Дарья Козырькова
Я хочу узнать тебя. Часть 1

От автора

Дорогие читатели! Я очень рада, что вы решили прочитать эту дилогию! Я бесконечно люблю своих ребят и надеюсь, что они тоже попадут вам в сердце! В книге присутствует упоминание сексуального насилия, пережитого в детстве. Если эта тема триггерная для вас, то будьте внимательны! Но, несмотря на такую тяжелую тему, я постаралась показать этой историей, как важно обращаться к другим за поддержкой и что вокруг всегда есть люди, которые готовы оказать ее. Обещаю, что вы окунетесь в атмосферу тепла, любви и уюта, ведь иначе я писать не могу!

С любовью, Даша

Глава 1

Миша

Мой палец застыл над значком корзины. Я сжал телефон в руке и стиснул зубы. Все фотографии с Диной уже были отмечены галочками, оставалось только ткнуть на эту несчастную кнопку удаления и в течение нескольких секунд наблюдать, как кусочки моей жизни стремительно превращаются в ничто. Но я не мог… Смотреть на них каждое утро перед учебой было некой традицией. Ее хитрые прищуренные глаза, красивая улыбка и волнистые волосы, развивающиеся на ветру, словно перышки хрупкой птички, поднимали настроение и наполняли сердце любовью. Правда теперь ее сопровождала дикая боль, грозящая вывернуть меня наизнанку. Собственно, поэтому я и решился избавиться от фотографий.

Неподалеку послышался обреченный вздох. Я положил руки на колени и обернулся. Мой лучший друг Влад лежал на диване, подложив под шею гору подушек, и с усмешкой смотрел на меня.

– Кишка тонка, да? – он запустил руку в огромную пачку сырных чипсов и вопросительно вскинул бровь. Хоть он и улыбался, я считывал неодобрение в его взгляде.

Я поджал губы.

– Может быть, мне всё же не стоит их удалять? Все-таки – это мои хорошие воспоминания, – неуверенно предположил я, а затем выключил телефон и спрятал его в карман.

– Хорошие воспоминания о шлюхе, скачущей на члене левого чувака, пока ты натирал кольцо, чтобы сделать ей предложение? – Влад закинул в рот охапку чипсов и демонстративно захрустел. – Я фрафильно поняф? – Кусочки чипсов полетели из его рта на мятую белую футболку, на которой красовалось огромное пятно от колы.

Я поморщился от сжавшей сердце боли.

– Это была моя ошибка. Я слишком торопил наши отношения, а она не выдержала это. – Чувство вины, будто настойчивый, злостный сорняк, мгновенно распространилось по всему телу, парализуя его.

Со мной так происходило всегда. Я не спрашивал мнение другого человека, всё решал за него, а потом пожинал плоды своего эгоизма. Мне стоило быть более терпеливым и не форсировать события.

Влад закончил жевать и сделал глоток колы из трубочки. Он вставил ее в жестяную банку после того, как я отругал его за испачканное постельное белье.

– Извини, конечно, но рот существует не только для того, чтобы сосать член. Им еще можно разговаривать. Например, объяснять, что тебе не нравится, – на этот раз он не улыбался, а мрачно таращился на меня и раскачивал двумя пальцами красную баночку. Соломинка стукалась о стенку, и жидкость издавала булькающий звук.

Я поморщился. Влад обычно не церемонится и вываливает на собеседника всё, о чем думает. Несмотря на то, что я привык к его пренебрежительному отношению к девушкам, слышать гадости о Дине было неприятно. Всё-таки она до сих пор дорога мне.

Мы познакомились на университетском балу два года назад. Я пригласил ее потанцевать и быстро понял, что она замечательная девушка. Дина сразу же привлекла меня своей любовью к жизни. Яркая, веселая, оптимистичная – рядом с ней хотелось улыбаться до боли в губах и сворачивать горы, лишь бы только продлить ее счастье. Мне было приятно заботиться о ней. Я взял больше подработок, чтобы возить ее на свидания в интересные места: театры, рестораны, музеи, мастер-классы по глине и выжиганию по дереву. Мы никогда не ссорились и обсуждали наше совместное будущее. Но потом я застал Дину с другим. Я собирался сделать вид, что она по-дружески поцеловала в губы того парня… Всякое же может померещиться, правда? Однако Дина не стала упираться и призналась во всем.

«Ты слишком хороший», – так она тогда сказала. Я часто слышал эту фразу от многих людей. «Ты такой классный, добрый, милый!», – говорили они, однако по какой-то причине эти качества мешали девушкам строить со мной отношения.

Но я не мог быть другим!

Если человек вошел в мою жизнь, я поставлю его на первое место, буду заботиться о нем, думать о его комфорте, уважать, внимательно слушать, поддерживать, любить. Я не в состоянии делать вид, что занимаюсь чем-то бесконечно важным, когда дорогая мне девушка звонит и просит приехать и решить ее проблемы. Что в этот момент может быть важнее благополучия родной души?

Я не обесцениваю себя, просто у меня есть всё, что мне нужно: дружная семья, верные друзья, квартира от прабабушки, в которой мы живем с Владом, и машина. Между прочим, я купил ее на свои деньги. Копил с седьмого класса, не развлекался, не тратился на новые модели телефонов и детали для компьютера и мечтал, как в восемнадцать лет сяду в собственную машину и свожу младших сестричек в кафе-мороженое. Поэтому мне хочется делать счастливыми окружающих меня людей. «Сделай добро, и оно вернется тебе сторицей» – таков принцип моей жизни.

– Ты наивный, Мих, – продолжил порицать меня Влад. – Все люди эгоистичны и думают только о себе. Тебя используют, и ты используй. – Он запрокинул упаковку чипсов и высыпал в рот остатки. Половина крошек оказалась на его щеках и диване… который я регулярно чищу. Я заскрежетал зубами.

Мы с Владом лучшие друзья детства. Наши отцы знакомы с пеленок, так что и мы тоже. Ходили в одни и те же кружки, учились в одной школе и даже университет и направление выбрали одинаковое – клиническую психологию. Но, возможно, Влад просто мечтал смыться из родного города и подселиться в мою пустеющую квартиру. Я сто раз пожалел о своем решении впустить его в свой дом. В первый же день он предупредил, что спит без трусов, а я предупредил, что могу дать по роже. В итоге каждое утро я лицезрю на соседней кровати его голый зад. Он постоянно разводит бардак, раскидывает фантики от конфет и пустые бутылки из-под газировки и оставляет на МОЕЙ кровати свои грязные, вонючие носки.

– Значит, ты меня используешь? – я скрестил руки на груди и вскинул брови в знак недоверия.

– Нет, ты – другое дело. – Он стряхнул крошки с футболки. Я со стиснутой челюстью проследил, как они рассыпались по кровати и плавно опустились на пол. Иногда так хочется придушить этого гаденыша! Или запереть в квартире без ключа и не выпускать, пока он не ототрет собственным языком каждый уголок! Когда-нибудь я прямо так и сделаю! Допрыгается он у меня!

– Ты же сказал, что «все думают только о себе», – укорил его я, закинув ногу на ногу.

– Ладно, не все. Есть такие невероятно сладкие и вкусные пончики, как ты. – Влад послал мне воздушный поцелуй.

Я показал ему средний палец.

Владу-то, определенно, выгодно мое расставание с Диной, ведь я планировал позвать ее жить вместе и выселить его отсюда в общежитие.

– Если бы я жил по твоим принципам, то давно бы остался один.

– Зато в моем ближайшем окружении только самые проверенные люди. – Влад небрежно положил пустую упаковку из-под чипсов на край стула, приставленного вплотную к дивану. Она, конечно же, слетела на пол, и Влад, конечно же, даже не обратил на это никакого внимания. Горбатого могила исправит!

– Кроме себя и твоего папы я никого в твоем ближайшем окружении не замечал, – сухо отметил я, нервно ковыряя ноготь. Тело налилось энергией. Дико тянуло убрать бардак, который Влад развел, пока я ездил на выходных к семье. Почему вообще его одеяло лежало на моей кровати, а мое – на его? Чем он тут вообще занимался?

– Нет, ну я же не говорю, что надо прекратить со всеми общаться. У меня куча знакомых, просто я не посвящаю их в свои личные дела. – Влад принялся наматывать короткие прядки волос на палец. Они тут же выскакивали на свободу и вставали торчком. Вообще, «прическа» Влада выглядела так, как будто змея поползла по его голове, создала на ней причудливые лабиринты и пожевала часть волос. Не удивлюсь, если какая-нибудь гадюка проползет мимо моих ног. Причем меня она укусит, а его нет, потому что они одной крови.

– А как ты будешь строить отношения? Ты вообще кого-нибудь любил? – Я прекрасно знал ответ на свой вопрос, но специально задал его, чтобы усмирить Влада. Иногда его цинизм помогал мне проще относиться к некоторыми вещам, но сейчас – больно ранил. Я не мог и не хотел плохо говорить о Дине. Ей нужен был кто-то другой. Она не собиралась делать мне больно, поэтому молчала, скрывалась, а потом не выдержала и сорвалась. Смог бы я простить измену, если бы Дина решила вернуться? Не знаю. Но это не повод считать бывшую девушку последней сволочью на земле.

– Да мне это и не нужно, – Влад небрежно усмехнулся и подложил руки под голову. – Все друг другу изменяют. Я не хочу копаться в этом дерьме, так что лучше просто переспать и сразу разойтись.

– Да ты специально выбираешь тех девушек, которые подходят под твою картину мира. Видишь только предательство, вот и тебе и попадаются те, кто на него способен.

– Ой не начинай, – Влад демонстративно закатил глаза.

– Потому что ты не готов к серьезным отношениям. Ты боишься…

– Так, всё, психолог, заканчивай, – перебил меня Влад, нахмурившись и чуть повысив голос.

– Клинический психолог, – я важно приподнял указательный палец. – Гадко, да, когда твою душу потрошат? – я изогнул одну бровь. – Вот и ты сейчас не сыпь мне соль на рану. Лучше уберись в квартире, – я кивнул на тропинку из носков, продолженную от стола, за которым я делаю домашку, до подоконника.

– Да я же поддержать тебя пытаюсь! – Влад сел на кровати и скрестил руки на груди. Растрепанная челка упала ему на лоб. – Ты винишь во всем себя, поэтому страдаешь, хотя виновата только твоя Диночка, – Влад приторно-сладким голосом произнес ее имя, копируя мою интонацию. Я ведь всегда так ласково к ней обращался. – Пойми наконец, что с тобой всё в порядке. Ты классный парень. За таким девушки должны выстраиваться в очередь. Она тебя не заслужила и не имела права так себя по-ублюдски вести. – Мое предложение об уборке змеёныш наглым образом проигнорировал.

Тут вдруг из подъезда донесся грохот, за которым последовал поток женской брани. Я на автомате повернулся в сторону коридора. Что там произошло? Наконец появился повод избежать этого ужасного разговора.

Я нырнул в тапки и выскочил из квартиры. На лестничной площадке стояли две девушки. Они обе смотрели вниз. Я подошел поближе и разглядел на соседнем пролете большой чемодан. Он лежал в раскрытом виде, а вокруг него было разбросано множество вещей: футболки, джинсы, нижнее белье и какие-то пакеты с неизвестным содержимым. Ух, как неприятно получилось!

Я с сочувствием взглянул на бедных девушек. Ого!

– Девчонки? – удивленно воскликнул я, выпучив глаза.

Передо мной стояли наши с Владом одногруппницы – сестры-близняшки Яна и Рина. Правда, я только на второй неделе обучения понял, что они сестры, когда преподаватели начали задавать им вопросы насчет одинаковой фамилии. Рина очень худенькая и всегда ходит с аккуратно убранной русой косой, открывающей ее овальное лицо, а Яна – пухленькая, красится в черный, прячется за каре, которое вечно лезет ей в рот и глаза, и носит одежду темных оттенков, выделяющихся на фоне постельных, теплых цветов в имидже Рины.

– Ой, Миша, привет, – растерянно поздоровалась со мной Рина, нервно теребя пальцами длинную, густую косу. Даже в дутой осенней куртке она выглядела очень хрупкой и маленькой.

Яна смерила меня презрительным взглядом и фыркнула.

– Чертов чемодан, – пробурчала она сквозь зубы и начала медленно спускаться с лестницы, продолжая сыпать ругательствами. – Почему в этом доме нет лифта?!

Я метнулся вперед, обошел Рину, проскользнул мимо Яны и принялся собирать в чемодан разбросанные повсюду вещи.

– Я сама справлюсь, – сухо бросила мне в спину Яна.

Я ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Ее настроение было либо отвратительным, либо никаким. В отвратительном настроении Яна ссорилась со всеми, язвила, нарочито демонстративно закатывала глаза и громко вздыхала, а в никаком – пялилась в одну точку или с отсутствующим видом водила пальцем по экрану телефона.

Я сделал вид, что не услышал ее слов. Яна порывистым движением схватила черный гладкий бюстгальтер и бросила его в чемодан. Наши взгляды встретились. Я поспешно отвернулся, чтобы поднять отлетевший в угол кроссовок. Рина присоединилась к нам. Маленький рюкзак, висевший на ее плечах, съезжал ей на шею, когда она наклонялась, чтобы поднять с пола какую-то вещь. В нем что-то со звоном перекатывалось вверх-вниз. Наверное, ключи.

– Ты тут живешь? – удивленно спросила она, отряхивая футболку от прилипшего к ней песка.

– Да, мы с Владом живем здесь с первого курса. Это квартира моей прабабушки, – я улыбнулся.

Рина ответила мне тем же.

Яна хмыкнула и сухо бросила, не глядя в мою сторону:

– Замечательно. Как нам повезло.

Она была сплошным сгустком злости. Ее агрессия никогда меня не пугала. Мне казалось, что у нее какие-то проблемы, с которыми она не может справиться, поэтому выплескивает свое разочарование на окружающих. Я не сторонился ее, как многие ребята в группе, но и не пытался настойчиво навязать свою дружбу.

– А мы наконец-то выехали из общаги и смогли снять собственную квартиру! – весело воскликнула Рина. Даже капельку преувеличенно весело. Рина постоянно старается смягчить грубость своей сестры, вовлечь ее в коллектив, перевести всё в шутку и разбавить образовавшуюся тяжелую атмосферу, но Яне как будто всё равно на ее попытки. Кажется, она чувствует себя в большем комфорте в одиночестве. – Значит, вы живете на третьем этаже? – Рина поправила сползшие к носу круглые очки в тонкой серебристой оправе.

– Да, возле лестницы, – я указал жестом на нашу дверь.

В этот момент она как раз приоткрылась, и из квартиры вышел Влад. Хаос с его головы вдруг куда-то исчез: волосы были зачесаны назад ровными аккуратными прядями. Вместо перепачканной футболки и мятых шорт змееныш переоделся в чистый светло-серый джемпер и джинсы с дырками на коленках. Ну естественно, услышал женские голоса и сразу же привел себя в человеческий вид! Это только передо мной он ведет себя, как помойная крыса.

– Что случилось? – с легкой улыбкой поинтересовался он, подойдя к лестнице. Как только он увидел Яну и Рину, его глаза тут же потухли.

– Привет, Влад, – кивнула ему Рина, перекинув косу за спину.

– Приветики. – Влад скрестил руки на груди и привалился бедром к перилам.

Яна сделала вид, что не заметила его присутствия.

– Это наши новые соседки с…? – я посмотрел на Рину и вопросительно приподнял брови.

– С четвертого этажа, – подсказала она.

– Значит вы живете над нами. Надеюсь, вы не шумите ночью, а то у меня очень чуткий сон, – пошутил Влад, чуть склонив голову набок. Уголки его губ насмешливо дернулись. Пара прядок волос упала ему на лоб. Он поправил их двумя пальцами.

– Спасибо, что сказал. Если мне станет скучно, буду скакать, – не отрывая глаз от чемодана и вещей, язвительно отозвалась Яна.

Когда я рассказывал, что Яна в плохом настроении ссорится со всеми, то под «всеми» в большей степени имел в виду Влада. Эти двое невзлюбили друг друга с первого курса. Влад обожает произносить всякую чушь, и она не всегда подходит под ситуацию. Яна раздражается из-за этого и ставит его на место. Иногда я очень даже поддерживаю ее. Все-таки нужно думать, прежде чем открывать рот. Но чаще всего они оба перегибают палку и просто спорят с целью, по всей видимости, выиграть соревнование на самый острый язык.

– Ты только не раздави мужика, на котором будешь скакать, – усмехнулся Влад.

Я отвесил ему подзатыльник. Боже мой. Очередной бред от моего бестактного друга! Мне было стыдно за него.

– Влад, может быть, ты лучше поможешь нам собрать вещи? – вмешался я. Скоро на их ругань сбежится весь подъезд. Как они только до сих пор не подсыпали друг другу кнопки-гвоздики на стулья?

– Ладно, – Влад сунул руки в карманы и лениво спустился к нам. С его губ не сползала самодовольная, наглая ухмылка.

Я с ним потом еще обсужу его поведение. Когда он плохо отзывается о своих, так сказать «подружках», я молчу и не вмешиваюсь, но слушать гадости о наших одногруппницах я не стану. Они нормальные девчонки. Яна хоть и злобная, но никому палки в колеса намеренно не вставляет. Главное – не трогать ее. Рина очень милая и добрая. Она находится на втором месте по успеваемости в группе и всегда помогает нам на экзаменах. Со всеми общается, ни с кем не конфликтует, много учится.

Яна выглядела так, как будто у нее в кармане лежал топор, которым ей безумно хотелось воспользоваться прямо сейчас: ее лицо перекосила гневная гримаса, щеки покраснели от злости, губы сжались в тонкую линию, а брови свелись чуть ли не до кончика носа.

– Рина, а ВИЧ передается через прикосновение? – Яна со скучающим видом откинула со лба челку.

– Нет, – с вопросительными нотками ответила Рина, складывая юбку пополам.

Яна повернулась к Владу.

– Тогда ты можешь помочь. – Она злобно усмехнулась.

Я не выдержал и тихо хохотнул. Шутка, которую Влад заслужил!

– Ха! Ха! Ха! – Влад медленно похлопал в ладоши и с ироничной улыбкой покачал головой. – Как остроумно. Мне понадобиться время, чтобы придумать достойный ответ. – Он огляделся, а потом наклонился и вытащил из-под чемодана белые трусики с кружевом по бокам. – Симпатичные, но, кажется, размерчик для тебя маловат, – он покрутил трусики на одном пальце перед лицом Яны.

– Это мои! – Рина выхватила их и спрятала в карман куртки. Ее щеки пылали, а руки затряслись.

Яна смерила Влада испепеляющим взглядом. Я заметил, как она стиснула руки в кулаки. Послышался глухой хруст. Влад присвистнул.

– Хороший вкус, – он похлопал Рину по спине и бесшумно рассмеялся.

Рина втянула подбородок в воротник куртки. Ее глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Яна сделала шаг навстречу Владу, двумя руками скручивая черные шорты. Я был уверен, что вместо этой вещи она представляла шею моего друга.

Я отвесил Владу звонкий подзатыльник. Он схватился за голову и возмущенно уставился на меня. Змееныш даже не понял, за что получил!

– Веди себя прилично, – процедил я, сжав его плечо и чуть склонившись над ним. Я очень надеялся, что смотрелся в этот момент достаточно грозно. Все-таки я довольно высокий и крепкий, а Влад, хоть и был неплохо сложен, но на фоне меня походил на дохляка. Впрочем, моя младшая сестра Даша говорила, будто все на моем фоне выглядят таковыми, а другая младшая сестра – Лизка – дала мне кличку – Гориллик (от слова «горилла»).

– Есть, мэм, – Влад отдал мне честь. Его губы были поджаты, брови серьезно сдвинуты, но веселые искорки в глазах выдавали его игривое настроение. Точно заставлю паршивца убираться! Хотя, почему я вообще об этом думаю?! Влад и так должен отдраить всю квартиру, ведь это он устроил в ней хаос за два дня моего отсутствия!

Пока я строжил его, девочки положили в чемодан последние вещи и принялись с двух сторон застегивать змейку. Я подошел к ним и протянул руку с готовностью отнести их багаж на следующий этаж. Как только чемодан оказался закрыт, Яна тут же схватила его за ручку и приподняла с пола с шумным вздохом.

– Давай помогу, – я попытался выхватить у нее из рук чемодан, но она вцепилась в него мертвой хваткой.

– Я сама справлюсь, – если бы Яна попала в какое-нибудь аниме с волшебным миром, то наверняка обладала бы способностью резать одним лишь взглядом даже самый твердый камень.

Она отшатнулась от меня. Огромный чемодан, составляющий почти половину ее роста, покачнулся и повалил ее назад. Яна ойкнула и полетела в сторону батареи. Я моментально среагировал и вцепился мертвой хваткой в чемодан обеими руками. Яна растерянно выпучила глаза. Ее пальцы побелели из-за того, как сильно она сжимала ручку чемодана. Как Яна вообще дотащила его до третьего этажа? Видимо, сила ее упрямства достойна похвалы. Или упреков… Будь мы друзьями, я бы непременно прочитал ей лекцию о том, насколько девушкам вредно носить тяжелые вещи.

– Ян, отдай чемодан Мише, хватит надрываться, – сердито произнесла Рина.

Яна поджала губы и фыркнула. Я ухватился за ручку чемодана и дернул ее.

