Иван Гоготов
Путешествие в Детство

САМАЯ ДРУЖНАЯ СЕМЬЯ

Посвящается моей семье и всем дружным семьям

Дорогие друзья, для музыкального фона во время чтения рекомендую поджанр электронной музыки IDM (Intelligent Dance Music)

Лето. Самокат

Вот и закончилась длинная зима, а весна растопила последний выпавший снег и иссушила всю талую воду.

«Быстрее, быстрее, успей меня увидеть во всю высь и ширь, ведь я – такое мимолётное», – шепчет тёплым ветром лето каждому. Я, конечно, слышу голос вступившего в права лета. Как же можно упустить лето? Не увидеть его сочных красок, не почувствовать его пьянящих запахов, тёплых дождей, не услышать тревожных громовых раскатов? Что может помешать мне? Кажется, ничего! Даже если бы я заболел простудой, что летом бывает крайне редко, я смог бы поймать его, пусть ухватившись всего за один яркий малый душистый цветок, теплый тонкий луч.

Я достаю свой скучавший всю зиму по асфальту, брусчатке и даже лужам самокат. Перво-наперво надо хорошо подготовить его для бега по городским артериям средь домов, утопающих в зелени и цветах. Самокат – это частица лета, его неотъемлемая частица. Это само лето ускоряет самокат, крутит его быстрые полиуретановые или надувные колеса. Чудный солнечный день как раз подходит для первой поездки! Да и мама просит: «Лев, сгоняй в магазин!» Выхожу на улицу, отталкиваюсь пару раз. Когда самокат послушно переносит меня, я чувствую сопротивление ветра, он словно поглаживает. А потом останавливаюсь, но лето подхватывает и заключает в свои объятия.

Кое-где побитая брусчатка… Высокий поребрик… Солнце на голубом небе приятно слепит глаза… Узкий тротуар… Припаркованные машины разных марок… Самокат огибает старое дерево с могучей кроной… Спуск и снова территория пешеходов… Зебра… Ещё пара поребриков… А теперь можно разогнаться: асфальт как чёрное зеркало… Быстро проносятся благоухающие деревья и кусты… Далеко позади остаются идущие навстречу люди… Поворот… Пора сходить на берег… Доставать и вешать на руль легкую сумку, которую ветер пытается надуть, как парус… Прохладное помещение магазина… Сумка наполняется… Я не ощущаю её веса, самокат всё взял на себя… Касса… Подножка… И в обратный путь слегка гружёными!

Этим летом я буду носиться по разным дорогам на самокате, улетая в городские джунгли, как Маугли. Мы будем там, где раньше не проезжало наше колесо и не ступала нога. Он будет ускоряться, обгонять, объезжать, скатываться, тормозить и снова молнией рассекать лето. Боязливые пешеходы и вежливые водители будут пропускать меня. Мы не раз увидим изумрудный парк, шумящий фонтан, ленивый пляж, тенистые прохладные аллеи, покормим серых уток и более красивых селезней, отдохнём у пахнущей морем, освежающей воды.

А когда лето закончится, и мой друг причалит до следующего смеющегося лета, зимними снежными вечерами будет что вспомнить! И можно будет сказать, что лето не прошло зря! А ближе к весне заводить на кухне разговор.

– Скоро лето, обещают тёплое и солнечное!

– Как и прошлое, Лев? – спросит мама.

– Ещё лучше!

– Самокат тебя заждался.

– Да-а-а… И я жду не дождусь наших летних дней. Так хочется снова помчаться на самокате!

Поле

Сначала слякотный декабрь, потом промозглый январь и вот снежный февраль. Зима подходит к концу. Да и вокруг атмосфера уже весенняя. Много снега, но уже дышится как-то по-весеннему, и небосвод уже не такой безнадёжно-серый, что-то есть апрельское в нём.

Мама, я и брат Павел вспоминаем наш давнишний разговор, состоявшийся в таком же феврале несколько лет назад, и наше первое свидание летом с полем.

– Лев, Павел, хочу, чтобы летом мы вместе погуляли по цветущему полю, – предлагает мама.

– С удовольствием!

– Папа будет за рулём, и мы уедем туда, где не смята ни одна травинка, – мечтает мама.

– Мы согласны!

Время летит незаметно для всех нас. Весенние дни утекают ручьями, напоследок радуя набухшими почками и первой салатной листвой, – это и есть новая юная жизнь. И наступает яркое лето. Земля прогревается, пропитывается дождевой водой, и к окончанию июля наконец-то зацветает поле.

Всей семьёй садимся в машину и едем куда глаза глядят, а может, на край света. И когда сбегаем с нашего корабля, оказываемся посреди бескрайнего цветного поля. Мы с братиком ворвались в него. Какое изобилие белых, жёлтых, соломенных, фиолетовых, серебряных цветов и трав! Затихаем. Теперь нас не услышишь. Вдыхаем аромат раскрывшихся полевых цветов. Он сразу начинает кружить головы. Знакомимся с полевыми жителями. Ин-те-ре-сно! Слушаем, как стрекочут кузнечики, впечатляемся неспешным полётом мохнатого шмеля от цветка к цветку. А затем не спеша идём и ласково гладим высокую траву, ощущая ладонями каждый лепесток и стебель. Так мама всегда гладит нас. Кажется, поле благодарит за общение с ним. Оно разговаривает, веселится и смеётся. А потом, по маминому примеру расставив руки, прижимая телом душистые травы, ложимся на прогретую жарким солнцем землю. И какое-то время лежим, не шевелясь, и просто дышим полной грудью. Наблюдаем… Одинокая мелкая туча плывёт по голубому небу, она улыбается нам и круглое солнце – тоже… Мы опять бегаем друг за другом, родители видят только наши макушки. Наши глаза светятся от счастья. Вот это раздолье! Вот это свобода! Кажется, здесь нас уже не остановить, но мы вновь останавливаемся и осматриваемся. Слова сами слетают с губ: «Какое же ты красивое, цветущее полюшко». А может ли быть иначе, ведь само солнце и тёплые дожди взрастили его.

Но вот мрачные грозовые тучи появляются на горизонте и быстро-быстро подползают к нам, кривые молнии видны рядом, и слышен раскатистый гром.

– Пора ехать, – говорит мама нашему папе. – Лев! Павел!

Как бы ни хотелось остаться, но родители зовут меня и братишку.

Мы весело забегаем в душную машину, и первые капли падают на её стекла. Мы пристально вглядываемся в разноцветное разнотравное поле и говорим ему: «До свидания». Поле тоже грустит. Оно живое. После нашего ухода что-то изменилось в нём – это точно. Мы хотим ободрить его и, опустив стекло автомобиля, кричим: «Мы обязательно вернёмся! Обязательно! Жди нас!»

– Мама, хорошо, что сегодня мы вспомнили все это, – говорю я.

– Давайте этим летом снова встретимся с полем, – предлагает Павел.

– Конечно, Павлуша и Лёва, я не против. Ведь мы обещали! Пусть и не каждый год, но обещание надо держать, – поддерживает мама, подходит к окну и смотрит на заснеженный белый город.

Пещера

Касса-каморка с нависающей над нами треугольной крышей стоит, прижатая к каменистому холму, усеянному тонкими зелёными деревьями. «Он – лишь частица Главного Кавказского хребта, протянувшегося вдоль Чёрного моря и не только», – думал я, покупая маме, папе и себе билеты.

– Лев, теперь ты – хранитель волшебных пропусков в таинственный мир! – предупреждает папа.

До начала экскурсии подтянулись и другие люди, так собралась небольшая группа искателей новых впечатлений.

В назначенное время экскурсовод и по совместительству спелеолог – учёный, изучающий пещеры, – ведёт нас вниз по ступеням в обработанной горной породе, которые начинаются прямо под большой крышей кассы-каморки, далее – через вход-горлышко и продолжаются внутри пещеры. Мы останавливаемся в полутьме узкого, низкого, холодного коридора. Страшно! Каменные влажные языки тянутся к нам со всех сторон, они блестят при свете ламп и специальной точечной подсветки. Спелеолог, ещё раз поприветствовав всех, делится интересной информацией.

