Рина Дейн
Обманутая

Посвящается каждому, кто в руках держит эту книгу.

Без вашей поддержки ничего бы не получилось,

Вы – моя поддержка

Рина

© Дейн Р., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Плей-лист:

Bazzi – Fantasy

Duncan Laurence – arcade

Feist – Fire In The Water

Five Finger Death Punch – Inside Out

Florence + The Machine – Never Let Me Go

Jaden – Cabin Fever

JONY – Мир сошел с ума

Kaleo – Way Down We Go

Klergy & Valerie Broussard – The Beginning Of The End

Lana Del Rey – Love

Michael Kiwanuka – Love & Hate

Pohlmann – Dunkle Gedanken

Ruelle – The Other Side

Sia – Courage to Change

Trading Yesterday – Love Song

Сергей Лазарев – Так красиво

Пролог

Он сидел за небольшим столом у окна. В одной руке держал кружку с остывшим кофе, пальцами другой ритмично постукивал по экрану выключенного телефона. Его холодный и пустой взгляд был устремлен в экран старенького, но все еще работающего ноутбука. Парень смотрел, почти не моргая. Увлеченно исследовал девушку на видео, слегка улыбаясь. Ему никогда не нравились танцы, он считал похабным сам факт, что девушки танцевали, обнажая тела. Видел пошлятину в любом движении талантливой танцовщицы на сцене, но лицезрел искусство лишь в той, за которой наблюдал через экран. Молодой человек с ума сходил лишь из-за того, как она улыбалась, поворачивалась и выполняла одно движение за другим, все время строя глазки тому, кто ее снимал. Незнакомец предпочитал думать, что она, его маленькая и хрупкая девочка, танцевала только для него одного. Каждый танец, каждое элегантное и пластичное движение дарила лишь ему одному. Дарила всю себя полностью. До последней капли.

Каждое утро он начинал с просмотра ее сториз. С того, что снова включал личное видео Есении, точнее, его любимое. То, где она в красивом нежно-голубом платье кружилась в центре танцпола; как блики света играли с ее темными волнистыми волосами; как извивалось ее гибкое и податливое тело; как Есения улыбалась, а парень за кадром кричал, что она невероятная и у ее ног будут все сердца и аплодисменты города. Тот парень не лгал. Есению Чехову действительно многие любили, но этот парень перед экраном ноутбука больше всего. Он тот, кто боялся подойти к ней ближе чем на несколько метров и заговорить, не хотел спугнуть. Он тот, кто раз в неделю оформлял анонимную доставку цветов, ее любимых белоснежных фрезий с нежными лепестками, как кожа той, которой они были подарены. Он тот, кто любил Есению сильнее всех на свете, засыпал и просыпался лишь с ее именем на губах, с ее лицом в мыслях и бескрайним желанием прикоснуться к ней. Он болен любовью к Есении, но признать это слишком поздно. Лечить крайне сложно и бессмысленно.

Взъерошив слегка отросшие светлые волосы, парень включил любимое видео. Пересматривал его снова и снова, пока не начал чувствовать непреодолимое желание быть там, рядом с Есенией, кружить и вести в танце, быть тем единственным зрителем. Он хотел быть тем самым парнем, снимающим Есению. И завидовал ему сейчас самой черной завистью, на которую был способен.

– Моя маленькая, моя хорошая девочка, – шептал, проводя подушечками пальцев по экрану ноутбука. Касался нежно и аккуратно, будто перед ним не просто экран, а кожа любимой. – Только моя и ничья больше.

Он всеми фибрами души ненавидел того, кто сейчас был с ней. Высокий и эгоистичный ублюдок, который целовал ее и постоянно был с ней. От одного лишь вида этого недоразумения рядом с его принцессой становилось плохо. Всякий раз, вспоминая, что его девочка занята, парень уходил в спортзал, остервенело бил грушу, а после встречал кого-то в подворотне и добавлял. Сбивал костяшки, успокаивался лишь тогда, когда чувствовал вкус крови на языке. А потом приходил домой, принимал ледяной душ, успокаивал себя и снова заваривал себе кофе, садился и включал видео… Все повторялось сначала.

Его ежедневный ритуал был прерван, когда на телефон пришло оповещение. Смачно выругавшись, он потянулся к телефону, включил его и улыбнулся – его маленькая девочка опубликовала новые сториз, и он, как всегда, будет первым, кто посмотрит их. Ему льстило то, что он успевал смотреть их первым, хоть и допускал мысли, что кто-то мог его опередить. Кто-то, кого он был готов убить и разбросать мелкими кусочками по лесу, закопать глубоко в землю и забыть. Никто, только он мог смотреть на нее.

– Всем привет, мои хорошие, – услышал он ее тихий голос, и его сердце сжалось.

Лицо той, которую он любил сильнее себя и всего гребаного мира, вместе взятых, было заплаканным, губы – слегка припухшими и подрагивающими. Она говорила вполголоса, все время поправляя темные пряди волос, так и норовившие попасть в глаза.

– Что случилось, девочка моя? – прошептал, не сводя с нее испуганных глаз. Он начинал волноваться, дыхание сбивалось. Не хотел, чтобы она чувствовала себя такой, чтобы выглядела такой разбитой.

– Вынуждена сообщить, что… мы с Ван… Иваном Максимовым расстались. Поэтому наш «номер под луной» сегодня в клубе «Эльстра» исполним в последний раз. Приходите и поддержите нас… меня. Мне очень важна ваша поддержка, – произнесла девушка, и сториз закончилась. Лицо парня озарила улыбка. Не мог сдержать радости, ведь теперь Есения, его мечта и фантазия, была свободной. Сейчас он исцелит и защитит свою девочку ото всех и вся, сделает своей и никогда не даст причинить боль.

Тот августовский день он отметил в календаре красным. С того момента он усерднее начал следить за ней, чаще подходить ближе дозволенного, оказывать более сильные и явные знаки внимания. Он назвал себя Эриком, помня о том, что ее любимая принцесса Русалочка была влюблена именно в него. Но он, Эрик, не был готов так просто отпустить от себя свою принцессу. Был готов сделать для нее все, чтобы она была рядом с ним всегда. Любила и была только его.

– До встречи, моя маленькая девочка. До скорой встречи, – прошептал он, глядя на ее фото на заставке собственного телефона и веря в то, что Есения будет его.

Первая глава

Ее утро началось с того, что она проспала. По несчастливой случайности телефон ночью разрядился, будильник не прозвенел, и если бы не заботливая мама, которая постучала в дверь, то Есения бы точно не поднялась с кровати в ближайшее время. А ведь она так сладко сопела, завернувшись в теплое одеяло, что подниматься вовсе не хотелось, а надо было. Сегодня, в столь важный день, нужно было быть ко всему готовой, и Есения это прекрасно понимала. Она долго искала ту самую работу и терять такой шанс не собиралась. Увидев, что время близится к восьми, она мигом поднялась с кровати и с жуткой головной болью побежала в ванную. Успела перед этим поставить телефон на зарядку, молясь, чтобы этих нескольких процентов ей хватило на весь день.

Есения, к собственному удивлению, быстро привела себя в порядок, надела вязаное платье до колен. Достаточно теплое для легкого ноябрьского мороза. Она вовсе не переносила холод, и даже малейшее похолодание уже было для нее сродни смерти. Есения закинула в сумку все документы, права и телефон, не забыла о ключах.

– Милая, только не задерживайся, хорошо? – напутствовала ее мать, но Есения лишь кивнула. Чмокнула женщину в щеку, улыбнулась ей и выпорхнула из родительской квартиры, не забыв закрыть за собой дверь. Есения вернулась под материнское крыло сравнительно недавно и была благодарна матери за то, что та помогала и поддерживала дочь после черной полосы в жизни. Пусть расставание с Максимовым и произошло несколько месяцев назад, Есения все еще не пришла в себя. После того как этот эгоистичный ублюдок бросил ее, выгнал пинком под зад, найдя себе новую подружку, Есения оказалась вообще никому не нужной. Она опоздала с подачей документов на все конкурсы с сольной программой, а в те места, где ее могли принять, была закрыта дверь для бывшей девушки Ивана Максимова. Да, она больше не была танцовщицей Есенией Чеховой, а стала просто бывшей девушкой танцора. Занятно, что начинали они в танцевальной студии вдвоем, а в итоге на слуху осталось только его имя и привлекательная внешность, от которой некоторые девочки писали кипятком.

Теперь Есения ждала весны, а пока была готова перебиваться работой со средней зарплатой, ведь сидеть на шее у матери не могла. Она взрослая девочка, которая может о себе позаботиться.

До нового места работы дорога составляла чуть больше часа езды, а у Есении такого времени не было. Она ехала быстро на своей малышке Кia, обгоняла и в последние секунды проезжала на красный сигнал светофора. Несмотря на спешку, Есения все же старалась быть аккуратным водителем.

Есения ворвалась в новенькую танцевальную школу с первыми порывами холодного осеннего ветра. Ее волосы находились в легком беспорядке, поэтому она то и дело поправляла их, проходилась по ним руками, расчесывая пальцами. В фойе школы ее встретила высокая блондинка в спортивном костюме и, представившись Екатериной, провела Есению в раздевалку. Мероприятие было в самом разгаре, все ждали лишь представления педагогического состава. В этот состав и входила Есения. Раньше она была ведущим танцором в школе, из которой выпустилась сама же. Она была звездой, а теперь стала второсортным педагогом.

Те последние дни рядом с Максимовым Есения предпочитала не вспоминать. Он уже был с другой, но продолжал танцевать с Чеховой, ведь таковы были правила. Их последнее выступление стало лучшим за всю ее карьеру. Тогда на сцене клуба «Эльстра» они уже не были влюблены друг в друга, но показали страсть так сильно, что сами в нее поверили. Поверили так сильно, что переспали в душной раздевалке клуба, до конца не избавившись от костюмов. То был их последний раз. Последний танец, последний секс и последний раз, когда Есения вообще видела Максимова.

И вот спустя долгие месяцы кропотливого поиска она нашла школу, которая с радостью приняла ее в качестве одного из ведущих преподавателей. Ей гарантировали отдельный кабинет, уютную атмосферу, хороший коллектив, заработную плату, которая точно бы ее порадовала. Есения была уверена, что все это будет у нее в кармане, ведь саму школу и ее директора хвалила и рекомендовала первая учительница Есении. Та, которая и привила ей любовь к танцам, с которой все и началось.

– Дорогая, скорее, ждем только тебя. И ты прекрасно выглядишь, – услышала Есения, выбегая из раздевалки, где она успела поправить макияж и прическу. Выглядела она сейчас так же, как и пару часов назад, когда выходила из дома.

– Спасибо, Лев Яковлевич, – улыбнулась она начальнику, проскочила мимо него и вышла в центральный зал к гостям, те были определенно рады ее видеть. Некоторая часть гостей пришла на открытие специально ради нее. Последние месяцы она зарабатывала только тем, что вела уроки в небольшой студии недалеко от центра города, продавала собственные программы тренировок и вела индивидуальные консультации с девушками и парнями, желающими познать искусство танца. И теперь верные и любящие ученики пришли ее поддержать.

Вот и сейчас, стоило Есении переступить порог зала, как на нее обрушился шквал громких аплодисментов. Ей дали слово, которое она сказала с улыбкой на губах и гордостью в сердце. Есения была искренне рада тому, что ее пригласили сюда и теперь у нее есть работа. Стабильная и постоянная. Чувствовала себя уютно и комфортно, как и обещал Лев Яковлевич, но что-то ее все же пугало. Она слегка дрожала, но вовсе не от волнения, язык заплетался против воли. Есения не могла дать этому логичного объяснения. Пыталась себя успокоить, но излишне любопытные взгляды Льва Яковлевича напрягали все сильнее.

После небольшого выступления она отошла в сторону стола, где стояли ее новые коллеги. Есения поймала себя на мысли, что она из них самая молодая, но вот опыта у нее ничуть не меньше, чем у них. Есения знала себе цену, знала, какие учителя вкладывали в нее свои знания, силы и, что самое главное, любовь. Есения гордилась тем, что сейчас стояла здесь, говорила речь и немного, но все же волновалась. Тут она впервые за долгое время почувствовала себя живой и кому-то нужной: этого ей не хватало.

– Спасибо еще раз, что пришли, – услышала она голос Льва Яковлевича, который снова взял микрофон и улыбнулся гостям. – Но не будем долго о серьезном, скорее приступим к нашему небольшому праздничному обеду.

Он указал на длинный стол, на котором еды было относительно немного – несколько тарелок с фруктами, мясной и сырной нарезкой, пара видов алкоголя, бутерброды и небольшие тарталетки с икрой и несколько пицц. От всего этого у Есении неприятно скрутило живот – голод давал о себе знать, но притрагиваться к еде она не собиралась. Сейчас Есения хотела ближе изучить новое место работы, пройтись по школе, заглянуть в свой кабинет, а после вернуться домой и подготовиться к завтрашнему сложному дню. Первый день на работе всегда непростой, и Есения это понимала.

– Ну хоть что-то, милая, – улыбнулся Лев Яковлевич, когда Есения подошла, чтобы попрощаться с ним. – Вот, скушай тарталетку. Не хочешь? Тогда кусочек сыра, вот этот вот.

Он вовсе не хотел отпускать от себя Есению. Это в его планы не входило, он ведь сразу заметил, что Есения обладала большим потенциалом. Хотел изучить его ближе и подробнее, к тому же отсутствие молодого человека способствовало этому. Лев Яковлевич всегда славился тем, что любил приударить за молоденькими студентками, коллегами и всеми, кто оказывался в его поле зрения. В большинстве случаев это все ограничивалось парочкой раз, пока законная супруга не узнавала об очередной измене. С Есенией же Лев Яковлевич планировал не ограничиваться парой встреч и сделать все, чтобы она хоть на время, но стала его. И сейчас все его планы шли под откос. Ведь у Есении был характер, о котором раньше сам Лев Яковлевич и не подозревал.

Вздохнув, она бросила взгляд на стол, взяла с него небольшую дольку мандарина и положила ее в рот. Кисло и безумно невкусно, но, не показывая этого, Есения прожевала и проглотила. Еще раз попрощавшись, она побежала к выходу, стараясь не запутаться в ногах от волнения. Зареклась больше не начинать никаких отношений на работе, ей хватило прошлого плачевного опыта, после которого она не могла прийти в себя добрых несколько месяцев. Почти три. Есения до сих пор хранила фото и видео с бывшим парнем и партнером на своей страничке в соцсети, порой перечитывала его сообщения, а после корила себя за эту слабость. У него давно была другая, а Есения порой просыпалась в слезах, ведь ей снился он.

– До свидания, – улыбнулась девушка женщине, встретившейся на ее пути. Проскочив в двери, Есения открыла сумку и достала из нее ключи от машины, старенькой, подержанной Кia Сerato. Ее автомобиль стоял на том же самом месте, только теперь выезд был перекрыт другой машиной – черной и большой. «В такой я могла бы жить и не беспокоиться ни о чем», – подумала Есения.

Это была его машина. Того, кто проснулся слишком рано из-за бессонницы, оставшееся время до будильника провел в интернете, мониторя ее страничку. Того, кто приехал к этой школе в числе первых, но на парковку не заезжал, пока не увидел ее маленькую кроху Кia. Лишь тогда он загнал свой внедорожник, перекрыл пути отступления своей девочке, веря в то, что теперь они точно поговорят. Эрик, как он себя называл вот уже больше года, ради этой встречи впервые за долгие месяцы надел белую рубашку и даже нашел запонки. Накинул на плечи пиджак, а в кармане классических брюк лежал его телефон. Эрик боялся, что все напутал и Есения вовсе не тут, а где-то в другом месте и снова ускользнула от него. Эрик купил букет цветов, ее любимые фрезии, стебли перевязали бечевкой, на этом он тоже настоял. Эрик ведь помнил, как сильно Есения не любила все эти помпезные упаковки и ленты.

Эрик ждал ее в машине, опять же, боялся спугнуть раньше времени своим появлением. Она его ни разу не видела в лицо. Это лишь он баловался и подглядывал за ней, пока она не замечала. Сидел в том же кафе, что и Есения, приходил в те же торговые центры, где была и она, посещал тот же кинотеатр каждую среду, выбирал место прямо позади нее и без зазрения совести вдыхал приятный аромат ее духов – легких, с привкусом сахарной ваты и клубничного мороженого. Именно такой и казалась ему Есения – вкусной и сладкой, и он не мог жить дальше, зная, что она сейчас одна, а он идеально подходил для нее. Только он скрасит ее серые будни и заставит улыбаться.

