Edd Jee
Мономир. Один

Глава 1

“Внимание! Сбой жизнеобеспечения…”

Кирилл вздрогнул и приподнялся. Вокруг было темно и он почти сразу узнал, где находится. Этот полупрозрачный гроб с мигающими лампочками был ему прекрасно знаком. Неведомые символы на стеклянном дисплее мигали красным, оповещая о поломке.

“Внимание! Необходимо произвести переподключение к Источнику…”

Вокруг что-то зашумело. Замерцали тени за стеклянной крышкой гроба, перемежаясь с красными всполохами сигнальных огней. А главное – не хватало воздуха. Дышать становилось все труднее. Легкие жгло и уже даже начало звенеть в ушах и пульсировать где-то в животе.

“Внимание! Невозможно обработать без оператора…”

Сейчас должно загореться освещение снаружи, красные лампы выключатся и проступит странный сетчатый потолок. А следом и дышать станет немного легче. А там и вовсе этот кошмарный сон закончится. Так всегда было.

“Внимание! Перехожу на аварийное питание…”

Легкие продолжало обжигать болью. Но почему же, почему не срабатывает автоматика?

“Успешно…”

Хорошо. Очень хорошо. После этого он обычно просыпался. Снабжение кислородом сейчас восстановится и все будет хорошо.

“Внимание! Источник аварийного питания на крайне низком уровне заряда. Отключение произойдет через 5 часов. Необходимо произвести переподключение к Источнику…”

Кирилл наконец проснулся. Он шумно втягивал легкими слишком теплый и неподвижный квартирный воздух, но все равно задыхался. В ушах шумело и продолжал слышаться этот искусственный женский голос. Его незнакомые звуки, складывающиеся в не менее незнакомые слова, продолжали вещать об аварийной ситуации. Не понимая отдельные слова, Кирилл всегда знал, о чем шла речь.

Этот жуткий сон частенько приходил к нему в детстве. Потом реже. Кирилл всю жизнь вздрагивал, когда слышал похожий голос. Возможно поэтому он не любил путешествовать. На вокзалах и в аэропортах всегда был именно этот голос, и тогда всякий раз перед глазами будто наяву маячили аварийные огни…

Каждый раз во сне голос говорил о разном, но всегда это было сообщение о какой-то аварии, об отключения, критическом уровне энергии, о сбоях в настройках энергосбережения и тому подобном. Как и сейчас. Но так, чтобы голос звучал в голове и после пробуждения, раньше не было. Может он все еще спит?

Откинув одеяло, Кирилл встал с кровати и отправился прочь из спальни. Его окликнула жена, Катя.

– Опять кошмары?

– Все в порядке.

Но ничего не было в порядке. Такой слабости он раньше никогды не чувствовал. Добравшись до кухни Кирилл выпил воды. Мысли крутились вокруг странных снов в которых совершенно не ощущалось, что спишь. Как-то, уже довольно давно, ему попадалась информация об осознанных сновидениях. Пограничное состояние между сном и явью. Тогда сны будто бы выходили в реальность, и если не знать, что это все же сон, можно поверить даже в разговор с Богом, или лоботомию с местной анестезией от пришельцев. Говорилось, что такое хотя бы раз в жизни случалось с каждым. И в это несложно поверить, припоминая эти кошмары. Только вот нигде не говорилось, что хоть кого-то преследовало одно и то же сновидение, абсолютно нереальное, кроме того факта, что оно ощущается как реальность, и запоминается от первого до последнего мгновения. Да и не мудрено запомнить, как лежишь в гробу, пусть даже он стеклянный, а кругом сверкают аварийные огни. Этот сон преследовал его всю жизнь.

Стало немного легче дышать и, допив воду, Кирилл вернулся в спальню и лег.

– Можно топать потише? Детей разбудишь, – послышалось со второй половины кровати.

– Скорее ты их своей руганью разбудишь, – буркнул он в ответ.

– Да ляг ты уже.

Захотелось сделать наоборот – погромче топая, походить из угла в угол, хоть Кирилл и собирался лечь с надеждой все же выспаться перед работой. Смирив свой характер, он все же улегся в кровать. Состояние было разбитым, будто он вообще этой ночью глаз не смыкал. Радовало только, что было еще время поспать. Правда совсем немного, меньше часа.

Устроившись на боку, так всегда было легче дышать, он уснул. И почти сразу прозвенел будильник. Жена тут же толкнула его в бок.

– Вставай давай, детей корми и в школу отправляй.

Екатерина, жена Кирилла, работала два дня через два, зато с раннего утра и до поздней ночи. А два дня отдыхала, и тоже с самого утра. Работала она в цветочном магазине в паре автобусных остановок от дома. Возможно единственный, но неоспоримый плюс в ее работе был в том, что Кириллу попросту воспрещалось дарить жене цветы. Правда это же было и минусом, так как приходилось придумывать, что же дарить, причем каждый раз, ведь одинаковых подарков Екатерина тоже не выносила.

Кирилл же работал по будням стандартно с девяти до шести и потому эти же пять дней в неделю утром дети были его заботой. А так же предполагалось встретить младшего сына из школы, проводить до дома и накормить обедом, но только в те дни, когда Катя была на работе. В свои выходные дни она занималась домом, но раньше десяти часов не вставала.

Кирилл работал на частной почте. Вообще-то девчонки и редкие парни там тоже работали два дня через два, но Кирилл был маломальским начальником – заведующим филиала, и непосредственно с клиентами практически не работал. И задерживаться Кириллу приходилось нечасто. Да и далеко не каждый раз это была рабочая необходимость. Точнее почти никогда он не задерживался из-за работы.

Не споря с женой, чтобы она не решила вдруг, что и прочие домашние дела тоже нужно разделить на двоих, он встал и отправился будить детей. Потом в ванную. Оттуда на кухню.

Дочка вышла в школу первая. Ей было без малого семнадцать и по росту она уже почти догнала его, и заметно переросла мать. Большая уже. Она ходила с подружками. А может и с дружками. Один, кажется, особенно часто крутился вокруг нее последние полгода. То позвонит домашку спросит, то с чего-то вдруг рюкзак донесет. Просто так, как уверяла дочка. Но Кириллу было все равно. Проблем Аленка не доставляла, поэтому он не видел смысла со своей стороны грузить ее проблемами. Пусть этим жена занимается, если захочет испортить всем ближним настроение. У нее это всегда неплохо получалось.

А вот младшего сына Кириллу приходилось отводить, причем до самых дверей школы. Он только-только пошел в первый класс и еще попросту побаивался идти один, а друзей завести еще не успел. Никиту конечно и Аленка бы спокойно довела до школы. Она и не отказывалась, но Кириллу все равно было по пути.

Своих детей Кирилл любил, только по-своему, как он это называл. Он любил их, но понимал, что предпочел бы, чтобы их просто не было. Чаще всего ему хотелось, чтобы он тогда не повстречался с Катей, не закрутил роман. И чтобы им не пришлось вскоре жениться, как говорится, по залету. Может быть сейчас его бы никто не пилил. Может он давно бы уже рванул в столицу за лучшей и более яркой жизнью. Там-то молодых девчонок, охочих до мужчин постарше, и с деньгами, куда больше.

Совсем скоро Никита обзаведется друзьями и ему тоже будет в тягость идти в школу в компании отца, как его сестре сейчас. А Кирилл и не расстроится. Можно будет выходить минут на двадцать позже, а то и на полчаса.

Когда сын, миновав ворота, пошел к парадной двери школы, Кирилл быстрым шагом отправился на работу. Прибыл туда рановато, но там в общем-то уже было открыто. Операторы начинали работу с восьми часов.

Придя на работу, Кирилл полюбезничал с новенькой работницей. Она была не словоохотлива, хотя обычно встречались такие, которые были не прочь на легкую интрижку и всем своим поведением показывали это. Каждая вторая, если точнее. А каждая первая хотела отношений серьезных и плевать, что у него есть жена и дети. Кириллу тоже было плевать – на работе он про семью старался не вспоминать. Ему хотелось, чтобы хотя бы здесь никто его не пилил, поминая родителей и детей. А насколько глубоко зайдет интрижка не важно.

Наверняка и эта была готова на более интересные и глубокие отношения, и именно поэтому не поддавалась. Хотя нужно сделать скидку на то, что она не отработала еще и пары недель. Даже испытательный срок еще не закончился. Как ее там? Марина, кажется. Или Маша? Цену себе набивает, не иначе.

– Я буду у себя, – буркнул Кирилл рассердившись и, расслабляя на ходу узел галстука, зашагал в сторону короткого коридора подсобки.

Ему до сих пор казалось, что воздуха недостаточно для нормального дыхания, сейчас и вовсе стало хуже, и после пары десятков шагов до двери своего кабинета он задыхался, как после попытки взбежать по лестнице, причем этаж на пятый, или даже выше.

Переведя наконец дыхание и стараясь не делать лишних движений, он отомкнул кабинет и зашел внутрь. Что-то тихонько пикало, так знакомо, и он навострил уши. Звук продолжался, хотя Кирилл был уверен, что не было здесь раньше никаких звуков. Компьютер он еще не включил. А сигнализацию отключал дежурный смены по приходу. Да и не такие у нее звуки.

Позабыв об одышке, он принялся прислушиваться к этому звуку и, смещаясь по кабинету то в одну сторону, то в другую, пытался отыскать его источник. Но звук неожиданно исчез. Хмуро оглядевшись и убедившись, что никаких звуков нет, и даже из-за окна нет никаких звуков, благо оно выходило во двор, где редко кто-то бывал, да и стеклопакет давал неплохую звукоизоляцию, он успокоился.

Пройдя через кабинет к окну, Кирилл открыл его. Во дворе, как он и ожидал, было тихо. Иногда казалось, что здесь какой-то другой, параллельный мир, отставший от мира внешнего лет на двести. Тяжело вздохнув, не столько от того, что дышалось до сих пор тяжело, не смотря на легкий октябрьский морозец, сколько из-за скуки, Кирилл отправился заваривать кофе. С большой кружкой крепкого сладкого кофе он вернулся к окну и продолжил разглядывать дворик. Кирпичная стена двухэтажки. Не менее высокий, хоть и одноэтажный купеческий дом с целым рядом окон, в которых никогда не горел свет. Перед ним заборчик из старых серых досок. Покосившееся крыльцо в доме с другой стороны, за ним тяжелая дверь, которую он никогда не видел открытой, старый автомобиль. Иногда он отсутствовал, но чаще был здесь. Вот как сегодня. Кто на нем ездил, Кирилл ни разу не видел. Старые ильмы по углам дворика. Куча палой листвы, кем-то нагребенная в самом центре. Отсюда, из окна, не было видно въезда во двор и иногда казалось, что его и нет.

Новенькая, Ксения кажется, а не Мария, постучавшись зашла ровно в девять. Принесла накладные. Кирилл, отвлекшись от вида за окном, натянул на лицо слащавую улыбку, намереваясь продолжить неформальное общение, но она убежала так быстро, как только могла.

– Ну и зря, – высказал он уже закрывшейся двери. – Так продвижения по службе не добиться, а я не самый противный на свете начальник. И диван у меня мягкий и вполне удобный.

Допив кофе, он направился к столу, чтобы уже сидя на рабочем месте еще немного подумать о том, насколько же его жизнь серая и унылая, и только возможность безнаказанно флиртовать с подчиненными немного скрашивала ее.

От внезапного приступа сильного удушья у него подкосились ноги, но Кирилл устоял. Только опустевшая кружка вылетела из рук и, не разбившись, укатилась куда-то в угол. Показалось, что из-за двери, а может из-за окна слышится тот самый искусственный голос.

“Внимание! Отключение системы жизнеобеспечения произойдет через 2 часа. Необходимо…”

Тряхнув головой, Кирилл отогнал наваждение. Дышать все еще было нечем, легкие горели огнем, их будто и вовсе сжало спазмом. Но вот с порывом ветра из открытого окна, вздернувшем тюль, все же удалось сделать вдох и удушье, мучившей его последние полчаса полностью отпустило и он смог наконец-то взяться за работу.

А девчонка все же хороша, думал он, глядя в зеркало и причесываясь часом позже. Хотя сейчас, когда он смотрел на себя, больше всего его беспокоили чуть поредевшие на макушке головы волосы и поднимающийся все выше лоб. Конечно ему скоро сорок лет, но это же не повод становиться стариком. Кем это интересно запрограммировано – становиться развалиной с возрастом? Душа-то всегда молодая. И этой молодой душе захотелось пройтись до магазина и купить что-нибудь, чтобы подарить новенькой, шоколадку или коробку конфет например. А завтра наверное стоит завести автомобиль и прокатить ее да хотя бы да кафе во время обеденного перерыва, если конечно Ксения завтра работает. Автомобилем Кирилл не особо любил пользоваться. До работы было не особо далеко. Путь пролегал по хорошей дороге и пройтись было в удовольствие. Хоть проснуться была возможность. А жене было все равно, как он добирается до работы. Она ездила на своей машине, заправлялась сама, на СТО при необходимости тоже сама ездила. Ей это нравилось видимо – прогревать автомобиль зимой, чтобы бензин вылетал буквально в трубу.

С раздумьями о том, что же можно купить, чтобы подкатить к молоденькой сотруднице, Кирилл вернулся за рабочий стол, стоило бы перед тем, как идти в магазин, закончить очередную таблицу с отчетами. Рядом с монитором стояла фотография, где они были запечатлены всей семьей. Это они как-то на целый день выбрались в парк, когда Никите было пять. Гуляли, ели мороженое, катались на аттракционах. Было хорошо.

Перевернув фотографию, что случалось частенько, он встал и, одевшись, вышел.

– Я до магазина, – бросил он припозднившейся напарнице Ксении, Светлане, которая уже было открыла рот, чтобы что-то спросить.

Эта самая Светлана работала уже слишком давно и иногда Кириллу начинало казаться, что она могла бы быть его сестрой, с которой у него сложные братские отношения.

Что купить Кирилл так и не придумал. На самом деле ему просто захотелось пройтись. Возможно от того, что он не мог отделаться от мысли, что в любой момент его опять может скрутить от нехватки воздуха. Может стоит записаться на прием в поликлинику? И тем самым признать, что мужчины к сорока годам начинают разваливаться. Нет уж. Лучше встряхнуть себя чем-то, заставить застоявшуюся кровь разойтись. А что может быть лучше легкой интрижки? Только легкая интрижка без последствий. Вот как со Светкой было, года три уж назад. А Ксения очень даже миленькая, как вчерашняя отличница. Миленьких отличниц у него еще не было.

Кирилл помнил, что он любил свою жену. Когда-то давно. А сейчас его раздражало, что он в ней не видел больше ту молоденькую девушку, ради которой однажды даже подрался с несколькими больше похожими на бандитов мужиками. Хорошо хоть, что они были настолько пьяными, что даже как следует драться были не в силах. Интересно, а сейчас ради жены он полез бы в драку?

Дойдя до магазина Кирилл в задумчивости долго ходил между полок, чаще даже не вспоминая, что здесь делает. Потом все же опомнился и купил небольшую красивую коробочку конфет и отправился в офис. Пока шел до работы вновь задумался и зайдя в двери некоторое время просто смотрел на стойку, из-за которой выглядывали его подчиненные. Потом вновь опомнился и встрепенулся. Улыбнулся и подошел к стойке.

– Ксения, – обратился он к новенькой сотруднице, – это вам. Увидел в магазине эту коробочку, и понял, что она создана именно для вас. Чтобы вы улыбнулись.

Светка фыркнула, а Ксения смущенно порозовела.

– Спасибо, Кирилл Анатольевич, – практически прошептала она.

И тут в глазах мужчины потемнело и если бы он не опирался о стойку, то наверняка бы упал. Дыхание сперло, а легкие будто обожгло огнем.