– Я же сказала, что справлюсь сама! – гневно воскликнула Яна и отскочила назад, всё же врезавшись в батарею. Раздался вибрирующий звон. Яна цыкнула, прикусила нижнюю губу и поморщилась.

– Больно? – я осторожно дотронулся до ее локтя.

– Не трогай меня! – Она передернула плечами и сделала длинный шаг вперед, довольно сильно толкнув меня чемоданом. Но это не сбило меня с ног. Я попытался еще раз забрать у нее чемодан, но она чуть ли не зарычала на меня и двинула мне локтем в бок. Рина подскочила к своей дикой сестре и начала осыпать ее ругательствами.

– Мне не нужна помощь этих придурков! – тихо процедила Яна и принялась подниматься по лестнице, волоча двумя руками тяжелый груз и слегка прихрамывая.

Рина обреченно вздохнула и попыталась поддеть чемодан снизу. Она ухватилась за колесики, но они продвинулись и выскользнули у нее из рук. Рина зашипела, потому что чемодан прищемил ей пальцы левой руки. Лицо Яны тут же приобрело виноватое выражение.

– Прости, Рина! – растеряно пискнула она и тут же подняла чемодан.

– Боже ты мой! – Влад смотрел на нас снизу вверх и обреченно качал головой. – Как у вас всё сложно. Пойдем лучше домой, Мих, а то эта сумасшедшая покусает тебя и заразит бешенством.

Я глубоко вздохнул, решительно подошел к девочкам, вырвал злосчастный чемодан из рук Яны и быстро двинулся вперед, не дав ей возможность вцепиться в меня. Господи, но зачем так всё усложнять и надрываться?

– Эй, живо поставь на место наши вещи! – крикнула мне вслед Яна.

– Яна, прекрати! – надломленным голосом проговорила Рина. Я обернулся и заметил, как она вымученно растирала ушибленные пальцы. Яна тут же опустилась рядом с ней на корточки, взяла ее пострадавшую руку и внимательно оглядела. Я продолжил идти, чтобы меня опять не вознамерились остановить.

Через несколько минут девочки поднялись на свой этаж. Я ждал их возле двери с чемоданом в руке.

– Порядок, Рина? – уточнил я, уставившись на ушибленную кисть Рины, которую она прятала в кармане куртки.

– Нормально, – она кивнула и натянуто улыбнулась.

– Прости, – очень тихо сказала Яна, а потом зыркнула на меня. Вина мгновенно испарилась из ее глаз и сменилась кипучей злостью. На этот раз она не стала ничего говорить и молча посылала мне команду: «Сдохни!».

– Я просто хотел помочь. Не надо на меня злиться, – сказал я, примирительно выставив руки перед собой.

Рина осуждающе посмотрела на свою сестру. Та поджала губы и опустила голову. Видимо поняла, что гордость вредит не только самому гордецу, но и его близким людям.

– Если понадобится помощь, обязательно обращайтесь. – Я отпустил чемодан и махнул девочкам на прощание.

– Спасибо тебе, Миша, – Рина вытащила руку из кармана и бросила мне ответный жест, но тут же поморщилась. Видимо, боль дала о себе знать.

– Может за мазью от ушибов сходить? Тут рядом есть аптека, – я задержался на лестнице и приподнял брови.

– Да нет, не нужно. Скоро пройдет, – отмахнулась Рина с теплой улыбкой.

– Пойдем уже, Мих. Если ты еще пять минут пробудешь с этой неуравновешенной, я поведу тебя к ветеринару на уколы, – крикнул с третьего этажа Влад.

Яна хмыкнула.

Змееныш.

– А с тобой у меня сейчас будет отдельный разговор! – строго отозвался я, перевалившись через перила, чтобы найти его бессовестные карие глаза. Нашел. Мысленно передал всё, что о нем думаю и показал средний палец.

– Ты – мямля, – сказал Влад, когда мы вошли в нашу квартиру.

– С какой это стати? – я недовольно свел брови.

– Позволяешь этой психичке поливать тебя грязью. – Влад расстегнул рубашку, бросил на мою (на минуточку!) кровать и влез обратно в грязную белую футболку.

– Никто ничем меня не поливает. Я не могу смотреть, как девушка несет тяжести. Ей ведь потом рожать.

– Говоришь, как бабулька, – Влад закатил глаза. – К тому же, таким, как она, нельзя рожать.

– Почему? – искренне не понял я.

– Она же придушит своего ребенка, когда он будет плакать, или выкинет его в окно. Лучше уж ему при таком раскладе вообще не появляться на свет. – Влад плюхнулся на свой диван. Крошки на нем подпрыгнули вверх и дружно высыпались на пол. Я обреченно вздохнул.

– Но с Риной она, вроде, нормально разговаривает.

– Разумеется. На ботаничку же без слез не взглянешь. Она такая худющая. Наверняка психичка привязывает свою сестричку с себе, чтобы ее не сдуло ветром, – Влад хохотнул себе под нос. По моему мнению, шутка получилась не смешная. – Ну ничего, судя по реакции психички, они скоро съедут с этого дома, и над нами поселятся какие-нибудь большегрудые красотки со сладкими попками.

Я закатил глаза и покачал головой, оставив без комментариев бестолковые рассуждения Влада. Нужно записаться с ним на какую-нибудь борьбу. Тогда будет официальное разрешение треснуть ему хорошенечко.

– Слушай. Я тут подумал, ты прав насчет того, что я – мямля, поэтому: БЫСТРО ВСТАЛ И УБРАЛ НАШУ КВАРТИРУ!

Глава 2

Прошлое

Ночь. Тишина. Вроде бы, не слышишь никакого звука, но предчувствие беды заставляет свернуться в беспомощный комок и сжать горло, чтобы ненароком не пискнуть и не выдать своего присутствия. Сердце бьется как сумасшедшее, а невидимые слезы подступают к глазам. Почему невидимые? Потому что до этого их вылилось слишком много, и в организме попросту не осталось влаги.

И тут раздаются осторожные, медленные шаги таракана… Они едва уловимы для уха, но бьют по барабанным перепонкам так, словно пытаются их раздробить. Она напрягается еще сильнее, вжимает лицо в подушку и пытается не дышать. Почему не существует подкроватных монстров? Если бы один такой унес ее в свое логово, то ей не пришлось бы сейчас трястись от страха и считать каждое биение своего сердца.

Дыхания категорически не хватает. К горлу подступает тошнота, перед глазами пляшут разноцветные точки, голову сдавливает дикое напряжение.

А, может, ну это всё? Лучше умереть, чем ждать, когда мерзкий таракан доберется до нее.

Вдох.

Нет, ей не хватит на это силы воли. А что будет с Риной, если ее не станет? Она должна защищать сестру от таракана. Только ей под силу сделать это. Никто не вмешается. Не поможет. Не поймет. Не поверит… Никогда. Остается только терпеть, прикусив язык до крови, отдав подушке остатки горьких слез, вытравив из осколков сердца жгучую обиду и ослабив на шее петлю вины.

Еще один вдох.

Дверь с тошнотворным скрипом открывается. Она впивается зубами в губы и выпучивает глаза. А что если таракан не заметит ее? Она ведь достаточно хорошо спряталась на кровати под тремя одеялами. Правда же? Таракан подумает, что тут никого нет и уйдет.

Куда уйдет? К Рине? Нет. Она не может этого допустить.

Она хочет пошевелиться и выдать свое присутствие, но не может дернуть даже мизинцем. Кровь обращается в лед, парализует всё тело и врезается в сердце ядовитыми осколками.

Таракан уже подобрался к ее кровати. Она слышит его тяжелое дыхание и чувствует давление его мерзких тонких лапок на своей спине. Он разом срывает с нее все три покрывала. Ветер из приоткрытого окна касается ее голых пяток, но она не чувствует холода. Всё ее тело обратилось в одну сплошную корочку льда.

Помогите!

Мама!

Папа!

Ужас застревает в ее горле, разрывает связки и заставляет тело трястись от страха. Ей хочется завопить, оттолкнуть мерзкое насекомое, прикрыться покрывалом, схватить нож, воткнуть его в толстое пузо таракана, но у нее нет сил. Она может только смотреть, как он приподнимает ее футболку, касается оголившейся кожи, проводит по ней своими отвратительными мохнатыми лапками, щекочет шею длинными мерзкими усиками, касается окровавленных губ чем-то мокрым, а потом впивается во всё ее тело зубастой пастью и начинает яростно кромсать, резать, кусать.

– Тебе нравится? – спрашивает таракан хриплым, низким голосом, и ее языка касается что-то липкое и горячее. Но разве тараканы умеют говорить? – Я знаю, что нравится. Ты так дрожишь, Яночка. Я чувствую это, – продолжает мучить он.

Неужели таракан не видит, как ей плохо? Что она делает не так? Может, ей действительно хочется, чтобы он приходил к ней каждую ночь? Нет, она никогда его об этом не просила. Даже старалась забаррикадировать дверь чем-то тяжелым, чтобы он не вошел, но тогда таракан схитрил: он сказал, что заглянет в соседнюю незапертую дверь, в которой безмятежно спит ее любимая сестричка. И она впустила его. Разрешила делать ему то, чем он занимался с ней сейчас.

Помогите.

Помогите.

Пожалуйста, помогите.

Кто-нибудь.

Настоящее время

Рина

– Я тогда схожу в аптеку? – Яна неловко столпилась в коридоре со злосчастным чемоданом в руке.

– Слушай, Ян, я никогда не обрабатывала ушибы мазью. Забудь. Скоро пройдет, – отозвалась я немного недовольным голосом.

– Прости меня. Я не заметила твою руку, – в голосе Яны послышалась мольба. Она смотрела на меня чуть ли не слезящимися глазами. В океане вины, плескающемся в них, можно было захлебнуться.

– Я не злюсь на тебя, правда, – я попыталась смягчить тон, но не смогла полностью убрать из него раздражение.

Яна опустила голову и поджала губы. Она удивительным образом улавливает любое изменение моего настроения, но при этом игнорирует чувства других людей. Даже наших родителей. Мне часто кажется, что она специально выводит всех на эмоции, чтобы выплеснуть наружу бушующую внутри злость.

Откуда в ней столько агрессии?

У нас прекрасная, благополучная семья, любящие родители, которые стараются дать нам всё самое лучшее, хороший университет и дружелюбные одногруппники, однако с самого детства Яна любит со всеми спорить, всегда критикует кого-то, молчит и не делится своими переживаниями, когда я пытаюсь вывести ее на конструктивный разговор. Она может только ругаться и жаловаться на то, какие тупые и бездушные люди нас окружают. Но ведь все мы не идеальны. Если придираться к любому чиху, можно так вообще не завести никаких знакомств и умереть в одиночестве! Нужно уметь смиряться с недостатками других людей и принимать их такими, какие они есть.

– Я уберу всю квартиру сама и помогу тебе написать конспект, – промямлила Яна, сгорбив плечи.

Я тяжело вдохнула и повесила куртку на крючок.

– Ян, я могу убираться правой рукой и напечатать конспект на компьютере. Меня злит не это.

Яна прижалась спиной к входной двери и терпеливо ждала моего ответа. Бесполезно надеяться на то, что она наконец поймет, как отвратительно и грубо выглядит ее поведение со стороны.

Я сняла обувь и достала из шкафа тапочки. Основные вещи мы перевезли еще вчера, а потом вернулись в общежитие, чтобы провести последнюю ночь с соседками. На удивление, даже Яна неплохо с ними поладила, так что расставаться было немного грустно. Но я не жалела. Мы уже давно грезили о собственной жилплощади, где можно не стоять в очередях на кухню; готовить еду сразу на несколько дней и не переживать, что кто-то съест ее без спросу и украдет кастрюлю, пока ты отходишь в туалет; не прятать чайник под подушкой, когда комендант заглядывает в комнату на проверку; и не возвращаться на поле боя после того, как девочкам из соседней комнаты потравили тараканов, и они решили перебраться к нам. Пока мы с соседками заглядывали во все углы и уничтожали тапком десятки мерзких насекомых, Яна сидела на улице и тряслась, как осиновый лист.

У моей сестры блаттофобия – панический страх тараканов. Когда она видит хоть одного, то сгибается пополам от ужаса. Причем в нашем родительском доме всегда было чисто и никогда никто не ползал, так что непонятно, откуда она подхватила эту боязнь.

– Зачем ты нагрубила парням? – Я развернулась к Яне лицом и скрестила руки на груди.

Меня очень удивило то, что наши соседи снизу – это Влад и Миша. Вчера мы их здесь вообще не видели, хотя постоянно бегали с пакетами туда-сюда. Я надеялась, что мы сможем мирно сосуществовать друг с другом.

– Ну, мы могли справиться сами. Я не хочу, чтобы мои вещи трогали эти придурки, – Яна брезгливо поморщилась и отставила чемодан к стене.

– Это наши одногруппники! – упрекнула я, недовольно сдвинув брови.

– Один – сборник половых инфекций, а другой – глухой идиот, – равнодушно буркнула Яна и сняла пальто, зажав сумку между ног. Я отошла, чтобы освободить ей проход к гардеробу. Она слегка задела меня бедрами и пробормотала извинения.

– Миша нам помог! Он добрый человек.

– Да этому двухметровому шкафу нужно не на психолога учиться, а идти работать вышибалой в клуб или выбивать денежные долги!

Я испустила вымученный стон и прошла в комнату, чтобы закрыть окна. Вчера мы с утра до ночи оттирали всю квартиру, потому что несколько дней она была пропитана отравой от тараканов. Яна вызвала самую дорогую службу в городе и настояла, чтобы она обработала каждый уголок. Зато у нас теперь идеальная чистота и пахнет свежестью.

Яна закатила чемодан в комнату.

– А тапочки? – возмутилась я, поправляя персиковые шторы. – Пол холодный.

– Я толстая и не чувствую холода, – усмехнулась Яна.

Я закатила глаза. Это одна из ее любимых шуток.

– Хватит себя оскорблять!

– Мои сотни килограммов с тобой не согласятся, – Яна похлопала себя по животу.

– Зато у тебя большая грудь, а у меня ее вообще нет.

Телефон Яны завибрировал. Она достала его из кармана худи и уткнулась в экран. Ее губы расплылись в радостной улыбке.

– Завтра вечером пойдем забирать котенка! – сообщила она с блестящими от счастья глазами.

Я забыла упомянуть вторую главную причину нашего переезда. Яна уже давно мечтала приобрести котенка. Из-за аллергии папы мы не могли позволить себе завести домашнего питомца, а в общежитии нам, конечно же, никто такую привилегию предоставить не мог. Как только у нас появились деньги на съемное жилье, Яна тут же занялась поисками котенка. Коты – это ее тотемные животные. Она носит одежду с изображениями котов, собирает с ними мягкие игрушки, скупает стикеры и обклеивает ими всё, что можно, и постоянно останавливается на улице, чтобы подозвать какого-нибудь дворового кота и почесать его за ушком. Обычно коты не боятся ее и с удовольствием подставляют ей на растерзание свои мохнатые мордочки. Особенно, когда Яна достает из сумки кошачий корм.

– Как быстро! Тогда можем сегодня сходить в зоомагазин и купить всё к его появлению.

На этот раз зазвонил мой телефон. Мне пришлось вернуться в коридор и перерыть карманы куртки, чтобы отыскать его. На дисплее высветился номер мамы. На душе сразу же потеплело.

– Привет, Катюша, – донесся на другом конце линии родной радостный голос.

– Привет, мам! – я широко улыбнулась.

– Как вы там? Обустроились? – в трубке что-то зашуршало. Наверное, мама готовила обед. Днем в воскресенье она всегда варила борщ и пекла пирожки. Как же давно я их не ела! Может быть, как-нибудь сама попробую что-нибудь испечь в собственной духовке.

Я вернулась в комнату. Яна сидела на диване, тыкала пальцем в телефон и довольно мычала какую-то песенку.

– Да, вот только-только занесли последние вещи. Сейчас пойдем в зоомагазин за кормом и лотком для котенка.

Я услышала отдаленный голос папы, но не разобрала его слов.

– Отец передает вам привет, – пояснила мама.

– Яна тоже передает вам привет.

Яна оторвала взгляд от телефона. Улыбка тут же стерлась с ее губ и сменилась недовольным выражением.

– Не передает, – мрачно возразила она и упрямо поджала губы.

Я проигнорировала ее сердитый комментарий. Радость от звонка мамы перемешалась с раздражением. Я устала мирить маму и Яну! Раньше у них были хорошие отношения. Мы играли втроем в куклы и салки, пекли печенье, помогали маме накрывать на стол и встречали папу с работы с вкусным ужином. Мама часто обнимала и целовала нас. Яна любила сидеть у нее на коленках и создавать из ее волос разные прически. Мама стойко терпела издевательства Яны и смеялась, когда она подавала ей зеркало и просила оценить ее парикмахерские таланты. Я даже припрятала детский альбом Яны, в котором она, помимо кошек, рисовала мамины портреты. Но потом вдруг Яна охладела к родителям. Я даже не заметила, как это произошло. Яна начала кричать на всех, желать родителям смерти и запираться в своей комнате. Мама выглядела растерянной и не знала, что с ней стряслось. Я видела, как она плакала в спальне, когда думала, что все заняты своими делами, и разглядывала наш семейный альбом. Чуть погодя я тихонько доставала его и высматривала на солнечном свете разводы от слез на прозрачной пленке. Я не раз пыталась поговорить с Яной, объяснить, насколько глубоко маму ранило ее поведение, но она даже не думала меня слушать.

– Вам хватает денег? Еду купили? В квартире тепло? – посыпался от мамы поток вопросов. Где-то на фоне снова зашелестел голос отца. – Отец спрашивает, когда мы можем приехать к вам в гости.

Я тихо рассмеялась. Яна фыркнула. Она закинула ногу на ногу, угрожающе скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на меня. Я нахмурилась и приложила палец к губам. Пусть оставит при себе свои язвительные высказывания!

– Да, с деньгами всё в порядке. Еду скоро закажем курьером. Позовем на новоселье позже, как только обживемся и разберемся с котенком.

Яна стала чернее тучи. Я заметила, как ее челюсти зашевелились, и услышала едва уловимый скрежет.

– Катюшка, я тебе сейчас переведу немного денег. Купишь себе новую зимнюю куртку. А то не успеешь оглянуться, как придут холода, – затараторила мама.

– У меня же есть зимняя куртка! Зачем мне еще одна?

– Та ведь порвалась в прошлом году, – отозвалась мама. Я представила, как она опустила голову, поджала губы и грустно вздохнула, и мне очень захотелось обнять ее и убедить, что со мной всё в порядке, чтобы она не нервничала лишний раз.

– Мам, там немного разошлись швы, и я уже давно всё зашила. Куртка как новая, – очень мягко и убедительно ответила я, как будто успокаивала маленького ребенка.

Мама вытащила из меня еще кучу подробностей о нашем новом жилище, соседях, отоплении, доступности автобусной остановки, и мы распрощались. После разговора с ней у меня остался небольшой привкус горечи. Я мечтала приехать домой, обнять родителей, положить голову на мамины колени и слушать бормотание отца, пока мама гладит меня по голове. Их присутствие давало мне душевный уют, и я не знала, как создавать его без родителей.

Банк оповестил о поступлении на счет двадцати тысяч рублей. Мои брови поползли на лоб. Откуда у родителей столько лишних денег? Они недавно купили новый холодильник и отремонтировали машину папы, и я помнила, как родители жаловались, что потратили на это все свои сбережения! Мне хотелось вернуть деньги обратно, но я боялась обидеть маму. Я со скрипящим сердцем написала ей слова благодарности и выразила каплю недовольства.

***

Я проснулась от нестерпимого желания сходить в туалет – пять кружек зеленого чая, которые я выпила, пока корпела над учебниками половину ночи, дали о себе знать. Глаза жутко слипались, а тело было максимально расслаблено и тянуло меня к полу. Я чуть не уснула прямо на унитазе! Шарк-шарк – я медленно волочила ноги по полу и потеряла на ходу тапок. Когда я вернулась за ним, то обратила внимание на то, что из-за закрытой двери кухни выглядывала тонкая полоска янтарного света.

Я протерла глаза, минуту постояла на месте, с недоумением пялясь в одну точку, а затем вошла на кухню. На полу сидела Яна и внимательно всматривалась в щель между полом и шкафом. Я прищурилась и заметила в ее руке пульт… или нет… тапок!

– Ты что тут делаешь? – Я зевнула, прикрыв рот рукой, и оперлась спиной о дверь. Хотелось стечь лужицей на пол, свернуться калачиком и уснуть прямо так.

– Черт возьми! – выругалась Яна, подпрыгнув от испуга. Она схватилась за сердце и широко распахнутыми глазами уставилась на меня. Видимо, Яна не услышала моих шагов. – Проверяю, нет ли тараканов, – пояснила она чуть дрожащим голосом.

– Точно нет. Нам же всё обрабатывали отравой. Они бы не успели так быстро появиться. – Я по привычке поправила несуществующие очки и уткнулась пальцем в переносицу. Мне приходилось щуриться, чтобы четче разглядеть выражение лица Яны.

– Мало ли. Всё-таки над нами живут эти два придурка. Наверняка они разводят бардак у себя в квартире. Надо было и их заодно потравить. – Яна вернулась к своему занятию.

– Пойдем, Ян. Сейчас пять утра. Нам скоро на пары вставать. Нужно хоть немного выспаться. – Я поправила спавшую с плеча бретельку от майки и повторно зевнула.