Эрик продумывал слова в голове снова и снова, боялся сказать что-то не так, понимая, что другого шанса у него не будет. «Сейчас или никогда, сукин сын!» – ворчал, потирая мозолистыми ладонями лицо, взъерошивал волосы. Он нервничал, паниковал, но это не мешало желать ее меньше, чем сейчас. Есения Чехова стала его личным раем и адом, наваждением и желанием. Эта девушка была единственной, кто интересовал его. Но вот незадача – она даже не догадывалась о его существовании, хотя его подарки, цветы и другие мелочи всегда доходили до нее. Когда Есения получала все эти презенты, первое время она снимала видео в сториз, благодарила анонимного поклонника, а потом все это исчезло. Она лишь говорила вскользь, что ее «тайный поклонник» снова подарил ей что-то, и от этой секретности сердце Эрика ликовало. Она знала о нем, но ни разу не видела, возможно, даже что-то уже испытывала к нему…

Во всяком случае, Эрик надеялся и хотел верить в это.

Заметив приближение Есении, он чертыхнулся, посмотрелся в зеркало заднего вида и выскочил из машины, не забыв при этом про букет. Есения увидела его сразу, стоило ей приблизиться к автомобилю. Улыбнувшись парню дежурной улыбкой, она сняла сигнализацию и открыла дверцу машины. К этому времени автомобиль справа покинул парковку, так что Есения спокойно могла уехать. От этой мысли Эрика коробило.

– Привет. Мы можем поговорить? – подойдя к капоту ее Кia, спросил парень. Глядя на Есению, он сделал еще несколько шагов и протянул ей букет. Намного меньше тех, что она получала ранее, но не менее красивый.

– Привет, – проговорила она протяжно, неловко принимая букет. Осмотревшись по сторонам, кивнула и спросила, о чем он хотел поговорить и не перепутал ли он ее с кем-то. Букет Есения узнала сразу. И понимание того, что перед ней стоял ее «тайный поклонник», тоже пришло мгновенно. Но вслух она ничего не сказала.

– Может, мы не очень хорошо знакомы, – начал Эрик, подбирая слова. Он репетировал меньше минуты назад в машине, но сейчас все забыл. Все. Каждое слово, продуманное до мелочей, вылетело из головы. – Но я очень много о тебе знаю. Я слышал, что твои отношения недавно закончились не на очень хорошей ноте… он никогда тебя не понимал. Я обещаю быть лучше, я знаю, как вести себя с девушкой. С такой девушкой, как ты. И я уже очень давно люблю тебя и хочу, чтоб ты это знала. И я бы хотел, чтоб мы встречались. Есения…

Мысли спутались в его голове, и вся отрепетированная речь пошла к чертям, понял он. Эрик выпалил все, о чем думал и чего хотел. Выбросил резко и без предупреждения, но назад пути не было. Он уже стоял перед Есенией, на лице которой не было ни единой эмоции – рада она или напугана. Ничего.

– Воу-воу, – протянула Есения, слегка улыбаясь, но стараясь сохранять спокойствие. – Я сейчас немного устала, и твои слова… неожиданно и все слишком быстро, – она убрала цветы на заднее сиденье, сама быстро села на водительское, понимая, что от этого парня ничего хорошего ждать не стоит. Он показался ей странным, даже, скорее, немного пугающим. А от таких мужчин Есения предпочитала держаться подальше.

– Постой, куда ты? – воскликнул Эрик, глядя на Есению с другой стороны машины. – Мы ведь еще не закончили!

– Мне нужно подумать, ты вывалил на меня все, как снег в середине апреля, – пробормотала Есения, пытаясь вставить ключи и как можно скорее завести машину, но все было будто против нее. – Мне нужно подумать. Господи, наконец-то, – добавила она тихо, когда двигатель все же удалось завести.

Увидев это, Эрик выругался и перебежал на другую сторону автомобиля, резко дернул за ручку и ввалился на пассажирское сиденье. Закрыл за собой дверь и повернулся к Есении, та совершенно ничего не понимала и начинала паниковать.

– Эй, я спешу, – вскрикнула она, прежде чем он успел по-хозяйски залезть в салон ее машины. – Даже не думай садиться в мою машину. Я вызову полицию, если сделаешь это.

Было уже поздно, ведь он сидел рядом и вылезать точно не собирался.

– Не нужно никакой полиции, давай просто поговорим, – Эрик нервно поправлял светлые волосы. На всякий случай он осмотрелся по сторонам, убеждая себя в том, что на парковке сейчас никого. Только они вдвоем.

– Я тебя выслушала, теперь мне нужно подумать. Без тебя в моей машине, – смотря на телефон, который уже был в ее руке, произнесла Есения уверенным голосом. – Все же тебе лучше уйти.

– Я не буду мешать. Просто не хочу никакого недопонимания, Есения, – кивнул Эрик. Разведя руки в стороны, он ждал ответа на свои слова. На те, которые он сказал еще на улице.

– Как тебя зовут? – вздохнула Есения, быстро вводя пароль и мысленно ругаясь на то, что снова не зарядила телефон. Всего пять процентов, которые могли помочь ей или обречь на неблагоприятный исход событий.

– Зачем тебе телефон? – спросил Эрик, наклонив голову, из-за чего слегка отросшая челка упала ему на глаза.

– Не твое дело. Так как тебя зовут? – как можно спокойнее спросила Есения, набирая номер подруги. Дашка сейчас точно не спала и ответила бы на звонок. Проблема Есении была в том, что она никогда не подписывала номера. Помнила несколько самых важных наизусть, а все остальные контакты так и оставались безымянными.

Ее руки едва слушались, цифры в голове путались. Она все же набрала номер, но далеко не с первой попытки. Парень продолжал сидеть рядом, его сердце билось все сильнее, и казалось, что еще немного, и оно взорвется, выпрыгнет из его груди, образуя на белоснежной рубашке алый след.

Вторая глава

Его сердце билось быстро. Один удар. Второй. Кровь ударяла в голову, заставляя мозг работать на пределе сил и возможностей. Эрику было необходимо привести мысли в порядок. Сейчас, в этот самый момент, его волновало только одно – Есения смогла до кого-то дозвониться. И этот звонок, который был спасением для нее, стал концом всего для самого Эрика.

Потирая озябшие ладони, Эрик перевел взгляд в окно. Увидел, как из здания танцевальной школы вышла невысокая блондинка, а через пару секунд спряталась обратно.

Сейчас или никогда.

Вот этот самый миг был идеальным, чтобы закончить все до конца.

И почему он не мог сразу сказать ей те слова, которые проговаривал в салоне машины? Почему выдал ту немыслимую чушь, напугавшую Есению?

Мысленно отсчитав до трех, Эрик резко повернулся и одним сильным рывком попытался выхватить из холодных рук Есении телефон. Но она увидела, потянулась и открыла дверь, выпала из машины и приземлилась на землю попкой. Платье испачкалось, на колготках пошла стрелка, но это сейчас ее мало волновало.

Саму Есению сейчас волновало одно – парень, имени которого она все еще не знала. Одно его присутствие рядом пугало ее до чертиков, до дрожи в коленях. Мысли в голове путались, а подруга, как назло, не отвечала.

Есения смотрела на незнакомца снизу вверх, ведь тот все еще сидел в ее машине. Лишь сейчас упирался ладонью в водительское сиденье, наблюдал за Есенией, хмуря брови. Сейчас весь маленький салон пропах цветами, проклятыми фрезиями, которые так любила Есения. И, кажется, даже сам незнакомец полностью пропитался запахом.

На парковке не было людей. Есения бегло осмотрелась, попыталась подняться на ноги. Едва не упала снова, когда сломался каблук на новеньких сапожках. Она скрипнула зубами от досады и попятилась, все еще сжимая в руке телефон. Хмуро смотрела на Эрика, который, смачно выругавшись, вылез из машины.

– Дай мне сказать. Ты все не так поняла, – он выставил руки перед собой и попытался достучаться до Есении.

Все должно было пойти не так. Вовсе не так.

Все произошло слишком быстро. Эрику понадобилась пара секунд, чтобы обежать машину и оказаться рядом с Есенией. Но та успела сесть в машину и заблокировать дверь. Есения всхлипнула и зажмурилась, услышав стук в окно. Крики и мольбы открыть чертово окно и поговорить. Разговоры – это последнее, что сейчас ее интересовало. Озябшими пальцами повернула ключ зажигания, игнорируя крики с улицы.

Ей страшно. До сегодняшнего дня она видела нечто подобное лишь по телевизору, читала какие-то забавные посты в интернете о девушках, которые писали о своих тайных и мрачных поклонниках. Те, кому похожее внимание нравилось, казались Есении странными и немного не в себе. В самом начале она была уверена, что цветы от Максимова. Но тот, как оказалось, даже не помнил о ее любимых фрезиях, а вот поклонник – он дарил только их. Все эти месяцы Есения ждала, когда ее тайный воздыхатель покажет себя. И сейчас, оказавшись с ним лицом к лицу, была не готова к этому. Все это время она считала его трусом. Напуганным маленьким мальчиком, который не в состоянии подойти к девушке и подарить цветы напрямую. Парень делал все анонимно, даже не называя имени – разве не трусы так поступали?

Эрик все кричал. Бил по стеклу, просил впустить его и поговорить. Как же он ошибался. Эрик вывалил все на Есению, не готовую к его словам и чувствам. И теперь мог потерять ее навсегда. Он никогда не верил в любовь, но то, что он испытывал к ней, ослепляло его.

Сосредоточившись, Есения все же завела мотор, выехала с парковки, игнорируя парня. Она хотела сбежать от него. Есения все сильнее и сильнее нажимала на педаль газа, разгоняясь до безумной скорости. Вцепившись рукой в руль, она смотрела лишь перед собой, игнорируя все возможные мысли и веря в то, что совсем скоро окажется в своей кровати, в своей комнате – в безопасности.

Невысокая блондинка, выбежавшая на крыльцо, вскрикнула, когда мимо нее пронесся автомобиль, а следом второй. Лиц она уже не видела и проклинала на чем свет стоит непутевых водителей.

– При-привет, – заплетающимся языком прошептала Есения, записывая голосовое сообщение подруге. – На меня напал какой-то псих. Помнишь те букеты цветов? Так вот, это он. Тот парень, который постоянно слал мне их. Мне страшно, и я не знаю, что ему нужно от меня, и…

Договорить она не успела. Есения разогналась до двухсот и вовсе не контролировала ни себя, ни машину. Страх блокировал ее защитные механизмы. Страх блокировал разум и все мысли. Перед поворотом Есения резко нажала ногой на тормоз, но не успела снизить скорость, и машину круто занесло. Отбросив телефон в сторону, Есения попыталась выровнять машину, но у нее ничего не вышло. Машина закружилась, резина вырисовывала на асфальте черно-грязные следы. Автомобиль с напуганной Есенией внутри перевернулся несколько раз и упал в кювет, оставаясь лежать колесами вверх, те продолжали крутиться. Есения сидела и медленно моргала. Перед глазами все плыло, а голова кружилась. Ей не было больно. Лишь страшно из-за того, что она не понимала, где именно сейчас находилась. Страшно, ведь она осталась здесь совершенно одна, а тот незнакомец где-то рядом. И он ее найдет. Непременно найдет.

И он нашел. Понадобилось несколько минут. Эрик мог проехать мимо, ведь смотрел он лишь перед собой. Был уверен, что Есения уже далеко и он ее не догонит, но ошибался. Его маленькая девочка была снова рядом с ним.

– Ох, черт, – выругался Эрик, останавливая машину у обочины. Достав из кармана телефон, он подбежал к перевернутой Кia. Мысленно готовил себя к худшему. Эрик набрал номер «Скорой», но не нажимал на кнопку вызова. Для начала хотел посмотреть на все сам. Эрик кое-как открыл водительскую дверь, перед этим осмотрев автомобиль. Не заметив вытекающего бензина и других проблем, он осторожно попытался отстегнуть ремень, но случайно резко дернул за него, вырывая ремешок, удерживающий бессознательное тело.

Ее тело ни на что не реагировало, прощупывался слабый пульс, заставляющий Эрика сдерживать слезы и слегка улыбаться одновременно. Она была жива, а все остальное он мог исправить. Достав Есению из машины, Эрик быстро пошел к внедорожнику, пытаясь в этот самый момент осмотреть Есению – видимых переломов не было, лишь ссадины и синяки на руках и ногах, даже на ее прекрасном лице.

«Подушка безопасности сработала блестяще!» – подумал Эрик, укладывая Есению на заднее сиденье автомобиля.

Укрыв ее одеялом, Эрик поднялся и еще раз посмотрел на Есению. Она в его машине, хоть и против своей воли. В этот момент Эрик услышал тихую мелодию, которая явно доносилась из ее автомобиля. Тихо выругавшись, он подбежал к Кia, нашел на коврике телефон с двумя процентами зарядки.

– Мама, – прошептал Эрик, а после без зазрения совести отключил телефон, перед этим удалил сообщение, которое Есения так и не успела отправить.

Ему было чуждо слово «мама», он не испытал никакой жалости к той женщине, которая сидела сейчас в своей квартире и волновалась. Эрик не считал себя бессердечной скотиной, просто он был вот таким. Одиночкой, который привык полагаться только на себя, не оглядываясь на остальных. В этом мире он был сам по себе. До того момента, пока не увидел Есению. Свою маленькую девочку.

В его голове зародился план. И Эрик, сам того не осознавая, начал приводить его в исполнение. Собрал в машине вещи Есении в ее сумочку. Проверил все еще раз и аккуратно протер тряпкой те места, где точно касались его пальцы. Он вычистил все, а после позвонил в «Скорую», рассказал об аварии и сбросил вызов.

– Нет, внутри никого не видно. Приезжайте скорее, – это были его последние слова. После он разобрал свой телефон, достал из него сим-карту, которой пользовался уже долгие годы и которая когда-то принадлежала единственному любимому человеку, сломал ту и выбросил. Больше его здесь ничего не держало. Он сел в машину, завел мотор и поехал куда глаза глядят. На ближайшей остановке проверил документы Есении, заглянул в кошелек. Денег на первое время должно было хватить. Возможно, что-то еще найдется на картах. Навязчивая идея так глубоко поселилась в его мыслях, что Эрик больше не сопротивлялся.

На той же остановке он наспех обработал раны Есении. Некоторые перевязал бинтами, раны на брови и щеке заклеил пластырем. Эрик пытался мыслить здраво и не давать эмоциям брать вверх. Сделав все, что в его силах, Эрик снова вернулся за руль. Посмотрел на отражение в зеркале заднего вида и не смог поверить в то, что это он – волосы перемазаны грязью, на челке виднелись несколько капель крови. Уставшие голубые глаза ярко светились и искрили счастьем. Эрик не мог сдержать улыбки из-за того, как все хорошо сложилось. Слишком правильно. Его сердце готово было вырваться из груди, слегка покалывало. На секунду Эрик хотел отказаться от навязчивой идеи, бросить все и сдаться, рассказать о том, где Есения. Но, встряхнув головой, лишь продолжил ехать дальше, желая убраться прочь, подальше от прошлого, от места, в котором оба были несчастны. Во всяком случае, он был в этом уверен.

Третья глава

Телефон Есении так и остался лежать на коврике в машине. Ей продолжала звонить мать, но вместо голоса дочери слышала другой женский голос, монотонно говорящий, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Женщина начинала волноваться, но старалась не паниковать раньше времени. Валерия Владимировна помнила, что Есения выбегала из квартиры с разряженным телефоном и тот мог просто разрядиться полностью, а с ее единственной дочерью все могло быть в порядке.

Эрик ехал куда глаза глядят, проезжал один поворот за другим, пока не приехал в небольшой городок на юге края. Все время, что он двигался по трассе, Эрик старался не попадаться на глаза сотрудникам полиции, караулившим машины на дороге. Но всякий раз, когда он проезжал мимо патрульных автомобилей, улыбка на его губах росла ярче. Он все еще не мог поверить в свою удачу, но радоваться было рано – Есения все еще не пришла в себя, и ей определенно необходим был врач. За все время пути Эрик останавливался лишь один раз – чтобы купить себе воды и новую симку, заправить автомобиль. Все остальное время он продолжал ехать.

– Осталось совсем чуть-чуть, девочка моя, – прошептал Эрик, заезжая в один из дворов. Именно в этом районе города он снял квартиру менее часа назад у приятной женщины, судя по голосу. Оставив Есению в машине, Эрик быстро поднялся в нужную квартиру на третьем этаже шестиэтажки с облезлыми стенами и кое-где видневшимися пластиковыми окнами.

