Эстель Грейс Тюдор
Октавия Блум и пропавший ключ. Книга 1

Моим волшебникам… Дину, Адаму, Хлое, Нейтану и Джейку

Estelle Grace Tudor

OCTAVIA BLOOM AND THE MISSING KEY

Copyright © 2020 by Estelle Grace Tudor

© Е. Ю. Рыбакова, перевод на русский язык, 2023

© Awe, иллюстрации на обложке, 2024

© kindlynx, иллюстрация карты на форзаце и нахзаце, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

1. Прятки

Октавия Блум тихо, как мышка, присела на корточки и затаила дыхание.

Пылинки, мерцавшие в воздухе, щекотали нос. Девочку разбирал смех, но ей удалось сдержаться, закусив губу. Ни к чему шуметь и выдавать своё укромное место за старинным полосатым диваном. Если сидеть тихо, этот кон в прятки удастся выиграть. Сестра и кузины не догадаются искать её здесь: подниматься на чердак в бабушкином доме строго-настрого запрещено.

Вообще это был скорее не дом, а замок, врезанный между скалистыми утёсами на корнуолльском[1] берегу. Убедившись, что никто не пришёл, Октавия забралась на арочное окно и выглянула наружу. Внизу бушевали волны. Всматриваясь в бурный водоворот, девочка представляла грандиозные битвы, свирепых пиратов и дальние странствия. Морских разбойников Октавия ничуточки не боялась – вот ещё, ей уже почти десять лет. Она не в первый раз прокралась на чердак, мечтая о приключениях. В набитом мхом кармане лежала маленькая кукла, а пятно мягкого солнечного света под окном было похоже на вход в сказочную страну.

Октавия рассеянно грызла печенье, которое тайком стащила из кухни, и думала о том, какую часть замка она ещё не исследовала. В старом, продуваемом сквозняками доме было множество неизведанных мест – потайных уголков и извилистых туннелей, идеально подходящих для игры в прятки. Однажды девочка пряталась в бабушкиной спальне и случайно споткнулась о торчащий из стены у окна кирпич. Он задвинулся в стену, и из-под оконного сиденья выехал секретный ящик, где лежали бабушкин браслет с подвесками и мятые листы пергамента. Вытирая со рта крошки, Октавия вспоминала диковинные цветы, нарисованные на верхнем листе. В этом не было ничего удивительного: бабушка страстно увлекалась садоводством и много часов проводила в оранжерее замка, не боясь перепачкать руки в земле.

Девочка увлеклась своими мыслями и испуганно вздрогнула, когда ей на плечо легла чья-то рука.

– Стуки-стуки! – пропел радостный голосок.

Октавия подняла глаза и увидела старшую сестру Фелисити.

– Как ты меня нашла? – спросила она, огорчившись, что её убежище раскрыто.

Фелисити насупилась и отряхнула пыль с хлопковой юбки.

– Ты оставила дверь приоткрытой, глупышка! Пойдём, ты же знаешь: нам сюда нельзя. Мы обещали бабушке слушаться, а то она пожалуется папе и маме, что мы не соблюдаем правила.

Октавия скорчила рожицу.

– Я вообще не понимаю, почему мы должны соблюдать какие-то правила. И почему мама с папой каждые каникулы куда-то уезжают и оставляют нас здесь.

Фелисити взглянула на младшую сестру и, вздохнув, наверное уже в сотый раз, объяснила:

– Ну как же ты забыла, Тави? Ведь они вместе с тётей и дядей ездят в экспедиции. Это важно: их компания производит натуральные лекарства, чтобы помогать людям. – Она говорила с упрёком, уперев руки в бока.

– Я помню, – с досадой ответила Октавия, – но мне бы хотелось, чтобы они хоть разок взяли нас с собой. Это же так интересно – исследовать влажные джунгли или посетить Дальний Восток. – Девочка замечталась, воображая захватывающие приключения.

Фелисити нетерпеливо вскинула руки, и уголки губ дрогнули от лёгкой улыбки.

– Пойдём. Пора пить чай. Марта с Беатрис уже спустились в гостиную.

При упоминании двенадцатилетних двоюродных сестёр-близняшек Октавия лукаво заулыбалась.

– Они-то всегда слушаются бабушку.

Фелисити закатила глаза к потолку, но ничего не сказала, только схватила Октавию за руку и потащила к маленькой деревянной двери.

Вдруг обе девочки ойкнули и отпустили руки: между ними проскочила электрическая искра и лучиком метнулась в тёмный угол чердака, где, отразившись от потускневшего позолоченного зеркала, осветила плинтус.

Фелисити оторопела.

– Ты тоже это видела? – спросила она.

Октавия молча кивнула. Не в силах сопротивляться любопытству, она подошла к ярко освещённому углу.

– Тави, не надо… – прошептала Фелисити.

Октавия встала на колени и провела рукой по высокому плинтусу, где появилась крошечная сияющая дверца, окружённая вьющимся плющом и цветами.

– Ты только посмотри, Флисс! – с удивлением воскликнула девочка.

Фелисити помедлила, но подошла к сестре.

– Откуда это взялось? – спросила она, распахнув зелёные глаза.

Октавия осторожно попробовала повернуть миниатюрную золотую дверную ручку.

– Заперто, но… погоди, а это что? – Она указала пальцем на едва заметный свиток пергамента, лежащий перед дверью.

Девочки переглянулись. Октавия потянулась к свитку, но тут на лестнице громким эхом отразился раздавшийся снизу крик:

– Октавия! Фелисити!

Младшая сестра взяла пергамент и поспешно сунула его в карман шортов, где он затерялся между кусочками моха, крошками печенья и куклой. В испуге вскочив на ноги, девочки ринулись к двери. Октавия наступила на развязавшийся шнурок кроссовки и чуть не упала. Сёстры одновременно протиснулись через проём, Фелисити плотно закрыла дверь чердака, и они на цыпочках спустились по деревянным ступеням в сумрачный каменный коридор. Там проказницы огляделись и юркнули в ближайшую комнату, чтобы перевести дух. В большом арочном окне было видно, как с моря на замок надвигаются тёмные тучи.

Через несколько мгновений дверь распахнулась и в комнату сердито заглянула высокая строгая седоволосая женщина.

– Девочки, где вы были? Я обыскала замок вдоль и поперёк… А что это у вас с одеждой?!

– Из-звини, бабушка, мы играли в прятки и не слышали тебя, – забормотала Фелисити, искоса поглядывая на Октавию и слегка качая головой.

Бабушка внимательно посмотрела на внучек прищуренными глазами и сказала:

– Очень хорошо; пойдёмте, пора пить чай. – Она помолчала и с оттенком раздражения добавила: – Октавия, у тебя снова развязались шнурки.

В доме Эвелин Блум царил железный порядок, и дневное чаепитие начиналось ровно в половине четвёртого.

Когда Октавия завязала шнурок, они с Фелисити покорно проследовали за бабушкой в гостиную, где за столом уже сидели Марта и Беатрис с аккуратными светлыми косами и в безупречно чистых летних платьях. Они устремили на двоюродных сестёр любопытные взгляды, но те покачали головами.

– Потом расскажу, – одними губами произнесла Фелисити, садясь напротив кузин.

По пути Октавия погладила по голове Бронуэн – староанглийскую овчарку, которая взглянула на неё с обожанием. Усевшись за стол, Октавия первым делом взяла печенье и потихоньку сунула его собаке. Та осторожно схватила его зубами и легла под стол, грызя угощение как можно тише. Октавию очень радовало, что Бронуэн тоже в замке, – как будто девочка захватила с собой кусочек дома.

Разливая чай из чайника с чёрно-золотым узором, бабушка обвела внучек пронзительным взглядом.

– Хочу вам сообщить, что скоро приедет моя сестра Клара, – объявила она. – В её катере образовалась протечка, и ей нужно где-то переждать, пока его починят. – Она слегка поморщилась, словно эти слова оставили во рту дурной вкус.

Бабушка с сестрой были так же не похожи друг на друга, как Октавия и Фелисити. Октавия, с вечно выбившимися из кос огненными прядями, вьющимися вокруг сердцеобразного личика, обладала свободолюбивым нравом и постоянно прибегала к столу чумазой и с блеском в глазах. У Фелисити было больше общего с кузинами: она не любила неопрятности и гордилась чёрными как смоль локонами, всегда аккуратно убранными во французскую косу.

