Джейн Кристи
Тайна Черных Гор

Глава первая

На работе был суматошный день: необходимо было переделать все дела перед навязанной Наташе командировкой. Несколько недель назад нелюбимый ею поставщик обратился к директору департамента Лиз Перкинс с просьбой разрешить ему привезти на завод менеджера Наташу Честер для обучения и ознакомления с производственным процессом.

Еще на Рождество Лиз Перкинс поклялась чуть ли не прилюдно, что она никогда не разрешит Наташе поехать на завод в Хорватию, потому что слишком ценит ее как сотрудника и не желает, чтобы та по какой-либо причине уволилась. Она намекала на то, что директор завода Горан Вукович перед самым Рождеством оказывал Наташе знаки внимания, и Лиз опасалась, что подобное приглашение в Хорватию может быть сделано им исключительно в романтических целях.

Но всего спустя несколько месяцев она вдруг изменила свое отношение к этой командировке. Наташа догадывалась, почему. Дело было в том, что Лиз знала, что Наташа встречалась с инспектором Биттерфилдом, следовательно, она вряд ли могла принять чьи-либо ухаживания. Горан Вукович более не представлял никакой опасности.

Наташа собиралась в командировку, писала письма коллегам, передавала дела на время своего отсутствия. Вечером после работы она должна была поехать сразу в аэропорт, а оттуда должна была полететь прямо – в Хорватию. Небольшой чемодан с вещами стоял рядом с ее столом в ожидании поездки.

Любопытно, но сегодня же был рейс и у Биттерфилда. Какой-то богатый аристократ, знакомый ее возлюбленного, попросил его приехать в Черногорию и расследовать одно давнее дело. Он предлагал ему полную анонимность и внушительную сумму денег, которая могла бы помочь инспектору Биттерфилду погасить часть его огромной ипотеки, поэтому он после недолгих колебаний все же согласился. Взял отпуск и сделал вид, что летит на море.

И зачем только Горан позвал ее к себе на завод, спрашивала себя молодая женщина. Насколько она знала, за последние десять лет он не отправил ни одного приглашения предыдущим продакт менеджерам. Никто из их компании никогда не летал в Хорватию. Почему раньше Вуковичи не видели в этом необходимости, а теперь увидели? Продажи были и без того высокими. Все это выглядело довольно странно, если не сказать подозрительно. Стоит ли говорить, что Наташа собиралась в командировку с тяжелым сердцем.

Неожиданный крик Кэтти прервал ее размышления. Как оказалось, завистливая Кэтти, ее молодая и не столь удачливая коллега, получила письмо с подробными инструкциями о самых важных делах, которые ей оставляла Наташа, и сразу же пришла в ярость.

– Это что такое? – Кричала Кэтти, и ее густо накрашенные глаза, казалось, выкатывались вперед от бешенства. – Ты что, мисс Честер, с ума сошла?

– Кэтти, что случилось? – Наташа быстро подошла к ее столу и намеренно заговорила как можно тише, чтобы все остальные вернулись к работе и не слышали их разговор.

– Ты полгода ничего не делала и решила на меня все скинуть? Думаешь, я за неделю всю твою работу за шесть месяцев переделаю? У меня свои бренды есть, я ими должна заниматься, вообще-то!

– Кэтти, что с тобой? Это нормальный набор обязанностей для одной недели. Я тебе меньше отправила, чем Виргенсу или Джейн с Луизой.

– Я это так не оставлю. Я сейчас же напишу жалобу.

После всего, что они с Кэтти пережили вместе и во время поездки на Сицилию, и перед Рождеством, это был удар в спину. Наташа смотрела на некрасивое лицо той, кого считала не просто коллегой, а подругой, и не могла ее понять. Неужели она придумала себе, что их связывали дружеские отношения?

Выходило, что Кэтти так и не простила Наташе тот факт, что ей передали самые большие по объемам и престижу бренды компании. Не простила того, что у Наташи был возлюбленный, а у Кэтти после ее расставания в январе до сих пор никого не было.

– Еще и в поездку на море собралась! – Прошипела Кэтти.

– Я даже не хочу туда ехать! – Наташа вскипела: настолько несправедливым был упрек Кэтти. – Жалуйся, кому хочешь.

И надо же такому случиться: вместо того, чтобы в спокойной обстановке передавать все дела, Наташа вынуждена была отвлечься на поход в кабинет Лиз Перкинс и последующие за этим длительные объяснения. Но все же ей удалось разъяснить взбешенной Лиз, почему случился конфликт между ней и Кэтти.

А вот последняя в очередной раз попала в просак и, вместо того чтобы снискать расположение руководителя, получила от нее нагоняй. Более того, Лиз потребовала, чтобы по окончанию командировки Кэтти отправила ей лично отчет о том, как она справилась с делами своей коллеги.

– Ну, Честер, я тебе этого никогда не прощу! – Прошипела Кэтти, когда они вышли из кабинета Лиз.

– Можно подумать, это я написала жалобу на тебя, а не наоборот!

Не найдя, что ответить, Кэтти сверкнула глазами и пошла курить, как она делала, когда была в бешенстве.

Вечером Наташа села в такси и поехала в аэропорт. Чем ближе она была к нему, тем тоскливее становилось на душе. Как будет неприятно каждый день видеть Горана! Она позвонила Биттерфилду.

– Привет! Ты уже в аэропорту? – Спросила она.

– Да, я только приехал. Стою в очереди на регистрацию.

– Я подъезжаю. Как же тебе повезло! Я бы хотела полететь с тобой в Черногорию, а не в эту Хорватию. Вести расследование… Как это интересно!

– Откажись, пока есть время! Я тебе сразу сказал: Перкинс не имеет права отправлять тебя к Вуковичу!

При одном упоминании Горана Биттерфилд приходил в ярость: и без того ревнивец, он не мог простить того, что когда-то Горан ухаживал за Наташей.

– Не рискну вызывать гнев нашей дьяволицы. – Усмехнулась она.

– Ты слишком мягкая в работе. Помни: кто везет, на том и едут.

– Ты прав, но я не смогла бы ей отказать. – Отказать Биттерфилду было тоже тяжело, но все же из двух зол нужно было выбирать меньшую.

Вдруг Наташа заметила, что ей звонят по второй линии, причем номер был не английским.

– Извини, милый. Я отвечу на вторую линию. Алло?

– Здравствуй, дорогая моя Наташа. Это Горан.

Наташа закатила глаза: началось!

– Да, я слушаю.

– Тут вот какое дело… Ваш секретарь все перепутала. Она неправильные билеты купила.

– Как понять: неправильные? Не на тот день и час?

– Не совсем. Я попросил своего секретаря купить новые билеты. Сейчас скину тебе на почту. Лови.

Наташа быстро проверила почту, увидела письмо со вложением от Горана, но на содержимое не обратила внимание, слишком неудобно было делать все это в телефоне и одновременно разговаривать с поставщиком.

– Спасибо, получила!

– Вот и славно! Жду! Обрати внимание: место прилета изменено.

Его голос звучал очень тепло, но все же нейтрально, как будто он действительно ждал ее в целях рабочего визита, а не с каким-то тайным умыслом.

– Хорошо.

И только в аэропорту незадачливая Наташа поняла, в чем подвох: произошло это в последний момент, когда она подошла к стойке регистрации, и сотрудница выдала ей посадочный талон в… Черногорию!

– Тиват… – Пробормотала Наташа. – Ничего не понимаю. Почему не Загреб?

– Но ведь у вас билет до Черногории.

– С пересадкой что ли?

– Нет. – Сотрудница регистрации улыбнулась. – Прямой рейс до Черногории. И все.

Наташа быстро открыла письмо Горана и вдруг вспомнила его слова о том, что место назначения изменено. Между тем другие пассажиры в очереди торопили ее, ведь посадочный уже был у нее в руке, поэтому ей ничего не оставалось делать, как идти к своему выходу. Именно здесь она и увидела знакомую фигуру.

Вдали у выхода стоял среднего роста подтянутый мужчина. Он пил кофе и не обращал внимание на окружающую его суматоху: толпы людей, спешащих в летний отпуск. Это был Биттерфилд, и он стоял около ее выхода! Значит, они летели на одном самолете!

Наташа даже головой помотала, пытаясь стряхнуть с себя все, как сонный туман. Это было странно, слишком странно, чтобы быть правдой. Казалось, что кто-то подстроил две поездки в одно и то же время, в один и тот же день и час, а теперь еще и в одно и то же место. Но кто был этот загадочный кукловод: Горан или клиент ее возлюбленного? И что ему было нужно от них двоих? Или все это подстроил сам Биттерфилд?

Наташа уже размечталась о том, что ее любимый мужчина решил устроить им романтический отпуск-сюрприз, заранее подговорив Горана помочь с организацией, но инспектор почти сразу спустил ее с небес на землю.

– Наташа? Ты нашла меня? А не опоздаешь на свой рейс в Загреб? У тебя же он раньше.

– Значит, ты ничего не знаешь? – Она вяло улыбнулась, чтобы скрыть свое разочарование.

– Не знаю чего?

– Компания Вуковича почему-то поменяла мои билеты. Теперь я лечу с тобой в Тиват.

– Не понял. Зачем?