“Внимание! Отключение аварийного питания произойдет через двадцать минут. Необходимо произвести аварийное отключение…”

– Что с вами, Кирилл Анатольевич? – над ухом лепетал совсем другой голос. – Может скорую вызвать?

– Что? А, нет, все в порядке. Это я так, просто так. Сахар наверное упал, – выкрутился он.

Встряхнувшись, он поспешил в свой кабинет. Закрыв дверь, он тяжело ступая прошел к дивану и практически упал на него. Ему приходилось делать один глубокий вдох за другим, чтобы хоть сколько-нибудь насытить кровь кислородом, но не помогало. Сердце продолжало выскакивать из груди, а в ушах шумело. Пол покачивался, а стены водили хоровод вокруг дивана.

“Внимание! Необходимо произвести аварийное отключение от Источника и инициировать переподключение”.

Шум в ушах нарастал. Перед глазами уже ничто не хороводило. Из-за черной пелены попросту ничего не было видно.

“Невозможно обработать без оператора”.

Кирилл сидел и тщетно пытался прийти в себя, или хотя бы вдохнуть. Он чувствовал, что его будто засасывает в его давнее сновидение, ведь этот голос оттуда. Может ему надо было записаться к психотерапевту еще тогда, когда он стал вздрагивать на вокзалах при объявлении о прибытии поезда? И еще отчего-то вспомнилось слово “психосоматика”, что бы оно ни значило.

“Внимание! Отключение аварийного питания произойдет через десять минут. Необходимо произвести аварийное отключение от Источника в ближайшие восемь минут.”

Всего десять минут прошло? Как же медленно тянется время. Ведь Кириллу кажется, что он сидит на диване уже несколько часов.

“Симулятором оператора принято решение о немедленном пробуждении дежурного оператора.”

Опять этот ненавистный голос. Дышать совсем нечем, а еще это. Неужели этот голос – это последнее, что он услышит в этой жизни?

“Внимание! Ошибка. Сигнал пробуждения не проходит.”

Кто бы его разбудил. Сейчас Кириллу хотелось только этого.

“Симулятором оператора принято решение о немедленном пробуждении старшего оператора”

Он уже согласен быть за этого оператора, чтобы наладить чертову систему. И чтобы никакие голоса больше не мерещились.

“Ошибка. Криокапсула не отвечает.”

– Абонент не абонент, – хрипло хихикнул Кирилл, уже даже не тяжело дыша, а откровенно задыхаясь.

“Симулятором оператора принято решение о немедленном пробуждении следующего по старшинству оператора.”

Ну скорее уже. Умереть и не мучиться. И чтобы дура эта с электронным голосом наконец заткнулась.

“Ошибка. К залу управляющего персонала нет доступа. Проводится анализ готовности к пробуждению. Выявлена неполадка в гибернитической криокапсуле 8243. Критическое состояние биосинтетического объекта. Симулятором оператора принято решение о немедленном пробуждении вивера К-рил 8243 и переложении на него части функций дежурного оператора. Симулятор оператора запрашивает ментальное подтверждение согласия на пробуждение и выполнение некоторых функций дежурного оператора от вивера К-рил 8243.”

– Кто же этот везунчик? – прохрипел Кирилл. – Скорее уже заканчивайте.

“Согласие получено. Ведется подготовка к пробуждению. До пробуждения осталось десять секунд, девять…”

8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1.

Глава 2

“Пять, четыре, три, два, один. Активация.”

Тело Кирилла пробило электрическим разрядом так, что он вскочил с дивана и, уже чувствуя, что падает на пол, провалился во тьму беспамятства.

“Активация проведена успешно. Вивер К-рил 8243 активирован.”

Кирилл вздрогнул и приподнялся. Вокруг было темно, с красноватыми и голубоватыми отстветами. Опять этот гроб с мигающими лампочками. Перед глазами был полупрозрачный дисплей с голубоватыми неоновыми буквами, больше всего похожими на набор треугольников разной формы, переплетенных друг с другом по две-три штуки. Поверх всех надписей была одна пульсирующая ярко-красная. Она оповещала о какой-то опасности, но из набора тех же треугольников невозможно было вычленить какой-то смысл. А над всем этим сетчатый потолок и мечущиеся по нему тени.

“Завершается цикл работы криокапсулы 8243. Присутствует ряд ошибок. Возможны недомогания. Внимание, К-рил, крышка криокапсулы сейчас кх…шшш…”

И голос замолк и тогда стало слышно, что откуда-то издалека доносится звук, похожий на сирену оповещения. Вкупе с мигающими красными огнями впечатление создавалось неприятно. И только тогда Кирилл понял, что ему до сих пор трудно дышать. А эта чертова криокапсула как никогда прежде стала похожа на гроб, закрытый гроб. Запертый снаружи. Паникуя, Кирилл принялся колотить по стеклу крышки кулаками, но от этого не было никакого толка, лишь по ее поверхности разбегались световые волны и чуть мерцали неоновые буквы.

– Так, успокойся, Кирилл. Паника не поможет. Ляг и дыши, – он с трудом разогнул руки, вытягивая их вдоль тела, – глубоко дыши. Как там это бывает в фильмах, или где еще? Продолжительный вдох через нос, – он вдохнул, – такой же продолжительный выдох через рот. Вдох… выдох…

Кислорода не хватало, голова шла кругом, в ушах стучало.

– Потерпи немного. Ты сейчас проснешься и все будет нормально. Может быть ты сегодня даже на работу еще не ходил. Точно! Еще ночь. Кошмары тебе и раньше снились. Всем снятся кошмары.

Искусственный женский голос вновь заговорил, тот же самый, только на этот раз это был совершенно незнакомый язык. Красные лампы погасли, и теперь вспыхивали лишь иногда.

– Ну просыпайся же ты, – чуть не плакал Кирилл.

Чтобы все же проснуться он не придумал ничего лучшего, как ущипнуть себя за ногу, но пальцы нащупали вместо привычной кожи, или домашних штанов, что-то холодное и гладкое, как полировка на столе.

Продолжая тяжело дышать, Кирилл вновь поднял руки, намереваясь одной рукой, ущипнуть кожу на другой руке. Но пальцы вновь нащупали холодную и гладкую поверхность, хотя на этот раз все же было понятно, что это рука. И этот странный материал не желал поддаваться. Кирилл провёл пальцами по предплечью, намереваясь ущипнуть себя сразу, как только нащупает голую руку. Но и запястье, и кисть были холодными и гладкими. Тогда Кирилл впервые приподнял голову. А ведь раньше, когда просыпался в этом гробу, он не мог этого сделать, да и вообще пошевелиться. Руки он приблизил к глазам, и даже забыл, что до этого задыхался. Это были не его руки, пальцы были тоньше и длиннее; к своим сорока годам Кирилл давно утратил жилистость, эти же руки были именно что жилистыми и наверняка сильными. А еще они были синеватыми, хотя при подобном освещении все казалось синеватым. Голубые неоновые буквы на стеклянной крышке оставались единственным освещением, если не считать редких красных вспышек, уже не таких ярких, как раньше, да единственной красной строки.

– Так, не занимайся… ерундой, – тяжело проговорил Кирилл. – Во сне можно… даже слизнем стать, наверное. Но если все же… не удается проснуться, то давай-ка… попробуем отсюда выбраться. Эта чертова крышка гроба стеклянная – она не может быть… слишком уж крепкой.

Понимая, что руками он ничего не сможет сделать, так как места для замаха маловато – он уже это пробовал; да и силовыми упражнениями он никогда не занимался, поэтому надеяться, что он сможет приподнять крышку, или выдавить стекло, тоже, Кирилл принялся переворачиваться на живот. Гроб был по размеру, поэтому пришлось извиваться подобно червю. Не без усилий, но получилось. Лежать на животе оказалось очень неудобно, так как ложе повторяло форму тела, но Кирилл и не собирался лежать. Приподнявшись на руках и ногах, он уперся спиной в крышку. Теперь, когда он не видел, что это стекло, ему казалось, что это самый натуральный гроб. Ладно, пусть не гроб, но саркофаг. И скоро в нем будет лежать труп, пусть даже всего лишь во сне, с синеватой и холодной как полировка на столе кожей. Ведь умирают же во сне. И найдут его труп на диванчике на работе, тоже синий наверняка. А может он и правда еще дома. Тогда он умрет в своей постели и утром его труп найдет жена. Бедная Катя.

От недостатка кислорода сил совсем не было. И к этому еще добавилось что-то похожее на приступ клаустрофобии. Мышцы сковало и он едва сумел перевернуться обратно. От вида на сетчатый потолок стало немного легче. Стекло, если не думать, что это крышка гроба, напоминает об окне, а окно, если только на нем нет решетки, это не то, что нельзя преодолеть. А если дышать размереннее и спокойнее, то можно убедить себя, что кислорода в воздухе достаточно.

И только сейчас Кирилл заметил, что надписи не просто стали бледнее, но и вовсе исчезли, и только красная строка по прежнему была на месте. А в самом ее конце пульсировал прямоугольник. Другие символы в строке были треугольниками, переплетенными друг с другом, их группы отделялись друг от друга точками, стоявшими по центру, а этот символ не только отличался от других по форме, но и к тому же стоял немного в стороне. Чуть помедлив, Кирилл прикоснулся к нему пальцем. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом голос, который раньше слышался снаружи, раздался у самого уха. Он что-то сказал на неведомом и слегка рычащем языке, а потом послышалось шипение и крышка гроба пришла в движение и стала уходить вверх и вбок. Сразу стало легче дышать, а на глазах выступили слезы. Одно дело сделано, осталось всего лишь проснуться. Но если не будет казаться, что сейчас помрешь, то уже нормально.

Только вот почти сразу крышка остановилась, не приподнявшись и на ладонь. Пару раз дернулась и окончательно замерла. Паника нахлынула с новой силой, но почти сразу притихла. Судорожно извиваясь и упираясь в ложе то локтями, то лопатками, Кирилл толкал крышку и она нехотя поддавалась. Воздуха вновь стало не хватать, но при физической активности это нормально. Даже если во сне.

Справившись наконец с крышкой, Кирилл перевалился через край и упал на пол. Тот лязгнул металлом и обжег голые ладони холодом. Тяжело отдуваясь и цепляясь за свой гроб, или как там этот голос говорил, пока был понятным, за криокапсулу, Кирилл поднялся и огляделся. Все выглядело так, что не было никаких сомнений, что это сон. Сетчатый потолок нависал на удивление низко и кое-где в него были вмонтированы лампы и какие-то индикаторы. Некоторые из них еще светились. Еще несколько таких же криокапсул стояли справа и слева, составляя единый ряд, и рядов таких было два. Было бы совсем сюрреалистично, если бы помещение было бесконечным. Но нет, по ответам ламп на стенах, судя по всему пластиковых, стало понятно, что помещение было размером с небольшой супермаркет. Только вместо стеллажей и холодильников – склепы.

Кирилл, пытаясь перевести дыхание, настороженно осматривался. Перебирая руками по криокапсуле, он дошел до ее торца в изголовье и оказался в своего рода междурядье. До следующей капсулы было не больше полуметра. А до той, которая располагалась в этом же ряду около метра. Два ряда по шесть капсул. Итого двенадцать. Интересно, в них тоже кто-то есть? От подобной мысли стало не по себе.

Дыхание никак не получалось выровнять. А от периодического сверкания красных ламп начала болеть голова, особенно где-то за глазами. Застонав, Кирилл схватился за голову.

И тут, словно бы этого было мало, вновь заговорил этот чертов голос. Говорил он что-то другое, и опять на незнакомом языке, но Кириллу казалось, что он вот-вот поймет его. У него было такое чувство, что ему знакомы эти слова, просто он забыл, что они значат.

Этот металлический голос повторял одну и ту же довольно длинную фразу, затем короткую, из двух или трех слов, где повторялось только первое из них. И вновь длинную. А еще помимо голоса, чередуясь с ним, включился звуковой сигнал, и он отчего-то все ускорял темп. Или может это только казалось. Потом стало темнее. И холоднее.

Кирилл трижды осмотрел темное низкое помещение, прежде чем заметил, что в каждой из стен имеется дверь, ровно по центру. Два прохода пошире, расположенные в узких сторонах зала, были закрыты стеклянными створками. Узкие проемы были темными, и не понятно издалека, были ли там двери. Уже трижды обернувшись вокруг своей оси, Кирилл направился к ближайшей двери. При его приближении стеклянные створки дернулись, намереваясь открыться, но не сдвинувшись и на ладонь, замерли. Электронный голос где-то под потолком продолжал надрываться, наверняка оповещая о чем-то важном. Легкие с трудом разворачивались, и казалось, что воздух какой-то пустой, ноги налились свинцом, голова уже привычно шла кругом. Неподвижный пол, металлический, судя по звукам шагов, качался, как палуба корабля в шторм. Буквально наваливаясь на криокапсулы, и даже и не думая о том, чтобы попытаться рассмотреть, что там под стеклянными крышками, он шагал куда-то вперед, будто надеясь, что хоть там будет чем дышать.

Он уперся в створки руками и попытался раздвинуть их. Удалось с трудом, и едва ли еще на ладонь, но он сумел протиснуться туда, неосознанно отмечая то, что в реальности он сквозь такую щель не пробрался бы. Но эти мысли были далеко не на первом месте. И электронный голос, продолжающий повторять одну и ту же фразу тоже оставался где-то вне сознания.

Опять ряды криокапсул. Кажется, на некоторых из них светились индикаторы, а может это только мерещилось от кислородного голодания. Помещение было точно таким же, и в другом его конце имелась точно такая же дверь. За нею еще ряды криокапсул. И еще, и еще. И голос, повторяющий ту же самую фразу, был тем же самым, хотя говорил быстрее. И звуковой сигнал между оповещениями стал быстрее. Когда Кирилл остановился посреди очередного зала, окруженный самыми натуральными гробами, пусть и со стеклянными крышками, он уже не мог припомнить, сколько дверей миновал. Может быть он умер и это у него чистилище такое?

Тяжело переводя дыхание, пытаясь надышаться воздухом, в котором видимо совсем не осталось кислорода, Кирилл повернул на девяносто градусов и зашагал к узкому зияющему проходу в более длинной стене. Помещение там было совсем маленькое, и без единого чертового гроба. И это не могло не радовать, если бы только он мог радоваться. Там было темнее, но куда раньше этого он понял, что находится на лестничной клетке. И судя по тому, как она выглядит, или скорее ощущается, в полной-то темноте, это было не какое-нибудь здание, а металлический бункер подземный, или может быть какая-нибудь буровая платформа посреди океана.

Вверх или вниз? – звенело в голове.

Выход из любого здания всегда внизу – такова логика. И поэтому Кирилл шагнул к перилам, ограждающим провал вниз. Там должны быть ступени. Правильно, вот они.

Кирилл пошатываясь уцепился за перила и буквально повиснув на них, потянулся носком ноги к ступеньке. Нащупал, перенес на ту ногу весь вес. Подтянул другую ногу и встал на обе. Теперь надо отдышаться. А потом делать следующий шаг. Там, снаружи, можно будет отдышаться. Чертовы строители, или инженеры, или архитекторы, которые сделали здание, в котором нечем дышать. Еще шаг. Отдышаться. В суд подать на них, лишить лицензий, работы, может даже свободы.

Когда все затряслось и буквально из-под ног ушел пол, Кирилл не удержался и полетел кубарем вниз.