– А когда приедет тётя Клара, бабушка? – вежливо спросила Марта, беря с подставки для пирожных булочку в глазури.

Вдруг из коридора послышался грохот, и Марта уронила угощение.

Чей-то голос проворчал:

– Кому пришло в голову поставить здесь эти гремящие доспехи?

Бабушка недовольно подняла брови.

– Думаю, это ответ на твой вопрос, Марта.

Убрав с колен салфетку, она положила её на стол и встала. В дверях появилась приземистая женщина, мокрая с ног до головы и нагруженная чемоданами и сумками. Довершали картину узловатая палка и позолоченная клетка, в которой сидела, уставившись на накрытый стол, рыжая белка.

– Ты забрызгала аксминстерский ковёр[2], – вздохнула бабушка.

– Ах, не расстраивайся по пустякам, Эви! – прогремела тётя Клара. Громкий голос на удивление не подходил её крошечной фигуре. – На улице льёт как из ведра, но ты, конечно же, этого не замечаешь в своей громадной крепости! К тому же пора осовременить этот неуютный старый замок. Мы на пороге девяностых годов двадцатого века, а тут всё осталось, как в пятидесятых при маме с папой! – Она подмигнула ошеломлённым девочкам, бросила чемоданы и наклонилась, чтобы отпереть клетку.

– Не выпускай этого зверя! – зашипела бабушка, пятясь и чуть не ударяясь о стол.

– Эви, ты прекрасно знаешь, что Роуэн – приличный джентльмен с безукоризненными манерами. – Тётя Клара бережно вынула из клетки белку и посадила её себе на плечо.

Бронуэн подняла лохматую голову и с интересом уставилась на Роуэна. Животные некоторое время смотрели друг на друга, затем собака как будто пожала плечами и снова положила голову на лапы. Роуэн с заметным удовлетворением отвернулся и опять принялся изучать стол. Октавия с раскрытым ртом наблюдала за этим молчаливым диалогом, радуясь неожиданному развлечению.

Тётя Клара взяла салфетку и, к ужасу бабушки, насухо вытерла вьющиеся серебристо-стальные волосы, затем уселась за стол и внимательно оглядела четырёх девочек.

– Ну-с, давайте знакомиться. Я не видела никого из вас с самого вашего рождения, – проговорила она, блестя любопытными глазами, и засияла улыбкой. – Вы, конечно, Марта и Беатрис – золотистые волосы точь-в-точь как у вашей мамы Анастасии.

Она повернулась к Фелисити и Октавии. Младшая из девочек уже витала в облаках, размышляя, как тайком пробраться на чердак, чтобы изучить крошечную дверцу. Руки так и чесались вынуть маленький свиток и развернуть его.

– Фелисити, тебя я узнаю где угодно по роскошным волосам цвета воронова крыла. Я ещё никогда не видела такой гривы волос у ребёнка. – Тётя Клара улыбнулась. – А вот и Октавия. Когда я в последний раз приезжала в гости, ты была ещё у мамы в животе, но после твоего рождения Эви писала мне, что у тебя огненно-рыжие волосы Блумов. – Она с гордостью кивнула. – В каждом поколении появляется девочка с медными кудрями. Мы с тобой волшебницы, – добавила тётя и подмигнула внучатой племяннице.

– Клара, перестань пичкать детский мозг чепухой! – приказала бабушка, ставя перед сестрой чашку горячего чаю.

– Ты сердишься, потому что тебе достались папины волосы мышиного цвета, – фыркнула от смеха тётя Клара, отрезая себе порядочный кусок морковного кекса. Часть она покрошила на блюдце и протянула Роуэну.

Белка принялась изящно грызть крошки.

Октавия, вырванная из задумчивости, смотрела на это невероятное существо в полном восторге. Чудеса! С той самой минуты, когда появилась крошечная сверкающая дверца, девочка чувствовала разлитую в воздухе магию, ощущала покалывание в кончиках пальцев. Вокруг что-то дрожало и искрило, как электричество. Нужно поскорее вернуться на чердак!

Не в силах сдержать нетерпение, Октавия заёрзала на стуле, пока бабушка не сделала ей строгое замечание:

– Октавия, сиди, пожалуйста, спокойно.

Тётя Клара, рассеянно стряхнув крошки с колен, искоса глянула на сестру и поинтересовалась:

– Когда у тебя день рождения, Октавия? Тебе ведь почти десять, верно?

– Да, мне исполнится десять четырнадцатого октября, – подтвердила девочка.

Тётя Клара вздрогнула, словно её ужалили.

– Четырнадцатого октября… – дрожащим голосом повторила она. – Надо же, какое совпадение.

Роуэн коснулся лапкой её внезапно побледневшей щёки.

– Какое? – спросила Октавия, наклонившись вперёд и хлопая фиалково-синими глазами.

Бабушка перевела взгляд с сестры на внучку и быстро взглянула на крошечные часы на золотом браслете с подвесками.

– Как быстро летит время! Можете идти, девочки, – отрывисто отчеканила она категоричным тоном.

Тётя Клара смотрела в пустоту. Положив салфетки на стол, девочки встали и направились к двери, бросая на неё любопытные взгляды.

Позади них послышался голос бабушкиной сестры:

– Нам надо поговорить. Пора им рассказать…

Бабушка прошептала:

– Не сейчас.

Октавия замедлила шаг.

Бабушка догнала девочек и проводила их из комнаты.

– Попросите миссис Фосетт прийти и убрать со стола, – приказала она, захлопывая за ними дверь.

Когда Беатрис позвала экономку миссис Фосетт и вернулась, четыре девочки бросились вверх по широкой лестнице, за ними побежала Бронуэн, скользя по гладким каменным плитам. Они влетели в комнату, где располагалось их «тайное убежище». Китайская ширма с вычурным рисунком делила надвое помещение с видом на разбивающиеся о берег волны. За ширмой лежали многочисленные гобеленовые подушки и выцветшие бархатные покрывала. Девочки вместе с собакой прыгнули на них.

– Что всё это значит? – начала Фелисити, но Октавия, вся взбудораженная, перебила её.

– Неважно! Вы не представляете, что мы нашли! – обратилась она к Марте и Беатрис.

Марта фыркнула, притворяясь равнодушной, Беатрис казалась заинтересованной, но она всегда стремилась угодить Марте, а потому ничего не сказала. Не дожидаясь ответа, Октавия выпалила:

– На чердаке спрятана крошечная золотая дверца.

Марта и Беатрис переглянулись. Все знали, что Октавия – большая фантазёрка.

– Скажи им, Флисс! Ты ведь тоже её видела.

Фелисити кивнула.

– Она появилась на плинтусе, вся оплетённая цветами.

Дрожа от нетерпения, Октавия вынула из кармана миниатюрный свиток, отряхнула с него кусочки мха и крошки от печенья и сказала:

– Смотрите, это лежало рядом с дверцей.

Соприкасаясь головами, все склонились над пергаментом, и свет лампы искрился на их волосах.

– «Время истекает…» – прочитали они вместе.

Что это значит? Озадаченные, девочки переглянулись.

– Я думаю, мы должны вернуться на чердак и всё выяснить, – заявила Октавия.

Остальные замотали головами, и даже Бронуэн неодобрительно зарычала.

– Нельзя рисковать – бабушка рассердится, – отрезала Марта. Она всегда пыталась заставить младших сестёр, особенно Октавию, подчиняться правилам этого дома.

– Тогда пойдём в полночь, когда она точно будет спать, – не растерялась Октавия. Она протянула руку на середину и стала ждать ответа сестёр.

После минутного колебания Фелисити положила свою сверху. Марта, пожав плечами, накрыла ладонью её руку, Беатрис быстро сделала то же самое. В довершение Бронуэн опустила свою тяжёлую лапу на руки девочек, и Октавия, захихикав, заключила:

– Решено. Встречаемся в коридоре у наших комнат в полночь. Не забудьте фонарики.

Вернувшись к себе, Октавия ещё раз изучила кусок пергамента с загадочными золотыми буквами, написанными мелким почерком. Что всё это значит?

2. Полночная магия

– Ой! Нога! – пожаловалась Марта, наклоняясь, чтобы потереть ногу в толстом и пушистом розовом носке.

Бронуэн, испуганная её сердитым взглядом, виновато отошла подальше.