– Наша экскурсия пройдёт по верхнему ярусу пещеры. Её средний ярус – это пустые пространства под вашими ногами. А нижний ярус, как и следует из названия, – самые нижние пустоты, кстати, заполненные водой. То есть пещеру можно сравнить с пирогом, в этом случае ярусы – воздушные прослойки между горной породой. По ходу экскурсии мы с вами будем внимательно рассматривать неровные стены и своды пещеры, полости, образовавшиеся вымыванием более мягкой породы. И увидим множество пещерных жителей, скованных камнем! Не терпится начать, правда? Тогда не стесняйтесь, по одному прерывайте меня, показывайте и говорите, кого вы узнали.

Изъеденная водой стена удивляет меня раньше всех. Камни, разойдясь, обрамляют чёрный квадрат – проход в средний ярус пещеры. Рядом – серая порода, её поверхность – морщинистая кожа старика.

– Порода напоминает голову ворона, его выпяченную грудь и прижатое к телу крыло. Ворон молча смотрит в чёрную бездну. Подальше серо-голубая свинья развалилась: круглые глаза-ямки, пятак и отъевшееся пузо ни с чем не перепутаешь.

Лучи светильников выхватывают из тьмы белый призрак – так рыжий известняк размылся в нише, словно наскальный рисунок.

– Голова у призрака, как у птицы колибри, длинный хоботок имеется. Тело – балахон. А беспалая рука тянется к чему-то, – завершаю я такими словами.

Молодой человек следующий:

– Коричневые щупальца – это пугливые осьминоги попрятали головы. Каменный рыцарь, темный на светлом фоне: плоский шлем из стали врос в него, глаза треугольные, длинные зубы стали железными. И горожанин вон там: сплющенная короткополая шляпа – всего лишь падающая тень; лицо освещено, но глазницы и кривая улыбка – смоляные. Наверное, он заблудился и остался во тьме…

Полная женщина, словно сошедшая с больших полотен художников девятнадцатого века, продолжает:

– Сутулый гном, тот, у лестничных перил, устал добывать золото и алмазы, отдыхает: вязаная шапка сползла на глаза до носа-картошки, руки – на высоком камне. А слева, да, слева – инопланетяне. Головы у них вытянутые, не меньше метра, чёрные миндалевидные глаза и свисающие носы.

По пути нам попадаются и светлые окна, их каменные рамы плывут, словно рисовал Сальвадор Дали, – это если смотреть из неосвещённых участков туда, где включена подсветка. А одна ниша, подсвеченная красным, – точно ворота в мир нечисти! Могут быть и другие варианты, но этот, мне думается, самый удачный.

Теперь черёд моего папы. Он говорит:

– Впереди силуэт, сотканный из света. Согласитесь, прекрасно обозначен каменный человек, широкоплечий, уходящий в монолитную стену. А сверху человекобык наблюдает за ним, будто сошедший со страниц древнегреческого мифа: чернильная морда с печальными глазами увенчана белыми рогами. Повернитесь, за вашими спинами длинная рыбина застыла: глаза-пуговицы, огромная пасть забита лентовидными зубами, хвост – колпак звездочёта. Интересная работа воды, да? – Папа тоже наблюдателен.

А пожилая женщина, схватившись за сердце, охает:

– Плосколобые, безносые, вижу только носовые отверстия, тонкогубые философы-созерцатели в профиль. Колпакообразный толстяк: его заострённая голова и расширяющееся тело – одно целое. А прямо передо мной лицо старухи с глубокими морщинами, обвисшими щеками, шаровидным подбородком. Надо же, как камни сложились! Беззубая открыла рот – вот даёт! Ведь и я стану такой. Не ожидала увидеть.

Экскурсовод-спелеолог привёл нас в подземный зал, размаху которого позавидует любой собор. Крупные бежевые сталактиты-сосульки свисают с разноуровневого потолка, а навстречу им тянутся сталагмиты-столбы словно перевёрнутые моркови, прячущие ботву в полу пещеры. Самый крупный, застывший слоями, похож на зачарованную ель: её ветви из камня прижались к стволу, образовав с ним единое целое. А потерявшие шляпки грибы – каменные наросты – вскочили на плоских поверхностях. Мои родители, я и другие члены нашей группы продолжаем смотреть по сторонам и видеть не просто обезображенную породу, а обитателей мрачного, холодного, водяного царства.

Моя мама не остаётся в стороне и узнает чучело, сложившееся из длинных (палка и голова) и коротких (руки) вертикальных складок известняка. Следом – детей мал мала меньше, угомонившихся на высоком камне. Их круглые головки, соединённые плечи и спины – белые от падающих лучей светильников. Скитальца, облачённого в плащ. Одна деталь этого плаща – капюшон, в тени которого прячется лицо. Да, камень так и замер!

Молодой человек опять не может удержаться и восторгается былинным богатырём со шлемом-маковкой, дополненным наносником – пластиной, защищающей нос, и на переднем плане убегающими от силача змеями с длинными хвостатыми телами, тянущимися вверх по стене.

Спелеолог, остановившись у другой стены, усеянной портретами диковинных существ – этакой групповой фотографией, продолжает рассказывать нам интересные факты:

– Пещеры обладают неповторимой звуковой палитрой. Неспроста первобытные люди рисовали на их стенах.

Мы довольно шумные, поэтому летучие мыши не показывают своих свинячьих носов из щелей. От верхнего яруса там и тут отходят темные проходы всевозможных форм, будто прорытые пещерным кротом, неизученным учёными. Да, кромешный мрак покрывает все неосвещённые сантиметры лестниц и площадок тоже.

Экскурсия подходит к концу, и я, слегка дёрнув маму за рукав, возвращаюсь в игру под названием «Узнай их всех!»

– Видите, носовой брус, горизонтальная мачта корабля, или бушприт, под ней есть украшение – резное лицо старого морского волка. Скорее всего она принадлежит кораблю-призраку, бороздившему невидимые моря и бросившему якорь внутри горы. А тут высоченный человек в ночной рубашке. Люди такого роста – ходулисты – часто встречаются нам во время масленичных гуляний. Складки его рубашки слеплены из породы, а в правой руке он держит колокольчик – треугольный камень. Ближе к своду, поднимите головы, плоская стена и на ней две ямы, два глаза. Это сама многоярусная пещера наблюдает сверху за нами, и я почему-то уверен, она знает о себе больше, чем мы о ней.

– Молодчина, Лев! – Мама взъерошивает мои волосы.

Мы, шокированные, покидаем пещеру. День продолжается. Увлечённый спелеолог проводит ещё несколько экскурсий, а вечером касса-каморка и тяжелая входная дверь в холодную пещеру закрываются на все замки. И никто из учёных, никто из туристов, когда-либо побывавших внутри горы, точно не знает, что творится каждой ночью в пещерном мраке. На этот счёт ходят разные истории. Самая невероятная из них о том, что все увиденные и не увиденные людьми каменные существа, оставшись одни, оживают.

Ворон, каркая, кружит; свинья, визжа, переворачивается с боку на бок; призрак беспалой рукой пытается открыть дверь, но эфирная рука проходит сквозь дверную ручку. Осьминоги, освободив головы, плавают в водах нижнего яруса; каменный рыцарь, размахивая мечом, гоняет летучих мышей; горожанин-шляпник, ощупывая влажные стены, пытается найти выход. Сутулый гном лишь вздыхает; инопланетяне даже не вздрагивают, так как они – всего-навсего статуи, произведения древних людей каменного века, которые, видимо, контактировали с братьями по разуму. Из красной ниши слышатся голоса чертей: они варят суп с перцем для непослушных ребят. И так далее и тому подобное… А пещера смотрит добрыми глазами на всех, ей нравится наблюдать за своими воскресшими детьми.

