С. Массери
Коварная одержимость

© Корнейчук Ю., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Пролог

Стил

Устроившись поудобнее на стуле у окна, я выдыхаю дым. Сегодня один из старшекурсников устраивает ежегодную летнюю вечеринку в родительском доме на озере, и по ее размаху кажется, что это его последняя вечеринка перед началом новой жизни. Как последнее «ура» перед тем, как он уедет и займется… чем бы он там, черт возьми, ни планировал заниматься. Это настроение будто передалось и толпе внизу. В гостиной царит хаос, а все присутствующие взбудоражены алкоголем и музыкой.

В этом году летняя вечеринка совпала с моим возвращением из хоккейного лагеря. Целый месяц я потел на интенсиве, катался на коньках и работал над своей физической формой вместе с товарищами по команде, а по возвращении меня ждали шокирующие новости: почти три недели назад мой отец женился. Этот поступок был его блажью, но теперь вместо того, чтобы поехать домой, я торчу здесь. Я злюсь на женщину, лишившую моего отца здравого смысла, потому что пленила его явно не любовь. Наверняка она мошенница и охотница за деньгами, но более важный вопрос: зачем он женился? Эта женщина его шантажирует или всему виной ее золотая щель?

Я делаю еще одну затяжку и тушу сигарету о подлокотник кресла. Поскольку во время учебного года и в хоккейном лагере мы не можем позволить себе сигареты, курение стало летней привилегией, которой я планирую в полной мере воспользоваться в течение этих нескольких недель свободы.

Если бы мой отец узнал, что я порчу свой организм, он бы содрал с меня кожу живьем, но только сигареты помогают мне расслабиться и унять тревожащее меня чувство беспокойства, а также заставляют умолкнуть ту часть моего мозга, которая никогда не отключается.

Что ж, теперь она отключилась.

Дверь приоткрывается, и внутрь просовывает голову Финч.

– Эрик поручил мне собрать всех на игру, – говорит он.

Я поднимаю бровь, но остаюсь на месте.

Финч не только учится со мной в университете Краун-Пойнт, но и стремится попасть в основной состав хоккейной команды. Я всегда считал, что у этого молодого человека, который вскоре станет старшекурсником, есть для этого все необходимые способности и потенциал. Надеюсь, что после того, как тренер заметил усердие, проявленное Финчем на хоккейных сборах, у него все получится. Он очень хороший парень, и, возможно, именно по этой причине мы редко общаемся. У меня вообще редко получается ладить с добряками.

– Ну, так что? – спрашивает он, переминаясь с ноги на ногу.

– Да-да, – отвечаю я, встав с кресла и убрав потушенный окурок в карман.

Но вместо того, чтобы пойти в гостиную, Финч переплетает руки и заходит в комнату.

– Обычно когда все начинают собираться внизу, я покидаю вечеринку. Но я слышал много историй о том, что может произойти дальше. Как ты думаешь, стоит ли мне остаться?

Поджав губы, я сосредоточенно наблюдаю за Финчем. Естественно, о вечеринках Эрика и его играх ходит много слухов, но слышать их – одно, а пережить все лично – совершенно другое. Эрик умеет превратить в реальность все ваши кошмары и фантазии, и это каким-то образом работает.

– Делай что хочешь, Хатсон, но, если все-таки останешься, не сдавайся на полпути.

Никто никогда не называет Финча по фамилии, и, услышав ее из моих уст, он испуганно дергается и отходит от двери, которую я распахиваю настежь, впуская в темную комнату свет. На меня тут же обрушивается музыка, звучащая в коридоре в десять раз громче, но, не обращая внимания на то, как басы вибрируют в моей груди и бьют по барабанным перепонкам, я спускаюсь в подвал. Финч следует за мной, и внизу мы замечаем стоящего среди девушек и примерно такого же количества парней Эрика. В подвале собралась целая толпа, но мой взгляд останавливается на девушке с длинными темными волосами, высокими скулами, полными губами и пышным телом, которую я никогда раньше здесь не видел.

У нее отличные сиськи, бедра и задница.

Сначала мы встречаемся взглядами, а затем некоторое время, не говоря ни слова, смотрим друг на друга, и мое сердце начинает биться слишком тревожно и настойчиво. Вопреки собственной воле я иду вперед, словно меня притягивает к этой девушке какая-то неведомая сила или магнит.

И вот я уже стою прямо перед ней.

– Привет, малыш, – обращается ко мне Аманда, неожиданно появляясь рядом. – Ты играешь? – спрашивает она и откидывает волосы с плеча.

Как и Эрик, Аманда – выпускница Краун-Пойнта.

Проигнорировав ее вопрос, я смотрю на новенькую, оценивая ее внешность.

На ней облегающая белая блузка с длинными рукавами и открытыми плечами, обрезанная таким образом, что видна узкая полоса голой кожи на животе. Черные джинсовые шорты с высокой талией и разрезами по бокам, массивные ботинки, многочисленные кольца, изящное ожерелье и часы на тонком запястье.

Ух ты, чувство стиля и красивая внешность.

– У тебя какие-то проблемы, чувак? – Я не сразу замечаю парня, обхватившего ее за плечи.

Но взгляд красивых зеленых глаз девушки по-прежнему прикован ко мне, и никто из нас не замечает придурка, который пытается заявить на нее свои права. Я подхожу ближе и, протянув руку, провожу пальцем по полоске обнаженной кожи между ее блузкой и шортами, отчего дыхание незнакомки сбивается. Усмехнувшись в ответ на такую ее реакцию, я чувствую, как меня одолевает желание снова к ней прикоснуться. Черт возьми, я не должен испытывать влечения или хотеть поиметь какую-то случайную незнакомку, которую впервые встретил в подвале Эрика. Мне вообще не стоит хотеть кого-либо, потому что я взял перерыв в отношениях.

* * *

– Отвали, придурок, – рычит парень, и я бросаю на него взгляд.

Этот засранец – один из игроков футбольной команды. Стоит мне взглянуть на него, как я вспоминаю о проблемах, которые у нас возникли в прошлом семестре с их капитаном. Нам пришлось отправить старину Джека на принудительный отдых до конца года, и, возможно, этот придурок хочет, чтобы с ним поступили так же.

Мой взгляд переходит с его лица на фигуру. Несмотря на то что этот футболист на несколько дюймов ниже меня, у него отличная фигура и внушительная мускулатура. Однако это не станет помехой, если я решу затеять драку. Что, если честно, может оказаться не таким уж плохим решением. Возможно, легкая боль помогла бы мне отвлечься.

Затем я снова обращаю внимание на девушку, которая смотрит на меня своими большими, полными удивления глазами так, будто никогда раньше не видела никого похожего на меня. А ведь я ничего не сделал, чтобы вызвать такую реакцию. Внезапно во мне поднимается желание взорвать ее гребаный мозг и показать ей каждую черточку моей темной души, чтобы просто еще больше шокировать.

Не обращая внимания на ворчание футболиста, я придвигаюсь к девушке ближе.

– Что я получу, если сделаю так, чтобы он ушел? – спрашиваю я.

Ее дыхание снова прерывается, а взгляд светло-зеленых глаз темнеет и становится похожим на зеркальную морскую гладь. Когда она проводит языком по нижней губе, я еле сдерживаю стон и чувствую, как напрягается мой член. В моей голове проносятся безумные мысли о том, как потрясающе она бы выглядела, стоя передо мной на коленях.

– А чего ты хочешь?

Ее голос… черт, он глубокий и хриплый. Я с трудом сдерживаю ухмылку.

– Выбери меня для игры, – прошу я.

Она слегка приподнимает брови, показывая, что удивлена.

– Хорошо, – соглашается она.

– Но, детка! – протестует парень, и я скидываю его руку с ее плеча.

– Ты ее слышал. – Я встаю между ними и ухмыляюсь так, будто сошел с ума, но, честно говоря, возможно, так и есть.

Эта ситуация подобна первой выкуренной сигарете, которая вызывает более яркие эмоции, чем что-либо до нее.

Она выбрала меня.

Футболист выпрямляется и как-то быстро отводит взгляд. Он замечает, что я начинаю нервничать, и, кажется, знает о моей репутации, как и о репутации всей нашей хоккейной команды. Эрик хлопает в ладоши как раз в момент, когда этот хрен отходит в сторону в поисках нового места. Я поворачиваюсь обратно, и теперь мой торс почти касается спины таинственной девушки. Положив руку ей на бедро, я чувствую, как она вздрагивает. Кажется, любое мое прикосновение вызывает в ней дрожь, и, чтобы убедиться в этом, я провожу большим пальцем по обнаженной коже над ее шортами.

Дрожь.

Мой член начинает пульсировать, и я сдвигаюсь, чтобы она не почувствовала, как он упирается в ее задницу.

– Сегодняшняя игра посвящена нашим тайным желаниям, – объявляет Эрик. – Парни уже вытянули карту, теперь настала очередь дам.

Он подходит к одной из стоящих рядом девушек и протягивает ей колоду карт. Затем девушка раскладывает карты рубашкой вверх, чтобы нам было видно, из чего мы будем выбирать.

– Чем выше достоинство вашей карты, тем сильнее ваше возбуждение и тем темнее ваши фантазии, – объясняет Эрик.

– А что означает джокер? – спрашивает одна из девушек.

– Все что угодно, – отвечает Эрик. – Точно так же, как и туз. Это особый, высокий уровень игры.

Мое сердце бешено колотится, а карта, которую я выбрал, будто прожигает дыру в моем кармане. Пальцы моей свободной руки так и тянутся к ней, желая вытащить ее и показать таинственной девушке, чтобы она точно знала, какой выбор ей стоит сделать. Никогда прежде Эрик не вводил в эту игру джокера, который означает отсутствие каких-либо ограничений.

Когда все девушки наклоняются за картами, в воздухе повисает напряжение. Аманда и Пэрис, окруженные другими девушками, выбирают свои карты первыми, но я замечаю, что моя таинственная спутница даже не шелохнулась.

– Передумала? – шепчу я ей на ухо, но она качает головой и поджимает губы.

– Кажется, нет.

– Тогда выбирай, милая. – Я убираю руку с ее бедра, и она отходит от меня.

Внезапная потеря контакта с ней вызывает у меня раздражение. Я напряженно слежу за тем, какую карту она выберет, – как ястреб, который наблюдает за своей добычей со смесью любопытства и безумия.

Девушка с картами поворачивается к нам, и у меня сводит живот, когда пальцы незнакомки проводят по корешкам оставшихся карт. Она проводит ими по двойке червей, семерке треф и задерживается над червовым тузом… Но затем снова проводит по корешкам карт в обратном порядке.

В нетерпении я прикусываю язык, но кто-то подталкивает меня под руку.

– Стил?

Сначала я смотрю на Аманду, которая прижимает к своей груди выбранную карту и улыбается мне, а затем снова на свою девочку. Она тоже уже выбрала карту, а я пропустил этот момент.

Подождите! Моя девочка?

Я игнорирую этот странный прокол и хмуро смотрю на Аманду.

– Что ты выбрала? Постой, дай угадаю… четверку бубен?

Аманда хмурится.

Эта девушка – одна из участниц танцевальной команды. Несмотря на то что она очень мила, ее слащавость заводит меня в тупик. Чертовски жаль, но между нами уже произошел инцидент, от которого мой член чуть не обмяк до того, как я смог кончить, а это говорит о многом.

* * *

Мои мысли путаются, и я уже не знаю, как избавиться от напряжения. Не то чтобы она мне не нравилась. Она очень красива. У Аманды прекрасная улыбка, красивые глаза и отличные сиськи. Она полностью соответствует моим представлениям об идеальной девушке, и по идее, я должен испытывать к ней влечение. Поэтому я флиртую с ней. Ну или флиртовал. Однако из-за ее поведения мне временами становится очень неловко, и теперь я стараюсь избегать ее. Надеюсь, эта вечеринка станет последним разом, когда мне придется с ней общаться.

– Готовы? – выкрикивает Эрик. – Тогда покажите свои карты и найдите своего партнера.

Он переворачивает свою карту и ухмыляется, глядя на короля пик в своей руке.

Мое сердце замирает, когда я пытаюсь разглядеть среди толпы свою загадочную незнакомку. Аманда показывает мне семерку пик, и, нахмурившись, я пожимаю плечами.

Близко к четверке.

По правде говоря, я даже не знаю, есть ли разница между четверкой и семеркой, но, поскольку мои вкусы гораздо темнее, я выбрал более сложный уровень.

Сперва я прижимаю карту к ладони, а затем вытаскиваю из кармана, чтобы показать другим.

– Что ты выбрал? – спрашивает Аманда, и я показываю ей карту.