– Тс-с-с! – шикнула Фелисити, заглядывая за угол.

Четыре девочки и собака прокрались по коридору и поднялись на следующий этаж, где располагался чердак. Фонарики призрачно освещали каменный пол. Стены были увешаны выцветшими гобеленами, выстроившиеся с обеих сторон фигуры рыцарей в доспехах, казалось, нависали над девочками. Позади что-то пробежало, сёстры прижались к Бронуэн и со страхом оглянулись.

– Это просто мышь, – успокоила их Октавия, стараясь придать словам уверенность. Луч фонарика высветил в конце коридора маленького грызуна, но тот промчался слишком быстро, и девочка не успела убедиться в своём предположении.

Ускорив шаги, девочки гурьбой ввалились на чердак. Молочный лунный свет едва освещал холодное помещение, и искательницы приключений, дрожа, сбились в кучу на середине. Бронуэн повела носом и заскулила.

– Мне здесь не нравится, – закапризничала Беатрис.

Марта кивнула, соглашаясь, и плотнее запахнула полы халата.

– Ну и где ваша дверь? – нетерпеливо спросила она.

– В самом углу… Ой!

Луч фонарика не смог найти дверцу, и Октавия смутилась. Она светила там и тут, но плинтус упрямо оставался пустым.

Марта насмешливо фыркнула и, подняв бровь, взглянула на Беатрис, а Октавия в растерянности обернулась к Фелисити, которая тоже выглядела весьма озадаченной.

«Как дверца появилась в прошлый раз? – подумала Октавия. – Может, я случайно произнесла волшебное слово? А может…»

Она вспомнила, что чудо произошло, когда Фелисити взяла её за руку, и потащила старшую сестру ближе к углу. По руке Октавии растеклось тепло, кисть защекотало, и мерцающий свет снова вырвался из их переплетённых пальцев, заискрился в луче фонаря и обнаружил золотую дверцу.

– Вот она! – с ликованием указала на неё Октавия, поворачиваясь лицом к Марте и Беатрис, которые от удивления раскрыли рты.

– О-о-о-ой! – произнесла в изумлении Беатрис, а Марта, с подозрением сощурив глаза, наклонилась рассмотреть небывальщину получше. – Как красиво.

Все девочки разом заговорили, выражая восторг и любопытство. Когда они слишком уж громко разгалделись, по тёмной комнате эхом прокатился чей-то кашель. Девочки вздрогнули, испуганно хватаясь друг за друга. У Октавии по рукам поползли мурашки.

– Вижу, вы раскрыли наш маленький семейный секрет, – произнёс голос из мрака.

Сёстры все как одна обернулись, ожидая увидеть суровую бабушку, но вместо неё у входа стояла, тяжело опираясь на сучковатую палку, их двоюродная бабушка, а с её плеча на них внимательно взирала белка.

– Скажите спасибо, что Роуэн заметил, как вы поднимались сюда: будь это ваша бабушка, вам несдобровать, – ворчливо проговорила тётя Клара. – Да не пугайтесь вы так – я ей не скажу. Она всё равно не принимает это всерьёз. Но вечно прятаться от истины она не сможет, – с тяжёлым взглядом добавила пожилая женщина и, указав палкой на полосатый диван, сказала: – Давайте сядем, девочки, и я расскажу вам сказку.

Она подождала, пока девочки рассядутся и Бронуэн ляжет у их ног, затем опустилась на диванчик под окном. От поднявшейся пыли тётя Клара закашлялась, и громовые звуки долго разносились по тёмному чердаку. Роуэн с укоризненным взглядом спрыгнул с её плеча и, встав на стражу у Волшебной двери, принялся умываться.

– Прежде чем я начну, мне хотелось бы знать, как вы обнаружили дверцу, – сказала тётя Клара.

– Мы играли в прятки, и Флисс нашла меня. Когда она меня осалила, от наших рук отделился лучик и осветил угол, – просто объяснила Октавия.

– Конечно, связь между сёстрами обладает большой силой. Дверь обычно не показывается Хранительнице ключа, пока той не исполнится десять… так что, видимо, тут дело случая, – задумчиво произнесла тётя Клара.

– Хранительнице ключа? – переспросила Октавия. Становилось всё интереснее.

– Об этом позже. Итак, для вас не секрет, что наша семья, Блум, всегда жила здесь. Но вы точно не знаете, почему она такая особенная и почему мы, девочки, никогда не меняем фамилию даже после замужества. – Тётя Клара наклонилась вперёд, и её глаза заблестели. – Сотни лет назад волшебный народ и люди жили в согласии. Но, когда люди начали бояться магии и всего необычного, гармония распалась. Было решено закрыть дверь между двумя мирами, но наша семья получила особое задание. Дело в том, что род Блумов происходит от брака волшебного принца и человеческой девушки. Их дочери-близнецы первые приступили к выполнению обязанностей. Девочка с огненно-рыжими волосами, прямо как у её отца из Сказочного мира, стала Хранительницей ключа, а её сестра с золотистыми, как у смертной матери, локонами сделалась наследницей замка Блум и Стражницей Волшебной двери на чердаке.

Тётя Клара замолчала, чтобы сёстры могли обдумать услышанное. Девочки переглядывались с разными выражениями на лицах. Марта совершенно очевидно не поверила ни одному слову, но остальные повернулись к тёте, желая поскорее услышать окончание сказки.

И тётя Клара продолжила:

– В каждом поколении рождается девочка с медными кудрями и фиалково-синими глазами. По достижении десяти лет она становится следующей Хранительницей ключа, а её сестра – благодаря магии она тоже всегда есть – Стражницей, готовой унаследовать замок Блум, когда придёт время, – закончила свою историю тётя.

Октавия и Фелисити, не веря своим ушам, посмотрели друг на друга.

– Но у меня ведь чёрные волосы, – сказала Фелисити, неосознанно проводя рукой по толстой косе.

– Цвет волос Стражницы не важен – это девочка с медными кудрями всегда становится Хранительницей ключа, а её сестра – Стражницей.

– А как же мы? – перебила тётю Клару Марта. Возмущение, что не ей предназначена главная роль, пересилило недоверие. – Мы же старшие.

Тётя Клара кивнула и ответила:

– Вы становитесь Блюстительницами тайны – эта очень важная обязанность, которую унаследовали многие Блумы. Только девочки в нашей семье знают нашу историю и осведомлены о наших особых поручениях. Вы повзрослеете и выйдете замуж, но, как велит традиция, навсегда сохраните фамилию Блум. Будем надеяться, что и у вас появятся дочери, одна из которых станет Хранительницей ключа.

– Так, значит, папе об этом ничего не известно? – спросила Октавия, недоумевая, как ей удастся сохранить такой большой секрет от любимого отца.

Тётя Клара чуть замялась и ответила:

– Ну, так случилось, что ваши отцы знают о Сказочной стране, потому что… м-м-м… понимаете ли… Короче, неважно, – сконфуженно закончила она.

Октавия нахмурилась, но задать очередной вопрос ей помешала Беатрис, которая слушала рассказ раскрыв рот, и вдруг заговорила.

– А почему вы не замужем, тётя? – поинтересовалась она.

– Ну, эта сказка ещё далеко не закончена, и, к сожалению, финал у неё не счастливый. – Тётя Клара хотела было продолжить, но удивлённый вздох у дверей остановил её.

– Клара! Девочки! Что вы здесь делаете? – В дверном проёме, прижав дрожащие руки к груди, стояла бабушка.

Тётя Клара с виноватым видом поднялась на ноги и, тяжело опираясь на палку, повернулась к сестре.

– Эвелин, они были на чердаке, когда я пришла… но вот что ты тут делаешь? Помнится, ты поклялась никогда сюда не возвращаться.

Потрясение и ещё что-то неопределённое отразилось на бабушкином лице.

– Я услышала шум, вот и поднялась выяснить, в чём дело… и, выходит, не зря. Я ведь настоятельно просила тебя ничего девочкам не рассказывать! – упрекнула она сестру.

– Они уже сами нашли дверь, Эви. Что я могла поделать? Октавии скоро исполнится десять лет. Она всё равно узнала бы обо всём в свой день рождения. Девочки уже не маленькие, мы не можем держать их в неведении вечно, – печально произнесла тётя Клара.

Бабушка уставилась на крошечную золотую дверцу, сияющую, словно крошечное созвездие, в углу комнаты. Наконец она оторвала от неё взгляд и повернулась к сестре.