– Ты иди. Я сейчас, – Яна махнула мне рукой.

Я опустилась на стул и устало вздохнула. Сквозняк, гуляющий по кухне, коснулся моих ног, заставив меня поежиться. Я знала, что она так скажет. Если Яна начинает проводить антитараканий рейд, то не успокаивается до тех пор, пока не изучит каждый уголок в доме.

– Пойдем спать. Всё хорошо, – очень мягким, певучим голосом протянула я.

Но Яна была непреклонна. Она судорожно ощупывала пол, поджав губы. Я встала со стула и опустилась на корточки рядом с ней. Из-за отсутствия очков я только сейчас заметила, что ее плечи тряслись. Яна взяла стоящий рядом с ней пульверизатор и распылила раствор мяты прямо в мусорное ведро. Недавно Яна вычитала в интернете, что тараканам не нравится этот запах, и обзавелась несколькими пачками мяты.

Я обняла Яну за плечи. Ее кожа была жутко холодной, а футболка со стороны спины вся взмокла. Яна затряслась в моих руках и дрожащим голосом забормотала:

– Сейчас-сейчас… еще немного. – Она смотрела невидящим взглядом куда-то в пустоту. Казалось, Яна до конца не понимала, что происходило, и металась в ловушке собственных неуправляемых страхов.

Я потянула Яну вверх, и она медленно поднялась с пола. Ее коленки тут же подкосились. Она бы рухнула вниз, если бы я не удержала ее. Яна была намного тяжелее меня, так что я завалилась вперед, но быстро выставила перед собой ногу и удержала нас. Яна слабо обняла меня за талию. Я выпрямилась и уткнулась щекой в ее ледяную, влажную щеку. Она подняла на меня покрасневшие глаза. Мое сердце болезненно сжалось.

Почему она так боялась каких-то мелких существ? Да, тараканы противные, но человек может с легкостью раздавить их.

Я всегда объясняла поведение Яны ее вредным характером, но почему-то меня не покидало ощущение недосказанности. Словно я упускала какую-то важную деталь, из-за которой картина должна приобрести совершенно иной смысл. Не может же человек бояться чего-то до дрожи в коленках без какой-то весомой причины? Чем больше я училась на клинического психолога, тем глубже понимала, что все события в жизни тесно переплетены между собой. Но что же я могла упустить из жизни Яны? Несмотря на разницу характеров, мы неразлучны. Яна не только моя сестра, но и лучшая подруга, которой я могу доверить многие переживания и знать, что вопреки всему она окажется на моей стороне.

– Давай ты ляжешь в кровать, а я сама осмотрю кухню? – Я погладила Яну по голове и заправила ей за ухо прилипшие к лицу черные прядки волос.

Яна нерешительно кивнула, сунула мне в руку тапок и принесла из комнаты очки. Я прогнала ее с кухни, встала на стул, осмотрела настенные шкафы, постучала по ним, чтобы громким звуком спугнуть несуществующих тараканов, поползала на коленях, заглядывая под стол, а потом выключила свет на кухне и вернулась к Яне.

– Ничего нет? – спросила она из темноты с напряженными нотками в голосе.

– Нет.

Я сняла очки и положила их на письменный столик. Яна лежала на своей кровати, укутавшись с головой в одеяло. Наружу выглядывало только ее обеспокоенное лицо. Правда, без очков я перестала различать его очертания. Я скинула тапочки и залезла на кровать к Яне. Она приподняла одеяло и впустила меня к себе. От ее рук пахло арбузным антисептиком. Я прижалась к холодному телу Яны и взяла ее за руку. Дрожь в ее теле не прошла, но значительно уменьшилась. Яна чуть сползла вниз и положила голову мне на плечо, обжигая его рваным дыханием.

В душе она очень ранимая и хрупкая, однако предпочитает скрывать эти качества за остротами и грубостью. Достаточно редко Яна демонстрирует кому-то свое настоящее Я. Порой мне кажется, будто она воспринимает весь окружающий мир, как угрозу своей безопасности, поэтому всегда надевает панцирь из иголок. Он помогает ей чувствовать себя спокойно и ограждает от мнимой боли.

– Спасибо, Рин, – прохрипела Яна мне в плечо и шмыгнула носом.

Глава 3

Миша

Влад соизволил открыть глаза только после того, как я побрызгал его лицо холодной водой из пульверизатора.

– Сегодня без меня, – пробормотал он заплетающимся языком.

– Быстро встал и собрался! – Я выдрал одеяло у него из-под ног.

Влад недовольно замычал и вытянул руки вперед в попытке ухватиться за одеяло. Но не тут-то было! Я бросил его одеяло на свою кровать и скрестил руки на груди.

– Ты вчера нещадно эксплуатировал бедного уставшего друга, и теперь у него нет сил даже сходить пописать. – Влад начал кататься по дивану из стороны в сторону и издавать протестующие стоны.

Я закатил глаза.

– «Нещадно эксплуатировал»? Ты убирал бардак, который развел сам!

– Мне с ним хорошо жилось. Это у тебя были к нему какие-то претензии. – Влад закрыл лицо подушкой и перевернулся на живот.

– Знаешь что, крысеныш?! – я повысил тон. – Будешь говорить это своим новым соседям из общежития, куда ты при таком раскладе скоро переедешь!

– Не переживай. Я не оставлю тебя здесь одного скучать. – Он снова перекатился на спину, отложил подушку и хитро прищурился. – Ты же развесишь везде фотографии с этой своей попрыгуньей Диночкой и достанешь соседей песнями Макsим.

Я взял подушку и положил ее крысенышу на лицо. Он забрыкался, вцепившись в мою руку. Мы валяли дурака полчаса, а потом я пинками вытолкал Влада из кровати и заставил съесть остывший завтрак. Он жевал блинчики со сметаной, которые я приготовил сегодня утром для нас двоих, и ныл про насилие и рабство. Я перестал реагировать на его пустую болтовню и сгреб наши тетради в свой рюкзак.

– Наши соседки сверху вели себя подозрительно тихо этой ночью, – заметил Влад, когда мы одевались в коридоре.

– Наверное, потому что ночью люди спят? – Я выгнул бровь и обмотал шею шарфом.

– Ну, я думал, что эта толстая истеричка вконец свихнется, придушит свою сестру и вскроет себе вены, – Влад беззаботно пожал плечами.

Я неодобрительно нахмурился.

– Влад, если Яна «толстая», как ты утверждаешь, то каким же бегемотом я тебе кажусь?

– Ты не бегемот, – Влад усмехнулся. – Ты – большая горилла, за которую можно спрятаться и не думать о проблемах, – он похлопал меня по плечу. – А эта пришибленная – девушка.

– А что, все девушки обязательно должны быть худыми? – Я скрестил руки на груди.

– Ну, те, с которыми ты хочешь потрахаться – да, – он уверенно кивнул. – Но обязательно с большими сиськами!

Я отвесил ему смачный подзатыльник. Шапка слетела с его головы. Он поморщился и обиженно надул губы.

– Заслужил, – сухо отрезал я, сунув в карман ключи от машины.

Влад поднял шапку и отряхнул ее от песка.

– Знаешь, зануда, хоть иногда мне хочется засунуть твою доброту в задницу, я люблю тебя таким, – он подмигнул мне и надел шапку.

Я тяжело вздохнул, наверное, уже десятый раз за это утро.

Мы вышли из квартиры, и я направился прямиком на четвертый этаж.

– Ты куда собрался? – насторожился Влад.

– Если девчонки еще не ушли, предложу им поехать с нами.

– ЧЕГО?! Ты с катушек слетел что ли?! Я с этой полоумной в одну машину не сяду!

– Не садись. Я тебя не заставляю.

Влад пробурчал под нос что-то про «задницу» и «доброту», но последовал за мной хвостом.

Дверь открыла Рина. Она была одета в свою дутую зеленую куртку и держала за спиной объемный рюкзак. Густая косичка неизменно спускалась по груди и касалась живота. Со всеми этими предметами имиджа она была похожа на ребенка, который примерил одежду взрослых.

– Мы с Владом собираемся ехать в универ. Хотите с нами? У меня машина, – я похлопал по карману, где лежали ключи. Они тихонько звякнули.

– Ой, спасибо большое за предложение. Мы с радостью, – Рина смущенно улыбнулась.

– Сами доберемся, – послышался в глубине квартиры недовольный голос Яны.

Рина нахмурилась и обернулась.

– Правильно! Полностью поддерживаю твою самостоятельность! – Влад показал «класс».

Яна подошла к Рине и мрачно посмотрела на Влада.

– Хотя нет, мы едем с вами. Попорчу тебе настроение. Надо же чем-то себя радовать, – ее губы изогнулись в злорадной улыбке, а взгляд выражал абсолютное презрение. – Надеюсь, мы попадем в аварию и грузовик врежется в твою сторону.

Яна, в отличие от своей сестры, совсем не утеплялась. Голая шея торчала из-под черного пальто, волосы беспрепятственно пушились на непокрытой голове, между ногами и широкими джинсами выглядывала тонкая полоска кожи. У меня дернулся глаз. Я всегда учу своих младших сестер следить за здоровьем. В прошлые выходные я как раз ругал Дашку за то, что она вышла на улицу без шапки, и заставил ее вернуться домой.

Влад изо всех сил ткнул меня пальцем в бок. Из-за осенней куртки и своей толстой кожи я практически ничего не почувствовал.

Мы вчетвером вывалились на улицу. Никто не ожидал, что начнется дождь, так что мы оказались застигнуты врасплох. Я отослал Влада домой за двумя зонтиками для девочек, а сам оставил их под крыльцом и пошел заводить машину. Через пару минут Рина уселась ко мне на переднее сиденье, а Влад и Яна пристроились сзади. Дождь стучал по крыше машины и оставлял длинные полосы на стеклах. Рина потрясла закрытый зонт над асфальтом, закрыла дверь, поправила очки и всмотрелась в круглые капли, прилипшие к лобовому стеклу. Ее губы слегка приоткрылись в букве «о». Яна скрестила руки на груди и равнодушно уставилась в окно.

Как только мы отъехали с парковки, я тут же пожалел, что не принял участие в рассадке пассажиров. Влад и Яна стали перебрасываться язвительными репликами. В какой-то момент я начал опасаться, что они сцепятся и вывалятся из машины, поэтому на всякий случай заблокировал двери. На светофоре мы с Риной обреченно переглянулись. Как вообще можно было так опростоволоситься и позволить этим двоим сесть рядом друг с другом?

Двадцати минут в машине не хватило Владу и Яне, чтобы вдоволь выговориться, а наоборот распалило их аппетиты, поэтому они продолжили мериться остроумием прямо на паре по нейропсихологии, а мы с Риной пытались их усмирить. В кабинете, в котором мы сидели, все парты были выставлены буквой «П». Наша четверка как раз расположилась в уголке. Мы с Риной соприкасались локтями, а Яна и Влад наваливались на нас, чтобы кинуть друг другу очередную колкость.

– Ребята! – не выдержала Маргарита Петровна, устремив строгий взгляд в нашу сторону. – Что же вы никак не можете ужиться друг с другом? Уже все преподаватели на вас жалуются! Пора вам научиться вести конструктивный диалог. Все-таки вы уже четвертый год вместе учитесь! Через два года вам выпускаться! Что вы вспомните об университетских годах? Как постоянно спорили и выясняли отношения?

В итоге вся группа была вынуждена слушать нотации Маргариты Петровны половину пары. Некоторых это не расстроило. Они с удовольствием уткнулись в мобильные телефоны и занимались своими делами, другие незаметно дремали, а третьи готовились к предстоящему семинару и тихонечко делали заметки в тетрадях. Я видел, как Рина пыталась опустить глаза в телефон, в котором у нее была открыта книга по психологии семейных отношений, но не решалась, так как Маргарита Петровна не сводила глаз с нашей четверки.

– Итак, мы с коллегами решили повысить эффективность вашего группового взаимодействия, так что на моем предмете все задания вы должны будете выполнять в парах! Раз вы не можете найти друг с другом общий язык, я буду делить вас сама. Прямо как в школе. – Она взяла из стопки бумаги один листочек и принялась что-то быстро записывать на нем.

– Влад, будете работать в паре с Катей, а Яна с Мишей.

Мы с Риной переглянулись. Так как мы всегда пытались образумить этих двоих, преподаватели, видимо, пришли к выводу, что вся наша четверка конфликтовала друг с другом. Оно и к лучшему. Если бы Влада поставили в пару с Яной, они бы точно передушили друг друга. Рина облегченно вздохнула. Что ж, Владу повезло с партнером, только нужно будет проследить, чтобы он не сел Рине на шею.

– Если все работы будут качественно выполнены, то в конце семестра я поставлю вам зачет автоматом, – продолжила объяснять задания Марина Петровна, когда все пары были сформированы. – Если хоть одно задание не будет выполнено, то к экзамену я вас не допущу. Каждое задание будете представлять в паре. Рассказывать будет каждый, так что даже не думайте отсиживаться в стороне, пока ваш партнер отдувается за обоих, – она смерила нас строгим взглядом.

Яна

Черт, из-за этого придурка Влада мне теперь придется работать в склейке с его прилипчивым дружком. Как же меня раздражает этот тугоухий идиот Миша! Терпеть не могу людей, которые не слышат тебя с первого раза. Я просила его не соваться, а он всё равно выхватил у меня из рук чемодан и понес на наш этаж! А потом приперся на следующий день и предложил подбросить нас до универа! Мне казалось, я ясно дала понять, что не нуждаюсь в его помощи.

Рина постоянно ругает меня за грубое общение с людьми, но если они ведут себя по-ублюдски, почему я должна вежливо улыбаться им и делать вид, будто происходящее меня устраивает?! Я не люблю, когда кто-то без разрешения вторгается в мое личное пространство. Мне нравится быть одной. Я могу позаботиться о себе самостоятельно и не нуждаюсь в чьей-то помощи.

Угораздило же нас поселиться в одном подъезде с нашими одногруппниками! Может быть, найти другую квартиру?

Нет, мы потратили кучу времени на поиски этого жилья. Оно подходит нам и по деньгам, и по уровню комфорта. Я не хочу жить в старье, кишащем голодными мерзкими тараканами, бр-р-р. Как представлю, хочется выблевать из себя весь обед.

Преподавательница по нейропсихологии задала нам на следующую неделю сделать таблицу по видам нарушений подкорковых структур. Мы с придурками договорились разобраться с ней сегодня после пар, так как в остальные дни кто-то из нас не мог. Соседство в какой-то мере сыграло нам на руку – не пришлось искать свободные столики в библиотеке.

Мы договорились разделиться по двум квартирам. Мне безумно не хотелось, чтобы Рина находилась на территории этого смазливого павлина, так что я вызвалась посетить их пещеру. Пока мы ехали домой на машине прилипалы, меня начало трясти. Я сжала руки в кулаки, чтобы успокоиться, но это ни капельки не помогло. Кончики пальцев холодили ладони и запускали поток мурашек по спине.

Вряд ли два мужика поддерживают чистоту в своем доме. Наверняка у них там залежи грязных носков и гора немытой посуды с остатками пищи, которыми могут захотеть полакомиться тараканы.

Голова закружилась.

Я глубоко вздохнула и сильно зажмурилась, надавив ногтями на ладони. Сердцебиение ускорилось, а кровь в ушах зашумела. Влад говорил у меня под ухом какие-то гадости, но я не слушала его и старалась подавить рвотные позывы, сдавившие горло.

Вот бы все тараканы в мире передохли! Вряд ли пищевая цепочка сильно пострадает из-за их исчезновения.

Сегодня я встала за час до будильника, и помыла полы во всей квартире. Рина проснулась, когда я пыталась бесшумно пройтись шваброй под кроватью, и отругала меня. Она наступила прямо на влажный пол и выдернула швабру у меня из рук. Пока Рина умывалась, я всё же протерла под кроватью запасной тряпкой и быстро спрятала ее в туалете, когда звук льющейся в ванной воды стих.

Я откинулась спиной на сидение машины прилипалы и открыла глаза. Мой локоть промок из-за того, что я положила себе под бок мокрый зонт, чтобы создать дистанцию с Владом. Он, конечно, не пытался сократить ее, но наличие баррикады давало мне ощущение безопасности. Я решила осмотреть салон автомобиля, чтобы хоть немного отвлечься от неприятных мыслей, и наткнулась на пристальный взгляд Миши в зеркале заднего вида.

– Всё в порядке? – он вопросительно приподнял бровь.

Я вздрогнула, нахмурилась, сгорбила плечи и поджала губы. От его внезапного внимания мне стало не по себе. Казалось, будто он пытался раздвинуть мою кожу и рассмотреть, что под ней находилось. Рина обернулась с переднего сидения и обеспокоенно посмотрела на меня.

– Вряд ли твой вопрос уместен для этой чокнутой, – не упустил возможность съязвить Влад.

Я скрипнула зубами. Ну вот, собрала внимание всех в салоне! Поэтому я не рвалась ехать с этими придурками в одной машине. Меньше общения – меньше риска показать другим свои слабости.

По спине пробежал холодок, а плечи заболели от напряжения. Если бы у меня был в руках мешок, я с радостью спряталась в него и не вылезала бы до конца поездки. А мне ведь предстоит пережить еще два часа совместной работы с Мишей! Жалко, что у меня нет волшебной палочки, ускоряющей время.

– А у вас нет в квартире тараканов? – преувеличенно беззаботным тоном поинтересовалась Рина. – А то мы с Яной их очень боимся.

Зачем?! Я почти до крови прикусила нижнюю губу и мертвой хваткой вцепилась в пояс пальто. Взмокшее от пота худи противно прилипло к спине. Не нужно этим идиотам знать такую информацию обо мне.

– Только один. Но он временно переползет в вашу квартиру, чтобы сделать с тобой задание, – ответил Миша, метнув строгий взгляд в сторону Влада через лобовое стекло.

Рина прыснула от смеха. Я выпучила глаза и в растерянности уставилась на широкие плечи Миши выглядывающие из-за спинки сиденья. Если бы мне не было так страшно, я бы точно расхохоталась над его шуткой. Нужно вспомнить ее потом и вдоволь насмеяться.

– Эй! А где мужская солидарность?! – возмутился Влад, оторвав глаза от телефона.

***

Я вошла в квартиру придурков с таким чувством, будто меня туда завели насильно и вдобавок избили палками, чтобы я не сопротивлялась. Я ожидала услышать запах тухлых носков и залежавшейся пыльной одежды, но с удивлением встретила аромат блинчиков и отголоски отцветающей лаванды.

Миша достал из ящика прихожей бежевые пушистые тапочки и положил их передо мной. Я неторопливо разделась, внимательно разглядывая светлые стены и шоколадную мебель. Вся обувь ровно стояла на соответствующих полках, на большом зеркале не наблюдалось ни одного отпечатка пальцев, пара толстовок и курток аккуратно висела на вешалках и не перегружала их, а на сидении обувницы лежала тонкая квадратная подушка с рисунком котиков. Я улыбнулась. Даже захотелось на нее сесть.

Тут вдруг я заметила протянутую руку Миши. Он неотрывно смотрел мне в глаза с некоторой заинтересованностью и настороженностью. Я машинально скрестила руки на груди, как бы защищаясь от его намерений (какими бы они ни были).

– Чего? – как можно более небрежно спросила я, нахмурившись.

– Давай пальто. Я повешу, – противно-мягким голосом объяснил он.

– Не надо. Справлюсь сама, – буркнула я и подошла к вешалкам. Их, видимо, делали для великанов, поэтому я, как назло, не смогла дотянуться до крючка и беспомощно водила руками в воздухе.

Миша перехватил мое пальто и повесил его сам. Я злобно фыркнула и сжала руки в кулаки.

– Я же сказала, что справлюсь без твоей помощи! – вырвалось из меня.

Почему он не воспринимал всерьез мои слова?! Разве я невнятно выразилась? Каким образом мне нужно сформулировать свои мысли, чтобы он понял меня? Может быть, он тупой?

– Хочешь блинчики? – проигнорировав мой вопрос, предложил Миша.

Урчащий живот и соблазнительный аромат, доносящийся с кухни, провоцировали меня дать утвердительный ответ, но я прикусила язык, мысленно сжала желудок в тугой узел, напустила на лицо мрачный вид и максимально равнодушным голосом произнесла:

– Я не ем магазинную еду.

– Я сам приготовил сегодня утром. – Он повесил свою куртку на крючок и положил нашу уличную обувь на полки.

– Тогда тем более, – мрачно отрезала я, хотя меня заинтересовали его слова. Я не ожидала, что этот бугай умеет готовить. Сложно представить, как он намешивает сладкое тесто и приподнимает сковородку с помощью цветастой прихватки. Он больше вписывается в какой-нибудь спортивный зал под стокилограммовой штангой.

– Я могу предложить тебе чай или кофе. Еще есть апельсиновый сок. Мы его пока не открывали. – Миша придвинул пушистые тапочки ко мне ногой.

Я нехотя надела их, нервно теребя пальцами шнурки от худи.

Какой же он до тошноты «хорошенький»! Не реагировал на мою агрессию и продолжал осыпать меня любезностями. Когда я вижу таких вот слащавых «фруктов» мне до безумия хочется вывести их на чистую воду и узнать, что скрывается за маской добродушия.