Когда он очнулся, то с трудом вспомнил, где находится и тогда на него накатила паника, ведь он все еще был в сверкающей красными огнями полутьме лестничной клетки, а где-то под потолком громыхал этот безучастных механический голос; ему все еще не хватало воздуха, а здание продолжало сотрясаться. Куда бежать? Вверх или вниз? Как бежать, если от кислородного голодания он едва соображает, а на ногах и вовсе не держится? Следом за паникой пришли безысходность и апатия. В который уже раз он отметил для себя мысль, что скорее бы уже все закончилось. Что там говорил этот чертов голос, когда был понятным? О том, что кто-то там нужен был для активации чего-то там? Оператор, или кто-то там еще вместо него. И кого-то вроде активировали. Так чего он тянет и не делает свою работу? Где этот самый оператор? Но ведь никого же нет, кроме него.

Некоторое время Кирилл сидел, оглушенный пониманием. Ведь если он и есть этот оператор, кри-чего-то там, который нужен для исправления работы, или чего-то там еще, то тогда ему ни на какое спасение рассчитывать не приходится. Остается только ждать, когда его здесь засыплет обломками, и гадать, задохнется ли он до этого, или нет.

Хотя стоп. Если он оператор, пусть и временный, или как там сказала эта железяка, значит он может исправить… или наладить… Ну почему же мысли-то в голове так путаются? Тогда ему надо искать место, откуда идет управление. А если ремонт нужен не там, так хотя бы оттуда можно будет сориентироваться. Так куда же идти? Вверх или вниз? Где может быть центр управления? В центре? И где это?

Кирилл не без усилий поднялся и огляделся. Пока падал, он скатился вниз на целый пролет. И там, еще ниже, будто бы и вовсе ничего не было.

Почти ползком он вернулся на этаж и сел в узком дверном проеме. Может быть нужно выше подняться, но нужно быть честным с собой, он попросту не сможет подняться даже еще на один лестничный пролет.

Еще несколько метров ползком и он оказался в зале с криокапсулами, с гробами. Ну почему же этот чертов голос не разбудил кого-нибудь другого? Пусть бы он ползал здесь, умирал за всех.

Вдруг осознав, что если в этих капсулах кто-то есть, то они сейчас тоже умирают, разве что возможно не так болезненно. А может им свою агонию, в отличие от него, совсем не унять?

С трудом сев, Кирилл посмотрел в сторону прохода, откуда не так давно, а может быть целую вечность назад, он пришел. Те дверные проемы пошире, и двери в них стеклянные, и потому даже сквозь закрытые створки видна была анфилада залов с криокапсулами. Пусть едва-едва, но буквы и различные индикаторы на этих чертовых саркофагах светились, и потому после почти абсолютной тьмы лестничной шахты, и в особенности нижнего этажа, здесь было почти светло. Идти назад, где через несколько одинаковых, заполненных криокапсулами залов, он доберется до своего стеклянного гроба, смысла нет. Да и вперед в еще один такой же зал тоже. Кто знает, сколько здесь этих капсул? Если учесть, что его назвали кем-то там, под номером восемь с чем-то тысяч, то немало. Возвращаться к лестнице не хотелось. От мысли, что раз уж он не осилит дорогу наверх, значит придется спуститься вниз, в кромешную тьму, ему становилось не по себе. Да и что он может сделать в темноте? А вот дверной проем напротив выхода на лестницу не выглядит таким черным и зловещим. Если бы еще суметь разглядеть, что там, но в глазах все плыло, и зрение не желало ни на чем фокусироваться.

Сделав над собой усилие, Кирилл поднялся на ноги и побрел к чуть светящемуся проему. Два шага от крайней криокапсулы и он ухватился за поручень, на уровне груди обегающий весь периметр зала. Перебирая по нему обеими руками, вошел в гулкую, местами искрящуюся темноту. Электронный голос продолжал вещать, множество раз отражаясь от невидимых стен. И только дверной проем в стене напротив время от времени высвечивался красным. Поручень и здесь убегал прочь вместе со стеной, и справа и слева. Обходить далеко.

Шаг, еще шаг. Кириллу приходилось буквально заставлять себя шевелиться, в то время как хотелось лечь, прямо тут, на пол. А может и правда лечь?

Казалось, будто он здесь уже целую вечность, но как только он напряг память, несмотря на раскалывающуюся голову, то припомнил все, что с ним успело произойти с тех пор, как он очнулся в стеклянном гробу, то есть почти ничего, то понял, что прошло не больше десяти минут. Ну может пятнадцать. Еще столько же он вряд ли протянет. Так что может стоило бы еще немного побарахтаться? А потом уже помирать с чистой совестью. Еще шаг. Только бы дойти до этой двери. Но он не дошел.

Что-то довольно высокое подвернулось под ногу, и не удержавшись, Кирилл упал. Но не на пол. Падение закончилось прежде, чем он осознал, что падает.

Это был какой-то постамент, стеклянный на ощупь. Упершись в гладкую поверхность руками и приподнявшись, он попытался поставить ноги на пол ровно, но они подгибались. И Кирилл обессиленно опустил голову обратно. Как же так? До проема, который ведет куда-то дальше, осталось совсем немного, а здесь эта преграда. Кто догадался поставить это, что бы это ни было, поперек прохода? Нужно обойти. Но сил совсем не осталось. С пола бы он точно не поднялся, а так есть еще шанс. Но сначала нужно выяснить, что же преградило ему путь, оценить размеры и прикинуть, как обойти.

Уже не пытаясь отдышаться, Кирилл еще раз приподнялся на руках. В глазах все плыло и раздваивалось, и даже пыталось перевернуться вверх ногами. Ноги на этот раз удалось выпрямить, и даже получилось перенести на них часть веса.

А потом вдруг голос, к которому он уже привык, оборвался на середине фразы и некоторое время было оглушающе тихо. Нахлынул страх и на какое-то время Кирилл даже позабыл, что только что задыхался и был практически без сил. Он выпрямился и замер. Тишина оглушала недолго, и в следующее мгновение по барабанным перепонкам ударил сильный и неприятный звук, из-за которого захотелось бежать прочь и подальше. Вздрогнув из-за этого, Кирилл попятился, и опять ему под ноги что-то подвернулось. Падая, он успел подумать, что теперь-то он точно не поднимется. Найдет ли его труп кто-нибудь? Передаст ли семье, чтобы похоронили? Как там они?

В следующее мгновение он понял, что сидит на чем-то и только чудом не кувыркнулся через голову. Наверное благодаря невысокой спинке, поддерживающей поясницу. А прямо перед ним на уровне обычного письменного стола, разве что не строго горизонтальная, а немного наклоненная, находилась панель, и в ее зеркальной поверхности отражались немногочисленные огоньки. Но не это привлекало внимание, а то, что на панели, пусть и не яркие, светились уже знакомые символы – строки треугольников разной формы. В основном неоново-голубые. Но немало было и красных символов. И даже зеленых. Но красных больше.

Да это же как раз то, что он искал. Это наверняка пульт управления – он-то ему и нужен. Подавшись вперед, Кирилл протянул руки и коснулся холодной глянцевой поверхности.

Но что он сможет сделать? Ведь ни черта же не понятно. Может от его неосторожных манипуляций все это место взлетит на воздух? Да и пусть. Так хоть он сгинет без мучений.

И он принялся касаться всех символов, которые казались ему похожими на кнопки или иконки. И отклик на его действия был, только больше всего это было похоже на блокировку инициируемых действий.

Но вот крупнее и ярче прежних появилась надпись, перекрывающая все прочие и Кирилл без промедления коснулся кнопки в конце строки.

Глава 3

На пульте, крупнее прочих, высвечивалась не длинная фраза, составленная из неведомых треугольных символов, сгруппированных по несколько штук, и тем самым напоминая слова. В отличии от прочих надписей, мерцающих на глянцевой поверхности неоново-голубым светом, эта была ярко-красной и явно сигнализировала о чем-то важном.

Кирилл с чувством неистовой обреченности нажал на прямоугольник в конце строки. Изображение на пульте немного изменилось, будто пошла какая-то загрузка, голубые светлячки забегали по поверхности, но почти сразу выскочила табличка как будто бы еще более яркого красного цвета. И сколько бы Кирилл не нажимал на прежний чуть поблекший прямоугольник виртуальной кнопки, ничего не происходило, и только к жуткой сирене добавлялся еще более неприятный звук, короткий и трубный, оповещающий о блокировке действия.

Действуя скорее по наитию, Кирилл смахнул красную табличку в сторону и вновь нажал на прямоугольник, завершающий неведомую оповещающую надпись. Опять блокировка, сопровожденная пренеприятнейшим звуком, заставившим сердце замереть. Еще раз смахнув табличку блокировки, Кирилл, чуть помедлив, вновь прикоснулся к сенсорной кнопке, но не стал сразу отпускать и чертыхнулся, когда вместо прежней таблички с парой слов предупреждения, появилось что-то вроде контекстного меню. На этот раз в чуть большей табличке было несколько строк с виртуальными кнопками активации в конце каждой из них. Предстояло выбрать какую-то одну, выбрать наугад. И хорошо, если следствием неправильного выбора будет просто окно блокировки, или что-то в этом роде. А если что-нибудь в этой системе просто отключится? Или не просто. Взорвется например, или замкнет.

Но что-то все равно нужно делать. Не умирать же даже не попытавшись.

Кирилл перепробовал все строки, но чаще получал в ответ все тот же звук блокировки действия, а затем очередное контекстное меню с вариантами дальнейших действий. Кирилл понимал, что при переборе вариантов лучше бы придерживаться какой-то системы, чтобы не повторяться, а значит не терять драгоценное время, но голова жутко болела, и думать последовательно никак не получалось. И потому он просто нажимал, нажимал, нажимал на все новые, а может и на те же самые сенсорные кнопки, или вызывал контекстное меню и опять нажимал кнопки.

И вдруг звук, до того заглушающий даже мысли в голове, резко оборвался. И во второй раз за считанные минуты Кирилл вздрогнул от оглушительной тишины. Почти сразу задрожало здание. Потом погас весь свет, и темнота была всепоглощающей. А через несколько мгновений, которых впрочем хватило, чтобы уже окончательно распрощаться с жизнью, включился равномерный и такой яркий свет, льющийся из обычных плафонов на потолке. Поначалу он ослепил Кирилла.

Когда во временно ослепших глазах прояснилось, во всей чуждой красе перед Кириллом предстало диковинное помещение. Больше всего оно было похоже на огромный бублик, сделанный из металла, пластика и стекла, в синих, серых и черных цветах, диаметром не меньше десятка метров. Пол в стену, а стена в потолок переходили плавно, закругляясь по радиусу с полметра. По наружному периметру бублика на равном расстоянии виднелись дверные проемы. Из одной из них он сюда пришел.

Внутренний периметр был не больше трех метров и полностью состоял из черного стекла. Углов между полом, стеной и потолком также не было. И перед этой своеобразной стеклянной колонной, не доходя до нее около двух метров и обегая ее возможно полностью, был тот самый пульт, на котором совсем недавно Кирилл возлежал. А впереди в отражении на фоне дверного проема сидела вытянутая фигура, такая же серо-сине-черная, как и весь местный интерьер.

Но все эти странности оказались позабыты, когда Кирилл услышал негромкое гудение и странный шелест, появившийся вдруг на пределе слышимости. И легкие вдруг будто развернулись во всю ширь и наполнились живительным кислородом. В голове сразу полегчало, да так, что могло показаться, что он вот-вот взлетит. Но вместо радости и облегчения наступила апатия. Захотелось хоть на пару минут прилечь.

Осмотревшись и не найдя ничего подходящего, Кирилл отошел к внешней стене и откинулся на стену. И буквально на минутку закрыл глаза. Голова кружилась от эйфории облегчения, пол будто бы уходил куда-то вниз, как в лифте. Всего минутку отдохнуть, а потом уж можно будет подумать, как отсюда выбираться.

Проснулся Кирилл от того, что было холодно. Может окно забыли закрыть? Или вовсе балкон. И уже потом в сознание вторгся электронный женский голос. Резко вскинувшись, Кирилл открыл глаза и сел. В бублике ничего не изменилось. Серого-голубой с черным футуристический дизайн странного круглого зала никуда не делся. Не менее диковинный стеклянный, черный как космическая мгла, широкий черный столб в центре бублика был на месте. И даже будто бы в той мгле была одна звездочка, затерявшаяся среди отражений. Блик наверное.

Подтянув к себе ноги и обняв колени, чтобы было хоть чуточку теплее, Кирилл не мог не обратить внимания на собственный внешний вид. И мало того, что он был одет в темно-серый костюм, с голубыми, синими и черными вставками, похожий на аквалангический, так еще и руки и ноги были не его. Тоньше и длиннее. И кажется вовсе не человеческие. Поразглядывав кисти рук, такие же темно-серые, как костюм, Кирилл так и не решил, это его кожа, или часть одежды. Скорее всего это все же какой-то искусственный материал – перчатки, а не его голые руки, ведь в противном случае он тогда и вовсе голый. Но ничего такого, что подтверждало бы его наготу, снаружи не было. Хотя как знать, может в этом чертовом кошмаре у него и нет ничего такого. Ну вот к примеру на ногах нет пальцев, значит это все же обувь. Или у него нет пальцев на ногах?

Нет, это обувь. И одежда. Костюм. Нет, пусть будет скафандр. Хотя у скафандра же должен быть шлем. А на голове вроде бы волосы.

На руках, значит, перчатки, с когтями, так как ногтями это назвать сложно. Остается только придумать, почему он сквозь материал перчаток все чувствует как будто их нет. А если найти тайные застежки и снять все это, то будет вообще хорошо.

Впрочем, было настолько холодно, что хотелось не снять одежду, а надеть еще парочку таких комплектов, а лучше, конечно, нормальную одежду.

Изо рта валил пар, не густой, конечно, но заметный. А тело и вовсе содрогалось, пытаясь согреться.

Потирая плечи руками, Кирилл нашел в себе силы подняться. Притопывая и время от времени пытаясь найти карманы, он прошел к пульту. Такого количества надписей, точнее строк сообщений, как прежде, не было. Осталась одна. Другая. От прежней надписи не осталось и следа. Этой надписи он раньше не видел. Но судя по цвету – ярко-красному на черном фоне, и по тому, что эта эфемерная электронная тетка опять что-то верещала, сообщение это не говорило ни о чем хорошем. Опять тыкать все подряд, надеясь, что какая-нибудь комбинация сработает? А еще надеяться, что не станет хуже. Может от этого станет теплее. Но может это сообщение о чем-нибудь другом? Вдруг тогда подача воздуха отключится, и тогда можно смело помирать. Тогда уж не до холода будет.

Решая, как поступить, Кирилл обошел пульт, а вместе с ним и колонну, по кругу. Насчитал пять рабочих мест, обозначенных чем-то похожим на банкетки с небольшими полуспинками, прикрепленные к полу. Тревожное сообщение плыло по экрану пульта следом за ним. Электронный голос продолжал о чем-то увещевать.

– Ну его к черту, – буркнул Кирилл и, резко отвернувшись от пульта, зашагал к первому попавшемуся дверному проему.

Там, как и в бублике, как он продолжал называть зал с пультом управления, было светло. Саркофаги, то есть криокапсулы, по прежнему стояли двумя стройными рядами. А куда они делись бы? Только индикаторы на них отчего-то в этот раз моргали как сумасшедшие. Но не до них сейчас было, хотелось согреться.

Пройдя уже привычно до середины зала, Кирилл постоял немного, а потом резко развернулся на девяносто градусов и размашисто зашагал к следующему криозалу. У него возникла кое-какая мысль, и ему не терпелось ее проверить.

Миновав двери, которые пришлось открывать самому, хотя по их виду казалось, что они должны быть автоматическими, он оказался в точной копии предыдущего зала. Остановившись посреди, он закружился на месте. Сейчас он наверное не смог бы найти, из которой криокапсулы выбрался. В котором зале. Сколько их всего?

Вновь замерев, Кирилл тряхнул головой и зашагал к боковому дверному проему. За ним был зал с пультом управления и черной глянцевой колонной в центре.

