Вера Чубченко
Январские розы

– Давайте вот эти, беленькие, пять штук, пожалуйста. Да-да, в упаковку и в бумагу сверху, мне в театр. Чтобы достояли до конца спектакля, – с какой-то оправдывающейся интонацией говорила она.

Анечка Сазонова торопливо расплатилась за букет и выскочила из подземного перехода на перекрестке «Чеховской», «Тверской» и «Пушкинской», где обычно покупала цветы. До многих театров отсюда было рукой подать или ногой дотопать, кому как нравится.

Сегодня она торопилась. Прохожие спешили в церковь в рождественский сочельник, а она – в театр. Театр был ее храмом. Обычно в выходные и праздничные дни удавалось спокойно пройтись по центру, выпить капучино или карамельный раф, откушать десерт. Ей нравилось это устаревшее слово «откушать», от которого веяло дореволюционными временами, иным укладом и скоростью жизни. Анечка трудилась в библиотеке и слыла любительницей классической литературы.

Но сегодня в доме были гости, две супружеские пары родительских друзей, которые всенепременно просили Анечку «что-нибудь сыграть», и отделаться от них было не так-то просто. Нет-нет, она с уважением относилась и к кругленьким и румяным Петру Аркадьевичу и Анастасии Владимировне, и к сухощавым Вениамину Андреевичу и Лидии Карловне, которые высоко ценили ее игру на фортепиано. Но театр… Самым страшным кошмаром, изматывающим несчастную девушку, был тот, в котором она опаздывала на спектакль или вовсе пропускала театральный выход по забывчивости. В реальности она опоздала лишь однажды, перепутав время начала спектакля в выходной день. В тот самый театр, куда сердце и ноги неумолимо влекли ее сегодня.

Еще одной страстью Анечки была музыка. Она играла на фортепиано и сочиняла мелодии. Но кому об этом расскажешь? Слишком прагматичные родители не разделяли подобного интереса, подружки помышляли о кавалерах, и иные мысли у них считались «старомодными» и «непрактичными». «Если бы ты хоть деньги на этом зарабатывала», – уныло тянула эффектная брюнетка Лина, соседка по лестничной площадке. Анечка же любила сам процесс творения и авторских терзаний. В глубине души ей хотелось и славы, и известности, но в первую очередь – интереса к ее музыке, а не денег, вернее, не только денег. Писать на заказ не получалось, связей у нее не было, так и работала – в стол. Музыка требовала вдохновения, за вдохновением Анечка ходила в театр.

Больше всего она любила бежать в театр с цветами. Это создавало дополнительное ощущение праздника – возможность подарить радость актеру или актрисе, которые произвели на нее наиболее сильное впечатление в спектакле или «по совокупности заслуг». Благодарность переполняла, хотелось протягивать цветы на сцену во время поклонов, рассказывать актерам лично о пережитых эмоциях. Чаще всего признательность во второй или третий поход на спектакль находила выражение в розах и хризантемах, реже – в иных цветочках. Иногда она не выдерживала и ждала кого-то на служебном входе, торопливо и восторженно говорила в течение минуты или двух, затем раскланивалась с актерами и в приподнятом настроении возвращалась домой. Это случалось скорее редко, потому что подойти Анечка решалась только к тем представителям актерской профессии, за кем наблюдала на сцене не один год, неоднократно пересматривая все доступные спектакли. Эта насмотренность роднила ее с объектами восторга. Они уже не казались ей жителями другой планеты, чужими и далекими существами. Ее всегда удивляло, как по окончании спектакля актеры спешили к машинам и метро, обгоняя ее, в джинсах и бейсболках, в теплых шапках и кожаных куртках, в футболках и кроссовках. Заканчивалась театральная магия, и все возвращались к будничной жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.