Ее глаза широко раскрываются от шока, и я не могу сдержать улыбку, глядя на то, как она отстраняется от меня, а ее щеки заливает румянец.

– Все, у кого нет партнера, должны выйти из игры или изменить свой выбор, – призывает Эрик, уже обнимая какую-то девушку.

На другом конце подвала Пэрис неожиданно встала в пару с Финчем. Я слегка впечатлен тем, что он решил остаться. Футболист, которого я отпугнул от своей девочки, теперь стоит под руку с какой-то юниоркой с большими сиськами, одетой в короткую юбку.

Я осматриваю комнату, бросая взгляд на чужие карты, пока наконец не нахожу свою загадочную незнакомку. Заметив меня, она откидывает длинные волосы с плеча и приподнимает бровь.

– Давай посмотрим, – бормочу я, подходя ближе, и она показывает мне свою карту.

На ее восхитительных полных губах играет небольшая улыбка, а с карты в ее руках на меня смотрит красный джокер. Я впервые по-настоящему улыбаюсь, показывая ей джокера, который составляет ее пару.

– И что из этого следует? – спрашивает она, тяжело сглатывая. – Что ты собираешься делать?

Под моей кожей рычит зверь, который хочет показать ей, как именно пройдет сегодняшний вечер. А мой твердый член пульсирует, упираясь в молнию на ширинке, в предвкушении того, чем мы займемся.

– Я собираюсь взять от тебя все, что мне нужно, – тихо говорю я ей. – А потом мы сосредоточимся на том извращенном дерьме, которого жаждешь ты.

Она быстро кивает, приоткрывая губы.

Но сначала… Я публично заявлю на нее свои права.

* * *

Я все еще вижу, как на нее смотрят другие парни в этом подвале: футболист, который злится из-за того, что не получил ее, некоторые друзья Эрика, не сводящие взгляда с ее задницы, и сам Эрик, которому не хватило пары карт, чтобы она досталась ему. Эта незнакомка – словно бомба замедленного действия, ведь тот факт, что ее никто не знает, делает ее более привлекательной.

Многие пары уже разошлись по дому, но другие продолжают стоять в подвале, обсуждая дозволенные границы – то, на чем строятся здоровые отношения.

Но поскольку такие отношения мне незнакомы, я ослабляю давление на свой член, расстегивая штаны, и теперь единственное, что его прикрывает, – это боксеры, тонкая ткань которых не может скрыть его длину.

Глядя на мой пах, девушка прикусывает нижнюю губу. Укуси она еще сильнее, из ее плоти хлынула бы кровь. Когда я заставляю ее опуститься на колени, она не издает ни звука.

Как только я хватаю девушку за волосы, мне становится стыдно, что я так суров с ней, но я хочу показать любому придурку, кто осмелится взглянуть на нее, что она моя.

– Достань его! – приказываю я. – И я позабочусь, чтобы никто из парней не взглянул на тебя дважды.

Кивая, она сглатывает и просовывает пальцы под резинку моих боксеров. Ее шелковистые волосы скользят сквозь мои пальцы, и мне хочется ухватиться за них как можно крепче. С приоткрытыми губами незнакомка смотрит на мои трусы, на которых будто бы написано: «Дерзай!».

– Это все, что ты можешь мне предложить? – шепчет она, а потом срывает боксеры с моих бедер, и ее губы смыкаются на моем члене.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не вздрогнуть. Я упираюсь рукой в стену, пока она проводит языком по моей длине, пробуя на вкус, а затем посылаю бедра вперед, проверяя ее реакцию, – и тут ее горло начинает вибрировать вокруг головки моего члена и сжиматься.

Черт!

Она давится, но продолжает удовлетворять меня, обхватив руками мои бедра. Края этой чертовой карты, которую она все еще держит в руке, впиваются в мою кожу. Девушка дразнит меня, словно призывая взять от нее все, что я пожелаю, и я крепче сжимаю ее голову, контролируя темп и входя в ее рот так глубоко, что она снова начинает задыхаться. Отстраняясь, я позволяю ей насладиться маленькими глотками воздуха, после чего снова перекрываю доступ к кислороду. Когда ее глаза закрываются, а по губам начинает течь слюна, я оглядываюсь через плечо на оставшихся в подвале людей. Кроме Эрика за нами наблюдают еще несколько человек, однако девушка, чьи губы сейчас обхватывают мой член, будто их не замечает, или ей просто нравится заниматься этим при зрителях. Этот вывод напрашивается сам собой после того, как движения ее рта становятся быстрее, а в горле рождается стон. Она поднимает руки и впивается ногтями в мою задницу, и я чувствую, что завожусь еще сильнее.

Встретившись взглядом с Эриком, я усмехаюсь и замечаю, что девушка, стоящая рядом с ним, сосредоточенно смотрит на него. Будто чего-то ждет.

– Как видишь, мы немного заняты, засранец, – говорю ему я, посылая бедра вперед, из-за чего незнакомка вновь издает тот прекрасный, удушливый стон.

– В чем, черт возьми, твоя проблема? – ворчит Эрик. – Она…

Меня бесит, как он сжимает свою челюсть. Этот ублюдок явно не такой больной, как я или мои друзья. Грейсон и Нокс получили бы удовольствие от этого зрелища.

Возможно.

Хотя я вполне могу быть единственным больным придурком в этом отношении.

Эрик качает головой и отворачивается, я же снова сосредоточиваю внимание на волшебном ротике своей незнакомки, усиливая хватку на ее волосах. Я беру все под свой контроль и начинаю сам трахать ее рот, почти ожидая, что она выйдет из себя и оттолкнет меня. Но она этого не делает.

Мои яйца напрягаются, и все мое тело дрожит, когда я кончаю ей в рот, а полученный мной оргазм потрясает воображение.

– Глотай! – приказываю я, и она машинально выполняет указание, поскольку понимает, что в противном случае может захлебнуться моей спермой.

Когда я выхожу из ее рта, девушка опускается на пятки. Я убираю руку с ее головы и провожу костяшками пальцев по ее щеке. Затем я стираю каплю своей спермы с уголка ее рта и, отступив, засовываю член обратно в штаны, будто за нами больше никто не наблюдает.

Достав из кармана сигарету, я щелкаю зажигалкой и, когда пламя вспыхивает прямо перед моим носом, вдыхаю дым. Он обжигает мои легкие, но уже с первой затяжкой тяжесть в моей груди ослабевает.

– Доволен? – спрашивает она, поднимаясь на ноги.

Ее голос будто царапает мой мозг, но я совершенно не понимаю своей реакции. В подвале довольно темно, но, стоя так близко к ней, я могу рассмотреть девушку во всех деталях: ее покрасневшие пухлые губы и растекшуюся под глазами тушь. Я ухмыляюсь, осознавая, что при взгляде на ее лицо любой поймет, в какую игру мы с ней играли в темноте.

Девушка не возражает, когда я запускаю палец за пояс ее шорт и притягиваю к себе. Ее грудь прижимается к моей, и она выпрямляется, обхватив меня за плечи. Ее прикосновения будто бьют током, но я сосредоточиваюсь на своей задаче – раскрыть ее тайные желания. Пока я расстегиваю ее джинсовые шорты, она выхватывает сигарету из моих пальцев и вдыхает дым. Я провожу пальцем по кружевному краю ее трусиков, которые оказываются фиолетовыми и довольно симпатичными, будто она не ожидала, что сегодня ее трахнут. От моего прикосновения она вздрагивает.

– У тебя холодная рука, – шепчет она.

– Милая, таково все мое тело, – ухмыляюсь я. – Лучше тебе к этому привыкнуть.

Она приоткрывает губы, когда я проникаю пальцами в ее трусики. Мой член дергается, готовый ко второму раунду, но я не обращаю внимания на свою реакцию. Я скольжу по гладко выбритому лобку прямо к источнику жара между ее ног. Проведя пальцами по влажной промежности и клитору, я начинаю двигаться вниз, пока полностью не обхватываю ее киску ладонью. Когда я ввожу два пальца в лоно девушки, ее мышцы начинают сжиматься, и не могу перестать думать о том, какой фантастически тугой она будет во время нашего секса.

– Что возбудило твою маленькую сладкую щель? – спрашиваю я. – Люди, которые смотрели, как ты задыхаешься на моем члене, или мои приказы?

Мы почти не касаемся друг друга. Единственное исключение – это ее вздымающаяся грудь, которая при вдохе задевает мою, а также мои пальцы, находящиеся внутри ее лона. Но неожиданно она кладет руку на мой бицепс и раздвигает ноги немного шире, чтобы впустить меня глубже. Только при этом незнакомка даже не смотрит на меня. А мне это не нравится.

– Глаза! – требую я, и она медленно возвращает ко мне свой взгляд, словно маятник, который неумолимо пробивает мою защиту, чтобы разбить меня вдребезги.

Она смотрит на меня сквозь полуприкрытые веки и тихо стонет от наслаждения, когда мой указательный палец находит ее точку G. Как только я слегка перемещаю руку, чтобы мне было удобнее массировать ее клитор ладонью, девушка откидывает голову.

Свободной рукой я отбираю у нее сигарету и затягиваюсь, а затем, задержав дым во рту, обнимаю девушку за шею и привлекаю к себе. Когда ее губы касаются моих, я выдыхаю дым ей в рот.

Она пытается контролировать свою реакцию на мои прикосновения, но я не могу перестать думать о том, как она оказывается в моей власти. Я представляю ее стоящей на коленях или привязанной к моей кровати во время наших игр.

Почувствовав, как ее влагалище сжимается вокруг моих пальцев, и услышав более громкие стоны, я внезапно понимаю, что не хочу, чтобы она кончала, ведь наша игра еще не закончена. Поэтому я полностью выхожу из нее, прерывая ее наслаждение и не давая достигнуть пика. Она распахивает глаза и хмурится, но даже ее грозный взгляд великолепен.

Я наклоняю голову, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и чуть сильнее сжимаю ее шею, предвидя сопротивление.

– Твои темные фантазии, – напоминаю я ей. – Ты расскажешь мне о своих, а я тебе о своих.

Она смущенно отводит взгляд.

– Расскажи мне! – требую я.

– Насилие, – шепчет она через мгновение.

Что?

Я беру ее за руку и веду к лестнице. В гостиной и на втором этаже полно людей, мебель в спальнях гремит и скрипит, и к утру весь дом будет пахнуть сексом. Поэтому, вместо того чтобы подняться наверх, мы выходим во внутренний двор, откуда видно озеро. Сегодня тихая ночь, которая идеально подходит для полуночных шалостей.

– Мне нужно больше информации, милая, – тихо говорю я, прижимая ее к перилам, будто заключая в плен. – Скажи мне, чего ты хочешь.

– Мне снятся сны… – Она сглатывает и смотрит на мою грудь, а я просто жду ее ответа. – Я хочу отпустить контроль, но боюсь.

Черт, эта девушка меня убьет.

– Ты хочешь, чтобы я заставил тебя подчиняться? – спрашиваю я, накручивая прядь ее темных волос себе на палец. Закрыв глаза, она кивает.

Я не собираюсь лгать. Ее слова – словно рождественское утро, мой день рождения и победа в гребаном национальном хоккейном турнире одновременно. И я был бы более чем счастлив исполнить ее желание, но не могу. Тот факт, что сегодня вечером она добровольно рассказала мне об этом, и то, что теперь она знает, какой я на вкус, все портит.

– Я дам тебе двухминутную фору, – мягко говорю я, продолжая накручивать ее волосы на палец, – а потом начну искать. Ты будешь знать, что я иду, но получишь возможность оказать сопротивление, когда я тебя поймаю. Можешь поступать как угодно, только для начала… Полагаю, тебе следует выбрать стоп-слово.

Я делаю паузу и жду, пока она заполнит этот пробел.

– Огонь, – говорит она, и я отступаю назад.

Я снова смотрю на нее, наблюдая за тем, как вздымается ее грудь и белеют костяшки пальцев на руках, которыми она вцепилась в перила. Завороженная и встревоженная, она еще более великолепна, но будет выглядеть еще лучше, когда станет моей пленницей.

– Чего ты ждешь? – рявкаю я неожиданно громким и жестоким голосом. – Беги!

Аспен

Я слышу, как громко стучит мое сердце. От этого приказа мне становится не по себе. В моем рту пересыхает, и я борюсь с желанием отойти от этого парня подальше. Всю жизнь мне внушали, что я должна быть нормальной. Хорошей девочкой, отличницей, которая плывет по течению и старается быть незаметной. Мне говорили прислушиваться к старшим и людям, наделенным властью, даже если они могут ошибаться, и я никогда не протестовала и ни разу не бунтовала.