Вернувшись в центр криозала, Кирилл направился к следующему, и вскоре уже вновь заглядывал в Бублик. Еще один криозал, и он вновь разглядывал пульт управления. Потом он осмотрел периметр круглого помещения и насчитал в нем пять дверных проемов. Получается, что эти криозалы закольцованы.

Вернувшись в центр криозала, Кирилл недоуменно посмотрел на одну его торцевую стену, затем на другую. Анфилада залов при хорошем освещении просматривалась до зеркальной бесконечности. Если бы он еще увидел там себя, то можно было бы смело сходить с ума. А может быть наоборот. Бесконечность в зеркале понять можно было, хоть он и не встречал еще зеркал. Но вот бесконечность анфилады без зеркала понять было невозможно, при учете того, что криозалов должно быть всего пять, и располагаться они должны кольцом.

Содрогнувшись от холода, Кирилл отбросил на время мысли о нелепости этого странного места и отправился к тому выходу из криозала, куда еще не ходил, после того, как наладилось с воздухом. Там должна быть лестница, и можно будет сходить наверх или вниз, и поискать там какую-нибудь одежду. И еду.

После того, как он что-то активировал на пульте, и воздух наполнился кислородом, Кирилл уснул от усталости, и проснулся, когда замерз. Может быть приток воздуха идет снаружи, и там холодно? Сколько же он проспал, раз температура успела так понизиться?

Но это все потом. Сейчас нужно согреться.

Выйдя на лестничную клетку, он задумался над тем, куда идти. Вверх или вниз? Теперь уже были силы подняться, а внизу не было так темно. Хотя нет, внизу все же темнее.

Решившись, Кирилл, непрестанно крутя головой, зашагал вверх по лестнице. Ступеньки были коротковаты, и к тому же немного нависали друг над другом. Из-за этого пролет круто забирал вверх. Неудивительно, что накануне обессиленный Кирилл не сумел удержаться, и пересчитал эти самые ступени ребрами.

Миновав площадку между пролетами, Кирилл так же осторожно поднялся на этаж. И это был еще один бублик, судя по всему, только большего размера и куда более светлого серо-голубого цвета. Черные элементы в отделке были совсем тонкими и незаметными.

Широкий коридор с многочисленными дверями по обеим сторонам плавно закруглялся, образуя кольцо. Хотя это стоило бы проверить. По внешнему периметру двери были глухими и располагались так часто, что сложно было представить, что там за каморки за ними. Может вообще стенные шкафы? По внутреннему периметру дверей было меньше, они были шире и состояли из двух стеклянных створок. Только вот стекло было рифленым и дымчато-серым, и возможности разглядеть, что там за ним, не было. Попыткам открыть их ни одна из дверей не поддалась. Коридор, а Кирилл прошел его все же весь, был пуст и чист. Как и в бублике внизу, здесь тоже было пять выходов. Хотя об этом Кирилл скорее догадывался, ведь взглядом весь коридор было не охватить, а двери все были одинаковыми. Каждый из выходов вел на лестницу вниз, в свой криозал.

Что ж. Остается только пойти вниз. Может там больше одного этажа, и там найдется, чем согреться.

Спускаясь по лестнице, Кирилл не мог не отметить, что на верхнем этаже было намного теплее. Точнее здесь, двумя этажами ниже, было совсем уж холодно.

Планировка здесь была совершенно ни на что не похожа. Кирилл уже понимал, что этот этаж тоже должен быть круглым. Про странную видимость анфилады криозалов он старался не думать при этом, ведь несомненно, что они составляли кольцо. И все коридоры и проходы в этом странном месте располагались или по радиусу, или по периметру. Хотя наверное могли быть и своего рода хорды, но пока такие не встречались.

И вот здесь, в подвале, как про себя это назвал Кирилл, радиальные коридорчики переходили в круговые, и опять в радиальные. И все это казалось было без какой либо системы, составляя тем самым настоящий лабиринт. Успокаивало только то, что размер этажа не такой уж и большой, и, судя по логике построения, здесь должно быть еще четыре выхода.

Поблуждав по коридорчикам под звуки металлического эха шагов, Кирилл сделал вывод, что на этом этаже располагаются, перемежаясь друг с другом, складские и подсобные помещения. Множество стеллажей от пола до потолка, закрытые сетчатыми и стеклянными дверцами, соседствовали с глухими дверями, за которыми могло быть что угодно. На табличках что-то значилось, но все на том же неведомом языке треугольников.

На полках лежали многочисленные малопонятные вещи. Но все дверцы были заперты. Помещения, скрывающиеся за глухими дверями, скорее всего склады и подсобки, тоже были недоступны. Здесь царствовала такая же чистота и пустота, как и на двух других этажах.

Проходя уже от четвертого выхода к пятому, Кирилл начал замечать какую-то систему в коридорчиках, которая больше всего напоминала снежинку, разве что пятилучевую. Когда по его прикидкам до очередной лестницы оставалось пару поворотов, он увидел на сетчатом отблескивающем металлом полу, кусок полупрозрачной дымчато-серой материи. Она была упругой и теплой на ощупь. На ткань похоже не было, но и на пластик, или какой-то вспененный утеплитель тоже. При близком рассмотрении структура материи напомнила нетканые салфетки, только крупнее и крепче.

Встряхнув найденный кусок, Кирилл закутался в него. Закрытыми оказались только плечи и спина, но почти сразу стало намного теплее. Расправляя материю на плечах, Кирилл разглядывал себя, и ему это не нравилось. Если не смотреть на себя, то все в общем-то нормально, если не считать, что он застрял черте где и вот-вот замерзнет насмерть. И неведомо, как попал сюда. Надежды на то, что это сон совсем не оставалось. Но что еще это могло быть?

Обдумывая все это, Кирилл будто немного завис, а когда нашел в себе силы отбросить эти мысли, понял, что стоит и смотрит на стену. И что-то в ней было не так. То, что по цвету и фактуре покрытие стен было аналогичным куску материи, стало понятно почти сразу. При более пристальном рассмотрении стал заметен кусок оголенной стены, хоть цвет и оставался прежним. Неровным контуром, соответствующим форме материи, бархатистая серая поверхность, зазубренной ступенькой переходила в серую же, поверхность, покрытую мелкими темно-серыми штырьками в миллиметр в диаметре, и в два в высоту, между которыми светились металлические дорожки, какие бывают на радиодеталях, и тоненькие проводки.

Поразглядывав оголенный кусок с полминуты, Кирилл заторопился подняться на этаж выше. Во-первых, там должно быть теплее. Во-вторых, что все же важнее, там находится пульт управления. Нужно постараться разобраться в нем. Включить отопление, и при этом постараться не отключить подачу воздуха или освещение, или еще что-нибудь немаловажное. Может он все те криокапсулы нечаянно отключит, и люди в них погибнут. Впрочем, люди ли. Он с непонятными для себя чувствами в который уже раз посмотрел на свои нечеловеческие руки.

В голову навязчиво лезли мысли, что он не нашел выхода отсюда, запертого или даже заваренного. В то, что через какую-нибудь из многочисленных дверей третьего этажа можно отыскать выход, он не верил. Тот этаж похож на жилой. Выход там может быть только через окно. А что-то подсказывало, что окон здесь нет вообще.

Тряхнув головой, чтобы отбросить ненужные мысли, он зашагал к ближайшей лестнице. Торопливо поднялся на основной этаж и, стараясь не смотреть на криокапсулы, для чего пришлось держать голову высоко поднятой, преодолел зал и уже вскоре оказался в Бублике. Все здесь было без изменений. Точнее меняться здесь было попросту нечему. Усевшись на банкетку, Кирилл уставился на строки треугольных символов, вспыхнувшие чуть ярче, чем светились до этого. Они по прежнему оставались такими же непонятными. А на что он надеялся? Что за пару минут разгадает этот шифр? Если это шифр, конечно.

В этот момент заурчало в животе. Да и холод продолжал донимать. Потыкав в пульт, как и в первый раз наугад, Кирилл ничего не добился. Каждая манипуляция с контекстным меню вызывала окно блокировки. А потом заблокировался весь пульт и больше уже ни на что не реагировал. С задворок сознания стала накатывать паника, а перед глазами вставало воспоминание о том, как он глядел на сетчатый потолок сквозь стеклянную крышку гроба.

Он нажимал и нажимал на сенсорные кнопки, но ничего не выходило. Только слышался неприятный звук блокировки из громкоговорителя.

Только тут Кирилл понял, что давно уже не слышал электронного голоса, и его это встревожило.

– Ну что за гадство-то, а? – воскликнул он, саданув кулаком по панели сенсорного экрана, от чего по черной матовой поверхности разбежались круги неоново-голубых всполохов.

Вскочив на ноги, Кирилл принялся мерить Бублик шагами. То ходил по кругу, обходя пульт и черный стеклянный столб вокруг, то взад и вперед от скругленной стены к пульту и обратно. В процессе он немного разогрелся и даже отбросил кусок неведомого отделочного материала в сторону. При этом все отчетливее понимал, что температура в этом чертовом бункере продолжает снижаться. А еще он понял, что сделать что-либо можно только с помощью этого дважды чертового пульта. Если бы только понимать, что там написано.

Раздраженно выругавшись, он зашагал к ближайшему выходу, а в центре криозала повернул на девяносто градусов и зашагал в следующий криозал, оттуда дальше и дальше. Двери между залами плавно открывались перед ним, и закрывались позади. И лишь однажды они застопорились едва приоткрывшись, и пришлось прилагать силы. Криозалы были, что неудивительно, одинаковыми, они мелькали как картинки в калейдоскопе, раздражая взгляд мигающими индикаторами на саркофагах криокапсул. Сколько кругов он уже навернул? Несколько точно. После десятого криозала он сбился, так как в общем-то цели считать залы у него не было. Залы продолжали мелькать, тревожно подмигивая индикаторами на криокапсулах, а Кирилл не сбавлял скорости. Про холод он уже не вспоминал. В какой-то момент он заметил, что думает о том, кажется ли ему, что лампочки индикаторов стали моргать чаще, или нет. А сам уже понимал, что стали. Они моргали так часто, что это было больше похоже на мерцание.

Но что-то другое вдруг привлекло внимание Кирилла и он остановился. По инерции он прошагал еще с полдюжины шагов, а потом развернулся и осмотрел помещение. На первый взгляд все было по прежнему: два ряда криокапсул по шесть штук. Сумасшедшие огоньки индикаторов мерцали на стеклянных крышках, за которыми, к счасть, ничего и никого не было видно, и отражались в глянцевых поверхностях стен.

– Вот оно, – прошептал Кирилл, выхватив взглядом капсулу без огоньков.

Опасаясь разглядеть под стеклом труп, он шагнул ближе. Еще шаг и он увидел, что крышка и вовсе открыта, а ложе под нею пустое.

– Да это же моя, – выдохнул он. – Может лечь обратно и помереть здесь тихонечко? А если закрыться изнутри, будет ли теплее?

Но вместо этого он опять резко развернулся и зашагал к проходу в Бублик, а там к пульту. С не меньшей решимостью он сел на ближайшую банкетку и уставился на незамысловатые, но от этого не более понятные, чем какие-нибудь иероглифы, символы.

По центру, как и в прошлый раз, когда нечем было дышать, располагалась большая красная надпись. По боками, а также сверху и снизу надписи поменьше и неоново-голубого цвета. На красную надпись следовало только звуковое сообщении о невозможности действия. На мониторе при этом ничего не менялось.

– Ну и фиг с ним, – пробурчал Кирилл, принимаясь перебирать все прочие надписи.

Но чаще всего после пары тройки новых подменю, дальнейшие действия с какой-то строкой блокировались. И вдруг очередная строка в подменю отозвалась в колонкам совсем другим звуком, а рядом появилась строчка с двумя прямоугольниками и несколькими символами на каждом из них, как будто бы это было “да” и “нет”. Надеясь, что первый слева прямоугольник это “да”, Кирилл нажал на виртуальную клавишу.

Глава 4

Кирилл нажал на виртуальную клавишу, и звука, сопровождающего блокировку или отмену действия на этот раз не было. На экране пульта рядом со строкой, которую он только что активировал, появилась полоска, похожая шкалу загрузки, и она довольно быстро заполнялась.

В ожидании чего-то неведомого пульс участился и Кирилл даже пересел на краешек банкетки и навис над пультом, надеясь вовремя увидеть изменения.

С легким “дзинь”, выданным динамиками где-то под потолком, обозначающим, по всей видимости, выполнение команды, перед глазами прямо в воздухе появилась надпись, состоящая все из тех же треугольников. Она сменилась другой, затем третьей. Звуковое сопровождение, похожее на клацание, раздалось у самого уха, или точнее даже внутри головы. Вздрогнув, Кирилл отшатнулся от надписи и кубарем свалился с банкетки. И надпись кувыркнулась следом. Кирилл вновь бросился прочь, но и это не помогло. Не помогло даже то, что он закрыл глаза. Надпись осталась на месте.

– Я сошел с ума, – вздохнул Кирилл, обессиленно вытянувшись на полу. – Давно надо было это признать и не прыгать тут по своим галлюцинациям.

Надпись сменилась несколько раз и замерла, пульсируя, чтобы привлечь внимание, а рядом с ней высветились уже знакомые два прямоугольника, означающее согласие и отказ.

– Ну хуже-то наверное уже не будет? – пробормотал Кирилл, сосредоточив внимание на первом прямоугольнике, которые по его представлению означал “да”.

Клавиша активировалась, что подтвердилось звуковым сигналом и еще одна полоса загрузки обозначила начало какого-то, пока неведомого действия. А мгновением позже Кирилл почувствовал, что у него в мозгу что-то засвербило, вместе с этим пришла боль, отдающая фантомным ультразвуком. К счастью сознание померкло почти сразу.

***

Почему же он не закрыл окно, когда лег спать? Холодно так, что кажется, будто он обратился куском льда, или будто его заживо погребли в каком-нибудь саркофаге, обложенном ледяными глыбами.

От подобной мысли его будто током шибануло и он резко сел. В круглом зале с пультом управления ничего не изменилось. Все такой же серо-голубой с черными элементами была его отделка, все так же по центру вздымался черный стеклянный столб. По-прежнему в его центре мерцала бледная белая точка. Что же это отражается? Да что же его ерунда-то всякая интересует? Надо вставать, пока до смерти не замерз. Вот сейчас сотрясает от холода, а еще чуть-чуть, и станет тепло, и спать захочется. Навсегда. Надо завернуться хотя бы в тот кусок отделочного материала из подвала.

Поднявшись сначала на четвереньки, Кирилл добрался до валяющегося немного в стороне лоскута, и уже вместе с ним устроился на банкетке.

– Нет, – пробормотал он, потирая озябшими руками друг о друга, стараясь при этом не смотреть на них, – даже сидеть нельзя. Замерзнешь, Кирюха.

Он поднялся на ноги, и как и прежде принялся обходить помещение Бублика по кругу, чтобы согреться. Помогало не очень. И тогда он уселся на банкетку, чтобы вновь погрузиться в изучение бессмысленных для него символов. И стоило ему мысленно сосредоточиться, перед его глазами тотчас вновь выскочили строчки с неведомым уведомлением. Но на этот раз Кирилл понимал что там написано, хотя смысл все равно оставался туманным, так как значение большинства слов он попросту не понимал. Да и манипуляции с контекстным меню продолжали блокироваться при попыткаx с ними поработать.

От изучения уже понятных, но все равно диковинных символов Кирилла отвлекло урчание в животе. А вместе с голодом подступила жажда. Тяжело вздохнув, он отстранился от панели пульта и угрюмо посмотрел на проход в криозал. Если и есть здесь где-нибудь еда, вода или одежда, то это где-то там. От непонимания, что делать, и бессилия, подкатили слезы.