Меня до трясучки злят такие люди! Они думают только о себе. Им хочется выглядеть идеальными в глазах окружающих и, когда они понимают, что подлизываться бесполезно, начинают обвинять всех в жестокости, а себя выставляют бедными и несчастными жертвами.

– Обойдусь, – буркнула я и быстро направилась в сторону приоткрытой ванной комнаты, чтобы помыть руки.

Я мылила их, наверное, раз пять. Медленно массажировала каждый палец, вычищала несуществующую грязь из-под ногтей и следила за тем, как водяные дорожки образовывались на моей коже и исчезали под промокшими рукавами серого худи. У меня не было никакого желания садиться напротив этого прилипалы и ловить его пристальные взгляды.

Боль пронзила мой палец. Я не заметила, как случайно поцарапала его ногтем, пока старалась оттянуть время. Пришлось смывать остатки мыла и выключать воду. Хорошо, что царапина была небольшой и кровотечение быстро остановилось. Я слизнула крохотную полоску крови, помахала руками, высушив их от влаги, и вышла. Тапки гулко стучали по гладкому карамельному паркету. Какой у них, однако, шикарный пол.

Комната парней была точно такого же размера, как и наша, но выглядела теснее из-за огромной двухспальной кровати. Я была готова поспорить, что на ней спит этот двухметровый великан Миша. Вряд ли он бы поместился на небольшом диванчике, рассчитанном на человека более скромной комплектации. Так, значит в диван нужно подбросить дохлую крысу или лучше живую, чтобы она откусила Владу язык или еще какую-нибудь часть тела.

Миша сидел за небольшим письменным столом на табуретке. Он не мог поставить под него ноги, поэтому расположился боком и поместил локоть на гору распахнутых тетрадей.

– Я тут нашел записи с прошлых семестров. Думаю, они нам пригодятся. Присаживайся, – он жестом указал на стул, оснащенный подушкой с большой мордочкой кота, задорно высовывающего язык. Уголок моих губ дрогнул. Я медленно опустилась на стул, сжала ноги и положила руки на колени, уставившись в стену. – Если захочешь пить, я налил для тебя воду, – Миша указал на большую кружку с кошачьими лапками, выпускающими красные сердечки.

Он заметил, как я отреагировала в коридоре на подушку с кошками, и решил меня задобрить? Я нахмурилась.

– Предлагаю пока поискать информацию, а потом обменяться ею, скомпоновать и записать. – Миша включил ноутбук и повернул его ярким экраном в мою сторону. Я поморщилась, потому что в комнате было довольно темно, и мои глаза не были к такому готовы.

Миша опомнился, встал и включил свет.

– Извини, что-то я не привык к тому, что сейчас быстрее темнеет. – Он вернулся за стол. – Если нужно, можешь воспользоваться моим ноутбуком.

Я стиснула зубы и вжалась спиной в стул. Мне нужно было почувствовать давление твердой поверхности, чтобы отвлечься от дискомфорта, вызванного вторжением этого бугая в мое личное пространство. Наверняка он считал себя замечательным, заботливым человеком, но у меня его доброта вставала поперек горла. Я всем своим видом просила не приближаться ко мне, а он возомнил, будто знал меня лучше, чем я сама. Ни черта подобного.

За три года учёбы Миша не вызывал у меня доверия. Его широкие плечи могли бы скрыть жертву от посторонних глаз. Большой нос с горбинкой и толстые губы придавали ему суровый вид. Каштановые волосы были коротко подстрижены, как у солдата. А его огромные руки, похожие на медвежьи лапы, были способны легко сломать шею. Когда я на него смотрела, мне хотелось спрятаться под одеялом и не шевелиться до тех пор, пока он не уйдет куда-нибудь подальше.

Хорошо, что у меня в сумке лежал перцовый баллончик. Я подумывала переложить его поближе.

Я незаметно посмотрела на Мишу. Он склонился над тетрадями и быстро бегал глазами по ровным строчкам. Мои пальцы непроизвольно стиснули сумочку. Я поспешила отвернуться, чтобы он, не дай бог, не обнаружил, что я на него таращилась.

Полчаса прошли в напряженной тишине. У меня пересохло горло, но я упрямо игнорировала кружку с водой, тошнотно-заботливо придвинутую чуть ли не к моему носу. Сосущее ощущение в желудке брало на себя всё внимание, а в теле образовалась слабость, усиливающаяся с каждой минутой. Из-за голода я начала раздражаться и не могла сфокусироваться на учебе.

Из нашей с Риной квартиры не доносилось никаких звуков, так что я была временно спокойна за сестру.

Мой живот предательски заурчал. Я с опаской повернула голову к Мише. Наши взгляды пересеклись. Я напряглась каждой клеточкой тела. Миша несколько секунд всматривался в мое лицо и уткнулся обратно в тетрадки. Неужели этот «недодобряк» не станет засовывать мне в глотку свои блины?

К горлу подступила тошнота, а голова слегка закружилась. Я гневно вздохнула и всё же взяла кружку и попила немного воды, с расчётом на то, что она временно притупит мой голод.

Вдруг я вспомнила, что у нас в холодильнике не было готовых блюд. Значит мне придется потратить еще кучу времени на готовку.

Стон бессилия застрял в горле.

– Ладно, неси сюда свои блины! – буркнула я, сунув руки в карманы.

Наверное, со стороны это звучало довольно нагло, но злость на свою слабость стирала мои представления о социальных нормах. Мне не нравилось чувствовать себя проигравшей.

Миша улыбнулся. Я представила, как смачно плюю ему в лицо.

– Со сметаной или со сгущенкой? – поинтересовался он, отодвинувшись на табуретке.

– Со сгущенкой. – Я схватила телефон холодными пальцами и уставилась в экран. Плечи дико заныли от скопившегося в них напряжения.

Через пять минут Миша поставил передо мной тарелку с румяными блинчиками и соусником, в который до краев была налита вареная сгущенка. Живот настойчиво заурчал. Я свернула блинчик в трубочку, хорошенечко смазала сгущенкой и отправила в рот. Он был сладким, но с небольшой кислинкой. Наверное, Миша добавил в тесто кефир. М-м-м, стыдно признаваться, но оказалось очень вкусно!

Миша принес мне салфетки и кружку с горячим черным чаем. На этот раз на кружке не было кошек, а красовался зеленый сапог, из которого вылезали розовые цветочки. Какой ужас!

Миша

Яна уплетала блинчики за обе щеки, но при этом хмурилась и пыталась сделать вид, что ей они совсем не нравились. Выглядело это очень забавно!

После еды она продолжила искать информацию для выполнения задания вместе со мной. Спустя час мы решили поделиться всем, что успели найти. Я придвинулся чуть ближе к Яне, чтобы изучить пометки, которые она напечатала на ноутбуке. Яна чуть сгорбила плечи и начала нервно обводить пальцем рыжую кошачью лапку, изображенную на кружке.

Я взял ноутбук и отъехал на табуретке подальше, чтобы не смущать Яну. Вдруг наши телефоны одновременно зазвенели. Яна тут же вытащила свой из сумки и разблокировала. Ее лицо мгновенно помрачнело. Она тут же принялась что-то яростно печатать в ответ. Когда наши телефоны синхронно прожужжали еще несколько раз, я насторожился и взял свой. Неужели ребята из группы в общем чате устроили какие-то разборки?

Ох, нет. Переписка велась в неизвестном мне чате под названием «Любимые соседи». Создал его, естественно, Влад. Боже мой. У меня появилось плохое предчувствие, и я принялся читать переписку с замиранием сердца:

Влад: «Мих, ты там жив?»

Влад: «Если эта чокнутая будет на тебя нападать, кричи, я услышу».

Яна: «Пошел в жопу».

Рина отправила смайлик с человеком, закрывшем лицо руками. Я поддержал ее рыдающим цыпленком. Влад и Яна не обратили внимания на наши намеки и продолжили поливать друг друга грязью.

Рина

Двумя часами ранее

Я, конечно, была рада, что Яна и Влад не стали партнерами на целый учебный год, но не горела желанием «принимать удар» на себя. Мы с Владом никогда не общались тет-а-тет, а только перебрасывались короткими репликами на парах. Он часто прогуливал их и во время каникул ходил в университет, чтобы подтянуть хвосты. В целом, Влад чем-то напоминал мне мою сестру. Он был таким же отстраненным и нелюдимым, как и она. Влад мало с кем общался в группе и никогда не ходил на наши встречи в кафе.

– Ну что, Екатерина, сработаемся? – Влад плюхнулся рядом со мной на кровать и бесцеремонно положил руку мне на плечо.

От него приятно пахло парфюмом с какими-то легкими древесными нотками. Этот потрясающий аромат органично вписывался в его опрятную внешность. Русые короткие волосы были аккуратно зачесаны назад, на черном джемпере не виднелось ни одной пылинки, джинсы идеально сидели на хорошо сложенной фигуре, на запястье правой руки красовались электронные часы, на которые он, как мне показалось, периодически нервно поглядывал и смахивал пальцем всплывающие сообщения.

Я скинула его руку и резко отсела на другой конец кровати, скрестив ноги перед собой, чтобы поставить на них ноутбук.

– Очень на это надеюсь. – Я поправила очки и откинула косу за спину.

Влад самодовольно усмехнулся. Для меня он был загадочным персонажем. Со своей очаровательной внешностью он вполне мог перевстречаться с кучей красивых девчонок. Некоторые девочки из нашей группы пытались подступиться к Владу, а младшекурсницы сходили по нему с ума. Они частенько приходили к нам в кабинет на переменах и мило хихикали возле Влада. Он флиртовал в ответ, но никогда никого не звал на свидание.

Из-за того, что Влад отпускал глупые пошлые шуточки в адрес девушек, Яна считала его, мягко говоря, «переносчиком половых инфекций, которого нужно презирать за потребительское отношение к женщинам». Я же относилась к нему нейтрально. С одной стороны, мне было неприятно натыкаться в групповом чате на скинутый Владом пошлый мем, а с другой, Влад не доставлял неприятностей, поэтому я не реагировала на его выходки.

– А это правда, что близнецы чувствуют друг друга на расстоянии? – внезапно поинтересовался Влад, разлегшись на моей кровати. Я надеялась, что он делал зарядку перед выполнением задания, а не выбирал позу для отдыха.

– Когда ты знаешь человека всю жизнь, то чувствуешь любое изменение в его поведении. Но телепатической связи между нами нет. – Я создала файл в «Ворде» и напечатала заголовок посередине пустого листа.

– Тогда, может быть, Яночка – подброшенный пришельцами гуманоид? А твоя настоящая сестра находится где-то в отдаленной точке галактики и ждет, когда ты спасешь ее? – Влад подложил руки под затылок и усмехнулся.

– Давай начнем выполнять задание. Что ты помнишь с прошлого семестра из нейропсихологии? – строго произнесла я, задержав пальцы на клавиатуре.

– Я не могу так сразу. Сначала нам нужно узнать друг друга поближе, – Влад приподнялся на локтях и насмешливо посмотрел на меня. Челка упала ему на глаза. Он сдул ее и снова ухмыльнулся.

Я тяжело вздохнула. Ну вот начинается!

Мне всегда нравилось учиться. С подростничества я старалась проводить с пользой каждую минуту своей жизни и терпеть не могла тратить время впустую. Меня раздражает, когда преподаватели пускаются в длинные рассказы о своей жизни, а одногруппники на семинарах в первый раз открывают книгу и несут какую-то чепуху! Вместо этого я могла бы просидеть дома и заняться чем-то более продуктивным! Как хорошо было на дистанционном обучении во время карантина! Пока преподаватель пытался выжать из прогульщиков и лентяев хоть какую-то информацию, я сидела и писала конспекты по монографиям.

– Влад, давай быстро разберемся с заданием и разойдемся.

– Хорошо. Не буду тебе мешать, – он закрыл рот воображаемым ключиком и выбросил его.

– Тебе нужно не только не мешать мне, но и помогать. Я же не буду работать за нас двоих.

– А почему бы и нет? – беззаботно спросил Влад. В его карих глазах плясали смешинки. Он определенно подшучивал надо мной.

Я нахмурилась и долго смотрела на него, надеясь, что мой, как мне казалось, грозный вид мотивирует его на продуктивную работу. Но нет. Он снова лег на кровать и уставился в потолок.

– Ты серьезно? – Я почувствовала, как во мне поднялась легкая волна раздражения. Нехватка сна и усталость после пар и переезда усилили ее напор.

– Нет конечно. Я просто развлекаюсь, – Влад тихо рассмеялся. – Что интересного расскажешь? – Он перевернулся на бок лицом ко мне и подпер руку под щеку.

Я от возмущения округлила глаза и уперла руки в бока.

– Влад!

– Катя! – Влад не менял позу и с наглой улыбочкой пялился на меня.

Кажется, я начала понимать, почему Яна постоянно цапается с ним! Он сам провоцирует окружающих на конфликты.

Злость отозвалась в моем теле легкой дрожью и сжала ускорившееся сердце в свои стальные тиски. Хотелось стукнуть Влада учебником по голове. Я глубоко вздохнула, призывая себя успокоиться. Я не Яна и эту наживку хватать не буду. У меня есть дела поважнее, а именно – учиться и становиться хорошим специалистом. Мой смысл жизни в том, чтобы помогать другим людям и таким образом оставлять в них частичку себя. Это дает мне ощущение значимости и смысла в жизни.

– Влад, ты сейчас чего добиваешься? – как можно более спокойным голосом сказала я, хотя горло сдавливало от сгустившегося напряжения.

Мне казалось, он будет вести себя отвратительно только с Яной, но со мной продемонстрирует крупицы имеющейся у него серьезности. Неужели он решил отыграться на мне из-за моей сестры?

– Мне интересно, насколько сильно вы похожи с твоей полоумной сестричкой. – Влад убрал нитку с рукава и откинул ее на пол.

Я нахмурилась.

– Я понимаю, что Яна далеко не подарок, но она моя любимая сестра, поэтому не нужно оскорблять ее при мне. – Я открыла интернет и быстро вбила название книги, которую хотела прочитать, чтобы выполнить задание. Мне нужно было переключить себя на работу и не реагировать на науськивания Влада.

Влад хмыкнул.

– Вижу, из твоей скорлупки проглядывается клюв.

– Чего? – я недоуменно приподняла брови. – Какой еще клюв?

– Ну, для нападения. Как у твоей «любимой сестры», – он намеренно исказил голос на последних двух словах. – Просто вы кажетесь совершенно разными. «Любимая сесрта» вот дикая и сумасшедшая, а ты стеснительная и ведомая.

– Почему это я ведомая? – его представления о моем внутреннем мире вызвали во мне бурю недовольства. Как можно делать выводы о человеке, если ты его плохо знаешь?

– Я так думаю. – Влад задумчиво вытянул губы и постучал пальцем по одеялу с кошками. – Ты носишь закрытую строгую одежду, всё время сидишь над книжками, получаешь только «пятерки» и во всём потакаешь «любимой сестрице». Тебе всегда и во всем хочется быть правильной. Такие люди не имеют своего мнения и подстраиваются под окружающих.

Я отложила в сторону ноутбук и недовольно скрестила руки на груди. Вот теперь я по-настоящему разозлилась на Влада! Меня всю жизнь считали ботаником из-за того, что я очень люблю учиться. Я никогда не понимала, что плохого в желании постоянно узнавать что-то новое. Я учусь не потому что хочу получить чье-то одобрение, а потому что мне действительно это очень нравится! Родители не требовали от меня идеальных оценок и не стояли за моей спиной с ремнем, когда я делала домашние задания.

– Во-первых, я никому не потакаю, во-вторых, мы собрались тут, чтобы выполнить общее задание, а не составлять мой психологический портрет! – Я поджала губы и обхватила ткань зеленой водолазки, плотнее прижимая скрещенные руки к груди.

Влад несколько секунд внимательно вглядывался в меня, а потом выдал:

– А сколько у тебя было парней?

– Какое это имеет отношение к нейропсихологии?! – Я тяжело задышала, едва сдерживая себя от крика. Еще немного и я перестану ругать Яну за грубость с Владом! А, может, и сама буду помогать ей сбивать с него спесь.

– Значит, один, – Влад кивнул сам себе и растянул губы в широченной самодовольной улыбке. – Дай угадаю: это был неудачный опыт, и ты напрочь разочаровалась в сексе и решила посвятить свою жизнь науке? – Он провел пальцами по гладким волосам и подложил себе под голову мою декоративную подушку с пандой.

Мое лицо мгновенно вытянулось, а щеки вспыхнули.

– Да я ни разу не целовалась! – выпалила я, гневно взмахнув руками, сжатыми в кулаки.

Теперь я точно решила сходить завтра на кафедру и попросить Маргариту Петровну поменять мне напарника. Ни за что не буду работать в паре с этим наглецом. Он пришел в чужой дом, развалился на чужой кровати и нес всякую оскорбительную чепуху в адрес человека, который дружелюбно относился к нему! Это возмутительно!

– Ну-ну, – язвительно протянул Влад, недоверчиво покачав головой. – Кажется, ты уже взрослая для таких сказок. – В его тон, помимо веселья, просочились еще и агрессивные нотки. Как будто он сам на что-то злился и пытался об меня прожить эти эмоции. Но я была его одногруппницей, а не личным психологом и не собиралась работать с его детскими травмами.

Слова Влада меня очень задели. Почему я обязательно должна была с кем-то встречаться до двадцати лет? Вряд ли приобретение интимного опыта с кем попало ради самоутверждения сделало бы меня более зрелым человеком.

– Я не собираюсь тебе ничего доказывать! Если ты не хочешь выполнять задание, то так и скажи Маргарите Петровне, а издеваться надо мной не надо! – Я резко встала и пошла на кухню, чтобы налить себе воды.

Оказавшись вне поля зрения этого нахала Влада, я поняла, что едва дышала рядом с ним. Вся моя грудная клетка была напряжена, а сгорбленная спина болела. Я распрямила плечи и глубоко вдохнула, надувая живот, как шарик.

Помимо раздражения, я испытывала еще и смущение. Мне было неловко говорить на тему отношений с посторонним человеком. Я могла поделиться соображениями о сексе только с Яной и двумя лучшими подругами.

Влад даже не думал идти за мной следом и извиняться. Когда я вернулась в комнату, он как ни в чем не бывало смотрел в телефон и раскачивал одной ногой. Я решила не тратить нервы и тотчас же приступить к выполнению задания. Пускай этот наглец делает, что хочет! Себе дороже с ним спорить!

Сначала я постоянно отвлекалась и поглядывала на Влада, в надежде увидеть сожаление в его глазах, но чуда не произошло, и моя энергия утекала впустую на бесполезное раздражение. Влад равнодушно стучал пальцами по экрану телефона и даже не оборачивался в мою сторону. Я взяла себя в руки и мысленно давала себе подзатыльники, если мне приходила идея проверить, чем занимался Влад.

Наверное, он сам не жаждал образовывать со мной пару и своим грубым поведением протестовал решению Маргариты Петровны. Но почему я стала крайней?!

Спустя какое-то время Влад, видимо, заскучал, поэтому создал чат наших двух квартир и стал писать туда всякую ерунду. Я сначала перебрасывалась с Мишей сочувствующими стикерами, а потом решилась пожаловаться ему на его нахального дружка. Я сфотографировала Влада и отправила эту фотографию в чат с надписью: «Он не хочет мне помогать». Про его возмутительные слова я писать не стала, чтобы потом не стирать с Яны чужую кровь. Яна в ответ на мое сообщение послала кучу гневных комментариев, а Миша пока молчал. Я даже расстроилась, ведь ожидала от него поддержки. Вроде как, он пытался воспитывать Влада так же, как и я – Яну.

Вскоре я вздохнула с облегчением.

В дверь позвонили, и я тут же побежала открывать ее. На пороге стоял недовольный Миша. Он прошел в комнату, встал напротив Влада, широко расставив ноги и грозно скрестив сильные руки на груди, и громко произнес:

– ПАРШИВЕЦ!

Влад моментально оторвал глаза от телефона и с придурковатой улыбкой посмотрел на Мишу.

Из-за двери высунулась голова Яны. Она мрачно уставилась на Влада.

– Ура, друг, ты жив! – Он сунул телефон в карман и принял сидячую позу. – А то я уже подготовил речь на твои похороны и обронил пару слезинок. Вот посмотри, – Влад указал жестом на одеяло, – ой, уже высохли.

Миша дал ему подзатыльник. Я довольно усмехнулась. Влад поморщился и схватился за голову. Он открыл рот, чтобы что-то произнести, но Миша его опередил:

– Ну-ка выйдем на минутку.

Миша схватил Влада за шкирку и потащил прочь из нашей квартиры. Влад сопротивлялся и возмущался. Их громкие голоса вскоре стихли за закрывшейся входной дверью.

– Как ты тут? – Яна придвинула к кровати стул и присела на него, закинув ногу на ногу.

– Устала, – я решила не вдаваться в подробности. Если соглашусь с тем, какой Влад раздражающий, Яна разозлится на него еще сильнее, и наше соседство с мальчиками станет совсем невыносимым.

– Рина, – обратился ко мне Миша с серьезным выражением лица, когда затащил Влада обратно в нашу квартиру, – если он будет плохо себя вести, обязательно скажи мне об этом. – Ты всё уяснил? – Он строго посмотрел на Влада.

Тот кивнул и что-то недовольно буркнул под нос, спрятав руки в карманы.

Ребята ушли, и мы снова остались вдвоем.

