Алексей Гринев
Рип-тур

Ок, ситуация такая: симпатичная девочка Кристина сидит в своем бункере соцсетей за высокой стойкой офис-менеджера и разглядывает поставленный перед ней ананас. Хлопает ресницами с такой интенсивностью, будто рассчитывает вызвать ураган пятой категории.

Она даже неловко взмахивает рукой перед лицом, на секунду приняв тропический фрукт за всплывающее окно ее AR-линз.

Что ананас – это важно. От яблока никакого толка, один кринж. Киви или маракуйя – приятно, но размер маловат. Их можно убрать в сумку или спрятать в ящик стола, чтобы съесть потом. Ну, а клубника или банан – это уже харассмент, не надо так.

Другое дело – ананас.

Ананас ставит в тупик. А я люблю выводить рандомных людей из зоны комфорта. Не потому что я садист какой-то. Мне просто нравится мысль, что после меня останется какая-то польза.

Вот часто Кристине незнакомые люди дарят ананасы? Это вряд ли. А значит, хотя бы до конца сегодняшнего дня она вырвется из своего пузыря повседневности, почувствует что-то новое, разомнет нейронные связи, в конце концов.

Считайте это благотворительностью мозга.

Она пытается что-то сказать, но я перебиваю:

– Здравствуйте.

И намеренно выжидаю паузу, пока она продолжает моргать, но уже в меня.

– Денис Тимкин, меня ждут. Я к Жене Стахову.

Вообще-то с Евгением Павловичем я разговаривал дважды в жизни, и повода перейти на «ты» у нас не было. Но, по моему опыту, проходить секретарш и секьюрити всегда проще и быстрее, когда им кажется, будто вы с боссом на короткой ноге.

– Здравствуйте! Да, конечно. Он в сосновой переговорке. Это прямо по этому коридору. Третья дверь справа.

– Спасибо, – улыбаюсь я во всю ширь и оборачиваюсь в поисках своего брата.

Сашка в интерьерах дорогого офиса класса А+ каждый раз напоминает мне не то ребенка в зоопарке, не то пенсионера на рейве. Слишком шкет в слишком дорогом костюме, сшитом на заказ, он стоит возле слишком вылизанного лифта и с любопытством ученого-ботаника разглядывает листья слишком декоративного лимонного дерева.

– Саш! – зову я его, а он отмахивается. Мол, услышал тебя, не мешай. – Саш, ты тут побудь, я тебя позову попозже. Если что-то захочешь, попроси девушку Кристину… – На всякий случай я снова смотрю на табличку с ее именем на стойке. – Она тебе поможет. И никуда не уходи. Покажи «класс», если понял.

Сашка поднимает в мою сторону большой палец и продолжает обнюхивать листья лимона.

– Вы приглядите за ним, хорошо? – ласково шепчу я администратору.

– Да, конечно, – неуверенно кивает бедная потерянная Кристина.

А я уверенным шагом иду в сторону сосновой переговорки – всегда угораю с названий помещений в модных офисах.

– Денис, подождите! – кричит мне вслед Кристина. – А ананас?

– Желтый! Меня заверили, что очень сладкий, – отвечаю я, оборачиваясь на ходу.

– Его порезать? – спрашивает она напоследок, но я делаю вид, что не слышу.

Поразвлекались – пора и поработать.

Сосновая переговорка – вот сюрприз – оказывается настоящим музеем деревянных предметов интерьера. Стол, стулья, стены – все из дерева. Даже по потолку проложены лакированные деревянные балки.

И люди в комнате – с такими же деревянными лицами оборачиваются на меня, когда я резко вхожу в комнату.

Я узнаю Евгения Стахова. Это серьезный мужик за сорок, сидящий во главе стола, четко напротив двери. Идеальный корпоративный стиль – слишком консервативный по современным меркам, если не сказать ретроградный – выдает в нем профессионального юриста.

По правую руку от него, спрятавшись за едва мерцающим блеском AR-линз, сидят деловые ребята помоложе – ассистенты в количестве трех штук.

Последний персонаж – молодая женщина у окна. Она тоже обернулась, но в отличие от остальных с каким-то особенным безразличием, которое нельзя подделать. И одежда у нее без этого корпоративного лоска: длинное графитовое платье, слишком элегантное и простое, чтобы быть дешевым. Она не юрист. Она родственник клиента.

Спрашиваю:

– Я не опоздал?

– Нет, – спокойно отвечает Стахов, даже не глядя на часы. – Мы еще ждем техников, но в целом, можем начать и без них. Виктория Борисовна, вы готовы?

Женщина молча обходит юриста и садится напротив ассистентов, ни разу не посмотрев в мою сторону. Меня всегда завораживали женщины, которым доступно понятие «стать».

Не спрашивая разрешений, я сажусь на стороне ассистентов, чтобы иметь нормальный зрительный контакт с представителем заказчика.

– Виктория Борисовна, ваш муж присоединится к нам? – спрашивает Стахов.