– Так, Кирюха, ты пока жив. Оторви задницу и пойди, хорошенько там все переверни. Там должно быть все необходимое, чтобы такой очнувшийся мерзляк как я смог не откинуть копыта от голода и холода.

Кутаясь в обрывок отделочного материала и содрогаясь от холода все сильнее, Кирилл поднялся на ноги и зашагал к ближайшему проходу в криозал. Там он остановился посреди и огляделся. И опять в памяти всплыли воспоминания о том, как он разглядывал этот самый потолок через стеклянную крышку и не мог выбраться из точно такой же криокапсулы, коих здесь двенадцать штук. Если из Бублика пять выходов, значит криозалов пять. И в каждом по двенадцать саркофагов. Итого шестьдесят человек, вместе с ним. В этом криозале все саркофаги закрыты. Индикаторы по прежнему неистово мерцают. А ведь когда он выбрался из своего заточения, индикаторы просто неярко светились, и их явно было меньше, по крайней мере активных.

Несмело Кирилл подошел к ближайшей криокапсуле и склонился над крышкой. Внутри было темно, а световые треугольные символы сменяющимися строчками и вовсе превращали то, что было за стеклом в сплошную черноту. Но раз капсулы активны, значит там кто-то есть. А капсулы активны, иначе они бы не мигали огоньками как новогодние елки.

Затаив дыхание, Кирилл склонился над капсулой в области изголовья, и буквально уткнулся в нее носом. А для того, чтобы не отсвечивало, прикрыл лицо с боков ладонями. Почти сразу он увидел, что там что-то есть, но чтобы разглядеть, что именно, пришлось несколько раз сдвигаться. А потом, когда он разглядел лицо мужчины, так резко отпрянул, что едва не перелетел через другую криокапсулу. Ноги подкосились и он осел на пол.

То, что он там увидел, абсолютно не похоже было на человеческое лицо. Хотя то, что это было лицо, а не морда, никаких сомнений не было. Голубоватая, по крайней мере в свете неоново-голубых надписей, кожа, широкий и короткий, приплюснутый нос и раздвоенная верхняя губа. Крупные раскосые глаза, прикрытые веками с жесткими ресницами. Лицо в высоту несколько меньше человеческого, зато более развита челюсть, хотя подбородок при этом заметно меньше. Лоб до линии роста волос невысокий, а уши и вовсе звериные. Вообще все лицо какое-то звериное. Волосы жесткие. А еще на лицо: на щеки, лоб и подбородок, от затылка и шеи, заходили какие-то то ли металлические, то ли пластиковые элементы, и сидели на коже они очень прочно.

Кирилл не успел все это разглядеть за одно единственное мгновение, пока смотрел на лежавшего в криокапсуле. Большую часть этого он нащупал на себе.

– Бред, это все бред, – пробормотал он, тяжело поднимаясь. Это сон, мираж, компьютерная симуляция. Да-да, симуляция.

Пошатываясь, но стараясь не прикасаться к криокапсулам, он добрел до проxода к лестнице и тяжело оперся на стену. Круто уходящая вверх лестница качалась перед глазами, ступеньки прыгали, стены норовили упасть.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – вскричал он, хватаясь за голову и тотчас взвыл еще громче, нащупав на затылке металлический имплантат с несколькими разъемами и кнопками.

Продолжая стискивать голову и совершенно не вспоминая о холоде, он опустился на колени.

– Это все сон, – продолжал он бормотать, раскачиваясь взад и вперед как умалишенный. – Сон. Он когда-нибудь закончится. Все заканчивается. Вечного ничего нет. И чтобы началось что-то новое, нужно, чтобы закончилось предыдущее. Надо всего лишь умереть. Здесь. В этом бреду. И все будет нормально.

Собираясь лечь на пол, чтобы с большим удобством замерзнуть насмерть, и уж точно больше не вставать, Кирилл завалился на бок. Стена была совсем рядом и он навалился на нее, в ответ она звякнула, как если бы это была дверца шкафа. Насторожившись, Кирилл перестал бормотать, что это сон и прислушался. Тишину нарушало только что-то работающее внутри ближайшей криокапсулы. Потом он с размаху саданул кулаком по стене за спиной и она снова звякнула.

Некоторое время Кирилл продолжал лежать на полу, собираясь вскорости умереть, но любопытство все сильнее разгоралось в нем. Тогда он приподнялся, отполз к криокапсуле и оперся на нее спиной и тотчас понял, что где-то там, за диковинным пластиком корпуса находится компрессор. Пластик был теплым. А прямо перед глазами был глянцевый черный пластик стены. А может не пластик. Криозал отражался в нем, но не очень отчетливо. Кирилл тоже отражался, как и капсулы, но к счастью лишь силуэтом и цветными пятнами. И светлое пятно было как раз напротив – его лицо. Отражались лампы на потолке и силуэт дверного проема. И еще что-то. Может узор какой-то на стене? Кирилл напряг зрение, но то, что он видел четче не стало. Тогда он привстал и обернулся, но противоположная стена была точно такая же – глянцево-черная, и в ней отражалось все то же самое.

Не испытывая приятных чувств по поводу того, что ему пришлось оторваться от теплой поверхности криокапсулы, Кирилл встал на ноги и внимательно осмотрел весь периметр зала. Четыре черные глянцевые стены, причем торцевые вдвое короче двух других стен, и каждая из них посередине прерывалась дверным проемом. Ровный зеркальный блеск глянцевой поверхности. И вдруг, когда смотрел на стену в противоположном наискосок углу, он заметил в ее отделке некий ритм вертикальных линий. Свет на этих линиях отражался немного иначе, и поэтому они были видны. В то время как стена перед глазами казалась полностью однотонной, одинаковой по фактуре, которая попросту отсутствовала, и на ощупь. Но шагнув ближе и посмотрев на стену в упор, на месте линии, видимой под другим углом, Кирилл увидел тонкую, толщиной намного тоньше человеческого волоса, щель, или точнее стык. Задумавшись над тем, что бы это могло значить, Кирилл ощупывал стену, то нажимая на нее ладонями, то постукивая костяшками пальцев.

– В этом что-то есть, – пробормотал он, отступив на шаг и вновь осмотрев весь периметр. – Но что?

Продолжая ощупывать и простукивать стену, Кирилл миновал несколько метров. Избегая думать о том, что это могут быть всего лишь стыки между стеновыми панелями, он внимательно прислушивался к звукам, исходящим из-под костяшек. Он был слишком звонкий и опять же слегка дребезжащий, как если бы это была дверца шкафа. Но ведь с тем же успехом это может быть элемент отделки. Но в любом случае за этим глянцевым пластиком что-то есть.

– Что же это? – пробормотал он, отступая на пару шагов.

Заинтересованно разглядывая панели, и гадая, что же это видится через кажущийся полупрозрачным пластик, Кирилл потер подбородок и тотчас поморщился от того, что под его пальцы попал металлический аугмент.

– Перед вами находятся индивидуальные шкафчики для тех, кто погружен в крио симуляцию, вивер К-рил 8243.

Это не то, что он услышал, но то, что понял из слов электронного голоса. Строки из треугольников, появившиеся перед глазами прямо в воздухе, говорили о том же.

– А можно по-русски? – практически вскричал он, ни к кому не обращаясь.

– Вы хотите сменить язык общения, вивер К-рил 8243? – на прежнем языке спросил электронный голос в голове, и вновь надпись из треугольников продублировала эти слова, и они повисли перед глазами.

– Э-э-э, – растерянно протянул Кирилл. – Да, хочу.

– Ожидайте, К-рил 8243, – проговорил голос на прежнем языке, будто зачитав изменившуюся надпись. – Смена языка общения произведена, – через несколько секунд паузы продолжил тот же голос, вещая на русском языке совершенно без какого-либо акцента. – Желаете изменить формат даты и времени, или прочие настройки?

И в подтверждение сказанному перед его глазами вместо надписи об удачной смене языка общения, появилось окно настройки. И если значок с надписью “Рус” понять было несложно, то указанного арабскими цифрами времени было невозможно понять.

“43:23:31”

И ниже:

“55525:3:22”

– Офигеть, – пробормотал Кирилл, хватаясь за голову. – Что это вообще?

– Данные параметры показывают время и дату от Обретения, вивер К-рил 8243, – пояснил всеведущий женский электронный голос.

Немного покачнувшись, Кирилл отступил на пару шагов назад и опустился на пол. Прижавшись спиной к криокапсуле, некоторое время сидел и пялился на строчки перед глазами.

– А можно справку какую-нибудь? – спросил он наконец. – Поясний бы. Что за сорок три. А пятьдесят пять тысяч с чем-то там, это что?

– Текущее время: 43 часа, 24 минуты, 44 секунды, – принялся пояснять электронный голос. – Текущая дата: пятьдесят пять тысяч триста тридцать шестой год. Третий месяц. Двадцать второй день.

– Что. Здесь один день, это двое суток? – Кирилл не переставал ужасаться. – Или может еще больше?

– Нет, вивер К-рил 8243. Один день это одни сутки. Точнее один день и одна ночь, – ответил голос.

– И что, сейчас двадцать второе марта черт знает какого года? – продолжал удивляться Кирилл.

– Вопрос некорректен, вивер К-рил 8243, – ответил электронный голос. – Слово “Март” обозначает третий месяц в симуляции “Е-2312-03”. В нем тридцать одни сутки, состоящие из 24 часов, по 60 минут, составленных из 60 секунд на 5,46% большей продолжительности, в сравнении с эталонным значением. Третий месяц календаря Вивера – Тертиус, как и семь прочих месяцев, состоит из 27 дней.

– Что, продолжительность секунды сколько? – спросил Кирилл первое, за что зацепилось внимание. – Что? Я не понимаю.

– Назвать вам, К-рил 8243, продолжительность эталонной секунды Инидиума? – предложил голос. – Скорость полураспада ядра какого радиоактивного элемента взять за основу расчета?

– Что? – недоуменно пробормотал Кирилл. – Стоп. Не надо никакой радиации. Я не физик ядерщик, чтобы хоть что-то понять. Давай зайдем с другой стороны. Ско…

– С какой стороны и куда вы желаете зайти, К-рил 8243? – поинтересовался электронный голос.

– Э-э-э? Послушай. Э-э-э, кхм. Как мне к тебе обращаться? – спросил Кирилл.

– Я – симулятор оператора, – ответил голос. – Или Симоп, если сокращенно.

– Странное имя, и должность странная. Ну да ладно. Симоп. Сколько часов в сутках? – спросил Кирилл.

– Сорок пять часов, вивер К-рил 8243, – ответил голос.

– А минут в часе?

– Сорок пять минут, вивер К-рил 8243.

– И секунд наверное сорок пять? – пробормотал Кирилл.

– В часе, К-рил 8243? – переспросил голос.

– В минуте, – уточнил Кирилл.

– Да, в минуте 45 секунд, вивер К-рил 8243, – подтвердил голос.

– И секунда короче, чем в той симуляции, где “март”? – спросил Кирилл.

– Да, вивер К-рил 8243,

– А месяцев в году сколько? – продолжал он свои расспросы.

– 8 месяцев и 6 праздничных дней, вивер К-рил 8243, – ответил голос.

– А мы же сейчас говорим на языке той симуляции? – уточнил Кирилл. – Ну, где “Март”.

– Да, вивер К-рил 8243.

– А продолжительность суток с учетом разной длины секунды и прочих параметров сопоставима? – продолжал Кирилл свои рассуждения.

– Продолжительность суток идентична, вивер К-рил 8243. Это было сделано для лучшей и скорейшей адаптации в симуляции, – пояснил голос.

– А можно в настройках времени указать тот способ исчислять время?

– Да, вивер К-рил 8243. Вы подтверждаете изменение? – спросил голос.

– Да, – выдохнул Кирилл.

И тотчас время изменилось. Цифровой ряд 43:31:13 изменилось на 23:18:15.

– Можно из отображения убрать секунды? – спросил Кирилл.

– Да, вивер К-рил 8243.

В отображении времени осталось 23:18

– Дата, – пробормотал Кирилл, озвучивая мысли.

– 55525 год, 22 число Тертиуса, вивер К-рил 8243.

– Переведи на человеческий язык, – попросил Кирилл. – Ну то есть я имею в виду, отобрази эту дату так, как если бы в году было 365 дней. 12 месяцев. Ну все как в той симуляции.

– Високосные года учитывать, вивер К-рил 8243? – уточнил голос.

– Что? А, да.

– Выполняю, вивер К-рил 8243, – отозвался голос.

И тотчас перед глазами Кирилла появилось: 33735:01:02.

– Ух ты, Новый год недавно был, – немного истерично хихикнул Кирилл. – И что, прям тридцать три тысячелетия?

– И семь полных веков, вивер К-рил 8243, – дополнил голос симулятора оператора.

– Можно я буду называть тебя Сима? – спросил Кирилл.

– Хорошо, вивер К-рил 8243.

– Скажи-ка мне, Сима, что это за индивидуальные шкафчики? – спросил Кирилл, поднимаясь на ноги.

– Индивидуальные шкафчики для тех, кто погружен в крио симуляцию, вивер К-рил 8243, – ответила Сима.

– А по мне так это просто стеновые панели, – пробормотал Кирилл.

– Это не панели, это дверцы индивидуальных шкафчиков, вивер К-рил 8243.

– А как же мне открыть эту дверцу? – спросил Кирилл, указывая на стену перед собой.

– Можно открыть только свой шкафчик. Показать вам дорогу к вашему индивидуальному шкафчику, вивер К-рил 8243, – предложила Сима.

– Показывай, – согласился Кирилл, отстраняясь от стены. – Ах да, а как эти цифры убрать? Они мне все загораживают.

– Просто смахните их в сторону, вивер К-рил 8243, – посоветовала Сима, – или передвиньте на периферию зрения, где они не будут вам мешать.

– Смахнуть? Просто смахнуть?

– Нужно смахнуть надписи рукой, вивер К-рил 8243, – уточнила Сима. – Ну или же сдвинуть их на периферию зрения.

– Хорошо-хорошо, – согласился Кирилл, принявшись жестикулировать перед лицом. – Ух ты, и правда можно сдвинуть. Сима, ты обещала мне показать мой шкафчик.

– Следуйте за световым указателем, вивер К-рил 8243, – сказала Сима, и тотчас на полу прочертилась неоново-голубая линия, убегающая в следующий криозал.

Они миновали не меньше десяти залов, когда линия наконец уперлась в стену. Похожая линия подсветила дверцу нужного шкафчика. Кирилл подошел к указанному месту и остановился у внешне монолитной стены.

– Коснитесь стены обеими ладонями, вивер К-рил 8243, – посоветовала Сима, подсвечивая нужные места, – нужно чтобы прошла идентификация. Советую вам забрать все вещи, если только вы не собираетесь вернуться в криосимуляцию.

Кирилл, поднявший было руки, чтобы коснуться указанных мест, замер.

– А я могу вернуться? – спросил он.

Глава 5

– Коснитесь стены обеими ладонями, вивер К-рил 8243, – посоветовал электронный женский голос симулятора оператора, подсвечивая нужные места, – нужно чтобы прошла идентификация. Советую вам забрать все вещи, если только вы не собираетесь вернуться в криосимуляцию.

Кирилл, поднявший было руки, чтобы коснуться указанных мест, замер.

– А я могу вернуться? – спросил он. – Выбраться отсюда?

– Вопросы противоречат друг другу, вивер К-рил 8243, – ответил электронный женский голос симулятора оператора. – В криосимуляцию вы можете погрузиться в любой момент. Можете выбрать любую симуляцию. Поправка. Все симуляции отключены. Активна только “Е-2312-03” и вы можете в нее вернуться. Что касается второго вопроса, то это невозможно. Отсюда нет выхода.