Эрик вошел в нужную квартиру и был приятно удивлен, увидев, что внутри все довольно неплохо – небольшая однокомнатная квартира с раздельным санузлом, кухней и маленьким крытым балконом. В квартире было достаточно мебели. Эрик решил вечером заскочить в магазин и купить несколько вещей, которые помогли бы ему привнести в их квартиру уют.

– Плату буду ждать в первых числах каждого месяца. Коммуналку платите отдельно, – пробормотала женщина, стоя у входной двери и поправляя рукава длинного черного плаща. – Не шумите тут, соседи хоть и добрые у меня, но все равно у всех есть предел терпению. Соседку справа по выходным забирает к себе внук, другой сосед работает на вахте. Так что… тоже будьте тихими.

– Не волнуйтесь. Мы с моей невестой не из шумных, – убеждал ее Эрик. Он аргументировал отсутствие своей девушки здесь и сейчас тем, что та занята решением вопросов по работе в другом городе и приедет ближе к вечеру.

Женщина ему верила, никаких причин не доверять парню у нее не было. Подозрений у нее он тоже не вызывал. Женщина даже радовалась, что нашла таких хороших жильцов. Порядочных.

После ухода хозяйки квартиры Эрик вернулся в машину. Он сел на сиденье, закрыл дверцу и выдохнул: день был слишком тяжелым для него, силы были на исходе. Эрик слышал, как тихо дышала Есения позади него, но пока ничего не мог сделать. Было еще слишком светло, чтобы нести ее в квартиру. Потирая лицо ладонями, Эрик снова улыбнулся тому, как все складывалось – еще утром и подумать не мог, что Есения будет в его машине и он будет искать квартиру для их совместной жизни. Сомнений не оставалось. Эрик сможет подобрать слова, убедить ее в том, что он не такой страшный, каким показался ей при первой встрече. Что он любил ее. Любит.

С наступлением вечера Эрик снова вышел из машины. Накинул на голову капюшон, взял на руки Есению и понес в квартиру. На улице было мало людей, так что свидетелей почти не было. А те, что были, на Эрика и девушку на его руках не обращали внимания. В таких маленьких городках люди не привыкли к преступности. Поэтому даже какие-то намеки на нее пропускали всегда мимо глаз. И к тому же никто не видел ничего странного в том, что парень нес девушку на руках. Может, у нее сломана нога или она просто уснула? Парень выглядел в их глазах героем, а девушка – бедняжкой. Или же девушка перебрала лишнего. И в этом случае парень все еще оставался героем, а вот девушка – безнравственной…

Поздно вечером Эрик сдался и позвонил в «Скорую». Он уже придумал легенду, приготовил деньги и надеялся, что ему попадется корыстолюбивый врач. Так и вышло. «Скорая» приехала через час, и в историю Эрика, в ту, в которой Есения упала с лестницы, поверили. Взяв немалую сумму денег, врач оказал Есении первую помощь и заверил Эрика в том, что скоро она придет в себя.

– Час. От силы два, и она будет как огурчик, парень, – усмехнулся молодой врач, пересчитывая тысячные купюры, а после убирая их в карман джинсов под белым халатом. Эрик смотрел на отданные деньги и думал о том, что сбережений осталось мало. Он копил, всегда откладывал деньги, но сумма все равно была небольшой.

После ухода доктора Эрик закрыл дверь, вернулся в комнату, в которой на кровати лежала Есения. К приезду «Скорой» он переодел Есению, привел в порядок ее волосы и вытер следы грязи и крови с кожи. Сейчас Есения выглядела лучше. Эрику казалось, что она уснула и вот-вот проснется. Решив не тратить время впустую, Эрик взял ее сумочку, высыпал содержимое на небольшой диванчик напротив кровати и стал все внимательно изучать. Документы, которые он решил надежно спрятать подальше от ее глаз, пока все ей не объяснит; косметика и наушники, немного мелочи и блокнот, который Эрик тоже решил убрать пока с глаз; клубничная жвачка и парочка сливочных леденцов; ручка, шоколадный батончик, бутылка воды; и на самом дне сумочки он обнаружил ее небольшую фотографию. Точнее, не только ее, а Есении и Ивана, мужчины, которого Эрик ненавидел до зубного скрежета.

Убрав все лишнее и оставив необходимое, он сел на край кровати и, почти не моргая, смотрел на Есению, наблюдал за ней. Глупо улыбался собственному счастью, надеялся на то, что она не подскочит и не сделает себе же хуже.

Есения окончательно пришла в себя глубокой ночью через семь дней после аварии. К ней каждый вечер приходил один и тот же доктор, проверял ее состояние, вкалывал необходимые препараты, получал деньги и уходил. Эрик ждал и верил в то, что все будет хорошо. Ведь она уже приходила в себя пару раз, бодрствовала несколько часов и снова засыпала.

Светлые занавески задернуты, и сквозь них в комнату вливается свет уличных фонарей. Окно слегка приоткрыто, прохладный ветер гулял по квартире, из-за чего Есения слегка вздрогнула. Этим она и разбудила Эрика, лежавшего у ее ног. Сонно потирая глаза, Эрик поднялся и мигом пришел в себя, понимая, что Есения очнулась.

Сама же Есения нахмурилась, подняла руку и провела ею по голове. Шипя от легкой боли, она внимательно осматривала темную комнату, в которой могла различить лишь тени предметов и парня, находившегося так близко к ней. Она видела его тень, чувствовала тепло его тела, но больше ничего. Ни страха, ни паники от одного лишь вида, как было тем утром. Есения снова сфокусировала внимание на незнакомце. Раскрыла губы, чтобы что-то сказать, спросить, где она и что произошло, но поняла, что не может сказать и этого. Неожиданный страх сковал ее тело, не давая даже пошевелиться.

– Ты проснулась, – прошептал Эрик, наклонив голову. Вытянув руки, он осторожно поправил одеяло на Есении, не давая ей замерзнуть. Ему самому было жарко и душно, он готов был прыгнуть в сугроб, чтобы остыть, нырнуть в ледяную воду, но не мог сейчас ни на шаг отойти от нее. Своей девочки.

– Да, я проснулась, – тихо отозвалась Есения, боязливо поглядывая то на парня, то на слегка дрожащие руки. Руки-ледышки, ведь она все еще не могла согреться. – А где я? Кто ты и… кто я? – Последний вопрос она задала так тихо, что Эрик ликовал. Как и говорил врач, у нее возможны проблемы. Легкая потеря памяти. Эрик не верил в это, но сейчас внутри его все вздрогнуло, врач не ошибся. Хотя то, что происходило сейчас, никак не походило на легкую потерю.

Не зная, что ответить, он облизнул губы, отвел взгляд в сторону. Эрик собирался с мыслями, ведь это его последний шанс. Другого точно не будет. Она – его девочка, не помнила даже себя и своего имени. Почему бы не сделать так, чтобы все встало на свои места именно сейчас? Она станет его по собственной воле, он ей лишь слегка поможет. Подтолкнет.

Четвертая глава

Она сидела в своей старой комнате в квартире матери. Есения понятия не имела, как скоро сможет переехать в другое место, но пока сил на поиск квартиры и новой работы не было. Есения только-только расплатилась со старыми счетами за их двухкомнатную квартиру с Иваном, за ремонт своей машины. Ради этого Есения распрощалась с некоторой своей одеждой, которую покупала в Италии или Франции во время совместных путешествий с бывшим парнем или небольших гастролей. Она не была большой звездой, но в городе ее узнавали и любили; каждый знал кареглазую шатенку как солистку танцевальной команды Рapillon, основателем которой и считался Иван Максимов – молодой и подающий надежды хореограф. «Его бабочки», как он любил называть девушек, порхали на сцене так изящно и грациозно, что влюбляли в себя всех и вся. А Ивану лишь льстило, что все эти девушки его, а самая красивая – Есения, его любимая. Но спустя четыре года отношений пара рассталась. Есения больше не была для него лучшей, да, она все еще была молода и красива, но не так изящна, как та, которую он полюбил.

– Доченька, я там запеканку сделала. Твою любимую. Творожную. С яблоками, – пробормотала Валерия Владимировна, приоткрыв дверь в комнату. – Пойдем, чаю выпьем. Потрещим о чем-то, как в старые добрые.

– Да, мамуль. Сейчас, – кивнула Есения, осматривая старые апартаменты с кучей коробок на полу. Она их перевезла только сегодня утром и даже не притрагивалась к распаковке. Одежда, обувь, книги, посуда и прочая мелочь – все находилось в коробках. Все было разложено аккуратно, а коробки подписаны.

Услышав утвердительный ответ, женщина вышла из комнаты, оставляя дочь. Есения посидела еще несколько секунд, после поднялась и подошла к самой большой коробке с надписью «одежда верхняя». Вздохнув, она отрезала скотч, раскрыла коробку и достала из нее вязаный кардиган и бежевое пальто, купленное прошлой весной. Слегка улыбнувшись, Есения подошла к стене у двери, где висело около десяти крючков. Повесила на них одежду, давая себе тем самым понять, что из этой комнаты она теперь так просто не уйдет. Вплоть до тех пор, пока не сможет накопить денег и снять отдельное жилье. Снова вернуть свою жизнь в прежнее русло.

Ближе к вечеру того же дня в их дверь позвонили. Открыла Валерия Владимировна. Женщина поправила короткие темные волосы, нанесла на губы немного красной помады. После встретила курьера, державшего в руках шикарный букет белоснежных фрезий. Расписавшись, где требовали, Валерия Владимировна притянула букет ближе к себе, прикрыла глаза и вдохнула легкий цветочный аромат.

– Доченька! – крикнула она, ступая по ковру в комнате Есении. – Тебе подарок.

– Что там? – спросила Есения, не выходя из своей комнаты. Переодевшись в домашнюю одежду, она уже вовсю распаковывала вещи, сортировала их, разбирала по шкафам и полкам, что-то выносила в кухню или гостиную.

– Ты только посмотри, какая красота, – с улыбкой протянула Валерия Владимировна, отдавая дочери букет. – Сразу видно, что молодой человек знает, какие цветы твои любимые.

Увидев цветы, Есения лишь слегка улыбнулась. Она догадывалась, от кого эти цветы, но не знала, права ли. Это заставляло ее нервничать. Единственное, в чем она была уверена, – это не Ваня. Ее поклонник сам во всем признался. «Это не он осыпает тебя цветами, моя девочка», – было написано на одной из записок. Больше Есения не получала никаких записок, только цветы.

Есения поставила букет в воду, перед этим подрезав концы стеблей. Вазу с ними перенесла на деревянную тумбочку у кровати. Теперь в комнате было намного уютнее, чем утром. На полках стояли ее книги и безделушки. Несколько фото в рамках – вот Есения только родилась и лежит на руках у отца; вот восьмилетняя Есения на своем первом занятии в школе танцев в ярком красном костюме; вот она с мамой на вручении аттестата в школе; вот она с одноклассниками на море после выпускного; здесь Есения вместе с Дашей Флеер, лучшей подругой, с которой дружила со времен детской танцевальной школы, а сейчас они вдвоем танцевали в Рapillon.

Танцевали.

В шкафах и на вешалке висела ее одежда, а на прикроватной тумбочке были цветы от ее тайного поклонника. Здесь все принадлежало Есении, но она, казалось, не была рада этому.

Пятая глава

– Где я? – спросила Есения, натягивая на себя одеяло. Она чувствовала себя беспомощной, смотрела то на парня, то осматривала комнату, пытаясь найти что-то знакомое взгляду, ухватиться за что-то. – Кто ты?

– Ты… ты не узнаешь меня? – Он читал, что человек может потерять память после подобной аварии. Даже слова врача не были способны полностью убедить во всем Эрика. Не верил в то, что подобное могло произойти и с Есенией. Точнее, не могло так повезти самому Эрику. Неужели судьба услышала его и сжалилась? Позволила ему быть рядом с той, которую он так сильно любил?

– Кто ты? – повторила Есения немного увереннее, но голос все же предательски дрожал. Не знала, кто она и где находилась, кто сидел перед ней и смотрел так, будто сама Есения что-то значила для него. – Где я нахожусь?

– Эй, это же я… – неуверенно ответил Эрик, внимательно наблюдая за ее реакцией на свои слова. Но ничего не менялось – она так же с непониманием смотрела на него, с незнанием того, что творится. – А свое имя ты помнишь?

– Кто ты? – Есения сильнее сжала края одеяла пальцами, впиваясь в него ногтями. – Меня зовут… меня зовут… – бормотала она, опустив взгляд и пытаясь вспомнить свое имя. Одно слово, которое решило бы все и расставило на свои места. У Есении ничего не выходило. Нужное имя никак не появлялось в ее сознании. Не знала, что ответить.

– Прости. Я… я не хочу тебя напугать, – Эрик поднялся с кровати и попытался снова подобрать правильные слова, до сих пор не в силах переварить все случившееся. – Давай я выйду, позволю тебе собраться с мыслями. У тебя не болит голова?

Она подняла на него карие глаза, цвет которых он всегда называл цветом карамели, посмотрела на него снизу вверх, почти не моргая. Ей было страшно, и Эрик это понимал, но сейчас ее страх был вызван не им, а тем, что она ничего не знала. Совершенно ничего. В ее мыслях было пусто, сознание не отвечало на какие-то банальные вопросы, будто и жизни у нее раньше никакой не было. Сплошные вопросы вроде «какое у меня имя?», «сколько мне лет?» или «кто этот парень напротив меня?» оставались без ответа, и это радовало самого Эрика, но наводило на плохие мысли саму Есению.

Есения помнила себя маленькой – невысокая худая девочка с непослушными волосами, которые вечно были заплетены в тугие косы. Видела рядом с собой женщину, красивую и статную. «Скорее всего, мама», – подумала Есения, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но в голове больше ничего было, а любая попытка отзывалась тупой болью в голове.

Ей было страшно, ведь, кроме малютки с косичками, она ничего не помнила о себе. Из головы пропала добрая половина ее жизни, а то и больше, ведь собственный возраст для Есении Чеховой был загадкой.

– А вы… ты… ты можешь сказать мне мое имя? Пожалуйста.

Когда она снова посмотрела на него, сердце Эрика сжалось. Он увидел в ее глазах надежду и боль, страх, смешанный с непониманием. Взгляд Эрика тоже был далек от спокойного, но он держался и не хотел заставлять ее волноваться еще сильнее. Есения смотрела на него, нервно покусывая губы и ожидая ответа. Она ни разу не отвела от него взгляда, надеясь, что этому человеку можно доверять. Хотя других вариантов у нее не было.

– Я… эм… Олеся, ты чего, не помнишь? – спросил он, слегка улыбаясь ей и направляясь в сторону двери. Эрику нужно было срочно умыться, освежиться и прийти в себя, придумать план для дальнейших действий.

– Я, – ответила она немного заплетающимся языком. Снова задумалась и попыталась вспомнить хоть что-то, кроме своего имени. Может, возраст? Или какой сегодня день? Может, дату рождения? Кличку собаки? А у нее вообще была собака? – Не помню.

– Тогда подожди здесь немного, хорошо? – Эрик сбегал от нее. Ему было страшно, и он ликовал одновременно. – Только не вставай. Тебе нужно отдохнуть.

Кивнув его словам, она проводила Эрика взглядом и, поджав губы, осмотрела комнату, в которой находилась. Сама Есения, теперь уже Олеся, лежала на большой двуспальной кровати с жестким матрасом и двумя мягкими подушками. Прямо перед ней у противоположной стены стоял диван с комплектом белья на нем и подушкой. Рядом с ним на столике находился старенький телевизор, а у стены около окна шкаф, по всей видимости, с одеждой. На полу лежал большой коричневый ковер с каким-то рисунком, шторы задернуты, но Олеся могла заметить, что уже давно стемнело. Она чувствовала себя тут чужой, будто заглянула в гости к этому парню, а не жила тут.

Опираясь спиной о дверь, Эрик сел на пол и выдохнул. Такого развития событий он не ожидал. Увезя Есению, Эрик постарался предоставить все необходимые условия для того, чтоб ей было хорошо. Чтоб она увидела, какой он на самом деле. Вот уже неделю Эрик ждал стука в дверь или сюжета про Есению Чехову на экране телевизора. Но в сравнении с остальными происшествиями пропажа девушки из небольшого города не привлекала так много внимания. Обхватив голову руками, Эрик пытался понять, как же вести себя дальше. Он не рассчитывал, что удар головой заставит ее обо всем забыть.