И, когда восходящее солнце подкрадывается к горизонту, чтобы разбудить всё живое, высоченный человек звонит в колокольчик. Пещерные существа разбегаются по своим местам. И сонный спелеолог, прохладным утром медленно открывающий входную дверь, включающий подсветку и заглядывающий в пещеру, никаких признаков жизни не обнаруживает!

Самое лучшее место

Всю неделю мы так хотели встретиться с дачей. И вот – суббота! Папа, мама, я и мой младший брат отправляемся в небольшое путешествие. Добираемся до станции на автобусе, а горожане-попутчики выйдут у метро, для них скоро откроются магазины и кинотеатры, парки и кафешки. Потом пересаживаемся на пригородную электричку и теряемся в зелёном вагоне среди таких же дачников. Прижимаемые к груди набитые рюкзаки совсем не обременяют. Вот и знакомый, обласканный зеленью длинный перрон. Пройдя по тенистой тропе и дороге через необъятное поле, окружённое изумрудным лесом, наконец доходим до дачного дома.

Как же мы любим дачу! На свежем воздухе, по чистоте сравнимым лишь с горным, мы проводим ясные и дождливые выходные, и долгожданные бесконечные каникулы тоже. Стройные яблони, сливы, вишни, черешни цветут вокруг нас, а затем щедро одаривают своими плодами. Бегая между ними, словно связывая их между собой, братик Павлик играет с четвероногим другом семьи – пуделем Хоббитом. Правда, его имя говорит о том, насколько он мал? Или пропадает со своими чумазыми друзьями. Они пылят на старых велосипедах по высохшим дорогам, обросшим по обочинам лечебным подорожником и одуванчиками цвета солнца. Играют в войну или прятки. А когда он возвращается домой обедать, мы обязательно набираем полные ладони душистой красной и чёрной смородины, полосатого крыжовника. И после вкусного обеда, приготовленного мамой, улыбаясь, съедаем все ягоды: кислые и лопающиеся прямо во рту! Мама также заботится о цветах. Даже ароматная розовая роза распускается у нас прямо как из «Маленького принца»! А ещё к концу июня созревает настоящая сладость и восторг – клубника!

Трудно найти подходящие слова, чтобы описать нашу летнюю веранду. Это вообще целый мир, где дачная жизнь всегда кипит! Папа, отдыхая от мастеровых дел, не сходит с неё, читает в своём плетёном кресле. А мама, облокотившись на перила, рассматривает редких перелётных птиц. Эти пернатые восстанавливают потраченные силы, склёвывая хлебный мякиш в кормушке, смастерённой отцом и его подмастерьями – мной и братом. Вечером, конечно, вся семья собирается на веранде за большим столом. Чёрный чай с сорванными душистыми травами: мятой и чабрецом, – заварен. Сладких конфет, нежных вафель, рассыпчатого печенья – предостаточно. И после ужина, ведя разговоры, мы долго, до самого алого заката, не расходимся. Папа интересно расскажет, как рыбачил со мной на озере и какого огромного карася мы отпустили. Заведёт беседу про наших предков, про героические сражения и морские походы.

– Лев, Павел, поведайте, как великий воин Александр Невский в свои двадцать лет, встав во главе отважного войска, победил полчище шведов? – спросит папа. Выслушав и поправив, продолжит: – Беллинсгаузен – вот кто действительно бесстрашный мореплаватель! Паруса его шлюпа «Восток» поднялись в северном Кронштадте и уже через четыре месяца плавания южные ветры Рио-де-Жанейро наполняли их, а ещё немного спустя – ветры Антарктиды и Австралии.

Мама поделится впечатлениями о собранных грибах, травах и увиденной рыжей белке, которая иногда наведывается к нам в гости так же, как и безобидный уж, и колючий ёж. Мама даст всем смешные и подходящие имена.

– Дятел-то какой внимательный, любопытный и сообразительный, – скажет мама. – Всё, всё знает: что где лежит, что где прибито. Повесили скворечник, он сразу к нему, «обнюхал» со всех сторон и даже засунул внутрь голову с красным беретом. Какой же деловой и забавный!

Павлик эмоционально, подпрыгивая на стуле и размахивая руками, подробно перескажет свои дневные приключения.

– Серёга толкнул меня. И получил хороших тумаков. Я защищал Маринку! – расхрабрится младший братишка.

А я в один из приездов на дачу прочитаю родным вот эти строки – это моё выполненное домашнее задание, самое домашнее из домашних, которое задал учитель по русскому языку и литературе. Если быть точным, на классной доске было написано так: «Расскажите про своё самое любимое место. Сдать на следующей неделе. В понедельник. P. S. От Льва жду новых успехов, так как его прошлое сочинение понравилось всему классу!»

Скейтборд

Лёгкое отталкивание, ещё одно, и ещё. Финишная черта совсем рядом – там, где бетонный фонарный столб пронзает абсолютно чистое небо и заканчивается растянувшаяся на несколько подъездов новая двадцатиэтажка. Точно не прийти первым. Будет отлично, если вообще стану призёром. Знаю, колёса моего скейтборда горят и мечтают о прохладной дождевой луже, ведь эта невероятная гонка началась полчаса назад в одном полном детворы дворе нашего Восточного района, а сейчас заканчивается у метро, где яблоку негде упасть из-за автобусов, маршруток, такси и вечно неуспевающих по своим делам взрослых. Опытные скейтбордисты из местных участвуют в этой гонке. Ну и что с того, что нам всего по девять-десять лет, но мы – неплохи. И пусть ребята постарше сколько хотят чешут языками, что они в наши годы катались намного круче!

А всё закрутилось одним тёплым майским днём. Я увидел, как пацан моего возраста пронёсся мимо меня на скейтборде, словно гиперзвуковая ракета. Я был поражён: скорость такая немыслимая, а он так уверенно держится на доске. Целый день у меня перед глазами стояла эта удивительная картина. Да, да, картина, по-другому и не назовёшь: в том моменте всё было идеально, и он был по-настоящему красив. Близился мой день рождения, самый главный день.

– Пожалуйста, осчастливьте меня скейтбордом! – попросил я родителей.

– Лев, обещай, что будешь аккуратен. Мы знаем, что скейтбординг очень травмоопасен.

Я дал слово, и родители согласились. Как сейчас помню, мы с мамой пришли выбирать доску, мою доску, в прохладный и огромный – футбольное поле отдыхает – спортивный магазин. Когда продавец принёс новый скейтборд, который захотела душа, ярко-красный с изображением раскалённой кометы, я уточнил его характеристики: материал, число слоёв и размер деки, тип подшипников и их материал, а также материал трака и амортизаторов, размер и жёсткость колеса.

– Лев, да ты неплохо в них разбираешься! – была удивлена мама.

А потом случилось волшебство, другим словом и не опишешь! Я, конечно, спросив продавца, первый раз встал на доску, прямо в магазине, среди вешалок со спортивной одеждой разных размеров и полками со спортинвентарём. Не испугался. Ещё до этого первого шага на доску, который сродни первому шагу астронавта на далёкую планету, я почувствовал, что не упаду, что у меня сразу получится. И не ошибся. Поехал так, будто с рождения стоял на ней. А затем, после того как доска стала моей, было первое катание по городу. Я без напряга преодолел расстояние от необъятного торгового центра до нашей старой двенадцатиэтажки. У меня опять всё получилось, твёрдый дух остался при мне, а корпус и ноги сами знали, что делать. Я не растекался по доске как новорождённый котёнок.