Внезапно выражение лица моего незнакомца меняется. В его темных глазах появляется волнение, а на губах мелькает улыбка, от которой по моей спине бегут мурашки. Когда веселье исчезает с его лица, я понимаю, что больше не могу называть его «своим незнакомцем». Ледяным голосом он приказывает мне бежать, и каждая частичка моей души словно оживает. А ведь я даже толком не рассказала ему о тех извращениях, которые крутятся у меня в голове.

Часть меня ждала этого приказа. Мне часто снятся сны, в которых кто-то нападает на меня, стягивает шорты, а иногда даже засовывает в рот кляп и связывает руки. Эти сны всегда заканчиваются слишком быстро, и я просыпаюсь с ощущением, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. После таких снов мне остается только попытаться успокоиться, чтобы снова заснуть.

Убрав руки с перил, я делаю шаг в сторону и оглядываюсь по сторонам, раздумывая, не вернуться ли мне обратно в дом. У меня есть две минуты форы, но все фильмы ужасов, которые я когда-либо смотрела, отговаривают меня от этой идеи. Я понимаю, что нахожусь не в лучшей физической форме, потому что вместо того, чтобы заниматься спортом или бегать, я играю на пианино, учусь и много читаю. Иногда мы с сестрами и мамой ходили в походы, но это делалось скорее для них, чем для меня.

И вот, после пяти секунд быстрого бега по лужайке к лодочному домику, я уже задыхаюсь. Мои легкие горят, а все тело дрожит. Мне стоило надеть хороший удобный бюстгальтер, но я выбрала милый и кружевной, который совсем не поддерживает грудь. Подбежав к лодочному домику, я распахиваю дверь и, зайдя внутрь, сразу же вижу лодку, покачивающуюся на воде. Внутренний док совсем небольшой и вмещает в себя еще две лодки поменьше, вытащенные из воды, а также стеллаж с байдарками.

Внезапно мне кажется, что выбор моего укрытия слишком очевиден, и, заметив еще одну дверь, я быстро направляюсь к ней.

Едва я успеваю коснуться ручки, как первая дверь резко распахивается. От неожиданности мое сердце начинает биться быстрее, а с губ срывается тихий возглас, похожий на писк. В ответ я слышу низкий смешок. Он настолько глубокий, что его отголоски окружают меня, словно пытаясь удержать в своем плену. Есть люди, с которыми сразу возникает особая связь, и мой незнакомец – один из них, в самом притягательном и одновременно опасном смысле этого слова.

Хорошая девочка влюбляется в плохого мальчика – это клише, которого стоит избегать.

Я оставляю дверь приоткрытой, опасаясь, что он услышит, как она захлопнется, и стремглав бегу к лесу. Добравшись до первых деревьев, я прячусь за самым большим из них, прижимаясь спиной к его стволу. Мое сердце стучит так громко, что я почти не слышу, как кто-то приближается ко мне, а затем проносится мимо.

Вот черт!

Я медленно выдыхаю и, обойдя дерево, бегу обратно к озеру. В воздухе чувствуется легкое освежающее дуновение ветра, что необычно для середины июня.

Несмотря на то что я не живу на территории Краун-Пойнта, добраться сюда было довольно просто. Получив приглашение на вечеринку, я решила воспользоваться этой возможностью, ведь мне всегда было сложно приспосабливаться к новому окружению. Моя мама постоянно говорила нам с сестрами, что нужно учиться адаптироваться в новой среде, чтобы как можно скорее войти в привычный ритм жизни и пустить свои корни. Я только что завершила два года обучения в местном колледже и получила предложения от нескольких университетов, но в конечном итоге остановила свой выбор на Краун-Пойнте из-за его программ в области искусства, не ожидая, что все равно окажусь слишком близко к своей семье.

Не поймите меня неправильно – я люблю их, но разве не предполагается, что в университете человек должен обрести независимость? После окончания колледжа мои друзья сразу же отправились в престижные учебные заведения, и ни один из них не остался в нашем родном городе. Из-за чувства одиночества я погрузилась в свои увлечения и позволила всему остальному отойти на задний план. Даже спорту. Вот почему мои легкие буквально горят, когда я поднимаюсь по ступенькам на крутую палубу.

Но я опоздала.

Я уже поднимаюсь на последнюю ступеньку, как вдруг меня хватают за талию и оттаскивают назад. Мои пальцы соскальзывают с перил, и я падаю на спину на траву, а надо мной нависает мой незнакомец. В его глазах появляется угрожающий блеск, и, переполненная страхом и предвкушением, я пытаюсь отползти назад. Пытаясь удержать меня, он хватает меня за лодыжку и подтягивает к себе, а затем скользит руками вдоль моих ног. Я пытаюсь оттолкнуть его или хотя бы убрать его руки со своих шорт, но у меня ничего не выходит. Раздвинув мои ноги, незнакомец опускается между ними на колени.

Внезапно он снимает свой ремень. Схватив сначала одну мою руку, а затем другую, он без малейшего колебания наматывает ремень на мои запястья и сильно затягивает, после чего помогает мне сесть.

– Вот так, – рычит он мне на ухо, а затем впивается зубами в мою шею.

Когда он отстраняется, я запрокидываю голову и ударяюсь лбом о его щеку. На мгновение он выглядит ошеломленным, и его замешательство дает мне возможность подняться на ноги. Я отхожу от него, пошатываясь и улыбаясь, но из-за связанных рук бегу слишком медленно.

Я понимала, что выбор джокера – это рискованный шаг, ведь Эрик уже сказал мне, что выбрал короля. Возможно, он ожидал, что я выберу ту же карту, чтобы провести время с ним наедине или что-то в этом роде. Мне не хотелось уходить с вечеринки, но я также не хотела видеть рядом с собой Эрика. Поэтому, потянувшись за картой, я старалась избегать короля, словно он был чем-то заражен. Кроме того, когда я впервые встретилась взглядом с моим незнакомцем, я испытала трепет, какого никогда прежде не чувствовала. И теперь мне кажется, что наша встреча была предопределена судьбой задолго до того, как я выбрала карту. Футболист, тусовавшийся с девушками, с которыми я познакомилась только на этой вечеринке, похоже, тоже решил, что я могу быть его парой. Он зашел так далеко, что даже показал мне свою девятку пик еще до раскрытия карт. Но она выглядела впечатляюще невзрачно. А когда мой незнакомец спугнул его, мое сердце совершило какой-то странный кульбит. Когда в последний раз кто-то так боролся за мое внимание?

Я заставляю себя бежать дальше и не понимаю, почему мой незнакомец не спешит меня догнать. Но потом, когда я снова добегаю до деревьев, он быстро настигает меня, словно хищник свою жертву. Он толкает меня на землю, и я падаю лицом вниз. От удара о землю из моих легких вырывается воздух, но прежде, чем я успеваю сориентироваться, он уже стягивает мои шорты вместе с нижним бельем и опускается на мои бедра. Я пытаюсь вырваться, но могу лишь протянуть вперед связанные руки.

Незнакомец грубо хватает меня за затылок, впиваясь пальцами в кожу, и сильнее вдавливает в грязь лицом, заставляя распластаться под ним. Прохладный воздух касается моей голой задницы, и, когда я чувствую, как он пытается расстегнуть ширинку, сквозь мои стиснутые зубы вырывается стон.

Я снова пытаюсь оттолкнуть его, но незнакомец лишь усиливает давление на мою шею. Затем он наклоняется и кусает меня за плечо – от неожиданной боли мне кажется, что он хочет оторвать от меня кусок плоти. Но затем он проникает в меня, и я кричу. Я должна была ожидать этого вторжения, потому что сама на это напросилась. Однако оно приводит меня в ярость.

– Ты уже мокрая, – говорит он мне на ухо. – Ах ты, маленькая чертова шлюшка.

Он почти полностью выходит из меня, но потом входит снова, и на этот раз глубже. Из-за сведенных ног его член кажется мне слишком большим. С каждым его толчком мышцы моего влагалища растягиваются, а возрастающий темп его проникновений заставляет меня стонать. Эти звуки срываются с моих губ без моего разрешения, и я рада, что он подождал, пока мы не скроемся за деревьями, особенно после нашего публичного выступления ранее.

Укус на моем плече все еще болит из-за того, что он сжимает мою шею, а камни под телом врезаются в кожу. Острое чувство удовольствия смешивается с болью, и пульсация между ног становится все сильнее.

– Я чувствую, что ты уже готова кончить, – говорит он мне на ухо. – И я хочу почувствовать, как ты кончаешь. Я знаю, что могу крутить тобой как захочу. Ты беспомощна и не можешь меня остановить. Мой член в тебе стирает все границы, и я чувствую, что ты жаждешь этого, даже несмотря на твое сопротивление.

Черт.

Я зажмуриваю глаза, впитывая в себя его слова, а мое удовольствие растет, приближая меня к кульминации. Но прежде, чем я успеваю достичь ее, он замирает во мне и, с шипением выдыхая воздух, кончает.

Его вес смещается немного ниже моих бедер, но он не слезает с меня, а, застегнув ширинку, проводит пальцем по моей чувствительной сердцевине и все еще ноющему от желания клитору. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

– Милая, я не использовал презерватив, – говорит он, вводя в меня свой палец.

– Что? – задыхаясь, спрашиваю я, хотя всего несколько секунд назад уже сама почувствовала подтверждение его слов.

– Все бывает в первый раз, – бормочет он. – Ты принимаешь противозачаточные?

Его палец замирает внутри меня, и я извиваюсь, пытаясь отстраниться.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, пытаясь приподняться. Однако из-за того, что он все еще сидит на моих бедрах, я остаюсь неподвижной. – Я вот-вот…

– Тихо, – говорит он, переворачивая меня.

Я снова ударяюсь спиной о землю и закрываю руками грудь, чтобы уберечь блузку от разрыва, но его, кажется, это совершенно не волнует.

Незнакомец кладет палец на мои губы, размазывая по ним мои соки и его сперму. Я автоматически приоткрываю рот, и он проскальзывает пальцем внутрь, надавливая на язык.

Я смотрю на него со злостью и вызовом, пока он проводит пальцем по моему языку, словно пытаясь передать мне наш общий вкус. Есть определенное удовольствие в том, чтобы не испытывать оргазм во время секса: боль между ног становится еще слаще.

Незнакомец с улыбкой убирает палец из моего рта, а затем, взявшись за ремень, поднимает меня с земли. Когда я встаю на ноги, он освобождает мои запястья.

– Что? – спрашиваю я, заметив, что он покачивает головой.

– Это было весело, – отвечает он. – И теперь, когда ты показала мне свои…

– Снова твоя очередь? – перебиваю я его, приподнимая бровь.

– Что-то в этом роде.

Пока я растираю онемевшие запястья, он отворачивается и убирает свое достоинство обратно в джинсы. А я надеваю шорты и быстро ощупываю свое тело. Мои волосы кажутся жесткими, словно в них попала грязь. И, проведя пальцами по волосам, я действительно обнаруживаю в них несколько листьев и сосновых иголок. Кроме того, я замечаю, что на моей белой блузке появились пятна от травы. Когда я немного прихожу в себя, хотя мое сердце все еще неспокойно, а боль между ног не утихает, я иду обратно к дому.

На моем языке вертится множество вопросов. Например, как его зовут? Почему он ходит на такие вечеринки? И часто ли он гоняется за девушками по лесу и трахает их или я особенная?

Ага, конечно.

Я отбрасываю последнюю мысль, стараясь не думать о том, что отличаюсь от других девушек. Потому что, когда нас учат стремиться к индивидуальности, нам также говорят, что не нужно слишком сильно выделяться из толпы и что нет ничего плохого в том, чтобы быть как все.

Мой незнакомец берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Я стараюсь не издавать звуков, но все же из моего рта вырывается нечто среднее между всхлипом и коротким вздохом. Парень нежно притягивает меня к себе, а затем приподнимает мой подбородок так, что наши взгляды встречаются. Он пристально смотрит мне в глаза, но я не могу понять, чего он хочет или в чем нуждается.

– Ты ведь не здешняя?

– Нет, – отвечаю я, облизывая губы.

– Ты не учишься в Краун-Пойнт?

– Нет.

Что ж, это небольшая ложь. Я все еще не могу определиться, буду ли здесь учиться, и жду, что обстоятельства подтолкнут меня к решению.

– Дай себе хотя бы месяц, – сказала мне мама, потому что я надеялась, что смогу поступить в другое учебное заведение, если меня исключат из списка ожидания.

Мне следовало узнать результаты еще несколько месяцев назад, но я все откладывала это на потом. Два года обучения в муниципальном колледже, отличные оценки и слишком много внеклассных занятий – все это было ради того, чтобы оказаться среди лучших. Но потом я попала в список ожидания, и мое лето полетело коту под хвост.