– Я не знаю. Он не объяснил.

– Он – это кто?

– Горан.

– Так позвони ему.

– Звоню, но он не берет трубку.

– То есть ты хочешь сказать… – Биттерфилд выхватил ее посадочный. – Что у тебя тот же рейс, что и у меня? Это просто потрясающе…

– Потрясающе странно. В Черногории у него точно нет производства.

– Не переживай, скоро мы все узнаем. По крайней мере, уж я точно не отпущу тебя ни с каким Вуковичем, пока он не объяснит, зачем он вызвал тебя в Черногорию, а не Хорватию.

Когда они прилетели, то у выхода из багажного отделения увидели водителя такси с именами их обоих: и «Честер», и «Биттерфилд». Инспектор даже покраснел от возмущения. Он подошел к водителю и стал расспрашивать его о том, почему тот ждет их обоих. Но водитель плохо говорил по-английски, и было сложно разобрать что-то, кроме отдельных фраз.

– Мисс Честер – ждет мистер Вукович. Мистер Биттерфилд – ждет мистер Мишковец.

– Почему тогда одна машина на двоих?

Но водитель опять повторил все то же самое.

– Хорошо, куда ты нас везешь?

– Мистер Вукович и мистер Мишковец.

– Какой адрес? На какой адрес ты нас везешь?

– А… адрес! Отель «Красные звезды».

Наташа быстро проверила название отеля и сказала:

– Это недалеко отсюда.

– И что?

– Давай просто съездим и узнаем, что они от нас хотят.

– Ну хорошо. – Биттерфилд заскрипел зубами, но все же согласился. – Раз уж прилетели.

Водитель усадил их обоих в черный мерседес и повез прочь из аэропорта в сторону Тивата – в прибрежный отель, располагавшийся в двадцати минутах от аэропорта.

Отель «Красные звезды» раскинулся на первой линии моря, и у него был свой частный пляж, на который не допускались посторонние. По крайней мере, слишком долгий и извилистый путь от города, атмосфера пляжа, дорогие мягкие лежаки, практически полное отсутствие людей – все это не располагало к тому, чтобы случайные туристы или тем более черногорцы забрели в столь элитное место.

На пляже в свете вечерних фонарей различались всего две пары, а сразу за пляжем стояли столики под шезлонгами. За одним из них сидели американцы: двое толстых мужчин и одна болезненно худая женщина. Они разговаривали так громко, что и на самом дальнем краю пляжа можно было разобрать их слова.

Биттерфилда и Наташу усадили за столик как можно дальше от них, и они взглянули на темно-синее море. Сегодня высокие волны с шумом набрасывались на берег, но даже их яростное шипение тонуло в бездне звуков, извергаемых шумными туристами.

– Американцы. – Холодно сказал Биттерфилд и бросил в их сторону взгляд, полный презрения. – До чего претенциозны!

Наташа тоже недоумевала:

– Неужели их не смущает тот факт, что посторонние люди слышат об их финансовых делах и спекуляциях на бирже?

– Хвастать – в их природе.

В этот момент официант принес для них прохладительные напитки, и Наташа сказала:

– Но мы ничего не заказывали.

– Это я заказал для вас. – Вдруг послышался голос Горана.

Он вышел из-за спины официанта, улыбнулся и протянул инспектору руку. Рядом с ним стоял пожилой господин в костюме светло-бежевого цвета. На Горане блестел костюм более холодного лимонного оттенка. Сняв шляпы, они сели за стол. Наташа и Биттерфилд обменялись озадаченными взглядами.

– Знакомьтесь, это мистер Мишковец. – Сказал Горан. – Он согласился помочь мне и пригласить вас, инспектор, в Черногорию.

Биттерфилд казался невозмутимым, но в голосе его слышались жесткие, ледяные ноты:

– Значит, это ваших рук дело? – Спросил он. – Вы все подстроили. И зачем же, смею вас спросить, вы нас сюда заманили?

– Послушайте, я вынужден был пойти на это, иначе вы никогда бы не стали разговаривать со мной…

– Нет никакого «дела», правильно я понимаю? – Перебил Горана Биттерфилд.

– О нет, дело есть, и еще какое. Послушайте, инспектор, я нанимал двух сыщиков из Хорватии в разные годы, но никто не смог приблизиться к разгадке.

Мистер Мишковец заерзал на стуле, поймав смущенный взгляд Горана.

– Я, пожалуй, пойду. Свою задачу я выполнил.

– Спасибо, вы настоящий друг. – Горан пожал ему руку, и пожилой господин, кивнув гостям, ушел.

Когда они остались втроем, Горан, казалось, почувствовал себя намного спокойнее. Теперь он мог рассказать Биттерфилду все.

– С чего вы взяли, что я буду расследовать это ваше «дело»? – Биттерфилд не скрывал неприязни, но Горан, даже видя его расположение, оставался благодушным.

Высокий, широкоплечий, в светлом костюме он казался моложе и еще привлекательнее. Возможно, это еще больше сердило ревнивого инспектора.

– Я знал, что вы откажетесь. Поэтому попросил друга пригласить вас.

– А моя поездка на завод? – Вмешалась Наташа. – Почему именно в это время?

– Нет никакого завода… – Пробормотал Горан. – Точнее, завод, конечно, есть, но я не для этого тебя позвал, Наташа.

Та посмотрела на инспектора: она боялась, что он не сдержится и сейчас нагрубит ее поставщику.

– Для чего же вы позвали сюда мисс Честер?

– Я опасался, что, даже приехав сюда, вы все равно откажетесь расследовать столь сложное и запутанное дело. Но Наташа… мисс Честер уговорит вас сделать это.

– А что за дело? – Поинтересовалась Наташа.

– Не спрашивай его ни о чем. Мы немедленно уезжаем отсюда.

– Давай выслушаем мистера Вуковича до конца.

Биттерфилд схватил ее ладонь в свою.

– Пошли. – Процедил он сквозь зубы.

– Речь идет об убийстве моей матери. – Торопливо сказал Горан, пытаясь удержать инспектора на месте.

От волнения или от жары, но он весь взмок. И действительно, Биттерфилд не встал из-за столика и не потянул Наташу за собой.

– Когда мне был один год, она покончила с собой.

– Вы сказали, что это было убийство.

– Я уверен в том, что это было не самоубийство.

– Почему?

– Сами подумайте! Молодая женщина из небогатой семьи выходит замуж за промышленника, который носит ее на руках. Их отношения не успели испортиться. Она только родила ему наследника, у нее есть няни, служанки, даже маленький ребенок не должен утомить ее. Они путешествуют, наслаждаются достатком. Жизнь прекрасна. Зачем ей накладывать на себя руки?

– Она не оставила предсмертную записку?

– Оставила. Мне никогда об этом не говорили. Но недавно дед показал мне этот обрывок бумаги. На нем написана странная фраза. Она очень двусмысленная. Моя мама написала перед смертью: «Я так не могу». Понимаете?

– И правда, фраза двусмысленная. – Сказала Наташа. – Не «я так больше не могу», а «я так не могу». Может быть, она имела в виду что-то совсем другое!

Горан достал футляр, бережно поставил его на стол и открыл. Бумажка была рваной со всех сторон.

– Эту фразу могли просто вырвать из контекста. – Сказал Биттерфилд. – Видите, края отрывали очень аккуратно, как будто пытались выдать бумагу не за обрывок.

– И я так подумал! Отец всегда внушал мне, что это самоубийство. Но когда я надавил на них недавно, они признались, что и сами не верят в это. Они просто не знают, что могло подвигнуть маму на такое.

– Не было ссор? – Вдруг спросила Наташа. – Знаете, женщины в декрете иногда слишком быстро выходят из себя, а мужья не поддерживают их, тоже ведут себя неразумно.

– Ничего такого. Они тогда приехали в свой замок в Черногории, здесь было много людей: родители, дед с братом, мой дядя с женой, даже будущая мачеха – она была подругой матери – приехала.

– Как твоя мама… сделала это? – Уточнила Наташа.

– Выпила большое количество снотворного.

– Получается, это случилось в конце восьмидесятых? – Спросил Биттерфилд.

– Да.

– Извините, ничем не могу помочь.

– Как это…

– Я вообще не понимаю, почему вы не обратились к частному сыщику из Англии, почему я?

– Да ведь вы так распутали то дело на корпоративе… Все эти события не выходили у меня из головы. После двух неудачных попыток расследовать это преступление, я опустил руки и ни на что не надеялся. Но те убийства… Это знак свыше. Не зря судьба меня свела с вами.

Биттерфилд пожал плечами.

– В Англии полно сыщиков, которые помогут вам.

– Я удвою вознаграждение.

– Понимаете, мистер Вукович, даже если я взялся бы за дело, невзирая на мои антипатии к вам, все, что мы найдем в конце – это то, что кто-то довел вашу мать до самоубийства. Вы узнаете, что ваш отец или другие родственники повели себя с ней несдержанно или жестоко. И все. Только испортите отношения внутри семьи, и вина по-прежнему будет на вашей матери.

– А что, если все же это не так? Вдруг, она не накладывала на себя руки?

– Вы хотите сказать, что кто-то насильно заставил ее выпить эти таблетки?