Но она все забыла.

И Эрик улыбнулся. Широко и так по-мальчишески, ведь теперь он был единственным, кому она могла довериться. В ее жизни теперь был только он.

Шестая глава

Не дождавшись возвращения незнакомца, который все еще не представился, Олеся легла в кровать и по шею укрылась одеялом. Теперь ей было немного спокойнее. Она знала свое имя. Хотела верить в то, что парень не обманывал и ее действительно звали так. Она шептала свое имя, но внутри было пусто, ничего не откликалось, никаких воспоминаний. В итоге Олеся решила, что так и должно быть, что воспоминания вернутся к ней постепенно и совсем скоро она узнает о себе все.

Эрик пришел в комнату спустя полчаса. Обдумав и продумав историю несколько раз и собравшись с мыслями, он переступил порог, прошел к кровати. Эрик до сих пор находился в шоке от того, как все образовалось. От потери памяти, от того, что теперь Олеся могла стать его. Его девочкой. На секунду Эрик подумывал, чтобы сдаться и уехать с ней в их город, но быстро отмахнулся от этой мысли. Сложилась такая заманчивая ситуация, и не воспользоваться ею было бы глупо.

Сев на край кровати поближе к Олесе, Эрик снова посмотрел на нее. На Олесю, как он сказал. Все же он боялся, что девушка вспомнит все, услышав свое настоящее имя, поэтому прибег к хитрости и обману.

– Вспомнила что-нибудь? – тихо поинтересовался он, не сводя с нее голубых глаз.

– Я знаю, что меня зовут Олеся. Ты мне так сказал. Больше ничего не помню, – призналась она, приподнимаясь и прижимаясь спиной к стенке.

– И ты не помнишь, как ты упала… кто я… и где ты? – пробормотал Эрик, убеждая себя в том, что уже стало понятно всем и вся: Олеся потеряла память и он единственный, кого она пока знает.

Она отрицательно покачала головой. Поджав ноги под себя, обняла руками колени под одеялом.

– Ты ударилась головой, когда потеряла сознание. Давление, – вздохнул он, изо всех сил стараясь звучать правдоподобно. – Упала довольно сильно. Было много крови.

– А кто ты? – озвучила Олеся вопрос, который крутился на ее языке с того самого момента, как она пришла в себя.

– Эрик. Как бы сказать… – пробормотал он, смотря на Олесю и слегка улыбаясь. – Я твой парень.

– Эрик. Эрик, – шепотом повторяла Олеся, пробуя имя на вкус, пытаясь вызвать хоть какие-то воспоминания из прошлого, но снова ничего не получалось. Лишь темнота и пустота. – Я не помню тебя.

– Я не думал, что все так серьезно. У тебя и раньше случалось подобное, но никаких последствий не было, – Эрик наконец-то отвел от нее взгляд. Увидел, что она поверила, а это было главным для него.

В парне напротив Олеся видела незнакомца, у которого было довольно интересное имя. Олеся не могла не отметить, что Эрик внешне ей понравился, хоть она и не спешила ему признаваться в этом. Наверняка Олеся его любила раньше и он ее тоже, но сейчас Олеся совершенно ничего к нему не испытывала. Чувствовала, что будет причинять ему боль своими словами, ведь его любовь определенно никуда не исчезла.

– Кто я? Кроме того, что меня зовут Олеся и ты мой парень? – Она больше не выглядела эмоционально подавленной, на щеках был заметен легкий румянец, губы порозовели, в глазах появился знакомый блеск.

– Мы не очень давно переехали сюда, – ответил Эрик, вспоминая легенду, которую он не так давно придумал, сидя за кухонным столом. – Еще не успели тут обустроиться, так, по мелочи купили всего, а потом… потом все это произошло.

Олеся понимающе кивнула, будто знала, что конкретно произошло. Догадывалась, что дело в том, что она упала и потеряла память. И Эрик имел в виду именно это. Натягивая на плечи одеяло, Олеся пыталась скрыться от его ледяного взгляда, который пробирал ее до дрожи. Рядом с Эриком ей становилось холодно и немного некомфортно, но она все игнорировала. «Я его просто не помню. Скоро это чувство пройдет», – успокаивала Олеся себя, но вслух ничего не говорила.

– Ты из неполной семьи, единственный ребенок. Твоя мама… твоя мама умерла несколько лет назад. Мне жаль.

– Ты мне говоришь все это, а я ничего не чувствую, – тихо пробормотала Олеся, поджав губы. Она будто слышала чью-то чужую историю, другую, не ее собственную. Глубоко в подсознании таилась мысль, что Эрик ее обманывал. Но зачем ему все это?

– Я правда не знаю, что сказать. Надеюсь, что скоро ты что-то вспомнишь, – вздохнул Эрик. Он врал. Не хотел, чтобы она все вспоминала, во всяком случае, не сейчас. Ему нужно было время, чтобы заставить ее влюбиться в себя. Обман? Ну и пусть, зато теперь Олеся будет его.

– Может, я смогу что-то вспомнить, если ты будешь мне помогать? Рассказывать что-то, – пробормотала Олеся, слегка улыбнувшись ему. О боги, именно об этой улыбке он мечтал столько времени, и вот она адресована именно ему, а не проклятому Ивану Максимову или тысячной аудитории ее личного аккаунта.

Посмотрев на Олесю и ответив на ее улыбку, Эрик начал рассказывать полностью вымышленную историю, он придумал их совместную жизнь. Говорил, что она окончила обычную провинциальную школу, но никуда не поступила из-за болезни матери, пошла работать в кафе официанткой, и там они и познакомились. Сходили на свидание и начали встречаться, через пару месяцев умерла ее мать, и тогда Олеся продала их семейную квартиру. Переехала к Эрику, но вот несколько недель назад они вдвоем перебрались в этот небольшой городок и обосновались в этой квартире. Старался не упоминать ничего о танцах и других интересах, не говорил, что она любила больше всего и чего боялась, решая об этом додумывать на ходу. Из рассказа Эрика Олеся поняла, что они оба не стремились к богатой и роскошной жизни, им и так было хорошо. Они были счастливы.

– Я ничего из этого не помню, – тихо произнесла Олеся, отводя от Эрика взгляд. Олеся, придерживая одеяло руками, поднялась с кровати и подошла к окну. – Такое чувство, что все это неправда. Чья-то другая жизнь. Фильм.

– Через какое-то время тебе станет легче, просто нужно это пережить, – он смотрел на Олесю и мысленно ругал себя, что был так влюблен в нее. До безумия. До одурения. И ничего не мог с собой поделать.

– Не знаю, – прошептала Олеся, поворачиваясь и обращая все внимание на Эрика напротив себя. Он казался ей симпатичным, но холодный взгляд ее пугал. «Нужно привыкнуть и подождать», – уговаривала она себя. Олеся пыталась вбить себе в голову, что любила этого человека. Но ведь это сложно – заставить себя полюбить того, кого никогда не любила. Нет, не так, кого не помнила.

– Пока что тебе стоит поддерживать постельный режим, – произнес Эрик, проводя ладонью по светлым волосам и приводя их в легкий беспорядок.

– Я устала лежать. Немного постою и вернусь в постель.

– Главное, не упади, – он улыбнулся ей. В легком сумраке, который царил в комнате, Олесе вдруг показалось, что его глаза блестели, что в них отражался фонарный свет. Отмахнувшись от этих мыслей, она кивнула и слегка улыбнулась. Снова. И только ему.

Мысленно радуясь, что все сработало, Эрик аккуратно поднялся с кровати, из-за чего та характерно скрипнула, подошел к Олесе и встал рядом с ней. Эрик смотрел в окно, думая над тем, как будут развиваться события; что произойдет, вспомнит ли она что-то, или ему нужно будет снова фантазировать. Эрик мысленно проговаривал свою легенду еще раз, стараясь ничего не упустить, чтобы в дальнейшем нигде не попасться на обмане.

Ему нужно стать еще внимательнее. Ведь его маленькая девочка рядом, и теперь он точно не потеряет ее. Никогда.

Седьмая глава

Весь следующий день Эрик провел в делах и заботах. Воспользовавшись тем, что Олеся много спала, восстанавливая силы, съездил в ближайший торговый центр, пробежался по магазинам и вернулся с покупками. Забив холодильник едой, поставил на кухне столовые приборы, в шкафчики убрал крупы и другие продукты, в ванную поставил шампуни и гели. В шкаф в спальне повесил ее новую одежду, которую выбирал самостоятельно, зная точные размеры Олеси. На полочку добавил немного уходовой косметики. Старался всеми силами сделать все, чтобы в квартире было уютно; создать ощущение, что они тут жили некоторое время.

Эрик успел съездить к врачу, который ежедневно навещал Олесю. Долго разговаривал с доктором, спорил, но старался не ругаться. Как-то в интернете Эрик нашел информацию о таблетках, блокирующих воспоминания. Он долго думал об этом, а после решил взять и поговорить об этом с молодым врачом, любящим деньги. Тот колебался. Долго шел на попятную. В итоге сказал, что такие препараты есть и за отдельную плату он сможет их достать. Эрик согласился.

Все приготовления Эрик закончил вечером. Сварив суп, Эрик осмотрел небольшую кухню с бежевыми обоями и относительно старенькой мебелью. В кухне было все, что нужно, начиная со стульев и заканчивая холодильником и раковиной, но все равно он боялся, что эти удобства придутся не по нраву его девушке. Да-да, в мыслях он называл Олесю своей девушкой.

Когда он зашел в спальню, Олеся уже не спала. Сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Смотрела в окно, изредка моргая. Подойдя к Олесе, Эрик присел рядом с ней, положил руку на ее плечо, слегка сжав его.

– Как ты себя чувствуешь?

– Относительно, – сухо ответила она. От неожиданности Эрик слегка вздрогнул, ведь Олеся в своей прежней жизни, когда была еще Есенией, всегда говорила именно так. Он надеялся лишь на то, что это единственное, что она вспомнила. Или не вспомнила вообще, и это слово лишь плод ее подсознания.

– Ты не голодная? – спросил Эрик, наклоняясь и заглядывая в ее лицо, не выражавшее в данный момент ничего.

– Не знаю. Думаю, я бы поела что-нибудь. Суп или вроде того.

– Ты подожди, а я принесу, – улыбнулся Эрик, поднимаясь и выходя из комнаты.

Эрик ушел в ванную, чтобы умыться и прийти в себя. Отдышавшись, он пошел на кухню, налил в тарелку еще горячий суп, поставил все на небольшой металлический поднос, который тоже купил в магазине сегодня. Сделал Олесе черный чай, разбавив его холодной водой, как она любила раньше, и добавив немного молока. Осмотрев свои приготовления, Эрик не смог сдержать улыбки. Он так был рад тому, как все образовалось, что хотел летать и кружиться от непередаваемого счастья.

– Спасибо, – положив одеяло на колени, пробормотала Олеся. Стоило Эрику переступить порог комнаты, Олеся села поудобнее и улыбнулась. Ее живот предательски заурчал, она даже не помнила, когда ела в последний раз. Все смешалось в голове.

– Приятного аппетита, – кивнул Эрик, поставив поднос с едой на небольшой столик на колесиках. Одна половина его была свободной, вторая занята кое-какими косметическими средствами и прочей мелочью. Эрик подкатил столик к кровати. Сам же присел рядом с Олесей. Она подсела ближе, наклонилась и вдохнула приятный аромат свежеприготовленного супа без лука и моркови, как она всегда любила. Раньше. Эрик решил готовить ей то, к чему она привыкла прежде. Ему льстило, что он помнил такие детали ее жизни, как разбавленный чай или еда без лука и моркови.

Олеся взяла в руки ложку и несколько минут сидела не двигаясь. Нет, Олеся помнила, как есть, но не знала, как вести себя сейчас. За эти дни, что она в сознании, Олеся так ничего и не вспомнила. И это пугало. Ну и что, что прошло всего не больше суток, как она проснулась? Олеся ведь должна была вспомнить хоть что-то? Хоть самую бессмысленную мелочь вроде того, что любила молочный шоколад, а не горький; ранние подъемы вместо поздних или терпеть не могла спать в темноте. Но она ровным счетом не помнила ничего, кроме тех вещей, о которых ей рассказывал Эрик. А Эрик пока рассказывал ей очень мало.

Сам Эрик сейчас молчал. Продолжал сидеть рядом и смотреть на то, как Олеся ела, параллельно думая, что делать дальше. В шкафу была подходящая для нее одежда, некоторые типичные женские штучки в ванной или даже на этом столике. Но больше ничего. Олеся не имела никаких документов. Она, по сути, не являлась живым человеком. Нет, являлась – Есенией Чеховой, которая уже больше недели была объявлена пропавшей без вести. О Есении не было никаких новостей. В родном городе Есению никто не видел. В машине полиция не нашла никаких следов, кроме ее собственных. Мать Есении сходила дома с ума от неведения, где же находится ее ребенок. А вот у Олеси не было ни документов, ни матери. Никого, кто волновался бы о ней в случае чего. Кроме Эрика. И в это Олеся верила.

Пока она ела, Эрик принял решение о вопросе с документами Олеси и ее имиджем. Мало ли, может, и в этом городе был кто-то, кто следил за аккаунтом Есении Чеховой. В это можно было охотно поверить. Поэтому Эрик точно решил, что в ближайшее время найдет того, кто сделает Олесе новые документы, а потом отведет ее в ближайшую парикмахерскую.

– Расскажи мне что-нибудь, – пробормотала Олеся после того, как закончила ужинать. – Хоть что-то. Мало ли, может, тогда я смогу что-то вспомнить.

– О чем? – спросил Эрик, потирая ладони о колени. Он начинал нервничать из-за того, что ему придется снова лгать. Хотя Эрик уже потихоньку привыкал, что их крепкие отношения будут строиться лишь на его вранье.

– О нас. Обо мне или о тебе. – Отодвинув от себя столик, Олеся забралась на кровать. Сильнее укуталась в одеяло, лишая Эрика возможности разглядывать тело. – Что я люблю или чем увлекаюсь. Что-то вроде этого. Да что угодно, мне все интересно.

Подумав, Эрик начал рассказывать о некоторых выдуманных свиданиях. Говорил о ее увлечениях, стараясь снова избегать темы танцев, но сильно не врать, оставлять хоть немного правды. Он признался, что Олеся раньше коллекционировала фигурки из киндера, пока их не пришлось продать одному парню за три тысячи рублей, чтобы купить матери лекарства (ложь); говорил, что Олеся почти не красилась, ценила свою естественную красоту, что этим его и зацепила тогда в кафе; рассказывал, как они гуляли в парке в своем небольшом городке. Каждый день приходили на одно и то же место, чтобы Олеся любовалась маленькими уточками в миниатюрном пруду (ложь). От этих слов Олеся улыбнулась. Она верила ему. В ее голове четко начинали рисоваться воспоминания, исходя из слов Эрика.

Сдавшись, Эрик обмолвился словом, что она любила танцевать, но профессионально этим не занималась. Рассказывал, какой чай она любила, какие фрукты и овощи ненавидела, чего боялась и о чем мечтала. Говорил о ее любимых фильмах и сериалах, книгах и комиксах, о том, какую музыку она слушала.

– Похоже на правду. Скорее всего, – пробормотала Олеся, когда Эрик рассказал все.

– Так оно и есть.

– Хорошо, – кивнула она. – Я верю тебе.

– Ложись отдыхать. Может, все же придешь в себя, – улыбнулся Эрик, поднимаясь и убирая со стола посуду. Дождавшись, когда Олеся ляжет в кровать, он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Приведя все в порядок на кухне, Эрик принял душ, освежаясь и собираясь с мыслями. Прошлую ночь он провел без сна, пару часов поспал в машине, но этого было мало. До этого Эрик оставался в кухне, чтобы не искушать себя желанием прикоснуться к Олесе, ощутить тепло ее кожи своей. Сейчас ему нужен был сон. Но как бы ни хотелось лечь с ней в одну кровать, он не мог. А если она что-то вспомнит? А если испугается и сбежит, пока он будет спать?

Вернувшись в спальню, Эрик достал из шкафа еще один комплект постельного белья, который купил раньше, и начал застилать диван. Заметив это, Олеся поднялась и села на кровати. Одеяло сползло, оголяя ее хрупкие загорелые плечи.

– А что ты делаешь? – спросила она, хмурясь.

– Я буду спать здесь, – не поворачиваясь к Олесе, ответил он. Его волосы еще влажные после душа. Капли воды стекали по коже и впитывались в темно-синюю майку, серые спортивные штаны были слегка мятыми, ведь Эрик никогда не любил гладить одежду.

