Роман Соловьев
Барин 5. Британский вояж

Глава 1

Санкт-Петербург. 12 сентября 1854 год

Серым осенним утром экипаж остановился у малого подъезда Зимнего дворца. Генерал Радышевский спрыгнул и бойко позванивая шпорами, прошел мимо дюжего швейцара, который почтительно распахнул высокую дверь. Радышевский вошел и кивнул в холле пожилому камер-лакею. Он поправил перед зеркалом крест, разгладил эполеты, и бодро поднялся по широкой лестнице с мягким красным ковром.

За ореховым столом в приемной сидел молодой розовощекий флигель-адъютант Михайлов. Настенные часы показывали без одной минуты девять. Радышевский кивнул и вопросительно взглянул на адъютанта. Михайлов вздохнул и слегка пожал плечами. Радышевский уже знал, что в последнее время Николай Павлович почти всегда не в настроении.

Император в черном сюртуке без эполет сидел у стола. Он тяжелым взглядом посмотрел на генерала и показал на стул.

– Ваше Величество! – вытянулся Радышевский.

– Присаживайтесь…– вздохнул император.– Долгоруков уехал всего полчаса назад. Я уже знаю, что вражеские корабли осадили Крым. Значит скоро будет дело…

Радышевский заметил на столе карту Крыма с красными и синими пометками.

– В Генштабе решили что враг наверняка высадится вблизи Евпатории.

Николай Павлович печально вздохнул:

– Неужели мы позволим англичанам и французам вступить на русскую землю?

– Подход кораблей из Варны идет не организованно. Сент-Арно и Реглан постоянно враждуют между собой и действуют скорее нахрапом. В Евпатории у захватчиков нет баз снабжения, свои склады продовольствия мы уничтожим при отступлении. К тому же на море сейчас портится погода, транспортникам будет затруднен вход в порт…

– Что решили в Генштабе? Может все же напасть на неприятеля при высадке?

– Мы позволим врагу занять Евпаторию и продвинуться по побережью, растянув силы. Главный бой состоится на Альме. Как докладывал наш агент – из Варны вышло семьдесят военных кораблей и около двухсот тридцати транспортников. Общая численность экспедиционного корпуса около двадцати пяти тысяч. Но возможно будет больше…

– О каком агенте речь? О Британце?

– Да, Ваше Величество.

Император знал, что Британец – это Андрей Никитин, который уже почти год жил в Англии.

– В прошлый раз вы докладывали, что Британец плотно занимается ученым, который разрабатывает подводные аппараты. Скажите, Радышевский, почему Англия занимается разработкой подводных лодок, а мы нет? – насупился император.

Генерал вздохнул и опустил взгляд. Русский инженер Шильдер строил подлодки еще двадцать лет назад и даже провел боевые пуски торпед на Неве, где присутствовал император. Однако тогда Николай I счел эти разработки никчемными и бесперспективными. Да и кто мог знать о Большой войне еще три года назад?

– Неужели в огромной России закончились ученые и талантливые инженеры… – вздохнул император.

Радышевский молчал и пыхтел как паровоз. Отступление русской армии из Валахии и предательство австрийцев – чрезвычайно потрясло императора. Он стал резок, болезненно относился к критике и был скор на расправу. Одно неверное слово могло не только погубить карьеру, но и отравить в холодную Сибирь…

– Радышевский, окажите содействие Британцу,– сухо произнес Николай Павлович. Делайте что хотите, но этот английский ученый, разработчик подлодок, должен в ближайшее время быть в Петербурге.

– Но…

Император окатил генерала ледяным взглядом и Радышевский не решился больше спорить.

– Бросайте все силы, но Крым мы должны защитить,– император сжал большие кулаки. – Не жалейте людей. Вспомните подвиг Потемкина и Суворова. Потомки не простят нам потерю Крыма… да я даже и думать об этом не хочу…

Николай Павлович привстал и подошел к окну. Казалось, его большая грузная фигура загородила сразу половину окна. По стеклу изредка били мелкие капли дождя.

– Я приказал Меншикову руководить сухопутной операцией, а Корнилову сдерживать врага с моря. Думаю англичане и французы все же попытаются взять Севастополь.

– Мы приготовили вражеской коалиции сюрприз в Севастополе.

– С сегодняшнего дня докладывайте обстановку два раза в день,– твердо произнес император.

Радышевский встал и вытянулся в струнку:

– Разрешите идти, Ваше Величество?

– Идите, Константин Семенович…

Вот уже неделю император был в плохом расположение духа и ничего не могло его утешить. Даже тайные встречи с молодой красавицей графиней Анной Писаревской уже совершенно не радовали, почему-то сейчас совершенно не хотелось даже думать о любовных играх и прелестях молодых кокеток. На кону стояла судьба Отчизны. Почему такое случилось именно во время его правления? Интересно, как бы сейчас поступил брат Александр?

Император подошел к столу и достал письмо от министра Меншикова.

« Ваше Величество! В Крыму я собрал боевой кулак в тридцать тысяч солдат, сто шестьдесят орудий и две дивизии кавалерии. Не сомневайтесь, враг будет разбит. Спешу также сообщить, что агент Британец, по моим сведениям, возможно, ведет двойную игру. Мне стало известно, что в мае сего года агент предотвратил теракт против королевы Виктории в Лондоне, а недавно раскрыл заговор британской аристократии против королевской особы. Я вовсе не преуменьшаю заслуги агента, особенно в Валахии, но излишний интерес, проявленный к английской королеве, считаю совершенно излишним. Британец – важная персона и знает чрезвычайно многое о российском кораблестроении и вооружении. Если, не дай Бог, агент окажется в руках Британской Секретной службы или сам(!) решится стать английским подданным – это будет настоящим крахом. Про моим сведениям, сейчас агент живет в законном браке с племянницей английского премьер-министра. Я настоятельно рекомендую отозвать агента из Британии. С глубоким уважением, ваш истинный друг Меншиков А.С.»

Ирландия. Мыс Луп-Хед. 16 сентября 1854 год

Фрегат «Елизавета» мерно покачивался на волнах. Вахтенный недавно отбил шестую полуденную склянку. Сейчас вовсе не хотелось выходить на палубу, под холодный пронизывающий ветер. К тому же за игрой время пролетало быстро.

Майор Киркланд гневно сверкнул взглядом и в сердцах бросил карты на стол:

– Вы жулик, мистер Мельбурн! Выигрываете четвертую партию подряд!

Я усмехнулся, аккуратно сгреб монеты на край стола и бросил сверху кожаную перчатку.

– Это еще мягко сказано, майор. Жулик, да еще какой! Может сыграем по-крупному?

Широкоскулый боцман Лоуренс, с лицом покрытом шрамиками от оспы, сидел у стены и пыхтел как паровоз, невольно наблюдая за игрой.

– Лоуренс, может вы попытаете удачу?

Боцман усмехнулся:

– Мистер Мельбурн, да с вами и сам дьявол проиграет!

Киркланд шмыгнул носом и вытащил часы на серебряной цепочке:

– Однако прошло уже больше пяти часов…

Я вздохнул. По всем подсчетам, подводная лодка еще полчаса назад должна была показаться на поверхности.

– Капитан Мельбурн, а вы знали, что фрегат «Елизавета» три года назад участвовал в арктической экспедиции? – майор отодвинул карты и потянулся к графину.– Кстати, так вы еще капитан или уже майор?

– Пока капитан.

«Елизавета» – восьмидесятиярдовый фрегат с двигателем в тысячу двести лошадок и двадцатью пушками. Но чтобы плыть на таком корабле в Арктику – нужно быть настоящим самоубийцей.

– Я принимал участие в этой экспедиции…– вздохнул боцман. – Тогда капитаном был сэр Грейджон. Человек-скала. Помню как мы застряли в арктических льдах и зимовали прямо на судне. Хорошо что был достаточный запас пищи и рома. Иначе пришлось бы совсем худо. Но за всю экспедицию мы потеряли только двоих матросов, они умерли от переохлаждения на вылазке, когда решили подстрелить свежую дичь.

– Я слышал мясо белого медведя совершенно не пригодно в пищу,– покачал головой майор.

– Когда шесть месяцев питаешься консервами и крупой, любое мясо покажется деликатесом,– пожал плечами боцман.– Белый медведь – опасный хищник, его трудно убить. А если медвежье мясо хорошо прожарить – это отличная пища. У белого медведя ядовита только печень. Кстати, этот крупный зверь способен проплывать до восьмидесяти миль, причем с неплохой скоростью… а в беге по суше он достигает скорости в двадцать пять миль. Так что убежать от белого мишки точно не получится…

Киркланд хитро прищурился:

– Прошу прощения, Лоуренс. Меня всегда волновал один деликатный вопрос. Как молодые здоровые мужчины по несколько месяцев, а иногда и год, обходятся без женщин в экспедиции?

Боцман нахмурился:

– Вы когда-нибудь стояли на вахте в лютый мороз? Или тянули канаты под обжигающим ветром? Может таскали уголь из трюма, когда через час плечи наливаются свинцом, а ноги просто подкашиваются…

– Но все же я слышал, в дальних рейсах и экспедициях иногда мужчина с мужчиной…

– На корабле был всего один такой случай,– кивнул боцман.– Утром капитан Грейджон приказал повесить на рее обоих содомитов.

– Жестко…

– А иначе и быть не может, майор. Мы, моряки, веруем в Господа Бога и соблюдаем божьи заповеди. Такие связи противоестественны.

– Один знакомый рассказывал что в плавании к Гренландии, они потерпели кораблекрушение и около четырехсот миль добирались назад по пустынной мерзлой земле… У матросов совершенно не осталось запасов продовольствия и не было возможности добыть дичь… он поведал об ужасных вещах.

– Голод – страшная вещь. Я слышал об этой экспедиции и вовсе не осуждаю тех моряков, которые питались замерзшими товарищами.

– Но как это соотноситься с Библией? Ведь вы только что сказали, что все матросы богобоязненны и соблюдают божьи заповеди.

– Лично я считаю каннибализм страшным грехом. Я бы не сделал этого, но и осуждать тех матросов не в праве…

– Помните, что сказано в книге Езекила: « Отцы, которые есть среди вас, будут поедать сыновей своих, поедать их плоть, а сыновья будут поедать плоть отцов ваших…»

– Вы хотите блеснуть своими знаниями? – усмехнулся боцман.– У нас на корабле тоже есть Библия. Капитан Грейджон еженедельно читал нам проповеди, чтобы поддержать. Вы даже не представляете, что такое оказаться в ледяном плену на несколько месяцев, когда угасает не только тело, но и дух…

– Так куда делся ваш отважный капитан Грейджон?