– Может, кто-то подкупил врача, делавшего вскрытие? – Предположила Наташа.

Биттерфилд издал смешок.

– Слишком много допущений. Простите, что не смогли помочь вам.

Инспектор встал и потянул Наташу за собой.

– Мы поедем в аэропорт.

– Вы устали с дороги, я забронировал для вас номер. Прошу вас, подумайте, прежде чем отказываться. Я предлагаю вам хорошие деньги.

Но Биттерфилд был непреклонен. Он утянул Наташу за собой к стойке регистратуры.

– Почему ты не хочешь помочь ему? – Шепотом спросила Наташа. – Неужели тебе не жаль его?

– Этого богатого самовлюбленного хлыща?

– Ты из ревности отказываешься?

– Вовсе нет!

– Человек прожил почти четыре десятка лет, не зная, что случилось с его матерью. Эта загадочная смерть… Даже близкие не знают, почему она это сделала. Он просто хочет знать, он хочет понять ее… как она решилась оставить его, тогда еще совсем маленького ребенка одного. Почему любовь к малышу не превзошла ее желание наказать кого-то своей смертью? Неужели тебе ни капельки не интересно?

Биттерфилд посмотрел на нее, в глазах его светилась насмешка.

– Ты слишком сентиментальна. Как он быстро разжалобил тебя. Сначала разжалобит, а потом незаметно и очарует. Разве ты не видишь, что это и есть цель всего его плана?

Наташа даже ахнула от удивления: так вот что было на уме у ее возлюбленного! Секретарь ресепшна терпеливо ждал, когда они закончат спор, понимая лишь часть их слов, но не улавливая сути пререканий.

– Давай просто вызовем такси до аэропорта.

– Может быть, хотя бы билеты сначала купим? Вдруг рейс только завтра.

– Хорошо.

Наташа зашла в приложении авиакомпании, поискала, а затем показала ему экран телефона.

– Места есть только на завтрашний рейс. Нам придется переночевать здесь.

– Твоя взяла.

– То есть ты согласен расследовать это дело? – Наташа ожила.

– Нет. Но я согласен остаться здесь до завтра. Так уж и быть!

Наташа увидела, как со стороны моря в вестибюль вошел Горан. Красивый, утонченный, он разговаривал с кем-то по телефону так любезно, что ей стало неловко. На несколько минут она ведь уверовала, что весь этот план был задуман им ради нее, но нет! Горан не смотрел на нее, не искал ее взгляда, наоборот, он мило беседовал с кем-то другим. Она усмехнулась, и в глазах ее запылали хитрые огни. Кажется, она поняла, как можно было переубедить ее инспектора.

Пока Биттерфилд получал ключ от комнаты и оформлял документы, Наташа без какого-либо предупреждения пошла прямо к Горану. Тот, казалось, не обрадовался ее приближению, ведь она прервала его беседу. Он приподнял вопросительно брови, не отнимая трубку от лица. Но Наташа скорчила мину, показывая ему, что ей нужно срочно поговорить с ним.

– Извини, срочный вызов, я тебе перезвоню. – Он убрал телефон в карман.

Биттерфилд сверлил их ядовитым взглядом: они так весело и беззаботно улыбались и смеялись, что он весь изменился в лице. Когда Наташа вернулась, он сразу пошел в номер, взяв только свой чемодан, а ее бросив у стойки регистратуры. Она покатила свой чемодан вслед за ним и спросила, какой у них номер, но Биттерфилд не отвечал.

– Генри, подожди же меня! Скажи хотя бы, какой у нас этаж?

Но он по-прежнему не отвечал.

– Да что с тобой такое? Я что, со своим поставщиком не могу поговорить? Мне же нужно как-то объяснить на работе, почему моя поездка на завод сорвалась!

И по-прежнему он не отвечал. Казалось, инспектор обиделся на нее за ее неожиданный, но совершенно невинный разговор с Гораном. Если Вукович заманил их в Черногорию, чтобы разлучить и покорить Наташу, то его план работал. Только вот она была уверена, что Горан не лгал. Он просто хотел знать правду о его матери, как теперь хотела узнать ее и она.

Наташа с большим трудом уговорила Биттерфилда пойти поужинать в итальянском ресторане на берегу моря, пока он еще не закрылся.

– Если там будет этот проклятый Вукович, я уйду. – Процедил он сквозь зубы.

И надо же было такому случиться, что, когда они вошли в ресторан, Горан сидел там один за столиком у самых перил, что отделяли ресторан от моря. Наташа была в недоумении, а Биттерфилд покраснел от негодования.

– Пошли в другое место!

– Стой, я ничего не понимаю… Он же должен был…

Но Биттерфилд не слушал ее, он обернулся и направился к выходу, как вдруг молодая темноволосая и смуглая женщина в очень красивом красном платье вышла из уборной, практически столкнувшись с ним лицом к лицу.

Гнев его как рукой сняло, он смутился.

– Простите, я не хотел.

Она улыбнулась ему так очаровательно, что он замер и проследил за тем, как она пошла к своему столику. Наташа с некоторым ехидством в глазах наблюдала за ним. А между тем молодая красивая женщина села за столик Горана. Он заметил Биттерфилда и Наташу и сделал жест рукой, приглашая их присоединиться. Инспектор бросил на Наташу резкий взгляд.

– Получается, это его подруга?

– Выходит, что да. – Пожала плечами Наташа.

– То есть он действительно позвал нас сюда для расследования?

– Я тебе сразу так и сказала.

– Что ж… ну тогда пойдем…

На мгновение лицо Биттерфилда приняло несколько виноватое выражение – но только на мгновение. Они сели за столик, и Горан представил им свою девушку.

– Это Божена. Моя невеста.

– Как у вас все стремительно. – Удивилась Наташа. – Вы ведь познакомились после Рождества?

– Да, мы встречаемся всего два месяца. – Сказала Божена и засмеялась.

Она производила впечатление самой простой девушки, даже ее прелестное вечернее платье выглядело так, как будто было куплено в недорогом магазине.

– Я договорился с близкими родственниками, что они приедут в Черногорию в наш замок, где все произошло. Это будут все те же люди, что были в замке, когда мама покончила с собой. Якобы покончила с собой. Вы будете нашими гостями и сможете познакомиться со всеми участниками трагедии и сделать свои выводы. Заодно я представлю Божену своим родным.

– Именно такой повод Горан использовал, чтобы собрать всех вместе. – Засмеялась Божена. Казалось, ее не заботил тот факт, что Горан использовал их романтические отношения для своих целей. Наташа с одобрением отметила про себя, что девушка не была эгоисткой, даже наоборот, была отзывчивой и стремилась помочь Горану. Должно быть, она действительно любила его.

– Как вы познакомились? – Спросила будто между делом Наташа.

– В самолете. Я работала бортпроводницей. Он просто попросил мой номер телефона, а затем позвонил.

Наташа отметила про себя, что если Горан опять встречался с простой девушкой не из аристократической семьи, и даже утверждал, что она его невеста, то это могло означать лишь то, что и у нее когда-то был шанс стать миссис Вукович.

– Божена из простой семьи. – Сказал Горан с улыбкой. – Как и моя мать. Вас это удивляет? Драга Вукович работала журналисткой в женском журнале. Самая безобидная профессия. Статьи про вышивку, вязание, детские сады, школы, косметику, фасоны платьев и прочее, что там у вас женщин котируется, я не знаю.

– А когда ты родился, мать ушла с работы? – Спросила Наташа.

– Она была в декретном отпуске. Вроде бы. Насколько я знаю, она планировала выйти обратно на работу. После смерти мамы отец был убит горем. Правда, затем он женился на маминой подруге.

– Через сколько лет? – Спросил Биттерфилд.

– Лет! – Горан усмехнулся. – Через восемь месяцев. Сказал, что искал мне новую мать, а не жену для себя.

– Да. Рановато. – Сказала Наташа.

– Думаете, между новой миссис Вукович и мистером Вукович была связь? – Спросила Божена, и от ее слов Горан покраснел.

– Пока рано делать такие умозаключения. – Ответил Биттерфилд.

– С самого детства меня мучают эти самые подозрения. – Горан бросил вилку и нож, и его стейк из лосося так и остался наполовину нетронутым до конца вечера: аппетит совсем пропал. – Вы понимаете, какие муки мне доставляло всю жизнь общение с отцом и мачехой? В детстве я души в них не чаял, но с годами сомнения все больше отравляли мою жизнь. Я хочу знать правду! Я обязан ее знать. Вы сказали, что я испорчу отношения внутри семьи, если вытряхну все наше грязное белье. Но они уже испорчены. И были испорчены до меня и без моего участия.

– Драга Вукович покончила с собой… – Сказала Божена. – Когда была всего на пару лет старше меня. Я просто не представляю, что должно произойти, какая катастрофа, чтобы заставить меня сделать то же самое. Да еще и с ребенком на руках! Нет, эта история вся какая-то нечистая.

– Мы во всем разберемся. – Сказал Биттерфилд.

– Так вы согласны? – Лицо Горана загорелось таким восторгом, как будто ему еще не было и двадцати.

Биттерфилд переглянулся с Наташей и благодушно улыбнулся Горану и его девушке.