Этим летом я всегда был на доске, и доска была при мне. Скатывался с горок, ускоряемый попутным ветром; объезжал препятствия, иногда довольно рискованно, того и гляди мог «разлететься» по асфальту, в лучшем случае разодрать колени и локти. Признаюсь, и с гордостью: «У меня уже были падения!» Без падений нет скейтбординга, и я доволен, что испытал на себе, каково это – после свободного полёта быть притянутым силой тяжести к жёсткому, не терпящему слёз асфальту. Папа говорит: «Лев, машину надо чувствовать». Вот и я чувствую свой скейтборд. Я и он – неразделимое целое! Я слышу, как его колёса трутся о дорогу. Вижу, как они крутятся. И как он быстро несёт меня меж серых домов, которые купаются в жгучих солнечных лучах. За лето я достиг большого мастерства и катаюсь неплохо, но до того парня, поразившего меня, нужно дорасти. Я знал это ещё до старта нашей увлекательной гонки.

В итоге я взял бронзу, пришёл третьим. Пацан, который домчался первым, – тот самый, что летел гиперзвуковой ракетой мимо меня, а серебро получил его дружок. Во дворе они выполняли трюки на доске. Например, «олли» – это когда скейтбордист вместе с доской поднимается в воздух без помощи рук, словно лёгкая птица. Согласитесь, так проще преодолевать поребрики, можно вообще не останавливаться, не терять ни секунды. Но, разговорившись с ними после финиша, я понял: этим ребятам покорились далеко не все флипы, грайнды, слайды, грэбы, стэйлы. А мне покорится каждый трюк – так я решил. Скейт из канадского клёна, профессиональный, скоро появится у меня. Я уже внимательно изучил, как ухаживать за своей доской: промывать, смазывать и, если потребуется, менять подшипники. Поэтому мой новый друг будет всегда в форме. Уверен, следующий год станет победоносным! Я сделаю всех сверстников! И даже взрослые доскеры начнут со мной считаться!

Лес

Сейчас я вспоминаю, что чувствовал, когда школьником вместе с родителями бродил по лесу, высматривая грибы. Я чувствовал, что попал в волшебную сказку, хожу по таинственному месту. А где-то рядом кот учёный, мурлыча себе под нос старую песню, вальяжно прогуливается у ног Царевны Несмеяны, запертой в заколдованном бревенчатом замке. Царевна, глядя через окно на простирающийся внизу лес, мечтает о свадьбе с былинным богатырём – Ильёй Муромцем. Русалка, свесив чешуйчатый хвост в холодную реку, скучает по морской солёной бездне. Дряхлая Баба-яга варит колдовское зелье для Ивана-дурака, а скрипучая дверь избушки на курьих ножках приотворена. Если Иван не устоит от соблазна отведать зелье, то в миг превратится в глупо блеющего козлёночка, которого Бабе-яге не составит никакого труда сварить. Кащей Бессмертный не знает, чем ещё заняться, и пугает на узких тропах странников.

Это я чувствовал, каждый раз бывая в лесу. А вот что подмечал – быль или небыль, – решать вам.

Прелые листья и еловые иголки под ногами – идешь и словно утопаешь в болоте. Неслышно ступаешь, но вдруг одна сухая ветка трескается под сапогом, после – другая. Уверен, их Баба-яга сама разбросала. Услышит треск и примчится в ступе зубы заговаривать. А вот один крупный, да такой, что не обхватить, осиновый ствол разделился на два ствола поменьше. Первый близнец словно указывает путь к хитрому Соловью-разбойнику, который своим свистом усыпляет заблудившихся и оказавшихся рядом с ним горемык. А другой близнец – дорогу к доброму лешему, готовому любого проводить сквозь непроглядную и непроходимую чащу до ближайшей деревни. А ещё лесные цветы с чашечками. Возможно, сама Красная Шапочка ухаживает за ними. Рано-рано она уходит из дома, бежит в лес, набирает студёной воды из родника и весь день поливает поляны цветов, озарённые солнцем, пробивающимся сквозь мохнатые еловые макушки. А Серый Волк ни на шаг не отстаёт от своей юной госпожи, охраняет. И рыжая, прыгающая с ветки на ветку белка, наверняка ищет золотые шишки-свечи, а затем разбрасывает их по заросшим тропам, чтобы случайные путники, постукивающие деревянными посохами, могли пополнить опустевшие за годы странствий потрепанные кошельки. Молодые папоротники, как вьющиеся локоны, – чем не остриженные волосы той самой Царевны, которые ветер разнёс, а колдовской туман превратил в трын-траву. Да ещё поваленные (ух, как!) корнями наружу берёзы – точно наш крепкий богатырь пораскидал. Видимо, очень спешил к кому-то на помощь. Кусты лесной земляники совсем без спелых ягод, лишь белобокие остались. И они же незрелые, кем-то сорванные, разбросаны по опавшей листве – пожалуй, дело рук Мальчика-с-пальчика. Ведь компот и варенье из спелых ягод получаются очень вкусными и по вечерам можно угощать своих маленьких друзей – Мальчиков-с-пальчиков и таких же девочек. А по брошенным ягодам просто и легко найти обратную дорогу к своему невысокому дому. Ну, а кукушка, бывает, пропоёт рядом с посёлком и напоследок не забудет без спроса будущее предсказать.

Вот что я тогда чувствовал, что примечал. Лес – не место для игры в прятки или догонялки. Здесь может кто угодно появиться и что угодно случиться. И сейчас я люблю часто ходить в лес, но стараюсь не в одиночку, потому что не забываю наставление родителей: «Лев, запомни: лес таит в себе много опасностей!» Я тщательно готовлюсь к этому дню: беру навигатор, воды и еды на всякий случай. А такие «всякие случаи» уже бывали у меня. Или стараюсь не уходить далеко от дороги. Но вот что ещё важно знать – если ты войдешь в лес с добрыми намерениями, его духи никогда не обидят тебя, и ты непременно отдохнёшь душой среди сказочной первозданной красоты и точно восстановишь свои силы, потраченные в многолюдном, переполненном машинами городе.

Тихая охота

«Для грибника – человека, любящего собирать грибы, настоящее счастье – это когда лес полон разных грибов. Белый гриб, подосиновик, подберёзовик, лисичка, маслёнок, груздь, дождевик, сморчок, строчок, свинушка, зеленушка, да что там, даже сыроежка должна отправиться с лесного ковра прямиком в плетёную корзину», – так считаем мы, я и вся моя семья, охотники за грибами!

Как только в лесу появляются наши любимчики, то есть грибы, а они готовы повылезать уже весной, мой папа, моя мама, сестра Ася, я и брат Павел каждый свободный от работы и учебы выходной тут как тут, тихо охотимся. А притаиться они могут где угодно, где сами захотят.

– Лев, вон там один с неброской коричневой шляпкой и ножкой такой, будто береста отшелушивается, поудобней устроился под белой берёзой, у всех на виду. Что за гриб? – спросит мама.

– Это подберёзовик, – мгновенно отвечу я.

А другой расположился покомфортней: прикрыл опавшими листками свой головной убор, похожий на чёрную космическую дыру, воронку с грустно опущенными краями. Наверное, боится набрать прохладной дождевой водицы. Никак чёрный груздь? Да, да, брат-близнец белого груздя – «царя грибов»! Наши прапрабабушки и прапрадедушки дали ему такое имя за то, что засоленные белые грузди, конечно же, и чёрные, добавляли в окрошки и салаты, пекли пироги и делали закуски с ними. Эти кулинарные шедевры получались вкусными (пальчики оближешь!) и подавались к столу практически круглый год.

Третий гриб спрятался за широкую осину. Никогда не найдёшь, если не заглянешь. Смотри, какой крупный с оранжево-красной, апельсиновой шляпкой, широкой и на вид плотной «коренастой» ножкой. Наверняка не червивый. Ух, нет, не червивый… Я был прав. Хороший подосиновик!

А эти разошлись по лесной поляне и принимают солнечные ванны, даже слышно, как хохочут во все голоса. Жёлтые, словно солнце, оранжевые, точно лисы. Да они так и называются ли-си-чки! Сами не больше пальца, и шляпки-то, гляди, растут прямо из ножек. Придётся идти ещё за одной корзиной к машине.