– Почему? – задала она вопрос, уже зная на него ответ. – Мы… мы ведь не первый год встречаемся. Ты сам мне говорил. И ты всегда спал на диване во время наших отношений? Или это из-за меня?

– Ты же не помнишь меня, – задумчиво пробормотал Эрик. Диван, который им оставила хозяйка квартиры, стоял теперь в углу комнаты, был безумно скрипучим и неудобным, пружины противно впивались в тело. К тому же он был небольшим и тесным, спать на нем было сплошным наказанием.

– Мы ведь просто будем спать на одной кровати, – произнесла Олеся, переводя взгляд с дивана на Эрика и обратно. – Мне кажется, что он… не предназначен для сна. И я бы не хотела доставлять тебе неудобства.

– Думаешь, что это хорошая идея? – поняв, о чем она пыталась сказать, спросил Эрик.

– Не знаю, но думаю, это намного лучше, чем спать на этом… диване.

Подумав, он все же согласился. Эрик был удивлен, что она сама предложила это, а раз так, то отказываться он не намерен. От одной лишь мысли, что он будет спать рядом с Олесей в одной кровати, у него предательски сжималось сердце и кружилась голова. Хотелось подбежать к этой девочке, к его девочке, крепко обнять и никому не отдавать. Кричать, что она лишь его и ничья больше. И отдаст он ее только через собственный труп.

– Ты скажешь, где ванная? – спросила Олеся, поднимаясь с кровати в тот самый момент, когда Эрик подходил к ней. – И где я могу найти свои вещи?

– Вещи в шкафу, – показал он рукой на большой платяной шкаф у стены. После подсказал, где ванная, указал, где там стояли ее шампуни и гели, полотенце. Кивнув, Олеся впервые оставила одеяло на кровати, подошла и открыла дверцу шкафа. Взяв чистые штаны и футболку, Олеся вышла из комнаты.

В ванной она провела минут тридцать. Тщательно принимала душ и смывала с себя не только пот, но и сомнения по поводу того, что говорил Эрик. «Ему незачем мне лгать!» – твердила она себе, намыливая голову. В его словах Олесю почти ничего не смущало, кроме того, что она ничего не чувствовала в сердце, когда смотрела на этого Эрика. Не ойкало внутри при малейшем взгляде на него. Приняв душ и приведя себя в порядок, Олеся внимательно осмотрела тело, провела кончиками пальцев по заметным родинкам на груди и плечах. Не сразу, но увидела небольшое родимое пятно на лопатке. Маленький красный символ, который при более детальном рассмотрении напоминал сердечко. Олеся улыбнулась отражению. Привыкала к тому, как она выглядела сейчас. Да, это была точно она.

Во время ее отсутствия Эрик сменил постельное белье, проветрил комнату и собственные мысли. Когда он лег на кровать, то едва смог сдержать улыбку. Кто бы мог подумать еще недели две назад, что он будет лежать в одной постели с этой девушкой. С его девочкой.

– Не заблудилась? – усмехнулся Эрик, когда Олеся вернулась в комнату. – Как ты?

– Относительно, – она села на свою сторону кровати. – Мы, видимо, очень недавно переехали. Квартира почти пустая.

– Как я и сказал. – Эрик отодвинулся подальше от нее, чтобы не усугублять ситуацию. «Ей нужно время, сукин ты сын!» – кричал его разум всякий раз, когда Эрик хотел даже просто прикоснуться к Олесе. Ей нужно время, и он его ей даст!

– Тогда… тогда, может, съездим в магазин, когда мне станет лучше? – предложила Олеся, поворачиваясь и смотря на Эрика. Сейчас она выглядела намного лучше, хотя все еще чувствовала усталость. Пила таблетки, оставленные врачом, который исправно приходил каждое утро или вечер, но вот сегодня его не было. Тот лишь созвонился с Эриком, и все.

Олеся пила каждый вечер две таблетки – снотворное, которое успокаивало и нормализовало ее сон, и успокоительные, во всяком случае, так называл это лекарство сам Эрик.

– Конечно съездим, – улыбнулся он, показывая едва заметные ямочки на щеках. – Что ты хочешь купить?

– Что-то яркое в кухню. Может, новую скатерть или накидки на стулья. Что-нибудь на диван. И цветы. Живые цветы в горшках, – размышляя, бормотала Олеся. Она слегка прикрыла глаза.

– Договорились. Уверен, тут есть место для такого.

– Хорошо, – Олеся осмотрелась и все же легла на кровать. Они лежали так близко, что их плечи почти соприкасались. Он мог почувствовать цитрусовый аромат ее геля для душа, а она резкий, но приятный аромат его шампуня. Волосы все еще были влажными, ведь фен Эрик решил не покупать.

Одежда, которую прикупил для нее Эрик, пришлась по размеру. Пижамные штаны с ромашками показались ей милыми и сразу же понравились, как и футболка с надписью «Ты знаешь, что ты чья-то мечта?» Когда Эрик выбирал одежду и увидел это, то сразу решил, что должен купить. Ведь эти слова как ничто описывали их ситуацию. Есения была его мечтой с того самого момента, как он увидел ее. С тех пор он не мог думать ни о чем, кроме этой девушки. И вот теперь его мечта лежала рядом с ним. Темные влажные волосы были разбросаны по подушке, на щеках играл легкий румянец, а глаза были прикрыты.

– Только если у нас не хватает денег, то ты скажи, – добавила Олеся, не помня, как много у них сбережений.

– У нас пока хватает.

– Хорошо. Тогда спокойной ночи, Эрик, – произнесла она, повернувшись к Эрику и слегка улыбнувшись. Ей определенно стоило привыкнуть к тому, как его имя звучало ее голосом. Как и ему.

– Добрых снов, Олеся.

Повернувшись к нему спиной, Олеся закрыла глаза и вскоре уснула. Она признавала тот факт, что еще была слаба и ей нужно немного времени для полного восстановления. Эрик же не спал. Повернув голову, он без зазрения совести смотрел на Олесю, глупо улыбаясь и прикусывая губы. Его нервы почти сдавали, а сам он был в постоянном напряжении. Боялся признаваться себе, но он ждал, когда приедут правоохранительные органы и позвонят в дверь. Эрика арестуют, а его девочку заберут у него. Эрик уснул ближе к утру, во сне придвинулся ближе к Олесе и приобнял. Чувствуя тепло рядом с собой, не мог избавиться от мысли, что готов убить любого, кто попытается разрушить его счастье.

Восьмая глава

Она бежала по темному лесу, видя перед собой лишь огни фар, слышала позади шаги, от которых тело покрывалось мурашками. Хотелось спрятаться от них, скрыться. Девушка нервно оглядывалась, боясь снова оказаться в лапах монстра, знала, стоит тому ее догнать – назад пути не будет. Она спешила к дороге, сбивала ноги в кровь, но все же оставалась на месте. Словно все в этом проклятом месте двигалось вперед, кроме нее. Деревья сменяли друг друга, колючие ветви лезли в лицо, царапали кожу, так и норовили выцарапать глаза. Девушка все еще видела перед собой полусогнутую ель, в которую когда-то ударила молния, куст с красными ягодами, часть которых осыпалась на пожелтевшую траву. Она остановилась, подняла голову к небу – ночному, темно-синему с яркими огнями где-то далеко. Нет, это были вовсе не звезды. Кроны деревьев не позволяли девушке получше все рассмотреть. Ветви с листьями будто оживали, загораживали небосвод, они подгоняли девушку, снова били ее по рукам и лицу, ногам и заставляли двигаться дальше. Вперед. Ведь монстр слишком близко.

– Милая, только не задерживайся, хорошо? – услышала она мягкий женский голос где-то далеко от этого проклятого места, которое гнало ее прочь и не отпускало одновременно. Резко опустив голову, девушка втянула холодный воздух через нос и побежала дальше. Теперь не на свет огней, а на звук голоса, доносящегося прямо с противоположной стороны леса. Она бежала и не оглядывалась. Больше не боялась. Знала, что этот приятный голос спасет, защитит от того, кто гнался за ней.

Открыв глаза, Олеся приподнялась и осмотрелась: она все еще была в этой квартире, но рядом было пусто. Провела ладонью по подушке и кивнула сама себе. По всей видимости, Эрик давно проснулся. Та сторона постели, на которой он спал, была холодной. На подушке еще осталась небольшая вмятина от его головы, но больше ничего не напоминало Олесе о том, что она спала не одна. Спала с чужим парнем, которого любила в той части своей жизни, про которую забыла. Сомнений не оставалось – Олеся верила Эрику. Ведь как он мог ее обмануть, такую уязвимую и незащищенную? Еще немного понежилась в кровати, перевернулась на другой бок и посмотрела теперь на слегка приоткрывшуюся дверь. «Подняться и пройтись по квартире еще раз», – думала, продолжая лежать и гадать, в квартире ли Эрик. Олеся хотела бы встретиться с ним сразу после того, как приведет заспанное лицо в порядок, переоденется и выпьет хоть стакан воды. Ее мучила безумная жажда, на языке ощущался кислый и далеко не приятный привкус. Все последствия тех таблеток, которые она теперь должна исправно пить.

Все же, поднявшись с кровати, Олеся заправила постель, подошла к шкафу и снова оглядела его содержимое. Одежды было довольно мало: найти оправдание этому она сразу не могла. Может, она раньше просто не любила наряжаться или у них какие-то финансовые проблемы, из-за которых бюджет на одежду довольно мал? Олеся не могла ответить на этот вопрос именно сейчас. Поэтому просто осмотрела содержимое шкафа и выбрала что-то, к чему потянулась ее рука сама. Взяв простой салатовый сарафан в бежевый горошек, она бросила взгляд на дверь. Она так и оставалась приоткрытой. Олеся тихо вышла из комнаты, проскочила в пустую ванную комнату и приняла бодрящий душ, приводя мысли в порядок. После собрала влажные волосы в высокий пучок, завязала его тонкой белой резинкой, которую нашла на полочке в ванной. Резинка показалась ей новой, будто только сегодня с нее сняли ценник. Надев белье, такое же новое, Олеся влезла в сарафан и кое-как застегнула молнию на спине. Взглянула на отражение в зеркале еще раз и сама себе улыбнулась. Выглядела она уже не так страшно в сравнении со вчерашней ночью – синяков под глазами почти не было, на щеки вернулся легкий румянец, а кожа едва заметно сияла.

Она пришла в себя лишь тогда, когда услышала стук входной двери. Резко обернулась и схватилась руками за раковину, сжимая ту пальцами. Неожиданно для самой себя ей вдруг стало страшно. «Эрик? Пожалуйста, пусть это будешь ты», – подумала она, медленно отходя от раковины и останавливаясь у плотно закрытой двери.

Эрик вернулся домой безумно уставшим, несмотря на то что было всего около двенадцати часов дня. Последние несколько часов Эрик решал вопросы по поводу документов Есении Чеховой, которая теперь для всех стала просто Олесей Чеховской. Полностью фамилию он менять не хотел, чтобы не создавать себе же еще больше путаницы. Боялся, что в любой момент мог ошибиться в своих же словах.

Заметив, что дверь в спальню открыта, а Олеси нет, он испугался. На секунду ему показалось, что Олеся сбежала. Но как? Дверь была заперта на ключ, окна были такими старыми, что так просто открыть их было невозможно. Олеся точно была в квартире. Эрик увидел свет из-под двери ванной, выдохнул и расслабился.

Она в квартире. Все хорошо.

– Будешь завтракать? – крикнул, снимая с плеч куртку и кладя во внутренний карман новые документы Олеси. Старые он надежно спрятал в сиденье своего автомобиля. Были вшиты в заднее сиденье, и просто так найти их было невозможно.

– Да.

«Расслабься, это всего лишь твой парень, ничего страшного не произошло».

Эрик прошел в кухню, поставил греться чайник и начал готовить яичницу. Олеся вошла за ним, стараясь вести себя спокойно и буднично, а Эрик пытался не пялиться на нее и скрыть эту глупую улыбку.

Глупую и проклятую.

– Спасибо, – присела Олеся за стол и придвинула к себе темно-синюю тарелку с вкусно пахнущей яичницей. В животе предательски все скручивало от безумного голода.

– Приятного аппетита, – он сел на стул напротив нее. Олеся бросила взгляд на небольшую, такого же цвета, как и тарелка, кружку. В комнате было очень тепло, приятно пахло обедом и каким-то травяным чаем. Каким именно, Олеся понять не могла.

– Почему я потеряла сознание? – Она наколола на вилку небольшой кусочек поджаренного до золотистой корочки белка. «Как я люблю», – проскочило в ее мыслях так быстро, что она не сразу поняла это.

– Что-то с давлением, если я не ошибаюсь, – сейчас ему кусок в горло не лез. Ведь привыкнуть к тому, что Олеся теперь рядом, его любимая девочка, он все еще не мог.

– А что доктор сказал?

– Точную причину не определить, но это один из вариантов. Точно не болезнь или что-то такое. Просто такая реакция твоего организма. Ты упала, и так произошло.

– Понятно. А те лекарства, которые ты просишь пить вечером, они… для восстановления памяти или…

– Нет, для этого нет волшебных пилюль, глупышка, – улыбнулся Эрик, держа в руке кружку с чаем. – То для профилактики. Для лучшего сна и спокойствия. Я завтра заеду в больницу, поговорю с доктором, может, он что-то выпишет тебе.

Кивнув, Олеся молча доела, допила чай без сахара. Она могла почувствовать в нем нотки мяты или мелиссы и что-то фруктовое со сладким послевкусием. Когда завтрак закончился, Олеся молча поднялась и пошла мыть посуду, делая все это на сплошном автоматизме.

– Как твое самочувствие? – Он смотрел на нее сейчас без зазрения совести. Проходился взглядом по всем изгибам ее тела, скрываемым тонким сарафаном, который сам ей купил. От этой мысли кружилась голова, появлялись лишние мысли, заставляющие приливать кровь к низу живота.

– Относительно. Голова не болит. А больше ничего. Странное чувство.

– Тебе нужно что-то? Ты только скажи и… я достану все, что тебе нужно. – Эрик наклонил голову и пробежался взглядом по ее стройным ногам. Парень улыбнулся немного глуповато, понимая, что Олеся привела себя в полнейший порядок, воспользовавшись всем тем, что он купил ей.

Он.

– Музыка, – бросила на него быстрый взгляд, а после вернулась к посуде. – Я бы послушала что-нибудь.

Он поднялся из-за стола и подключил телефон к старенькой колонке, которую захватил из машины, и, не раздумывая, включил плей-лист любимых песен Есении Чеховой. По комнате разнесся приятный голос Avа Max, и Олеся бессознательно начала двигать бедрами в такт мелодии, повторять те движения, которые помнило ее тело. Даже не задумывалась об этом. На мгновение Эрик оказался в своей маленькой квартирке на окраине города. Снова сидел за столом и пересматривал видео Есении, любовался ею и влюблялся все сильнее с каждым новым движением. Олеся танцевала без задней мысли, просто давала себе то, чего хотела, – танцы. В ее голове не возникало никаких воспоминаний, из-за которых уже волновался Эрик. Не удержавшись, Эрик поднялся и начал танцевать рядом с ней. Исполнял свои давние мечты и едва держал руки при себе, а они так и норовили обнять Олесю, закружить в танце.

Вытянув руки над собой, Олеся запрокинула голову, прикрыла глаза и улыбнулась так ярко и беззаботно, что, казалось, могла осветить целую улицу в самый пасмурный день. Олеся закружилась на месте, заставляя юбку сарафана слегка приподниматься и еще сильнее оголять ее загорелые ноги. Потеряв равновесие, Олеся споткнулась и едва не упала. Вовремя успела ухватиться за спинку стула, да и руки Эрика не дали ей упасть.

– У меня всегда были проблемы с этим движением, – проворчала Олеся, потирая пальцами колено. Она слегка ударилась о стул, но знала, что синяк на том месте точно появится.

– Осторожнее, – он постарался пропустить ее слова мимо ушей.

«Она сказала это случайно. Расслабься и успокойся, идиот!» – приказывал он себе. Сделав шаг назад, Эрик не мог заставить себя отвести взгляд от Олеси. Она распустила волосы, которые были слегка влажными и волнистыми, что умиляло Эрика и заставляло раздражаться Олесю.

Есения никогда не любила волнистые волосы. Только на себе.

– Я пойду в комнату, наверное, – Олеся осмотрелась по сторонам и остановила взгляд на Эрике. На его легкой улыбке, на выразительных глубоких глазах, которые все же очень нравились ей.