– Я хочу вернуться в симуляцию, что бы это ни значило, – выпалил Кирилл. – Мне нужно залезть в этот гроб? Ну в чертову криокапсулу?

– Да, вивер К-рил 8243, чтобы погрузиться в криосимуляцию, нужно занять ложе вашей криокапсулы. Криокомбез на вас уже надет.

Позабыв обо всем прочем, Кирилл бросился к приоткрытой криокапсуле, из которой выбрался кажется целую жизнь назад.

– Как? Как сюда забраться? – спросил он, примеряясь к капсуле. – Надо открыть ее пошире. Как это сделать.

– Капсула откроется сама, вивер К-рил 8243. Провожу диагностику. Не получаю сигнал от капсулы. Капсула требует сервисное обслуживание. Нужно вызвать специалистов, которые при необходимости ее отремонтируют.

– Вызывай.

– Посылаю запрос дежурной группе на пульт управления, для вызова специалиста, вивер К-рил 8246. Ответа нет. Провожу диагностику. Дежурный оператор отсутствует. Провожу диагностику. Не могу провести диагностику. Нет сигналов от сенсоров. Необходимо вызвать специалиста для исправление неполадки. Посылаю запрос дежурной группе на пульт управления, для вызова специалиста. Ответа нет. Провожу диагностику. Дежурный оператор отсутствует. Провожу диагностику.

– Ну ты еще зависни, железяка, – вздохнул Кирилл, возвращаясь к стене, где должен располагаться доступный ему шкафчик.

– Ваша команда не понятна, вивер К-рил 8243. Симулятор оператора – искусственный интеллект, логи которого загружены в сектор управления станции Сфера Мономира. Это виртуальная личность, она не может ни на чем висеть.

– Сима, а здесь есть кто-то кроме меня, ну не считая тех, кто в криокапсулах прохлаждается? – спросил Кирилл, прикасаясь к ранее подсвеченным местам на дверце шкафчика и что-то щелкнуло в глубине стены, а перед глазами появилась надпись “Идет процесс идентификации”.

– Не могу знать, вивер К-рил 8243, – заметно погрустневшим голосом ответил симулятор. – Сенсоры не отвечают.

– Ну может у тебя где-нибудь записано, кто загрузился, кто… выгрузился?

Надпись перед глазами сменилась и теперь показывала “идентификация пройдена, личность подтверждена”. За стеновыми панелями послышался звук, похожий на взведение какого-то механизма. Потом опять что-то щелкнуло.

– Обращаюсь к записям логов, вивер К-рил 8243. Они давно не обновлялись. Последняя активация дежурной группы. Не могу распознать дату. Были активированы шестьдесят капсул. Пробуждение прошло в штатном режиме. Записи повреждены. Требуется сервисное обслуживание. Посылаю запрос дежурной группе на пульт управления.

– Стоп-стоп-стоп. Нету там никого у пульта. Ты лучше скажи, почему шкафчик не открывается? Ведь идентификация же прошла.

– Провожу диагностику, вивер К-рил 8243. Не могу провести диагностику. Нет сигналов от сенсоров. Необходимо…

– Отставить, – скомандовал Кирилл. – Никакой от тебя пользы, – проворчал он, ощупывая дверцу по периметру, чтобы определить, в какую сторону она должна открыться.

– Я помогу, вивер К-рил 8243, – вызвалась вдруг Сима, и перед глазами Кирилла реальность дополнилась проекцией и он увидел, как открываются дверцы, где у них расположены петли, а где замки.

– Ну вот, можешь же, когда хочешь, – чуть повеселевшим голосом проговорил Кирилл.

Довольно быстро он сумел открыть дверцы, используя свои когти, нет, когти, как там выразилась Сима, криокомбеза, как инструменты. Дверцы открывались от центра в стороны, как любой шкаф, разве что были выше Кирилла. Полки были заполнены какими-то свертками и банками. Из понятного было только еще два комбинезона, или точнее один вполне себе комбинезон из жесткой ткани уже привычно серо-голубого цвета, висящие с правой стороны. Подклад был черным, и мягким, как пух. Внизу, под вешалкой стояли ботинки с очень необычной формой колодки – они имитировали четырехпалую кошачью лапу. Второй костюм был больше всего похож на скафандр. Обувь и перчатки на нем были неотъемлемыми частями. Только шлема и не хватало. Впрочем шлем почти сразу отыскался на верхней полке над вешалкой.

Схватив комбинезон с вешалки, Кирилл принялся натягивать его на себя.

– Комплект одежды номер один не предполагается надевать на криокомбез, вивер К-рил 8243, – послышался назидательный голос симулятора. – Нижнее белье лежит в корзине.

– Ничего страшного, – отозвался Кирилл, напяливая на себя брюки. – Я же не умру от того, что оденусь как-то не так. А вот от холода вполне могу.

– Вся одежда выработанная в синтезаторах станции Сфера Мономира безопасна, вивер К-рил 8243, – обиженным голосом отозвалась Сима. – И холод не страшен вашему биосинтетическому телу. Но, соглашусь, он неприятен.

Кирилл, застегивающий в тот момент молнию, смещенную от центра к левому боку, замер.

– Что. Синтетическое тело? – прошептал он, пятясь от шкафчика прочь. – Я что, киборг какой-то?

Упершись в криокапсулу, он опустился на пол.

– Биосинтетическое, вивер К-рил 8243, – поправила Сима. – Это значит, что оно восстановленное и улучшенное.

– То есть оно отличается от оригинала? – спросил он.

– Несомненно, вивер К-рил 8243, – согласилась Сима.

– И кому же пришло в голову изуродовать лицо и тело? – продолжил он расспросы.

В тот момент ему так захотелось глянуть на эту Симу, посмотреть ей в глаза. Она-то наверняка вполне себе нормальный человек. Хотя нет, она же что-то говорила про логи и искусственный интеллект. Наврала наверное.

– Биосинтетические тела носителей полностью соответствуют эталонному образцу вивера… разумного, вивер К-рил 8243. Если сравнивать с фауной криосимуляции “Е-2312-03”, то виверы относились бы к семейству кошачьих. Интересное наблюдение. Родственное семейству кошачьих семейство виверровых имеет на удивление схожее название. Не удивлюсь, если выяснится, что это кто-то из создателей симуляции постарался. Если бы общий предок семейства кошачьих и виверровых, Проаилурус, стал бы развиваться иначе, примерно так же, как представители семейства гоминид, к которому относится род Людей, то в ходе эволюции мог бы получиться кто-то похожий на Виверов разумных.

Голова у Кирилл шла кругом от вываленной на него информации.

– Сима… Ты хочешь сказать, что мой мир не настоящий?

– Что вы, вивер К-рил 8243. Конечно настоящий, но он давно погиб. Из той эпохи остались только носители – коллективные личности, загруженные в биосинтетические тела, практически идентичные натуральным, а также технологии и знания. Все остальное ушло в симуляции. Симуляция “В-1-01” полностью копирует нашу прародину. Вы можете побывать там, когда мы исправим вашу криокапсулу, и сможем запустить еще хоть одну симуляцию. А для этого нужно вызвать специалиста. Посылаю…

– Нет здесь никого, кроме меня, ну не считая этих мерзляков в капсулах. Я все здесь обошел.

– Такого не может быть, вивер К-рил 8243. Дежурная группа составляет шестьдесят носителей. Невозможно просмотреть логи. Информация повреждена и давно не обновлялась. Невозможно определить дату последней записи журнала старшего группы. Необходимо… я помню, что на сообщения на пульте никто не отвечает. Возможно дата, которую я вам указала неверна.

И она замолчала. Некоторое время они молчали.

– Сима, ты что-то упоминала про еду.

– Да, вивер К-рил 8243. С левой стороны шкафчика пищевые припасы: аварийный паек на год. Ну то есть на сорок недель, шестнадцать выходных дней и шесть праздничных.

– Разве в году сорок недель? А что, выходные и праздничные дни не входят в неделю?

– Извините, вивер К-рил 8243, – сказала Сима. – Я забыла, что вы попросили использовать способ исчисления времени и дней как в криосимуляции “Е-2313-03”. Аварийный паек рассчитан на двести двадцать два дня.

– Что, у вас и недели короче? – вздохнул Кирилл и поднялся. – Я сначала подумал, что длиннее. Ну, всего сорок. Так, что тут есть? – и он принялся перебирать свертки и банки. – Какие-то одни сухари. Здесь сумка-то есть? Ты же советовала забрать с собой все. А куда сложить-то?

– Я не успеваю сообразить, на какой вопрос отвечать, вивер К-рил 8243, – сказала Сима. – Недели на Инидиуме состояли из пяти дней, в году их сорок. Сфера Мономира переняла уклад жизни Инидиума. В шкафчике находится аварийный паек на двести двадцать два дня и два комплекта одежды, точнее один комплект одежды и один скафандр, а также нижнее белье. Это не сухари, а пищевые концентраты. Сумка есть в выдвижном ящике в самом низу. Да, стоит забрать с собой все, сложите в сумку. Так же можно кое-что разместить в карманах комплекта одежды номер один. Скафандр тоже возьмите с собой.

– Да ты кладезь информации, Сима, – хохотнул Кирилл, изучая то, что симулятор назвала сумкой.

– Это оскорбительно для меня, вивер К-рил 8203, – звенящим и холодным голосом сказала Сима после целой минуты молчания. – Я не справочник, я – симулятор оператора. Моя задача – управлять Сферой Мономира, следуя указаниям старшего группы.

– А в его отсутствие что ты можешь? – спросил Кирилл.

Поставив сумку, похожую на сцепленную в кольцо трубу, центр которой был довольно вместительным и состоял из одного большого отделения, и двух в половину меньше, а концы трубы, по всей видимости, должны исполнять роль ручки, которую с легкостью можно перекинуть через голову, на пол, он принялся складывать в нее все подряд.

– Такого не должно быть, вивер К-рил 8243, – ответила Сима.

– Но ведь бывают внештатные ситуации.

– На случай внештатных ситуаций я должна законсервировать все помещения, минимизировать расход энергии и поддерживать работоспособность криокапсул, вивер К-рил 8243. Дожидаться пробуждения дежурной группы и передать полномочия старшему, и всем прочим офицерам в соответствии с должностной инструкцией.

– Сколько ты должна ждать?

– Время не ограничено, вивер К-рил 8243.

– То есть если дежурная группа не пробудится, ты так и будешь ждать?

– Все верно, вивер К-рил 8243, – согласилась Сима.

Сложив в сумку уже половину содержимого шкафчика, Кирилл выпрямился и внимательно осмотрел оставшиеся свертки и банки.

– А есть среди этих концентратов что-то, что можно съесть сразу? – спросил он наконец. – А то еще немного, и я сдохну от голода. И попить бы чего.

– В этом пакете, вивер К-рил 8243, – Сима подстветила нужный голубоватым неоновым свечением, и Кирилл был не до конца уверен в том, как она это сделала, зажглась ли какая-то подсветка, встроенная в упаковке, была ли это голограмма, или это проекция прямо ему в мозг или на сетчатку глаза, – питательные батончики. Не советую съедать больше одного за прием пищи, не чаще двух раз в день. Если открыть этот складной походный стакан, и поставить на ровную поверхность, в течении нескольких минут он наполнится конденсированной водой. Чтобы наполнить дистиллят микроэлементами, нужно положить в него таблетку из этой упаковки, – и еще один пакет оказался подсвечен голубоватым неоновым свечением.

Тотчас Кирилл занялся добыванием еды и воды. В первую очередь он занялся стаканом. Очень отдаленно он напоминал сегментированный пластиковый стаканчик, какой у него был в детском саду, предназначенный для полоскания полости рта после чистки зубов. Только этот был одновременно с этим похож на самый современный смартфон, разве что в форме складного стакана, которые еще нужно умудриться как-то разложить, и не сломать при этом.

– Поставьте в сторонку, вивер К-рил 8243, – подсказала Сима, используя светящуюся проекцию в виде копии стакана. – Вот так. А теперь нажмите на эту кнопку.

Кирилл сделал как велела Сима и, защелкав сочленениями, стакан поднялся, а его обод едва заметно засветился, а на боку появились цифры, указывающие процент наполнения. И цифры сменялись довольно быстро. А Кирилл, положив рядом со стаканом один батончик, продолжил складывать свои припасы в сумку.

– Скафандр тоже обязательно возьмите с собой, вивер К-рил 8243.

Кирилл вдруг замер.

– Сима, скажи, для чего скафандр? Это место под водой, или в космосе?

– Вы имеете в виду Сферу Мономира, вивер К-рил 8243?

Кирилл кивнул.

– Таких понятий как космос или мировой океан не существует в нынешней реальности, вивер К-рил 8243.

– То есть как нет? – изумился Кирилл. – А что снаружи?

– Снаружи ничего нет, вивер К-рил 8243, – ответила Сима. – Точнее такого понятия, как “снаружи” не существует в нынешней реальности, в данном значении. Есть только Сфера Мономира.

Выругавшись, Кирилл пнул заполненную практически до отказа и оказавшуюся в реальности попросту огромной сумку, и уже привычно привалился к торцевой стороне ближайшей криокапсулы, из которой он выбрался несколько часов назад.

– Сима. Зачем мне все эти продукты? Зачем забирать их? Куда? Куда я могу их забрать? А дежурной группе тоже этими сублиматами предполагается питаться?

– Ну что вы, вивер К-рил 8243, – ответила Сима на последний из вопросов. – Это же аварийный паек. Он предназначен для внештатных ситуаций.

– А есть какие-то инструкции, что нужно делать в такой ситуации? Ждать?

– Инструкции есть, вивер К-рил 8243. На сотни и сотни аварийных ситуаций. На все случаи жизни, так сказать. Только я не могу найти их. Требуется…

– Да-да, требуется специалист, чтобы тебя починить. А я смогу починить? Твою память, сенсоры, и эту чертову криокапсулу? – с надеждой в голосе спросил Кирилл.

– Такое возможно, вивер К-рил 8243, но если учесть, что вы ничего не помните, придется этому учиться.

– Ну а разве есть какой-то еще вариант? – вздохнул Кирилл.

– В отсутствие сенсоров, и без доступа ко всем архивам, я мало что могу подсказать, вивер К-рил 8243.

– Ну может хоть подскажешь, в каком закутке мне лучше обосноваться?

– Лучше всего в кают компании, вивер К-рил 8243. Подобно шкафчику с первыми необходимыми вещами и с аварийным пайком в криозале, в кают компании за каждым носителем закреплена каюта. Даже в режиме экономии энергосбережения есть доступ к каждой каюте.

– Ну а что же ты раньше молчала? – воскликнул Кирилл, вскакивая на ноги. – Показывай. Подожди, я только червячка заморю.

– Проследуйте к ближайшей лестнице, вивер К-рил 8243. Поднимитесь на этаж кают компании. Сейчас это третий этаж. И там я укажу вашу каюту.

– Хорошо-хорошо, – бормотал Кирилл, торопливо разжевывая батончик, который по внешнему виду был похож на цветной деревянный брусок из детского конструктора, а по вкусу напоминал сахарную конфету. – Я уже иду.

Засунув фантик в кармашек на ручке сумки, Кирилл закинул ее на плечо и, подхватив стакан до краев наполненный водой, заторопился к выходу на лестницу.

– Теперь поднимайтесь вверх, вивер К-рил 8243, – посоветовала Сима мужчине, уже занесшему над ступенькой ногу.

– Сима, тебе явно надо провести диагностику на адекватность, – повеселевшим голосом отметил Кирилл, взбегая по крутой лестнице на третий этаж. Скажи… ну вот слово “вивер” в твоем обращении ко мне я понимаю. Видел свое отражение, ну точнее видел сквозь крышку криокапсулы такого же как я, и имел счастье пощупать свою рожу. “К-рил” – ну на имя мое похоже. Да? А вот что это за “восемь тысяч двести сорок три”?