В итоге я поступила в Краун-Пойнт, но часть моего сознания, которая любит желаемое выдавать за действительное, пытается убедить, что и здесь у меня ничего не получится. Но, вместо того чтобы объяснить это, я позволяю незнакомцу принять мое «нет» за правду. И, кажется, это правильный ответ, потому что он сильнее сжимает мою руку.

– Стой, тихо! – велит он.

Он ждет моего согласия, и только после моего кивка мы проскальзываем в дом. Я следую за ним по коридору к лестнице, и, поднявшись по ней, мы останавливаемся перед открытыми дверями первой спальни, где на кровати лежит пара, занимающаяся сексом. Он заводит меня в комнату и, прижав к стене, становится рядом. Мы наблюдаем за парой, которая, кажется, не замечает нашего присутствия. Но если бы они были против, то не оставили бы дверь открытой – ведь мимо может пройти кто угодно.

Я стою, переминаясь с ноги на ногу, и думаю о том, что мне не важно, кто лежит на этой кровати. В темноте я не смогу узнать ни одного из них.

Парень лежит на девушке, и она стонет от наслаждения, когда он проникает в нее. Ее глаза закрыты, руки вытянуты над головой, и она держится ими за спинку кровати.

– Это не то, что ты хочешь увидеть? – шепчет мне на ухо мой незнакомец, заметив, что я морщусь.

– Слишком банально, – шепчу я в ответ.

– Любители, – соглашается он, улыбаясь.

– Мы вас слышим, придурки! – кричит парень, но незнакомец уже вытаскивает меня обратно в коридор и ведет в соседнюю комнату.

Я успеваю заметить веревки, свечи и много воска, а также то, что девушка извивается от удовольствия, а не от боли.

– Дверь номер три, – усмехается он, когда мы проходим дальше. – Готов поспорить, что там Эрик.

Мы заходим в комнату, которая, судя по размерам, является главной спальней, и я вижу Эрика. Он склонился над кроватью, на которой лежит девушка. Ее голова свисает вниз, и мне требуется секунда, чтобы понять, что он трахает ее в рот. Вдруг я замечаю, что на кровати есть кто-то еще. И этот человек лежит между ног девушки.

Я вздрагиваю и отступаю, но наталкиваюсь на моего незнакомца. Не мешкая, он обнимает меня за талию и запускает руку мне в шорты. Его вторая рука с поразительной уверенностью зажимает мне рот, не давая вздохнуть, и мое возмущение растворяется в стонах удовольствия девушки, которая держит во рту член. Пальцы моего незнакомца, ласкающие мой клитор, снова вызывают у меня сладкие судороги, а воспоминания о нашей близости заставляют меня зажмуриться от удовольствия. Когда девушка на кровати выгибает спину и хватается за волосы своего партнера, лежащего внизу, я чувствую, как наше с ней возбуждение передается моему незнакомцу. Его член упирается в мое бедро, и это ощущение лишь усиливает мое наслаждение.

Вот черт!

Я не знаю, что у него на уме, но, кажется, никто не замечает нашего присутствия в комнате. И у меня возникает такое чувство, что, даже если бы здесь было светло, всем было бы наплевать, смотрим мы на них или нет. Это их фишка. Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться в верности моих выводов, но его взгляд устремлен не на них, а на меня.

– Убирайся отсюда, придурок, – внезапно приглушенно бормочет Эрик, а через секунду из его горла вырывается хрип, и девушка, обхватывающая ртом его член, издает звук в стиле порнозвезд.

Я испытываю одновременно ужас и любопытство. Неудачное сочетание. Мой незнакомец продолжает смотреть на меня, и внезапно меня охватывает желание освободиться. Однако одна его рука все еще закрывает мне рот, а другая взяла в плен мою киску, и мне некуда деться. Ощущение, что я в ловушке, не покидает меня, но не мешает приближению моего оргазма, а ускоряет его. Мое тело начинает содрогаться, и я зажмуриваюсь. Будто почувствовав всю серьезность момента, незнакомец сильно сжимает пальцами мой клитор, заставляя смотреть на него, от этого удовольствие проносится по моему телу, словно разорвавшаяся бомба.

– Вот это моя девочка, – шепчет он. От этих слов у меня подкашиваются колени.

Незнакомец убирает руку из моих шорт и тащит меня к двери, но тут к нам направляется Эрик, не потрудившийся даже прикрыть чем-то свой член. Мы почти вываливаемся в коридор, когда он хлопает дверью прямо перед нашими носами.

– Это было охренительно! – выдыхаю я, заметив, как мой незнакомец ухмыляется.

Он приподнимает плечи, но ничего не говорит. Спускаясь за ним по лестнице, я понимаю, что, кажется, он уже закончил и со мной, и с вечеринкой.

Я хмурюсь, когда он достает связку ключей и выходит через парадную дверь, направляясь к одной из машин, стоящих на лужайке. Стоя в дверях, я смотрю, как он разворачивает машину и выезжает на длинную дорогу.

Как только он скрывается из вида, я выдыхаю.

Что, черт возьми, только что произошло?

Глава 1
Аспен

Когда я была маленькой, то мечтала о рыцаре в сверкающих доспехах, который приедет и заберет меня из этой ужасной жизни. Я представляла себе, как он убьет моих монстров и умчит меня на своем белом коне навстречу закату. Но, как и большинство детских фантазий, моя мечта так и осталась несбыточной. Мой монстр обзавелся потомством, а вместо рыцаря меня увезла с собой мама. Правда, вместо заката мы отправились навстречу чему-то новому.

– Ты уверена? – спрашивает меня моя лучшая подруга Талия. – Я имею в виду, что это на уровне…

Я пожимаю плечами.

Мы стоим перед одним из старейших зданий исполнительских искусств Краун-Пойнта. Оно расположено всего в нескольких кварталах от стадиона, где мы должны быть менее чем через час. Дело в том, что театр уже месяц, как закрыт на ремонт, а репетиции нового спектакля начнутся только на следующей неделе. Я не любительница делать ставки, но могу поспорить, что они не позволят случайным прохожим бродить по залу, когда начнутся репетиции.

– Я быстро, – обещаю я подруге и дергаю ручку боковой двери, которая легко поддается.

Улыбнувшись Талии, словно говоря «Видишь?», я захожу внутрь, и меня поглощает темнота. Секундой позже ко мне присоединяется Талия и включает фонарик на своем телефоне, чтобы осветить коридор. Мы быстро идем вперед, пока не доходим до сцены. Пол здесь неровный, и всюду лежит брезент, но моя цель внизу. Я указываю Талии на лестницу сбоку от сцены, и она недовольно стонет, но все же спускается за мной к оркестровой яме, в которой обычно находятся дирижер и музыканты. Увидев отодвинутое в глубину ямы пианино, я вздрагиваю и, не сдержав радостного возгласа, бросаю Талии телефон. Моя подруга кивает и начинает запись. Осторожно выдвинув скамейку, я сажусь за пианино. Какое-то время я смотрю на клавиши как зачарованная, ведь это пианино видело множество великих музыкантов, которые творили на нем свои шедевры. Оно – часть истории.

– Давай же! – подбадривает меня Талия.

Я улыбаюсь, глядя на нее через плечо, хотя мои нервы натянуты как струна.

Я осознаю, что на самом деле никто на меня не смотрит, и не думаю, что когда-либо получу шанс выступить перед большой аудиторией, играя на пианино под аккомпанемент оркестра. Однако времени на раздумья больше нет, поэтому я полностью погружаюсь в пьесу, которую помню наизусть. Мои пальцы быстро скользят по клавишам, и звуки, издаваемые инструментом, проникают прямо в душу. Придя сюда, мы пошли на большой риск, потому что если кто-то находится поблизости, то теперь он знает о нарушителях. Взлом закрытого здания и проникновение в него не станут лучшим пунктом в моем резюме.

Закончив пьесу, я откидываюсь на спинку скамейки, словно погрузившись в транс.

– Ты сможешь сюда попасть, – произносит Талия мягким голосом, но вдруг вдалеке хлопает дверь, и мы обе вздрагиваем.

Я вскакиваю и, пробегая мимо Талии, хватаю ее за руку и тяну за собой.

– Стойте! – кричит кто-то нам вслед.

Не обращая на них внимания, мы бежим по лабиринту коридоров, ориентируясь на светящиеся красные указатели с надписью «Выход».

Только пробежав квартал, мы сбавляем скорость, а затем останавливаемся у тротуара и, глядя друг на друга, начинаем нервно смеяться. А мгновение спустя Талия опускает взгляд на мой телефон.

– Вот дерьмо. Я же не остановила запись! – восклицает она. – Ну и каково это, впервые выступить в театре Краун-Пойнт, мисс Монро?

– Это как воплощение мечты, мисс Армитедж, – ухмыляюсь я.

– Однажды вы этого добьетесь. – Она крепко обнимает меня и возвращает телефон. – Ну что, ты готова к своему первому в жизни хоккейному матчу?

Я познакомилась с Талией два месяца назад на мероприятии, организованном для поступающих студентов и подобных мне – тех, кто перевелся из других учебных заведений. Тогда я не представляла, чего ожидать, ведь, проучившись два года в муниципальном колледже в Чикаго, никогда не посещала подобных мероприятий. Да там их и не проводили. Мы с Талией сразу подружились, хотя вечеринка была довольно скучной по сравнению с теми, которые устраивают сами первокурсники. Изначально мы обе планировали пожить в общежитии, но решили рискнуть и сняли квартиру на двоих. С тех пор Талия всегда рядом со мной.

Заметив впереди стадион, мы присоединяемся к толпе студентов в сине-серебряной форме и проходим через металлодетекторы. Один из работников сканирует мое студенческое удостоверение и кивком разрешает пройти дальше, где уже другой работник заглядывает в мою сумку. И вот мы на месте.

– Мы встречаемся с девочками из танцевальной команды, – сообщает мне Талия. – Они обещали придержать для нас места.

Талия прошла отбор в танцевальную команду еще в начале учебного года и сразу же подружилась с ее участницами. Они приглашали меня с собой на совместные мероприятия, но я всегда отказывалась, делая вид, что хочу пойти, но не могу. Единственная вечеринка, на которую я случайно попала за это лето, была просто безумной и, очевидно, закончилась немного не так, как я ожидала. Поэтому теперь я предпочитаю оставаться дома и проводить вечера в своей уютной квартире, укутавшись в любимую пижаму и наслаждаясь просмотром фильмов.

– Уиллоу! – внезапно вскрикивает Талия и тащит меня вперед, догоняя блондинку, окруженную другими девушками.

Мои нервы напряженно гудят, напоминая о том, что у меня никогда не было много друзей. Что, если они с первого взгляда меня возненавидят, ведь я совсем не умею общаться?

– Привет, Талия, – блондинка обнимает ее, затем замечает, что Талия все еще держит меня за руку. – Ой, прости, я Уиллоу.

– Это моя соседка по квартире, Аспен, – представляет меня Талия.

– Приятно познакомиться, Аспен. – Затем Уиллоу представляет девушек, которые стоят рядом с ней: – Это Вайолет, Джесс, Аманда и Мишель.

Все они кивают в знак приветствия, но внезапно я замечаю пристальный взгляд Аманды, и все внутри меня переворачивается. Я понимаю, что мы узнаём друг друга, ведь она была одной из тех девушек, с которыми я общалась перед тем, как все вытянули свои карты.

– Ты была на вечеринке, – говорит она.

– Я…

– Эрик любит устраивать сюрпризы, да?

Мы направляемся на трибуну к нашим местам, и я украдкой смотрю на Аманду. Последний раз мы виделись перед раздачей карт, и, кажется, она не держит на меня зла из-за того, что мой незнакомец больше заинтересовался мной, чем ей, даже после того, как она на него накинулась.

Мой незнакомец.

Я прикусываю губу.

Какое-то время я даже не думала о нем, хотя иногда рассматривала прохожих и гадала, нет ли его среди них. Но университет Краун-Пойнт достаточно большой, чтобы я могла избежать с ним встречи. Последнее, что мне нужно или хочется, – это увидеть его и вновь пережить те события.

– Ты первокурсница? – спрашивает Аманда. – Я думала, ты старше.

– Второй курс. – Я хмурюсь и пытаюсь вспомнить, о чем рассказывала тому парню. – Я перевелась в этом году.

– Ну что, его член был хорош? – спрашивает она настолько тихо, что мне приходится напрячь слух, дабы разобрать слова. Но потом она просто улыбается, и я понимаю, что это была шутка.

Аманда уходит вперед, а я присоединяюсь к остальным.