– Женевьева будет недовольна. Сколько ты успела им рассказать?

Октавия навострила уши при упоминании о матери, но не решилась встревать в этот интересный диалог.

– Только самую суть, но они должны знать и остальное! – с вызовом ответила тётя Клара.

Бабушка отрицательно покачала головой.

– Нет, я запрещаю! Девочки, марш по своим комнатам! Мне нужно позвонить Женевьеве и рассказать ей, что ты себе позволяешь, Клара! Ты здесь меньше суток, а замок Блум уже погрузился в хаос! – И бабушка стала подталкивать девочек к выходу из комнаты.

– Но, бабушка, мы ведь тоже Блумы и должны услышать окончание сказки, – умоляла Октавия, упираясь ногами в холодный каменный пол.

– Это не одна из твоих фантазий, Октавия, это реальность, и я должна поговорить с твоей мамой и тётей, пока всё не покатилось кувырком… опять, – ответила бабушка и, спохватившись, плотно сомкнула губы. Не допуская возражений, она решительно повела четырёх ошеломлённых внучек из комнаты. Следом тащилась Бронуэн, явно озадаченная этими ночными похождениями.

– Поговорим утром, – бросила бабушка сестре через плечо.

Тётя Клара переглянулась с Роуэном. Он наклонил мохнатую голову и быстро застрекотал.

– Вот именно, Роуэн. На сей раз я действительно это сделала, – ответила ему тётя Клара, выходя следом за остальными из помещения на чердаке. Ещё раз бросив взгляд на сияющую золотую дверцу в плинтусе, она закрыла за собой дверь.

* * *

Октавия дождалась, когда бабушка выйдет из комнаты, выпрыгнула из постели и быстро забралась в кровать к Фелисити.

– Я знала, что это волшебная дверь! – восторженно прошептала она.

Бронуэн, лежавшая у кровати, сонно подняла голову, но не увидела ничего интересного и, снова свернувшись клубочком, задремала.

Фелисити, более рассудительная, чем её сестра, закусила губу.

– Но почему бабушка так рассердилась и зачем ей нужно поговорить с мамой? – задумчиво спросила она.

– Ах, ну у мамы ведь тоже огненно-рыжие волосы, как и у меня, – наверное, она нынешняя Хранительница ключа. Может, она захочет сама рассказать нам обо всём, – беззаботно ответила Октавия. Она была уверена, что в карамельно-розовом мире, в котором она жила, не может случиться ничего плохого.

Фелисити её объяснение не убедило, но спорить она не стала.

– У тебя ледяные ноги! Иди к себе, – задрожав, сказала она.

Октавия захихикала и послушно вернулась в свою удобную кровать в счастливом предвкушении завтрашних новых открытий.

* * *

Октавия скользила через туманный лес, полы длинной ночной рубашки намокли от росы. Блуждающие огоньки с искристыми светлячками расстилали перед ней зыбкую тропинку, манили куда-то. Вверху над тонкой сетью ветвей в тёмно-синем небе, усеянном звёздами, висел золотой месяц. Октавия провела рукой по пушистой головке одуванчика, и белые зонтики заплясали в воздухе. Девочка улыбнулась и подумала, что они похожи на фей с крошечными мерцающими крыльями. На фей? Октавия тряхнула головой, закрыла глаза, но, открыв их, обнаружила, что феи не исчезли, а безмятежно улыбались ей.

– Идём с нами, – хором позвали они и полетели вперёд.

Октавия отправилась за ними, бесшумно ступая босыми ногами по упругому мху. Вскоре она вышла на широкую поляну с прудом посередине. Вокруг не раздавалось ни звука. Октавия вопросительно взглянула на фей – они указывали на пруд.

Девочка опасливо подошла к краю воды и посмотрела на своё отражение: медно-рыжие волосы волнами спадали на плечи, фиалково-синие глаза смотрели настороженно.

По воде пробежала рябь, и отражение изменилось: теперь на неё глядел мальчик с растрёпанными медными кудрями, веснушчатым лицом, но в глубине точно таких же глаз мерцал лукавый огонёк. Незнакомец протягивал перламутровый цветок, отливающий в лунном свете фиолетовым. Октавия оторопело отступила назад.

– Тави, не уходи! Ты должна найти меня! Отыщи ключ и спаси меня! – раздавался у неё в голове умоляющий мальчишеский голос.

Октавия резко обернулась, но никого не увидела и снова подошла к воде. Мальчик больше не выглядел озорным – он был напуган.

– Но кто ты? – прошептала она.

– Ты знаешь кто… Я Отто, – ответил ей голос в голове. – Спаси меня, Тави! – И её имя отдалось эхом: – Тави, Тави, Тави…

* * *

Вздрогнув, Октавия проснулась. Её всю трясло, сердце сильно колотилось. У кровати стояла дрожащая Фелисити с белым как полотно лицом.

– Тебе снился кошмар! Ты всё время кричала, что должна спасти Отто. Кто это?

Чтобы успокоиться, Октавия несколько раз вдохнула и, оглядываясь, села. Она не сразу узнала круглую комнату в башне с широкими арочными окнами и зелёными, как море, портьерами, через которые проглядывал серп луны, висящий в безоблачном небе.

– Не знаю, – прошептала она, – но имя кажется знакомым.

Фелисити взглянула на неё с тревогой.

– Постарайся заснуть, – сказала наконец старшая сестра, возвращаясь в свою кровать и задёргивая розовый полог, чтобы защититься от ночной прохлады.

Бронуэн вскочила на кровать и улеглась рядом с Октавией, создавая уют, а девочка легла на бок и стала смотреть на месяц. «Был ли это сон? – думала она. – Я уверена, что уже слышала имя Отто».

В голове у неё невольно вспыхнули воспоминания. Несколько месяцев назад она не могла уснуть и пошла на кухню выпить воды, как вдруг её внимание привлекли взволнованные голоса. Октавия прислушалась и поняла, что мама плачет, а отец пытается успокоить её. Стараясь не потревожить скрипящую ступеньку, удивлённая девочка медленно села на лестнице. Мама обычно такая сильная – почему она плачет? Нервно покусывая нижнюю губу, Октавия слушала разговор родителей.

– Кит, мы должны помочь Отто. Осталось мало времени, – рыдала мама. Через открытую дверь гостиной Октавия видела, что она с ногами сидит в мягком кресле в углу комнаты.

Отец расхаживал туда-сюда, проводя рукой по густым чёрным волосам.

– Мы уже близко, Дженни, я чувствую это. Ещё два цветка, и у нас будет снадобье. Не теряй надежду – мы найдём их! – Он перестал метаться по комнате и опустился на колено возле супруги.

Пытаясь расслышать ответ, Октавия наклонилась вперёд, и ступенька скрипнула. Девочка на мгновение замерла, а затем быстро поднялась на цыпочках в свою комнату, не желая, чтобы её застали. Как только она натянула на себя одеяло и закрыла глаза, дверь тихо отворилась и через несколько секунд снова закрылась.

На следующее утро она уже забыла о странной сцене, которую наблюдала ночью, и не вспоминала о ней до нынешнего дня. Но больше ей об этом не забыть. Октавия твёрдо решила выяснить, кто этот загадочный мальчик, который так на неё похож.

3. Затишье перед бурей

Октавия пыталась подпереть голову руками, но локти соскользнули со стола. Подавив зевок, она потянулась за тостом с маслом.

– Неудивительно, что ты сегодня такая квёлая, после вчерашних-то похождений, – сердито заметила бабушка. – Вы очень меня разочаровали, девочки, особенно Марта и Беатрис, – вы старшие и должны подавать хороший пример. Я же настрого запретила вам подниматься на чердак! – Хозяйка дома гневно фыркнула и взяла чашку из тончайшего фарфора.

– Извини нас, пожалуйста, бабушка, – попросила прощения Марта, искоса бросая разъярённый взгляд на Октавию, которая снова смотрела в пустоту, не замечая бабушкиных упрёков.

– Ну, в любом случае, пока мы не будем об этом упоминать. Я жду звонка от вашей мамы, Фелисити и Октавия. Я оставила для неё сообщение, но когда ваши родители в поле, с ними очень трудно связаться, – объяснила бабушка, рассеянно теребя золотой браслет с подвесками.

Их звон пробудил Октавию от мечтаний.