– Как только началась Восточная компания, он перевелся на военный фрегат. Это настоящий капитан, еще старой закалки.

– Что значит капитан старой закалки? – спросил любопытный Киркланд.

– Хороший капитан почти ничего не просит с верфи. Он всегда бережет королевские припасы в экспедиции. Он приказывает якорные канаты тренцевать обрезками и обматывать клетневиной так, что они никогда не перетрутся о клюз. О парусах он заботится больше, чем о собственной шкуре. И никогда не поставит бром-брамсели, эти показушные тонкие паруса. Настоящий капитан знает все на своем корабле, каждую мелочь, каждую щелку…

Наверху неожиданно ударили в корабельный колокол и майор Киркланд даже подскочил от неожиданности.

– Наконец-то…

Через минуту мы уже стояли на палубе. На «Елизавете» царил строгий порядок: налаженный такелаж с аккуратно свернутыми бухтами снастей и перпендикулярными лопарями. Высокий капитан Шепард спустился с мостика и показал вперед. Я уже и сам заметил, как из-за вспенившихся волн появилась черная металлическая спина небольшой подлодки. Майор Киркланд восторженно потирал ладони.

Вот я и дождался, что Секретная служба приставит за мной соглядатая. Впрочем, с майором мы быстро наши общий язык, Грей Киркланд оказался вполне компанейским, хотя он ирландец и зануда. К тому же острый на язычок.

– Признаться, джентльмены… я уже начал немного беспокоиться,– улыбнулся капитан Вильям Шепард. У него почти девичье круглое лицо с припухлыми губами и тонкими, слегка изогнутыми бровями. Совсем не похож на бывалого морского волка. Боцман уже известил, что новый капитан служит на судне всего полгода и пока еще не пользуется настоящим авторитетом у команды.

Подлодка медленно приближалась. Я взглянул на высокий каменистый берег. Вдали на холме виднелся старый маяк. Моряки рассказали, что море у западных берегов Ирландии почти круглый год неприветливое. Особенно здесь, у мыса Луп-Хед. Черные волны пенились и били о скалистый выступ.

Интересно, как у этих мрачных ирландских берегов оказался испанский галеон почти двести лет назад? И что удалось найти исследователям на подводной лодке?

Майор Киркланд съежился от ветра. Он не любил морские путешествия, хотя сейчас только середина сентября. Интересно, выдержал бы майор зимовку на «Елизавете» в ледяной ловушке Арктики? Думаю он навряд ли выезжал далеко за пределы Англии.

Когда подлодка причалила к правому борту и матросы надежно закрепили металлическое тело подлодки тросами, приоткрылся люк и показались исследователи. Грегори Добсон, в синем утепленном комбинезоне, жестом показал, что нужны еще матросы, чтобы достать содержимое, извлеченное из чрева затонувшей галеры.

Я приказал судовому доктору Рейджоу осмотреть Добсона, его помощника и двоих водолазов, как только исследователи поднимутся на борт «Елизаветы». На палубе столпилась почти вся команда, однако капитан сразу разогнал половину экипажа, оставив только восьмерых матросов для подъема груза с подлодки.

Через полчаса найденные драгоценности снесли в кают-компанию. Признаться, я был несколько разочарован.

– Это все?

– Водолазы обследовали каждый уголок затонувшего галеона,– кивнул Добсон. Он выглядел уставшим.

Майор Киркланд был тоже недоволен, как и мистер Джонсон, худощавый пожилой хлыщ из Особой Королевской службы. Именно он описывал и принимал драгоценности с затонувшего корабля.

На брезентовой плащ-палатке высыпали содержимое полусгнивших сундуков: около двух сотен испанских золотых дублонов, четыре небольших слитка золота, футляры с крупным белым жемчугом и несколько ожерелий из голубого жемчуга, также было девять полусгнивших кинжалов с золоченными рукоятками. В целом, мы рассчитывали на большую добычу.

– Навскидку, тысяч на сорок пять…– пожал плечами мистер Джонсон.

– Что же… сорок пять тысяч тоже на дороге на валяются,– я посмотрел на ученого.– Мистер Добсон, как показал на глубине ваш «Наутилус»?

– Отлично. Сейчас кислорода и энергии подлодки хватает на пять часов автономной работы. Если бы глубина погружения была в два раза меньше – хватило бы и на восемь часов.

– Вы по прежнему используете солевые и цинковые аккумуляторы и паровой двигатель?

– Да, мистер Мельбурн. Но недавно у меня появилась задумка использовать электрический или смешанный привод.

Джонсон еще раз осмотрел драгоценности и внимательно посмотрел на капитана:

– Мистер Шепард, заприте драгоценности в сейф до прибытия в Портсмут.

– Хорошо, мистер Джонсон. Я решил, что в Портсмут мы отправимся утром.

– Почему не сейчас?

– Ветер усиливается. К утру погода будет благоприятнее.

– Вы капитан и вам виднее… значит возвращаемся утром.

В кают-компанию спустился доктор Рейджоу.

– Джентльмены, у одного из водолазов сильная лихорадка.

– Они менялись каждые двадцать пять минут,– произнес профессор.– Но в последний заход Керчер пробыл на галеоне чуть больше времени.

– Проследите за больным, доктор,– кивнул майор, – и позовите кока, уже не мешает поужинать… Мистер Джонсон, вы с нами?

– Я никогда не ужинаю,– покачал головой пожилой джентльмен.– Пожалуй, сегодня лучше прилягу пораньше.

Все драгоценности отнесли и заперли в большой сейф капитана. Лично для меня найденный клад был не так важен, как первые испытания подлодки на значительной глубине. Пять или восемь часов автономной работы не так много, но мистер Добсон постоянно работал над своим детищем и уже достиг неплохих результатов.

На ужин собрались вчетвером. Капитан Шепард, майор Киркланд, ученый Добсон и я. Майор принес большую бутылку шотландского виски.

Корабль стоял на якоре, всего в миле от берега. Уже стемнело и слегка разыгрался ветер.

Капитан Шепард после выпивки раскраснелся и стал болтливым.

– Джентльмены, думаю подводные морские аппараты – настоящий прорыв в науке. Как же эти подлодки могут пригодиться в грядущих морских баталиях!

– Признаюсь…– вздохнул ученый.– Когда десять лет назад я начал разрабатывать проект подлодки, то в первую очередь думал об изучении морских глубин, подводной флоры и фауны.

– Это само собой,– улыбнулся капитан.– Ваш аппарат просто уникален. Можно заплывать под днища вражеских кораблей и устанавливать мины или всплывать в самых неожиданных местах.

Молодой капитан просто мысли мои читал, чертов засранец!

Майор Киркланд усмехнулся:

– Для начала нужно еще доработать подлодку. На сегодняшний день этот подводный аппарат годится только для таких небольших морских прогулок.

– Вы правы,– кивнул ученый.– Я работаю методом проб и ошибок. Кстати, помните, мистер Мельбурн, как восемь месяцев назад, при нашей первой встрече – я рассказывал о хром-цинковых источниках питания? К сожалению, это оказалось ошибкой. Как показали дальнейшие опыты, такой автономной энергии хватает совсем ненадолго.

– Полностью с вами согласен. Но думаю, окончательно отказываться от аккумуляторных источников энергии нельзя. Их можно использовать для освещения и питания приборов. А что за смешанный привод, о котором вы недавно упоминали?

– Помните я рассказывал, что устройство электрических двигателей и генераторов идентично?

– Конечно помню.

– Если мы подводим к электромашине напряжение – она работает в режиме двигателя, превращая электрическую энергию в механическую. Но если у этой же машины принудительно вращать вал, на ее клеммах возникнет электрическое напряжение.

– Гениально! Значит при надводном плавании, когда двигатель работает в режиме генератора – можно запастись достаточной энергией для аккумуляторов.

– Именно!

– Джентльмены, это удивительно! – воскликнул капитан.– Значит можно использовать подлодку достаточно долгое время над водой, а при приближении к вражеской эскадре – погружаться и устраивать морские диверсии.

– Очень жаль, что в Восточной кампании мы не успеем использовать подлодку…– вздохнул майор Киркланд.

– Наши эскадры и так побеждают на Черном море,– улыбнулся капитан и торжественно привстал. Он достал из бушлата, который висел на стене, срочное донесение. – Джентльмены, позвольте я зачитаю. « 13 сентября 1854 года англо-французский флот в составе 89 военных кораблей и 280 транспортных судов проследовал в виду Севастополя и Евпатории. 14 сентября началась высадка экспедиционной армии на узкой песчаной косе между озером Сасык и морем. Русские войска отступили без боя, оставив Евпаторию, город заняла английская экспедиционная армия, четыре пехотных французских дивизии и две дивизии османов.»

Капитан отложил донесение и просиял:

– Ну и где эта хваленная русская армия? Где казачьи войска? Бегут так, что только пятки сверкают!

– Русским не привыкать бегать,– усмехнулся майор.– Наполеон гнал их до самой Москвы…

– Я уже давно предполагал, что к зиме все будет закончено,– улыбнулся капитан. – Осталось окружить и взять Севастополь, и тогда весь Крым будет в наших руках.

Майор разлил виски:

– Джентльмены, выпьем за нашу славную победу!

Как только выпили, в кают-компанию заглянул кок и принес на подносе тушенных палтусов с картофелем.

– Джентльмены, разрешите подать свежий черепаший суп.

Однако от супа все наотрез отказались.

– Джейбсон, выдайте морякам на ужин дополнительную порцию рома,– распорядился капитан.– В честь вторжения нашей коалиции в Крым.

– Хорошо, сэр!

Когда кок ушел, майор Киркланд обвел всех тяжелым взглядом:

– Джентльмены, мы живем в непростое время. И сейчас как никогда должны сплотиться. Вы наверняка слышали о заговоре против королевы?

– Да…– вздохнул капитан.– Девять человек, участвовавших в заговоре сейчас в Тауэре. Кто бы мог подумать… в этом заговоре участвовал даже барон Лирьяд. Настоящее осиное гнездо…

Майор хитро улыбнулся:

– Капитан Мельбурн, что же вы скромно молчите? Джентльмены, с нами за столом присутствует человек, который помог вскрыть заговор!

Собеседники удивленно уставились на меня. Капитан Шепард покачал головой:

– Черт возьми, мистер Мельбурн… позвольте пожать вашу мужественную руку!

Несмотря на субтильность, у капитана оказалось крепкое рукопожатие.

– Джентльмены, это был мой долг…– скромно потупился я.

В этот момент на палубе раздался выстрел. Сразу еще один.

Капитан быстро привстал и набросил бушлат.