– Нет, – сухо отвечает она. – Женя, давайте, пожалуйста, разберемся с этим по-быстрому.

А вот из ее уст обращение на «ты» звучит гораздо естественнее, чем из моих. Привычки нельзя подделать.

– Конечно. Денис, у нас все по плану?

– Да, все по плану, – киваю я.

– Тогда перейдем к сути. Я озвучу формальности, которые обязан озвучить. Затем мы подпишем документы и сможем перейти к делу… Виктория Борисовна, может, чай, кофе?

– Нет, спасибо.

– Денис?

– Благодарю, не надо.

Юрист тянется к кнопке на столе и отвлекает офис-менеджера от загадки ананаса:

– Кристина, принести мне чай. Зеленый. Как обычно.

И отпускает кнопку, не дожидаясь ответа.

– Как все присутствующие уже знают, две недели назад клиент нашей фирмы Борис Дмитриевич Началов умер. Его завещание было донесено до наследников, в том числе – дочери, присутствующей здесь Виктории Борисовны Началовой. В соответствии с последней волей Бориса Дмитриевича я обсудил с Викторией условия контракта с Денисом Игоревичем Тимкиным, присутствующим здесь, заключенного 9 февраля текущего года. Виктория Борисовна, вы ознакомились с контрактом?

– Да, ознакомилась, – чеканит она. – Жень, мы можем как-то проскочить всю эту чепуху?

– К сожалению, не можем, – искренне разводит руками юрист. – Есть определенные юридические нормы.

Она шумно выдыхает, глядя в столешницу из причудливого сочетания сосны и эпоксидной смолы.

– В соответствии с контрактом мы подписали двухсторонний NDA, который распространяется на всех присутствующих в данной комнате и технического специалиста Черепанова Андрея Сергеевича… От себя хочу добавить, что контракт Дениса Игоревича очень хорошо составлен. В случае огласки и любых административных или уголовных претензий к Денису Игоревичу, наша фирма будет обязана выступить в качестве его юридической защиты, а также придать упомянутый контракт огласке перед судом. Елена Борисовна, вы понимаете, о чем идет речь?

Женщина вновь одаряет его громким вздохом и впервые дает мне возможность посмотреть ей в глаза.

– Если мы решим сдать Дениса на съедение полиции, то сами огребем. Верно? – вопросительно кивает она мне.

– Ваша страховка – деньги, – развожу я руками в ответ. – Моя страховка – бумажки.

– Эта позиция нам ясна, – врывается обратно Стахов. – Давайте еще раз пройдемся по условиям контракта. В соответствии с нашими договоренностями, вы предоставляете нам человека, чье сознание способно выдержать загрузку полного импринта. Мы при содействии технического специалиста осуществляем загрузку последнего бэкап-скана Бориса Дмитриевича Началова. После этого мы получаем подтверждение успешной загрузки, при котором вы не имеете права присутствовать. Затем подписываем двухсторонний акт о выполнении условий контракта и переводим оплату. После этого импринт Бориса Дмитриевича будет существовать в сознании предоставленного носителя на протяжении 24 часов или до момента добровольного погружения в состояние сна. Все верно?

– Да, верно, – киваю я. Настроение такое, что хочется подмигнуть Виктории, но я не решаюсь. – Фирма «РИП-ТУР» к вашим услугам.

Я всегда так храбрюсь перед исполнением контракта. Ставлю людей в неловкое положение, шучу, заигрываю, выпендриваюсь. И прекрасно понимаю, что это мой личный способ компенсировать страх.

Вот приезжает хмурый техник. Я сажаю своего Сашку в дорогое офисное кресло, сам надеваю ему на голову шлем с толстым плетеным проводом. Подмигиваю, а он подмигивает мне. И в такие моменты мне кажется, что это он из нас двоих – старший брат. Всегда чует как-то, что мне страшно до усрачки, и улыбается.

Через минуту дорогущая машина, размером с багажный чемодан пройдется по его мозгам и сотрет с лица улыбку. Запишет слепок чужой личности и воспоминаний поверх Сашки. И этот улыбчивый любопытный дуралей куда-то исчезнет. А чужой дядя будет ходить по земле в его теле ровно до тех пор, пока тело это не уснет.

И вот тогда Сашка вернется, а от туриста не останется и следа.

Я знаю это. Но все равно каждый раз боюсь, что он где-то потеряется в своей черепушке.

У моего брата редкие мозги. Моя подруга – техник-фрилансер у майндтех корпораций. Она говорит: такие мозги одни на миллиард. В другую голову нельзя засунуть чужую личность в полном размере и с полным набором воспоминаний. Крыша поедет. А Сашке вот пофигу.

Так мы и запустили наш маленький семейный бизнес.

А вдруг в этот раз…

Но техник уже нажал на кнопку. А значит, я снова станцевал со своей совестью достаточно длинный танец, чтобы не успеть передумать и дать заднюю. Сашка немного дергается в кресле, но не как во всяком попсовом кино из нулевых с жуткими криками и конвульсиями. Просто дернулся разок и как будто уснул.