– Вы с Амандой раньше встречались? – Уиллоу бросает взгляд через плечо на нас с Талией. – Она закончила университет в прошлом году, но нашла работу в кампусе.

– Да, мы встречались летом. – Я заставляю себя улыбнуться, и Талия подталкивает меня локтем.

– Ты в порядке?

– В порядке.

Девушки продолжают спускаться все ниже и ниже по трибуне, пока мы не оказываемся на первом ряду. Места, которые они забронировали, находятся чуть в стороне от центра, справа от скамейки для штрафников.

Черт возьми.

– Сколько стоили эти билеты? – спрашиваю я Талию. – Места на трибуне для студентов бесплатные, но это…

Места на студенческой трибуне не так хороши, как эти, и не так близки к ледовой арене.

– Вайолет и Уиллоу встречаются с парнями из нашей команды, – хихикает Талия. – Поэтому они воспользовались своими связями, чтобы обеспечить нам лучшие места на первую игру этого сезона. Не волнуйся, после этой игры мы снова вернемся в студенческие трущобы. Если только не найдем парней, которые захотят с нами познакомиться.

Я улыбаюсь, и мы занимаем свои места. Несмотря на то что мое место находится в самом конце первого ряда, я все равно очень рада, что сижу так близко ко льду. Ожидая начала своей первой игры, я внимательно слушаю, как Талия болтает с другими девушками о танцевальной команде и предстоящих тренировках. Из-за тренировок ее почти не бывает дома, но я рада, что она нашла свое место.

В отличие от меня.

Игроки выходят на лед, чтобы начать разминку, и один из хоккеистов «Ястребов» проезжает мимо и указывает на девушку, сидящую в нашем ряду.

– Это Грейсон Деверо, – объясняет Талия. – Они с Вайолет встречаются.

– Кого еще я должна знать? – спрашиваю я, наклоняясь ближе к подруге.

Талия хмыкает и оглядывает игроков на льду.

– Нокс Уайтшоу – капитан команды. Он встречается с Уиллоу. Все четверо – студенты последнего курса. А Майлз, вратарь «Ястребов» и брат Нокса, учится на первом.

Я перевожу взгляд на вратаря, одетого в спортивную экипировку. Он ловит шайбы, которые летят в его сторону, или отбивает их то перчаткой, то клюшкой.

– В прошлом году из стартового состава ушли двое игроков, закончивших учебу. Сегодня их заменят студент последнего курса Тони Родригес и второкурсник Финч Хатсон.

Я уже встречалась с Финчем, хотя наше знакомство было кратким.

– И еще в команде играет Стил О,Брайен, – добавляет Аманда. – Но ведь ты уже с ним знакома, да, Аспен?

– Правда? – спрашиваю я, облизывая губы.

– Ты что, не помнишь? – прищуривается Аманда. – Вы, ребята, вытянули одинаковые карты на вечеринке у Эрика.

О нет.

– Стил О,Брайен? – спрашиваю я; так вот кто…

Меня сейчас стошнит.

Вдруг мимо меня проносится один из хоккеистов в синей форме. На его спине написано «О’Брайен».

Внезапно моя кожа будто покрывается липкой пленкой, а в желудке все переворачивается. Радуясь тому, что сижу рядом с проходом, я быстро вскакиваю на ноги и мчусь вверх по лестнице. Пробежав коридор, я влетаю в туалет и едва успеваю добежать до унитаза, как меня начинает тошнить. Спустя секунду я извергаю содержимое своего желудка.

Когда я выхожу из кабинки, замечаю прислонившуюся к стене Талию.

– Раньше я не замечала за тобой подобной реакции, – говорит она, не отводя от меня взгляда, пока я полощу рот у раковины, сплевывая несколько раз. – Ты в порядке?

– Да, просто… – Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к ней: – Я просто не ожидала его здесь увидеть, понимаешь?

– Не-а. Ты сбила меня с толку своей безумной реакцией на его имя. – Она скрещивает руки на груди. – В чем дело?

Я качаю головой и решаю, что не буду рассказывать ей о том, что случилось. Во всяком случае, не сейчас. В свое время мои секреты обязательно раскроются, и к тому же Талия уже знает часть этой истории. Просто мне пока не хочется признаваться ей в остальном.

– Может, мы просто притворимся, что ничего не произошло? – предлагаю я. – Тогда мы сможем посмотреть игру так, будто ничего не случилось.

Талия вздыхает, накручивая на палец свои длинные светло-каштановые волосы. Мы с ней обе одеты в синие толстовки университета Краун-Пойнт и черные легинсы. Только в отличие от меня, обладающей пышными формами, моя подруга миниатюрна, и ее фигура идеально подходит для танцевальной команды. Для меня мой вес не имеет значения, и, когда у меня появляется настроение, я ем в свое удовольствие. Не важно, морю ли я себя голодом или нет и сколько раз в неделю занимаюсь спортом – четыре или четырнадцать, – мой вес не меняется. Так что мои изгибы никуда не денутся. Да и пошли к черту все осуждающие меня сучки. Я считаю, что со мной все в порядке, но из-за моего веса покупка одежды через интернет становится настоящей проблемой. В любом случае, не считая разницу в наших формах, мы с Талией могли бы быть сестрами, ведь две мои сестры уж больно на нее похожи. От мамы мне достался только нос, а вот все остальное – от родственников по отцовской линии. У меня темные волосы, бледная кожа с веснушками, зеленые глаза и высокий рост.

Когда мы возвращаемся на свои места, Талия что-то говорит своим подругам, оправдывая мой поспешный уход, но я игнорирую вопросительные взгляды Аманды и напоминаю себе, что она уже закончила учебу. Сегодня она пришла сюда только ради игры. Как и я. И когда эта игра закончится, я больше никогда и ни за что на свете не пойду на хоккей.

Глава 2
Стил

– Я почти уверен, что тебе померещилось, – бормочет Майлз по дороге в «Хэйвен».

Сегодня мы потерпели сокрушительное поражение, и я решил напиться. Конечно, я мог бы выпить пива дома, но Майлз и Нокс были слишком убедительны, чтобы отказаться от идеи сходить в бар.

Нокс с Грейсом входят в бар первыми, и, несмотря на наш проигрыш, толпа встречает их аплодисментами и одобрительными возгласами. Это была наша первая игра в сезоне, и мы растерялись, как новорожденные котята.

– Завтра тренер надерет нам задницы, – предупреждаю я.

Моя задача на льду – не дать нападающему с шайбой нанести удар по воротам Майлза. Но сегодня нападающие другой команды были похожи на товарные поезда.

– Мы же не можем выигрывать всегда, – говорит Финч, всегда готовый всех утешить. – Это одна из лучших команд в лиге, и нам просто не повезло, что мы играли с ними первые.

Мы подходим к барной стойке, и, прислонясь к ней, я жду, когда подойдет бармен. Улыбаясь, девушка протягивает мне бокал с пивом, а затем наливает еще один Майлзу, определенно не обращая внимания на его возраст.

В «Хэйвене» сегодня не так многолюдно, но, разумеется, почти все присутствующие одеты в оттенки синего и серебряного. Не прошло и пяти секунд после того, как мы вошли, а меня уже просто тошнит от попыток сохранять веселое лицо. К тому же наши фанаты уже кружат вокруг каждого из моих товарищей по команде.

Я наблюдаю за Грейсоном, которому тоже претит эта показуха. Поэтому, заметив, что он уже расположился в угловой кабинке с Вайолет и ее друзьями, я беру свое пиво и направляюсь к ним. За долю секунды до того, как я подхожу к столику, меня охватывает странное чувство дежавю.

– Присоединяйся к нам, О,Брайен, – предлагает Грейс и указывает на свободное место на диване напротив себя.

Кабинки в форме подковы удобны тем, что в них помещается столько людей, сколько позволяет пространство, и девушки сдвигаются, чтобы освободить мне место.

– Ты уже знаком с новенькими, Стил? – спрашивает Аманда, глупо хлопая ресницами. – Они перевелись сюда из другого вуза.

– Я думал, ты уже закончила учебу, – говорю я, делая глоток пива, но тем не менее заглатываю наживку и смотрю на девушку, сидящую рядом со мной.

Длинные светло-коричневые волосы, голубые глаза и небольшой рост.

А затем я смотрю на другую девушку, которая сидит между Вайолет и Уиллоу. Я не знаю, с чего так реагирую, но, когда я понимаю, что это она, мое сердце начинает биться чаще. Она не отрываясь смотрит на стол и стоящий перед ней розовый напиток, совершенно не обращая на меня внимания. И чем дольше я вглядываюсь в ее лицо, тем больше кажется, что она не хочет меня замечать.

Но это не имеет никакого значения. Главное, что ее заметил я.

– Талия Армитедж, – сначала Вайолет представляет мне первую девушку, и мне кажется, что ее голос жужжит как пчелиный рой. Но затем голос Вайолет становится удивительно четким, когда она произносит: – И Аспен Монро.

Аспен. Монро.

Имя, которое я, черт возьми, никогда не забуду. Так же как и ее лицо.

В моей груди тут же поднимается ненависть. Это чувство душит меня, а я не могу понять, что со мной происходит. Инстинкт подсказывает мне, что я должен увести девушку из бара и разложить прямо на тротуаре, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поддаться этому порыву.

Мне нужно уходить! Нужно убираться отсюда к чертовой матери, пока я не натворил глупостей.

Но потом она смотрит на меня, и взгляд ее прекрасных зеленых глаз проникает мне прямо в душу. Аспен так же притягательна, как и в нашу первую встречу, но мои чувства по отношению к ней – неправильные. Я не должен испытывать к ней влечение и одновременно желать причинить боль.

– Могу я выйти? – спрашивает она Вайолет таким хриплым голосом, что мой член тут же дергается.

Вайолет кивает, и они с Грейсоном встают, чтобы она могла выскользнуть из-за стола.

Я поворачиваюсь и наблюдаю за тем, как Аспен идет через бар в сторону туалета. Ее фигура кажется особенно привлекательной в этих джинсах, а при каждом шаге ее ягодицы соблазнительно покачиваются.

– Чувак, ты в порядке? – спрашивает меня Грейсон. Медленно качая головой, я встаю.

Я знаю, что между ними произошло нечто похожее. Отношения Вайолет и Грейсона начались с этого чертового туалета. Но с Аспен все будет по-другому. Я иду туда, чтобы закончить то, что еще даже не началось.

Без раздумий я следую за ней в женский туалет, где застаю ее у раковины. Услышав, как открывается дверь, Аспен поворачивает голову, но не прекращает мыть руки. Я пригибаюсь, чтобы проверить, все ли кабинки пусты, а затем запираю дверь.

– Что ты делаешь?

Я ненавижу ее голос, ненавижу ее голос, ненавижу ее голос.

Произнеси эти слова еще несколько раз, и, возможно, они станут правдой.

– Ты помнишь меня? – Я делаю шаг вперед. – Скажи мне.

– Да. – Ее глаза широко раскрываются, и она оглядывается по сторонам. – Мы встречались на вечеринке, в доме…

– В доме у озера, – заканчиваю я. – Но ты ведь и раньше знала, как я выгляжу, не так ли?

Аспен вздрагивает, и этого достаточно, чтобы подтвердить мое предположение. Протянув руку, я запускаю пальцы в ее волосы и больше всего на свете удивляюсь тому, что она не отталкивает меня, а, напротив, позволяет мне обхватить рукой ее затылок и запрокинуть ее голову назад.

– Расскажи мне, – шепчу я ей на ухо, – каково тебе было жить в моем доме и наслаждаться деньгами моей семьи?

Дыхание Аспен становится прерывистым, грудь поднимается и опускается очень быстро. Ее реакция на мою грубость заставляет меня чувствовать еще большее возбуждение.

– Ты учишься здесь, Аспен? – Я уже задавал ей этот вопрос летом.

Если бы я знал, что она студентка Краун-Пойнт и что существует хоть какой-то шанс встретиться с ней снова… Если бы она ответила сейчас «да» – это была бы совсем другая ночь.

Сейчас я еще надеюсь, что она приехала в гости к друзьям, но ее толстовка, скрывающая от меня ее сиськи, и синие тени на веках – достаточное доказательство того, что она новая студентка Краун-Пойнт.

– Я перевелась сюда, – шепчет она, – потому что…

– Потому что…

Ее пристальный взгляд встречается с моим, и она пытается вырваться из моей хватки.

Я не знаю, откуда это взялось и почему, но внезапно Аспен отстраняется от меня, и ее шелковистые волосы проскальзывают сквозь мои пальцы.