– Можно мне поговорить с мамой? – забыв об усталости, поинтересовалась она с вопросительной улыбкой. – Я так много хочу у неё спросить!

Бабушка задумалась.

– Наверное, лучше мне одной побеседовать с ней. Не стоит понапрасну беспокоить её в поездке.

Октавия поникла от разочарования.

– Можно я пойду, бабушка? – тихо спросила она.

Бабушка кивнула, и Октавия понуро побрела вслед за подпрыгивающей Бронуэн, которая, видимо, думала, что девочка направляется в кухню. Октавия столько ждала от этих летних каникул! Она жаждала приключений и в самом деле думала, будто стоит на пороге невероятных событий. Но не успели они начаться, как бабушка положила им конец!

Ноги сами понесли девочку на чердак. Она стояла на лестнице и смотрела на закрытую деревянную дверь, размышляя, входить или нет, как вдруг её внимание привлёк какой-то хруст. Обернувшись, она увидела Роуэна – он сидел на подоконнике и грыз ярко-красное яблоко.

– Ой, привет, Роуэн. – Ответа Октавия не ожидала и вздрогнула, когда белка перестала жевать и подмигнула ей.

Да нет, показалось. Белки ведь не умеют подмигивать, верно? Октавия тряхнула головой. Видимо, сказывалась бессонная ночь. Повернув в обратную сторону, девочка решила, что самое мудрое сейчас – устроиться в мягком кресле с хорошей книгой.

* * *

Октавию разбудил какой-то звон. Соскользнувшая у неё с колен книга лежала на полу библиотеки. Из бабушкиной гостиной доносился голос. Девочка на цыпочках подкралась к приоткрытой двери и прислушалась, но сначала разобрала лишь невнятное бормотание. Бабушкин голос звучал отчётливее, когда она, расхаживая по комнате, подходила ближе к двери.

– Хорошо, я буду ждать тебя сегодня вечером. Во сколько ты приедешь? Так поздно? Ну ладно, тогда всё и обсудим. До встречи.

Последовала тишина, и Октавия бесшумно вернулась к упавшей книге. С кем это разговаривала бабушка? «Надеюсь, с мамой», – подумала девочка. Она не видела родителей больше месяца и очень по ним скучала.

Дверь в комнату бабушки открылась, и Октавия спряталась за стеллажом. Через щель между полками она видела, как бабушка вышла из библиотеки и направилась в холл при входе в замок. Похоже, сегодня предстояло ещё одно полночное расследование. Нужно обязательно узнать, кто приедет к бабушке в столь поздний час, – вдруг это мама?

* * *

За ужином Октавия вела себя как шёлковая и без возражений съела ростбиф, картошку и салат. Бабушка всё ещё сердилась, и тётя Клара бросала в её сторону тревожные взгляды. Даже Роуэн как будто почувствовал в воздухе грозу и съёжился на плече у хозяйки.

– Можно я покажу тебе свои последние рисунки, бабушка? Сегодня на берегу я рисовала с натуры. Был очень приятный день, с ветром и высокими волнами. – Марта отчаянно пыталась вернуть расположение бабушки и с самого начала ужина глупо улыбалась и старалась ей угодить.

Беатрис скривилась и покосилась на Октавию, которая изо всех сил сдерживала смех. Фелисити сильно толкнула сестру в рёбра, что привлекло к ней только больше внимания.

Бабушка с осуждением взглянула на младшую внучку, но повернулась к Марте и сказала:

– С удовольствием посмотрю. Можешь принести мне свои рисунки в гостиную после десерта. Ты унаследовала пристрастие к рисованию от дедушки. Он бы очень гордился тобой.

Марта послала остальным девочкам самодовольную улыбку. Её сёстры закатили глаза.

На десерт подавали карамельный пудинг – любимое лакомство Октавии, и, судя по количеству съеденного, Роуэн тоже был к нему неравнодушен. После ужина Марта ускользнула, чтобы показать бабушке рисунки, а Беатрис и Фелисити направились в библиотеку.

Октавии не давали покоя мысли о волшебной дверце, и от нечего делать она побрела в галерею, где висели портреты всех членов семьи. Скучая по матери, девочка остановилась перед её портретом в позолоченной раме и с любопытством посмотрела в мамины фиалково-синие глаза, так похожие на её собственные. Интересно, как отнеслась мама к тому, что ей предстоит стать Хранительницей ключа. Отметив про себя расслабленную позу и дерзкий блеск в глазах, девочка решила, что мама приняла новость как должное, и обрадовалась своему предназначению.

Это умозаключение утешило Октавию, и она принялась изучать другие портреты, висевшие в ряд на длинных стенах. Начала она с рыжеволосых, как она сама, дам. Пройдя мимо Кассандры Блум, затем Мадлен Блум, она внезапно остановилась около Франчески Блум и уставилась на большую красивую бабочку с переливающимися крыльями, сидевшую на пальце женщины. Девочка отошла на шаг назад, затем вернулась к портретам Кассандры и Мадлен и, прищурившись, стала разглядывать кролика на первой картине и оленя на второй. Животные казались почти бесплотными. «Любопытно», – подумала Октавия и побежала по вытертому ковру, высматривая другие портреты ярко-рыжих дам. Выяснилось, что каждая из них была изображена вместе с каким-нибудь животным, либо сидящим на плече, либо стоящим рядом. Хитрые лисы, цветастые бабочки, лукавые птицы – целый зверинец.

Заинтригованная Октавия встала перед портретом молодой тёти Клары с гордо восседающим у неё на плече Роуэном. Очень интересно.

На руке у матери сидел её любимый воробей Пан. Мама рассказывала, что спасла его едва оперившимся птенцом. Сколько живут птицы? Это никак не мог быть тот же воробей, которого Октавия помнила с раннего детства, – но почему же эта птица с забавно наклонённой набок головой и умными чёрными глазами так похожа на Пана? На портрете маме было лет восемнадцать. Действительно очень интересно.

Раздался стук, и, повернувшись, Октавия увидела тётю Клару, опирающуюся на свою узловатую палку.

– А, вижу, ты начинаешь догадываться, – проговорила старушка, выразительно взглянув на Роуэна. Белка неподвижно сидела у неё на плече и с интересом смотрела на девочку.

– Тётя Клара! У меня так много вопросов… – Октавия замолчала: от арочной двери галереи её окликнула Фелисити.

– Вот ты где, Тави! Миссис Фосетт приготовила ванную. Бабушка хочет, чтобы мы сегодня легли спать пораньше.

– Сейчас приду… Флисси, посмотри… – Октавия указала на портрет их матери. – Тебе не кажется странным, что мамин воробей Пан живёт так долго?

Фелисити озадаченно взглянула на неё.

– Никогда об этом не думала. Может быть, птицы – долгожители, – проговорила она, пожав плечами.

– Возможно, – пробормотала Октавия, хотя её это не убедило, и посмотрела на тётю Клару.

Та широко улыбалась.

– Пойдём, не стоит лишний раз сердить бабушку. Она сегодня не в духе. – Фелисити поёжилась и вышла из галереи.

Тётя Клара повела рукой ей вслед.

– Лучше иди, Октавия, а то и правда расстроишь бабушку ещё больше. Скоро ты всё узнаешь.

Девочка разочарованно вздохнула и, ещё раз взглянув на изображение матери, пошла за сестрой.

* * *

Октавия лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию Фелисити. Удостоверившись, что сестра заснула, она вылезла из-под одеяла и в лунном свете нащупала ногами тапочки. К её досаде, их пришлось вынимать из-под головы Бронуэн. Собака недовольно открыла один сонный глаз, лизнула девочке руку и снова заснула.

Октавия знала, что на сей раз никак нельзя попасться, и потому бесшумно надела тапочки, сунула в карман фонарик и выскользнула из комнаты. В коридоре она посмотрела в оба конца и стала на цыпочках пробираться к лестнице. Взойдя по ней на самый верх, девочка перегнулась через перила и посмотрела вниз в пустой холл. Опасности не предвиделось, и, схватив с ближайшего диванчика под окном бархатную подушку, Октавия села в темноте и стала ждать.

Сильный ветер, о котором говорила Марта, принёс летнюю грозу: небо рассекали молнии, словно кнутом обжигая тучи, и следующие сразу за ними раскаты грома сотрясали стены замка. Октавия наблюдала за бушующим штормом через большие окна, как вдруг входная дверь распахнулась от внезапного порыва ветра и знакомая худощавая фигура в потёртой кожаной куртке и пыльных мотоциклетных ботинках стала бороться с потоком воздуха, пытаясь закрыть дверь.