– Джентльмены, я сейчас!

– Думаю нам всем не мешает освежиться,– произнес майор Киркланд.

Глава 2

Когда мы поднялись на палубу, сразу увидели грозного боцмана Лоуренса и здоровенного рыжего матроса Юджина с винтовками.

– Что случилось? – грозно спросил капитан.

– Сэр, какая-то огромная тварь плавала возле подлодки. Возможно акула. Мы решили отпугнуть чудовище.

Я заглянул за борт, но совершенно ничего не увидел, кроме черных волн и силуэта подлодки.

– Странно, насколько я слышал, в этих водах не водятся акулы…– задумался капитан.

– Однако вы правильно придумали, боцман! – воскликнул майор Киркланд.– Капитан Шепард, предлагаю организовать дополнительную охрану. У нас за бортом единственная в мире подводная лодка. Если ее выкрадут – никому из нас точно не сносить головы.

– Майор Киркланд, никто не посмеет напасть на судно Ее Королевского Величества, – усмехнулся капитан, – да еще в водах Британии! Кстати, пойдемте, я вам кое-что покажу…

Капитан отвел нас на корму. Я осмотрелся, но сначала не заметил ничего примечательного. Однако обратил внимание на необычную надстройку с верхней частью на шарнирах и обшитые толстым железом борта.

– Обычно корма – самая незащищенная часть корабля,– улыбнулся капитан. – Прошу вниз, джентльмены!

Мы спустились и перед нашим взором открылась удивительная конструкция, надежно скрытая от посторонних глаз.

– Капитан Шепард, это барбетная установка? – поинтересовался я.

– Совершено верно, мистер Мельбурн. Вас ничем не удивишь. На корабль установили барбетную установку еще около года назад.

– А в чем ее отличие от каземата в башне? – поинтересовался майор.

– Во-первых, до начала боя противник не знает об этом тайном оружии. С помощью специальных рычагов пушка поднимается наверх и имеет большие углы для стрельбы. Посмотрите на эту платформу. За счет того, что пушка всего одна – значительно увеличен калибр орудия.

Я осмотрел огромное черное дуло.

– Шестнадцать дюймов?

– Верно, мистер Мельбурн. В Британии только на пяти кораблях установлены подобные орудия. Расчетная дальность стрельбы – тысяча двести ярдов. Ударная мощность просто потрясающая. Единственный недостаток – при бое орудие должны обслуживать сразу шестеро матросов.

– Теперь мы точно спокойны за боеспособность корабля и с легкой совестью можем отправляться спать…– улыбнулся майор.

Ай да Шепард! Я сначала посчитал молодого капитана за простачка. За три дня экспедиции он только сейчас показал главное орудие «Елизаветы». Ох уж эти скрытные англичане…

Ночью было тревожно и почти не спалось, хотя нам с майором выделили отдельную каюту. Киркланд уснул почти мгновенно и храпел будто паровоз.

Мне вспоминалась усадьба в Новореченском и моя Аглая… я даже не мог представить, каким сейчас стал сынок Мишенька… иногда мне снился белобрысый голубоглазый крепыш с ямочкой на подбородке, как у меня, и я был точно уверен, что это Мишка… я уехал из дома, когда сыну исполнилось всего четыре месяца. А сейчас Мише уже полтора года… Странно, за все это время мне почти никогда не снилась Аглая. Но один раз она все же приснилась на один короткий миг. Во сне Аглая с тревогой смотрела на меня и что-то говорила, но я не мог разобрать. Это произошло еще в крепости Силистрии. Я вскрикнул: «Аглая»! Тут же проснулся и меня сразу прошиб холодный пот. Я осмотрелся и увидел спящих турецких солдат. К счастью, никто так и не понял, что во сне я произнес имя любимой женщины. А ведь так и проваливаются агенты, когда начинают во сне трепаться на родном языке. Чуть позже Редклиф показал мне пару необычных приемов, как контролировать свой сон и подсознание.

Удивительно, но за последнее время я прикипел к Элизабет Гамильтон. Я совсем не ожидал, что высокомерная молодая аристократка, которой мне показалась Элизабет с первого взгляда – оказалась чувственной и ранимой девушкой, которую хотелось любить и защищать. Наша легкая интрижка закончилась браком. Но я женился вовсе не по зову сердца, а по приказу Редклифа, и очень надеюсь, что Элизабет переживет разлуку, когда мне все же придется вернуться в Россию.

Женщины… они всегда тонко чувствуют, и всегда напрочь теряют интерес к тем, кто их не любит. Но я искренне любил Элизабет, и всегда шел ради нее напролом. Вытаскивал ее с горящего корабля, дрался в форте на острове Биоко… Но любовь к Аглае – совершенно другое чувство. Я даже не мог выразить это словами. Без Аглаи моя жизнь просто совершенно не имела смысла… Мне вспоминалась ее светлая улыбка, звонкий смех, внимательный взгляд больших карих глаз, в омуте которых я давно утонул навеки, и робкие ласковые прикосновения…

Я заснул только под утро и наверняка проспал не больше часа, когда еще сквозь сон услышал корабельный колокол и сразу же подскочил.

Майор Киркланд уже застегнул бушлат и обувался.

– Мистер Мельбурн, там что-то случилось!

Следом за майором я выскочил на палубу, прихватив пистолет. Наверху уже собралась почти вся команда. Рассвело совсем недавно. Однако на море стоял густой туман. К «Елизавете» приближался большой черный фрегат без флагов и опознавательных знаков. Капитан Шепард с мостика внимательно смотрел в подзорную трубу, но я уже понял, что нас хотят атаковать. На подплывающем фрегате на носу были четыре шестифунтовых фальконета и примерно по двадцать шестифунтовых и двенадцатифунтовых пушек в боковых казематах.

– Каперы, к бою! – приказал капитан.

Самое паршивое, что сейчас мы совершенно не могли маневрировать, имея прикрепленную к борту подлодку. К тому же фрегат появился совершенно неожиданно, воспользовавшись туманом, и был уже в восьми кабельтовых. Нас явно застали врасплох.

– Поднять якоря! Освободить подлодку! – орал разъяренный капитан. Он тоже понимал, что без маневрирования – мы просто превращаемся в неподвижную мишень.

Матросы бегали по палубе как обезумевшие. Боцман Лоуренс с двумя матросами уже открепляли тросы подлодки. Долговязый лейтенант Рейли отдавал четкие приказы канонирам. Я хотел поспешить на помощь к каземату, но тут раздались первые выстрелы с атакующего фрегата. Ядра ударили позади бизань-мачты и слегка повредили паруса. Мы с майором Киркландом спрятались за такелажной надстройкой. Оставалось пока только наблюдать и уповать на Господа Бога.

И тут неожиданно появился еще один фрегат, который вынырнул из тумана и шел на огромной скорости, не меньше двадцати узлов. Этот корабль тоже оказался без флагов и названия, что совершенно немыслимо в британских морских водах. Второй фрегат направлялся прямо к корме, и я догадался, что команда наверняка хотела пойти на абордаж. Я даже разглядел как моряки готовили тросы с абордажными крюками, и достав пистолет, до боли сжал рукоятку.

С первого фрегата продолжали стрелять. На корабле с треском снесло ютовое ограждение, в щепки разлетелась верхушка средней кормовой надстройки . К тому же зацепило одного из матросов. Он орал как раненный вепрь, товарищи подхватили бедолагу и быстро оттащили вниз, к доктору. Наши боковые пушки в казематах только разворачивались к бою. Однако барбетную установку уже подняли и шестнадцатидюймовая пушка громыхнула залпом в приближающийся фрегат. Казалось, наш корабль даже слегка встряхнуло. Мощный выстрел оказался удачным, сразу пробив обшивку над ватерлинией. Вражеский фрегат слегка замедлился и я услышал на палубе крики и французскую речь, вернее грязную ругань.

Французы? Вот так неожиданность…

Капитан Шепард бесстрашно бегал по палубе, отдавая приказы. Он даже не пригнулся, совершенно презрев свист вражеских ярд и шрапнели.

Наконец-то подлодку отцепили и подняли якоря. Наш корабль слегка развернулся. По первому вражескому фрегату ударили сразу с десяти пушек. С «барбетки» ударили повторно, почти в то же место. На установке командовал наверняка прирожденный гений, канониры вовсе не рассеивали выстрелы по всему кораблю, а просто решили сразу затопить вражеский фрегат. Даже майор Киркланд все понял и растянул тонкие губы в злорадной усмешке.

Первому атакующему фрегату тоже досталось. Наши пушки разбили борта и повредили надстройки. Почти разбили фок-мачту. Фрегат уже не атаковал, а резко разворачивался. Второй фрегат тоже хотел развернуться, пытаясь огрызаться маломощными шестифунтовыми пушками. Атакующие уже вовсе не думали об абордаже. Между нами было не больше кабельтового, но я разглядел на палубе только троих бедолаг. На «барбетке» не спали и ударили в третий раз. Палубу снова встряхнуло. Ударили в то же место над ватерлинией. На вражеском фрегате раздались крики, корабль начал медленно оседать на нос.

– Отличная работа! – пробормотал майор Киркланд.

Первый фрегат уже развернулся и улепетывал на всех парах.

Капитан заскочил на мостик и показал на бижайший поврежденный фрегат:

– Огонь из всех орудий!

Раздались мощные залпы уже с левого борта и с «барбетки». Я видел, как надстройки разлетались в щепки, расщепило бизань-мачту и шрапнелью порвало паруса на вражеском корабле. Через минуту на рее атакующего фрегата начал подниматься белый флаг.

– Прекратить огонь! – устало выдохнул капитан Шепард. Он где-то потерял фуражку и его длинные, слегка вьющееся волосы развивались на холодном ветру. Лицо капитана вытянулось, глаза горели. Сейчас он и правду напоминал настоящего морского волка.

Я посмотрел вдаль. Первый фрегат так быстро отплывал, что уже почти превратился в небольшую точку на горизонте…

В плен взяли двадцать восемь человек. Трое из них были тяжело ранены. Капитаном атакующего фрегата оказался француз Мюррей Лафушо, крупный человек лет пятидесяти, с холодным безжалостным взглядом. Среди пленных были два португальца и четверо испанцев, остальные французы.

Капитан Шапард грозно посмотрел на Лафушо:

– Между Францией и Англией заключен договор о ненападении. Теперь вам грозит смертная казнь. К тому же вы плавали в британских морских водах без флага, как пираты. Скажите, зачем вы напали на корабль Королевского Флота?

– Капитан, вы поступили благородно, оставив мою команду в живых. Но больше я не скажу ни слова. Я готов отдаться в руки британского правосудия и понести заслуженное наказание.