Кивнув, он вызвался помочь, аргументируя это тем, что она еще неважно чувствовала себя. На деле так и было – эти неожиданные танцы заставили легкую головную боль стать сильнее, теперь она давила на виски. Когда Олеся легла на кровать, Эрик выскочил из комнаты. Достал с полки в прихожей небольшую коробочку с новеньким и самым простым телефоном, а после вернулся в спальню.

– У меня для тебя кое-что есть, – подошел к кровати и присел у ее ног. Подумав, протянул коробочку и внимательно проследил за Олесей. За тем, как та приподнималась, брала в руки подарок и медленно открывала.

Внутри была самая обычная модель кнопочного телефона с простым браузером, хорошим музыкальным и видеопроигрывателем. Эрик хотел подождать еще немного и подарить его чуть позже, когда окончательно бы понял, что Олеся не сбежит от него. Но все планы пошли по-другому, стоило ей лишь потанцевать с ним меньше минуты в этой маленькой кухне. Эрик увидел в ней не просто девушку, которую любил, но и ту, которая теперь полностью зависела от него. Значит, и сбежать так просто не могла.

– Твой разбился, когда ты упала. – Олеся взяла в руки черный телефон, в котором был забит один-единственный номер Эрика, тоже новый, ведь свою старую симку он давно выбросил. – Я вбил свой номер.

– Спасибо, – ее ладони слегка дрожали. Держа телефон в руке, она наклонилась и, придвинувшись к Эрику, обняла его за плечи, уткнулась лицом в его шею. – Ты пахнешь цветами. Такой приятный аромат, – прошептала Олеся, понимая, что обнимала Эрика гораздо больше положенного.

«Мы встречаемся, такие объятия для нас нормальное явление».

Ему казалось, что он обнимал само небо. Летнее и теплое.

Придвинувшись к ней еще ближе, Эрик провел ладонью по ее волосам, мягким и волнистым. Он мог бы сидеть так всю оставшуюся жизнь: обнимать ее, слушать размеренное биение сердца Олеси, вдыхать аромат ее геля для душа и улыбаться своему неимоверному счастью. Но всему пришел конец, когда Олеся сама отстранилась. Его маленький мир разрушился в этот самый момент.

– Тебе нужно отдохнуть, – его голос предательски дрожал. Из-за Олеси он снова видел себя слабым, но одновременно и сильным. Эта девушка вызывала в нем противоречивые чувства. Кивнув, Олеся легла, спрятав коробочку от телефона в ящик тумбочки, а его сам на столик. Подарок Эрика ей определенно понравился, и этого она не скрывала.

Эрик лег рядом с ней, но строго на свою половину кровати. Закрыл глаза и снова вернулся к недавним объятиям. Думал лишь о том, что нужно сделать, чтобы опять прикоснуться к ней. К его маленькой девочке, отпускать которую он вовсе не планировал.

Девятая глава

– Это так жутко, что ты ничего не помнишь, – через некоторое время прошептал Эрик, открывая глаза и поворачиваясь к Олесе, на бок. Она лежала рядом с ним, пальцами теребила край одеяла, а взгляд был устремлен в потолок.

– Мои воспоминания – это то, что я слышала от тебя. В голове ничего. Пусто. Будто я только что родилась и даже не жила. Вот сколько мне лет? Я даже этого не знаю, ничего не знаю, Эрик. – В ее глазах он увидел слезы, и это было больно, но еще больнее то, как она назвала его. Как же Эрику хотелось, чтобы Олеся узнала его настоящее имя. Чтобы шептала его, когда он целовал ее, обнимал. Чтобы звала, когда нуждалась в его помощи. Чтобы просто знала его. Но это было так опасно, что он продолжал называть себя Эриком. Ее принцем. Свое настоящее имя он выбросил из собственной памяти вплоть до того момента, пока Олеся сама не полюбит его. Так же сильно, как любил ее он.

– Я пытаюсь помочь всем, чем могу, – ответил Эрик. – Тебе двадцать один. Ты родилась двадцать шестого февраля, но отмечать этот день как-то по-особенному никогда не любила. Всегда считала день рождения наитупейшим праздником. Мы все лишь приближаемся на год к собственной смерти. Так ты обычно говорила.

Эрик нагло обманул ее для собственной безопасности и для того, чтобы она не вспомнила настоящую дату дня рождения – двадцать четвертое апреля. Единственное, что волновало сейчас, – а какое число написали в новом паспорте, который он сделал для нее этим утром? Эрик точно помнил, что там тоже был февраль, но какое именно число?

И Олеся правда не любила день рождения. Но не по той причине, которую назвал Эрик. Просто не любила. И все. Точка. Никаких объяснений она не давала. Никогда.

– Я чем-то занимаюсь именно в этом городе? – получив ответ, Олеся кивнула и постаралась запомнить собственный день рождения.

«Двадцать шестое февраля, зима. Ничего сложного, Олеся, правда же?»

– Ты хотела найти работу. Какую-нибудь, где не нужно образование, – ответил он, задумавшись. – Ты так и не смогла никуда поступить. Сначала из-за болезни матери все время боялась оставить ее одну, а потом не было денег. Все ушло на лекарства, а потом на похороны.

Слушая все это, Олеся не чувствовала скорби и боли. Сейчас ей говорили о болезни и смерти собственной матери, но внутри ничего, кроме понимания, не было. Олеся не помнила женщину, родившую ее, ни имени, ни внешности, ни голоса. Не помнила, как та называла дочь, как желала спокойной ночи. Как любила…

Ничего.

– Мне казалось, что образование важно, – тихо пробормотала Олеся.

– Так и есть, но твои обстоятельства не позволяли никуда поступить. Ты заботилась о матери, пусть ей и не нужна была твоя забота. А я слишком поздно смог обеспечивать нас двоих так, чтобы ты смогла учиться и не беспокоиться о деньгах. Прости.

– А ты? Ты где-то учился? – постаралась она перевести тему, взглянув в его глаза.

– Да, в колледже. В техническом, но как-то не срослось, и я работал барменом в клубах. Зарабатывал неплохо, и нам хватало.

– Работал? А сейчас?

– Сейчас ничего не нашел еще. Со всем этим не было времени, – вздохнул.

– Прости, что принесла столько беспокойства.

– Все в порядке, – отмахнулся Эрик, двигаясь ближе к ней. Он лег на бок, повернувшись лицом к Олесе. – Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата, Олеся.

Эрик ничего не делал, лишь лежал рядом с ней, но уже от этого Олесе было не по себе. Она чувствовала легкий дискомфорт и страх, но убеждала себя, что ничего страшного не произойдет. Он не незнакомец, а тот, кто безумно любил ее.

«Это же твой парень, глупышка, он не обидит тебя!»

– Не хочешь через несколько дней прогуляться? Свежий воздух тебе будет полезен, может, поможет.

– Хочу, – она попыталась вспомнить свою последнюю прогулку, но в голову ничего не пришло.

«А гуляла ли я вообще когда-нибудь? Конечно же гуляла, дурочка!»

– Тут недалеко есть небольшой парк. Тебе понравится.

– И мороженое.

– И мороженое, – засмеялся он. – Какое только пожелаешь. Только одно. Уже холодно.

Она гадала, что было в ее прошлой жизни. До того как упала и потеряла воспоминания. Олеся пыталась вспомнить хоть что-то, хоть какую-то крупицу. Маленькую деталь, которая бы запустила цепную реакцию воспоминаний. Но подсознание молчало, в голове было пусто – ничего.

– Посмотрим что-нибудь? Комедию?

– Да. Включишь? – Она приподнялась и удобнее уселась на кровати.

Эрик подошел к небольшому телевизору, включил его и настроил каналы. Потребовалось несколько минут, чтобы они вдвоем начали смотреть известную комедию, главные герои которой решили пожениться, но все никак не могли решить, какую свадьбу они хотели.

Эрик смотрел фильм вместе с ней, порой смеялся над шутками, обсуждал с Олесей некоторые моменты, наиболее абсурдные или забавные. Неосознанно Эрик двигался все ближе к ней. В итоге оказался так близко, что их плечи соприкоснулись, и от этого простого касания по его телу пробежала приятная дрожь. Стараясь не подавать виду, Эрик бросил короткий взгляд на Олесю, которая, казалось, была заинтересована фильмом и смотрела его с неподдельным интересом. Улыбнулся уголками губ тому, как Олеся смешно прикусывала нижнюю губу, как морщила носик или накручивала на кончик пальца темную прядь волос. Эрик сходил с ума от осознания того, что эта девушка теперь в его власти. Олеся его. Она находилась с ним по доброй воле.

В городе, в котором вот уже несколько недель шел дождь, снова все стояли на ушах. Полиция делала все возможное. Волонтеры искали какую-то зацепку в том злосчастном месте, где перевернулась машина, но так ничего и не находили. Валерия Владимировна, мать Есении, сразу после работы в небольшой строительной компании бежала в полицию, обивала пороги, но постоянно получала один и тот же ответ – ничего нового по делу о пропаже Есении Олеговны Чеховой, двадцати одного года, у них нет. Нет ни свидетелей, ни улик. В машине не осталось ее сумочки. Складывалось впечатление, что Есения добровольно покинула машину. Но вот в побег единственной дочери Валерия Владимировна не верила. Как не верили и друзья Есении, все те, кто знал ее еще до того, как в ноябрьский день случайный мужчина, проезжавший мимо перевернутого автомобиля, не позвонил в полицию. К тому моменту пошел дождь, и всевозможные следы были смыты, хотя в самом салоне автомобиля все осталось на своих местах. Машина чудом не загорелась. Опять же из-за дождя. Дождь спас автомобиль, но погубил все надежды на быстрый поиск его владелицы.

Валерия Владимировна в очередной раз была в полицейском участке, разговаривала со следователем, но ничего нового он ей не сказал. От бессилия женщине хотелось лезть на стену, выть на луну, кричать до беспамятства, но она старалась оставаться сильной. Ради своей дочери, своей единственной, родной и любимой. Той, которая обещала не задерживаться и вот уже опаздывала на несколько недель.

Женщина не верила, что ее Есения могла просто сбежать. Это было не в ее стиле. Доченька так никогда бы не поступила.

В последнее время Валерия Владимировна все чаще вспоминала то, как ее дочь появилась на свет, как муж выбрал для нее имя. Вычитал его в каком-то журнале, после вдохновился фамилией своего любимого поэта Есенина и решил назвать своего ребенка именно так. Как женщина ни возмущалась, но имя ей понравилось, а ее дочери оно очень подходило. Девочка была такой же нежной и чуткой, как и имя, которое она носила.

– Где же ты, моя милая? – шептала женщина, стоя у открытого окна с чашкой горячего крепкого кофе. В последнее время она пила исключительно его, на алкоголь смотреть не могла, а кофе помогал. Валерия Владимировна не сводила глаз с ночного неба, все время вглядывалась в него, надеясь увидеть хоть какой-то знак. Услышать голос своего ребенка, который просто решил несколько недель отдохнуть от суеты и вот вернулся. Но Есения никогда не уезжала, не предупредив, не бросала мать, никогда не поступала так, как большинство девушек в ее возрасте. Из-за этого женщина мало спала. Все время мучилась от кошмаров, в которых с ее дочерью что-то происходило. Нечто плохое. И поделать с этим Валерия Владимировна ничего не могла.

Десятая глава

Во время просмотра фильма Олеся сама двигалась все ближе к Эрику, слегка ерзала на своем месте, не замечая того, что плечи Эрика касались ее. Могла почувствовать тепло его тела, резкий аромат геля для душа, ментол и что-то морское сразу били в нос, но Олесе, к ее собственному удивлению, был приятен этот запах. Вместе с тем она снова почувствовала едва уловимый цветочный аромат, когда сидела рядом с Эриком. Но она знала точно, что Эрик не пользовался цветочным гелем, к тому же у нее самой такого даже не было.

– Мне фильм понравился, – он снова лег на кровать, когда на экране показались финальные титры. – Как твоя голова? Не болит?

– Нет, не болит. А фильм неплохой. Хотя… это ведь первый фильм, который я посмотрела, мне не с чем сравнивать.

– Хорошо, что не болит, – он снова повернулся на бок. Подложил руку под голову, вторую опустил на одеяло между ними. – Ну, ты ведь понимаешь, что такое фильм. Следовательно, в твоей голове могли отложиться впечатления от других картин, просто ты не можешь их вспомнить. Такое возможно? Вроде бы твой врач говорил что-то такое.

– Я не помню, – проворчала Олеся, недовольно убирая подушку, сминая ее и снова убирая на кровать позади себя. – Я не виновата в том, что не помню. Ничего не помню.

– Я тебя не виню.

– Надеюсь, что это так.

– Это прозвучало как-то недоверчиво, – поджав губы, он приподнялся на локтях и посмотрел на Олесю. Старался не показывать, что просто хотел снова прикоснуться к ней. За те полтора часа, что они вдвоем смотрели фильм, Эрик почти привык к ощущениям и теплу, которое исходило от ее тела всякий раз, когда Эрик касался его. Случайно, как могла подумать Олеся, и преднамеренно, как было на самом деле. – Не хочешь есть?

– Я хочу чай. Черный, – кивнула она, поднимаясь на кровати и бросая на Эрика взгляд через плечо. – Пойдем на кухню?

Поправив одежду и одеяло на кровати, Олеся пошла следом за Эриком. Сейчас она могла отметить, что на затылке его волосы были намного темнее прядей спереди. Почему-то ей показалось это забавным и одновременно красивым.

Олеся чувствовала себя в этой маленькой кухоньке, обставленной мебелью первой необходимости, все еще лишней, но старалась не зацикливаться на этом. По словам Эрика, они переехали в эту квартиру не так давно, может, просто не успели освоиться и сделать эту квартиру своей. Так говорил Эрик. Олеся ему верила. Верила, что все было именно так.

Сидя за кухонным столом, Олеся теребила в руках белоснежную салфетку и смотрела в окно. Эрик готовил им чай. Черный, без сахара, как она и любила. В таких мелочах он приказал себе не обманывать, к тому же ему было приятно готовить ее любимый напиток специально для нее. Подложив руку под подбородок, Олеся смотрела на грозовые тучи за окном, слышала вдалеке раскаты грома. Дрожала от каждого глухого хлопка. Дождя еще не было, но не нужно было быть специалистом, чтобы понять – скоро все изменится. Вот-вот прозвучит еще один раскат грома, и капли посыплются с неба на холодную землю. Такую погоду Олеся не любила, во всяком случае, что-то ей это подсказывало.

– Я бы добавила в чай молока, – задумчиво пробормотала Олеся, бросая беглый взгляд на Эрика у столешницы с двумя небольшими чашками. – Так намного вкуснее.

Поднявшись со стула, она взяла в холодильнике пакет молока и долила его в чай. Олеся не знала наверняка, будет вкусно или нет, но назад дороги не было, молоко было добавлено.

– Ты всегда предпочитала добавлять что-то в чай, в большинстве случаев это было именно молоко, – усмехнулся Эрик, слегка волнуясь, но стараясь не выдавать этого.

«Это всего лишь чай, придурок. Она ничего не помнит, ничего из того, что было раньше, помнит лишь то, что ты говорил ей».

– Забавный факт обо мне, – засмеялась Олеся, поднося кружку к губам и делая небольшой глоток. – Вкусно, мне нравится.

Олеся медленно пила чай, осматриваясь в комнате и привыкая к этой странной для нее обстановке. Эрик же, в свою очередь, помогал ей обжиться в квартире, показывал, что и где хранилось, болтал с ней о всякой чепухе, готовил ужин, после которого ушел в душ и оставил Олесю одну. Она медленно прогулялась по комнатам, поводила руками по стенам и мебели, подмечая, что с небольшой перестановкой в спальне жить стало намного приятнее. Но это не меняло тот факт, что она все же чувствовала себя тут чужой. «Это твоя квартира, глупышка. Ну же, не накручивай себя!» – твердила Олеся себе снова и снова. Убеждала себя, что это ее дом, но что-то ее смущало во всем этом. В сердце не ёкало, когда Олеся касалась пальцами своих вещей или подушки, на которой все это время спала, даже косметика на столике тоже не вызывала никаких эмоций. Все было чужим. Холодным.

После душа Олеся переоделась и легла на свою половину кровати. Сейчас же, будучи уязвленной, старалась держаться на расстоянии от Эрика. Не быть слишком близко или далеко. Где-то посередине.

– Спокойной ночи, Олеся, – прошептал он, поворачиваясь на бок снова и смотря на затылок Олеси, которая лежала так же, как и он.