Влад потоптался на месте, а потом, не глядя на меня, быстро произнес:

– Ладно, я понял, ты хранишь себя для единственного и неповторимого. Извини. Что мне нужно сделать?

Ого! Все-таки у него имелась совесть, и Миша знал, как ее пробудить! Конечно, Влад мог извиниться более искренне, но меня устроило и это вялое бормотание.

Я выдала Владу поручение, и мы расселись по разным углам кровати.

Глава 4

Прошлое

Яна раскладывает на столе цветные карандаши и проводит пальцем по грифелю, проверяя его на остроту. Так, зеленый нужно еще подточить! Она достает точилку из пушистого розового пенала, вставляет в нее тупой карандаш и быстро вращает его – шик-шик. Яна оглядывает полученный результат и удовлетворенно кивает. Так-то лучше!

С кухни слышится радостный смех Рины. Когда Яна заходила на кухню за клубничным молоком, видела, как сестренка повисла на шее у мамы, словно обезьянка, и закрывала ей ладошками глаза. Наверное, мама в ответ начала ее щекотать.

Яна довольно улыбается, качает головой, наслаждаясь стуком кристаллов от милых голубых резиночек и запахом шампуня для волос, и берется за рисование. Два густых русых хвостика тут же лезут на половину листа, поэтому приходится постоянно откидывать их за спину. Ох, надо было попросить маму сделать ей косичку.

Яна оглядывается на настенные часы с изображением котика и хмурится. Она пока не очень хорошо понимает время, но знает, что дядя Костя приедет с минуты на минуту. Обязательно нужно успеть дорисовать его портрет!

Яна поджимает пальцы ног, высовывает кончик языка и чуть ниже склоняется над альбомом. Внезапно кто-то хватает ее за бока и начинает щекотать.

– Ба-ба-а-а-ах! – кричит Рина почти ей в ухо и победно хохочет.

Яна возмущенно пищит и пытается скинуть с себя ловкие пальчики сестренки. Из горла вырываются предательские смешки-вскрики.

– Н-ну-у, Рин-а-а-а-а! Прекрати! Ха-ха-ха! Я тебе ща-а-а-ха-ха-ха-с-с-с! – Она разворачивается на стуле и выставляет вперед ногу, чтобы оттолкнуть настойчивую «обезьянку».

«Обезьянка» сползает на пол и цепляется зубами за ногу Яны. Яна вопит, спрыгивает со стула и тянет Рину за косички. Они падают на пол и начинают совать друг другу ноги прямо в лицо.

– Нюх-нюх! Понюха-а-ай! – верещит Яна, брыкаясь всеми частями тела.

Раздается звонок в дверь. Яна подпрыгивает, подлетает к рисунку, быстро наносит на него последние штрихи, хватает альбом и несется в коридор с распахнутыми от предвкушения глазами и широченной улыбкой. Рина семенит следом.

Папа открывает дверь и пожимает протянутую дядей Костей руку. По сравнению с высоким папой, дядя Костя очень низкий и худой. Яну всегда удивляло это, ведь всё-таки папа младше, а дядя Костя старше… Как же так?

– Дядя Костя! – кричит Яна, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

– Привет, мои солнышки! – дядя Костя приветливо улыбается, присаживается на одно колено и распахивает руки для объятий.

Яна тут же кидается ему на шею и радостно целует его в обе щеки.

– Ты прие-е-ехал! Ура-а-а! Я так ждала-а-а-а тебя! Смотри! – Она отрывается от него и протягивает ему альбом с его портретом. Рисовала по памяти, но, кажется, получилось похоже.

– Яночка! – восклицает дядя Костя, восхищенно осматривая рисунок. – Как же красиво! Жду не дождусь, когда буду ходить по выставке твоих рисунков!

Яна смущенно опускает взгляд и водит носком по полу.

– Яна-а-а! А давай достанем все твои рисунки и сделаем из моей комнаты гаререю?! – предлагает Рина, возбужденно захлопав в ладоши.

Раньше у Яны и Рины была одна комната на двоих, но потом родители купили трехкомнатную квартиру и расселили их. Сначала наличие собственной комнаты казалось им очень забавным – так они чувствовали себя взрослыми девочками – а потом соскучились по ночным разговорам и объятьям и стали ходить друг к другу «в гости», когда родители ложились спать.

– Галерею, – поправляет папа с легкой усмешкой на губах.

– Хорошая идея, Рина, – хвалит дядя Костя. – Иди обниматься!

Рина прижимается щекой к дядиному плечу, а потом начинает щекотать его. Он смеется, заваливается назад и чуть ли не выпадает из квартиры.

Яна с теплотой рассматривает добрые карие глаза дяди. Как же она соскучилась по нему! Он не приезжал к ним уже несколько месяцев! А ведь у нее накопилось так много новостей! Конечно, она звонила ему по папиному телефону, но разве можно передать голосом все свои радости и переживания?! Кроме того, он не видел два ее новых альбома! Ух, у них столько дел!

– Обед готов. Проходите на кухню, – слышится мягкий мамин голос.

– Сначала дядя Костя посмотрит мои альбомы! – решительно заявляет Яна, повернувшись в сторону мамы.

– Сначала поедим, а потом делайте с дядей Костей, что хотите. – Мама снимает с волос резинку, распутывает их пальцами и трясет головой, чтобы волнистые короткие пряди красиво распространились по плечам.

– Ну не-е-е-ет! – недовольно мычит Яна, топая ногой и сжимая руки в кулаки.

– Ну да-а, – возражает мама, строго скрестив руки на груди.

– Да мы быстро! – вклинивается Рина, схватив дядю Костю за руку.

– Оль, пока ты накладываешь еду, я побуду с девочками. Дай нам пять минуток, – примиряюще просит дядя Костя, гладя насупившуюся Яну по голове.

Не дождавшись маминого ответа, девочки утягивают дядю в комнату и громко хлопают за собой дверью.

Мама закатывает глаза и качает головой.

***

Яна толкает ногой под столом ногу дяди Кости и произносит шепотом:

– Пс-с-с!

Дядя Костя весело смотрит на нее. Яна строит рожицу маме, которая стоит спиной к ним и накладывает в тарелки плов, а потом заговорщически улыбается.

Рина хихикает, прикрыв рот ладошкой.

– Девочки, доедайте суп, – укоризненно говорит мама, не поворачивая головы.

Яна высовывает язык. Рина давится супом. Дядя Костя мягко стучит ей по спине и по-доброму предлагает:

– Оля права. Доедайте, а потом будете обезьянничать.

Яна тут же берет ложку, зачерпывает ею куриный бульон и парочку овощей и отправляет ее в широко открытый рот. Мама убирает пустые тарелки папы и дяди Кости и со вздохом произносит:

– Кость, тебе надо приезжать к нам почаще, а то эти хулиганки совсем меня не слушаются. Особенно Яна. – Мама мерит Яну строгим взглядом.

– Неправда! – Яна недовольно опускает ложку в тарелку. Суп немного выплескивается на стол. Мама тут же протягивает Яне салфетку, чтобы она протерла за собой.

Дядя смеется и гладит Яну по коленке. Она довольно улыбается и кладет голову на его локоть. Мама грозит Яне поварешкой. Яна тяжело вздыхает и берется за ложку. Папа наблюдает за этой сценой с едва сдерживаемой улыбкой. Газета в его руках опускается и чуть не соприкасается с пловом.

После обеда Рина идет помогать маме мыть посуду, а Яна хватает дядю Костю за футболку и тянет в свою комнату. По пути она рассказывает ему про то, что совсем скоро она пойдет в школу, и приглашает его на почетную линейку. Дядя не успевает отвечать на ее вопросы, потому что она перебивает его и тут же обрушивает на него новый поток информации.

– Как я рада, что ты приехал, дядь Костя! Я так соскучилась по тебе! – Яна обнимает дядю за талию – крепко-крепко – и вдыхает родной запах бензина вперемешку с чем-то сладким, похожим на пончик.

Такой теплый-претеплый, любимый-прелюбимый дядя Костя! Он всегда защищает Яну, внимательно слушает, хвалит ее рисунки и водит на пруд кормить уточек. Мама и папа целыми днями пропадают на работе. Когда они находятся дома, то отдыхают или занимаются какими-то делами. Да и вообще мама, кажется, больше любит Рину. Обнимает ее, чаще, чем Яну, дарит Рине самые красивые игрушки, разрешает ей есть сладкое до обеда (а когда Яна пытается утянуть из холодильника сырок, мама бьет ее полотенцем по рукам и грозит пальцем), вступается за Рину во всех их конфликтах (хотя Яна и Рина довольно редко ссорятся).

Рина всегда всё повторяет за Яной, играет в те же игры, что и она, хвалится перед подругами тем, что у нее такая талантливая сестра-художница, повсюду носит ее альбом с рисунками (который Яна разрисовала специально для Рины), помогает считать примеры и писать буквы, читает ей сказки по слогам под одеялом с настольной лампой и делится всеми добытыми на кухне вкусняшками. Яна в ответ защищает ее от мальчишек на площадке, отдает свои самые любимые игрушки, уступает право выбрать мультфильм для просмотра и берет на себя вину, если они обе что-то сломали. Они не только сестры, но и самые лучшие подруги.

Так что Яна никогда не обижается на Рину. Только на маму. Яна и Рина близнецы, поэтому мама должна применять к ним одинаковые правила. Почему она всегда делает исключения для Рины? Что с Яной не так? Она помогает маме по дому, не мусорит, не рвет одежду и не скачет по лужам, знает все буквы и умеет считать до ста. Если что-то оказывается сломано, мама всегда думает на Яну, даже если Рина активно доказывает свою вину. Она не пытается разобраться в ситуации и сразу ставит Яну в угол. Иногда может ударить ее по попе ремнем. Что Яне нужно сделать, чтобы заслужить мамино одобрение?

Папа же никогда не вмешивается в их разборки. Он старается держаться в стороне, во всем потакает жене и общается с дочками только тогда, когда у них в семье царит атмосфера перемирия.

– И я по тебе скучал, маленькое мое солнышко! – дядя Костя гладит Яну по голове и целует в макушку. Его колючая щетина щекочет ей кожу. Она хихикает в ответ и трется носом о его живот.

Как же Яне нравится, когда дядя Костя называет ее ласковыми прозвищами. Он обращается так только к ней! Рину же он называет просто по имени.

Яна достает из шкафа расческу, забирается на кровать и начинает расчесывать короткие дядины волосы. Они всегда находятся в беспорядке. Как будто он не успевает пригладить их после сна, выходит на улицу и попадает под порывы обезумевшего ветра, вносящего в его смешную прическу последние нелепые коррективы.

Дядя перехватывает ее запястье, приближает пальцы к своим губам и поочередно целует каждый.

– Мой маленький птенчик, – поцелуй. – Воробушек, – поцелуй. – Пойдешь в пиццерию? – поцелуй.

Яна смеется, потому что прикосновения дяди очень щекотные.

– Вдвоем с тобой, дядь Кость? – она с надеждой смотрит на него большими небесно-голубыми глазами.

Дядя внимательно заглядывает в них и шепчет:

– Птичка!

Потом он целует запястье Яны и прижимает маленькую ручку к своей груди. Его сердце быстро-быстро бьется под ее ладошкой, а грудная клетка тяжело вздымается.

– Но Рину-то тоже нужно с нами позвать! – Он широко улыбается и целует ее в щеку.

Это еще один приятный бонус от дяди. Мама очень редко целует Яну. Только на день рождения, когда все родственники просят чмокнуть именинниц столько раз, сколько им исполнилось лет. И то делает это как-то сухо, неестественно, слишком быстро, даже немного грубо. Во время этого Яна всегда морщится, ворчит, а потом вытирает мокрую щеку тыльной стороной руки. Маму она сама давно перестала целовать после того, как она неудачно пошутила, что у Яны пахнет изо рта.

Дядя Костя же частенько обнимает и целует Яну. При этом его поцелуи в щеки всегда крепкие-крепкие и нежные-пренежные. Так и хочется лечь на него, как на мягкую, удобную подушку и наслаждаться исходящим от его тела теплом, чувствуя себя самой счастливой и любимой девочкой на свете.

Как же хорошо, что у нее есть такой замечательный дядя! Благодаря этому можно вытерпеть придирки и пренебрежение мамы.

Дядя Костя – лучший друг.

***

Настоящее время

Яна

Как только я поставила Тортика – нашего нового, четверолапого члена семьи – на пол, он тут же сорвался с места и забежал в комнату. Я скинула обувь и устремилась следом за ним, удивляясь его быстроте. Послышался шорох, но, стоило мне ступить за порог комнаты, как всё стихло.

Я внимательно осмотрелась. Тортика нигде не было видно. Я начала ползать по полу и светить фонариком от телефона под кроватями. Пусто. За шкафом раздался какой-то скрип. Я подошла к нему, присела на колени, направила яркий свет в небольшую щель и разглядела пушистый рыжий хвост. Ага, вот он где!

– Малыш, всё хорошо, – как можно более ласково произнесла я, протянув к Тортику руку. Он пискнул и съёжился. Мне казалось, что Тортик привык к моему запаху, пока я несла его до квартиры в своем пальто. Я решила оставить его в покое и дать ему время освоиться в новом месте.

Вчера мы с Риной выделили отдельную полку на кухне под лакомства для Тортика. Я перенесла миску с кормом в комнату и поставила неподалеку от шкафа. Может быть, Тортик решится выйти на запах, успокоится от вкусного обеда и захочет исследовать свое новое жилище.

Ключ повернулся во входной двери. За шкафом снова заскрежетали. Я вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Рина вошла в квартиру с пакетом «маечкой» с изображением веселого помидора в шапке-ушанке.

– Ой, вы уже пришли! – она удивленно вскинула брови и поставила пакет на пол.

Я подняла его и заглянула внутрь. Там лежали замороженная рыба, развесной творог в целлофановом пакете, сливочное масло, апельсиновый сок и сушеные бананы.

– В ветеринарке не было очереди, так что нас сразу приняли, осмотрели, сделали прививки, оформили кошачий паспорт и отпустили.

Рина ездила со мной забирать котенка, а потом забежала на рынок, когда мы свернули в ветеринарную клинику.

– Как он там?

Мы прошли на кухню, чтобы разложить продукты.

– Как только пришли, сразу спрятался под шкаф.

– Немудрено! У него сегодня столько новых впечатлений! Расставание с мамой, новые хозяйки, какие-то прививки, новый дом, новые запахи!

– Ну да, – я тяжело вздохнула. Я так сильно мечтала о котенке, поэтому даже не подумала, что мы с ним по-разному отнесемся к нашему знакомству.

– Кстати, – оживилась Рина, широко улыбнувшись, – я же тут с дядей Костей разговаривала. Он передавал тебе привет и спросил, почему ты не звонишь ему.

Внутри меня всё тут же похолодело. Я замерла, вцепившись в ручки пакета, как за спасательный круг, и прикусила щеку. Во рту появился металлический привкус.

– Вообще, Ян, я не понимаю, почему ты не хочешь разговаривать даже с дядей Костей. В детстве ты с ним общалась даже лучше, чем с мамой! Да и он к нам относится, как к родным дочкам. На днях он присылал мне деньги, чтобы я купила книги, когда услышал, что они мне нужны.

Рина говорила что-то еще, но ее голос звучал приглушенно, словно в мои уши попала вода. По спине пробежал холодок. Мне показалось, что сейчас должно случиться что-то плохое. Ощущение опасности проникло в мой рот, сдавило горло, опустилось вниз, скрутило желудок в тугую спираль и сковало конечности. Перед глазами заплясали черные точки.

– Ян, ты чего? – Рина коснулась моего плеча.

– Угу, поняла, – быстро проговорила я на одном дыхании и принялась на автомате доставать продукты из пакета. Мне нельзя было привлекать внимание Рины. Она не должна видеть мой страх, иначе он натолкнет ее на неприятные подозрения.

Я попыталась поднять из себя хоть микроскопическую каплю злости, но страх обратил все другие чувства в неподвижные ледяные скульптуры. Когда ты злишься, все считают тебя агрессивным и недоброжелательным и не пытаются допытаться, что творится у тебя в душе. Никому не хочется попасть под «горячую руку». Но если ты ведешь себя неуверенно, дрожишь как осиновый лист, в окружающих просыпается сочувствие, побуждающее их идти тебе на выручку, даже если ты не просишь их об этом. По этой причине я постоянно огрызаюсь и язвлю. Я такая независимая только на словах, но внутри меня живет маленькая испуганная девочка, неспособная постоять за себя. Она сидит вся мокрая под дождем на холодном асфальте, трясется, беззвучно плачет и пытается позвать кого-то на помощь, но никто не слышит ее.

– Ян, ты сейчас дырку в пакете сделаешь, – послышался над ухом озадаченный голос Рины.

Я с удивлением уставилась на свою руку. Я даже не заметила, как начала мять творог, словно пластилин. Я отдернула руку и прижала к щеке. Холодные пальцы обожгли кожу.

– Кстати, дядя Костя пообещал в этот новый год сводить нас в ресторан с караоке. Давно мы с ним не виделись! Может быть, позвать его в гости? Что думаешь?

«Нет!» – прозвучал в моей голове немой крик. Маленькая девочка вскочила на ноги, сжала тоненькие, слабые ручонки в кулачки и угрожающе затрясла ими. Но подул сильный ветер и припечатал ее обратно к асфальту. Она больно ударилась головой, проморгала несколько раз, чтобы справиться с заполонившей глаза темнотой, и жалобно пискнула.

Я сняла тапок и начала открывать шкафы и нервно осматривать их на наличие тараканов. Мне нужно было как-то справиться с охватившей меня паникой. Вид чистых полок внушал спокойствие. Всё хорошо. Я была в безопасности. В этой квартире жили только мы с Риной. Это мой дом, и я имела право не впускать сюда того, кого не хотела. Рина, хоть и заставляла меня общаться с родственниками, но прислушивалась ко мне и не шла наперекор моим желаниям.

Я чувствовала затылком ее настойчивый взгляд, и от этого моя тревожность усиливалась. Безумно хотелось развернуться, схватить Рину за руки и рассказать обо всем, чтобы она наконец поняла меня, но, конечно же, я не могла. Хоть одна из нас должна жить безмятежной жизнью без удушающей правды и тошнотворной вины, отравляющей каждую крупинку жизни. Я носила ее в себе уже много лет и знала, как обращаться с ней, а Рина не была готова к такой шокирующей информации. Я все-таки старше на двадцать минут и должна защищать ее.

Ситуацию спас Тортик. Он заскрежетал дверь и жалобно замяукал. Я стремглав подлетела к комнате и выпустила бедного малыша. Тортик пулей метнулся на кухню, но врезался в ноги Рины. Она осторожно взяла его на руки и прижала к груди. Он принялся кусать ее пальцы и брыкаться. Судя по ее довольному лицу, Тортик делал это совсем не больно.

– Кстати, у тебя в сумке была дырка, – вспомнила я.

У Рины вытянулось лицо. Она передала Тортика мне в руки и вернулась на кухню.

– Бли-и-ин! – простонала она. – Потеряла кетчуп и йогурт, – Рина обреченно покачала головой. – Пойду посмотрю возле подъезда. Вдруг их еще можно спасти.

Она накинула куртку и засунула в карман ключи. Тортик спрыгнул с моих рук. Я не успела предупредить об этом Рину. Она открыла дверь, и наш малыш выскользнул на лестничную площадку. Я прямо в носках побежала за ним. Он оказался очень быстрым и первым добрался до третьего этажа. Как назло, дверь в квартиру парней в этот момент открылась. Тортик прошмыгнул внутрь. Я врезалась в твердую грудь Миши. Ауч! Я схватилась руками за нос. Миша удивленно уставился на меня.

Я оттолкнула его и влетела в квартиру.

– Что случилось? – бросил он мне вслед.

Я так запаниковала, что не смогла вымолвить из себя ни слова. Видимо, Миша даже не заметил маленького Тортика.

– А-а-а-а! Что это за монстр?! – донесся из комнаты вопль Влада.

О нет! Черт!

Я влетела в комнату парней и застала неприятную картину: Тортик сидел на голове Влада, вцепившись в его волосы когтями, и пищал, а Влад пытался снять его с себя.

– НЕ ТРОГАЙ ЕГО! – закричала я и подлетела к этому придурку, треснув его кулаком по спине.

Он простонал и гневно посмотрел на меня.

– Ты что, сдурела?! Больно вообще-то!

– А Тортику еще больнее!

Мы стали кричать друг на друга. Я била Влада по рукам, чтобы он не прикасался к моему малышу, и параллельно пыталась отсоединить когти Тортика от спутанных волос Влада.

– Ай, хватит! Ты мне сейчас все волосы вырвешь! – Он схватил меня за руки и крепко сжал их, но я в порыве беспокойства за здоровье Тортика оказалась сильнее и вырвалась.

Краем глаза я заметила, что Миша встал в дверях со скрещенными руками и недоуменно глядел в нашу сторону.

– Принеси ножницы! – обратилась я к нему. Почему эта идея не пришла мне в голову раньше?

– ЧТО?! – заверещал Влад. – Ну уж нет! Ай! Чокнутая! Я не дам – ай! – себя обкорнать!

– Если не перестанешь брыкаться, я тебе не только волосы отрежу!

Миша подошел к нам.

– Перестаньте, вы оба! – строго произнес он.