– Не нужно корчить из себя бывалого морского волка. Если вы не разговорчивы – рано или поздно проговорится кто-то из вашей команды.

– Все они наемники, сброд. Никто ничего путного вам не скажет…– усмехнулся капитан.

– Очень глупо было нападать на английский вооруженный фрегат с шестифунтовыми пушками и фальконетами.

Французский капитан печально вздохнул.

Скорость у нападавших фрегатов и вправду была потрясающая, но вооружение ни к черту. Шестифунтовые пушки и фальконеты – таким оружием воевали еще во времена расцвета Наполеона. Однако я уже догадался, что нападавшие не планировали вести морской был. У них наверняка была цель быстро подплыть и захватить наше судно, воспользовавшись плохой видимостью. Только для чего? Кто же их направил?

Майор Киркланд нахмурился и приподнялся. В руке он держал небольшой молоток.

– Капитан Шепард, у Грейвса оторвало кисть шрапнелью. Еще у одного молодого матроса располосовало живот. Док целый час вправлял ему кишки и зашивал. Юджин сильно обгорел… а этот французский выродок строит здесь комедию! Капитан, позвольте я сам с ним поговорю!

– Не позволю! Это мое судно и я здесь капитан!– резко ответил Шепард и обернулся к долговязому офицеру.– Лейтенант Рейли, отведите капитана Лафушо к остальным пленным. Мой долг доставить его на Военно-Морскую базу в Портсмут.

Майор Киркланд печально вздохнул и отбросил молоток в угол.

Мы вместе поднялись на палубу. Матросы перетягивали паруса и чинили надстройки. К нам медленно, слегка прихрамывая, подошел боцман Лоуренс.

– Этот французский капитан молчит?

– Я бы развязал ему язык, если бы не ваш молодой капитан…– пробурчал Киркланд.

– Я только что был у доктора. Саймонс, которому осколком располосовало живот, к сожалению, умер. Перед смертью он стонал и звал маму…

Майор Киркланд побледнел и заиграл желваками.

– Если бы командовал капитан Грейджон, он бы наизнанку вывернул этого ублюдка- француза…– вздохнул боцман.

К нам подбежал молодой круглолицый юнга:

– Боцман Лоуренс, нам нужны еще гвозди.

Юнга весело посмотрел на нас и радушно улыбнулся:

– Джентльмены, ну и бой был, правда? Прямо как при Трафальгаре!

– Сынок, разве ты участвовал в битве при Трафальгаре? – нахмурился боцман.

– Нет… я просто хотел выразится образно.

– Боюсь что и твой отец тогда еще пешком под стол бегал. Пойдем, умник, выдам вам еще три фунта гвоздей…

В Портсмут мы вернулись через два дня, ближе к вечеру. В пути он ран скончался один пленный матрос. Остальных доставили и сдали на Военно-Морской базе. Адмирал Остин был потрясен инцидентом у мыса Вуд-Холл и попросил пока никому не распространяться о случившемся. Назревал серьезный международный скандал.

После столкновения на море я догадался, что охотились вовсе не за найденными сокровищами, а за подводной лодкой, которая впервые вышла в море. Но точный маршрут следования знали всего двое: я и капитан Шепард. Даже ученый Добсон не знал точных координат, пока мы не прибыли к берегам Ирландии. Шепард не мог быть предателем, я наблюдал за ним во время морского боя. И тут меня будто окатило холодной водой. Пьер Лемар. Вот кто знал и точные координаты затонувшей галеры, и то, что именно туда направится подлодка. Ему оставалось только выяснить время. Но неужели Лемар располагает такими возможностями? Действительно слишком много совпадений. К тому же капитан нападавшего фрегата тоже француз, как и почти вся команда…

В кабинете адмирала Остина мы сидели вчетвером.

– Кислое дело…– нахмурился адмирал.– Нападение на фрегат Королевского Флота во внутренних морских водах… давненько я такого не припомню…

– Адмирал Остин, сэр, мы должны обязательно отыскать второй нападавший фрегат…– твердо произнес капитан Шепард.

– Это дело чести,– кивнул адмирал.– Повторюсь еще раз. Произошедшее у Луп-Хеда прошу пока держать в тайне. Иначе не избежать международного скандала. Во Франции и так много противников Восточной войны. А без французов наша армия сразу уменьшится вдвое. Об инциденте я уже доложил в Лондон.

– Капитан Лафушо молчит как рыба,– пожал плечами Шепард.

– Мы найдем способ его разговорить. Джентльмены, вы пока отдыхайте. Мистер Мельбурн, вас я попрошу пока остаться.

Как только мы остались вдвоем, адмирал Остин хмуро взглянул на меня:

– Теперь давайте поговорим начистоту. Откуда вы взяли координаты затонувшей галеры?

– Вы слышали о писателе Пьере Лемаре?

– Конечно. Очень странный тип.

– Однажды месье Лемар предложил мне вложиться в одно выгодные дельце. Выкупить водолазные костюмы и достать затонувшие сокровища. Он хотел вывезти найденный клад и продать в Сардинском королевстве. Чуть позже я познакомился с нашим общим другом, ученым Добсоном и узнал, что у него есть не только водолазные костюмы, но и целый подводный аппарат. Но когда я поступил на службу, то понял, что эти затонувшие сокровища должны принадлежать Британии.

– Теперь вы понимаете, кто мог устроить засаду?– нахмурился адмирал.– Я немедленно отправлю людей в особняк Пьера Лемара…

– Отправляйте. Но думаю это бесполезно. Лемара как всегда не окажется дома. Возможно он даже был на втором корабле…

– Нам теперь нужно беречь подлодку как зеницу Ока. И конечно мистера Добсона.

– Кстати, мой особняк в Портсмуте сейчас пустует. Пусть мистер Добсон поживет пока у меня. Завтра я все равно уезжаю в Лондон.

– Но зачем? Здесь, на Военно-Морской базе у мистера Добсона отличные условия!

– Думаю в особняке ему все же будет лучше.

– Хорошо. Но с завтрашнего дня я обязательно приставлю за ним охрану. Сегодня вручаю вам ученого под личную ответственность.

Я кивнул и хотел уже выйти из кабинета, когда адмирал окликнул:

– Постойте, мистер Мельбурн. Как вам показался капитан Шепард?

– Довольно толковый малый. Во время боя вел себя грамотно и хладнокровно.

– Вас не смущает, что он уже капитан в двадцать восемь лет?

– Шепард достоин быть капитаном. Возможно ему слегка не достает опыта и жесткости… я имею в виду допрос французского капитана.

– Жесткости или жестокости? Мы должны уважать права военнопленных. Капитаном Лафушо займутся специалисты. Идите отдыхать, мистер Мельбурн. Кстати, чтобы между нами не было недомолвок, знайте – Вильям Шепард – сын моей кузены. Не скрою, ваши слова о Вильяме – согрели мою душу.

Пока улаживали дела на Военно-Морской базе, уже окончательно стемнело. В особняк мы отправились вместе с Грегори Добсоном. Хоть на вечер все же удалось отвязаться от навязчивого майора Киркланда.

Ученый удивленно осмотрелся в доме:

– У вас шикарный особняк, мистер Мельбурн.

– Предлагаю вам пока пожить в этом особняке. Все лучше, чем на Военно-Морской базе. Разрешение у адмирала Остина я уже получил.

– А у сэра Генри?

– Не волнуйтесь. Все будет улажено. Единственный недостаток – теперь с вами постоянно будет охрана. Но это для вашей же безопасности.

Ученый вздохнул:

– Если бы только вы знали, как я устал за последнее время… устал от постоянного контроля.

– Сейчас идет война, потом будет значительно легче.

– Я так вовсе не думаю.

– Отдохните. Я приготовлю кофе и что-нибудь перекусить.

Но через полчаса, когда я вернулся в гостиную, ученый уже спал прямо в кресле. Я осторожно переложил Добсона на диванчик и хотел уже подняться к себе, как вдруг вспомнил о корреспонденции.

В почтовом ящике лежал свежий номер «Таймс» и письмо от дядюшки. Редкиф с недавних пор присылал зашифрованные письма, если требовалось срочно обменяться информацией. Когда я расшифровал письмо, получился следующий текст: «Положение очень серьезное. Придется идти на прямую вербовку Добсона, времени совершено нет. В Генштабе настаивают о перевозке ученого в Петербург и о вашем возвращении»

Я сразу сжег письмо. Идти на прямую вербовку всегда опасно. Но похоже, выбора действительно нет. Но почему Генштаб настаивает на моем возвращении и почему ни слова не сказано о Разумовском?

Даже выпив двойную порцию кофе, я почувствовал сильную усталость и вскоре вырубился, едва голова коснулась подушки.

Глава 3

Утром я встал пораньше и приготовил яичницу с ветчиной, заварил крепкий душистый чай. Грегори Добсон спустился к завтраку отдохнувшим и посвежевшим.

– Доброе утро, мистер Мельбурн! Послушайте, а где же ваша прислуга?

Я рассмеялся.

– Мистер Добсон, в последнее время мне приходится жить на три дома. В основном, в Лондоне. Здесь у меня просто временное пристанище. Так что с удовольствием вверяю вам эти апартаменты.

– В самом деле?

– Конечно.

– Пожалуй, с удовольствием приму ваше предложение. Осталось только найти грума, чтобы добираться на Военно-морскую базу.

– Не волнуйтесь. Я обеспечу вас и грумом, и экипажем. Даже подыщу прислугу. Берите приборы, иначе яичница скоро остынет.

– Вы так добры, мистер Мельбурн…

– Кстати, сегодня у вас выходной. Можете никуда не торопится…

– Вы серьезно? – удивился Добсон.– Знаете, у меня не было выходных почти три месяца… к тому же недавнее событие у мыса Луп-Хед потрясло меня до глубины души. Вы так и не выяснили, кто были эти пираты?

– Вооруженные наемники. Но кто за ними стоит – еще предстоит выяснить.

Добсон стал ловко орудовать вилкой, поглощая завтрак.

Я разлил чай по бокалам и как бы невзначай спросил:

– Мистер Добсон, вчера вы сказали, что устали от постоянного контроля.

– Возможно мне и не стоило этого говорить… но ваша личность располагает к искреннему разговору, Джеймс. Можно я буду называть вас по имени?

– Конечно.

– Вы отличаетесь от остальных британских офицеров.

– Вы же прекрасно знаете, что офицером я стал относительно недавно.