– Спокойной.

Не в силах уснуть, Эрик разглядывал Олесю со спины и раздумывал над дальнейшими действиями. Она же вскоре уснула, порядком устав от всего, что свалилось на ее хрупкие плечи. Этой ночью Олеся не видела снов. Лишь темноту и пустоту, тишину, которая давила на нее, страшила. Хотела скорее проснуться, но не могла, цветочный аромат, слишком сладкий и пьянящий, окутывал ее с головой. Не отпускал.

Одиннадцатая глава

Проснувшись раньше Эрика, Олеся поняла, как близко находилась к Эрику; сразу заметила его сильные руки с длинными и красивыми пальцами на своей талии. Ощутила его легкое и размеренное дыхание на шее, а аромат цветов и мяты на коже. Она пропиталась им. Слилась. Стала единым целым.

Олеся медленно вылезла из кровати, освободившись из крепкой хватки Эрика. Призналась себе, что без нее стало немного непривычно и прохладно в комнате. Сам же Эрик отпустил Олесю от себя тяжело и неохотно, будто вовсе и не спал.

Бросила на него взгляд и убежала в душ, а затем в кухню, чтобы скорее что-нибудь съесть. Эрик присоединился к ней лишь через несколько часов. Переступил порог как раз в тот момент, когда Олеся допивала чай – черный, с молоком и без сахара, а на столе стояли две тарелки – одна пустая, а на другой несколько кусочков поджаренного хлеба.

– Доброе утро. Пахнет вкусно, – сел на свободный стул. – Давно проснулась?

– Доброе, – ответила ему с улыбкой. – Да, приготовила небольшой завтрак. Ты любишь гренки? Они сладкие. Прости, ничего больше приготовить не смогла, в холодильнике нашла пару яиц и молоко, да хлеб…

– Ничего страшного, спасибо за завтрак, Олеся. – Она слегка вздрогнула, когда услышала это имя. Чужое, не ее. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что эти пять букв складываются в имя Олеся – и это имя ее родное. Нет, здесь явно была какая-то ошибка.

Они решили прогуляться. По дороге зайти в кафе, а после и в магазин, чтобы закупиться продуктами.

За окном снова бушевал ветер, погода была не из самых приятных. И Олеся бы с радостью согласилась остаться дома, если бы не мысль, что она давно не выходила на улицу. Сильно хотелось сделать глоток свежего воздуха, ведь окна в спальне, да и в других комнатах открывались очень сложно. За эти дни их раскрывали пару раз, и то с помощью Эрика, сама Олеся пыталась, но у нее ничего не получалось.

Открыв дверцы шкафа, Олеся взяла темные джинсы, которые тоже казались ей чужими. Как и все в этой квартире, сколько бы она ни привыкала к ней. На них даже был ценник, который Олеся без раздумий сорвала.

«Может, купила и забыла его снять?»

Эрика в комнате еще не было, поэтому она сняла с себя серые штаны и быстро надела джинсы. К ее счастью, точнее, к счастью того, кто эту одежду покупал, сели они на ее фигуру идеально. Футболку Олеся не снимала, лишь поправила, и поверх накинула бежевый свитер крупной вязки с высокой горловиной и длинными рукавами, которые Олесе пришлось подкатывать. Волосы собрала в высокий хвост, перевязала тонкой резинкой и взглянула на отражение в зеркале, прикрепленном на дверце шкафа.

– Ты красивая, Олеся, – прошептала отражению. Пользуясь тем, что Эрика все еще не было в их спальне, она подошла к столику, взяла с него тушь и помаду, снова вернулась к шкафу. Ей вдруг стало интересно, как изменится ее лицо, если она хоть немного накрасится.

В этот самый момент в комнату вошел Эрик. Он уже привычно улыбнулся, не обнажая зубов. Попросил Олесю ненадолго отойти, чтобы взять свои вещи – черные штаны и такого же цвета толстовку с капюшоном. Эрик ушел к кровати, начал переодеваться, не стесняясь Олеси. Наоборот, мысль о том, что они сейчас вдвоем в комнате, льстила ему. О таком Эрик раньше мог лишь мечтать, а сейчас это все реальность. Их реальность.

Олеся пару раз случайно натыкалась взглядом на его обнаженное тело в зеркале, когда наносила на слегка пухловатые губы помаду на несколько тонов ярче своего натурального цвета. Смущенно отводя глаза, приказывала себе не краснеть, ведь это все же ее парень.

«Ты ведь определенно видела это тело раньше, глупышка. Ну же, прекращай краснеть, будто тебе двенадцать!»

Но ее щеки уже наливались румянцем, скрыть который она не могла.

Эрик не так давно занимался в зале, но вовсе не из-за любви к спорту. Желание защитить свою жизнь – истинный мотив, почему Эрик поддерживал свое тело в форме. Когда он остался жить с матерью, то был вынужден защищаться от ее постоянных кавалеров, распускающих руки. Они все хотели лишь одного – приструнить пасынка. После он уехал в другой город, поступил в колледж и нашел работу менеджера в спортивном зале. Подработка была не очень пыльной, отнимала минимум времени, но он мог заниматься бесплатно на всех тренажерах, когда того желал. Он никогда не стремился к идеальному спортивному телу с ярко выраженными кубиками на прессе, лишь поддерживал фигуру в привлекательной форме, порой повторяя приемы борьбы, которые старался таким способом не забывать. Эрик не раз видел, как на него смотрели девушки в зале, когда он занимался в свободное время. Но все они ему были безразличны, ведь желал он лишь одну девушку, которая теперь стояла с ним в одной комнате и старательно отводила от него взгляд. Стеснялась.

– Ты готова? – Его волосы слегка взъерошены, что показалось Олесе очень милым. Кивнув, Олеся убрала косметику, поправила рукава свитера и пошла в их маленькую прихожую, где было всего две пары ее обуви. Туфли на небольшом каблучке, точно не подходившие под эту погоду, и черные ботинки со шнурками, которые уже были завязаны, и Олесе необходимо было лишь расстегнуть молнию, чтобы надеть обувь на ноги.

Носки с каким-то мультяшным персонажем она менять не стала, поэтому быстро обулась и лишь ждала Эрика. Тот накинул на плечи черную кожаную куртку, поправил капюшон и, проверив наличие кошелька в кармане, открыл дверь.

Они вместе вышли на улицу, Эрик сразу же взял Олесю за руку, слегка сжал ее горячую ладонь своей. Она лишь бросила на их руки взгляд, но ничего не сказала.

«Расслабься, все хорошо!»

На улице было пасмурно, немного сыро и, судя по темному небу, скоро снова должен был пойти дождь. Поэтому Эрик старался справиться со всем как можно скорее, не хотел, чтобы Олеся заболела. Ведь тогда снова придется связываться с тем врачом, платить ему деньги за молчание. А он и так платил. И много. Эрик слишком рисковал каждый день, ждал, когда в дверь позвонят правоохранительные органы, и лишь молился, чтобы все обошлось и их не нашли.

– Неплохой город, – Олеся постоянно осматривалась по сторонам. Она наклонилась и сорвала с клумбы небольшой нежно-фиолетовый цветочек, который приятно пах. Улыбнувшись своей находке, Олеся, не задумываясь, протянула его Эрику, чему тот был лишь рад.

– Да, мне тоже нравится. Это сентябринки, Олеся. Видимо, поздний сорт, раз цветет в ноябре.

– Красиво, – разглядывала она цветок, вертя его в одной руке между пальцев.

Дойдя до сетевого магазина, они прошли внутрь. Эрик взял корзинку и пошел вдоль стеллажей с продуктами и прочими вещами, думая над тем, что им необходимо.

– В каждой корзинке должен быть хлеб, сыр, молоко и овощи. А еще фрукты и немного сладостей, – задумчиво протянула Олеся, разглядывая витрину с овощами. – Главное, чтобы был молочный шоколад. Без него никуда, Эрик.

Всякий раз, когда она называла его по имени, Эрик сходил с ума. Едва держался на ногах, ведь от одного лишь слова, произнесенного ее голосом, он был готов закатывать глаза от удовольствия.

– Хорошо, как скажешь.

Мысленно он подсчитывал, сколько денег осталось на его карточке, и с ужасом понимал, что их не так много и хватит еще лишь на несколько недель. Всего несколько недель. Будто прочитав его мысли, Олеся пробормотала что-то о том, что ей следует найти работу. Ведь чувствовала она себя уже хорошо и лентяйничать больше не в силах.

– Ты справишься? – спросил Эрик, наклонив голову и слегка сощурив глаза, отчего Олесе становилось немного не по себе.

– Наверное, – пожала она плечами, после потянулась, достала с полки упаковку черного чая и бросила в корзину. Они медленно добрались до отдела с косметикой, и Эрик остановился первым.

– Я не помню, что у меня есть, а чего нет, – она потянулась к баночке с кремом для лица, но сразу же поставила на прежнее место. Что-то внутри щелкнуло против того, чтобы эта вещица оказалась в их корзинке.

– А ты помнишь, как хотела сменить имидж? – протянул Эрик, следя за каждым ее движением. Он уже замечал на Олесе подозрительные взгляды девушек в этом магазине и проклинал себя, что так просто вывел ее с собой на улицу. Мысль, что ее мог кто-то узнать, пугала его до чертиков.

«Успокойся, придурок, они просто смотрят на нее, потому что она красивая. Твоя девушка – самая красивая в этом чертовом здании!»

– Да? – удивленно воскликнула Олеся, поворачиваясь и смотря на Эрика. – Не помню.

– Да, хотела, – он не отступал. – Ты хотела покраситься и подстричься. Сделать волосы короче и что-то поменять в цвете. Помню, собиралась сходить в салон, но не получилось.

Подумав, Эрик более подробно описал ее образ, в котором Олеся ходила около года назад. Его любимый образ – тогда ее волосы были намного короче, чем сейчас, средней длины, и несколько прядей были на несколько тонов светлее. У нее не было ярко выраженной челки, но волосы спереди были короче остальных. Часто, когда Олеся делала прически, то именно эти пряди делала волнистыми, и на то, как все это выглядело, Эрик мог смотреть часами.

– Может, все же сменить образ? – выслушав его, Олеся отошла от стенда с косметикой и направилась к кассе. – Тогда сменим его. На этой неделе? Зайдем в салон. Сходишь со мной? Я понятия не имею, где тут что находится.

– Конечно, с удовольствием составлю тебе компанию. Не волнуйся, хорошо? Я ведь рядом.

Расплатившись за покупки, Эрик спрятал небольшой кошелек в карман и застегнул его, сам же взял два пакета и пошел в сторону выхода. Не выдержав просьб, протянул тот, что меньше, Олесе. Несколько раз она говорила ему, что может и хочет помочь, слушать это он больше не мог.

Они не спеша прогуливались до своего двора. Олеся улыбалась, чувствуя, как под ногами шуршали опавшие листья, как в небе кричали вороны. Эрик всякий раз натыкался взглядом на счастливое лицо Олеси рядом с собой и снова терял голову – она улыбалась, а не боялась его.

Дома Эрик самостоятельно разобрал пакеты, расставил продукты по полкам, спрятал необходимое в холодильник. Переоделся и взял небольшой пакетик с сушеными фруктами и орешками, пошел в спальню. Сегодня они снова решили посмотреть фильм, как-то скрасить время до сна.

– Слишком вкусно, будешь? – спросила Олеся, протягивая кусочек сушеного ананаса. – Надеюсь, что у меня нет на эту штуку аллергии. Иначе меня разнесет до гигантских размеров, и я умру. И все из-за кусочка ананаса.

– Да, давай, – он протянул ладонь. – И нет, у тебя нет аллергии. Точно не на эту штуку и на все другое в этом пакетике.

Она снова заговорила с ним первая, снова улыбнулась, и разрушать эту идиллию он не хотел. Боялся.

Бросив на нее любопытный взгляд, Эрик снова заметил, как та откидывала в сторону кусочки киви, маленькие квадратики. Эрик слегка нахмурился, задал ей вопрос, почему она не ест их. Надеялся, что Олеся попробовала сама и поняла, что это ей не нравится. Лучше уж так, нежели она что-то да вспомнила.

– Кто вообще придумал эту штуку? Она безумно противная, – она указала на кусочек киви в ладони. – Гадость. Никогда не понимала людей, которые так любят этот фрукт. Зеленый, мерзкий, а в свежем виде еще и скользкий. А эти зернышки? Застревают между зубов, словно маковые зерна! И ходишь потом, пытаешься их достать! Мерзко!

– Что-то ты да вспоминаешь, – засмеялся он, стараясь за улыбкой и легким смехом скрыть страх, что она вспомнила еще и что-то важное. Что-то, что разрушит их неплохую совместную жизнь, к которой Эрик уже привык.

– Это мелочи, – она снова отбросила в пустой пакетик кусочек киви.

– Но лучше, чем ничего.

– Вот вспомню все и узнаю, где ты меня обманывал, – от ее слов Эрик едва не поперхнулся орешком, пришлось подняться и сделать несколько глотков воды. Да и ту он едва мог проглотить. Слова Олеси были для него словно пощечиной. Эрик вдруг осознал, что этого-то он и боялся – ее воспоминаний. И если раньше это было для него чем-то далеким, то после того как она сама упомянула об этом, все стало более чем реальным.

– Олеся, я единственный, кто никогда тебя не обманет. Помни об этом и не забывай, хорошо? – Через какое-то время он все же вернулся в кровать.

Олеся ничего не ответила, неопределенно пожала плечами. Она вдруг сама задумалась, что рядом с ней может быть вовсе не тот, за кого себя так старательно выдавал Эрик. Ее страшила мысль, что так в итоге и могло получиться. Но сознание и здравый смысл кричали наперебой, что она себя накручивала и Эрику не было причин обманывать ее. Он ведь ее парень. Он ее любит.

– И вообще. За кого ты меня принимаешь? – Он навис сверху, вглядываясь в ее глаза.

– За моего парня? – тихо ответила она. Эрик никогда не был так близко к ней, если не считать тех моментов, когда они оба спали и не контролировали себя. Это Олесю вовсе не пугало, но внутри снова ничего не щелкало, лишь слегка перехватывало дыхание и замирало сердце. Скорее, от неожиданности, а не от возбуждения.

– Тогда меня не надо бояться, Олеся. Меня надо любить, а не бояться, – подумав, Эрик вытянул свободную руку, второй он упирался в подушку, рядом с головой Олеси. Взяв кусочек ананаса, любимого фрукта Олеси, он поднес его к ее губам.

Недолго думая и ничего не говоря, она раскрыла губы. Эрик лишь улыбнулся ее покорности. Положив фрукт в рот, он коснулся кончиком пальца ее мягких и таких манящих губ, после чего отстранился и лег рядом с ней. Эрик никак не прокомментировал свои действия, даже не посмотрел на Олесю больше. Да и сама Олеся не спешила показываться ему, давать понять, что на ее щеках снова появился заметный румянец, и все из-за этого простого и такого невинного жеста.

На секунду закрыв глаза, Олеся постаралась как можно скорее привести дыхание в порядок. Поднявшись, Олеся села на кровати, упираясь спиной в подушку. Эрик бросил на нее возмущенный взгляд, ведь ему так нравилось чувствовать тепло ее тела рядом со своим.

– Я ложусь, а ты встаешь, – он потер пальцем переносицу. – Неудобно!

– Мне лечь рядом?

– Как хочешь, – он убрал одну руку за голову и целенаправленно смотрел в телевизор, по которому вот уже около часа шел старый советский фильм, который когда-то Эрик смотрел вместе с бабушкой. Тогда он еще был не Эриком, носил обычное имя, которое ему так не нравилось. И вот с появлением в его жизни Олеси Эрик наконец стал тем, кем давно не был, – любимым мужчиной!

– Ты обиделся на меня? – проговорила она виновато и придвинулась ближе.

– Просто не понимаю. Тебе не нравится, когда я касаюсь тебя?

По сюжету высокопоставленный мужчина захотел взять в жены молодую студентку, а та явно противилась этому. И вот этот мужчина с черными усами выходил из комнаты с мокрой головой, но отступать точно не планировал. Вот и Эрик был таким. Он не отпустит от себя Олесю, даже если та будет уговаривать его сделать это, она теперь только его и ничья больше. Эрик не сможет отказаться от нее. Не после того как почувствовал ее рядом с собой.

– А часто ты обижался на меня раньше?

– Не слишком, – задумчиво пробормотал Эрик, не отводя от нее взгляда. Теперь Олеся лежала рядом с ним, они оба согнули ноги в коленях, и те слегка соприкасались. – Но порой ты бываешь невыносимой.