– Получается, что да.

На следующее утро просторный минивен вез всех четверых в национальный парк, где был спрятан от посторонних глаз замок Вуковичей. Водитель лихо вел автомобиль по нескончаемым горным серпантинам, пока зеленые долины с курящимися над ними туманами и облаками оставались где-то далеко внизу вместе с прекрасным синим морем, казавшимся столь ровным и спокойным, когда смотришь на него издалека.

Казалось, эти пейзажи вечны: и крошечные города где-то на кромке моря, и бесконечно петляющая лента дороги, построенная на самом обрыве гор, и зеленые сосны, как пух, раскиданные по склонам.

Но вот спустя пару часов наконец из вида пропало море, и горы стали не столь крутыми. Просто они поднялись наконец на высоту, и теперь автомобиль ездил на этой высоте между холмов и равнин, пока не привез их в долину, словно спрятанную от человека горными грядами, покрытыми льдом даже летом. Здесь у небольшого лазурного озера стоял огромный каменный особняк, больше похожий на старинный замок. Это и было родовое гнездо Вуковичей.

В саду их встретил очень пожилой мужчина в кресле, которое катала по аллеям сиделка, женщина лет пятидесяти.

– Дядя, это мои друзья, мистер Биттерфилд и мисс Честер. – Представил ему своих друзей Горан. – А это моя девушка Божена.

Но старик, которому было, должно быть, около ста лет, не издал ни звука, не кивнул и даже не взглянул на племянника. Наташа присела, заглянула ему в глаза и сказала громко:

– Здравствуйте, мистер Вукович!

На самом дне серых, выцветших глаз будто что-то колыхнулось, но старик не пошевелился.

– Напрасно стараешься, Наташа. – Сказал Горан. – Пойдемте в дом. Дядя уже давно ничего не слышит и не видит. Вряд ли он вообще что-либо понимает.

– Зачем же ты нас представлял ему? – Спросила Божена.

– Из приличия. Вдруг у него бывают просветления. Пойдемте в оранжерею отца, он наверняка там. Я вас познакомлю.

– А что, в Черногории тоже бывают оранжереи? – Удивилась Наташа.

– В горах – да. Здесь и сейчас довольно прохладно. А зимой тем более. Отец обожает свои растения и цветы, на пенсии увлекся ими особенно.

– Хобби в старости – это прекрасно. – Сказал Биттерфилд.

Отец Горана действительно был в оранжерее, располагавшейся в западной части замка и смотревшей частично и на горы, и на чистейшее озеро. Бранко Вукович был почти таким же высоким, как и его единственный сын, широким в плечах и довольно поджарым. Со спины он мог бы показаться братом Горана – так похожи были их фигуры. Лишь серебристые волосы выдавали возраст.

Когда он обернулся к гостям, то им предстал добродушный аристократ с маленькими едкими глазами и орлиным носом.

– А, вот вы и здесь! Это твоя девушка?! Горан, неужели этот день настал? Вы не представляете, сколько лет мы ждали, что он представит нам свою пассию. Но у него все время что-то не срасталось.

Наташа покраснела, поймав на себе взгляд Биттерфилда и Горана.

– Женщины слишком расчетливы. Я долго искал ту, которой будет все равно на мое состояние.

– Представляете, я до последнего не знала, что Горан директор завода. – Сказала Божена. – Он сказал, что на испытательном сроке в роли обычного менеджера по продажам. А рейс в салоне бизнес-класса объяснил тем, что летел вместе с директором. Потом оказалось, что все было наоборот, это его менеджер летел с ним!

– Остроумно. – Сказал Биттерфилд.

Наташа промолчала, потупив взгляд.

– Я даже квартиру снял самую простую и притворился, что пока не заработал на свое жилье. – Сказал Горан и засмеялся вместе с Боженой.

– Ах, хитрец! – Воскликнул Бранко Вукович. – Когда же ты раскрыл все карты перед своей очаровательной спутницей?

– На прошлой неделе. Тогда же, когда сделал предложение.

Божена показала всем огромный бриллиант на пальце.

– Она, правда, сначала хотела бросить меня из-за моего обмана. Но потом ее сердце оттаяло. Она увидела, что я готов был умереть, и сжалилась надо мной.

– Какая душещипательная история. – Пробормотала Наташа, и Биттерфилд насмешливо посмотрел на нее. Привыкшая быть в центре внимания на работе или в любой другой компании, она теперь вынуждена была стоять в тени другой, более успешной женщины.

– А ваша Наташа? Как вы познакомились? – Спросил вдруг Бранко. – Она так прелестна! Просто цветок!

– Это долгая история. – Сказал Биттерфилд.

– Знаете, моя первая жена тоже была из простой семьи, как и Божена.

– Может быть, поэтому и я выбирал всегда среди простых девушек. – Перебил его Горан.

– Да-да. – Продолжил задумчиво Бранко. – Видите эти розы? – Он указал на несколько роз всех оттенков и ароматов. – Кажется, у меня их здесь больше всего. Самые прекрасные, самые душистые. Драга была как эта роза. Такая же хрупкая и недолговечная. Розы быстрее всего вянут, если сорвать их с куста. Но краше их ничего нет.

– Он так упоенно рассказывает про свою первую жену, – шепнула Наташа Генри. – Что я сомневаюсь в том, что у него могла быть связь с ее подругой.

– Да, выглядит так, как будто он до сих пор ее любит.

– У меня, знаете ли, даже в бумажнике ее фотография до сих пор. – Бранко показал всем бумажник с очень старой фотокарточкой с его первой свадьбы. – Лучше женщины я не встречал. Мой отец ее так любил. А мой дядя! Вы его еще не видели?

– Я представил его гостям. – Сказал Горан.

– Он так любил ее, так любил! Временами я даже ревновал. После ее смерти он почти сразу потерял все свое здоровье… Да… Жизнь жестокая штука.

– Кажется, минус еще один подозреваемый. – Шепнула Наташа.

– Пока все выглядит довольно невинно. – Ответил ей Биттерфилд.

– Я надеюсь, вы все выясните. – Вдруг сказал Бранко и хитро подмигнул инспектору. – Мы очень надеемся, что вы сделаете такой подарок старику Вуковичу. Может быть, он выйдет из оцепенения и начнет хотя бы реагировать на наши слова. Уже тридцать с лишним лет молчит и никак не отвечает ни на что! Мой отец считает, что он все понимает, как собака. Интересно, прав ли он?

Надо было видеть, как потемнело лицо Биттерфилда в эту минуту! Он поглядел на Горана с такой свинцовой тяжестью в глазах, что молодой Вукович все понял и потупил взгляд. Даже Наташа не удержалась и покачала головой.

Через несколько минут Горан увел своих гостей из оранжереи.

– Милый, я пойду в нашу спальню, если ты не против. Очень устала. – Сказала Божена.

– Хорошо, я позову дворецкого, чтобы он проводил тебя. Без его помощи ты ничего здесь не найдешь.

Когда Божена и дворецкий удалились, все трое прошли в кабинет Горана.

– Скажите, мистер Вукович, как вы себе представляете наше расследование, если вы уже всех уведомили о том, что я занимаюсь этим делом? – Процедил Биттерфилд.

– Послушайте, ну не всех, не всех! Я сказал только отцу: не могу ничего от него утаивать.

– А если он и есть главный подозреваемый? – Не удержалась Наташа. – Ты сам сказал, что всю жизнь подозревал его и мачеху!

– Да, но не отца ведь… из них двоих это могла быть только она!

– О нет… – Сказав это, Наташа плюхнулась на диван. Усталость после изнурительной поездки по серпантинам мигом накатилась на нее.

– Вы сейчас пойдете к отцу и поговорите с ним так серьезно, как это возможно, мистер Вукович. – Холодно сказал Биттерфилд. – Если он кому-то проговорился, мы должны знать об этом. А если еще не успел, то вы должны запретить ему даже намекать на что-либо подобное. Я здесь не инспектор, я писатель. Все! Точка!

Горан кивнул и, как пристыженный школьник, торопливо вышел из кабинета.

Разместившись в огромной комнате, напоминавшей больше королевские покои, чем спальню, где по центру боковой стены стояла широкая кровать с балдахинами, Наташа вышла на просторную террасу. Только сейчас она почувствовала, как свежо в горах. Этот прохладный чистый воздух был намного приятнее, чем горячий пар, который ощущался именно так даже вечером у побережья.

Неожиданно чей-то голос привлек внимание Наташи. Она повернулась налево и увидела сухую маленькую женщину, довольно бойкую, с живым, но почему-то не очень приятным лицом, некогда, наверное, очень симпатичным. Карие глаза ее горели от любопытства: она бесстыдно рассматривала Наташу.

– Здравствуйте, я Алма Вукович.

– Вы супруга Бранко Вуковича? – Спросила Наташа.

– Да, именно. А вы, должно быть, невеста Горана? Я спала, когда вы приехали. Обеденный сон – святое в этих краях. Простите, что не встретила вас.

– Нет, ну что вы…

– И вы – англичанка. Прекрасный выбор. Наш мальчик не подкачал даже в выборе невесты.

– Но я не невеста Горана.

В этот момент Биттерфилд выглянул на террасу.