– Да..– рассеяно произнес ученый. – Я прекрасно помню ваш первый визит в декабре прошлого года, тогда я еще жил на судне. Так вот… чрезвычайно трудно творить, а я считаю себя в некотором роде изобретателем и творцом, находясь практически в тюрьме. Любой творческий человек со временем начинает выгорать… надеюсь вы меня понимаете?

– Прекрасно понимаю.

– Я считаю, что изобрел уникальный подводный аппарат, который с годами будет только усовершенствоваться. Конечно же моя идея далеко не нова, я слышал, еще Леонардо да Винчи разрабатывал чертежи подводных лодок, которые сам же впоследствии уничтожил. В начале семнадцатого века голландский механик Корнелиус ван Дреббел построил для английского флота деревянную подводную лодку, усиленную железными полосами. Лодкой управляли двенадцать гребцов. Для того времени это было уникальное изобретение. На глубине пяти ярдов лодка проплыла две мили со скоростью четыре узла вдоль по Темзе. Однако Королевский флот тогда не поддержал это изобретение…

– Я слышал и в России пытались изобрести подводную лодку.

– Верно. Не пытались, а даже полностью собрали. Двадцать лет назад русский инженер Шильдер построил первую в мире цельнометаллическую подводную лодку, но после первых испытаний на Неве проект почему-то сразу закрыли…

– Я слышал, Шильдер погиб при осаде Силистрии.

– Это ужасно. Сколько еще нужно войн, чтобы, наконец, вразумить человечество…– пробормотал Добмон.

– А вы пацифист?

– В какой то мере. Думаю эта Восточная война не приведет ни к чему хорошему. Вы же тоже прекрасно понимаете, что русского царя спровоцировали и он был вынужден ввести войска в Валахию. Это и послужило началом войны. Сейчас я возможно выскажу крамольную мысль, но считаю вторжение бртанского экспедиционного корпуса в Крым тоже большой ошибкой.

– Давайте лучше поговорим о вашем изобретении, мистер Добсон.

Ученый вздохнул.

– Знаете, долгие годы я работал над своим детищем и всегда думал, что моя подводная лодка в первую очередь послужит науке и изучению морских глубин, но вовсе не для военных действий. Я разработал уникальную систему жизнеобеспечения и воздухообмена подлодки, но главное – у меня еще очень много идей…

– Кстати, как вы поддерживаете достаточный уровень кислорода на подлодке?

– С помощью вентиляции отсеков сжатым воздухом из баллонов. В надводном положении баллоны приходится снова заряжать. Я все точно рассчитал. Один человек поглощает в час около 25 литров кислорода и выделяет столько же углекислого газа. Азот при дыхании необходим как разбавитель, в процессе обмена веществ он практически не участвует. Если концентрация кислорода в окружающей атмосфере снижается на 2-3 процента, человек перенесет это безболезненно, однако более значительное снижение кислорода приведет к потери сознания и даже к смерти. Потому на сегодняшний день автономной работы подводного аппарата хватает максимум на пять часов, и объема воздуха достаточно только на четверых человек.

– Теоретически «Наутилус» может погружаться и глубже двухсот двадцати футов?

– Не намного. Не забывайте, чем глубже опускается подлодка, тем большее давление стенок испытывает конструкция. Всегда нужен точный расчет. Если подлодка опустится на глубину вдвое большое, чем мы погружались у берегов Ирландии – стенки могут просто не выдержать. Представьте, какое чудовищное давление подводный аппарат испытает на глубине мили? А ведь в океане есть места гораздо глубже, но что удивительно, наверняка и там обитают живые существа.

– Да, на этой удивительной планете везде кипит жизнь…

– Кстати, я давно хотел спросить. Как сейчас поживает месье Лемар?

– К сожалению, он прервал со мной всякие отношения, как только узнал, что я поступил на военную службу.

– Но ведь это именно месье Лемар добыл информацию о затонувшем галеоне?

– Скажите, мистер Добсон, вы считаете меня бесчестным по отношению к месье Лемару? Он собирался добыть сокровища с затонувшего галеона, используя вашу подлодку и продать сокровища в Сардинию. Тем самым, нарушив британские законы. Если бы это открылось, и ему, и вам – грозило десять лет тюрьмы. Теперь месье Лемар скрывается от меня, а между тем, он до сих пор должен мне кругленькую сумму.

– Месье Лемар вообще очень странный человек…

– Да Бог с ним. Давайте лучше еще поговорим о вашем детище. Скажите, можно ли в дальнейшем установить на вашей подлодке боевые торпеды?

– Этот вопрос мне задают уже на протяжении последних двух месяцев. Что касается торпед… собственно, идея мины большой мощности, запущенной в определенном направлении и которая своим ходом добирается до цели, высказывалась уже давно. Об этом думали еще в 16 веке. Но знаете, зачастую идеи ученых обгоняют технические возможности их фактического воплощения. Хотя я даже не представляю, какое страшное оружие будет у человечества всего через сотню лет… наверняка способное уничтожить все живое.

– Что же, будем на деяться на благоразумие наших правителей.

– Мистер Мельбурн, месяц назад на Военно-Морской базе мы действительно испытывали торпеду. Только выпущенную со специально изготовленного макета. Она перемещалась с помощью гребных винтов, приводимых в действие турбиной от сжатого воздуха. Такая торпеда может нести заряд весом до двадцати фунтов и перемещаться на двести ярдов со скоростью тринадцать узлов. На моей подлодке можно установить три такие торпеды.

Я все больше убеждался, что талантливый ученый Грегори Добсон нужен нам как воздух .

– Мистер Мельбурн, не возражаете, если я раскурю трубку?

– Конечно курите.

Ученый достал из сюртука уже набитую трубочку и закурил, с любопытством поглядывая на меня:

– Не могу понять, в каком ведомстве вы служите. Но точно не в Секретной службе.

– Вы правы. Я не из Секретной службы. Я из разведки.

– Я догадывался,– улыбнулся Добсон.

– Из российской разведки.

Ученый закашлял и посмотрел на меня странным взглядом.

– Мистер Мельбурн. Я уже далеко не мальчик. Зачем вы устраиваете эту смешную провокацию?

– Это вовсе не провокация. Я действительно служу в российской разведке…– глухо ответил я. – И у меня к вам будет необычное предложение.

Я немного помолчал.

– Мистер Добсон, предлагаю вам переехать в Россию, в Санкт-Петербург. Вам предоставят все, что только пожелаете. Дом, возможность работать и изобретать. Никакого строгого надзора за вами точно не будет, это я гарантирую. Ваша задача только проектировать и разрабатывать подводные лодки для российского флота.

Ученый удивленно взглянул на меня:

– Вы или отчаянный храбрец или настоящий безумец… Как вам вообще удалось все это провернуть…

– Еще раз со всей ответственностью заявляю, это не шутка и не провокация. Я действительно российский разведчик. В прошлом году мне удалось поселится в Англии, воспользовавшись чужими документами. Если вы прямо сейчас выйдете из дома и заявите обо полицейскому, через час я буду в пыточной Секретной службы, и скорее всего, меня ждет смертная казнь.

Ученый от волнения расстегнул верхнюю пуговицу.

– Мистер Добсон, вы пацифист. Я тоже противник войны. Но эту войну развязала Британия, вы это прекрасно знаете. И только имея вооруженный паритет, мы сможем свести военный конфликт к переговорам и спасти десятки тысяч жизней.

– Я ведь чувствовал с самого начала, что-то не так. Еще при первой встрече меня насторожил ваш странный акцент. Но вы не обычный гражданин, а сумели проникнуть в британскую разведку, это невероятно! – ученый слегка перевел дыхание.– Знаете, я наполовину ирландец. Мой отец родом из Дублина. Я вовсе не считаю Англию своей родиной, но и не хочу уезжать в Ирландию. Тем более, Секретная служба не позволит мне это сделать. Сейчас я прекрасно вижу, что вы говорите откровенно и честно. Так значит вы русский?

– Да. Скажите, вам нужно время подумать над моим предложением?

– Нет. Совершенно не нужно. Я согласен переехать в Россию. Но только с одним условием. Как я вам уже говорил ранее, у меня две взрослые дочери. Кэтрин и Мэри, они замужем и обе живут в Эдинбурге. К сожалению, когда дочери были еще маленькие, я понял, что семейная жизнь вовсе не для меня. Я жил исключительно наукой и изобретениями, дети для меня оказались помехой. Мы часто ругались с супругой и в конце концов развелись. Вскоре она вышла замуж и с детьми уехала в Эдинбург. Я почти не общаюсь с дочками, однако на дни рождения и рождество отправляю им открытки и деньги. Иногда они тоже мне пишут. К сожалению, обе дочери вышли замуж за небогатых женихов. Теперь, когда я навсегда решил уехать из Англии, считаю своим долгом хоть немного обеспечить дочерей. Я прошу, чтобы Кэтрин и Мэри передали по две тысячи фунтов и письмо от меня.

– Может вы хотите сами съездить в Эдинбург?

– Это вовсе не обязательно.

– Хорошо, мистер Добсон. Я исполню ваше пожелание. Напишите адрес дочерей. Кстати, а что с вашей бывшей супругой?

– Эльза умерла три года назад….– вздохнул ученый и внимательно взглянул на меня.– После того, как дочери получат деньги, я полностью вверяю вам свою жизнь…

Я далеко не герой, и в случае провала вполне осознавал, что меня ждет в застенках Секретной службы. Если меня раскроют, даже не поможет расположение королевы Виктории, да и самого Папы Римского. Конечно у меня не было капсулы с цианидом, вшитой в воротник, под рукой был только заряженный пистолет. Когда мистер Добсон сразу согласился на переезд, я слегка напрягся. Он вполне мог работать и на Секретную службу. Однако вскоре я понял, что ученый действительно хочет покинуть Англию. Теперь мне предстояло встретится с Редклифом и все рассказать.

А еще меня сейчас очень волновало, что же происходит в Крыму…

***

Крым. Евпатория. 20 сентября 1854 год

Серые тучи низко нависли над морем. Корреспондент «Таймс» Джон Ридик слегка поежился от холода. Он плохо переносил морские путешествия, к тому же слегка промок при высадке. Его коллега Уильям Рассел напротив, был весел и бодр.

– Посмотрите, Джон! – Уильям показал на прибрежную полосу, усыпанную палатками и шатрами. Казалось, шум пехотных дивизий разносился на многие мили, по всей прибрежной косе. Кроме бивуачных костров на берегу, на всех транспортниках еще горели топовые огни и фонари, сверкавшие подобно Млечному пути.

– Вы когда-нибудь видели такое, Джон? Это просто невероятно!

– Уильям, вы ходили к полковнику Гаррисону? Нас вообще собираются кормить?

Рассел усмехнулся. Его глаза горели лихорадочным огнем.