Ну а маслята-то будто в светло-коричневые пиджаки и белые брюки нарядились. Стоят средь еловых иголок, совсем не боясь уколоться, и дышат в своё удовольствие чистейшим лесным воздухом. Выпрыгивают из рук! Видимо, намазались маслом. Никак не хотят уходить из лесу.

От наших зорких глаз не утаится и целая группа белоснежных малюток с шляпками воздушными шарами. Это дождевики. Позавчера дождь, вчера, сегодня – они и народились.

А вот ещё – как же их много, куда ни глянь, – торчат и дразнят, но не поганки. Угадай, что за грибы? Конечно, разноцветные сыроежки! Знаете, они и грузди – вроде сестер и братьев, члены одной семьи, а по-научному – семейства сыроежковых!

Надо столько перешагивать через упавшие и отсыревшие древесные стволы, столько пробираться через ветки с кружевными паутинами, обойти столько зарослей, насобирать столько разных красавцев-грибов, чтобы наконец краем глаза увидеть его – грибного короля… Самого благородного из благородных! Самого крепкого из крепких! Его величество белый гриб! Первая реакция – восторг. Нашёлся, не ушёл! Потом – удивление. Как же сложен, какая стать, как идеален! А в конце, когда аккуратно срежешь, – удовлетворение… Мой, только мой: и красно-коричневая, кирпичная шляпка – моя, и ножка, напоминающая винную дубовую бочку, – тоже моя…

Устав от азартной охоты, всегда довольные уходим из леса. После, уже дома, мы раскладываем на большом кухонном столе всех молодцов и дружно начинаем перебирать, резать, чистить, мыть, варить и сушить свою добычу. А затем мама и Ася целый день будут закручивать банки, мариновать грибы и солить. Признаемся, это не легко и совершенно не радует. Но зато всю зиму мы бесподобно украшаем еду заготовленными грибами и мечтаем о новых походах в лес за новыми!

Ресторан открывает двери

Чем замечательна южная граница России? Конечно, тёплыми морями, загорелыми людьми, разными южными растениями и лечебными водами. А ещё своими нелёгкими пешими горными маршрутами. Пройдя по одному из них, устав, особенно приятно минуту-другую отдохнуть. А потом тёплым вечером пойти туда, где можно вкусно поесть на свежем воздухе под лёгкую музыку: в один из ресторанов с открытой верандой, без которых южные города навсегда потеряли бы свою привлекательность.

Мама, папа и я неспешно подходим к ресторану. Уютное место. Заборчик веранды и столы белые, как мел. Каждый стол украшает мелкая красная ваза, будто сделанная в технике папье-маше и раскрашенная детьми. Из ваз выглядывают предгорные цветы, белые и жёлтые. Может быть, бабушки с обветренными, впитавшими каждый солнечный луч морщинистыми лицами собирали их.

– Давайте за этот стол?

– Лев, хороший выбор, – одобряют родители.

Мы усаживаемся за стол около белого заборчика. Две подвязанные шторы, как будто растворенные окна, открывают вид на пешеходную улицу с вековыми крымскими соснами, кажется упирающимися в блёкнущий небосвод. Их ветви как кисти художников скоро раскрасят чёрным небесное полотно, а иголки проколют звёзды и луну.

Подбегает официантка, девушка моего возраста в белой рубашке и чёрном фартуке. Перед каждым кладёт меню, выделяющееся толстой коричневой обложкой. И тактично исчезает. Мы выбираем по одному блюду, учитывая свои вкусы и то, что сегодня весь день провели на ногах, пройдя немало по горной крутой тропе здоровья, вдыхая полной грудью не городской, а богатый лесной воздух. Ещё для нашей дружной компании берём чайник чая с душистым чабрецом.

Пока ждём заказанные блюда, мы с папой читаем на смартфонах. Проводить свободное время в ресторане с цифровой книгой очень приятно: ты увлечён красотой авторского стиля или развитием сюжета, но изредка прерываешься и созерцаешь происходящее вокруг, а потом снова уходишь с головой в интереснейший рассказ, повесть или роман. В эти секунды реальный мир и нереальный соприкасаются, что остро ощущается. Мама же присутствует здесь и сейчас: наблюдает за парами, гуляющими в обнимку по пешеходной улице, и за семьями с неугомонными детьми, энергия которых, кажется, неисчерпаема, ведь солнце уже опустилось за возвышающиеся на горизонте темно-зелёные горы.

Веранда заполняется мягким жёлтым светом и появляется необычная гостья. Ей около шести лет, у неё не по-детски умные и печальные глаза, прямые волосы, доходящие до плеч. Она болезненно стройна и… сама уверенно и шустро управляет инвалидной коляской с электроприводом. Такие девочки и мальчики с ДЦП иногда встречаются здесь, поскольку горный климат благоприятно влияет на течение нервных болезней. Я отлично знаю это, так как в любимом журнале была опубликована статья об этом. Семья девочки устраивается вокруг стола, и уже им из ниоткуда появившаяся официантка приносит меню.

Я в очередной раз отрываюсь от подходящего к концу рассказа и встречаюсь с грустной леди глазами. Она смотрит на меня большими голубыми глазами, словно двумя морями и разбивающимися о берег штормовыми волнами. И вдруг её бледное лицо расплывается в улыбке. Такое чувство, что кто-то связал нас. После гор вымотались не только мои родители, но и я. И эта усталость, не спрашивая, обернулась… печалью. Видимо, необычная леди почувствовала это и решила подарить мне чуточку своего тепла. Конечно, я улыбнулся в ответ. Она смутилась, мне даже показалось, испугалась как дикий горный зверёк, отвернулась и стала задумчиво смотреть на тускло освещённую фонарями пешеходную улицу. Моя печаль тут же улетучилась.

Вот официантка принесла не просто еду, а настоящие произведения искусства. На тарелках – перевёрнутых шляпах – талантливые повара из обыкновенных продуктов «нарисовали» великолепные объёмные картины. И мы просто не могли позволить себе мигом проглотить такие шедевры, хотя испытывали голод. Мы наслаждались вкусовой палитрой гениально приготовленных блюд. Но, как бы мы ни растягивали удовольствие, смакуя каждый отрезанный и наколотый кусочек, наши тарелки, к сожалению, скоро оказались совершенно пустыми. Настроение заметно поднялось! Я разлил по небольшим чашкам заварившийся ароматный горячий чай. И мы разболтались. Живо заговорили о сегодняшнем походе в горы, стали делиться яркими впечатлениями. Был слышен и голосок доброй леди – какая-то сила чувствовалась в её словах и что-то неземное.

Потом я жестом подозвал нашу официантку, от всей семьи поблагодарил поваров и попросил рассчитать нас. Расплатившись и оставив чаевые в деревянной шкатулке, мы уходили с вечерней веранды в золотых огнях. Мы с девочкой опять встретились глазами, теперь я улыбнулся первым. У меня возникло желание подойти к ней и пожелать добра.

– Спасибо, маленькая леди, у вас большое сердце! – поблагодарил я.

– Вы очень добрый…

– Меня зовут Лев, – подсказал я.

– Лев, мне показалось, что вы грустите. Пожалуйста, больше никогда не грустите, – попросила она.

– Я обещаю, но обещайте и вы…

– Мария.

– Обещайте, Мария.

– Я буду вспоминать вас и улыбаться, – ответила загадочная девочка.

Мы расстались. И когда мама, папа и я шли по пешеходной улице под жидким светом фонарей к своему отелю, мне показалось, что добрая леди провожает нас своими печальными глазами. И от этого на сердце опять стало необыкновенно тепло!

Море

Нам совсем не пришлось уговаривать папу: он сам предложил взять маму и меня, любимую дочку, в свою командировку. «Ася, помоги маме собрать чемодан и поехали!» – тогда скомандовал папа.