– Я так и знала, – прошептала Октавия, когда мама прислонилась спиной к дверному полотну и вынула из-под куртки Пана.

Птичка, расправив крылья, радостно запорхала по холлу. Мать решительно направилась в библиотеку, таща знакомый коричневый кожаный рюкзак, Пан полетел следом за ней. По пути мама бросила наверх тревожный взгляд, словно почувствовала, что младшая дочь прячется там, и Октавии пришлось отпрянуть от перил.

Когда мама скрылась в библиотеке, Октавия помчалась в свою комнату будить Фелисити.

– Мама приехала, – горячо прошептала она, тряся сестру за плечо.

– Что?.. Октавия, почему ты опять не спишь? Нам из-за тебя влетит, – пробормотала Фелисити, потирая со сна глаза.

– Говорю же, мама приехала! Я видела, как она пошла в библиотеку. Вставай. – Октавия заставила сестру сесть и побежала в соседнюю комнату будить кузин.

Когда все девочки проснулись и нашли свои тапочки, Октавия уже вся дрожала от нетерпения.

– Если нас поймают, я скажу, что отговаривала тебя, – с зевком предупредила Марта.

Октавия равнодушно кивнула и повела сестёр в библиотеку, Бронуэн сонно поплелась позади всех. Из открытой двери бабушкиной гостиной доносились громкие голоса. Услышав имя Отто, Октавия и Фелисити изумлённо переглянулись.

Октавия заглянула в комнату. Мать ходила взад-вперёд по круглой гостиной, ярко-рыжая коса до пояса болталась туда-сюда. Пан порхал у неё над головой, словно потешная птица из мультфильма. Мама сняла кожаную куртку и повернулась лицом к бабушке и тёте Кларе.

– Не могу поверить, что девочки узнали об этом таким образом… я хотела сама всё им объяснить, когда у нас будут все цветы, необходимые, чтобы разрушить проклятие. – Она остановилась и устало провела рукой по лицу. – Кит, Анна и Пирс уже почти нашли в Индонезии трупный цветок. Он цветёт только раз в десять лет, так что это наш единственный шанс. Счастье ещё, что я пошла по другой подсказке, хотя и ошибочной, за последним цветком, а потому оказалась поблизости и смогла быстро приехать и заняться нашей новой заботой.

Бабушка осторожно прикоснулась к руке дочери.

– Я знаю, что тебе очень трудно. Извини, что не смогла защитить девочек. Нужно было запирать дверь на чердак. Я думала, они послушаются запрета и не станут подниматься туда. – Она вздохнула.

Мама горько усмехнулась.

– Могу поспорить, что заводилой была Октавия.

Тётя Клара захихикала:

– Вся в мать, – но тут же замолчала, поскольку её племянница недовольно вскинула брови.

Октавия увидела, как мама со вздохом упала в кресло около камина и задумчиво уставилась на огонь.

– Мама, тётя, – начала она, – я знаю, что ключ от двери потерян, но нет ли другого способа попасть в Сказочную страну?

Бабушка дрожащими руками стала разливать чай.

– Зачем? Зачем ты хочешь его найти? Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз.

– Я знаю, что это тебя огорчает, но все наши исследования за последние девять лет показывают, что нет такого цветка, как ариант, по крайней мере в этом мире. След затерялся. Я искала повсюду… – Мама замолчала, чтобы её собеседницы осознали сказанное.

Глядя в глаза дочери, бабушка вздохнула.

– Ты правда думаешь, что последний цветок растёт в Сказочной стране?

Мама кивнула и с отчаянием ответила:

– Только так мы сможем спасти Отто.

Тётя Клара отхлебнула чаю и проговорила:

– Другого способа пройти сквозь дверь нет – нам потому и поручили охранять вход, чтобы никто не смог туда проникнуть. Если подумать, после всех бед, которые случились в прошлый раз, возможно, это хорошо, что ключ потерялся.

Мама подняла на неё измученный взгляд, и старушка, к её чести, выразила лицом раскаяние и пробормотала:

– Но если так можно спасти Отто, ты, конечно, должна попробовать.

В последовавшей за этим тишине бабушка с беспокойством посмотрела на сестру и дочь и прочистила горло.

– Боюсь, я должна сделать признание, – робко произнесла она.

Собеседницы с явным любопытством повернулись к ней. Роуэн навострил уши, а Пан сел на спинку кресла за спиной у мамы и устремил на бабушку внимательные глазки.

Поставив свою чашку, бабушка подошла к тёте Кларе.

– После того, что произошло с Генри, я решила: будет лучше, если ключ пропадёт, – сказала она, и Октавия увидела слёзы в её потускневших зелёных глазах.

– О чём ты говоришь? Ключ выпал из кармана Генри в Сказочной стране. Мы ведь обе пришли к такому выводу, – с недоумением проговорила тётя Клара.

– Когда мы вернулись на чердак, вы двое спустились в кухню, а я увидела на полу блестящий ключик, подняла его и повесила на свой браслет, чтобы никто больше не смог пройти через эту дверь! – с волнением закончила бабушка.

Тётя Клара, казалось, потеряла дар речи.

– Но… но это не тебе… я Хранительница ключа, а не ты!

– Да, и все беды начались из-за моей зависти к тебе! – Бабушка упала на стул, и её худенькое тело затряслось в рыданиях.

Тётя Клара и мама в растерянности переглянулись: обычно бабушка не показывала слабости и выносила все испытания с железным самообладанием.

– Ну ладно, ладно, не убивайся так, Эви, – стала утешать её тётя Клара с сочувствием в голосе, гладя сестру по руке. – Мы обе были не правы. Я кичилась тем, что мне, младшей сестре, суждено быть Хранительницей ключа, а не тебе. Посмотри, куда нас завели злость и зависть – за них поплатился бедный Генри, а теперь ещё и Отто.

– Возможно, так и должно было произойти, чтобы завершился круг. Ведь всё начиналось в Сказочной стране, и у меня предчувствие, что всё там и закончится, – задумчиво предположила мама. – Я обязана рискнуть, ради Отто.

За дверью комнаты девочки толкали друг друга, чтобы лучше слышать. Беатрис случайно упала на Октавию, которая повалилась на дверь и распахнула её полностью.

– Девочки! – Мама вскочила и упёрла руки в бока. – Давно вы подслушиваете?

– Довольно давно, – ответила Октавия и подбежала обнять маму.

Та крепко прижала дочь к себе и тут же отпустила.

– Знаете, мы должны многое вам рассказать, но сейчас не время. Идите спать, а я пока закончу разговор с бабушкой и тётей Кларой.

– Про Отто? – лукаво спросила Октавия.

В комнате воцарилась тревожная тишина. Три женщины в изумлении переглядывались.

4. Тайны открываются

Мама, прищурившись, посмотрела на Октавию.

– Что тебе известно про Отто? – И обратилась к старушкам: – Мама, тётя?

Они обе растерянно замотали головами.

– Бабушка и тётя Клара мне ничего не говорили. Вчера, после того как мы обнаружили Волшебную дверь, он мне приснился, – как ни в чём не бывало объяснила Октавия.

Мама удивилась и, схватившись за подлокотник ближайшего стула, медленно опустилась на него.

– Ты видела его во сне? Что он сказал? Как выглядел? – засыпала она дочь вопросами.

Поразившись внезапной бледности маминого лица, Октавия села на скамейку для ног и взяла её за руки.

– Ну, он похож на меня, только с веснушками. Сказал, я должна найти ключ и спасти его. Да, и ещё он протягивал мне перламутровый фиолетовый цветок, – припомнила она.

К маминым щекам снова прилила кровь. Она с ликованием взглянула на бабушку.

– Я же говорила, что последний цветок в Сказочной стране!

Лицо у бабушки исказилось от ужаса, и Октавию вдруг охватило необъяснимое болезненное сочувствие к пожилой женщине.

– Но мама, зачем тебе цветы? – спросила Фелисити, садясь рядом с Октавией на скамейку для ног.

Мама вздохнула, на лице у неё ожесточённо боролись разноречивые чувства. Она взяла дочерей за руки.