– Завтрак будет быстрым. Скоро наша армия походным маршем выдвинется вглубь Крыма.

Офицеры и солдаты как дети радовались твердой земле. Ридик заметил неподалеку трех генералов из штаба, среди них и герцога Кембриджского.

– Это будет настоящее боевое крещение! – торжественно произнес Рассел.

Почти все возвратные шлюпки уже были подняты на транспортники. Ридик невольно вспомнил о древнем полководце, который приказал сжечь свои корабли, чтобы у солдат даже не мелькнула мысль отступать. И битва была выиграна.

Пожилой капрал Брейган окликнул корреспондентов:

– Джентльмены, прошу на завтрак! – он показал на большой шатер, где сбившись в кучу, солдаты наскоро завтракали супом и сухарями.

– Смотрите! – вскрикнул рыжий сержант.

Все оглянулись и увидели вдали яркие огни, вспыхнувшие багрянцем на предрассветном небе. Это горели деревни и фермы, которые наверняка подожгли казаки.

Однако транспортники еще не все разгрузились. На берег продолжали торопливо доставлять артиллерию, кавалерию и пехотинцев. После завтрака Ридик набил трубку и неспешно закурил. Рассел сидел на тюках. Он достал блокнот и делал быстрые пометки.

Слега прихрамывая, подошел пожилой доктор Кроузе. Он выглядел уставшим. Доктор сел на тюках рядом с Расселом и тяжело вздохнул. За время плавания корреспонденты и доктор немного сдружились. Мистер Кроузе был слегка резковат и не стеснялся в выражениях. Когда он гневался, его щеки раздувало огнем.

– Джентльмены, это настоящее безумие! – пробормотал Кроузе.– Для чего такая спешка? Командующие оставили армию почти без фур и носилок! А ведь в Варне все было заранее приготовлено! Если холера начнет выкашивать солдат, у нас даже нет средств доставлять больных к шлюпкам! Генералы так рвутся как можно быстрее покорить этот чертов Крым!

– Холера? – удивился Ридик.– Вы только что сказали про холеру?

– Уже полсотни случаев…– печально выдохнул доктор и медленно привстал.– Будьте осторожны с водой. На марше не берите воду из колодцев, только из рек и ручьев…

После завтрака первые пехотные дивизии выдвинулись, растянувшись длинной по долине цепочкой. Ридик знал, что французская армия насчитывала около тридцати тысяч человек и состоит из четырех дивизий. В состав французской армии входила турецкая дивизия в семь тысяч штыков. Английская экспедиционная армия насчитывала двадцать семь тысяч и состояла из легкой стрелковой дивизии, четырех пехотных и кавалерийской дивизии.

Корреспонденты ехали на небольшой повозке, навьюченной тюками и наспех собранными в рулонах шатрами. Впереди еще поднимались черные столбы дыма от сожженных селений.

Ридик был удивлен. Эта часть Крыма оказалась равнинной. Он почему-то думал, что все побережье Крыма покрыто горами и холмами. Однако по равнине довольно легко передвигаться. Английские и французские солдаты были настроены решительно. Ридик заметил, что французский маршал Сент-Арно, под чьим командованием были турки, использовал османских солдат как дровосеков, водоносов, а порой и вместо вьючных животных. Однако никто из турок не роптал.

Вдалеке показалось около полусотни казаков, быстро проскакавших вдоль виноградников.

– Уильям, почему русские без боя оставили Евпаторию?

Коллега кивнул на очередное сожженное селение у дороги.

– Русские что-то точно замышляют… вспомните сожженную при Наполеоне Москву. Но сейчас они даже не представляют, какая грозная сила на них движется!

Ридик задумался. Зачем эти тысячи солдат, которые за всю жизнь не видели не одного русского, идут, чтобы убить как можно больше этих русских? Какое им дело до турок, их султана или святых мест? Но они солдаты и обязаны подчинятся приказам…

Мимо, тяжело топая копытами, промчался целый кавалеристский полк, вскоре всадники рассыпались по полю и помчались к виноградникам у сопок. Однако казаки уже бесследно исчезли.

Колонна, растянувшаяся на многие мили, продвигалась уже третий день. Солдаты беспечно растратили запасы воды, однако вернулись лазутчики и сообщили о речушке неподалеку. Сотни солдат тут же бросились вперед и спустились по склону, набирая фляжки. У дороги стоял добротный, но обгоревший дом с небольшим участком.

Корреспонденты, воспользовавшись остановкой, решили осмотреться. Это оказалась бывшая почтовая станция. Со стен большой комнаты взирали портреты царя и царицы. В доме все было перевернуто вверх дном, даже выпотрошили матрасы. Уильям Рассел печально осмотрел комнаты, выглянул во двор и тут же вздрогнул. Прямо на ограде сидел огромный красивый павлин. Корреспондент вытащил пистолет, зарядил и выстрелил. Однако первый выстрел прошел мимо, птица почти взлетела, но второй выстрел уложил павлина наповал.

– А вы метко стреляете! – удивился Ридик.

Уильям кивнул и положил окровавленного павлина в седельную сумку.

Долгожданная остановка у речушки всех освежила. Однако полковник Гаррисон сообщил, что поблизости находятся значительные силы русских. День уже клонился к вечеру и командование решило остаться здесь на ночлег, заодно подождать, пока подтянутся еще несколько дивизий.

Подстреленный жирный павлин оказался существенной добавкой к скудному ужину. Стояла прекрасная звездная ночь. Возле тлеющих углей беспечно спали солдаты. Широкие отсветы виднелись со стороны моря от французских бивуаков. Далеко впереди горели сторожевые костры русских на реке Альме.

– Интересно, сколько из наших увидят завтрашний закат? – неожиданно грустно произнес полковник Гаррисон.

В лагере было неспокойно. Подходили отставшие и разыскивали свои полки, отчего почти всю ночь не прекращался шум…

***

Крым. Севастополь. Штаб Черноморского флота.

Полковник Еремей Плотников сощурился и посмотрел в окно. Шум в штабе к вечеру затих. Только возле подъезда балагурили три вооруженных матроса. Уже почти два месяца на подступах к Севастополю строили защитные бастионы. Жители сплотились, помогая военным и морякам, и готовясь защищать свой город. Вчера Еремей встретил в штабе Нахимова, похоже, вице-адмирал не спал уже несколько ночей, его даже слегка качало от усталости.

Однако все это напрасно. Против России ополчилось пол Европы и готовятся обрушить на Крым всю военную мощь. Еремею удалось подменить данные от британского резидента и к Меншикову поступили сведения о вторжении 24-тысячной армии французов и англичан, однако на самом деле, экспедиционный корпус насчитывал 62 тысячи и собран из отборных боевых соединений англичан, французов и турок. 62 тысячи и почти 140 артиллеристских орудий против 30 тысяч и 120 орудий, которые Меншиков едва успел собрать к началу военной компании в Крыму.

Самодовольный император Николай, наконец, получит по заслугам. Он хотел навсегда покончить с ослабевшей Османской империей, укрепить позиции на Балканах, но наверняка не ожидал, что сам стал марионеткой в тонкой игре Британских стратегов. Даже бывший союзник Франц-Иосиф отвернулся от России, а ведь если бы сильная австрийская армия выступила на стороне Николая, эта война уже могла закончиться, причем в пользу России…

Теперь он, Еремей Плотников, сполна отомстит русскому самодержцу за семью. За то, что по приказу царя сгноили отца в сибирской ссылке, а чуть позже ушла и мама… Да и что ожидать от императора, который в первый же день правления утопил улицы Санкт-Петербурга в крови, расправившись с мятежными солдатами и офицерами…

Пусть теперь Николай поймет, что только он повинен в гибели русской армии. Пусть смотрит в стеклянные глаза своих бездарных министров-лизоблюдов и тупых, разжиревших от воровства генералов…

Еремей понимал, что до полной экспансии Крыма осталось не больше трех недель. В России его уже ничего не держит. Но нужно сыграть партию до конца. Возможно зиму он уже встретит в уютной квартирке, в престижном районе Лондона.

Однако российские резиденты в Британии действуют успешно. Откуда у них информация о точной численности коалиции? О новых модернизированных кораблях? Такое впечатление, что русские шпионы вторглись в самое сердце британской разведки и Секретной службы…

Еремей подошел к столу. Зажег лампу и еще раз перечитал отчет об осаде Силистрии. Как фельдмаршал Паскевич узнал о приближающейся австрийской армии? В отчете были краткие сведения, что русских вовремя предупредили об окружении. Кто предупредил? Кто спас от разгрома большую группировку войск? Кто мог беспрепятственно перемещаться по территории Валахии? Столько вопросов и пока ни одного ответа, но он обязательно должен вычислить агента Британца, о котором слышал еще в Генштабе…

Глава 4

Мы впервые собрались втроем в небольшой уютной квартирке, на Лэдинч-стрит. Мистер Редклиф выглядел уставшим, с мешками под глазами. Разумовский напротив, посвежел и даже слегка поправился.

Я осмотрел новенькую мебель и светлые обои. Окна выходили почти на набережную Темзы. Мы сели за круглым столиком в гостинной.

– Мистер Редклиф, кто здесь живет?

– Это съемная квартира. Мистер Мельбурн, расскажите, как все прошло в Ирландии?

Я вкратце рассказал о приключениях у мыса Луп-Хед и сразу же обрадовал Редклифа состоявшейся вербовкой Добсона.

– Ученый согласился на нас работать и покинуть Англию, но только с одним условием.

– С каким еще условием? – глухо спросил Редклиф.

– Он хочет оставить дочерям значительную сумму денег. Я позабочусь об этом.

– Добсон сразу согласился?

– Да. Я даже слегка удивился. Он устал от постоянного контроля со стороны Секретной службы и представителей военно-морского ведомства. Я пообещал, что в Петербурге никто не будет оказывать на него давления. К тому же Добсон наполовину ирландец и слегка недолюбливает англичан. На военно-морской базе у него очень жесткий график, его даже не отпускают в город.

– Мистер Мельбурн, вы более технически грамотны. Скажите, Грегори Добсон действительно хороший изобретатель?

– Да. Он талантливый ученый и изобретатель. Думаю, с помощью Добсона мы в ближайшее время сможем наладить запуск подводных лодок в России.

– Это хорошо. Но с переездом наверняка возникнут проблемы. Ученого плотно контролирует Секретная служба.

– И Секретная служба, и «Роял Нави». Адмирал Остин приставил за Добсоном охрану. Но это я тоже беру на себя.