Наш путь лежал через жаркий Краснодарский край, а более прохладный, Ставропольский, являлся конечной целью. Нам очень понравились оба, но особо запомнились невероятные дни, проведенные в объятиях бархатного Чёрного моря! Как мы встретились с ним? Да все просто: у нас было два лишних дня, мы посовещались прямо в мчащейся по трассе машине и решили свернуть на юго-запад. Сентябрь подходил к концу, и там заканчивался шумный туристический сезон. Именно поэтому свободный номер нашелся без долгих исканий, буквально три шага – и вот оно, прекрасное море! Также рядом без проблем приобрели всё необходимое для купания.

Итак, начну по порядку с первого дня. Мы отдыхали на пляже, и наши спины касались белоснежных лежаков, на которые чуть ли не накатывались волны – ладони моря. Они не хлопали громко, они шелестели, лаская слух. Море настойчиво звало к себе, хотело дотронуться своими ладонями до каждого из нас, нежно обхватить руками и растворить в себе. И мы, раскалившись под ярким, совершенно белым солнцем, отправились к нему на свидание, плавать. Сначала вода казалась прохладной, но, окунувшись в неё с головой, нам стало тепло в море. Оно согревало, как одеяло осенним промозглым вечером, и оберегало от остужающих ветров, идущих с морских просторов. А ещё, находясь в море, мы чувствовали, как оно бодрит, прибавляет сил и освежает. Когда ненадолго покидали его, капли солёной воды стекали по нашей коже – возможно, так же, по божественному промыслу, наши предалёкие предки, которые ни капли не походили на нас, совершали свои первые шаги к существованию на суше. Не поэтому ли нас всегда тянет к морю? Может быть, мы ещё помним свой старый милый дом? Не хотелось выходить из воды, и мы долго бродили по самой её кромке, а набегающие и отступающие волны, камешки приятно массировали ноги. Ну а потом, возвратившись на свои лежаки, долго созерцали морюшко. Безоблачное небо сливалось на горизонте с ним. Проплывал белый парусник и вспоминались строки бессмертного стихотворения Михаила Лермонтова: «Белеет парус одинокой // В тумане моря голубом!..» Море гипнотизировало. Все наши желания, мечты, все тревоги наполняли морскую даль. В этот первый день мы плавали и плавали, и так и не смогли насмотреться на море.

Следующий день порадовал не меньше. Наша дружная семья отправилась в путешествие на красивом корабле – алом катере с настоящим капитаном за штурвалом. Нам всегда хотелось пересечь край моря, и, кажется, желание воплотилось. Пока плыли, папа, мама и я с интересом обошли новенькое судно: от разрезающего морскую гладь носа до оставляющей пенящийся след кормы. Сидя у бака и у борта, мы удивлялись, как море скользит под кораблем, словно дорога, бегущая под колёсами автомобиля. Стояли на носу, и солёный ветер разбивался о нас, трепал лёгкую одежду и путал волосы. Он пытался оторвать от палубы наши тела, чтобы они вспорхнули птицами и устремились вперёд и только вперёд вместе с кораблём. Получилось! Необыкновенное мгновение! Когда остановились, бросили якорь, высокие чернильные волны – широко распахнутые пасти чудовищ – стали раскачивать корабль. Но им никого не удалось напугать. А спустя несколько минут мы увлеклись появившейся неподалёку стайкой дельфинов! Дельфины, как солнце, рождающееся на востоке и исчезающее на западе, игриво выпрыгивали, сверкая серебряными спинами, из бескрайнего моря, по дуге пролетали над ним, уходили под воду и снова показывались в непредсказуемом месте. Нашему восторгу не было предела! Мы улыбались и обсуждали каждого дельфина. В открытом море время пролетело незаметно. Распрощавшись с дельфинами, наша семья и отважный капитан – сплочённая команда, окрылённые, отправились в обратный путь, к берегу.

Потом вечером говорили морюшку: «До свидания!» Бросали монеты в воду, загадывали желание одно на всех – обязательно вернуться к нему! А утром уже держали путь на северо-восток и почему-то больше обычного молчали…

Русская Амазонка

Как ладонь исчерчена линиями, так территория России – реками. Есть среди них и Крокодиловая! А пока вы открываете карты и внимательно изучаете их, с удовольствием расскажу несколько интереснейших фактов о ней.

Это было моё первое самостоятельное путешествие. Родители, болея душой, проводили меня в дорогу. Поездка до аэропорта, перелёт и заселение в отель прошли хорошо. Таксисты попались разговорчивые, а соседи среди облаков – молчаливые. Первые дни я как крупная рыба, да и вообще любая рыба, не вылезал из тёплого моря и бродил по приморскому городу, посещая впечатляющие музеи. А ещё ужинал под шум голосов и разносящуюся отовсюду музыку на летних верандах ресторанов, забрызганных искусственным светом.

Однажды, разговорившись с одним услужливым официантом, впервые я узнал, что здешний край скрывает нечто необычное. А именно: в пешей доступности от отеля протекает река Крокодиловая, которую я, бегло просматривая карту, просто не заметил. Правда, официант предупредил:

– Если решите прогуляться по ней, не верьте всему, что услышите. Иначе обязательно подхватите болезнь сказочника. Знаете такую? Заразитесь небылицами, и сами начнёте выдумывать что-то и навязывать другим.

– А она действительно кишит крокодилами? – спросил я.

– Решать вам, – ответил официант и убежал к подковообразной барной стойке за молочным коктейлем для непоседливого ребёнка и двумя мохито для явно уставших родителей, расположившихся за соседним столом.

Меня удивило такое редкое название реки, а ещё я ничего не понял про болезнь сказочника. «Любопытно своими глазами увидеть эту Крокодиловую!»

Следующий день выдался ужасно жарким. Надев короткие шорты и рубашку цвета хаки, я бросил вызов таинственному, а может, даже опасному, как думалось мне.

Спустя какое-то время моя нога ступила на борт речного трамвая, который ежедневно, с раннего утра до позднего вечера бороздит воды, кстати, впадающей в море Крокодиловой реки. Я располагаюсь на деревянной скамейке, покрытой светлым лаком. За кормой река вспенивается винтами, словно стая пираний разрывает в клочья свою добычу. Кажется, что кто-то не сводит с меня глаз. Знаете, бывает такое неприятное чувство. Я не поворачиваюсь. И точно! Проходит несколько секунд, и худой загорелый мужчина, разукрашенный серьгами и татуировками, наклоняется надо мной.

– Рядом с вами свободно? – интересуется он.

– Да, но… – Я не понимаю, зачем сидеть так близко друг к другу, когда трамвай полупустой.

– Не отказывайтесь. Рад представиться: Май. А вас?

– Лев.

– Лев, я родился у Крокодиловой. Вы не пожалеете, – пытается разговориться со мной худощавый мужчина.

Теперь я знаю, кого он мне напомнил: охотника дикого племени, которого лишь краем коснулась цивилизация.

– Ну что ж, весь внимание, – соглашаюсь я.

– Догадываетесь, почему она называется Крокодиловая? – спрашивает теперь мой попутчик.

– Нет.

– Давным-давно к той пристани, откуда мы отчалили, пришвартовался бразильский корабль с десятками белоснежных парусов. Его капитан оказался дружелюбным и весёлым человеком. Он сразу расположил к себе местных. От него население и узнало, что их необычная река – точная копия какой-то далёкой дикой Амазонки, где водятся страшные крокодилы, анаконды, пираньи и другие неисправимые веками хищники.

– Теперь понятно, почему Крокодиловая. – Я значительно киваю, не отрывая глаз от проплывающих пейзажей.