– Я хотела, чтобы вы узнали об этом при других обстоятельствах, но, боюсь, мы скрываем от вас гораздо больше. – Она помолчала и глубоко всмотрелась в глаза Октавии. – Мы думали, что вам лучше не знать о таких вещах. Мы рассчитывали, что всё будет решено много лет назад, но, к сожалению, у нас ничего не получилось. Имейте в виду, что феи могут быть коварными и не все из них такие добрые и готовые исполнить желания, как в книгах, которые ты читала, Октавия.

Марта и Беатрис молча сели на зелёный бархатный диван рядом с тётей Кларой, и сестра бабушки рассеянно погладила их по головам. Бронуэн заскулила и, подойдя, лизнула Октавии руку. Девочка в ответ погрузила свободную руку в густую шерсть собаки.

– Что ж, если уж рассказывать эту историю, думаю, надо начинать с самого начала, – смирившись с неизбежным, произнесла бабушка. – Я не горжусь своей ролью в произошедшей катастрофе, но я сделала всё возможное, чтобы защитить вас, девочки, от любой опасности. – Хлебнув для подкрепления сил чаю, она села в кресло. – Итак, когда вашей двоюродной бабушке Кларе исполнилось десять лет, наши мама и тётя устроили в бальном зале торжественную церемонию посвящения, пригласив остальных совершеннолетних родственниц. Клара стала новой Хранительницей ключа, и я со стыдом должна признаться, что очень ей завидовала. Я старалась серьёзно относиться к своей роли Стражницы двери, но, увы, зависть овладела мной.

– Виновата не только ваша бабушка, девочки, – я тоже немного задирала нос и, как часто делают сёстры или братья, поддразнивала Эвелин, – перебила её тётя Клара, глядя на сестру с извиняющейся улыбкой. – Я всегда страдала в тени вашей бабушки и, когда мне поручили хранить ключ, поняла, что настало моё время считать себя важной персоной.

Бабушка кивнула и сделала глубокий вдох.

– Вы, девочки, знаете, что у нас был брат – Генри, близнец Клары, который умер юным, сразу после окончания Второй мировой войны. – Она крепко вцепилась руками в подлокотники кресла. – И вот от зависти я рассказала ему про ключ, а это строжайше запрещено, поскольку только женщины в нашей семье должны знать тайну. Был ветреный осенний день, и Клара поднялась на чердак; ей нравилось сидеть там и предаваться мечтам.

Октавия поёрзала на месте. Как это знакомо!

Тётя Клара подхватила рассказ сестры:

– Я практиковалась в обнаружении двери. На случай острой необходимости мы должны были знать, как её найти, и я шарила руками по плинтусу, когда вбежал Генри, а сразу за ним Эви. – Её обычно блестящие глаза потускнели из-за болезненных воспоминаний. – Я носила ключ на ленточке, висевшей на шее, и Генри сорвал его с меня и пригрозил открыть дверь. Он думал, что это просто забава. Я попыталась помешать ему, но всё произошло очень быстро – брат вставил ключ в замочную скважину, и не успела я и глазом моргнуть, как мы все вместе оказались на поляне в лесу. – Тётя Клара немного помолчала и продолжила: – Я старалась вынуть ключ из замка, но, пока мы пихали друг друга, видимо, наоборот, случайно провернула его. Только Хранительница ключа, нынешняя или будущая, может открыть замок, – объяснила она.

Роуэн мрачно поглядывал на её бледное лицо.

И снова вступила бабушка:

– На поляне стояла королева фей – величественная, с длинными чёрными волосами и в переливающемся чёрном платье. Увидев нас, она пришла в бешенство. Мы прервали какой-то обряд: королева смотрела на огромную луну, её приближённые, указывая на светило, произносили странные слова на незнакомом языке – и тут внезапно возникли мы. Королева закричала нам, что она упустила свою возможность стать правительницей тех земель, потому что Драконова луна появляется раз в двести лет. Мы ничего не понимали в её речах и не знали, что отвечать. Однако королева узнала нас и посулила страшные страдания. Много лет назад нам, Блумам, позволялось в любое время наведываться в Сказочную страну, почему у нас и был ключ, но потом обстоятельства изменились и был издан Охранительный закон, запрещающий людям являться в тот мир. И этот закон мы невольно нарушили.

Злая королева фей созвала придворных и, собрав остатки магии, исходящей от Драконовой луны, прокляла Генри и всех последующих мальчиков в роду, обрекая их на раннюю смерть, чтобы мы, женщины Блум, теряли своих братьев и сыновей, – закончила бабушка ошеломительную историю. – О, это была жестокая фея – она даже насмехалась, что мы не будем скучать по ним, поскольку сила заключена в женщинах.

Октавия слушала, распахнув глаза от ужаса: волшебные приключения, которых она жаждала, превращались в кошмар. По щекам матери катились тихие слёзы. Тётя Клара, которая тоже плакала, высморкалась так громко, что Роуэн испугался и спрыгнул с её плеча.

– Незрина – так звали чёрную королеву фей – бросила нас в лесу. Мы съёжились от страха и не знали, как вернуться домой. Но скоро появилась другая королева – она была добрая, красивая и излучала свет, который озарил тёмную поляну. Её имя было Розина, и, хотя она не могла снять наложенное её сестрой проклятие, она предложила защиту и убежище в Сказочной стране любому мальчику, рождённому в семье Блум, до достижения им десяти лет. Столько в то время было Генри.

Бабушка замолчала и опустила плечи, словно на них лежал тяжёлый груз.

– После десятого дня рождения они должны были вернуться в наш мир, где из-за проклятия им не суждено было дожить до взрослых лет. Бедный Генри трагически скончался в пятнадцать. Розина дала нам рецепт эликсира, с помощью которого можно избавить от проклятия всех последующих младенцев мужского пола. – Трясущимися руками бабушка взяла чашку с чаем, сделала большой глоток и продолжила: – Розина вернула нас в наш мир, вручив рецепт и флакончик с волшебной пылью, помогающей переправлять к ней мальчиков-младенцев. Из памяти Генри она стёрла воспоминания о Сказочной стране и о том, что ему уготовила судьба. Мы сказали ему, что играли в прятки на чердаке, он поверил и радостно побежал вместе с Кларой на кухню. Мальчики в нашей семье редкость, Генри был первым за много поколений. Вот почему мы, женщины Блум, не меняем фамилию и передаём её по наследству.

– И тут мы возвращаемся к Отто, – продолжила мама. Она встала и снова начала мерить комнату шагами. – Мальчики в семье редкость, а вот близнецы нет. – Она улыбнулась Марте и Беатрис. – Ваша мама уже родила вас, девочки, а у меня была Фелисити, когда я обнаружила, что снова беременна, близнецами.

Октавия удивлённо вскрикнула:

– Близнецы?

Мама остановилась и присела около неё.

– Я, конечно, предполагала, что будут две девочки, – мне и в голову не приходило, что у меня может родиться сын. Ты появилась на свет первой, с медными кудряшками и подвижными кулачками. Можешь себе представить, как я удивилась и ужаснулась, когда врач сказал, что второй ребёнок – мальчик: я ведь знала, какое его ждёт будущее. У Отто были такие же кудрявые волосы медного цвета, как у тебя, но он не егозил и спокойно смотрел на меня огромными любопытными фиалково-синими глазами. Доктор не мог понять, почему я так расплакалась.

– Значит, у меня есть брат-близнец, – прошептала ошеломлённая Октавия. – Почему же вы нам ничего не говорили?

– А как бы мы объяснили, где он? Даже вашему отцу трудно было втолковать, что его желанному сыну предстоит провести первые десять лет жизни в Сказочной стране и что мы должны обыскать весь свет в поисках редких цветов для эликсира, который разрушит проклятие. Сначала он мне не поверил, но потом мы приехали в замок Блум и он поговорил с вашей бабушкой. Мы, женщины, согласились, что наша беда сильнее, чем обязательство хранить секрет, поэтому я показала отцу дверь, и этого оказалось достаточно, чтобы убедить его. А ещё мы решили раскрыть эту тайну вашему дяде Пирсу и тёте Ане, и все четверо поклялись искать нужные цветы, пока не найдём, ведь на кону стояли жизни всех будущих мальчиков семьи Блум. – Мама взглянула на Октавию. – Вот почему мы проводим так много времени в экспедициях. Мы надеялись, что благодаря нашим навыкам и знаниям быстро отыщем растения. Тётя Клара тоже пообещала посвятить жизнь поискам цветов, и ей удалось найти некоторые из них ещё до того, как этим занялись твои тётя, дядя, отец и я. Есть растения, которые цветут раз в десять-пятнадцать лет, да и то их надо было ещё разыскать. Мы должны были собрать цветы по порядку, указанному в рецепте, – один цветок на каждый цвет радуги. Я оставила твоего отца, тётю Ану и дядю Пирса охотиться за последним растением из списка, который, как я полагаю, существует в этом мире, – тёмно-синим трупным цветком. Остаётся только фиолетовый ариант, и теперь я знаю, что он в самом деле растёт в Сказочной стране.