– Проблема будет и с маршрутом. Через Европу и Средиземное море вам не перебраться, а недавно, в связи с войной перекрыли и Северные проливы. Раньше мы могли использовать этот вариант и уходить на китобойных судах, теперь практически полная блокировка выезда из Англии. Вдобавок, на границах установили тщательную проверку.

– Обложили. Теперь нам точно не выбраться с этого большого острова…– вздохнул Разумовский.

– К сожалению, это так.– Редклиф задумался и слегка наморщил лоб.– Кстати, мистер Мельбурн, информация об инциденте у мыса Луп-Хед должна обязательно попасть в газеты. Нападение французских фрегатов на корабль Королевского флота вызовет широкий резонанс и раскачает политическую обстановку в Британии.

– Это был не Французский Флот, а наемники.

– Каперы?

– Этих парней наняли, чтобы отбить подлодку. И думаю, не без участия моего старого приятеля Пьера Лемара.

– Кстати, куда он исчез? Я уже несколько месяцев ничего не слышал о Лемаре…

– Я бы тоже хотел это знать.

– Скажу честно, ссылаясь на достоверные источники. На самом деле в Англии и во Франции многие недовольны начавшейся войной. Даже в Палате Лордов имеются противники военного конфликта… Я позабочусь о том, чтобы информация об инциденте в Ирландии попала в прессу, если это рассорит Англию и Франция – нам это будет только на руку.

Я кивнул:

– Кстати, у меня накопился компромат на британских чиновников, промышленников и высший командный состав британской армии.

Компромат остался не только от покойного «дедушки», который любил изучать тайные пороки людей, но кое-что мне за достойную оплату нашептала Кэтрин, лондонская жрица любви.

– Это хорошо. Мы подумаем, как можно использовать компромат. Что у вас, мистер Хопсон?

Мистер Хопсон. Разумовский сейчас работал над серьезным заданием и теперь жил под новыми документами. Мне все время было интересно, где Редклиф достает такие безупречные документы, которые совершенно не вызывают подозрения при проверках. Однако лишних вопросов в нашей среде задавать не принято.

– Мне удалось втереться в доверие к вдове генерала Рауттера, – кивнул Разумовский.– Вчера провел первую ночь в ее доме и заглянул в кабинет покойного генерала. В кабинете действительно много корреспонденции и писем. Вскоре я займусь этим вплотную…

– Будь осторожны, смотрите, чтобы вдова вас не заподозрила.

– Мистер Редкиф,– произнес я.– Экспансия в Крыму уже началась, и мы не сможем ее остановить. Теперь вся надежда на наших солдат и офицеров. Но думаю, мы вполне можем наносить точечные удары по экономике Британии.

– Каким образом?

– Большую армию нужно не только кормить, но вовремя доставлять на фронт нужный боезапас. Нужно тщательно продумать, как можно устроить на заводах саботаж и забастовки, замедлять доставку угля на оружейные и промышленные заводы. Насколько я знаю, рабочие получают мизерные зарплаты, а в связи с войной еще выросли налоги… много недовольных, нужно подогреть толпу как пороховую бочку и в нужный момент выпустить искру…

– Неплохо придумано. Но вам, мистер Мельбурн, как только подвернется подходящая возможность, вместе с Грегори Добсоном – нужно возвращаться в Россию. Это приказ Генштаба. Теперь я буду искать безопасный маршрут.

– Извините, мистер Редклиф. Но я все же спрошу. Неужели в Генштабе беспокоятся о моей безопасности? Почему именно сейчас, когда я внедрился в британскую разведку и даже стал доверенным лицом королевы – требуют моего возвращения. Не поймите меня неправильно. Я безумно хочу домой, очень скучаю по жене и сыну. Но сейчас, когда Восточная война в самом разгаре – я так многое могу сделать для пользы России, находясь в логове врага.

Редклиф вздохнул.

– Вы еще не знаете, но похоже, в российском штабе завелась крыса. В прошлом году погибли два опытных русских разведчика в Лондоне. Мистер Мельбурн, особенно эта информация касается вас. Секретная служба уже устраивала вам проверку, значит за вами приглядывают. И если они вцепятся в горло, то поверьте, уже намертво… Молите Бога, чтобы за это время, пока я ищу безопасный маршрут, ничего не случилось… и сами не лезьте на рожон.

– Предатель в российском штабе? – удивился Разумовский.

– Достоверно известно, что были изменены данные о составе коалиции. Меншиков ожидал, что в Крым высадятся 24 тысячи солдат и офицеров экспедиционного корпуса, на самом деле их оказалось в два с половиной раза больше.

Я побледнел.

– Но это же полный провал. Кто мог подменить данные? С такими секретными документами работают единицы. Всех нужно тщательно проверить.

– Предателя ищут. Сейчас всех тщательно проверяют. Эта подмена может стоить тысячи человеческих жизней… Войска коалиции уже подошли к Альме. Там ведутся ожесточенные бои. Но перевес пока на стороне коалиции…

Я добела сжал в руке карандаш. Из-за какой-то гниды-предателя все неожиданно пошло прахом… Сейчас судьба Крыма зависит от битвы на Альме. Но если противник все же прорвется к Севастополю – последствия будут удручающие.

– Сколько солдат Меншиков отправил к Альме?

– Около тридцати тысяч.

Я вздохнул. Перевес действительно на стороне коалиции. Один к двум. К тому же англичане и французы собрали в экспедиционный корпус самые подготовленные свежие соединения…

– Теперь никаких шифрованных писем и объявлений в газетах. Секретная служба тщательно проверяет письма и корреспонденцию. Если нужна встреча – каждый вторник и четверг с пяти до шести вечера я буду находится на этой квартире. И конечно не смейте сунутся на метеостанцию. С начала войны Британская Секретная служба увеличила штат почти в два раза. Премьер Абердин-Гамильтон дал личное задание лорду Джеймсу Генри, начапльнику Секреной службы, очистить Англию от шпионов. К вашему сведению, в Лондоне работаем не только мы, много французских и австрийских резидентов.

– Но ведь французы и англичане союзники? – удивился Разумовский.

– Думаю они временные союзники.

– Послушайте, мистер Редклиф, а если появится информация, которую нужно срочно передать? – поинтересовался я.

– Для экстренной связи существуют старые добрые письма от «дядюшки» и мальчики-посыльные. Вы знаете мой домашний адрес, как и я ваши адреса. Но повторюсь – это крайний, экстренный случай. Я уже неоднократно замечал в своем дворе топтунов.

Разумовский тихо произнес:

– Кстати, чтобы усыпить бдительность миссис Рауттер, вчера я сделал ей предложение, в следующем месяце мы собираемся обручится.

– Вы можете обручиться, можете даже жениться и завести маленьких сопливых детишек. Но как только поступит приказ – вы должны немедленно вернуться в Россию.

– Само собой,– пожал плечами Разумовский.

Вскоре мы вышли на улицу и сразу разошлись в разные стороны. На углу Лэдинч-стрит я заглянул к знакомому частному аптекарю.

– Доброе утро, мистер Мельбурн! По вам даже часы можно сверять,– улыбнулся аптекарь,– ровно десять.

– Доброе утро, мистер Спенсер, вы уже приготовили препарат?

Аптекарь кивнул и достал из ящика стола десять маленьких бумажных пакетиков.

– Мистер Мельбурн, не злоупотребляйте снотворным. Помните, для сна полезен физический труд и свежий воздух. И никаких нервных напряжений!

– Благодарю! – я расплатился, вышел из аптеки и неожиданно столкнулся с дядюшкой Ричардсоном.

– Джеймс! – дядюшка рассмеялся и похлопал меня по плечу. – Выглядишь просто настоящим молодцом!

– Да и вы, дядюшка Ричардсон!

Старик действительно слегка посвежел.

– Слышал, ты теперь на военной службе.

– Да, все верно.

– Джеймс, я недавно был у Мэри. Благодарю, что ты все же переписал четверть состояния на мою дочь.

– О, не стоит благодарностей. Мы родственники и должны поддерживать друг друга.

– Как поживаешь? Скажи честно, после войны ты снова вернешься в Южно-Британскую торговую компанию?

– Конечно, дядюшка Ричардсон.

– Джеймс, ты счастлив в браке? Может эта столичная штучка Элизабет вытянула из тебя вся жилы?

– Вполне счастлив. Дядюшка, извините, спешу на службу. Заезжайте в любое время. Всегда будем рады… вы ведь знаете адрес моего дома в Лондоне?

– Конечно, Джеймс…– дядя Ричардсон сразу стал серьезным.

Мы попрощались как добрые родственники. Кажется старик и вправду подобрел, как только узнал, что я отписал четверть «дедушкиного» наследства кузене Мэри. Теперь она самая завидная невеста в Портсмуте.

Через десять минут я был на соседней улице и быстро осмотревшись, вошел в подъезд строящегося дома у бакалейной лавки. Разумовский ждал на втором этаже.

– Значит теперь вы мистер Хопсон,– усмехнулся я и вытащил из кармана пакетики с порошком. – Вот. Как и обещал. Подсыпьте вдовушке в чай и она всю ночь будет спать без задних ног. А вы спокойно займетесь бумагами в кабинете покойного генерала. Препарат абсолютно безопасный и безвредный, мне выдал знакомый аптекарь.

Разумовский кивнул и спрятал пакетики с порошком.

– Андрей Иванович, послушайте… я тут недавно один журнальчик читал о животном мире. Оказывается животным вовсе не свойственно привязываться к тем местам, где они родились. Почти все млекопитающие легко кочуют и ищут местность, где будет безопасно, имеется пропитание и кров… хищники довольно легко уходят с насиженных мест туда, где есть чем поживиться…

– К чему вы клоните?

– Только человек придумывает для себя условности и правила. Законы, кодексы, мораль… Вот скажите, зачем нам возвращаться в грязную бедную Россию, к самодовольному тирану и феодальным средневековым законам, когда мы можем спокойно жить в просвещенной Европе. В Великой Британии, хозяйке морей и мастерской мира. Вы – зять британского премьер-министра, наследник олигархической семьи. Представляете, какую головокружительную карьеру вы могли бы сделать, точно стали бы не меньше министра. Я бы женился на вдове генерала Рауттера и жил как у Христа за пазухой. Ходил на выставки и в театры. А по субботам мы вместе пекли яблочный пудинг и приглашали гостей…

Я нахмурился.

– Надеюсь вы несерьезно? Или Редклиф поручил проверить меня?

– Андрей Иванович, скажите, только от чистого сердца, что для вас Родина?