Заставив меня отступить на шаг, она хмурится и наконец отвечает:

– Твой папа согласился оплатить мою учебу в обмен на то, что я присмотрю за тобой.

Я смеюсь.

Эта ситуация чертовски забавна. Мой папа женился на золотоискательнице с багажом из троих детей, и теперь одна из них будет следить за мной и передавать ему информацию о том, чем я занимаюсь и куда хожу.

– Если ты будешь шпионить за мной… – говорю я, и она вздергивает подбородок.

– Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

– Тогда позволь мне предупредить тебя в ответ, – усмехаюсь я и, подойдя ближе, развожу ее руки в стороны.

Теперь Аспен оказывается зажата между раковиной и моим телом, но, вместо того чтобы прикоснуться ко мне, она хватается за край столешницы, и из-за этого мои бедра прижимаются к ее бедрам.

– Пока ты остаешься в Краун-Пойнт, день ото дня твоя жизнь будет становиться только хуже. – Я провожу пальцем по ее подбородку, и меня пронзает искра удовольствия, когда она отдергивает голову. – Если ты отчислишься – все прекратится, но если решишь остаться… Мне будет очень весело мучить тебя, милая, можешь на это, черт возьми, рассчитывать.

Я отступаю, и она прислоняется к раковине. Ее взгляд словно обжигает меня, но, кажется, Аспен не собирается спорить. Возможно, моей угрозы будет достаточно для того, чтобы держать ее на расстоянии.

Но я точно знаю одно: к тому времени, как я с ней закончу, она будет умолять меня позволить ей бросить учебу.

Глава 3
Аспен

Естественно, я рассказываю обо всем Талии. О том, что в начале лета моя мама спонтанно вышла замуж за мужика, с которым познакомилась в Вегасе, и перевезла меня и двух моих сестер в дом этого богатого ублюдка. О том, что у ее нового мужа двое сыновей, ни один из которых не соблаговолил почтить присутствием семейный дом в течение лета, и о самом худшем… о том, что именно мой новый папочка предложил мне оплатить мою учебу в Краун-Пойнте, о поступлении в который я и не мечтала. Мама убеждала меня воспользоваться этим шансом, потому что видела, что я вкалываю как проклятая, дабы оплатить учебу в муниципальном колледже, и говорила о том, что окончание учебы без долгов – это как подарок судьбы, который получает не каждая двадцатилетняя девушка. Тем более что я так и не дождалась своей очереди в списке ожидания учебного заведения, в которое хотела поступить.

Но этот подарок сопровождался определенными обязательствами. Первое – я должна была заслужить расположение его сына. Второе – я должна отвечать на все его звонки и в общем, как изящно выразился Стил, шпионить за ним.

Меня начало тошнить от этих обязательств еще до того, как я переступила порог университетского городка.

– Вау, – подытоживает мой рассказ Талия, откидываясь на спинку моей кровати. – Это какое-то извращение.

– Они явно не поддерживают хорошие отношения, – бормочу я, и она хмыкает в знак согласия. – Итак, я должна шпионить за парнем, который меня ненавидит.

– Думаешь, он имел в виду именно это, когда говорил, что будет мучить тебя? – спрашивает Талия, и я пожимаю плечами.

Если так, то терпеть его выходки мне придется недолго. Стил в этом году заканчивает учебу, а значит, мой выпускной год будет намного легче. Мне нужно продержаться в Краун-Пойнте всего два года, и тогда я буду свободна. А если до этого времени мне удастся найти работу в оркестре, то я даже брошу учебу.

Вот только…

– Он сказал, что хочет заставить меня бросить учебу.

– И что?

– Теперь я полна решимости поступить иначе, – хмурюсь я.

– Кто бы сомневался, – смеется Талия. – Ладно, нам пора идти. Мы опаздываем.

Похлопав меня по ноге, она встает, и, драматично вздохнув, я следую за ней в ванную. Стоя бок о бок, мы наносим макияж, и Талия уступает мне место у раковины, чтобы я могла почистить зубы. Мои нервы на пределе, потому что я, как и раньше, плохо переношу угрозы, а Стил заставляет меня волноваться. Хотя, возможно, именно этого он и добивается.

Вернувшись в свою комнату, я надеваю темные джинсы и оливково-зеленую толстовку. Я вдеваю в уши маленькие сережки и закалываю бо́льшую часть волос на макушке, оставив несколько локонов свободно лежать на плечах. Завершив образ ожерельем и кольцами, я поворачиваюсь к двери, у которой меня ждет Талия с сумкой, перекинутой через плечо.

– Готова к битве? – спрашивает она.

– Как никогда, – беспечно отвечаю я.

Но в кампусе ситуация лишь ухудшается. Я успешно справляюсь как с двумя первыми, так и с последними занятиями в этот день, не замечая никаких странных взглядов или посылов в мой адрес. Все идет вполне нормально, пока мы с Талией не добираемся до студенческого центра. Здесь мной снова овладевает страх.

У входа в столовую я вижу Стила, который стоит, прислонившись к стене, и держит в руке яблоко. Заметив меня, он медленно выпрямляется, и по моему телу пробегает дрожь.

– О, – бормочет Талия. – Тебе нужна поддержка?

– Нет, давай не будем обращать на него внимание.

Я протягиваю сотруднице столовой свое студенческое удостоверение, но прежде, чем она успевает его взять, Стил выхватывает карточку из моих рук.

Готовая ответить на нападение, я поворачиваюсь к нему, но у меня отпадает челюсть, когда я замечаю, что он разворачивается и идет в противоположном направлении. Стиснув зубы, я поворачиваюсь лицом к работнице столовой.

– Прости, дорогая, но я не могу пропустить тебя, не отметив твое удостоверение. Таковы правила. – На ее лице появляется сочувствие, но женщина остается стоять совершенно неподвижно.

Я смотрю на Талию, которая уже вошла в столовую, но собирается вернуться ко мне, и поднимаю руку, чтобы остановить ее.

– Все в порядке! – заверяю я. – Пойду за ним.

Заметив, что Стил скрылся за дверьми, ведущими на лестничную площадку, я направляюсь туда же. Его шаги эхом отражаются от лестницы, и, понимая, что он уже прошел несколько этажей, я спешу за ним. Быстро преодолевая лестничные пролеты, я поднимаюсь все выше, пока чуть ли не врезаюсь в Стила. Он хватает меня за плечи, и я смотрю на его лицо. Его улыбка настораживает, потому что походит на оскал, граничащий с жестокостью. Он заставляет меня отступить обратно к ступеням, по которым я только что поднималась, и не останавливается, пока я не ступаю на ближайшую.

– Может, мне просто столкнуть тебя с лестницы и покончить со всем этим? – размышляет он вслух, и я хватаю его за запястья.

– Ты этого не сделаешь.

Он отводит мои плечи назад, и я вскрикиваю от неожиданности, потому что только его хватка удерживает меня от падения.

– Вообще, я мог бы, – усмехается он, снова притягивая меня к себе. – Сейчас ты в моей власти. Разве ты не согласна с этим?

– Это ничто по сравнению с тем, что ты тоже находишься в моей власти, – возражаю я.

– Стоит ли твоя история превращения из Золушки в богатую девушку целого года страданий? – Он слегка наклоняет голову и проводит пальцами по моей груди, а затем цепляется за ремешок сумки.

Он снимает ее с моего плеча и, когда я бросаюсь за ней, преграждает мне путь.

Кажется, его совершенно не беспокоит бесцеремонность, с которой он расстегивает молнию и высыпает на пол все содержимое сумки. Бумаги, конспекты, ручки и карандаши, которые я просто положила в сумку, не потрудившись убрать в пенал, – все это вываливается наружу. Тетради и учебники скатываются по лестнице, грохоча на каждой ступени, а бумаги разлетаются. Некоторые из них соскользнули с перил и полетели вниз, а на некоторые он наступил ногой. Опустив взгляд, я вижу нотный лист у его ног – это пьеса, которую я собиралась выучить на этой неделе.

– На чем ты играешь? – спрашивает он, поднимая листок и прищурившись смотря на него.

– На пианино, – с вызовом отвечаю я, скрестив руки на груди и отходя от ступеней. – Почему тебя это волнует? – Я опираюсь задницей и спиной о перила и стену.

– Не волнует, – качает он головой. – Просто собираю боеприпасы.

У меня перехватывает дыхание, когда его пристальный взгляд задерживается на моем лице, а затем опускается к груди.

– Покажи мне свои сиськи! – приказывает он.

– Что?

Он роняет нотные листы и медленно приближается ко мне, на ходу ловко расстегивая ремень.

– Покажи мне свои сиськи, Аспен, и я не стану мочиться на твой рюкзак. – Он указывает на сумку, лежащую у его ног. – Часы тикают.

Закрыв глаза, я приподнимаю толстовку, хотя любой студент, вышедший на лестничную площадку, может стать свидетелем моего позора.

– Лифчик, – говорит Стил, резко выдыхая. – Сними свой гребаный лифчик.

Я открываю глаза, готовая возразить, но замечаю, что он держит в руке свой член. Его рука скользит по внушительной длине, и при каждом движении вверх он проводит по головке большим пальцем, размазывая вытекающую смазку.

Почему это его возбуждает?

Но вопрос получше: почему это возбуждает меня?

Мои пальцы дрожат, когда я, расстегнув бюстгальтер, снимаю его с рук. И вот он уже лежит на полу. Когда я ловлю на себе пристальный взгляд Стила, в его глазах отражается тот же гнев, что и на вечеринке. Он стоит так близко, что если бы я протянула руку, то могла бы до него дотронуться. Но я не делаю этого, а просто жду его следующего шага, сжимая перила. От прохладного воздуха мои соски напряглись, а по спине побежали мурашки. Стил дрочит все быстрее, и я уже хочу спросить, что стало причиной его возбуждения, но он наконец достигает пика наслаждения и стонет, поймав свой кайф. Его сперма изливается наружу, попадая на мою обнаженную кожу. Ее струйки пересекают мой живот и обнаженную грудь. Но Стилу это безразлично, как и то, что его семя оказалось за поясом моих джинсов и на толстовке.

Ухмыльнувшись, он кивает мне, но прежде, чем я успеваю пошевелиться, достает свой телефон и фотографирует.

Возмущенно застонав, я стягиваю толстовку, не обращая внимания на то, как ткань скользит по моей влажной коже и прилипает к телу, – и тянусь за лифчиком. Но нога Стила оказывается на нем за секунду до того, как я успеваю схватить его.

– Это мое, – говорит он, после чего, встретив мой сердитый взгляд, наклоняется и поднимает с пола бюстгальтер.

Стил складывает его и засовывает в свою сумку, которую он предусмотрительно поставил на лестничной площадке подальше от меня.

– Верни мое удостоверение, – наконец говорю я, потому что даже не знаю, с чего начать разговор: с фотографий, рюкзака или того, как безумно все происходящее.

Стил достает из кармана пластиковую карточку и бросает ее к моим ногам с самодовольной улыбкой на своем чертовом лице. Он посылает мне воздушный поцелуй и спускается по ступенькам, пиная мои вещи.

– Мы должны как-нибудь это повторить, – бросает Стил через плечо, когда над нами с грохотом распахивается дверь.

– Только в твоих мечтах, – отвечаю я.

Но, черт возьми, я сама виновата в том, что это произошло. Я пошла за ним и ввязалась в эту ситуацию как последняя дура. В следующий раз я буду умнее. Я должна опережать его хотя бы на шаг, иначе он действительно сделает так, что меня вышвырнут из Краун-Пойнта.

Несколько часов спустя я тащусь на ужин в столовую со смесью дурного предчувствия и предвкушения в душе. У танцевальной и хоккейной команд сейчас тренировки, поэтому это идеальное время, чтобы пробраться внутрь, быстро перекусить и затем вернуться в библиотеку. Сегодня днем я возвращалась домой, испытывая стыд и надеясь, что никто не заметит, что я без бюстгальтера или что от меня может исходить запах дешевой шлюхи. Я впервые принимала такой горячий душ и намыливала тело восемь раз перед тем, как выйти. Смущенная часть меня хотела остаться дома, но, к сожалению, вскоре мне предстояло сдавать зачет, для которого требовалось больше, чем просто материал из учебника. А это означало, что мне нужно было попасть в библиотеку.

– Можно мне присесть? – Я поднимаю взгляд от еды и замечаю, что передо мной стоит парень с тарелкой и стаканом в руке.

Он симпатичный и выглядит как-то знакомо.

– Мы познакомились на вечеринке у Эрика, – подсказывает он, и я щелкаю пальцами, вспоминая, что это его отпугнул Стил.

– Конечно, – говорю я и перекладываю свои вещи на пол, а парень с улыбкой опускается на стул напротив меня.