– В самом деле? Кто же вы?

– Мы друзья Горана и Божены. Я Наташа, а это мой друг Генри.

– Тогда простите мне мою оплошность! Я такая болтливая. Не зря муж говорит мне, что купит молнию, чтобы застегивать мне рот время от времени. Иначе все семейные тайны выболтаю.

– А у вас они есть? – Наташа спросила как можно беззаботнее и засмеялась.

– Они у всякой семьи есть, особенно такой многочисленной и с такой богатой историей.

Биттерфилд не сводил глаз с маленькой бойкой женщины.

– Вы простите, что я скажу вам это, но Горан нам столько про вас рассказывал. Вы заменили ему мать, насколько это возможно. Так мы с Генри поняли.

– О да! Его мать! – Лицо Алмы даже просияло при воспоминании. – Ее невозможно заменить. Она была святой.

– Святой? – Биттерфилд вскинул брови.

– Да. Из простой семьи. Училась очень хорошо. Искренне верила, что добро в нашем злом мире может победить. Нужно только, чтобы каждый старался изо всех сил для этого. Она верила, что чем больше людей будут гореть этой идеей, тем прекраснее будет этот мир. Мы смеялись, даже называли ее последователем толстовцев.

– Кого? – Не поняла Наташа.

– Русского писателя Толстого. Многие люди проповедовали его идеи после его смерти.

– То есть она была очень доброй и безобидной, не хотела войны и насилия? – Уточнил Биттерфилд.

– Да, совершенно верно!

– А как вы относитесь к таким идеям?

– Я?! – От неожиданности Алма засмеялась. – Никогда не задумывалась на эту тему. Не думаю, что в нашем положении можно всерьез относиться к таким вещам. Мы ведь аристократы, древний хорватский род.

– И вы тоже?

– Да, моя фамилия, может быть, еще более древняя, чем Вуковичи.

– Как же вы познакомились с Драгой? Я думала, вы были подругами.

– О, мы были подругами, но нас познакомил Бранко. Я была его лучшей подругой, другом в юбке – так можно сказать. Он просил моего благословения на свадьбу с Драгой. Я одобрила этот союз. А потом такое несчастье, я всегда была рядом с ним и малышом Гораном. Для меня он был как родной. Видимо, поэтому отец Горана решил, что я стану лучшей матерью для мальчика, чем чужая женщина. А потом он меня полюбил. Да, потом он все-таки полюбил меня. По-своему.

Наташа и Биттерфилд переглянулись. С каждым месяцем, проведенным вместе, они все чаще понимали друг друга без слов. Прежде они думали, что Алма была лучшей подругой Драги, а затем предала ее, вступив в связь с Бранко. Но теперь получалось, что Бранко даже не любил ее никогда так, как любил Драгу. Если, конечно, Алма не лгала.

– А Божена… Она, получается, не англичанка? – Осторожно спросила миссис Вукович, и Наташе показался неприятен этот вопрос: как будто Алма хотела именно англичанку в качестве невесты для пасынка.

– Нет, она, кажется, хорватка. – Сказала Наташа.

– Понятно.

Алма кивнула головой. Казалось, она была не столь рада такому ответу Наташи.

Перед полдником Наташа решила принять долгую ванную, чтобы освежиться и расслабиться после утомительной дороги под палящим солнцем и неприятным кондиционером в машине. Биттерфилд сказал, что прогуляется по саду и понаблюдает за остальными домочадцами.

Наташа включила восхитительную классическую музыку, но чуть не уснула под нее. Да и вода быстро остывала: казалось, только в фильмах эта процедура была расслабляющей и приятной. В действительности же она доставляла намного меньше удовольствия.

Наташа вышла в одном полотенце, хорошенько обтерлась, стоя у кровати. И хотя замок был построен из крупного камня, внутри все стены были обиты деревянными панелями удивительной красоты, с ажурным орнаментом и многочисленными картинами.

Неожиданно, как это бывает с человеком, когда, сам не зная почему, но он точно знает, что кто-то наблюдает за ним, возможно, подсознание улавливает чужую энергию, направленную на него – Наташа обернулась и увидела, как чей-то глаз блеснул в стене напротив. Блеснул – и исчез. Она была совершенно голой, и это происшествие привело ее в ужас.

Кто это мог быть? Она завернулась обратно в полотенце и подскочила к стене, молясь, чтобы ей просто все почудилось. Но когда Наташа вплотную подошла к деревянной панели, то увидела круглое отверстие, какое бывает в древесине – совершенно естественное, никем не выструганное, но все же – отверстие.

Она потрогала его пальцем и вдруг поняла, что через него кто-то действительно наблюдал за ней. О, этот замок был полон призраков, и еще каких! Мороз пошел у нее по коже: одновременно и от ужаса, и от интереса.

Глава вторая

На полднике собралась вся семья, и Горан представил гостей и свою невесту деду Милену Вуковичу, дяде Марко Вуковичу и его жене Заре.

Они расположились на большой террасе на первом этаже в тени размашистых кедров. По игольчатым веткам прыгали птицы, развлекая всех своим пением. За столом также сидел и брат деда Ален Вукович. Сиделка кормила его пюре из ложечки, но он почти все выплевывал.

– Обязательно это делать за общим столом? – Зара поморщилась.

– Нет, давайте сошлем его на кухню к прислуге. – Съязвил ее муж Марко. – А лучше сразу в подвал.

– Что такое, Зара? Это член семьи и мой брат. – Сказал дед Горана Милен.

Сам Милен казался намного моложе брата, он был бодр и энергичен.

– Вы, наверное, намного младше своего брата? – Спросила Наташа.

– Да, мисс Честер, у нас разница в возрасте двадцать лет. И все равно: это мой любимый брат.

– Мы вместе с отцом заботимся о дяде Алене. – Признался Марко сквозь холодную усмешку. – И Заре это докучает, конечно же.

– Я столько лет не жаловалась, но стоило мне один раз что-то сказать, как все! – Съязвила Зара. – Я все терплю, вы знаете. Но у нас гости.

– Расскажи, дорогая Наташа, чем ты занимаешься? – Спросила Алма, уводя разговор в другую тему. И хотя Алма старалась быть доброй, Наташе она с первого взгляда казалась какой-то навязчивой.

– Я занимаюсь продакт менеджментом. Выбираю и закупаю товары для очень крупной компании, а затем занимаюсь маркетингом и продвижением, чтобы все продавалось, а не застаивалось на складе.

– Это, должно быть, безумно интересно. – Сказала Зара.

– Да нет. Профессия бортпроводницы и полезнее, и опаснее. – Смутилась Наташа. – Отвечаешь за безопасность стольких людей.

– А кто у нас бортпроводница? – Удивилась Алма.

– Божена работала ею раньше. – Сказал Горан с гордостью.

Но только отец и Зара оценили его ответ и улыбнулись Божене, выказывая свое восхищение.

– Ах, ну да. – Пробормотала равнодушно Алма.

Горан попробовал разговорить Наташу, чтобы убрать неловкую паузу, но Наташа упорно игнорировала его. Казалось, он чем-то обидел ее, и даже Биттерфилд удивился ее поведению.

После полдника Наташа и Биттерфилд пошли гулять по тропе, плутавшей среди холмистого бора. Но не успели они пройти и пяти минут, как Горан догнал их.

– Наташа, что случилось? Ты злишься на меня?

– Нет, это ты мне объясни все. – Заявила Наташа.

– Объяснить что?

– Какая невинность! Какое неприкрытое изумление. – Съязвила Наташа.

– Да что происходит? – Даже Биттерфилд не выдержал их двусмысленных пререканий.

Наконец Наташа выпалила все без обиняков:

– Сегодня после ванны кто-то подглядывал за мной. Когда я одевалась!

– В смысле? Как подглядывал? Кто-то был в нашей комнате? – Спросил Биттерфилд.

– Генри, ты что, на его стороне? – Возмутилась Наташа. – Да это Горан подглядывал!

– Да как я мог сделать это?!

– Через дырку в стене! – Закричала Наташа и обратилась к Биттерфилду. – У них, оказывается, замок с тайными лазами!

– Такого быть не может! – Воскликнул Горан, но было видно, что он сам был обескуражен ее словами. – Покажи мне, где это место.

– Без проблем. Пойдемте в нашу спальню.

Вскоре они вошли в комнату, где Наташа подвела их к стене, где она видела тайный лаз. Но к ее полному изумлению, она мучилась, но не могла найти дырку. Она видела только одно естественное отверстие в стене примерно в том же месте, что и в первый раз, только за ним был камень. Она попробовала проткнуть или толкнуть его, но камень стоял намертво. Тогда Наташа стала толкать стену, но Горан предупредил ее жест и стал сам толкать стену. К нему присоединился и Биттерфилд.

– А чья там спальня за стеной?

– Там спальня моих родителей.

Наташа удивленно приподняла брови.

– Постой, а ты что, думала, что это я за тобой подглядывал через вот это отверстие? – Вдруг сообразил Горан и покраснел.

– А кто еще?

– О нет… Как ты могла так подумать? Пойдем в спальню родителей.

Но в спальне ничего подозрительного они не обнаружили. Они обследовали всю стену, соприкасавшуюся со стеной спальни Наташи, но так и не нашли ни тайного лаза, ни тайной двери.