– Ефим Константинович, вы же дворянин и российский офицер… Родина для меня, как и для вас – страна, в которой ты вырос, где жили твои предки, а сейчас живет твоя семья и дети. Родина – это частица души человека, и возможно самая главная частица. Да, для животных нет понятия «родина». Так же как и для половины жителей Земного шара. Но для нас, русских – Родина понятие незыблемое и святое. Это от сердца, от души…

– Вы необыкновенный и трепетный романтик. Что касается меня… я ведь бывший дворянин и бывший российский офицер. Император Николай забрал у меня все, кроме жизни.

– Я лично похлопочу за вас, как только встречусь с императором.

– Послушайте, Андрей Иванович, милый мой друг… – улыбнулся Разумовский.– Забудьте что я вам только что говорил, все эти нелепые фантазии. Несмотря на притеснения в России, суды и сибирскую каторгу – я остаюсь истинным патриотом и лучше умру, чем изменю Родине. Я никогда не променяю православную Русь и наши раздольные просторы на лондонские мощеные улочки и все богатство мира. – собеседник задумался.– Но мы с вами рискуем и каждый день ходим по лезвию ножа. Однако все же мы немного отличаемся. Вы человек светлый, думаю вам на роду написана долгая и необыкновенная жизнь. У вас наверняка не один ангел-хранитель. А я вобрал в себя множество грехов, которые уже никогда не отмолить…

– Полноте, Разумовский. Не занимайтесь самобичеванием!

– Андрей Иванович, если со мной что-то случится, пусть император вспомнит мои заслуги перед Отечеством. Вернет моей семье усадьбу и дворянское сословие. Моя бывшая усадьба в Сосновке, Тамбовской губернии.

– Я никогда не спрашивал о вашей семье…

– Супружница моя, Елизавета Константиновна Разумовская, дочь тамбовского мануфактурщика Ивана Копылова. У меня двое детишек, Митяй и Глашка… погодки. Митяю сейчас тринадцать, Глаше двенадцать.

– Не думайте о плохом. Вы еще вернетесь в Россию и я лично замолвлю за вас словечко. Вы плохо знаете императора. Николай Павлович человек весьма великодушный. Он вас простит.

Разумовский с болью взглянул на меня:

– Скажите, Андрей Иванович, а вы меня простили? Я ведь стрелял в вас…

– Давно уже простил…

Дома я думал о нашем разговоре с Разумовским. К чему он вообще затеял эту тему? Неужели как разведчик Разумовский уже начал постепенно выгорать? Это очень опасно. Но с другой стороны, он был вполне искренним и я решил не говорить об этом Редклифу.

Вечером мы с Элизабет собирались в театр и я попросил служанку приготовить новый сюртук. Пока супруга принимал ванну, я спрятался в кабинете и достал старую географическую карту. Уходить с Добсоном нужно действительно через Северное и Балтийское море. Но как, если сейчас перекрыты Северные проливы?

В комнату заглянула любопытная Эмили.

– Джеймс, зачем ты изучаешь эту карту?

– Знаешь, Эмили, очень люблю географию… Жаль только, все материки и острова на Земле уже открыты…

– А я видела тебя сегодня, на Грейдич-стрит. С высоким джентльменом. Это ведь он был у нас в прошлом месяце грумом? А почему ты его почти сразу уволил?

У меня сердце ушло в пятки. Эмили видела меня вместе с Разумовским и тут же вспомнила, что именно он отвозил нас три недели назад в Хемпшир, В поместье Уилкинзов. Мы вышли из подъезда строящегося дома почти одновременно.

– Да, я действительно уволил этого человека. А сегодня случайно встретил на улице и мы немного разговорились. А что ты делала на Грейдич-стрит?

– Гуляла после школы. Джей, зачем ты врешь, что случайно встретил этого человека? Я же видела, как вы вышли из подъезда нового дома… а после сразу разошлись в разные стороны.

– Ты шпионила за мной?

– Джей, я уже большая девочка… скажи честно, он твой любовник?

– Сумасшедшая, как тебе только такое в голову взбрело! Ты же прекрасно знаешь, я служу в британской разведке и у меня имеются тайные агенты. Никто не должен о них знать.

Эмили усмехнулась, провела пальцем по губам и зловеще прошептала:

– Сэр, об этом не узнает ни одна живая душа!

Когда девочка вышла из кабинета, я почувствовал, что у меня слегка поднялось артериальное давление. Вот проныра… черт, а не ребенок!

Глава 5

В театр Элизабет надела красивое светло-бирюзовое платье. Собрала волосы в аккуратный клубок и слегка подвела брови. Однако с выбором туфель супруга долго не могла определиться. Элизабет – настоящий шопоголик, если дело касается туфель. В доме один из чуланчиков я выделил под женскую обувь, там набралось уже не менее семидесяти пар туфель, полуботинок и босоножек. Однако каждую неделю Элизабет неизменно приобретала новую пару в большой лавке на Мейдич-стрит, где продавали вещи почти со всего белого света.

– Элизабет, надень черные австрийские туфли,– посоветовал я.

– Кажется эти туфли все же слегка жмут…

– Тогда вон те, под цвет платья…

– Джеймс, эти туфельки слишком вульгарны для похода в театр…

– Хорошо. Тогда выбирай сама. Но помни, у тебя не больше десяти минут, иначе мы точно опоздаем…

Элизабет вздохнула и окликнула служанку:

– Линда, но хоть ты что-нибудь посоветуй!

Эмили отказалась сегодня идти в театр. Удивительное дело, но эта ветреная девчонка в последнее время заинтересовалась учебой и литературой. Сейчас она читала потрепанный сборник Шекспира. Кто знает, может из этого гадкого утенка еще вырастет воспитанная и благодетельная леди. Только вот чрезмерное любопытство девочке точно идет не на пользу.

Я вышел на улицу и терпеливо ожидал супругу. Всегда гладковыбритый и опрятный грум Джерри скучал возле сияющего от чистоты шарабана. Я уже прекрасно знал, что этот сукин сын стучит в Секретную службу. Но с другой стороны, если поменять грума – где гарантия, что другого не завербуют? По крайней мере, теперь я знал стукача и действовал осторожно.

В Королевский театр на Друли-лейн мы прибыли в половине седьмого. Когда поднимались по широкой лестнице, я неожиданно увидел Томаса Барка с приятной миловидной женщиной.

– Вот так встреча! – обрадовался Томас.– Миссис Мельбурн, мое почтение…– майор поцеловал руку Элизабет. – Джеймс, это моя супруга Джулиан.

Я приблизился к миссис Барк и она сама протянула мне руку.

– Рад знакомству,– я поцеловал ее ладонь и медленно отпустил.

– Так вы тот самый капитан Джеймс Мельбурн? – улыбнулась миссис Барк.– Человек, который уже дважды спас королеву?

– Один раз не без помощи вашего отважного супруга,– ответил я.

Женщина рассмеялась.

– Томас редкий молчун и никогда ничего не рассказывает. Обязательно приходите к нам завтра на обед.

Я посмотрел на Элизабет. Она улыбнулась и кивнула:

– Обязательно придем, миссис Барк!

Я заметил еще несколько знакомых со службы. Даже «синий чулок» мисс Харисс шла под ручку с незнакомым высоким майором с холодным взглядом. Мисс Харрис чуть заметно кивнула и изучающе осмотрела мою супругу. К Элизабет то и дело подходили незнакомые девушки и приветствовали.

У стены рассматривал старинную картину толстячок Эдди, кузен Элизабет. Он заметил нас, махнул рукой и приблизился. С весны он набрал еще не меньше десяти фунтов и страдал небольшой отдышкой.

– Эдди, ты как всегда в гордом одиночестве…– усмехнулась Элизабет.

– К сожалению, пока не нашел достойную пару,– Эдди протянул рыхлую потную ладошку и мы обменялись рукопожатием. – Джеймс, хотел с вами серьезно поговорить.

– Слушаю, Эдди.

– Хочу устроиться на службу в Управление Топографии. Прошу, замолвите за меня словечко.

Я едва сдержал улыбку, вспомнив, как мы с Томасом бегали по австрийским лесам от жандармов. Интересно, хватило бы этого жиртреста хотя бы на час такого марша?

– Эдди, обязательно узнаю о вакансиях и дам знать.

– Спасибо, Джеймс. Приятного вам вечера…

Пожалуй, можно попытаться устроить Эдди в отдел картографии. Вроде он неплохо рисует…

На представление я выкупил дорогие билеты в портере. Мы уселись в кресла и я осмотрелся. Удивительно, но все эти важные нарядные джентльмены и леди, которые присутствовали на спектакле, наверняка сейчас даже не думали о войне за тысячи миль от Британии. Они развлекались и не помышляли, что в настоящее время гибнут их соотечественники, которые из-за имперских амбиций правительства вторглись в чужую страну. Эти господа вовсе не думали о боли, грязи и крови. Впрочем, в театре собралась британская аристократия. Рядовой состав армии и Королевского флота набирался преимущественно из бедной прослойки населения Англии, как и в любой стране. Иногда я думал, что стоит только отправить на войну детей богатых отпрысков – как любая война тут же, неминуемо закончилась.

Свет на сцене погас. А через минуту, когда снова загорелся, посредине сцены стоял высокий человек в нарядном фраке, со скрипкой. Он взмахнул смычком и по залу разлилась печальная мелодия. Скрипач играл виртуозно и довольно долго. Хотя эта увертюра оказалась приятная и ласкала слух, однако нужно признаться, что я все же слегка недолюбливаю игру на скрипке.

Скрипач неожиданно прервал игру и торжественно произнес:

– Леди и джентльмены! Это история великой любви. Любви двух отважных трепетных сердец. Такие истории случаются однажды в тысячелетие.

Спектакль назывался «Мой любимый адмирал», об известном британском адмирале Горацио Нельсоне и его возлюбленной леди Эммы Гамильтон. История романтичной любви. Женщинам безумно нравятся такие розовые ванильные истории. Однако я знал чуть больше об этих пылких влюбленных. В спектакле не упоминалось, что леди Гамильтон в Неаполе являлась тайным агентом Британской Секретной службы и подругой королевы Марии-Каролины. Адмирал Нельсон как мальчишка влюбился в коварную Эмму и был на многое для нее готов. Есть версия, что именно из-за влияния этих коварных дамочек, Марии-Каролины и Эммы Гамильтон – Неаполитанское Королевство объявило войну Франции в 1798 году. Численность неаполитанской армии тогда почти вдвое превышала армию французов. Адмирал Нельсон и леди Гамильтон уже грезили великой победой, но в итоге отважные французы наголову разбили неаполитанскую армию. Королевская чета и адмирал Нельсон со своей дамой были вынуждены укрыться на Сицилии. Однако честолюбивый адмирал мучительно размышлял, как же отомстить ненавистным французам?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.