Над тёмно-зелёными водами реки нависают деревья с пышной кроной, в том числе плакучие ивы. Их ветви достают до середины Крокодиловой, а некоторые листья, напоминающие головы змей, стремящихся утолить жажду, даже касаются воды. Падающие тени раскрашивают реку тёмно-синим, серым, а где и чёрным цветом. Проходя под деревьями, ясно представляешь берега Амазонки, покрытые тенистыми влажными джунглями. Кое-где смолистые коряги торчат из воды – высохшие пальцы старух. Среди них уж точно голодные крокодилы, наполовину высунув свои бородавчатые морды из мутной реки, поджидают своих жертв. Берег продолжается небольшими причалами, деревянные опоры которых частично уходят под воду. Местные жители (а может, соплеменники моего попутчика – аборигены?) рыбачат на них, а рядом кошки-компаньонки сидят в ожидании.

– Смекаете, почему они вместе с кошками? – Май обращается ко мне.

– Наверное, чтобы отдавать мягколапым мелкую рыбу…

– Не только. Считается, если кошка обнюхает всю пойманную рыбу, тогда аромат наваристой ухи много раз разнесётся по дому, и все члены семьи, и стар и млад, будут сыты и довольны круглый год… Лев, взгляните: над нами, на ветке, цапля, – продолжает попутчик. – Вам повезло.

– Почему же?

– Увидеть цаплю над Крокодиловой – добрый знак! Так как она либо кормится греющимися на мелководье мальками, либо гуляет по морскому берегу. Крокодиловая – это дорога жизни. Первые пассажиры этого трамвая – деревенские, спешащие по делам, оставляющие причал за причалом. И они подметили: если встретить цаплю, сидящую высоко и романтично всматривающуюся в даль, тогда удача пребудет с тобой на всех дорогах, которые посчастливится пройти за год.

Цапля, приносящая удачу, осталась позади, а нос нашего трамвая продолжал прокладывать путь, раздвигая реку цвета поблёкшего изумруда. Справа по борту выросла серая скала со сколами и уступами, а вдалеке на горизонте – гора, её склоны обросли бесчисленными зелёными деревьями. Крокодиловая упиралась в неё, словно касалась горбатого уродца Квазимодо, героя бессмертного романа Виктора Гюго. Мой попутчик поведал интересную историю о серой скале.

Один местный житель посвятил себя тому, чтобы смастерить надёжные крылья. Он мечтал пролететь над Крокодиловой, чтобы нравившаяся ему красавица полюбила его за трудолюбие, смелость и успех. И, когда он стоял на серой великанше, эта самая девушка неожиданно схватила его за механическое крыло и попросила сбросить крылья в разверзающуюся у ног пустоту. «Я готова на века соединиться с тобой! Ты уже покорил моё сердце, доказал, как сильно любишь!» – сказала она. Они жили долго и счастливо. И теперь молодожёны, даже из далёких деревень и городов, поднимаются по крутой тропе, чтобы, оказавшись у того самого обрыва, произнести клятву любви и не расставаться вечно.

Мы по-прежнему идём против течения Крокодиловой. Двум черепахам-пенсионеркам приглянулась одна угловатая коряга. Они вытянули шеи и пытаются насладиться каждым солнечным лучом, каждым дуновением ветра. Я провожаю их глазами, а мой сосед отмечает:

– Значит, завтра погода испортится. Лев, хорошо, что сегодня решили поближе познакомиться с рекой.

Наш трамвай причаливает к очередной дощатой пристани. От неё несколько потрепанных ступеней ведут к дороге. Тяжёлое дыхание моторов доносится до нас, и шумит стирающаяся о сухой асфальт резина. Эти звуки возвращают меня в реальный мир, но ненадолго. Пустив на борт очередных пассажиров, корабль снова отчаливает. А я живо представляю себя в лодке, вырезанной из ствола какого-то тропического дерева. И что я – черноволосый индеец, а рядом – весёлый соплеменник, лучший напарник по охоте на диких животных джунглей, умело гребёт веслом. Весло, скрываясь в зелёной реке, отталкивается от воды, и наш челнок шустро скользит меж гигантских водяных лилий и двух берегов, заросших пальмами, лианами, папоротниками, орхидеями и другими вечнозелёными растениями.

Когда проплываем под висячим мостом, Май рассказывает очередную историю.

– Этот мост называется «Детский». Лев, видите, сколько лодок, катеров и катамаранов попадается нам по пути и какие у них экзотические названия?

– Да, интересные: «Рио», «Амиго», «Уно», «Дон».

– Детям очень нравится этот раскачивающийся мост. Они, указывая пальцами на подходящие к нему суда, перекрикивая друг друга, пытаются угадать их названия. Но им часто не везёт. И поэтому ребята вечно не успевают домой к горячему обеду. Кстати, вот и наши проказники.

В нескольких метрах от трамвая мальчишки, как обезьянки, забираются на дерево (мне мерещится, что на каучуковое) и со смехом прыгают в Крокодиловую. Птичья стая, испугавшись, пересекает реку. Солнце так слепит глаза, что я вижу лишь движущиеся тени. Может, это разноцветные попугаи Амазонки вспорхнули?

У конечной остановки разрослось необыкновенное дерево, и кот-альбинос с поднятым вверх хвостом-шпагой встречает нас. Корни дерева обнажены, напоминают распущенные девичьи волосы. Мой сосед говорит:

– Этого кота называют учёным, а дерево – дубом. Помните сказку Александра Сергеевича Пушкина? Так вот, «учёный» доплывших до «дуба» посвящает в сказочников!

Мы отправляемся в обратный путь. А через неделю я, переполненный впечатлениями, возвращаюсь в нежные объятия родителей. Устраиваюсь поудобней за своим столом и записываю на бумаге случившееся со мной.

Дорогие друзья, можете ни капли не сомневаться, я точно передал вам всё, услышанное на борту того трамвая и увиденное с его палубы. Уверяю, я не поверил тому пассажиру. Хотя… Я мог подхватить болезнь сказочника, как и предупреждал официант, и рассказать вам совсем другую историю!

Разлом

– Ася, скажи, сколько ещё предлагать, чтобы ты согласилась и поехала с нами?

– Мамочка, папочка, ну, я запланировала прогуляться по магазинам. Но вы не забывайте меня, отправляйте аудиосообщения. Хорошо?

Когда минутная стрелка отсчитала полчаса с момента разлуки, пришла первая голосовая весточка от мамы: «Дочка, мы взяли напрокат машину – божью коровку с игрушечными колёсами. Поднимаемся на гору, машинка сопит, но справляется».

От папы: «Твоя мама благодаря интернету уже узнала кое-что о тисо-самшитовой роще. Скоро жди подробностей. Целую».

От мамы: «Доехали. Букашка подняла нас так высоко, что внизу виднеются окружённые зелёными горными хребтами белые дома – крохотная деревушка, наполовину скрытая от глаз кронами деревьев. Горные хребты несут крестообразные электрические столбы, под которые подложена тонкая голубая бумага, точно рисовая. Для занятий японской живописью – то что надо. Дочка, правда красиво?!»

От папы: «Оставили машину, дальше только пешком в гору. Ни за что не догадаешься, кто подкрался к нам. Удивительная статуя кавказского барса, готового к прыжку. У её основания густые пучки травы пробиваются меж вздыбленных плиток, словно люди давно покинули эти места… А вот и ограждение виднеется, и билетная касса».

От мамы: «“Рыжий, рыжий, конопатый”. Нас встречает такой милый котёнок! Ася, тебе будет не лишним узнать то, что нам рассказал молодой человек при покупке билетов. Оказывается, этот заповедник – особо охраняемая территория с начала двадцатого века. Первозданные горные леса и альпийская полоса – это наше богатство!»

От Аси: «Всё прослушала. Брожу по торговому центру».

От папы: «Дочь, ты знаешь, где мы сейчас находимся? Уверен, не представляешь. Склоны тектонического разлома – это заповедник! Земля у нас под ногами, а точнее – известняки, двадцать миллионов лет назад легко разломились, как хорошо поджаренный тост. А река Хоста расширила и углубила разлом. Скажи, имеется работёнка для воображения».