Я повторила свою просьбу. Влад попросил Мишу, чтобы тот убрал меня из их квартиры вместе с моим «облезлым уродцем». Я треснула ему за «облезлого уродца». Мы продолжили перебранку. Рина замерла в отдалении от нас и растерянно следила за разворачивающейся сценой.

– Так! НУ-КА БЫСТРО УСПОКОИЛИСЬ! – неожиданно рявкнул Миша.

Я вздрогнула от испуга, замерла и округленными глазами посмотрела на него. Никогда не слышала, чтобы он на кого-то кричал.

– Яна, отпусти Влада! – приказал он, приблизившись ко мне вплотную и мрачно сдвинув брови.

– Но тогда он… – начала возражать я, но Миша меня резко оборвал:

– НЕМЕДЛЕННО!

Я отцепилась от волос Влада и отошла на шаг в сторону, с тревожно сжавшимся сердцем поглядывая на бедного, испуганного Тортика.

– Как умело ты утихомирил эту сумасшед…

– И ТЫ ТОЖЕ ЗАМОЛЧИ, ВЛАД!

Влад удивленно приоткрыл рот и застыл как вкопанный.

Миша начал медленно ковыряться в волосах этого придурка. Вскоре он освободил лапки Тортика и аккуратно передал его мне в руки. Я бережно прижала малыша в себе и поцеловала в пушистую головку. Тортик мяукнул и уткнулся влажным носиком мне в ключицу. Наверное, выбился из сил от пережитого стресса.

– Малыш, ты в порядке? – проворковала я, снова поцеловав его макушку.

Тортик лизнул мою руку, чем вызвал у меня широкую улыбку. Я мягко потерлась щекой о его мордочку. Огромная волна облегчения накрыла меня. Захотелось танцевать и радостно смеяться.

– Наконец-то ты убрал этот блохастый мешок, – недовольно проворчал Влад, распрямляя пальцами спутавшиеся волосы. Я заметила на его белой футболке огромное красное пятно и дырку на рукаве. Какой ужас.

– У него больше нет блох, – позлорадствовала я спокойным голосом, стараясь не напрягать тело, чтобы не спугнуть Тортика. – Спасибо тебе за это.

– ЧЕГО-О-О?! У НЕГО ВСЕ-ТАКИ БЫЛИ БЛОХИ?! – завопил Влад и принялся активно трясти головой.

Я инстинктивно сжала Тортика в объятьях, но, к счастью, он не переполошился и с любопытством смотрел в сторону Влада. Его усики дрожали, а кончик языка вылез из пасти. Я невольно улыбнулась и почесала Тортика за ушком. Тортик довольно замурчал. Какой же он милый!

Я подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Миши. Мрачные тени исчезли с его лица. Он выглядел спокойным и даже расслабленным. Мне показалось, что в его глазах промелькнуло любопытство. Я в недоумении приподняла бровь. Он продолжил молча таращиться на меня. Я нахмурилась. Чего уставился-то?

Тортик замяукал и потыкался в меня носиком. Может быть, захотел есть? Я проскочила мимо Миши и застывшей на входе в комнату Рины и побежала в нашу квартиру.

***

Тортик с удовольствием съел свой жидкий корм и полакал водичку, а потом забрался на мою кровать, свернулся пушистым клубком и уснул. Я присела на пол, положила локти на одеяло и начала с умилением наблюдать за ним. От моего медленного дыхания его шерстка забавно шевелилась, а усики подрагивали.

– Мой славный маленький пирожочек! Как я тебя уже люблю!

Я осторожно ткнулась головой в спинку Тортика. Губы заболели от широкой улыбки.

Рина сидела напротив нас на своей кровати и внимательно всматривалась в экран ноутбука. На ее коленях лежала тетрадка, в которую она периодически делала какие-то пометки. Нужно будет купить письменный стол, как у Миши, чтобы Рина не нагружала свой позвоночник.

Миша.

Я вспомнила, как он бережно взял Тортика своими большущими руками и отдал мне, а потом пялился на меня, как на музейный экспонат. Мне стало неловко из-за этого внезапного интереса, поэтому я даже не поблагодарила его за помощь, а ведь спасение моего любимого Тортика из лохматых косм монстра-придурка – это благороднейший поступок, достойный всех наград мира.

Кроме того, пару часов назад Миша вправил мозги этому монстру-придурку, чтобы он не издевался над моей сестрой. И накормил меня вкусными блинчиками, раз уж на то пошло. Это не делало его в моих глазах менее устрашающим, но заслуживало человеческого «спасибо».

Я тяжело вздохнула. На спинке Тортика показалась розовая кожа, а потом тут же закрылась вернувшейся на место шерстью.

Я привыкла видеть опасность во всем и сразу же агрессивно защищать свою продрогшую до мозга и костей беспомощную малышку-Яну, поэтому не могла быстро перестроиться и вести себя более дружелюбно. Наверное, поэтому у меня совсем не было друзей. Близко я общалась только с Риной. Остальные – просто знакомые, с которыми я могла переброситься парочкой фраз. Люди считают меня агрессивной и странной, и меня это устраивает. Мне не приходится подробно объяснять, почему у меня случаются эмоциональные срывы. Хотя иногда я чувствую одиночество и стыд… Вот, например, как сейчас.

Я осторожно погладила Тортика по спинке и принялась переодеваться в уличную одежду.

– Ты куда? – Рина оторвала глаза от ноутбука и вопросительно посмотрела на меня. Пропавшие продукты она нашла на лестнице, протерла тряпочкой и убрала в холодильник.

– Подышу свежим воздухом, – пролепетала я, нервно затягивая веревку от капюшона худи, хотя никогда не трогала ее до этого.

Рина кивнула, поправила очки и погрузилась обратно в учебу. Когда она делает задания, ее сложно куда-то вытащить. Рина будто переносится в параллельный мир и не замечает, как стремительно летит время. Мне даже приходится напоминать ей, что пора бы уже сделать перерыв и поесть.

Я выскочила на улицу и засеменила в ближайший магазин. Когда я вернулась в наш подъезд с шоколадкой в кармане, мне казалось, будто я занималась какими-то преступными делами: сердце бешено стучало от тревоги, руки вспотели, по голове пробежали мурашки, а тело сковало от неприятного смущения.

Я позвонила в дверь парней, надеясь, что они куда-то ушли и никого нет дома. К моему сожалению, дверь быстро открылась. Я выгнула шею, чтобы посмотреть Мише в глаза. В его взгляде читалось удивление.

– Э-эм… – замешкалась я, шурша шоколадкой.

Под моими теплыми пальцами на ней образовались маленькие ямки. Я почувствовала себя еще более неловко и резко вытащила свой скромный презент. Миша тут же проследил за моим движением. Я протянула ему шоколадку и выпалила на одном дыхании, нервно вглядываясь в дятла Вуди, изображенного на его футболке:

– Извини за произошедшее. И спасибо.

Он озадаченно принял из моих рук шоколадку. Будет здорово, если Миша не заметит маленькие ямки от моих пальцев, иначе я сгорю от стыда.

Мы какое-то время молча топтались в подъезде.

– Зайдешь на чай? – неожиданно предложил Миша, отойдя от двери и указав жестом на свою квартиру.

– Н-ну-у, можно, – брякнула я и тут же пожалела об этом. И кто меня за язык-то тянул?! Я даже и представить не могла, что он позовет меня в гости. Тем более, после того, как я недавно ворвалась в его квартиру и устроила там сцену.

– Влада нет, если что, – добавил Миша.

– Это хорошо, – отозвалась я, хотя в действительности мне было всё равно – чувство неловкости завладело всем моим существом.

Я прошла в квартиру, вжав голову в плечи. Миша проводил меня на кухню и включил чайник. Я нерешительно опустилась на краешек стула и подогнула пальцы на ногах.

– Как там твой котенок? – поинтересовался Миша, поставив передо мной кружку с кошачьими лапками, из которой я пила сегодня.

– Тортик уснул. Но перед этим покусал мои пальцы, разбросал по всему коридору содержимое лотка и украл сосиску со стола, – я тихо рассмеялась. Выходки этого маленького хулигана вызывали во мне не раздражение, а умиление. Рина же не разделяла моих восторгов и вспомнила весь свой ограниченный запас ругательств, когда ей в ноги впились деревяшки из кошачьего туалета.

Миша улыбнулся.

– А почему вы назвали его Тортик? – Он положил в мою и в свою чашку по пакетику с чаем. Я уловила запах черной смородины.

– Когда я пришла его забирать, он пробрался на кухню своей бывшей хозяйки, залез в холодильник – она забыла его закрыть – прогрыз веревки от торта, открыл лапой крышку и начал его поедать. Хорошо, мы вовремя подоспели, и он не успел съесть много! – меня пробрал смех, когда я вспомнила перепачканную в креме смешную мордочку Тортика. Вот же шкодливый чудик!

Миша по-доброму усмехнулся. Всё это время он не отводил от меня глаз, как будто хотел проделать дырку в моей голове. Я начала нервно теребить веревочку от чайного пакетика.

– Получается, вы забирали его из дома, а не из приюта? – продолжил задавать вопросы Миша.

Мне даже стал приятен его интерес к Тортику. Одной Рины не хватало, чтобы выразить всё мое счастье от появления этого милейшего пухового комочка. Хотелось поделиться эмоциями с кем-то еще! К тому же, Миша недавно защитил Тортика и поэтому имел право немного узнать о моем пушистике.

– Да. Я подписана на его бывшую хозяйку в телеграме. Она рассказывала, как нашла кошку в мусорном контейнере и потихоньку возвращала ее к жизни. Кошка, к тому же, была беременна, и вскоре родилось несколько котят. Из-за общаги я не могла их взять. Потом все-таки нам удалось переехать, и один котеночек остался. Как будто меня ждал! – я уж слишком расчувствовалась и последние слова произнесла на повышенных тонах.

Кровь стучала в ушах, а губы предательски изгибались в улыбке. Кажется, я первый раз за все три года обучения сказала своему одногруппнику так много слов за одну реплику.

– Тортик мне очень сильно понравился: рыженький с бледными коричневыми полосками по всему телу, белым пузом, большими желтыми глазами и хитрым взглядом. Он похож тигренка!

– Ой, ты мне напомнила, как мои сестры пару лет назад подобрали кошку, и она через несколько недель окотилась. – Чайник закипел, поэтому Миша встал. Я с интересом посмотрела на него, ожидая продолжения истории. – Как же они тогда умоляли родителей оставить котят, но, конечно же, мы не могли этого сделать. Пришлось раздавать. Правда, двух котят я всё же уговорил родителей оставить. – Миша налил кипяток в наши кружки.

Парочка раскаленных капель попала на мою руку. Я поморщилась и одернула ее.

– Извини, – тут же отреагировал Миша. – Больно?

Как он только всё замечал? Мне опять стало не по себе в его присутствии, как тогда, когда я только ступила на порог этой квартиры сегодня днем. Это произошло несколько часов назад, но казалось, что с того момента утекло гораздо больше времени. На улице уже потемнело, и иссиня-черное небо скрыло разноцветные краски осени. Я пока не могла привыкнуть к тому, что солнце скрывалось быстрее, чем летом, поэтому мне казалось, что уже наступила ночь, хотя часы показывали восемь вечера.

Я покачала головой и придвинула к себе кружку. Миша раскрыл шоколадку и поставил ее в центр стола. Я тут же схватила испорченный моими горячими пальцами кусочек и сунула его в рот.

Мы продолжили разговаривать про кошек. Постепенно я немного расслабилась и даже попросила Мишу показать фотографии с его ушастыми красавицами.

Когда я уже собиралась в коридоре, то мне вдруг пришла в голову мысль, каким же странным и насыщенным вышел этот день. Я впервые делала домашнее задание в паре с одногруппником, да еще и была у него дома. Потом исполнила мечту всей жизни завести котенка. И под конец еще и извинилась перед тем же самым одногруппником и зашла к нему на чай поболтать. Последнее меня удивило больше всего. Как меня вообще сюда занесло?

– А тебе идет улыбка, – сказал мне на прощание Миша, привалившись локтем к стене. На его губах играла легкая улыбка.

Я ничего не ответила и ушла, вжав голову в плечи.

Глава 5

Яна

Утром в чате «Любимые соседи» я обнаружила сообщение от Миши:

«Девчонки, мы с Владом выдвигаемся к машине через час. Если задержитесь, напишите, мы подождем».

Ох, а я ведь вчера хотела выйти из этой глупой беседы, но забыла. Пока Рина не взяла в руки телефон, я быстро написала отказ. Хоть вчера наше общение с Мишей закончилось на приятной ноте, я не планировала сближаться со своими одногруппниками. Для чего этому бугаю Мише нужно подвозить нас? Нравится самоутверждаться через помощь другим? Меня сильно удивляло его хорошее отношение ко мне. Я ведь всегда грубила ему и его придурочному дружку, но он как будто не замечал моей агрессии. Это настораживало.

За завтраком Рина напомнила, как вчера я устроила разгром в квартире парней из-за тортика и выразила недовольство моим поведением.

– Ты хоть поблагодари Мишу за помощь, – проворчала она, размешивая кубики сахара в чае.

– Угу, – отозвалась я, сделав вид, что мне всё равно.

Я так и не рассказала Рине, в какое место вчера ходила «прогуляться». Если она заметит, что мое отношение к Мише капельку улучшилось, то непременно воспользуется этим и будет сталкивать нас чаще. Как бы я ни пыталась замаскировать за равнодушием свое одиночество, от сестры-близнеца его невозможно скрыть. Она замечает, как грустно мне бывает иногда (всегда) и старается помочь наладить отношения с окружающими.

Я насыпала Тортику корм и налила ему свежую воду. Сегодня ночью он вылез из своей мягкой лежанки, перебрался ко мне под одеяло и начал тыкаться в руку мокрым носиком до тех пор, пока я не почесала его за ушком. Сейчас он спит, и я очень надеюсь, что с ним ничего не приключится за время нашего отсутствия.

Когда мы вышли из подъезда, услышали сигнал машины. Парни не уехали, а поджидали нас напротив дома. Я нахмурилась и медленно поплелась за Риной, которая с радостной улыбкой направилась в их сторону.

– Вы нас все-таки подождали? – сказала она с благодарностью во взгляде, когда Миша опустил стекло и поздоровался с нами.

Я фыркнула. Хоть после моего отказа Рина не стала писать, что мы поедем с парнями, они всё равно не уехали без нас. Да чтоб Миша подавился своей добротой!

– Да, у вас горел свет в окнах, так что я предложил Владу немного посидеть.

– А Влад не был от этого в восторге, – сухо отозвался придурок, вылезая из машины. Он достал из кармана сигареты, отошел в сторону и закурил.

Запах дыма тут же добрался до нас с резким порывом ветра.

Я плюхнулась на заднее сиденье, а Рина переместилась вперед прямо как вчера. Когда Влад вернулся в машину, Миша тронулся с места, но потом резко остановил машину и обернулся к нам с Владом.

– Так, – он нахмурился, – вы не поедете вдвоем. Яна, меняйся с Риной местами.

Рина хлопнула себя по лбу. Видимо, она только сейчас вспомнила, что нас лучше не сажать вместе. Мне, честно говоря, было всё равно. Перебранки с Владом в какой-то степени доставляли моральное удовлетворение. Во мне копилось много злости, а рядом с Владом она очень продуктивно сжигалась.

«А тебе идет улыбка», – вспомнились слова Миши.

Я поежилась, скрестила руки на груди и мрачно уставилась в окно. Хотелось показать Мише, что моя вчерашняя вежливость – лишь разовая акция. Я грубая, вредная, некрасивая и толстая.

В горле встал неприятный ком. Я сжала колени и прикусила щеку.

Миша вышел из машины, открыл дверь с моей стороны и протянул мне руку.

– Давай вылезай, – строго велел он.

Мне стало не по себе от его решительных действий. Все-таки, зачем Миша сюсюкался со мной, если можно было просто выгнать меня из машины? Или вообще не звать с собой…

Рина отстегнула ремень безопасности, хлопнула дверцей и встала за спиной Миши, вперив в меня настойчивый взгляд. Влад, на удивление, молчал и никак не комментировал эту ситуацию. Наверное, не хотел перечить своему огромному дружку.

Я вылезла из машины, проигнорировав протянутую мне руку, и уселась на переднее сидение.

***

Рина поджала губы, жалостливо сдвинула брови и опустила глаза на тетрадку. Преподаватель продиктовал несколько тезисов, а она даже не записала их, что было крайне на нее не похоже. Я посмотрела туда, куда она смотрела пару секунд назад.

Ну конечно. Предметом ее внимания был наш одногруппник Женя. Она влюблена в него со второго курса и даже пыталась позвать его на свидание, но ничего не склеилось. Он не сводил взгляда с этой дурочки Киры. Все в группе знали, что он пускает на нее слюни, а она делала вид, будто не замечает этого, и пользовалась его добротой. Он печатал для нее конспекты, когда Кира прогуливала пары, давал списывать задания и подсказывал ответы на экзаменах. Даже отстриг свои кудряшки, потому что она подшучивала над ними.

На четвертом курсе, месяц назад они вдруг приперлись в универ за ручку. Все были в шоке. Особенно Рина. Она надеялась попытать свое счастье снова и пригласить его в кафе, но опустилась с небес на землю, глядя на то, как эти двое мило сюсюкаются, не замечая никого вокруг. Я сама расстроилась за нее. Женя казался мне неплохим парнем: умный, серьезный, спокойный. Он идеально подходил моей сестре! Уж лучше самодовольных сморчков, которые нравились ей в школе.

Эта Кира бесила меня с нашей первой встречи. Она очень шумная и всегда хочет быть в центре внимания. Я стараюсь не вступать с ней в контакт, но Кира часто подсаживается рядом со мной и пытается завязать разговор. Я грублю и всячески игнорирую ее. К сожалению, она не обижается и продолжает попытки сдружиться. Ну не дура ли?

Я сжала руки в кулаки. Бесит.

На перемене Кира выскочила на середину аудитории и громко произнесла, привлекая всеобщее внимание:

– Ребят, а давайте сходим в лес по грибы?

Я закатила глаза. Делать ей больше нечего что ли?

– Говорят, сейчас пошло много грибов. И погоду хорошую через две недели обещают. Солнышко без облаков…

Она продолжила трещать о погоде и еще о каких-то несущественных вещах. Это ещё один её существенный недостаток – она очень много говорит. У меня устает голова слушать ее пустые разглагольствования, и я даже думаю о том, чтобы найти пистолет, выстрелить себе в висок и избавиться от этих страданий.

– Да ну. Это скука смертная, – отозвался Олег, вертя в руках бутылку с колой.

Я довольно хмыкнула.

– А давайте замутим шашлычки? – воодушевленно предложила Маша.

Жалко, что следующая пара проходила в той же аудитории и я не могла побыстрее слинять с этих обсуждений.

– Классная идея, – отозвалась Рина, с улыбкой глядя на Киру. – Можно расположиться в лесу и посмотреть грибы в ближайших окрестностях.

Ох. Я не понимала, что творилось в ее голове. Как она могла спокойно разговаривать с вертихвосткой, которая увела понравившегося ей парня?

Все начали обсуждать предстоящий поход на шашлыки и распределять обязанности. Миша до этого шептался с Владом, но потом активно включился в разговор и предложил закупить мясо и угли. Какой же он отзывчивый, фу.

Я твердо решила, что не пойду на это отстойное сборище. Я была на таких встречах пару раз и на протяжении всей тусовки отсиживалась в стороне, а потом разрывала личные мессенджер Рины просьбами поехать в общежитие.

Телефон замигал, оповещая о прибывшем сообщении. Я разблокировала его и погрузилась в переписку с Лёшей. Мы познакомились на прошлой неделе в «Тиндере» и договорились встретиться на днях. Из-за переезда у меня не было времени назначить дату. Поначалу он пропал, но вчера поздно вечером объявился и позвал в кафе в четверг. У меня не было планов на этот день, так что я согласилась.

***

Четверг

После пар Рина решила остаться в библиотеке, чтобы подготовиться к реферату, а я ускользнула домой. Мне нужно было переодеться и накраситься перед свиданием. Я надела вельветовое темно-синее платье с рукавами в три четверти и расправила складки на юбке. Вроде бы, выглядело неплохо, но я давно не носила платьев, поэтому чувствовала себя крайне неловко. Может быть, мне стоило переодеться в джинсы? Да нет, не зря же я потратила деньги! Вдруг новая вещь принесет мне удачу?

Последний раз я ходила на свидание два года назад. Ничего хорошего из этого не вышло, так что я расстроилась и решила больше никогда не пытаться с кем-то познакомиться. Но со временем разочарование немного притупилось, и я всё-таки захотела попытать счастье еще раз. Кроме того, пожелтевшие листья, запахи корицы из кофеен и вязаные свитера, в которых начали ходить мои одногруппники, создавали атмосферу осеннего уюта, пробудившего во мне кусочки надежды. Я мечтала выбраться из капкана страха и беспомощности, в котором застряла уже несколько лет. Обычно я была убеждена, что это невозможно, но вот в такие вот редкие периоды «просвета» задумывалась об изменениях.