– Тогда как я могла видеть чей-то глаз в том отверстии?! Ничего не понимаю.

– Ты видела не глаз, а камень. – Сказал Биттерфилд.

– Ага, и камень сверкнул!

– Может быть, это был конденсат. Камень холодный, в комнате тепло. Ты увидела сверкнувшую каплю воды. – Объяснил Биттерфилд.

– Но я ткнула пальцем внутрь, там не было камня. Там была полость.

– Это уже игра воображения. Ты так напугалась, что приняла желаемое за действительное.

– Отличное объяснение!

Наташа насупилась. Но и Горан встал на сторону инспектора.

– Послушай, если бы здесь были тайные лазы, я бы знал о них. Я ведь провел здесь столько недель детства! Мы здесь все облазили с друзьями. Увы, это очень обычный замок.

– Очень обычный замок с очень обычными стародавними событиями. – Съязвила Наташа.

– С этим не спорю. Некоторые события были не совсем стандартными. – Признал Горан. – Однако не стоит преувеличивать.

– Мне кажется, сам факт неразгаданного преступления подействовал тебе на нервы. – Сказал Биттерфилд. – Дорогая, пойдем погуляем по бору, и ты развеешься.

– Пойдем лучше покатаемся на лодках по озеру. – Предложила Наташа. – Позовем наших первых подозреваемых. Время-то идет. Мы должны понять, что здесь случилось.

Биттерфилд согласился, и уже вскоре они были на берегу озера.

Бранко Вукович настоял на том, что он будет катать в лодке Наташу, а Биттерфилд – Алму. Увы, их план побыть в компании других членов семьи не сработал. Наташа сидела в лодке и думала о том, что Бранко, узнав о намерениях Горана перевернуть все грязное белье семьи, мог намеренно саботировать расследование. Поэтому и напросился кататься с ними на озере, не позволил позвать с собой Марко и Зару.

Бранко так бойко греб, как будто каждый день упражнялся здесь на озере, и вскоре они оказались в совершенной тишине озерной глади – в окружении величественных гор, чьи верхушки были изрезаны льдами.

– Какая ты прелестная девушка, Наташа. – Вдруг сказал Бранко. – Ты напоминаешь мне мою жену.

– Алму?

– Нет, не ее. Конечно же, мою единственную и неповторимую Драгу.

– Чем же я на нее похожа? Насколько я поняла по фотографии, она смуглая и кареглазая.

– Как и все женщины здесь!

– У меня светлая кожа, боюсь обгореть. И глаза голубые.

– Я имел в виду, конечно, другое. Ты такая же милая и добрая. Светлая.

– То же самое можно сказать и про Божену. – Заметила Наташа.

– Да, Божена тоже очень хорошая девушка.

– Мистер Вукович, – Наташа вдруг решилась задать ему скользкий вопрос, который отчего-то засел в голове. – Мне показалось за столом, что Алма не очень рада Божене. И даже как будто нарочно проявляет слишком любезные чувства ко мне. Вам так не показалось?

– Ах, да ведь она настоящая свекровь! Не сомневайся: будь ты на месте Божены, она пила бы твою кровь, а Божену ставила бы тебе в пример.

– Она всегда такая… с таким характером?

– Как и все аристократки.

– А в семье все голубых кровей?

– Да. Поэтому моя первая жена была из простой семьи. И Горану я советовал выбрать жену простую. Он пробовал по молодости встречаться с юными аристократками.

– И как? – Улыбнулась Наташа. Она начинала понимать, почему полгода назад Горан обратил вдруг на нее внимание, как будто его совсем не волновало ее простое происхождение.

– Сам же сбегал от них. Пустые дурочки. Потом зарекся. Пробовал с обычными женщинами встречаться, но им всем, конечно, нужны были его деньги.

– Палка о двух концах.

– Именно. Поэтому он поступил мудро, ввел Божену в заблуждение, проверил ее чувства.

– Да, это было умно.

Биттерфилд и Алма остались где-то позади, и Наташа осторожно оглянулась, помахала им рукой, а они помахали в ответ.

– Твоя имя. – Вдруг сказал Бранко.

– А что с ним не так?

– Оно как будто русское. Ты случайно не из России родом?

Наташа засмеялась.

– Нет!

– Прости.

– Ничего страшного, меня постоянно спрашивают об этом. Просто моя мама увлекалась в юности русской культурой, и тогда же решила, что назовет меня Наташей. В честь какой-то героини русского романа.

– А, Наташа Ростова.

– Откуда вы знаете?

– Здесь же была раньше большая страна – Югославия. У нас было много контактов с Советским Союзом, хотя отношения долго были не самыми безоблачными. С русской культурой здесь раньше были очень хорошо знакомы. Молодежь, конечно, уже ничего не знает. Значит, у тебя нет русских корней?

Наташа улыбнулась и покачала головой.

– И ты не коммунистка?

В ответ на этот вопрос она не удержалась и засмеялась.

– Я не встречала в Англии коммунистов среди моих сверстников.

– Это очень хорошо. – Сказал Бранко.

По его взгляду Наташа поняла, что он не лгал и не преувеличивал. Только причем здесь был коммунизм? Почему вообще речь зашла о нем? Имело ли это отношение к самоубийству Драги? Наташа задумалась, и оба они какое-то время молчали, пока она не прервала тишину:

– Скажите, мистер Вукович, а как давно вы владеете этим замком?

– Наши предки купили его еще в девятнадцатом веке. А что?

– А там есть…

– Привидения?

– Нет, тайники. Тайные ходы, тайные коридоры или лестница?

Наташа пристально глядела на Бранко, чтобы понять, скажет он правду или солжет. Как бы Горан с Генри ни убеждали ее в том, что ей все померещилось, в памяти застыл момент, когда она засунула палец в отверстие и поняла, что за стеной была полость. Бранко не избегал ее взгляда, как будто и не собирался лгать.

– В детстве я мечтал найти что-то подобное. Исследовал стены, подвалы. Но я ничего не нашел. Поэтому не думаю, что это возможно. Это самый обычный особняк.

Наташа кивнула. Но по ее лицу было видно, что она считает иначе. Какое-то время она расспрашивала его об Алме и знакомстве с ней, надеясь выявить существенные расхождения в их с миссис Вукович историях, но ничего подозрительного не обнаружила.

– Да, Алма была влюблена в меня, я это знал. Но она была всегда мне другом, не более того. Маленькая, щупленькая, не очень приятная в общении, не очень симпатичная. Конечно, я хорошо к ней относился, мы поддерживали друг друга, когда у нас в личной жизни что-то не удавалось. Потом я влюбился в Драгу, и она приняла мою жену, полюбила Горана.

– А любила ли она саму Драгу? Судя по ее рассказу, она ее очень любила и до сих пор восхищается. Но так ли это?

– Да что ты! Какая может быть любовь к более успешной сопернице? У них были приятельские отношения, потому что Алма оказалась слишком умной.

– А не слишком коварной?

– Нет! Именно умной. Она не показывала Драге никаких плохих чувств. Наоборот, приезжала, чтобы помочь с ребенком.

– Могла ли Алма что-то подстроить?

– Что подстроить?

– Не знаю… Наговорить Драге какой-нибудь вздор, возмутить ее чувства. Придумать, что у вас роман, в конце концов…

Мистер Вукович засмеялся легко и непринужденно, и Наташа почувствовала, что все ее предположения опять не угодили в цель.

– Нет, деточка, это просто смешно. – Наконец сказал Бранко. – Алма и сейчас знает, что я не люблю ее так, как любил Драгу. Нет, конечно, я люблю Алму. Но это не то же самое. Мы живем как приятели. Она, честно говоря, настолько хорошо понимала это, что долго не соглашалась выйти за меня замуж.

Наташа была поражена.

– Это правда?

– Конечно. Она говорила, что ей не нужна семья с мужчиной, который не может обожать ее. В общем-то, все это сложилось очень грустно. Я не мог принести ей столько счастья, сколько она заслуживала. Нет, она бы не стала бороться за меня такими глупыми и жестокими методами.

– А какими методами она бы боролась за вас?

– Никакими. В делах любви не может быть методов. Любовь ниспослана нам свыше. Мы прожили умеренно хорошую жизнь с Алмой, не более того. Если бы Драга была жива, то конечно, все было бы иначе…

Он тяжело вздохнул и поглядел на горы, окаймлявшие озеро. Казалось, мысленно он перенесся во времена сорокалетней давности, когда они с Драгой катались на лодках на этом самом озере, когда они были веселы и беззаботны, не подозревая о том, как мало счастья им было отмерено.

Позже у себя в комнате Биттерфилд просматривал те документы, что ему передал Горан: свидетельство о рождении его матери, ее дипломы и аттестаты. Наташа в этот момент изучала стену, в которой она видела полость, пытаясь найти разгадку произошедшего.

– Может быть, там какая-то каменная дверь. Ее закрыли, когда я ушла, потому что это вызвало бы шум. – Размышляла она.

– Ты опять за свое! – Проворчал Биттерфилд. – Мы же видели стену с обратной стороны.

– А у тебя какие успехи?