– Чейз Кинг, – представляется он, протягивая руку. – Аспен, верно?

– Да, Аспен Монро. – Я пожимаю его руку, а мои щеки пылают от смущения, потому что я не помню, когда в последний раз так знакомилась с парнем. – Что привело тебя за мой стол?

– Просто увидел красивую девушку, сидящую в одиночестве, – ухмыляется он. – Разве этого недостаточно?

– Нет. – Я откладываю вилку и наклоняюсь вперед. – Уверена, что это просто оценка книги по обложке, тебе так не кажется? Несколько лет назад это было объявлено вне закона.

У этого парня светлые волосы и пронзительные голубые глаза. Именно в такого парня должны влюбляться девушки вроде меня – в популярного футболиста с золотым сердцем или что-то в этом роде.

– Не хочу тебя расстраивать, Аспен, но люди до сих пор судят о книге по обложке. Это всего лишь маркетинг. – Он кладет руки на стол. – Но почему ты сидишь одна?

– Моя соседка по квартире на танцах, – отвечаю я, и он кивает. – Пока у меня больше не появилось друзей.

– Мои соседи тоже решили пойти в спортзал после тренировки. Наш тренер был недоволен их игрой.

– Но был доволен твоей?

– Конечно. – Чейз оглядывается по сторонам. – Возможно, это прозвучит немного неожиданно, но я хотел спросить, не хочешь ли ты выпить со мной кофе завтра утром?

– Зачем? – выпрямляюсь я.

– Потому что на той вечеринке у Эрика, прямо перед тем как О’Брайен увел тебя, мы с тобой мило беседовали. – Его глаза темнеют. – И я надеялся, что мы сможем продолжить наш разговор.

Вероятно, мое лицо краснеет, потому что я чувствую, как его заливает жаркий румянец. Я осторожно сглатываю, не зная, что ответить.

До появления Стила на вечеринке я прекрасно проводила время. Сделала ли та маленькая карточная игра со Стилом этот вечер еще лучше? Да. Понравилось ли мне то, как Стил прогнал футболиста? К сожалению, тоже да.

– Ты позволил Стилу заставить тебя отступить, – отвечаю я. – Что произойдет, если он попытается снова?

– Я был тупицей, – качает головой Чейз. – Этого больше не повторится.

– Хорошо, договорились, – говорю я и снова протягиваю руку.

– Договорились?

– Я выпью с тобой кофе завтра, если Стил тебя не отпугнет.

– Прямо какой-то каламбур, – бормочет он и снова берет меня за руку, но на этот раз не пожимает ее, а просто нежно сдавливает.

Его прикосновения совсем не похожи на прикосновения Стила О,Брайена, и, если быть честной, Чейз вообще полная его противоположность. Так почему это меня так расстраивает?

Глава 4
Стил

Я не могу перестать думать о ней. Мне интересно, чем она занимается, о чем размышляет, во что одета.

Ее чертовски великолепные сиськи и широко раскрытые глаза…

Я бью по мешку с песком, висящему передо мной, вкладывая в удар всю злость, что во мне накопилась, будто от этого станет легче, будто это решит все мои проблемы и заставит мозг перестать работать на пределе возможностей. Только, кажется, все происходит с точностью до наоборот. С каждым ударом я все больше представляю, как Аспен лежит подо мной. Я хватаю ее за шею, и она издает те же хриплые звуки, что и во время сопротивления мне. Мой член мгновенно становится твердым, и я замираю. Глядя на боксерский мешок, я стискиваю зубы и думаю о том, что Аспен была создана для меня. Ее реакции, то, как она выполняет мои приказы, и ее страх творят со мной что-то невообразимое. Она словно была создана для того, чтобы искушать меня. Кажется, мой отец знал об этом, когда женился на ее матери и привел эту женщину в дом, где я вырос и где жила моя мать.

Вот почему я не приезжал домой этим летом. Отец позволил этой женщине управлять собой, и я был уверен, что мне не стоит видеть, как она хозяйничает в нашем доме. А теперь он послал свою новоиспеченную дочь-сирену шпионить за мной и велел ей докладывать обо всем, что со мной происходит. Очевидно, нашего с ним общения отцу недостаточно. Наши отношения и так были слишком натянуты, а прошлое осложнило их настолько, что теперь между нами нет и намека на доверие. Держу пари, он сожалеет о том, что позволил мне получить доступ к моему наследству в скромном восемнадцатилетнем возрасте.

Моему брату Блейку девятнадцать лет, он на два года младше меня и учится в университете на Западном побережье. Он играет в футбол в первом дивизионе. И хотя в последнее время мы отдалились друг от друга, я думаю, что он тоже взял свои деньги и сбежал из дома.

Внезапно в моем мозгу рождается идея. Я могу найти способ угрожать шпионке, но мне нужно раздобыть на нее больше компромата. Что-то более весомое, чем фотография ее сисек на моем телефоне. Когда я попросил ее показать мне свои сиськи, то планировал сделать снимок для распространения по Краун-Пойнту, но потом ярость в ее глазах и решимость, с которой она выполнила мой приказ, изменили мои планы. Кончать на нее тоже в них не входило, но, если мне нужно убедить весь мир в том, что она шлюха, я это сделаю. На лестничной клетке было темно, но вспышка камеры позволила сделать четкий снимок, который во всех деталях рассказывает о том, где мы были и чем занимались.

Почти в два часа ночи я выхожу из спортзала на стадионе, который можно назвать лучшим на территории всего кампуса. На небе ярко светит луна, но я знаю, что мне все равно не удастся заснуть. Не знаю, почему меня так привлекает тьма, но она вызывает у меня бессонницу. Ноги сами несут меня не к дому хоккейной команды, а к ряду коричневых домов, которые находятся в нескольких кварталах от стадиона. Остановившись перед домом Аспен, я замечаю свет, горящий в одной из комнат ее квартиры, и мои губы кривятся в улыбке.

Интересно, она такая же сова, как и я, или сейчас не спит ее соседка по квартире? На днях, зная, что она побежит домой, чтобы переодеться и избавиться от моего запаха, я проследил за ней и выяснил, что их квартира расположена на первом этаже. Это удобно с точки зрения переезда, но не очень хорошо с точки зрения безопасности.

Внезапно свет в окне гаснет, и я замечаю, как мимо него проплывает ее фигура. Я даю ей час на то, чтобы уснуть, а затем выхожу из тени.

Перейдя улицу, я подхожу к приоткрытому окну ее комнаты и, аккуратно отодвинув ширму, провожу перочинным ножом по краю рамы, чтобы поднять защелку. Я бросаю свою спортивную сумку на землю и заглядываю в темную комнату. На кровати у стены спит Аспен. К счастью, под ее окном нет мебели, поэтому я легко могу перепрыгнуть через подоконник.

Мои шаги по ее ковру легки. Однако я останавливаюсь, чтобы прислушаться к ее тихому дыханию, которое наполняет комнату. Я подхожу ближе и смотрю на Аспен сверху вниз, едва различая черты ее лица в темноте, хотя уличные фонари освещают ее комнату бледным теплым светом. Я протягиваю руку и провожу пальцем по обнаженной руке Аспен. Она вздрагивает, а я чувствую, как от волнения сжимается мой желудок. Мой член напрягается, натягивая ткань шорт, но вместо того, чтобы поддаться желанию, я отступаю и осматриваю комнату.

Я включаю фонарик на телефоне и осматриваюсь. Первыми мое внимание привлекают стол и стул, которые, кажется, предназначены для того, чтобы служить вешалкой для одежды. Затем я замечаю, что рюкзак, содержимое которого я вытряхнул ранее, снова набит всякой всячиной, а на столе лежит связка ключей. Охваченный новой идеей, я аккуратно беру ключи и, подойдя к окну, бросаю их на землю, чтобы забрать позже. Конечно, неизвестно, что именно отпирают эти ключи, но один из них точно должен быть от входной двери этой квартиры.

Внезапно Аспен хрипло вздыхает, и моя сила воли дает трещину. Я стягиваю одеяло с ее тела до бедер и, убедившись, что девушка не двигается, поднимаю ее рубашку. Соски на ее полных округлых сиськах тут же напрягаются, и я провожу пальцем по одному из них. Я не собирался этого делать, но мой контроль над ситуацией полностью потерян, поэтому я сдергиваю одеяло на пол. К моему удивлению, на ней нет ни шорт, ни пижамных штанов, только чертовы трусики.

Я переворачиваю ее на живот, несколько удивленный тем, что она не просыпается, и раздвигаю ее красивые ножки. Я чувствую, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди, и весь сжимаюсь от предвкушения, отодвигая в сторону ее трусики и прижимаясь головкой члена к ее без причины влажному и готовому принять меня лону.

Аспен спит, и это меня бесит. Она должна быть влажная, только когда думает обо мне, а не о главном герое ее сна.

Глядя на ее киску, я задумываюсь, доводила ли она себя до оргазма, прежде чем заснуть. Взяв ее за руку, я подношу пальцы Аспен к своему носу и принюхиваюсь, а затем облизываю подушечку ее указательного пальца, чтобы узнать, верна ли моя теория.

Внезапно Аспен начинает двигаться, вращая бедрами, и мой член трется о ее клитор. Я опускаю его чуть ниже и касаюсь ее входа, но не проникаю внутрь, а всего лишь надавливаю ровно настолько, чтобы она оставалась на месте. Одной рукой я крепко держу ее запястья, заводя их за ее спину, а другой рукой закрываю ей рот, стараясь двигаться медленно и осторожно, чтобы она не проснулась. Затем я наваливаюсь на нее всем телом и прижимаюсь к ней бедрами. Внезапно Аспен резко выдыхает, и я чувствую, как мои пальцы сжимают ее щеку. Я понимаю, что она осознаёт, что происходит, и пытается сдвинуть ноги, но я не даю ей этого сделать.

– Ты помнишь свое стоп-слово? – Я слегка поворачиваю ее голову и смотрю в широко раскрытые глаза.

На мгновение Аспен замирает, возможно, все еще пытаясь понять, что происходит, но затем кивает.

– Скажи его. – Я убираю руку с ее рта и обхватываю горло. – Скажи мне.

– Огонь, – выдавливает она, облизнув губы.

Я так и не понял, почему она выбрала именно это слово, но для вопросов еще будет время, а прямо сейчас мне нужно быть внутри нее.

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? – спрашиваю я, и она качает головой.

Наверное, это означает «нет». Хорошо.

Я толкаюсь вперед, и ее прелестные глазки закатываются от этого внезапного вторжения. Она приподнимается, и ее спина соприкасается с моей грудью. Но я сосредоточен на ее влагалище и на том, как горячие шелковистые мышцы сжимают мой член. В последний раз я был с девушкой этим летом. Шесть гребаных месяцев назад. И этой девушкой была Аспен.

Выйдя из нее почти на всю длину, я снова врываюсь внутрь, оценивая ее реакцию. Кажется, Аспен разрывается между злостью и вожделением, но не делает ничего, чтобы заставить меня остановиться.

– Борись со мной! – рычу я ей на ухо, проводя зубами по шее.

Эта девушка слишком сладко пахнет. Так же восхитительно, как самый лучший в мире десерт.

– Давай, маленькая гадюка, борись со мной, черт возьми! – Я впиваюсь зубами в ее шею и снова посылаю бедра вперед.

Аспен стонет, и этот звук – самая сладостная музыка для моих гребаных ушей, даже несмотря на то, что мне насрать на ее удовольствие. Особенно если она уже кончила сегодня без меня. Наш секс сейчас не должен быть ей приятен. Это наказание, а не награда.

Я выхожу из нее так быстро, что она вскрикивает, но я еще не закончил.

Потянув ее за руки, я заставляю Аспен встать с кровати и подталкиваю ее к окну. Она опирается на подоконник и смотрит на меня через плечо, прикрыв глаза. Окно открыто, шторы распахнуты. Сейчас середина ночи, но кто знает, какие звуки могут сорваться с ее губ, особенно когда я…

С размаху шлепаю ее по заднице.

Аспен инстинктивно отшатывается, но я снова притягиваю ее к себе и, поддерживая за бедра, чтобы она не упала, шлепаю еще раз. Черт возьми, мою ладонь безумно жжет, но я продолжаю шлепать ее, пока у Аспен не подгибаются колени и она не оседает на пол. Через мгновение, как, впрочем, черт возьми, и всегда, я следую за ней. Я кладу руку ей на спину между лопатками и заставляю прогнуться ниже. В итоге она касается щекой ковра и упирается руками в пол.