Тортик громко мяукнул. Я наклонилась и погладила его по спине. Он довольно замурчал. За несколько дней Тортик осмелел, перестал прятаться от громких звуков, забирался к нам с Риной на колени, скакал по кроватям и шкафам, царапал диван, гонял по комнате мои карандаши и стёрки, но в наше отсутствие спал и не крушил квартиру. Как же я была рада, что он у нас появился! Мое маленькое теплое солнышко. Когда я прижимаю Тортика к себе и прикасаюсь к его гладким, мягким подушечкам, то сразу же чувствую себя спокойнее. Я всю жизнь мечтала о котенке! Моей любимой сказкой в детстве была «Котенок по имени Гав». Я постоянно просила Рину прочитать мне ее. В какой-то момент она рассказывала мне истории Гава наизусть. Я рисовала комиксы с ним в главной роли, а Рина подписывала героям их слова. Мы даже сшили рисунки в одну книгу, а потом показывали ее всем в детском саду.

Я достала из косметички бардовую помаду и накрасила губы. Хорошо, что Рина в ближайшие несколько часов не вернется домой. Мне было бы неловко обсуждать с ней предстоящее свидание. Она бы обрадовалась, увидев меня в платье, и подумала бы, что я захотела стать более дружелюбной. Но я не собиралась «добреть» и улыбаться всяким Кирам, как это бывает под влиянием разбушевавшихся гормонов. Впрочем, пока моя эндокринная система работала спокойно.

По переписке Лёша показался мне довольно скучным, однако подкупил твердым намерением встретиться со мной. Я выложила на «Тиндер» фотографию в полный рост, на которой прекрасно отображалась моя далекая от идеала фигура. Не хотелось обманывать парней, а потом видеть их разочарованные лица, когда они натыкались глазами на мой толстый живот. Значит, Лёша не против полных девушек.

Встреча была назначена в кафе. Я случайно села не на тот автобус и уехала в другую сторону. Пришлось вызывать такси, чтобы прийти вовремя. Был час-пик, поэтому я потратила баснословную сумму.

Когда я выходила из машины, то наступила в глубокую лужу. Вода залилась мне в сапоги, и колготки мгновенно промокли. ЧЕ-Е-ЕРТ!!! Почему водитель такой идиот?! Я отдала ему кучу денег, а он даже не заметил, в каком месте меня высаживал! А ведь на улице было еще светло!

Я всё-таки опоздала на десять минут, но Лёши еще не было. Он мне ничего не написал, так что я решила пока заказать кофе и согреться. Колготки отвратительно хлюпали. Я попыталась справиться с поникшим настроением и настроиться на свидание. Волнение сжимало внутренности и холодило пальцы. Я перебирала в голове темы, на которые могу побеседовать с Лёшей. А, может быть, он окажется болтливым, и мне не придется часто открывать рот и в панике придумывать, о чем бы спросить?

Прошло еще пятнадцать минут. К тому времени я уже выпила кофе и написала Лёше. Во мне начало расти негодование. Я бежала к нему на всех порах, потратила кучу денег на такси, намочила ноги, а он даже не соизволил оповестить меня о своем опоздании?! С другой стороны, с ним могло что-то случиться, поэтому нужно было дождаться его ответа и уже тогда делать выводы.

Лёша так и не прочитал мое сообщение, но зато явился спустя пять минут.

Я не стала подниматься из-за стола, чтобы поприветствовать его. Он заметил меня и улыбнулся. Выглядел Лёша довольно неплохо: ухоженный, среднего роста, в хорошей одежде, симпатичный, подтянутый. Его темно-серые глаза весело блестели, а уголки губ приподнимались в задорной улыбке, какая обычно бывает у авантюрных парней, любивших ввязываться в веселые приключения. На фотографиях он казался мне хуже. Если бы я не злилась, то, наверное, обрадовалась бы, что такой презентабельный парень позвал меня на свидание.

– Привет. Ты уже пришла? А я думал, что приеду пораньше, – как ни в чем не бывало сказал он, снимая черное пальто, на котором не было ни одной соринки. До меня донесся чересчур сильный аромат дорогого одеколона. Я поморщилась, привыкая к этому запаху.

– Вообще-то ты опоздал на полчаса, – сухо бросила я, скрестив руки на груди. Желание быть милой и вежливой растворялось с каждой минутой, потраченной впустую.

– Правда? – он растерянно посмотрел на наручные часы. – А во сколько мы с тобой договорились встретиться? – он присел напротив меня и придвинул к себе меню. – Так проголодался!

– В четырнадцать ноль-ноль, – сухо ответила я.

Официант подошел к нашему столу и забрал мою пустую кружку. Лёша подозвал его к себе и продиктовал заказ.

– Ой, а я почему-то подумал, что в четырнадцать тридцать. Извини, – он обворожительно улыбнулся и сложил руки в молящем жесте.

Я сдержанно кивнула. В его глазах и голосе не было искренности, что мне совсем понравилось, но я решила пока закрыть на это глаза.

Лёша достал телефон и принялся что-то активно в нем печатать.

– Извини, нужно решить одно дело. Пару минуток.

В итоге пару минуток растянулись еще на полчаса. Периодически он задавал мне какие-то вопросы, но не слушал ответы и увлеченно пялился в свой айфон. Тем не менее, Алексей успел съесть суп и салат и с нетерпением поглядывал на нашего официанта, который вот-вот должен был принести ему свиные рёбрышки с медом.

Я считала до десяти по кругу, глубоко дышала животом и рвала салфетки под столом, чтобы справиться с охватившим меня раздражением, перетекающим в злость.

Зачем звать девушку на свидание, если у тебя есть другие более важные дела? Неужели он не понимает, как это невежливо? Видимо, да, раз воспринимает эту ситуацию как само собой разумеющееся. Но если человек ведет себя так на первом свидании с незнакомой девушкой, что же он тогда вытворяет в отношениях?

Мое терпение лопнуло.

– Надеюсь, ты переписываешься с девушкой, которая заменит меня? – грубо бросила я, поднимаясь из-за стола.

Алексей растерянно поднял на меня глаза.

Я подошла к вешалке и рывком сняла с нее свое пальто. Пальто Алексея, навешенное сверху, упало на пол. Я даже не удосужилась поднять его и мысленно потопталась на нем. Алексей недоуменно изогнул брови.

– Друг расстался с девушкой. Я его поддерживаю, – сказал он с натянутой улыбкой.

– А расстался он с ней, наверное, потому что постоянно переписывался с тобой и не уделял ей внимания? – я язвительно усмехнулась.

Алексей встал, поднял свое пальто и с брезгливым видом отряхнул его от прилипшего песка.

– Э-э-м, нет, там сложная история. Ты уже уходишь? – он выглядел удивленным.

– Ну да, – я завязала пояс, – не буду тебе мешать общаться с другом.

– Ты мне не мешаешь, – он пожал плечами и вернул пальто на вешалку.

Он дебил что ли?! Я надеялась, что из-за моих действий в нем проснется совесть. А он даже не догадывался, почему я злилась! Я скрипнула зубами.

– Просто как-то немного странно. Мы, вроде бы, толком не пообщались, а ты ни с того ни с сего психуешь и уходишь. – Алексей спрятал руки в карманах.

«Ни с того ни с сего», «психуешь» – ОН ЭТО СЕРЬЕЗНО?! У меня не было слов от такого идиотизма.

– Да ты всё это время таращился в свой телефон! – процедила я, едва сдерживая себя от крика. Мои плечи тряслись, но я старалась держать себя в руках и не устраивать сцену в общественном месте.

– Я же предупредил, что отвлекусь на пару минуток, – улыбка пропала с его лица. Теперь он смотрел на меня с негодованием.

– На пару минуток?! Да ты пропал на полчаса! И сильно опоздал, к тому же!

– За опоздание я извинился. Со всеми ведь бывает. У тебя день что ли не задался? – спокойным голосом, с нотками снисходительности произнес он, чем сильнее взбесил меня.

Я поражалась тому, как можно быть настолько некритичным к себе и не понимать, насколько некрасиво ты поступаешь по отношению к другим людям! В психологии такое поведение называется «газлайтинг» – когда человек пытается внушить тебе, что с тобой что-то не так.

– Кстати, а ты ведь заказывала кофе? Ты за него уже расплатилась? Все-таки это было до того, как я пришел, и мы даже не поговорили… – Алексей вопросительно посмотрел на меня.

Сердце быстро забилось от переполнившей его злости. Хотелось сорвать с вешалки дурацкое пальто Алексея, швырнуть его обратно на пол, истоптать, а потом взять с соседнего столика розовый молочный коктейль и плеснуть Алексею в лицо. И зачем я вообще покупала платье?! Ради этого идиота?! Потратила впустую несколько часов и истрепала свои нервы!

Я достала кошелек, вытащила двести рублей и шумно положила их на стол, гневно процедив:

– Сдачу можешь оставить себе!

– Будут чаевые официанту, – криво усмехнулся Алексей.

Я до сих пор не могла поверить в существование таких тупых людей. Как только друзья и близкие терпят его? Наверное, они такие же сосредоточенные на себе себялюбы!

– Когда мы еще встретимся? – скучающим голосом поинтересовался он, чем окончательно добил меня.

Еще чуть-чуть, и мне точно придется перевернуть в этом кафе все столы и стулья, чтобы выплеснуть всю скопившуюся во мне злость!

– НИКОГДА! – Я как можно сильнее впилась ногтями в ладони, подавляя болью бушующие во мне эмоции.

– Почему? – Алексей нахмурился.

Он еще смел удивляться!

– А вот сам подумай почему! Я потратила много денег на такси, чтобы успеть на нашу встречу, и просидела тут час, беседуя сама с собой!

Некоторые люди начали оборачиваться на меня. Один парень наклонился над девушкой и со смехом прошептал ей что-то на ухо, глядя в мою сторону. Мои плечи заболели от скопившегося в них напряжения, а спина вспотела и чесалась. Алексей говорил очень тихо, а вот я уже порядочно повысила тон, и наверняка мои слова можно было неплохо расслышать на расстоянии трех метров.

– Знаешь, ты слишком капризная для толстушки, – Алексей презрительно поморщился. Я застыла, уставившись на него округленными глазами. – Дам тебе добрый совет. Но ты не обижайся, ведь я о тебе забочусь. Если у тебя неудачная внешность, хотя бы веди себя мило, чтобы с тобой было приятно общаться. Иначе ты никогда не найдешь себе нормального парня. – Он уселся обратно за стол и закинул ногу на ногу, показав мне свой затылок.

Всё внутри меня похолодело, а в груди поселилось тяжелое, гадкое чувство. Мне показалось, что теперь все посетители кафе презрительно смотрели на меня, хотя, наверняка, это была игра моего воображения.

– Раз, как ты утверждаешь, у меня «неудачная внешность», зачем ты тогда позвал меня на свидание? – я постаралась не выдавать своих эмоций, но всё же под конец мой голос предательски дрогнул.

Алексей тяжело вздохнул.

– Честно тебе сказать? – он обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

Я никак не реагировала, поэтому он продолжил:

– Обычно такие девушки, как ты, легко дают, – Алексей пожал плечами. – Только ты не рассказывай об этом своим подружкам-толстушкам, а то нам, парням, придется прилагать больше усилий, чтобы заманить девушку в постель, – Алексей рассмеялся, видимо, посчитав свою унизительную шутку очень забавной.

Перед моими глазами поплыло, а в горле встал ком. Я прикусила нижнюю губу и выбежала из кафе. Слезы тут же брызнули из глаз. Я поймала обеспокоенный взгляд прохожего и тут же ускорила шаг.

Нужно поскорее добраться до дома и вдоволь наплакаться наедине с самой собой.

Сердце разрывалось от обиды и жалости к себе, а горло болело от сдерживаемых рыданий. Я раскрыла ладони и обнаружила на них выемки от ногтей. Пока я удивленно рассматривала их, меня чуть не сбила машина. Водитель гневно просигналил, высунул голову из окна и заорал:

– СМОТРИ КУДА ПРЕШЬ, КОРОВА!!!

У меня даже не было сил огрызнуться в ответ. Я села в первое попавшееся такси и за еще большую цену, чем час назад, доехала до дома. В дороге я яростно натирала руки антисептиком. Маленькие трещинки на руках щипали, и это противное ощущение отвлекало.

Когда я оказалась в квартире, ярость полилась из меня неудержимым потоком. Тортик ел на кухне, поэтому я позволила себе схватить подушку и швырнуть ее в стену со всей силы. Я кидала ее до тех пор, пока не поняла, что это не приносит мне облегчения. Кроме того, на подушке разошелся шов и из него высунулся пух. Я прикрыла дверь и начала топать ногами и гневно рычать. Постепенно рычание перетекло в плач. Я кусала губы, била кулаками матрас своей кровати, швыряла лежащую на нем одежду и ловила языком слезы.

Потом я стянула колготки и платье и встала в коридоре перед зеркалом. В нем я могла видеть себя в полный рост. На меня смотрела девушка с заплаканными красными глазами, круглыми щеками, свисающим животом, усеянным страшными шрамами и растяжками, и некрасивой большой грудью, смотрящейся в лифчике еще более громоздкой и уродливой. Я сжала руку в кулак и поднесла его к зеркалу, но вовремя остановила. Очень хотелось разбить его, позволить осколкам впиться в кожу и заглушить разрывающую изнутри боль, но тогда Рина испугается за меня. Какая из меня старшая сестра после этого?

Я ударила себя ладонью по щеке. А потом снова и снова. Кожа покраснела, но кровь очень быстро отливала от лица. Тогда я стала вкладывать в удары больше силы. Меня разрывало садистское желание наказать себя за то, что я такая, какая есть. Я вспомнила, почему на самом деле не ходила на свидания так долго.

Я – ничтожество. Шлеп. Я не заслуживаю любви и бережного отношения. Шлеп. Всё, чего я достойна – это самовлюбленные придурки, замышляющие обтереть об меня ноги и выбросить, как испортившуюся после первого использования половую тряпку. Шлеп. Во мне нет ничего ценного. Шлеп. Единственная польза от меня – зарабатывать деньги и обеспечивать нас с Риной съемной квартирой. Шлеп. Никто и никогда, кроме Рины, не сможет полюбить такую, как я. Шлеп. Может быть, и Рина отвернулась бы от меня, если бы узнала то, что происходило в прошлом. Шлеп. Даже родная мать возненавидела меня, когда я ей во всем призналась. Шлеп. Разве мама будет спокойно смотреть, как кто-то издевается над ее ребенком? Только если ребенок сам заслужил такого отношения. Я ничтожная, жалкая обертка выцветшего фантика, недостойная жизни. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп. От самоубийства меня сдерживает только моя сестра, которая не переживет эту потерю. Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Глаза высохли, а внутри поселилась пустота, увеличивающаяся с каждой секундой. Она засасывала в себя все попадающиеся на пути эмоции, превращая меня в безжизненный сосуд. Я схватила в комнате ножницы и поднесла их к руке. Холодное лезвие коснулось кожи. Рука затряслась, а мышцы заболели. Я представила, как впиваюсь острием в вену и режу ее. Всплывшее в голове лицо Рины останавливало меня от отчаянного поступка.

Дура. Дура. Дура. Тупая дура. Почему ты не можешь просто умереть и избавить всех от своего никчемного присутствия?

Я все-таки легонько провела лезвием по коже. Мне понравилось это занятие. Я продолжила двигать ножницами, оставляя на руке белые полосы. Если Рина заметит их, скажу, что это Тортик поцарапал меня во время игры, и она ничего не заподозрит.

Из одной царапины всё-таки вытекла тонкая струйка крови. Я почувствовала небольшое удовлетворение. Заслужила.

Неожиданно послышался звонок в дверь. Я подпрыгнула на месте. Ножницы выпали из руки и с гулким стуком приземлились на пол. Звонок повторился. А вдруг это Рина вернулась? Я, дрожа всем телом, напялила на себя платье, подхватила ножницы и выскочила в коридор. Сердце бешено забилось, а в теле появилась неожиданная слабость. Дзынь-дзынь-дзынь. Кто-то настойчиво пытался привлечь мое внимание.

Я открыла дверь трясущейся рукой. На пороге стоял Миша. Я вылупила глаза и приоткрыла рот.

Глава 6

Миша

Сначала я не придавал значения стуку с четвертого этажа. Почему-то мне пришла в голову мысль, что Яна бегает за котом. Но после того, как до меня стал доноситься жалобный плач, я насторожился. Вскоре грохот стих и плач тоже. Можно было расслабиться и махнуть рукой, но тревожное предчувствие скрутило мой желудок и не давало сосредоточиться на приготовлении ужина. Я выключил макароны и решил проверить девчонок.

Дверь открыла Яна. Она выглядела очень испуганной. Я скользнул по ней взглядом и заметил в ее руках ножницы. Мои глаза инстинктивно метнулись к предплечью. На внутренней стороне я заметил длинные белые царапины. Из одной выделялась кровь, которая немного подсохла с краев. Я тут же вошел в квартиру и попытался забрать у Яны ножницы, но она отступила на шаг назад и спрятала руку за спину.

– ОТДАЙ НОЖНИЦЫ! – строго потребовал я, стараясь сохранить самообладание. Вид «расклеившейся» Яны немало удивил меня. Я никогда не видел ее в таком состоянии. Сердце болезненно сжалось.

– Закрой дверь, – она привстала на цыпочки и беспокойно заглянула за мое плечо.

– СНАЧАЛА ОТДАЙ НОЖНИЦЫ, – я настойчиво протянул ей руку. – Иначе я переполошу весь подъезд.

Моя угроза подействовала на Яну. Она разжала пальцы. Ножницы ударились об пол. Я тут же поднял их и закрыл дверь, заперев ее на щеколду. Яна растерянно прижала руки к груди.

– Что случилось? – Я спрятал ножницы в карман.

Яна покачала головой.

– Всё в порядке, – ответила она дрожащим голосом.

– Ты резала руки? – прямо спросил я, схватив ее за запястье и потянув его на себя.

Яна попыталась вырваться, но я держал ее крепко и смотрел прямо в глаза. Ее взгляд метался где-то за моей спиной.

– Не говори Рине, – она шмыгнула носом и жалобно поджала губы.

– Почему?

– Она будет беспокоиться.

– Правильно. Пусть беспокоится. Это ненормально, что ты пытаешься себя убить.

Яна вздрогнула от моих слов.

– Я не пыталась, – пролепетала она. – Так, легонько побаловалась. – Страх плескался в ее расширившихся глазах, а колени так тряслись, что казалось, будто Яна может рухнуть на пол в любую секунду. Я напрягся всем телом, готовый в любой момент подхватить ее.

– И часто ты так «балуешься»? – я с нажимом произнес последнее слово и ослабил хватку. На запястье Яны остался красный след от моей руки. Вина сдавила мое горло. Я так хотел привести Яну в чувство, что перестал контролировать свою силу.

– Нет. Редко, – буркнула Яна, опустив голову. – Не скажешь же? – она с надеждой посмотрела на меня и прикусила нижнюю губу.

– Не скажу, если объяснишь мне причину, – я скрестил руки на груди и распрямил плечи, демонстрируя воинственный настрой. Это не та ситуация, где стоит быть тактичным и не вмешиваться не в свое дело. Если пустить ее на самотек, всё может закончиться печально. А если бы я не пришел, Яна ограничилась бы «баловством» или нет?

Яна сгорбила спину, сцепила пальцы и начала нервно постукивать ими. Я молча ждал, когда она начнет говорить, но Яна упрямо молчала. Я заметил, что ее лицо побледнело. Она была похожа на опавший промокший листок, колышущийся под порывами ледяного ветра.

Я решительно прошел к ней в комнату и осмотрелся. Яна направилась за мной следом и остановилась за моей спиной. Ее теплое дыхание касалось моих лопаток. Я поднял с кровати пушистый плед и укутал в него Яну. Она недоуменно захлопала глазами и обхватила его пальцами.

– У вас есть чай? – твердым голосом спросил я.

– Да, – Яна озадаченно кивнула.

Я прошел на кухню, поставил воду кипятиться и открыл навесной шкаф, чтобы найти чай. На глаза попалось сразу три упаковки. Я выбрал черный чай с корицей и апельсином, высыпал заварку в прозрачный чайник и развернулся к вставшей в дверях Яне. Она выглядела очень хрупкой и трогательной с заплаканным лицом в коконе кофейного пледа. Хотелось обнять ее и погладить по голове, как младшую сестренку, расстроившуюся из-за порвавшегося плюшевого мишки.

– Ну что, рассказывай, – потребовал я, когда мы вернулись в комнату с чашками горячего чая.

Яна какое-то время отпиралась, а потом тихо произнесла:

– Неудачное свидание.

Я нахмурился.

– Ты рассталась с парнем?

– Нет, первый раз его увидела, – она опустила голову.

– И из-за какого-то первого встречного урода нужно было резать себе руки?

Что-то тут нечисто. Случайный человек не может вызвать такой сильный приступ самоагрессии. Он лишь подталкивает то, что уже просится наружу.

– Я толстая, – буркнула Яна так тихо, что я еле-еле расслышал ее слова. Она прикоснулась губами к кружке и поморщилась.

– Ты не толстая, а пухленькая. У тебя женственная фигура. – Я поменял наши кружки, потому что в моей чай был холоднее.

Яна нахмурилась и сухо бросила:

– Очень смешно.

– Разве я смеюсь? – я придвинул стул поближе к кровати, на которой сидела Яна. Она промолчала. – Яна, у всех людей разная комплекция и нет какой-то идеальной фигуры. Человеку идет быть таким, какой он есть. Это его сущность и преимущество.

– Тебе легко говорить, – голубые глаза сверкнули обидой. Из-за слез и света от люстры они блестели и напоминали море, переливающееся под игрой солнечных лучей. – Вас мужчин не оценивают по внешности. А женщин выбирают в первую очередь «глазами». Никто не захочет узнавать нас ближе, если мы не вышли лицом и телом. – Она сделала глоток чая и поджала губы.