– Пока никаких. По месту рождения понял только то, что мать Горана родилась в большой сербской деревне…

– То есть на территории нынешней Сербии?

– Нет, на территории Хорватии. Но в сербской деревне.

– Как такое возможно?

– Я тебя умоляю, Наташа. Здесь столько народов на Балканах живет. Они все между собой давно перемешались, границы стерлись. В Хорватии много сербов, в Сербии много хорватов и так далее.

– Странно, что они вообще друг друга различают. Для нас они все очень похожи. Смуглолицые, темноволосые и кареглазые.

– Но мы же делаем отличия между ирландцами, шотландцами и англичанами. – Усмехнулся Биттерфилд.

– Я не делаю. А ты что, еще живешь такими предрассудками?

– Моя профессия не оставляет мне права выбора. Я должен видеть все тонкости и отличия. И даже разбираться в предрассудках.

– Ясно.

– Так вот, она уехала в Белград, поступила в хороший институт. И, получается, в это время в Белграде познакомилась с Вуковичем.

– Что нам это дает?

– Ничего. Пока что никаких догадок. Все так любили мать Горана, все так ею восхищались. Даже Алма не имела интереса в ее смерти, если верить ей и Бранко.

Биттерфилд закрыл все документы и убрал обратно в папку, переданную ему Гораном.

На следующее утро Наташа проснулась рано и услышала взволнованные голоса, доносившиеся с первого этажа. Казалось, две женщины ругались, а мужчины пытались их разнять. Но Наташа ни слова не понимала. Она спустилась на первый этаж и увидела, что Зара стояла у окна и теребила жемчуг на шее, а Алма сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Она чему-то улыбалась.

Горан и Бранко стояли поодаль и тоже улыбались.

– Что случилось? – Обратилась Наташа ко всем и с удивлением посмотрела на часы: было только восемь утра, а все домочадцы были уже при параде.

– Да вот Алма обещала поехать со мной в Подгорицу и провести день за шоппингом, а теперь она отказывается ехать. – С нескрываемым раздражением сказала Зара.

– Я не виновата, что у меня болит голова. Я не выдержу этих поездок по серпантинам. У меня начнется головокружение.

– Я предложил им перенести поездку. – Обратился Бранко к Наташе.

– Но мне совершенно нечего надеть! – Воскликнула Зара.

Бранко засмеялся, а Горан улыбнулся. Улыбнулась и Алма.

– Если бы Марко это слышал, боюсь, он не согласился бы! – Сказал Бранко.

– Я могу поехать с вами. – Предложила Наташа. – Правда, я не разбираюсь во всех этих брендах одежды и прочего.

– Наташа, это было бы спасением! – Воскликнула с облегчением Зара. – Мне не нужно, чтоб ты раздавала советы, мне просто нужна компания.

– Ну это я могу обеспечить вполне. – Засмеялась Наташа. – Люблю поболтать и попить кофе.

– Вот и отлично!

– Я счастлива, что мне не нужно никуда ехать! – Сказала Алма. – А шоппинг в Подгорице – это как лыжи на берегу моря. Нужно надеяться на чудо, которое пошлет снег раз в миллион лет.

– Ты такая пессимистка! – Ответила Зара и повела Наташу на террасу, где слуги уже накрыли стол для завтрака. – Наташа, дорогая, давай выпьем кофе и поедем. Водитель уже ждет в машине.

Зара говорила на английском даже лучше, чем Алма, и Наташе было легко общаться с ней. И потом, она была намного приятнее, чем Алма. Зара была открытой, искренней, она высказывала все, что было у нее на уме. Она умело тонко чувствовать и отличалась деликатностью. Они болтали всю дорогу о самых разных глупостях, пока наконец Наташа не решилась завести разговор о том, что случилось в день смерти Драги. Они приехали в Подгорицу и сразу пошли пить кофе, чтобы передохнуть после долгой дороги.

– Вы были в это время в замке?

– Да. – Сказала Зара. – Знаешь, я не люблю вспоминать тот день. Мы все так любили бедную Драгу. Она была похожа на овечку, такая безобидная, такая добрая. Настоящая идеалистка. Нам все до нее – как пешком до Луны. Очень светлый человек. Мы с Марко в тот день были дома. И это было ужасно.

– А Бранко?

– Он, кажется, ушел на рыбалку.

– То есть он был все время рядом?

– Почему?

– Но озеро ведь рядом с замком.

– Ах нет! – Засмеялась Зара. – В этом озере мало рыбы. Он обычно ходил на рыбалку совсем в другое место. Это достаточно далеко. Нужно было идти горными тропами, петлять между холмов, проходить через какое-то ущелье.

– Понятно. Он это делал совсем один?

– С ним ходили мужчины из соседней деревни. Марко не любит рыбалку, Милен тоже.

– А Ален тоже был дома?

– И он был… да, кажется. А что случилось? Почему ты спрашиваешь?

– Да, нет, просто так спрашиваю. Для поддержания беседы. Меня так поразило, что из всех людей тяжелее всего перенес трагедию дедушка Ален. Это не он, случайно, нашел ее?

Зара добродушно улыбалась. Наташа была уверена, что она ее ни в чем не подозревает.

– Нет, ее тело нашла горничная. Она позвала нас с Алмой и Марко. Последним пришел Ален.

– И у него, бедного, сразу случился сердечный приступ? – Наташа сочувственно покачала головой.

– Ему стало плохо, но это был еще не приступ. Потом мы увезли его в Загреб в наш дом, и там уже все произошло.

Они сидели за крошечным столиком прямо на улице, и мимо сновали люди, но так редко, что казалось, будто город вымер. Все остальные столики были пустыми, посетителей почти не было.

– Странно, что так мало людей летом. – Сказала Наташа.

– Потому что здесь жизни почти нет. Туристы все на берегу моря. Алма не зря отказалась ехать сюда. За шоппингом имело смысл ехать в Будву. Там жизнь кипит. Мои сыновья, если приезжают сюда, то большую часть времени проводят там.

– А почему именно в Будве?

– Ночные клубы, громкая музыка на пляже целый день. Масса возможностей познакомиться с девушками и завести друзей.

– А так они живут в Загребе? Почему не приехали на знакомство с Боженой?

– У них сейчас сессия. А вообще они живут не в Хорватии.

Зара лукаво улыбнулась, а Наташа удивленно вскинула брови.

– Они учатся в Англии. Оксфорд. – С гордостью произнесла Зара.

Наташа удивилась еще больше.

– Но мне казалось…

– Что?

– Горан рассказывал мне, что он общается с крупнейшими чиновниками Хорватии, с министрами и даже президентом.

– И что с того?

– Я просто думала, что ваша семья… как бы это сказать… Не нуждается в том, чтобы уезжать заграницу. Да и мне казалось, что Горан очень патриотичен.

– О да! Горан – да. – Задумчиво произнесла Зара.

– Ваши сыновья, может быть, вернутся в Загреб после учебы.

Зара посмотрела на Наташу, с большим трудом возвращаясь из своих размышлений.

– Может быть. – Сказала она. – Все может быть. Видишь ли, девочка моя, наша семья верховодит внутри нашей страны. А в мире верховодит совсем другая страна. Так не лучше ли не просто примкнуть к победителям, а стать частью их страны?

Наташа ничего из ее слов не поняла, но удивилась. Возможно, когда у нее будут свои дети, она будет думать о таких проблемах. А пока ей казалось, что все эти заморочки пожилых состоятельных людей – полная глупость. Можно быть счастливым и в рыбацкой деревне на берегу моря в таком райском месте – почему бы и нет?

В это время молодые ребята проехали на мотоциклах мимо них, огласив улицу назойливым и неприятным шумом, и Зара проводила их задумчивым взглядом.

В это время в замке Биттерфилд беседовал с Гораном в его кабинете.

– Как ваши близкие приняли вашу невесту? – Спросил Биттерфилд.

– Мне показалось, очень хорошо. – Лицо Горана даже просияло при одном воспоминании о его помолвке с Боженой и ее знакомстве с родителями.

Биттерфилд, напротив, сдвинул насмешливо брови. Казалось, Горан совсем не почувствовал то напряжение, какое вызвало появление Божены в семье.

– Вам не кажется, что Марко и Алма несколько недовольны вашим выбором?

– Нет, не кажется. – Горан пожал плечами. – А к чему все эти расспросы?

– Пытаюсь понять, насколько вы хорошо разбираетесь в людях.

– И к какому выводу вы пришли? – Удивился Горан.

Биттерфилд усмехнулся.

– Вы встали на защиту отца. Ввели его в курс дела. Но в людях при этом не разбираетесь. Точнее, не понимаете их эмоций и скрытых чувств. Как можно меньше говорите с отцом о нашем маленьком расследовании.

– Вы все-таки подозреваете его?

– Скажем так: я не исключаю разные варианты. Я обратил внимание, – сменил тему инспектор, – что в доме работают в основном молодые женщины и мужчины.

– Правильно, потому что на лето набирают дополнительных слуг. Дворецкий не очень молод, и он здесь постоянно проживает.

– Как давно он работает на вашу семью?

– Сколько я его помню… Погодите, вы хотите допросить его?

– Поговорить с ним. – Подмигнул Горану инспектор. – Я ведь не следователь, а простой писатель.