– Я? Это ложь! Я не невыносима, ты меня с кем-то путаешь, – она толкнула его в плечо, чем вызвала у него лишь новый прилив смеха. – Ну хорошо, и что же я такого сделала, что ты обижался на меня?

– Я даже и не вспомню. – Ее губы были так близко, что Эрик все же закрыл глаза, чтобы не поддаваться соблазну поцеловать их. – Кажется, мы пару раз поругались из-за обсуждения сериала.

– Ты шутишь?

– Это была серьезная тема, – подметил Эрик, открывая глаза и снова опуская их на ее губы. Благо Олеся так внимательно его слушала, что не заметила взгляда. – Заслужил ли персонаж прощения или нет. Но да, это была глупая ссора, несерьезная.

– А серьезные? – не унималась Олеся. Она хотела узнать у Эрика как можно больше фактов о своей прошлой жизни. – Прости, что так много вопросов, но мне все очень интересно.

– Серьезных не было. Мы сильно не ругались. Не били посуду, не кричали друг на друга. Всегда решали все мирно, – решил ответить он. – Все в порядке, не накручивай себя.

– Тогда я спокойна, – она перевернулась на спину, лишая Эрика возможности и дальше без зазрения совести пялиться на ее губы. – Все не так плохо, как я думала.

– Как ты думала? Ты точно делаешь это специально.

– Что делаю? Нет, что ты… просто я… у меня в голове так много вопросов, я пытаюсь все понять, восстановить свою жизнь до всего этого, – снова оправдалась Олеся, не поворачиваясь и не смотря на Эрика.

Вздохнув, Эрик извинился за свои слова, признавая то, что так он мог лишь напугать ее. Придвинувшись ближе, он обнял ее, но сделал это так легко, что она могла убрать его руку. Но она не убирала.

– Я не помню, как сильно умею обижаться, но мы сейчас можем это проверить, – пробормотала Олеся, прикрывая глаза.

– Не нужно, – он крепче обнял Олесю и прижал ее к себе. – Я не перенесу такого. Не люблю, когда ты обижаешься на меня. Потому что в такие моменты всегда кажется, что ты меня не любишь.

– А я люблю тебя?

Она сама не могла ответить на этот вопрос. Но ей хотелось любить его, он ведь такой хороший. Заботливый, нежный и чуткий. И вряд ли в мире существовал хоть кто-то, кто понимал ее лучше Эрика. Сейчас Олеся думала именно так и ничего не могла с собой поделать.

– Ты точно специально это делаешь, – вздохнул он, приподнимая голову и целуя ее в плечо, в то место, где кожу не скрывала ткань футболки. Олеся едва заметно вздрогнула, пыталась понять, приятны ли ей его прикосновения и поцелуи. Не могла ответить ему тем же – легко обнять и поцеловать, прикоснуться к нему. Была рада тому, что Эрик все понимал и не торопил ее.

Вымотавшись после прогулки и похода в магазин, Эрик вскоре уснул, так и не выпуская Олесю из крепких объятий. Она сама вскоре начала засыпать, продолжая лежать на спине и чувствовать тепло его тела даже через одежду.

Двенадцатая глава

Год назад

Он отпросился домой с работы пораньше, чтобы успеть принять холодный душ и переодеться. За окном темнело слишком быстро, уличные фонари зажглись больше часа назад. Боялся смотреть на часы, не хотел даже мысли допускать о своем опоздании на выступление, которое он ждал так долго. Он кое-как нашел и смог купить билет в клуб на эту ночь, другого шанса могло и не быть. В «Эльстре», в клубе на главной улице города, всегда было много народу, но именно сейчас его было в два, а то и в три раза больше. Причина – сегодня там проводилось выступление коллектива Рapillon, где танцевала и она. Личная святая, которой он поклонялся день и ночь. Ему было достаточно лишь одного взгляда на него, легкой улыбки слегка пухлых губ.

В «Эльстре» Эрик появился за полчаса до начала выступления. Выбрал себе место у барной стойки, заказал стакан светлого пива, но за весь вечер так и не притронулся к нему. Эрик, которым и был тот самый незнакомец, едва мог усидеть на месте, постоянно хотел подняться и найти Есению, которая снилась ему каждую ночь. Найти и увидеть, а еще лучше забрать в свою маленькую квартиру и спрятать ото всех.

Его любимый номер, тот, ради которого он пришел сюда, был последним. «Под луной» был парным танцем, который Есения исполняла со своим молодым человеком. С Иваном Максимовым, раздражающим Эрика до безумия. Пару раз Эрик всерьез хотел подкараулить этого Ивана в переулке и несколько раз хорошенько ударить, но всякий раз ему что-то мешало. Когда из динамиков прозвучали первые ноты композиции Experience, сердце Эрика остановилось, во всяком случае, ему так показалось. Точно перестал дышать и даже видеть стал как-то иначе. Свет в зале погас, лишь на небольшой сцене ярко светила луна, а прямо под ней стояли двое – тот, кого Эрик хотел убить, и та, кого желал прижать к себе и поцеловать.

Сжимая пальцами запотевший стакан с холодным пивом, Эрик не отводил взгляда от сцены. Все его внимание было приковано к стройной фигуре Есении, чьи волосы темными волнами струились по хрупким плечам; к серебряному платью, не прикрывающему ее спину и плечи, давая Эрику больше поводов для фантазии; к широкому вырезу ткани на бедре, то и дело мелькающему во время танца двух тел. Сильного и крепкого. Хрупкого и гибкого.

– Только моя и ничья больше, – прошептал Эрик, когда руки Ивана опустились на оголенную спину Есении. Когда его пальцы поглаживали ее бархатную кожу, к которой так желал прикоснуться Эрик. Лишь желал, а тот на сцене делал это на глазах Эрика, сводя того с ума.

Когда Есения повернулась к залу лицом, ее глаза были закрыты. Иван поднял ее в воздух, держа руками за талию и прижимая к себе. Есения не улыбалась, ее лицо было спокойно и расслабленно, будто она не стояла перед глазами десятка людей, которые смотрели на этот танец, будто околдованные. И Эрик был среди них. И он поддавался чарам Есении быстрее других, был самым слабым в темном зале.

Танец закончился так же быстро, как и начался. Пара ушла со сцены, свет включили, и волшебство испарилось. Так и не притронувшись к пиву, Эрик бросил купюры на стойку, поднялся и быстрым шагом покинул клуб, стены которого начинали сдавливать. Эрик был уверен, что сегодня он больше не увидит Есению. Это был последний танец, и скоро она уедет домой, запустит прямой эфир, а Эрик будет ее первым зрителем. Снова.

Взяв телефон, Эрик позвонил и оформил доставку очередного букета цветов для Есении Чеховой. Его должны доставить завтра утром, прикрепить записку с текстом, который продиктовал он сам милой девушке, принимавшей заказ.

После вернулся домой в свою маленькую квартиру. Разогрел ужин, быстро съел его и сел за ноутбук. В тысячный раз пересматривал видео своей Есении, представлял, что это она танцевала для него. Только для него и ни для кого больше.

Тринадцатая глава

Следующий день начался с того, что они вышли на улицу и отправились на поиски ближайшего салона красоты. Всю дорогу до нужного места Олеся задавала один вопрос за другим, расспрашивала о своей прошлой жизни. Эрик с радостью отвечал, но ловил себя на том, что за последние тридцать минут ему поступило слишком много вопросов. Это утомляло. Хотелось взять скотч и заклеить рот Есении, чтобы побыть в тишине. Но эти мысли Эрик старался отгонять прочь из головы сразу же. Почему? Потому что Олеся, которая шла рядом с ним и которую он так крепко держал за руку, была единственной, о ком он мог думать и мечтать. И вот она была с ним. Была его. Неужели ради этого он не мог потерпеть полчаса?

– Волнуешься? – спросил Эрик, останавливаясь у угловатого здания рядом с небольшой кофейней, в которой было пусто. Это они видели через широкие, но грязные окна. Пыль на них осела так сильно, что можно было спокойно выводить пальцем по стеклу фигурки.

– Боюсь, – прошептала Олеся, прикрывая глаза и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. – Я точно этого хотела?

– Ты мне не веришь? – Он нахмурился и внимательно посмотрел на нее.

– Верю, конечно же верю, – едва слышно пробормотала Олеся, а после сделала уверенный шаг в сторону миниатюрного здания с кирпичными стенами и огромной вывеской с названием «Катерина творит…» Олеся скептически отнеслась к этому месту, но выбирать ей не приходилось. В городе были салоны и похуже, говорил Эрик. Олеся боялась представить, насколько все плохо было там.

Внутри все было дешево и сердито, светло и чисто, но Олеся чувствовала себя лишней в этом месте. Крутящиеся кресла с облезлой кожей стояли у столиков с зеркалами. На столах лежало все необходимое: от всевозможных расчесок до фена и специальных заколок. На двух столах Олеся заметила состриженные короткие волосы, которые явно никто не собирался убирать, на третьем сидел полноватый мужчина, а рядом с ним крутилась такой же формы женщина с ножницами и маленькой расческой в руках.

«Нет, мне тут не нравится. Успокойся, глупышка. Все хорошо. Дыши!»

– Олеся Чеховская? – услышала она и резко повернулась к стойке справа от нее, за которой стояла невысокая блондинка с ярко-розовой помадой на тонких губах. Ничего не в силах ответить, Олеся лишь кивнула, после чего незнакомка улыбнулась и быстро направилась в сторону четвертого свободного столика и кресла. Чистого, как заметила Олеся.

Она присела на подготовленное для нее место. Кресло было жестким и неудобным, но жаловаться никто не собирался. Сказав, что именно нужно сделать с волосами, Олеся бросила взгляд в зеркало, встретилась с голубыми глазами Эрика. Он неотрывно смотрел на нее. Эрик не отводил взгляда, не улыбался, ничего не говорил.

Олеся провела в кресле долгих три часа. За это время у нее несколько раз затекала шея, начинала кружиться голова. Олеся попросила воды, так что Эрику пришлось оставить ее, чтобы сбегать в магазин через дорогу и купить небольшую бутылку холодной негазированной воды.

Когда Эрик снова вернулся на диванчик, то достал из кармана телефон и начал пролистывать новостные сводки, искать какую-либо информацию об Олесе. К счастью, никто так и не мог найти или как-то определить ее местоположение, но ежедневно велись поисковые работы, публиковались посты от имени ее друзей и матери, просивших помощи. На их просьбы откликались люди из других городов, что Эрику вовсе не нравилось. Они уехали не так далеко, и, как знать, может, уже завтра Эрик мог найти на ближайшем столбе объявление о пропаже Есении Чеховой, которая на его глазах преображалась в его девочку, в Олесю Чеховскую.

– Готово! – воскликнула девушка, облизывая губы до такой степени, что помада на них стерлась и осталась лишь в уголках губ. – Выглядите невероятно, на миллион долларов, не меньше. Можно сделать фото? Для блога!

– Никаких фото! – воскликнул Эрик, быстро поднимаясь со своего места и пряча телефон в карман джинсов. – Мы спешим. У нас нет на это времени.

Олеся не придала значения его словам, лишь пожала плечами. Последние двадцать минут ее мучила жгучая и неимоверно сильная головная боль, которую терпеть было все сложнее. Олеся сжимала руками подлокотники кресла, кусала губы, но старалась не выставлять напоказ свою боль. Ей не хотелось лишних вопросов от Эрика, лишь поскорее уйти из этого места, принять душ и лечь в кровать.

Поднявшись, она бросила взгляд в зеркало. Почувствовала головокружение, прикрыла глаза и схватилась руками за панель стола перед собой. Задела пару расчесок, которые с громким стуком рухнули на пол.

Олеся видела себя. Да, это точно была она. У нее были длинные пепельные волосы, пушистые. Несколько прядей были заплетены в небольшие косички, завязанные красными тонкими резинками. Незнакомка в зеркале смотрела на свое отражение и улыбалась, выглядела счастливой, в глазах был заметен яркий озорной блеск, а вся кожа будто светилась. Головная боль усиливалась, перед глазами все плыло, и в моменте вместо пепельных длинных волос Олеся увидела волосы чуть ниже плеч, темные и намного короче на месте челки. Ей шла такая прическа, даже немного нравилась, но незнакомка, которая так сильно была похожа на саму Олесю, никак не выходила из головы.

– Тебе очень идет, – улыбнулся Эрик, выводя ее из оцепенения. Как только Олеся услышала его голос, то начала сомневаться, что именно она видела – фрагмент бывшей жизни или лишь шутку собственного разума. Эрик положил руки на ее хрупкие, исхудавшие плечи, что скрывались под теплым свитером. Заметив легкое беспокойство на ее лице и то, как она учащенно дышала, Эрик наклонил голову и попытался заглянуть ей в глаза. – Все в порядке?

– Да, все в порядке, – она поймала его взгляд через зеркало. – Спасибо.

– А что ты думаешь о результате?

– Непривычно, но мне нравится. Пойдем домой? Я устала.

Вернувшись домой, Олеся сразу же ушла в ванную и закрылась там на добрых сорок минут. Эрик начинал волноваться, несколько раз подходил и стучал в дверь, спрашивал, все ли хорошо, но получал более-менее утвердительный ответ. Ждал, когда она сама выйдет к нему, но, не дожидаясь, уходил в спальню обратно.

Олеся стояла в душевой кабинке и пыталась смыть с себя грязь. Всю ту, что накопилась внутри и снаружи. Она уже больше недели чувствовала себя хорошо, если не считать неожиданных головных болей, которые выбивали ее из колеи. Терла мочалкой плечи и спину, оставляла на нежной коже красноватые следы и едва заметные царапины. Олеся беззвучно плакала, намыливая тело и лицо фруктовым гелем для душа. Пыталась вспомнить что-то еще, хоть что-то. Но в голове прочно засел образ с пепельными волосами. И хоть Олеся умом понимала, что это она, признавать это боялась.

– Ты неважно выглядишь, Олеся, – взволнованно произнес Эрик, стоило Олесе переступить порог комнаты. Мокрые волосы свисали длинными сосульками, вода впитывалась в уже влажную одежду. Олеся даже не вытиралась полотенцем, так… накинула на себя штаны и футболку.

– Я устала, – она легла на кровать, спряталась под одеяло.

– Посмотрим что-то или хочешь поспать?

– Посмотрим. Что-то на твое усмотрение.

Не став больше мучить ее вопросами, Эрик включил телевизор. Попал на канал с какой-то мелодрамой, чему Олеся не противилась. Она продолжала лежать, только теперь перевела взгляд на небольшой телевизор. Эрик прилег рядом с ней, но строго на свою половину кровати: продолжал держать дистанцию. Ему не терпелось снова обнять Олесю, но он боялся напугать ее. Видел же, что она не в настроении, выглядела слишком подавленной.

– Мелодрамы придумали для тех, кому не хватает драмы в реальной жизни, – не задумываясь, пробормотала Олеся. Это было первое, что она сказала спустя двадцать минут фильма, сюжет которого казался ей неимоверно глупым, но цепляющим.

– То есть не для нас, – усмехнулся Эрик, бросая на нее взгляд. И это было ошибкой. Он с трудом смог снова смотреть на экран и следить за жизнью главных героев фильма, осознавая, что рядом с ним находилась Олеся. Его Олеся.

– Я потеряла память. Ничего не помню, включая тебя. Так что да, драмы в наших отношениях хватает.

«Наших отношениях».

Эрик мысленно сделал сальто через голову, запустил в небо фейерверк и слетал на луну, слыша эти два слова вместе.

– Думаю, постепенно все придет в норму.

– Конечно придет. А я тебе помогу, – пообещал он.

– Что бы я без тебя делала, Эрик.

В это время в фильме начиналась самая обычная постельная сцена, легкое эхо стонов и спокойной расслабляющей музыки разнеслось по комнате. Это вовсе не нравилось Олесе. Съежившись на кровати, она натянула на плечи одеяло, надеясь, что оно защитит ее, спасет от этого ужаса, разворачивающегося на экране. Олеся даже боялась смотреть сейчас на Эрика. Нет, не боялась. Стеснялась. Не хотела знать, о чем тот подумал, увидев эту минутную сцену, что вспомнил. И вообще, есть ли им что вспоминать?

– Ненавижу подобные сцены. Порнография в чистом виде, и это ведь может увидеть ребенок. Просто включить канал и застать эту парочку в столь неподобающем… ладно, я не ханжа ведь, но это для меня перебор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.