Октавия с пониманием кивнула и решительно вскочила на ноги.

– Мы должны отправиться за ним! Надо спасти моего брата!

– Нет! Этими поисками занимаемся мы с твоим отцом, и ваши родители, девочки, тоже. – Мама посмотрела на Марту и Беатрис и повернулась к бабушке и тёте Кларе: – Мне очень нужна ваша поддержка. Я должна пройти через дверь и добыть последний цветок. Мама, где твой браслет? Отдай мне ключ.

– Он надёжно спрятан, я всегда снимаю его на ночь, – ответила бабушка с побледневшим лицом, крепче завязывая пояс халата.

Роуэн застрекотал, махая крошечными лапками. Пан в ответ слетел вниз, сел у ног белки и отчаянно зачирикал.

– Ладно, ладно вам, джентльмены. Уверена, что можно обойтись без драки, – пожурила животных тётя Клара.

Бронуэн, фыркнув в сторону повздоривших существ, подошла к камину и легла, свернувшись калачиком.

Потихоньку от мамы и бабушки, которые спорили о последствиях использования ключа, Октавия потянула Фелисити за рукав и незаметно дала знак кузинам следовать за ней. Девочки выскользнули из комнаты.

– Я знаю, где бабушка хранит браслет, и собираюсь отправиться в Сказочную страну, чтобы спасти нашего брата, – заявила Октавия старшей сестре.

Фелисити замотала головой.

– Нельзя! Слышала, что случилось в прошлый раз? Что, если мы принесём ещё больше вреда? Только новых проклятий нам не хватало.

– Их не будет. В отличие от бабушки и тёти Клары, мы знаем, чего ожидать, так что будем вести себя осторожно. – Говоря это, Октавия уже бежала вверх по лестнице, остальные три девочки следовали за ней. Пробравшись в бабушкину комнату, девочка направилась к окну.

– Тави, перестань! Нам нельзя заходить к бабушке без разрешения, – прошептала Фелисити, испуганно оглядываясь. – Я не хочу в этом участвовать!

– Ладно, пойду одна! Только помоги мне найти дверь, – попросила Октавия, нажимая на кирпич.

Из-под подоконника выдвинулся потайной ящик. Другие девочки изумлённо ахнули, а Октавия вынула оттуда браслет и принялась перебирать подвески. Покалывание в пальцах заставило её задержать в руке крошечный золотой ключик с вделанным в головку мерцающим кристаллом.

– Вот он, – уверенно произнесла Октавия.

– Я пойду с тобой, – сказала Беатрис, наконец обретя голос.

Марта в ужасе повернулась к ней:

– Беатрис!

– А почему все приключения достаются взрослым? – с возмущением ответила её сестра. – Мне надоело, что мы проводим здесь каждые каникулы, а мама с папой всегда путешествуют по миру. Если мы сумеем найти растения для эликсира и спасти Отто, то сможем вернуться к нормальной жизни, когда все будут дома, вместе.

Октавия затаила дыхание, Марта и Фелисити обменялись взглядами.

– Я тоже соскучилась по маме и папе… – призналась Марта и замолчала.

Фелисити медленно кивнула.

Чувствуя, что всеобщее настроение изменилось, Октавия молча вытянула руку вперёд. Фелисити, поколебавшись, положила поверх свою, Марта и Беатрис сделали то же самое.

Времени переодеваться не было, а потому девочки прямо в тапочках и халатах направились на чердак.

Беатрис врезалась в старинный доспех.

– Тише ты! – одёрнула её Марта. – Услышат.

Сестра, казалось, раскаивалась в своей неловкости.

– Прости, я его не заметила.

Не обращая внимания на пререкания близняшек, Октавия сделала глубокий вдох и взяла Фелисити за руку. От их соединённых ладоней снова метнулся луч света и нарисовал на плинтусе Волшебную дверь. Держа во влажных пальцах крошечный ключик, Октавия медленно вставила его в сияющую замочную скважину. Девочки одновременно вздохнули, и время как будто застыло. Октавия провернула ключ в замке, и миниатюрная дверь распахнулась. В отсыревший чердак проникла радуга, запах влажного леса и лёгкий звон колокольчиков.

Лай и топот бегущих ног заставили сестёр действовать немедля. Фелисити схватила Марту за руку, а та крепко стиснула пальцы Беатрис. Все четверо обернулись на дверь чердака, куда ворвалась, тяжело дыша и протягивая вперёд руки, мама.

– Девочки, не надо!..

Октавия встретилась глазами с испуганной матерью, но тут её как будто обволокло толстым пузырём. Лай Бронуэн стал отдаляться, и в мгновение ока искательницы приключений оказались на поросшей мхом поляне, а мама и замок Блум исчезли.

5. Через Волшебную дверь

Издалека долетали крики и эхом повторялись вокруг девочек. Сёстры стояли в окружении глянцевитых красных мухоморов.

– Непрошеные гозззти! – жужжал, приближаясь, тысячеголосый рой пчёл.

– Хранительница ключа, беги! – пропищал тонкий голосок, и крошечная серая мышка пробежала по тапочкам Октавии.

Девочка выпрыгнула из ведьминого круга, сёстры за ней, и все вместе бросились к лесу, освещённому большой, почти полной луной. Преследуемые пчёлами, они скрылись под пологом деревьев, и рой внезапно остановился, как будто невидимая стена преградила ему путь.

– Здесь мы в безопасности: пчёлам королевы Незрины не попасть в лес Розины, – пропищал голосок у левого уха Октавии.

Девочка от неожиданности вздрогнула и краем глаза увидела сидящую у неё на плече серую мышь.

– Не тревожься, Хранительница ключа, я Феррен, твоя компаньонка. Правда, я не ожидала встретиться с тобой так скоро. Ты ещё не достигла десяти человеческих лет, верно? – Говоря, мышка дёргала усиками. – Это так странно: я сижу дома, и вдруг меня непреодолимо тянет сюда, в круг мухоморов. И тут как из-под земли появляются четыре девочки!

Сёстры озадаченно переглянулись и снова уставились на Феррен.

– Что такое «компаньонка»? – поинтересовалась Октавия.

– Ну ты же наверняка знаешь, что Хранительницу ключа всегда сопровождает животное? – с удивлением пискнула мышка.

Октавия покачала головой, но её внимание всецело поглощал жужжащий рой, который висел у края леса.

– А чего хотят от нас пчёлы? – спросила Фелисити, тревожно косясь на тьму насекомых.

– Это сигнал тревоги для Незрины. Она скоро узнает о вашем прибытии. Нужно углубиться в лес.

Феррен спрыгнула с плеча Октавии на поваленное дерево. Дремлющая на нём жаба открыла сонный глаз.

– О, чудесно: люди! Прощай, тишина и спокойствие! – ворчливо проквакала она.

– Неприветливо ты встречаешь гостей, Лиффи, – упрекнула Феррен.

Лиффи уставился на девочек неподвижным взглядом зелёно-золотых глаз. Его нефритово-зелёная кожа была покрыта золотыми пятнами.

– Гостей? – переспросил он, поводя перепончатой лапой. – А как же закон?

Феррен склонила набок голову и, подёргав усиками, повернулась к девочкам.

– Ах да, закон! Вам небезопасно оставаться здесь. Пойдёмте дальше в лес, там поговорим.

– А вот интересно, Феррен, – задумчиво произнесла Октавия, – как мы тебя понимаем?

Остальные девочки столпились вокруг, желая услышать ответ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Корнуолл – графство в юго-западной Англии, омывается проливом Ла-Манш и Кельтским морем. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Аксминстер – город в английском графстве Девон, где с середины XVIII века располагается знаменитая фабрика по производству бархатных ковров.

Вернуться