– Вы правы, “вивер” – это уважительное обращение к каждому представителю вашего вида, вивер К-рил 8243, – охотно принялась пояснять Сима. – К-рил – это не совсем ваше имя. Это имя вашего рода. Были сохранены по одному носителю от каждого рода, существовавшего на Инидиуме в эру Заката.

– Из всего рода сохранили всего одного человека, ну то есть вивера? – ужаснулся Кирилл, к тому времени поднявшись на третий этаж. – А с остальными что случилось?

– Они все остались на Инидиуме, вивер К-рил 8243, – ответила Сима. – Сейчас налево. А вот и ваша каюта.

И тотчас третья дверь от лестницы из расположенных по внешнему периметру подсветилась голубоватым неоновым свечением. Кирилл посмотрел поочередно в оба конца плавно закругляющегося коридора и понял, что без Симы эту каюту не нашел бы, и не найдет, если только не перещупает их все. При условии, конечно, что дверь каюты отреагирует на это подобно персональному шкафчику этажом ниже.

– Приложите ладони к указанным мною местам, чтобы произвести идентификацию, вивер К-рил 8243, – велела Сима.

Кирилл, допив воду, убрал стакан в сумку и протянул руки к двери, чтобы коснуться подсвеченных симулятором мест ну уровне груди.

– А мне эту дверь не придется взламывать, если она не откроется? – спросил он, дожидаясь реакции автоматики.

– Не придется, вивер К-рил 8243, – ответила Сима. – Эту дверь невозможно взломать подручными инструментами.

– Ну утешила, – пробурчал Кирилл. – Походу я буду спать прямо тут. Может все-таки есть какой-нибудь незапертый укромный уголок? Я с ног валюсь.

– Я не понимаю некоторые ваши слова, и поэтому могу неверно понять вас, вивер К-рил 8243, – ворчливым голосом проговорила Сима. – Не надо валиться и спать прямо тут. Давайте подождем, пока пройдет идентификация. После пробуждения это занимает несколько минут.

– Ты не понимаешь меня? – удивился Кирилл. – Ну то есть не все понимаешь?

– Я знаю все языки всех криосимуляций, вивер К-рил 8243, – горделиво произнесла Сима. – Но некоторые смысловые моменты от меня могут ускользнуть. Те, которые как правило не заносят в словари. Виверам вообще не свойственно извращать значения слов.

Не зная, что ответить на последнее заявление Симы, Кирилл промолчал и только лишь тяжело вздохнул. Он себя никаким вивером не ощущал, не смотря на нечеловеческую рожу, отражающуюся в глянцевых поверхностях, и не смотря на когтистые руки.

– Мы не договорили на счет твоего обращения ко мне, – заговорил он наконец, Восемь тысяч двести сорок три. Что это значит?

В этот момент наконец защелкало за дверью и она немного сдвинулась с места, как если бы с той стороны ослабили один из запоров.

– Это ваш порядковый номер, вивер К-рил 8243, – ответила Сима.

– А что за порядок, если я единственный от своего рода?

Сима не успела ответить. Голос ее на полуслове оборвался, а Кирилла отбросило от двери к противоположной стене и вышибло дух. В ушах зазвенело, дыхание сперло. Тщетно пытаясь вдохнуть, Кирилл завалился на бок, а руки потянулись к горлу, чтобы расстегнуть воротник. Наверное это он сдавил горло.

Скинув с плеча ручку сумки, Кирилл поднялся на четвереньки. Вдохнуть наконец-то получилось, с всхлипом, до боли. Потом он закашлялся.

Сима что-то говорила, пусть ее голос и прерывался, но Кирилл ничего не мог понять. Потом перед глазами появилась надпись, состоящая из треугольников. Он бы должен был понять, что написано, но внимание будто соскальзывало с этих символов. А пол продолжал содрогаться. Погас свет. Потом загорелся. Опять погас.

Треугольники сменились надписью на русском языке.

“Прорыв периметра на первом этаже! Необходимо найти повреждение и устранить его!”

Глава 6

“Прорыв периметра на первом этаже! Необходимо найти повреждение и устранить его!”

Кирилл, все еще слабо соображая, что происходит, раз за разом перечитывал висящие перед глазами слова.

– Что? Какой еще периметр? Что за провыв?

– Вивер К-р… ее надень… др и идите на … ж. Я ук… кие инструмен… взять.

Кирилл, понимая, что Сима обращается к нему, принялся вставать. На четвереньках дополз до стены и, опираясь на нее, поднялся. А перед глазами уже маячила новая строка с информация.

“Вивер К-рил 8243, скорее наденьте скафандр и идите на нижний этаж. Я укажу, где и какие инструменты нужно взять”.

– Скафандр? Какой к черту скафандр, – пробормотал он, пытаясь удержать равновесие на все еще вздрагивающим полу. – Это землетрясение, Сима?

– Некогда, К-рил. Некогда, – практически кричал электронный голос. – Наденьте скафандр.

Взгляд Кирилла упал на сумку, лежащую у противоположной стены и, резким рывком, он бросился к ней. Пол вздрогнул под ногами, сначала провалился не меньше чем на полметра, потом резко дернулся вверх. Кубарем докатившись до сумки, Кирилл попытался порадоваться тому, что на этот раз полет оказался практически безболезненным.

В голове уже почти прояснилось и он поспешно вскочил на четвереньки и принялся вынимать из сумки скафандр. Проклиная все на свете, что положил его на самое дно, Кирилл попросту перевернул сумку и вывалил все ее содержимое на пол. Некоторые банки укатились куда-то за плавный изгиб коридора.

– Поторопитесь, К-рил. По некоторым визуальным признакам с ваших сенсоров я могу сделать вывод, что хаотические частицы проникают в атмосферу станции.

А перед глазами светилась устрашающего содержания надпись, попросту висевшая в воздухе.

“Присутствует смертельная угроза жизни. Немедленно наденьте скафандр!”

– Все так серьезно? – пробормотал Кирилл, крутя скафандр в руках. – Черт, как эта штука надевается? Где у нее тут что?

Перед глазами, отодвинув предупреждающую надпись прочь, появилась подвижная проекция того, как маленький светящийся человечек надевает на себя подходящего размера скафандр. Он умело встряхнул его, повернул к себе спинкой, и надел как какие-то штаны. Покрутил обеими ступнями по очереди. Потом продел руки в рукава, расправил перчатки. А потом надел шлем. И все это за считанные секунды. Кирилл засомневался, что у него так получится.

– А что, прореху сзади застегивать не надо? – хохотнул Кирилл, принявшись буквально запрыгивать в штанины скафандра. – Или это чтобы какому-нибудь монстру было удобнее заползать, чтобы полакомиться моей тушкой?

– К-рил! Поскорее наденьте скафандр! Подобное поведение первый признак отравления. Если вы не справитесь, в этом мире не останется ничего!

Но Кирилл, согнувшись пополам и упершись руками в колени, хохотал без перерыва.

– К-рил? К-рил! Очнитесь!

– Катенька? А вот и я. Как дети? Как у Аленки учеба? Ей же экзамены скоро сдавать. А Никитка подружился с кем-нибудь?

– Кирилл, где же ты был? – спросила жена. – Кирилл, Кирилл, очнись!

Голос жены отчего-то был неприятным, каким всегда казался голос, которым объявляли поезда на вокзале.

– Катенька, ты простудилась?

Кирилл выпрямился и потянулся к жене, желая погладить ее по щеке. Но резкая боль в затылке заставила замереть. А потом ему показалось, что кто-то принялся шерудить у него в мозгах раскаленным прутом. Жена, озабоченно всплеснув руками, шагнула к нему и исчезла, вместе с прихожей и всей ее обстановкой.

– К-рил! Задержите дыхание. От гипоксии вы не умрете. Головную боль и слабость можно подправить медикаментами. А вот большей дозы отравляющих организм частиц вы не выдержите.

Обои в розовый цветочек и нелепый ночник сменились серо-голубыми пластиковыми панелями. Руки до локтей были засунуты в рукава скафандра, и он сковывал движения. Коридор отчего-то встал на бок, и закруглялся теперь к верху.

В голове еще раз кольнуло и сознание окончательно прояснилось. И сразу на Кирилла нахлынула паника от того, что он попросту не в силах совладать с легкими, которые отказывались наполняться воздухом.

– К-рил, К-рил! – пыталась докричаться до него Сима. – Успокойтесь. Дыхание восстановится в течении минуты. Вам этого времени как раз хватит, чтобы надеть скафандр и шлем. И в любом случае биосинтетическое тело может обходиться без кислорода продолжительное время, и даже тогда не умереть, а впасть в спячку. Просто успокойтесь.

И тотчас перед глазами вспыхнула прежняя проекция того, как маленький человечек умело надевает скафандр. От этого легче не стало, но паникующее сознание зацепилось за четкую инструкцию и Кирилл, все еще судорожно пытаясь вдохнуть, приподнялся, попутно пытаясь затолкать руки глубже в рукава скафандра. А человечек раз за разом показывал, как правильно это сделать. Одновременно с этим Сима подсвечивала шлем, откатившийся от сумки на несколько метров. И он, подпрыгивая, продолжал отползать прочь, когда пол содрогался.

– Только не торопитесь, К-рил. Сейчас спешка вам только навредит. Вот так. Ползите к шлему. Не пытайтесь вставать. Вы можете потерять равновесие при очередной волне и весь наш успех может быть потерян, и придется начинать сначала.

Добравшись до шлема, Кирилл был уже полностью облачен в скафандр. Человечек, так же натянув верхнюю часть скафандра на плечи, покрутил в руках шлем, определяясь, где зад, а где перед, и надел его на голову. Кирилл повторил это действие.

– Еще немного глубже, К-рил – посоветовала Сима. – Нужно чтобы шлем под подбородком прикоснулся к вороту скафандра. Все, теперь несколько мгновений не шевелитесь.

Кирилл почувствовал, как по коже шеи с обеих сторон, начиная от подбородка, к затылку пробежала волна щекотки, а затем опустилась по спине до самой поясницы.

– Еще чуть-чуть, К-рил. Еще буквально мгновение. Теперь вы можете дышать без последствий. Фильтр справится с частицами хаоса. Но лучше подключить баллоны с кислородной смесью.

Вдохнув, Кирилл закашлялся. Легкие наполнились воздухом, кровь насытилась кислородом, до опьянения. И силы покинули его. Ноги подогнулись и он кулем упал на пол. Перекатился на спину и несколько минут смотрел в потолок, невольно отмечая, что лампы освещения едва светятся, зато небольшие красные светильники тревожно мерцают.

– К-рил, нужно вставать, – через пару минут напомнила Сима. – Нужно устранить прорыв. А для начала нужно его найти. Я не могу его точно локализовать. У меня слишком мало исправных сенсоров. Всего несколько газоанализаторов на нижнем этаже. И благодаря этому я могу примерно указать сектор.

– Ты что-то говорила про баллон, – прохрипел Кирилл, перекатываясь на бок.

– Баллон справа от вас, вивер К-рил 8243, – отозвалась Сима, услужливо подсвечивая нужную вещь из всех тех, которые теперь были рассыпаны по всему коридору. – Нужно будет приложить его к спине в районе седьмого шейного позвонка.

А человечек на проекции уже показывал, где этот самый позвонок находится.

Все еще оставаясь на четвереньках, Кирилл добрался до баллона, и, понимая, что без указания Симы ни за что бы не догадался, что эта штука, похожая на велосипедное седло, является баллоном с кислородной смесь, пристроил ее на спине. По коже пробежала знакомая уже волна щекотки, от седьмого шейного позвонка вдоль позвоночника до поясницы, и одновременно разошлась по плечам, захватывая лопатки.

– Теперь, вивер К-рил 8243, нужно идти на нижний этаж. Если бы только я могла получить доступ к обслуживающим роботам, то уже устранила бы прорыв. Но я лишена практически всего.

– Иду-иду, – простонал Кирилл, наконец поднимаясь на ноги. – Только ты мне объясни по дороге, что за прорыв. И еще. Зови меня Кирилл. Или хотя бы К-рил. У меня от этих твоих цифр уже нервный тик случается. Почему, кстати, ты меня назвала просто К-рил, когда я был почти в отключке?

Пошатываясь, он осторожно спускался. Любая очередная волна, как назвала это Сима, от которой пол под ногами подпрыгивал сантиметров на десять-пятнадцать, могла опрокинуть его, и тогда пришлось бы пересчитать ребрами ступени до самого подвала.

Ступив на этаж с криозалами, Кирилл перевел дух и принялся спускаться дальше. Миновав один пролет заглянул вниз. Как и в самый первый раз, когда он пытался спуститься по лестнице, там было абсолютно темно.

– Сима, ты уверена, что мне стоит туда идти? – проговорил он.

В этот момент все помещение будто бы провалилось на пару метров, как один большой лифт.

– Нужно спешить, К-рил. Активируйте фонари. Один находится на запястье, другой на лбу. Как спуститесь на нижний этаж, я укажу где инструменты, и какие нужно с собой взять. Идти необходимо, иначе исчезнет все.

Тяжело вздохнув, Кирилл нащупал на запястье левой руки что-то похожее на линзу фонаря. На лбу ничего подобного вроде бы не было.

– Как включать-то? – спросил он, осматривая предплечье со всех сторон.

И тотчас перед его глазами активировалось окно с надписями, и хорошо хоть был использован нормальный человеческий язык а не эти треугольники.

“Интеграция скафандра номер один произведена. Желаете активировать управление?”

– Желаю, – пробормотал Кирилл, – концентрируя внимание на нужной кнопке ответа.

Надпись исчезла, зато появилось несколько десятков различных кнопок, напоминающих иконки приложений в смартфоне, загородивших весь обзор.

– Вот фонари, К-рил, – сказала Сима, и кнопки, расположившиеся рядом, подсветились синеватым светом. – Остальное можно пока убрать в сторонку.

– Ах, ну да, помню, – проворчал Кирилл, хватаясь за стену, когда пол под ногами содрогнулся.

Активировав фонари, он продолжил спуск в подвал.

– Что ты имела в виду, говоря, что все исчезнет? – спросил Кирилл, скорее для того, чтобы не было так тихо. – Что это значит?

– То и значит, К-рил, – коротко ответила Сима. – Вот шкафчик с инструментами.

Слева засветился контур прямоугольника, обозначающий дверцы очередного шкафа. Без Симы Кирилл никогда бы не догадался, что за какими-то из стеновых панелей может что-то быть.

– Ну, куда прикладывать руки?

И на этот раз симулятор подсветила для Кирилла нужные места сканеров. Приложив ладони, он замер, дожидаясь, когда получит доступ. В тишине и молчании прошло несколько томительных минут.

“Полномочий недостаточно”.

– В смысле? – воскликнул Кирилл, прочитав появившуюся перед глазами надпись. – Какие еще полномочия?

“Доступ к оборудованию имеют только сотрудники станции Сфера Мономира”.

– А я что, мимо проходил? – прокричал Кирилл. – В таком случае, можно я уйду отсюда, а вы тут сами разбирайтесь.

“Запрос не ясен. Повторите”.

– Да иди ты в ж…

Его не начавшийся толком монолог прервался появлением светящейся стрелки на полу. Такое умела только Сима. Громко засопев от едва сдерживаемой ярости, Кирилл неспешно двинулся в указанном направлении.