– Это будет кстати. По-моему, он уже работал на нас, когда мамы не стало.

Через несколько минут дворецкий был в кабинете Горана. Это был высокий, как и Вуковичи, старик с прямой спиной и плотной серебристой шевелюрой, которую он всегда стриг коротко. Он рассказал Биттерфилду все то же, что и Зара тем же самым утром.

– Гувернантка нашла тело госпожи в ее спальне. Она лежала на кровати. Пузырек со снотворным стоял на туалетном столике, и он был пуст. Рядом с ним стоял пустой стакан, но еще влажный. Она выпила стакан воды полностью. Бранко в это время ушел на рыбалку. В доме были почти все: Милен, Ален и Марко – из мужчин.

– Драга не ссорилась с мужем в тот день?

– Я такого не припомню.

– А мистер Вукович был верным мужем?

– О да! Он госпожу на руках носил. – Закивал дворецкий.

– И к Алме не испытывал некоторой тяги?

– К этой маленькой серой мышке? – Дворецкий хрипло засмеялся. – Драга была по сравнению с ней принцессой. Нет, он дружил с Алмой по старой памяти. Их родители когда-то прочили им союз. Но Бранко оказался строптивым мальчиком, он полюбил простую девушку. Скорее Драга могла оказаться неверной.

Горан привстал в кресле от удивления и негодования, но Биттерфилд сделал ему жест рукой, будто уговаривая не встревать.

– Удивительно. Все говорят, что она была ангелом во плоти. – Сказал инспектор.

– Драга? – Дворецкий, этот человек лет шестидесяти пяти, удивленно захлопал глазами. – Мы говорим про одну и ту же даму? Простите, меня, господин Вукович. – Он обратился вдруг к Горану. – Я, наверное, наговорил лишнего. Ни к чему вашему другу знать все это. Что поделаешь, старость не радость, ум уже не так светел.

Горан, чье лицо в этот момент стало чернее тучи, хотел было сказать что-то резкое, но только раскрыл рот и закрыл его, сдержавшись.

А затем он все же произнес:

– Нет, Квитко, наоборот, ты нам очень помогаешь. Я хотел бы знать о матери как можно больше. Ты не должен стесняться меня ни в коей мере. Я хочу знать всю правду.

Дворецкий посмотрел на Горана и кивнул.

– Так значит, Драга была своенравной женщиной? – Напомнил ему свой вопрос инспектор.

– О да! Еще какой! Но только не поймите меня неправильно: она не была капризной или властной. Но она могла быть жесткой. Она была помешана на справедливости. Верите или нет, но в доме почти не осталось слуг из-за нее.

– Как это? – Не понял Горан. – Она над всеми издевалась?

– Наоборот, если в те годы летом мы нанимали еще больше людей, чем сейчас, то Драга потребовала, чтобы я никого не приглашал. Она сказала, что слуги нужны больным людям, тем, кто не может о себе позаботиться сам.

– То есть она предпочитала все делать сама? – Уточнил инспектор.

– Едва ли она могла принудить всех остальных быть самостоятельными. – Засмеялся Квитко. – Но сама она могла и убраться, и приготовить поесть. Правда, после рождения ребенка она стала более сговорчивой. Просто не успевала делать все сама. Пришлось поступиться принципами.

– Стойте-стойте. – Сказал инспектор. – Кажется, Алма что-то подобное сказала про нее.

– Что сказала? – Спросил Горан.

– Что-то про Толстого, что она была похожа на его последователя.

– Не знаю про это ничего. Это тот русский граф, что под конец жизни не держал в доме слуг и сам готовил себе кашу?

– Вроде бы да. – Сказал инспектор.

– Но что нам это дает?! – Нетерпеливо воскликнул Горан.

Биттерфилд бросил на него долгий взгляд.

– Мы только в начале пути. – Сказал он. – Что еще вы можете рассказать нам о Драге? Могла ли она… влюбиться в кого-то помимо своего мужа? Кажется, вы на это намекали.

– Ни о чем таком я не знаю. Но я слышал… – Дворецкий остановился и посмотрел вопросительно на Горана, словно спрашивая его дозволения говорить о столь щепетильной теме.

– Да говори уже, Квитко! – Воскликнул Горан.

– Краем уха я слышал, что господа упоминали какого-то мужчину в контексте мадам.

– Какие господа? Кто именно?

– Кажется, это был Милен и Марко. Они говорили что-то вроде «проклятый парень, черт Драгу дернул связаться с ним»!

– Как звали этого парня? – Спросил инспектор.

Квитко засмеялся.

– Я как будто на допросе! Зачем вам такие подробности?

– Имя? – Спросил Горан и вскочил с места. Глаза его пылали от волнения и даже злости.

– Я просто не помню. Кажется, что-то связанное со светом. Или ковкой. Но я могу ошибаться. Столько лет прошло, и никто никогда не поднимал эту тему прежде.

Биттерфилд испустил глубокий вздох, а Горан ходил теперь взволнованно по кабинету.

– Почему отец никогда мне ничего не говорил об этом самом «парне»? – Он остановился и вперил взгляд в дворецкого.

– Ну что вы, господин Горан, разве о таком стоит говорить детям? Слуги шептались, но нас было мало, и все, кто был тогда в доме, уже давно на том свете. Это были пожилые женщины, которых госпожа не решилась уволить из-за их возраста. Да, они говорили об этом на кухне, но все были очень сдержаны, сплетни быстро закончились.

– Что именно они говорили?

– Будто госпожа покончила с собой из-за любви.

– Что за бред! – Воскликнул Горан. – Она не в девятнадцатом веке жила! Могла спокойно разойтись с отцом.

Дворецкий посмотрел на своего хозяина с укоризной.

– А как же вы, господин Горан? Разве она могла оставить вас?

– Да ведь любой судья на стороне женщины, когда речь о том, с кем остаются дети! В этом нет никакого смысла!

Дворецкий покачал головой.

– Ваш отец мог дать ей понять, что использует все свои связи, чтобы оставить вас себе. Она была из простой семьи, и некому было постоять за нее.

Горан совсем сник и сел в кресло.

– Я не понимаю. Неужели какой-то там «парень» был ей дороже собственного сына? Что думаете, инспектор?

– Это всего лишь версия, мистер Вукович. Не стоит воспринимать ее близко к сердцу. – А следом пробормотал. – Хотя версия интересная…

Биттерфилд сощурил глаза и пристально поглядел на дворецкого, как будто размышляя о том, какую еще пользу мог принести пожилой человек.

– А где был в момент гибели Драги ребенок?

– Он был с Алмой и Зарой. Они захотели провести время с маленьким Гораном. Сказали, что Драге нужно было поработать над статьей.

– Статьей? Она разве еще работала? Или уже работала?

– Она вернулась к работе, работала на полставки. Отправляла статьи почтой, а сама жила летом здесь. На побережье их не тянуло, там невыносимо жарко. А здесь в горах летом – рай.

Квитко ушел из кабинета, расстроенный, что так многое рассказал молодому господину. В коридоре он шел и все качал головой, осуждая себя за болтливость, а Горана – за излишнее любопытство.

Наташа и Зара довольно быстро обошли основные улицы старинного центра Подгорицы, но толком ничего не нашли: Заре все казалось дешевым и низкокачественным, а Наташе, напротив, местные бутики показались дорогими. В последнем магазине и вовсе случился скандал. В примерочной Зара попросила принести ей размер платья поменьше, но продавец-консультант сделала вид, что не слышит ее просьбу. Наташа подошла к примерочной и предложила свою помощь.

– Зара, давайте я принесу. Какой вам нужен размер?

– Не надо ничего! Я ухожу отсюда! Что за нерадивые продавцы! Если им не нужна выручка, ну так пусть остаются без нее.

Наташа покраснела, ей стало стыдно, потому что она знала, что продавцы все слышат. А все же было странно, что никто не помогал Заре подобрать платье.

И вот когда они проходили мимо двух продавцов – женщин лет пятидесяти – уже на выходе, то Наташа заметила, что они едва сдерживали смех.

– Какие неприятные дамы! – Сказала Зара так, чтобы они слышали.

Когда они уже вышли из бутика, то оттуда донесся громкий смех.

Зара тут же пошла в ресторан на другом конце улице, где заказала им обеим шампанское.

– Пусть лопнут от зависти! У меня жемчуга и бриллианты, шампанское среди дня, а у них что? Унизительная работа за копейки и нулевые продажи!

Затем Зара перешла на сербский и произнесла что-то, похожее на ругательство.

– Почему они на нас так отреагировали? – Спросила Наташа, когда Зара успокоилась.

– Потому что поняли, что я из Хорватии, а ты, дорогая моя, из Англии.

– И это плохо, потому что…

– Потому что они сербки.

Наташа смотрела на Зару с непониманием. Та наконец улыбнулась.

– Прости, милая моя, ты не в курсе. После бомбардировок Белграда сербы нас невзлюбили. И вас, англичан, тоже. Хотя американцев они не любят еще больше. А вообще с тех пор я всех сербов опасаюсь.

– Что, всех? – Удивилась Наташа.

– Конечно! Они все могут что-то сделать плохое нам, богатым хорватам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.