От мамы: «Над нами властвуют тропические леса. О, тот самый тис-великан! Какой же он гигант… Хвойное дерево. Кстати, может жить четыре тысячи лет. Такое, как если бы ты попыталась нежно обхватить папу, меня и брата. Его ветви купаются в солнечных лужах. Осенними днями он усеян ядовитыми красными ягодами. А частично обросшая мхом кора – большая чешуя. Самшиты же, стройной фигурой напоминающие берёзы, – везде. Как перчатка обтягивает руку, так рваный мох – их. Дочка, я нашла кусочек неодетого ствола: прегладкий! Самшит он тоже вечнозелёный, а листья у него как у брусники: лодочки. Лохмотья того же мха свисают с ветвей – карандашных линий, если смотреть издалека. Ветками и стволами исчерчено лесное пространство вдоль и поперек. А ещё укутанные в тот же зелёный бархат пни и упавшие стволы. Да-а, непроходимые джунгли! Ася, не устала слушать? Тогда продолжу передавать тебе свои впечатления. Не только солнечные зайчики пробиваются через кроны деревьев-реликтов до лесного ковра из папоротников, ползучих трав, отличающихся формой сочных листьев, но и целые солнечные моря легли между стволов. Папа, ознакомившись с информационным плакатом, рассказал, что днями и ночами по горной чаще бродят кабаны, медведи, дикие коты и шакалы. Ах, ужас!»

От папы: «Разлом-то как на ладони. Вверх нас несли колёса букашки, теперь ногами дошли до смотровой площадки. Невероятная глубина! Левый и правый склоны разлома, буйно заросшие, сливаются внизу в долине. Река Хоста, бирюзовая лента, выглядывает из густых зарослей. Разломилась земля дугой, поэтому горизонт – это левый склон. А ещё выше остроконечные горы цвета синей краски, смешанной с жёлтой».

От Аси: «Я поражена! Присмотрела платье. До связи».

От мамы: «Дочка, так чудесно щебечут птахи. Ты бы слышала! Звонко и трелями: пастух извлекает из своей свирели похожие. Ой, кажется, я потеряла из виду нашего папу… Тропа несколько раз изогнулась змеёй, и папы след простыл. Попробую позвать. Невероятно! Эхом разносится папино имя, летит и летит, не затухая. Храмовая акустика. Спешит, наш родной».

От папы: «Ася, твой папа – настоящая ходячая энциклопедия. Например, мне сегодня стало известно, что из тиса, того самого гиганта, египтяне вырезали саркофаги для своих соотечественников, которых ждала загробная жизнь; кое-какие народы его древесиной платили дань; одних он оберегал; другие не поддались бы ни на какие уговоры и никогда бы не заснули под реликтом, сторонились статного дерева. “Даже тень великана ядовита!” – говаривали они. Самшит же дерево культурное: звуки, издаваемые духовыми музыкальными инструментами из самшита мелодичны, а выполнение объемных гравюр, рисунков на досках из него, издревле – уважаемое ремесло. Похвалишь самого умного папу, дочурка?»

От мамы: «Глыбина слоистого мелового известняка прикрывает меня – да, неплохая крыша. Представь, если бы пошёл дождь, ни одна долгожданная для леса капля не коснулась бы моей широкополой шляпы и папиной банданы. Вышли бы сухими из воды в прямом смысле!»

От мамы: «Буки, буки, буки. Деревья, а не люди, глупенькая! Если серьёзно, люди, дорогая, здесь встречаются очень дружелюбные, улыбчивые и общительные. Энергетика у разлома сильнейшая, а главное – крайне положительная. Всеми клеточками чувствуется, поэтому мне и папе запросто даются нелёгкие подъемы и спуски по природным ступеням. Сидим в беседке, не торопясь рассматриваем буковую поляну: стволы-тела у них светло-серые с белыми коровьими пятнами. Встану-ка и потрогаю: шёл-ко-вые! А собравшиеся кругом буки интересуются нами. Некоторые даже попадали от удивления. Неужели мы так отличаемся от других любителей лазать по горам? Шучу, на самом деле они спилены для каких-то целей, и мы видим их годовые кольца».

От мамы: «Вот мы и на дне каньона у бирюзовой, идеально прозрачной реки. Много солнечных лучей дотягиваются до её дна, где каждый серый камешек сглажен текущей водой. Водица студёная, хотя никакой лёд не сковывает Хосту. Она сводит наши босые ноги. Сухие ветви, оторванные от деревьев когда-то прошедшим штормовым ветром, разбросаны по берегу, а жухлые листки – лодками по водной глади».

От папы: «Ася, рыба, рыба! Столько. Молодые форели в мелководной Хосте радуются солнцу. То зависают, пошатываясь, и течение относит их, то плывут куда глядят холодные глаза, изгибаются, поблёскивая серебром».

От мамы: «Застеленные лесом стены известняка слева и справа от реки как небоскрёбы, разделённые дорогой. Немного отдохнули, теперь обратно наверх. Ух, и крутая лестница! Подглядываем через ветви за уменьшающейся и уменьшающейся Хостой. Сейчас она, поделённая каменистой косой, несётся и бурлит. А когда две бирюзовые косы сплетаются в одну, опять успокаивается, недвижно течёт, рябь – и та исчезает. Чистота! Посреди реки родинками, друг за другом, вырастают крупные валуны, для рассыпчатой воды они не преграда. А у противоположного берега разлом уронил застывшую белоснежную слезу с человеческий рост!»

От Аси: «Слушала, и сердце замирало. Вспоминала нашу с братом поездку к Медовым водопадам, карачаево-черкесским. Дорогу вверх по кавказскому предгорью; обнимаемый горами город Кисловодск; известняковые холмы, покрытые только выцветшей травой, – зимние альпийские луга; мирно пасущихся лошадей со стройными ногами; коров, гуляющих где им вздумается; призрачный Эльбрус; две сестры – две туманные вершины на фоне более близких чёрных гор с солнечно-снеговыми пиками; силу камня и воды: почти вертикальный спуск в ущелье, горную реку, водопад и ещё, замёрзшие брызги; морозный воздух, лёгкий, обеднённый кислородом, учащённое дыхание; обед печёными чебуреками с дымящимся горным чаем на фоне глубокого ущелья и самого большого водопада… Что-то я замечталась, папочка и мамочка, пора возвращаться к приглянувшемуся платью».

От мамы: «Скоро маршрут будет пройден нами. Мы это сделали! Всё-таки не один сложный километр. Напоследок осматриваем мрачную пещеру – акулью пасть, её стены кусаются выступами, а камни вросли в пол. Может, она помнит прямоходящих «человеков разумных» или узколобых неандертальцев. Далёкая и близкая Хоста откуда-то снизу подмигивает солнечными бликами».

От папы: «Без сомнений, сильное место – разлом! Отдохнули душой, зарядили тела, повосхищались невиданными раньше субтропиками, дочка. Хочется, очень хочется вернуться сюда».

От Аси: «Платье не подошло. Но не от этого грустно, а от того, что не с вами. Такую красоту мне стоило бы увидеть, ведь я и Медовые водопады часто вспоминаю. Обещайте, вы проведёте меня по тропам этого удивительного разлома, вместе перекусим у Хосты, наберёмся сил физических и особой энергии… А на следующий год – в Чегем! Слышала, там тоже красотища: горы, ущелья и водопады, но другие. Я хочу полюбоваться ими всеми!»

Душевная рыбалка

Хочу сказать: «Мы с папой – не профессиональные рыбаки, но зато наша рыбалка отличается крайней душевностью». Для рыбалки необязательно иметь навороченный спиннинг и всякие приманки и прикормки. Щедрая Земля-матушка может дать многое, а остальное найдётся под рукой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.