Уже поздно нервничать, так что я расслабляюсь. И узнаю эту гробовую тишину, которая царит в сосновой переговорке. Для Стахова это профессиональное молчание, выработанное годами. Технику насрать на происходящее, он тут дорогой наемник. Ассистентов нет, их выгнали перед процедурой. А вот Виктория молчит с напряженным интересом.

Мне понятны все ее реакции и мысли. Я вижу их через раз. Скепсис, недоверие, злость, раздражение. И совсем на донышке, может быть, есть немного надежды.

Отец для нее уже – воспоминание о мертвом. А я – шарлатан.

Хорошо, что платят мне не дети клиентов, а их юристы.

Сашка открывает глаза и растерянно моргает. Хотя, конечно, не совсем Сашка.

– Добрый день, Борис Дмитриевич, – говорю я.

– Денис? – хмурится он и кивает сам себе. – Скан нормально записался? Я…

И тут он находит взглядом свою дочь. В той комнате, где он, как ему кажется, был минуту назад, она не присутствовала. Этот диссонанс в виде Виктории начинает потихоньку расползаться по его сознанию. Он понимает, что Стахов в другом галстуке. Что у техника исчезла борода и укоротились волосы. Что это не его загородный дом, а офисная переговорка.

Что рак больше не мешает ему дышать, а тело стало на полвека моложе, хоть и привязано ремнями к стулу – на всякий случай.

Я сжимаю в кармане компактный пневмошприц с легким транквилизатором краткосрочного действия. Перед финальным сканированием я всех клиентов готовлю к тому, что их ждет «на другой стороне», но первичный шок случается у четырех из пяти. Борис оказывается номером пять.

– Привет, барбариска, – ласково произносит он.

Его дочь срывается, закрывает лицо руками и выбегает из комнаты.

– Вика! – кричит он вслед. А потом грустно усмехается и вздыхает. – И давно я помер?

– Две недели назад, – говорит Стахов. Он испытывает неловкость и смущение, но продолжает оставаться профессионалом и быстро приходит в себя. – Женя, ты помнишь все договоренности? Я должен буду убедиться, что это действительно… ты. Прости, но ты сам на этом настаивал. Денис, вам надо еще что-то сделать? Какие-то еще обязательные процедуры?

Я качаю головой:

– Не думаю. Нервный срыв случается в первую минуту. Похоже, момент осознания мы гладко проскочили. Я буду ждать в лобби.

Виктория испарилась, но вместо нее в коридоре появился невысокий мужчина, очень занятый разглядыванием узора декоративной штукатурки на стене. Он не разговаривал, не двигал пальцами в дополненной реальности своих линз – разве что дышал.

Готов поспорить, что это безопасник. Не Стахова, а Бориса. За несколько лет существования фирмы «РИП-ТУР» я очень хорошо научился разбираться в деловых костюмах. У этого он был очень простенький на вид, но очень качественный. Подозреваю, что сшитый на заказ. Ровно настолько неприметный, насколько это нужно для профессионального руководителя из сферы охраны корпоративных секретов.

А секретов у Бориса хватало, как у любого человека, у которого в кармане лежит IT-корпорация с многомиллиардным оборотом и дюжина стартапов.

За секунду до того, как дверь переговорки открылась, мужчина быстро встал с кресла.

– Жень, ну зачем… – голосом Сашки с уставшими интонациями произнес мой клиент при виде безопасника.

– Добрый день, Борис Дмитриевич.

– Боря, моя работа – обезопасить тебя, Вику и совет директоров. Есть требуемые меры… – начал оправдываться Стахов.

– Игорь, без обид, но нахрена ты приехал? – обратился Борис уже к безопаснику. – О моей авантюре знает человек десять. И они все под NDA-патчами. Ты сам мне гарантировал, что мы со всех сторон обезопасились. А теперь мы тут дружно собрались, чтобы подозрения вызвать?

– У меня нет объективного мнения по этому вопросу, Борис Дмитриевич. Женя настоял, чтобы я приехал. Могу обеспечить незаметное сопровождение. Сам, я взял официальный отгул.

– Мне всегда приятна твоя компания. Была. Но у тебя что, других дел нет? Мне Женя уже рассказал, какой у вас в топ-менеджменте шторм из говна. Я верю, что Вика вырулит, но шакалов надо за воротами подольше подержать. Я указания выдал, идите работать.

– Вас понял, Борис Дмитриевич, – безопасник заулыбался. – И как вы тогда сказали: главная прелесть, что это уже не ваша проблема.

– Что-то пока не похоже, – сурово ухмыльнулся Борис. В теле Сашки у него это получилось несколько комично. – Все, я пошел. Прощаться не будем, я уже умер.

Он повторил эту мысль не для них – для самого себя. Подсознательно пытался так сам себя примирить с новой реальностью, в которую попал. Борис оказался реально крепким «одним из пяти». Я таких видел нечасто.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.