Активировался интерфейс управления скафандром, и мигающие значки о чем-то сигнализировали, но разбираться в их значении было некогда. Уменьшающиеся цифры, которые уже опустились ниже нуля. Возможно температура. Какие-то символы, не из треугольников, а из вполне человеческой латыни, похожие на сокращенные наименования химических элементов. Возможно это они и были. Только не все были Кириллу знакомы, а в школьные годы с химией он дружил. Еще какие-то появляющиеся ненадолго оповещения на русском языке, но он не успевал прочитать их полностью, и даже то, что успевал – не понимал. Значки мелькали, оповещая о чем-то, сменяли друг друга. Возможно поэтому Кирилл не сразу обратил внимание на то, что стрелки, которыми Сима указывала нужное направление, сменились на восклицательные знаки. А еще, чем дальше он шел, тем все менее ярким становился неоново-голубой свет этих знаков. Они меняли цвет и вскоре стали фиолетовыми, а потом и вовсе красными. Против воли Кирилл замедлил шаг, понимая, что красный цвет не мог обозначать что-то неважное и безопасное. Еще немного и он и вовсе остановился перед очередным крутым поворотом. Не сумев открыть указанный Симой шкафчик с неведомыми инструментами, он был с пустыми руками и сейчас ощущал себя как никогда беззащитным.

Приставным шагом приближаясь к углу, он обшаривал взглядом темное пространство подвального лабиринта.

– Эх, хоть бы карту помещения иметь перед глазами, – пробормотал он.

И тотчас карта развернулась перед его глазами, закрывая собою весь вид. Обычная двухмерная карта. Но почти сразу она уменьшилась и как бы “легла”, четко выраженный равносторонний пятиугольник исказился, подчиняясь законам линейной перспективы, а в следующее мгновение от линий, обозначающих перегородки подвальных коридорчиков, поднялись проекции этих самых перегородок. Осталось только отодвинуть эту карту в сторону, чтобы не загораживала.

На карте четко обозначались все выходы на лестницы, все коридорчики и шкафчики. И даже подписи имелись, где и что находится. Только сейчас было не до этого. И еще было обозначено, где сейчас находится Кирилл, и где, по предположениям Симы располагается прорыв, что бы это ни было. И карта тоже вздрагивала, когда дрожь проходила по полу, а волна искажения прорисовывала на ней круги расходящегося толчка, как будто по воде, только центр располагался где-то за периметром. У каждого такого толчка был источник. И он каждый раз был в новом месте.

– Стой-ка! – воскликнул Кирилл, присмотревшись к карте, и к указанному месту прорыва. – Это же то место, где я нашел кусок отделочного материала. Может его надо приклеить обратно? Хотя нет, не было же до этого никакого прорыва. Это всего лишь облицовочный пластик.

Сима не отвечала, ни голосом, ни сообщениями. И даже значков интерфейса скафандра не было. Мигнув, исчезла и карта.

– Если это происходит из-за чего там? Хаотических частиц. То остается только надеяться, что из-за них не испортится скафандр.

Радуясь, что он подумал о карте, которая тотчас появилась, а потом внимательно ее рассмотрел, Кирилл поближе подошел к углу, намереваясь выглянуть и посмотреть, что там за прорыв. И именно в этот момент пол содрогнулся особенно сильно и Кирилл кубарем выкатился на середину и то место, где прежде он на стене коридора разглядел немного разную фактуру, и сделал вывод, что именно оттуда оторван кусок странного материала, оказался прямо перед ним. Сейчас это место отличалось от прочих стен куда сильнее. Вместо того же серого цвета, только с металлическими прожилками микросхем, он увидел сосущую черноту. Даже не черноту, а ничто. И еще казалось, что эта пустота сейчас залезет на станцию. По крайней мере четко было видно движение чего-то похожего на черный пар. Видимо это Сима и называла хаотическими частицами.

Кирилл замер на долгие несколько мгновений, казавшихся бесконечными. Потом, не вставая и даже не переворачиваясь на живот, чтобы встать на четвереньки, подобно раку пополз назад. Чернильные испарения пришли в движения, несомненно от движения воздуха, которое сам Кирилл и создал. Они заволновались, зашевелились все сильнее, уплотнились, попутно приобретая отчетливые очертания щупалец, которые потянулись к возмутителю спокойствия.

Сердце, и без того бешено стучащее в груди, затрепетало. Кириллу стало не хватать воздуха. И вместе с тем он шустро перевернулся и, подобно спортсмену легкоатлету, с четырех точек опоры рванул прочь. Пара мгновений, и он уже преодолел расстояние до ближайшего выхода на лестницу. Уже когда он поднимался на этаж с криокапсулами, память подкидывала ему запечатленные сцены того, как щупальца, тянущиеся следом за ним, преодолевают один поворот за другим.

Замерев у прохода в криозал, Кирилл посмотрел вниз, и ему казалось, что вот-вот на лестнице покажутся эти щупальца. И они показались, притом будучи куда больше, чем прежде. Кирилл попятился, не попадая в проход, чиркнул плечом по стене, отчего покатился кубарем. Тотчас вскочил и продолжил пятиться, теперь уже по направлению к залу с пультом управления.

Ну вот сейчас они опять покажутся, заполонят собой все пространство. И скоро бежать будет некуда.

От громкого лязга вздрогнул пол. Не так, как раньше. После того, как из дыры вылез монстр, станция прекратила содрогаться. Это Кирилл осознал с запозданием. И тут опять.

– К-рил! К-рил! Оно вас не коснулось? К-рил!

Холодный электронный голос симулятора тоже не сразу достиг сознания Кирилла.

– А? Что? – пробормотал он в ответ, озираясь. – Что это было?

– У этого нет названия, К-рил. Я заблокировала нижний этаж. Сюда оно не прорвется. Но надолго это его не остановит. Когда оно уничтожит все, что можно там, внизу, оно проберется сюда. Оно уничтожит все. Всю станцию. Все во Вселенной. Ничего не останется, если сгинет Сфера Мономира.

Глава 7

– У этого нет названия, К-рил. Я заблокировала нижний этаж. Сюда оно не прорвется. Но надолго это его не остановит. Когда оно уничтожит все, что только можно там, внизу, оно проберется сюда. Оно уничтожит все. Всю станцию. Все во Вселенной. Ничего не останется, если сгинет Сфера Мономира.

И будто в подтверждение этих слов, станция сильно содрогнулась, и Кирилл, потеряв равновесие и упав, прокатился кубарем несколько метров.

– Может хватит, а? – воскликнул он, не вставая. – Сколько можно-то? – он стукнул кулаком об пол. – Это что, испытание какое-то? Все, выпускайте меня. Я не справился! Можете уволить меня с работы. Я и грузчиком согласен работать, если что. Эй? Вы меня слышите?

– К-рил, – вкрадчиво заговорила Сима на ухо. – Если мне не врут мои немногочисленные сенсоры, которые мне удалось активировать, вы сейчас на станции единственный носитель в сознании.

– В сознании? – переспросил Кирилл, не пытаясь встать. – Не уверен, что в сознании.

Станция еще раз содрогнулась, чуть слабее чем пару минут назад. Шлем скафандра бодро брякнул об пол.

– К-рил, – продолжила Сима. – Вы сейчас единственный, кто может хоть что-то сделать, чтобы сохранить жизнь во Вселенной хоть в каком-то виде. Все что есть в базе, все, что накопила цивилизация Инидиума больше чем за пятьдесят тысячелетий. За тридцать тысячелетий, если считать Земными годами. Тридцать три с хвостиком, если точнее.

– А сколько всего здесь носителей? – поинтересовался Кирилл, продолжая лежать.

– Ровно двенадцать тысяч, К-рил.

Кирилл присвистнул и сел.

– И сейчас здесь на этой станции двенадцать тысяч этих чертовых криокапсул? Это же сколько залов должно быть, если по двенадцать капсул? Тысяча. Где они все?

– Все залы с криокапсулами располагаются вокруг зала управления, К-рил. В любой модификации станции они располагаются сразу за стеной рубки.

– Ты врешь, – утвердительно заявил Кирилл. – Здесь всего пять криозалов. Из Бублика пять выходов, значит и залов пять!

– На этом уровне станции вокруг б… бублика располагается пять кластеров по двести криозалов, К-рил. Сейчас в активной фазе находятся те криозалы, в которых лежат носители, чья очередь нести вахту. Именно эти криозалы располагаются сразу за выходами. Таковы были последние настройки станции.

– Понятно, что ничего непонятно, – вздохнул Кирилл, принявшись неторопливо подниматься. – Что я могу сделать? Шкафчик с инструментами заперт. Мол у меня нет полномочий.

Станция в очередной раз содрогнулась, и Кирилл буквально вспрыгнул на ноги.

– Конечно у вас нет полномочий. Сейчас должна дежурить другая группа. Ваш криозал располагается… третьим в своем кластере на данный момент.

– Сколько длится дежурство?

– Год, К-рил. Ну то есть двести двадцать два дня. Но можно изменить настройки. Желаете изменить настройки, вивер К-рил 8243.

– А у меня разве есть на это полномочия? – уточнил Кирилл.

– Нет, К-рил, это может сделать только совет старших групп в количестве не менее семи виверов. Или же командор станции. Но эта должность была упразднена. А найти, у кого было это звание еще раньше сейчас невозможно.

– А зачем тогда ты спрашиваешь? Бардак! А не станция. Как можно мне дать полномочия?

– Сейчас на это нет времени, – чуть помедлив, ответила Сима. – Ваш носитель не в порядке, и поэтому сначала нужно провести медицинское обследование, а уже потом…

– Ладно, потом, так потом. Что будем делать сейчас? Я так понимаю, надо заделать ту дыру, и, раз ты знала, что это прорыв, и отправила меня к инструментам, то среди тех инструментов должен быть нужный? Что это?

– Ручной синтезатор материи, К-рил, – ответила Сима.

– Он там единственный на всю станцию?

– Нет, К-рил, есть еще, но они все будут вам недоступны… по разным причинам.

– Отведи меня в мой криозал! – скомандовал Кирилл.

– Следуйте за стрелками, К-рил, – тотчас отозвалась Сима.

Кирилл, не мешкая, зашагал туда, куда ему указывала симулятор. Сначала путь пролегал к пульту управления, оттуда в проход напротив, отделенный от того, из которого он вышел, одним, если считать по часовой стрелке. Из того криозала, который лежал за этим входом, он отправился в смежный, потом в следующий.

– Мы пришли, К-рил, – сказала Сима, когда перед Кириллом предстала открытая капсула.

– Где тут мой шкафчик? – продолжил командовать Кирилл. – Подсвети его, Сима.

Тотчас вспыхну прямоугольник цверцы.

– Он доступен мне сейчас?

– Этот шкафчик закреплен за вами навсегда, К-рил. Просто приложите ладони. Сейчас дверцы должны открыться сразу.

А дверцы и не были закрыты. Они были сломаны.

– Нужно позвать специалиста, – пробормотал Кирилл.

– Но сейчас нет возможности позвать ремонтника, К-рил, – отозвалась Сима. – Приступить к пробуждению подходящего носителя?

– Что? Такое возможно? Почему ты раньше не сказала?

– Возможно, – ответила Сима. – Вы не спрашивали, К-рил. Штатная процедура пробуждения занимает двадцать четыре земных часа. Приступить к пробуждению?

– И что, этого беднягу тоже выдернет из симуляции? – спросил Кирилл.

– Пробудившись, вивер не может быть подключен к симуляции, К-рил. Приступить к пробуждению?

– Нет, – вздохнув, ответил Кирилл. – Что за двадцать четыре часа случится, еще не известно. А помощь нужна прямо сейчас. Так что… Сима, а что в этом ящике? – Кирилл указал на плотный пластиковый короб, стоявший в самом низу шкафчика. – Там что-то есть, – добавил он, встряхивая ящик. – Как это открывается?

Сима услужливо показала нужную проекцию и уже через несколько секунд Кирилл открыл ящик.

– Что это? – спросил он, перебирая неведомые инструменты, а то, что это не продукты питания, он понял и без подсказок симулятора.

– Это полевые инструменты, К-рил, – ответила Сима.

– Какое здесь может быть поле? – горестно вздохнул Кирилл, перебирая непонятные штуки. – Так что это? Можно мне подписи в этом… ну перед глазами у меня. Или так расскажи.

– А вы не помните, К-рил? – спросила Сима.

– Как я могу помнить все это? – удивился Кирилл.

– Вот и я, оказывается, не все помню, К-рил, – сказала Сима. – Я и вовсе забыла про этот индивидуальный набор. Вот это, – она подсветила инструмент, похожий на металлический пруток на ручке в форме пистолета, – ручной однопоточный синтезатор материи малой мощности. Его мощности не хватит, чтобы заделать ту дыру.

– Какую материю он может синтезировать?

—К-рил, этот синтезатор настроен на синтез некоторых строительных материалов, клеевых масс и…

– Стоп. Показывай, как с ним работать, – скомандовал Кирилл. – И подскажи, где я потерял тот кусок отделочной ткани, в которую закутывался.

Перед глазами появилась проекция ручного синтезатора, точно такого же, какой был у Кирилла в руках. Следом появились когтистые перчатки, видимо символизирующие руки, которые принялись нажимать на немногочисленные кнопки, а следом проводить прутом над проекциями неведомых поверхностей.

– Фрагмент синтепола лежит на полу в активном зале этого кластера, К-рил, – сказала Сима, когда проекция завершилась.

– Показывай, Сима, показывай, – велел Кирилл. – Куда идти?

– К-рил, проще всего выйти к пульту, и сразу же вернуться, – посоветовала Сима, светящейся стрелкой указывая нужное направление.

Кирилл без лишних слов последовал за указателями. Из своего криозала он вышел в Бублик, а там тотчас развернулся и вошел обратно. И теперь он убедился, что Сима не врала ему на счет того, что один и тот же проход ведет в огромное количество криозалов. Каким бы ни был этот зал, но это был не тот, который он только что покинул. Здесь не было открытой криокапсулы и распотрашенного личного шкафчика. Зато рядом со стеной, в паре метров от выхода на лестницу лежал обрывок серой материи, в которую не так давно Кирилл кутался от холода.

Недавно? А кажется, будто целую жизнь назад. Тогда еще все было в порядке на самом-то деле. Хотя кусок материи говорит об обратном, ведь именно на том месте, где он его нашел, и образовался прорыв, если Кирилл правильно понял.

– Так, Сима. Высвети проекцию нижнего этажа и укажи место прорыва, и оптимальный путь до туда.

– Хорошо, К-рил, – послушно отозвалась симулятор оператора.

И тотчас перед его глазами появилась карта подвала с пометками на ней.

– А еще, получается, ты там не можешь со мной говорить? – почти без вопросительной интонации проговорил Кирилл.

– К-рил, там слишком высокое количество хаотических частиц. Они глушат сигнал. Необходимо провести фильтрацию. Но фильтры там или не справляются, или не работают.

– Но ты меня хотя бы видишь?

– Временами, К-рил, – ответила Сима.

– Плохо. А что мне делать с этой тварью? – Кирилл как-то неопределенно кивнул через плечо.

– К-рил если прорыв будет запечатан, а фильтр устранит хаотические частицы из воздуха, оно через некоторое время распадется на те же хаотические частицы и будет отфильтровано и уничтожено в дезинтеграторе.

– Звучит гладко, – пробормотал Кирилл. – Ты сейчас там что-нибудь чувствуешь?

– Хаотические частицы присутствуют в крайне высокой концентрации, К-рил, – ответила Сима. – Вероятность того, что прорыв увеличился высокая. К тому же от подобной концентрации хаотических частиц скоро начнется ассимиляция.

– Звучит гадко, – еще раз пробормотал Кирилл, – даже не смотря на то, что я не знаю, что такое ассимиляция. От какой лестницы ближе до прорыва?

– В противоположной стороне станции, К-рил. – Показать дорогу?

– Показывай.

Перед глазами Кирилла появилась стрелка, показывающая за его плечо. Дальше она повела его через Бублик к вскоре Кирилл стоял перед лестницей вниз. Только на этот раз там не было ни темноты, ни поворотной площадки – а только глухая металлическая стена, расположившаяся наискосок. Она наглухо закрывала проход.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.