Как хорошо, что у меня уже были заготовлены аргументы на такой случай. Моя сестра Дашка тоже где-то наслушалась этого бреда и стабильно раз в неделю жалуется на свое якобы некрасивое лицо и толстые ляжки.

– Да всех людей выбирают глазами. Только у каждого человека свои критерии выбора. А тебе вот самой хочется быть с теми людьми, которые считают некрасивым пухленькое тело?

Яна поморщилась на последних двух словах. Я же не видел в них ничего плохого. Да, Яна полненькая, но вес добавляет ей нежности и пикантности. Таких девушек хочется обнимать, гладить их мягкие руки, живот и ноги. Они очень уютные и милые.

– Так считают все, – угрюмо отрезала Яна.

– Значит, у тебя плохой вкус на парней. – Я тоже решил попить чая. Он оказался довольно вкусным. Корица осталась на языке, а апельсин отдавал небольшой горчинкой.

– Тебе-то какое дело? – Яна поставила чашку на пол и скрестила руки на груди. Плед скатился с ее плеч.

Не на того напала. Я не поведусь на ее грубости. У меня уже есть опыт общения с такими людьми. Они огрызаются, делают вид, что им всё равно, но на самом деле глубоко внутри переживают и пытаются самостоятельно решить свои проблемы. Конечно же, без помощи других у них это не получается. Трудности нужно доставать наружу и проживать. Только тогда они истлеют, останутся в прошлом и перестанут отравлять настоящее.

– Либо это будет мое дело, либо Рины. Тебе решать, – беспринципно отрезал я. Даже не стану с ней спорить.

Яна изумленно распахнула глаза и поджала губы. Я вопросительно выгнул брови и закинул ногу на ногу. Ее упрямству не сломить мое стойкое терпение.

В комнату прошел Тортик. Какое же у него все-таки забавное прозвище! Мне казалось, что Яна может дать ему какую-то мрачную кличку. Например, Клык или Черепушка. Она всегда ходит в черном, так что такие варианты подошли бы ей. Выбор милой клички еще раз подтверждает, насколько внутренний мир Яны отличается от тех качеств, которые она активно демонстрирует окружающим.

Тортик целенаправленно подошел к своей хозяйке и начал тереться об ее ноги. Сначала она сердито смотрела на меня, а потом заметила его и протянула к нему руки. Еще вчера я заметил, как этот мохнатый клубок меняет Яну. Рядом с ним она становится очень ласковой и доброй. Яна усадила Тортика к себе на колени и заулыбалась. Он замурчал, вскарабкался по ее груди, забрался на плечи, как воротник, и уткнулся носом Яне в щеку.

Плечи Яны затряслись, а через несколько секунд из глаз полились слезы. Она спрятала лицо в маленьком пушистом тельце и начала всхлипывать.

Поначалу я растерялся, а потом пересел к ней на кровать, накинул ей на плечи плед и обнял ее.

– Т-ты ч-чего? – сквозь всхлипы спросила она, оторвав лицо от Тортика. Он тут же перепрыгнул мне на голову, а потом спустился на пол по спине и устроился у ног Яны.

– Обнимаю тебя, – спокойно ответил я. – Поплачь спокойно.

– Н-не б-буду, – прошептала она, уперевшись ладонями мне в грудь. В моих больших руках она казалась очень маленькой и беззащитной. Мое сердце переполнилось теплом, грустью и уверенностью. Я твердо решил, что с этого момента буду приглядывать за ней, раз она не хочет сознаваться во всем своей сестре. Вряд ли у нее есть тот, кто может поддержать ее. Иначе она обратилась бы к этому человеку, а не причиняла бы себе вред.

– Давай ты поплачешь, а потом я сделаю вид, будто этого не происходило? – я даже не думал отпускать ее. Пусть привыкает проявлять свои эмоции перед другим человеком.

– Но я-то не забуду эту ситуацию, – плаксиво возразила она, перестав сопротивляться. Ее макушка находилась на уровне моих плеч.

– Если ты не хочешь, чтобы Рина обо всем узнала, придется поработать со своей памятью, – усмехнулся я.

– Какой ты манипулятор, оказывается, – беззлобно отозвалась Яна. Она уткнулась головой в свои руки, которые по-прежнему лежали на моей груди.

Я улыбнулся.

Мы просидели так неизвестно сколько времени. Яна тихо плакала, шмыгала носом и периодически вытирала глаза, а я поправлял съезжающий с ее плеч плед и тихонько поглаживал Яну по спине. Тортик скакал возле нас, а потом нашел комок бумаги и принялся гонять его по комнате.

– Никому не рассказывай об этом, – пробормотала Яна, немного успокоившись. Она выпрямилась, надежнее укуталась в плед и исподлобья посмотрела на меня. С покрасневшего носа стекала влага, ресницы склеились из-за слезинок, волосы прилипли к щекам и лбу и залезли в рот. Я осторожно заправил их за уши и внимательно оглядел получившийся результат. Яна удивленно приоткрыла рот. Я и сам поразился своей смелости. Просто мне хотелось как-то позаботиться о ней и показать, что она не одна в своем горе и может положиться на другого человека.

– А вот возьму и расскажу, если ты еще раз вытворишь что-то подобное. Нет ничего ценнее твоей жизни. В конце концов подумай о Рине и о родителях.

Яна как-то горько усмехнулась. Понятно, значит, у нее непростые отношения с близкими. В принципе, можно было догадаться. Суицидальное поведение появляется не от хорошей жизни.

Все-таки, как в одной и той же семье могли родиться близняшки с абсолютно разными взглядами на жизнь?

Яна подняла с пола кружку. Скорее всего, чай уже давно остыл. Я предложил разогреть его в микроволновке, но она покачала головой и выпила его почти залпом.

– Э-эм, спасибо тебе… вроде как, – Яна спешно вытерла губы рукой. – Можешь идти по своим делам. – Она прижала пустую кружку к животу.

– Я дождусь Рину, а потом уйду.

Яна изумленно уставилась на меня.

– А если она вернется только завтра?

– Значит, выйду на ночное дежурство, – усмехнулся я и беззаботно положил локти на кровать.

– Чего? – Яна насупилась. – А если я голая по квартире хожу?! – привычные возмущенные нотки вернулись в ее тон.

– До возвращения Рины не походишь, – я пожал плечами.

– Я разденусь прямо сейчас! – Яна демонстративно коснулась змейки платья, расположенной на спине.

– Яна, не валяй дурака. Я не оставлю тебя одну.

Яна уперла руки в бока и смерила меня строгим взглядом. Я встал и отправился на кухню заваривать вторую порцию чая. Живот громко заурчал, и я вспомнил, что последний раз перекусывал утром. На обеденном перерыве я помогал одногруппнице отнести в деканат заявление на социальную стипендию и не успел зайти в столовую.

Можно было спуститься к себе за макаронами и сосисками, но что-то мне подсказывало, что обратно меня Яна не пустит. Не выламывать же ее дверь! Хотя я мог бы… Но зачем идти на такие крайние меры? Мне же потом и придется ставить ее на место.

Я не был приучен лазить по чужим холодильникам, так что заказал себе большую пиццу. Когда я вернулся в комнату, Яна сидела уже в домашней одежде – худи и спортивных штанах. Она проследила, как я опускаюсь на соседнюю кровать с кружкой, и фыркнула.

– И что, ты так и будешь тут сидеть и пялиться на меня? – она недовольно скрестила руки на груди.

– Ну да, а что мне еще делать? – я пожал плечами.

У меня с собой были только ключи от квартиры и мобильный телефон.

Яна хмыкнула.

– Сиди-сиди, – язвительно протянула она. Развлекать меня Яна явно не собиралась и, возможно, даже надеялась, что я сдамся и оставлю ее в покое. Но увы, ей еще предстояло узнать меня получше и понять, каким занудным и принципиальным я могу быть.

Я обустроился в подушках Рины и принялся медленно попивать чай, смакуя ароматную корицу и пряный апельсин. Ко мне шустро запрыгнул Тортик. Он сунул нос в кружку, пока я считал ворон, и полакал чай. Видимо, мой напиток ему понравился, поэтому он поставил лапки на мою руку и глубже опустил мордочку. Я удивленно уставился на эту странную картину.

– Кажется, Тортика нужно переименовать в Чайка, – предложил я, наблюдая, как пушистый баловник допивает мой чай.

Яна оторвалась от телефона, около минуты безэмоционально таращилась в нашу сторону, а потом рассмеялась. Тортик высунул мордочку и начал лапой стирать с нее влагу. На его усиках висели желтоватые капельки. Я засмотрелся на искрящиеся глаза Яны. Улыбка делала ее намного симпатичнее и живее. Я заметил это еще вчера, когда она утаскивала от нас Тортика. Честно говоря, Яна немного озадачила меня, когда принесла мне шоколадку. Это выглядело трогательно. Я был рад, что она согласилась съесть ее вместе со мной. Так я смог пообщаться с ней с глазу на глаз и узнать ее получше. Какой-то маленький рыжий меховой шарик открыл неожиданные стороны характера Яны!

Пиццу привезли довольно быстро. Когда раздался звонок в дверь, Яна провела тремя пальцами по губам, как будто застегивала невидимую змейку, а потом побежала открывать. Я последовал за ней. Курьер с дружелюбной улыбкой протянул ей пиццу. Яна застыла, а потом медленно повернула ко мне голову и вопросительно вскинула брови. Я мягко отодвинул ее за плечи, забрал заказ и запер дверь.

– Ничего себе ты тут устроился! – возмутилась Яна, злобно зыркнув на меня.

Я не смог сдержать смех. Так забавно это выглядело! Она хотела от меня избавиться, а я обживал себе территорию. Вот поем пиццу и придумаю, чем себя увлечь!

Яна села в дальний угол кровати и насупилась. Я плюхнулся рядом с ней и раскрыл коробку. Аромат свежеиспечённого теста, колбасы и грибов тут же заполонил всю комнату. У меня заурчало в животе.

– Присоединяйся, – я добродушно придвинул к Яне пиццу. Специально заказал максимальный размер, чтобы поделиться с ней.

– От пиццы, между прочим, толстеют, – пробурчала она, прожигая взглядом дырку в стене.

– Не верю, что ты не ешь эту вкусноту. – Я отделил один кусочек. Сыр растянулся в длинные полоски. Пришлось отрывать его пальцами. Я предварительно огляделся в поисках салфеток. Вроде бы, их не забыли положить.

– Ем конечно, – Яна опустила глаза на распахнутую коробку. Я заметил, как она сглотнула и облизнула верхнюю губу кончиком языка. Видимо, Яна разыгрывала передо мной скромную барышню, ограничивающуюся в питании ради якобы идеальной фигуры. Так делала моя Дашка, когда я устраивал пир, а она в этот момент жаловалась, что мальчики смотрят на ее стройных одноклассниц. Правда, потом Дашка махала на всё рукой и съедала половину пиццы.

– Так в чем проблема сейчас перекусить с другом? – Я отправил в рот аппетитный кусок и на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. Сыр растекся по языку, а корочка от теста хрустнула на зубах. М-м-м!

– То же мне «друг», – Яна закатила глаза, хватаясь за ближайший к ней кусок. Я широко улыбнулся. – И нечего ухмыляться, – заворчала Яна.

Конечно же, в ответ на ее слова я рассмеялся. Ни одна девушка рядом с двухметровым и широкоплечим мной не будет выглядеть грозно, даже в самом мрачном расположении духа.

Яна дулась, но, тем не менее, продолжала уплетать пиццу за обе щеки и облизывать перепачканные в сыре и кетчупе пальцы. В какой-то момент ее лицо резко преобразилось. Она застыла с откусанным кусочком в руках, хитро улыбнулась, глядя куда-то за мою спину, и прошептала, ткнув меня ногой в бедро:

– Смотри, – Яна указала подбородком в нужное направление.

Я обернулся и заметил, как к нам медленно подбирался рыжий шпион. Он прятался за стулом, кроватью, тумбочкой и тапком. Его усы нетерпеливо тряслись, а на светлом круглом ковре, расстеленном прямо возле кровати Яны, остались влажные пятна. Видимо, он истекал слюной и мечтал поскорее добраться до своей добычи.

Я поглядывал на коробку, чтобы в случае чего предотвратить кражу, а Яна не спускала глаз с хитрого шарика. Тем не менее, он оказался проворнее и умнее нас. Тортик запрыгнул мне на спину, шустро перебрался на руку, – я и ахнуть не успел – вцепился зубами в мой недоеденный кусок, вырвал его и молнией метнулся к шкафу. Он не вылезал из-под него до тех пор, пока не расправился с украденным. Вот же засранец!

Мы с Яной громко засмеялись, когда он выбрался из своего укрытия с довольным видом и перепачканной в кетчупе мордой.

Я наелся и теперь мог со спокойным сердцем просидеть в квартире девочек еще несколько часов. С домашкой на завтра, к счастью, я расправился сразу же, как только вернулся домой (Влада не было, поэтому меня никто не отвлекал).

Яна помыла руки, взяла планшет и графическую ручку и принялась что-то выводить на нем. На меня она больше не обращала внимания. Это хорошо. Значит, смирилась с моим присутствием.

Так как заняться мне было больше нечем, всё свое внимание я направил на Яну. Кроме того, мне действительно хотелось узнать про нее больше информации. Все-таки я набивался к ней в защитники. Или надзиратели?

Я снова уселся рядом с Яной и заглянул в ее планшет.

Она нахмурилась и тут же выключила его. Я успел разглядеть рисунок с красивой длинноволосой девочкой, выполненный в анимешном стиле.

– Ты рисуешь? – удивился я. Никогда не замечал, чтобы она занималась в университете чем-то подобным. Или просто не обращал внимания на такие детали? До этой недели Яна существовала для меня только как одногруппница, но теперь она стала моей соседкой, и я узнал ее с неожиданных сторон: как нежную и любящую хозяйку Тортика и как ранимую, хрупкую девушку, желающую быть любимой и привлекательной.

– Допустим. – Яна отодвинулась от меня подальше и включила планшет.

– Можно посмотреть? – Я положил руки на колени.

– Нет. – Яна уставилась в экран и продолжила сосредоточенно водить по нему ручкой.

Я не удержался от смешка.

– Чего? – Яна сердито поджала губы.

– Знал, что ты так ответишь, – пояснил я и прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. – Так ты художница?

– Как ты думаешь, что я тебе отвечу? – недовольно поинтересовалась Яна.

– Опять будешь ворчать на меня, – я развел руками.

Яна прижала планшет к груди.

– Я не ворчу, а грублю! – разозлилась она. Даже из глаз посыпались невидимые искорки.

Ага, это можно перевести как: «Я пытаюсь оттолкнуть тебя своим угрюмым видом, чтобы ты оставил меня в покое». Но я уже и так вторгся в ее личное пространство, когда застал ее в слезах с ножницами в руках, а потом обнимал и гладил по спине, пока она хлюпала носом на моей груди. Думаю, после этого я имею право узнать о ней капельку больше.

Я решил пока не трогать Яну и дать ей возможность переварить мой интерес к ее жизни. Все-таки мы виделись на протяжении трех лет почти каждый день и совсем не общались, а тут вдруг стали узнавать друг о друге что-то новое. Стоп, а про себя-то я Яне ничего не рассказывал! Нужно исправлять! А то несправедливо получается. Я пытаюсь вытянуть из нее личную информацию, но при этом молчу о самом себе.

– А я работаю на заправке. – Я полностью закинул ноги на кровать и скрестил их, спрятав руки в образовавшемся углублении.

– И что? – сухо отозвалась Яна, исподлобья посмотрев на меня.

Я проигнорировал ее наигранное пренебрежение и продолжил, водя пальцем по мягким квадратикам пледа, которым Яна застелила обратно кровать, когда он больше ей не понадобился:

– Езжу на работу три раза в неделю. Неплохая зарплата. Хватает, чтобы оплачивать квартиру и покупать продукты. Даже на подарки девочкам остается.

– У тебя несколько девушек? – Яна выглядела изумленно-недовольной. Ну вот, потихоньку и у нее появляется ко мне интерес!

– Нет, – я тихо рассмеялся, чем заслужил скептический прищур голубых глаз. – Дашка и Лиза – мои младшие сестренки. Я тебе про них рассказывал немного. Лизке шесть, а Даше шестнадцать, и им постоянно что-то нужно. Одной – новая игрушка, другой – косметика и модная одежда. В прошлом году вообще пришлось наскребать на айфон. Не понимаю я этих трендов, – я усмехнулся и покачал головой.

Яна не сводила с меня задумчивый взгляд.

– А еще у меня есть старший брат. Андрей. Ему двадцать пять. Он живет в Екатеринбурге со своей женой. В прошлом году играли свадьбу.

– Очень интересная информация, – язвительно заметила Яна.

Я принялся рассказывать ей про свою работу и выходки сестер. Несмотря на безразличный вид, Яна частенько поглядывала в мою сторону, изумленно двигала бровями и приоткрывала губы от удивления. Меня умиляли ее попытки оттолкнуть меня деланной грубостью и напористость, с которой она продолжала «сбивать меня со следа».

Через час она скрылась на кухне, а потом вернулась с двумя кружками ароматного какао и поставила одну передо мной со словами:

– Чтобы пил и меньше говорил.

– Спасибо, мне очень приятно. Пахнет вкусно. – Я приблизил нос к напитку, вглядываясь в аппетитную воздушную коричневую пенку.

– Вообще-то я тебе нагрубила, – пояснила Яна с конечно же недовольным видом.

Ну-ну. Я знаю, что развлек ее своими красочными рассказами о семье. Только бы не смеяться и не смущать ее еще сильнее.

На улице совсем стемнело. Яна открыла окно, чтобы проветрить комнату, и укутала колени уголком пледа. Тортик вертелся между нами и пытался разобраться, что же такое вкусное мы пьем. Яна мягко пожурила его, когда он окунул усы в ее кружку, и почесала хитреца за ушком. Он перевернулся на спинку и вытянул свой пушистый животик.

– Я рисую арты на заказ, и на эти деньги мы снимаем квартиру, – неожиданно произнесла Яна, с улыбкой наблюдая, как Тортик катался по кровати и вытягивал лапки к потолку. Я внимательно разглядывал Яну, чтобы четче запечатлеть каждый приподнятый уголок ее губ. Уж очень приятно и женственно она выглядела со счастливым выражением лица.

– А давно ты этим занимаешься? – Я сделал глоток какао. Оно было еще горячим, но очень вкусным, поэтому приходилось терпеть жжение на языке. Кажется, Яна даже добавила в него имбирь и корицу.

– Рисовать я люблю с детства. Я ходила в художественную школу, но потом мне стало скучно, и я училась сама. Как-то раз знакомая попросила меня нарисовать обложку для ее книги. Я попробовала, а там понеслось… Мне начали писать незнакомые люди с просьбами сделать для них открытки, визитки, календари и прочую мелочь. Я брала за работу очень мало, но потихоньку подняла цену. Вот сейчас наконец удалось выйти на хороший доход, но рисовать приходится очень много. Иногда я устаю от этого. Еще и домашки в универе много задают.

– Значит, ты рисуешь в анимешном стиле? – раз Яна решила мне открыться, нельзя было упускать эту возможность. Нужно выжать из нее максимум информации.

– Да, – она кивнула.

– А аниме смотришь?

Снова кивок.

– А какие? Я тоже иногда люблю посматривать. Только Владу они не нравятся. Он всегда жалуется: «Опять включил свою китаезу», – я попытался изобразить измученно-возмущенный тон Владика.

Яна закатила глаза.

– Ой, на слова этого сморчка вообще не стоит реагировать, – она поморщилась так, словно съела что-то кислое. – Мне нравится «Стальной алхимик», «Ванпис», «Блич», «Хвост феи». В общем, классика. Новинки я сейчас не смотрю. Включаю только самое любимое. Вот планирую взяться за «Ванпис». Там как раз много новых серий вышло.

– О! Я тоже хочу его пересмотреть! – оживился я.

Яна усмехнулась. Мы принялись обсуждать любимые аниме, а потом перешли к запоминающимся сериям и веселым моментам. Я даже немного расстроился, когда вернулась Рина. Поводов оставаться у меня не было. Яна пихнула меня плечом и выразительно изогнула брови. Я сделал вид, что застегнул молнию на губах, мягко взял Яну за запястье и вложил ей в ладошку невидимый ключик. Она спрятала его в карман и погрозила мне кулаком.

Вошедшая в комнату Рина удивленно посмотрела на нас.

– Вы чего? – Ее щеки раскраснелись от холода, а губы были чуть синими. Неужели температура вечером так низко опустилась?

Рина сбросила рюкзак на кровать.

Яна неожиданно покраснела. Я усмехнулся. Кажется, между нами произошел какой-никакой, но флирт.

– Да ничего. Миша – шутник, – сбивчиво ответила Яна, схватившись пальцами за края худи. Думаю, ее волнение было связано не только со страхом разглашения тайны. Она просто застеснялась.

– Домашку делали? – Рина принялась выкладывать тетради на прикроватную тумбочку.

– Да. Миша приперся, чтобы зачитать свой реферат.

– Хорошо вы посидели, – Рина с улыбкой кивнула на коробку из-под пиццы, лежащую на полу возле кровати Яны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.