Несколько мгновений мы стоим в полосе света от уличного фонаря, проникающего в комнату через окно, и я смотрю на то, как сияет ее бледная гладкая кожа в этом свете. Аспен тихо стонет, когда я снова вхожу в нее, но теперь мой член настолько тверд, что это почти причиняет боль. Я смотрю на отпечатки своей ладони на ее ягодицах и вспоминаю, что она так и не ответила на мой вопрос о контрацепции. После того как я ушел с вечеринки, я думал о ее молчании по поводу противозачаточных средств, и сейчас, кажется, мы все проясним.

Я склоняюсь над ней, ощущая, как сжимаются мои яйца, и, прижав Аспен к ковру, ускоряю движения, стремясь достичь пика наслаждения, которое граничит с болью. Когда наступает кульминация, я громко стону и, все еще находясь внутри нее, наполняю ее своей спермой.

– Без презерватива, – шепчу я ей на ухо, когда дрожь от оргазма утихает и я снова могу говорить.

Я выхожу из ее сладкого лона и, найдя свои шорты, натягиваю их на свой все еще влажный член. Мне почти хочется заставить ее тщательно его вылизать, но Аспен не шевелится. Я смотрю на нее сверху вниз, наклонив голову, и на мгновение задумываюсь.

– Повернись! – приказываю я.

Очень медленно она переворачивается на спину. Ее глаза наполняются слезами, но даже в этот момент Аспен кажется невероятно прекрасной. По ее лицу видно, что я причиняю ей боль и ломаю ее психику, а из ее киски уже вытекает моя сперма.

– Я буду делать это с тобой каждую ночь, – обещаю я ей. – Буду твоим личным демоном.

– Но почему?

– Потому что ты мой враг.

Простой вопрос, простой ответ.

Перешагнув через ее тело, я встаю на подоконник и бросаю долгий взгляд через плечо. Наверняка это последний раз, когда мне удалось так легко открыть ее окно, потому что больше она не оставит его открытым, но ничего страшного, ведь теперь у меня есть ключи от ее квартиры, и я сделаю копии. Я прокрадусь внутрь, когда ее не будет дома, и оставлю свой след во всей этой гребаной квартире, чтобы быть уверенным, что Аспен никогда от меня не сбежит.

Я ставлю сетку на место, давая Аспен возможность закрыть окно с той стороны, и, положив ключи в карман, надеваю сумку на плечо, улыбаясь про себя.

Впервые за шесть гребаных месяцев я удовлетворен.

Глава 5
Аспен

В семнадцатый раз я пропускаю одну и ту же гребаную ноту.

Я ударяю по клавишам, и маленький репетиционный кабинет наполняет громкий, резкий звук. Я повторяю это действие, стараясь не вздрогнуть, но мне это не удается, поэтому я позволяю звуку утихнуть. В этот момент мне кажется, что все пространство в комнате замирает, и я слышу только свое прерывистое дыхание.

Стил выводит меня из себя.

Я проверяю свой телефон и просматриваю электронное письмо, которое получила этим утром от его отца с просьбой сообщить последние новости. Он не получил ответов на свои последние два письма, потому что я слишком старалась избегать любых упоминаний о Стиле О’Брайене. Я понимаю, что, если не предоставлю отцу Стила хотя бы какую-то информацию, он просто не будет оплачивать мой следующий семестр. Я всего лишь инвестиция, которые часто сокращают, если те не приносят прибыли.

Черт возьми, угроза в его письме почти не завуалирована.

Понимая, что у меня нет выбора, я быстро набираю ответ. Я не могу рассказать ему о Стиле то, чего не знаю, поэтому в общих чертах говорю о том, что он ходит на хоккейные тренировки и занятия, не посещает вечеринки и не флиртует с девушками.

Конечно, этого будет недостаточно, но я отправляю сообщение.

Бросив телефон поверх сумки на пол так, чтобы до него нельзя было дотянуться, я делаю глубокий вдох, а затем снова кладу пальцы на клавиши и пробегаюсь по пьесе с самого начала, снова пропуская ноту.

Я резко встаю, опрокидывая скамейку, хватаю нотные листы и вырываю их из подставки. Они разлетаются по полу вокруг меня, и я чувствую, как в моем горле образуется комок, а глаза жгут слезы. Не успевая опомниться, я начинаю рыдать.

– Аспен?

Я резко оборачиваюсь и замечаю, что по другую сторону стеклянной двери стоит Чейз. Я поспешно вытираю слезы, понимая, что он уже заметил, как я плачу, и открываю ему дверь. На самом деле для того, чтобы посещать репетиционные кабинеты, нужно заполнить определенные формы, и я сомневаюсь, что Чейз это сделал.

Нахмурившись, он входит в кабинет и, опускаясь на колени, поднимает с пола скамейку.

– Садись, – бормочет он, и я послушно выполняю его просьбу.

Мои глаза все еще наполнены слезами, и, обхватив руками колени, я наблюдаю за тем, как Чейз собирает нотные листы, разбросанные по полу, а затем складывает их в аккуратную стопку на пианино. Он хмурит брови и продолжает стоять на коленях, и чем дольше я смотрю на него, тем больше убеждаюсь, что с ним тоже что-то не так.

– Что случилось? – спрашиваю я хриплым скрипучим голосом.

У меня всегда был глубокий голос, но когда я плачу, хрипотца становится заметнее.

– Случился твой рыцарь в сияющих доспехах, – отвечает он, и я вздрагиваю.

Чейз усмехается и, поднимаясь, стряхивает невидимую пыль со своих джинсов.

– О,Брайен – тактик, и он только что сделал следующий ход в вашей войне, вероятно, направленный на то, чтобы заставить тебя плакать.

Вломиться в мою комнату и трахать меня – это его тактика?

Я открываю рот, чтобы озвучить свою мысль, но затем закрываю его и качаю головой. Ляпнуть такое было бы безумием и к тому же вызвало бы вопросы о вечеринке. Конечно, я и тогда думала, что выбирать джокера глупо, но теперь я знаю об этом наверняка.

Зачем я это сделала? Когда Чейз показал мне свою карту с черной девяткой, я на каком-то интуитивном уровне поняла, насколько скучен был бы выбор похожей карты. Девятка – это как середина пути. Не высоко и не низко, а где-то посередине. Не извращение и не ваниль. Но мне действительно хотелось чего-то иного. Правда, я до сих пор не поняла, чего именно.

Но теперь, когда Чейз садится рядом и обнимает меня за плечи, я понимаю, что не так уж и противлюсь его поддержке. Я не возражаю против того, чтобы он был моей безопасной пристанью, даже если он не чувствует себя рядом со мной в безопасности.

Он отпускает меня, только когда мои слезы наконец останавливаются, и я прерывисто выдыхаю.

– Поужинаем? – спрашивает он, а затем, выждав мгновение, встает и протягивает мне руку.

Я не решаюсь посмотреть ему в глаза и пристально разглядываю его белые кроссовки. Они действительно кажутся невероятно белыми, как будто он не пересекал двор по недавно скошенному газону, не наступал в лужи и не сходил с тротуара. Возможно, именно поэтому в итоге я лгу.

– Я бы рада, но мы с моей соседкой по квартире собирались поужинать за пределами кампуса.

– Без проблем, Аспен, – кивает Чейз и отходит. – Тогда я не буду мешать твоей репетиции.

Дверь за ним закрывается, и я слышу тихий щелчок. Сделав глубокий вдох, я еще минуту смотрю на клавиши и на нотные листы. Я сижу совершенно неподвижно, а мои кисти словно окаменели. Музыка всегда была для меня источником утешения и надежным убежищем в моменты грусти, одиночества или страха. Когда я могла играть или слушать музыку, все остальное отступало на второй план. Однако, несмотря на то что музыка была моим убежищем в течение долгого времени, сегодня она им не стала.

Попробовав сыграть пьесу снова, но запнувшись на том же самом месте, я наконец собираю свои вещи и запихиваю их обратно в сумку. Дома у меня лежат отличные наушники, закрывающие уши и отгораживающие меня от остального мира. Я планирую надеть их и включить плейлист с инструментальной музыкой, которая поможет мне расслабиться. Мне хочется лечь на кровать и попытаться ни о чем не думать.

На полпути к дому я чувствую, как по моей спине бегут мурашки, и, оглянувшись через плечо, обвожу взглядом улицу. Несмотря на то что сейчас только шесть часов вечера, уже начинает темнеть. В это время года солнце садится рано, и над моей головой загорается уличный фонарь. Оглядываясь по сторонам, я замечаю, как от обочины отъезжает машина, и меня охватывает страх. Он становится сильнее, когда автомобиль останавливается рядом со мной и пассажирское окно опускается. С удивлением я замечаю, что за рулем сидит мой дядя. Он встречается со мной взглядом и приподнимает бровь.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, переминаясь с ноги на ногу, и пытаюсь понять, как лучше поступить.

Как лучше описать моего дядю?

Он родом из небольшого района Чикаго. По слухам, вырос на улицах, был связан с бандами, участвовал в драках и торговал запрещенкой. Он – худший кошмар гангстера и лучший друг мафиози, потому что способен на то, что обычным людям не под силу. Когда я думаю о монстрах, то в первую очередь вспоминаю своего отца, а затем дядю.

– Садись, куколка. – Раздается щелчок открывающихся замков машины, и он распахивает пассажирскую дверь.

– Я…

– Аспен, не заставляй меня принуждать тебя.

Подчиняясь его холодному приказу, я сажусь на обтянутое черной кожей сиденье затонированной машины, и он сразу же поднимает стекло и блокирует замки, от чего и без того темный интерьер становится еще темнее.

– Это меня просил передать тебе твой папа. – Дядя достает тяжелый коричневый бумажный пакет с закругленными краями и кладет его мне на колени. – Также он велел передать, что в долгу перед тобой.

Что бы ни было в этом пакете, отец, вероятно, не хотел, чтобы это видели другие люди.

– Я не разговариваю с ним, дядя, – тихо говорю я, и он фыркает.

– Ты уже взрослая и находишься в полной безопасности. Особенно учитывая, что ты учишься в престижном университете и получаешь деньги от крупного бизнесмена.

Я морщусь, и в этот момент машина трогается с места. Мне приходится держать пакет на коленях, чтобы он не упал на пол, но в итоге дядя останавливает машину у обочины перед моим домом.

– Приехали, – ворчит он. – Я буду в Бостоне до конца недели, а после вернусь в город. Если тебе что-то понадобится, звони.

– Поняла тебя, – говорю я и тянусь к дверной ручке.

Дядя кладет руку мне на плечо, и я невольно замираю. Внезапно в автомобиле включается свет. Другой рукой дядя берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе, заглядывая в глаза. У него темно-синие глаза и темно-каштановые волосы, как у меня и моего отца. Я думаю, что мы с ним похожи.

– У тебя какие-то проблемы?

– Нет, – лгу я, а он, прищурившись, смотрит мне в глаза.

Мне кажется, что за его суровой внешностью скрывается забота обо мне. Возможно, ему действительно не все равно. Мне сложно сказать наверняка, ведь такие периоды, когда он проявляет свою заботу, возникают довольно редко и накатывают волнами. Мой отец только притворялся, что заботится о моей матери. Он женился на ней, потому что обрюхатил, а потом показал свое истинное лицо.

Дождавшись, пока дядя уберет от меня руки, я выхожу на тротуар и быстро закрываю за собой дверь машины. На какое-то мгновение я позволяю себе задуматься о том, что теперь он точно знает, где я живу. Пока я роюсь в сумке в поисках ключей, которых наверняка там нет, дядя заводит двигатель, но не трогается с места.

– Проблемы, Аспен? – Не глуша мотор, дядя выходит из машины и, взбежав по ступенькам, останавливается прямо передо мной.

Вне машины он может выглядеть еще более пугающе: высокий, с татуировками на теле и сурово нахмуренными бровями. Он из тех парней, которые совершенно не терпят от людей какого-либо дерьма.

– Просто не знаю, где мои ключи, – говорю я, переминяюсь с ноги на ногу. – Но все в порядке. Я просто позвоню своей соседке по квартире.

Усмехнувшись, дядя заставляет меня отойти в сторону и вытаскивает из кармана два тонких серебристых инструмента. Через мгновение дверь распахивается.

– Ты забыла ключи и от дверей своей квартиры?

Я смотрю на татуировки, украшающие шею и подбородок моего дяди, и думаю о том, что он выглядит как настоящий мафиози. Он заходит в подъезд первым, и мне ничего не остается, кроме как последовать за ним, особенно если я хочу попасть внутрь, не потревожив Талию.

Мы проходим мимо рядов почтовых ящиков и поднимаемся по лестнице к двери моей квартиры.

– Почему ты помогаешь мне? – выпаливаю я.

Ведь с дядей я вижусь намного чаще, чем с отцом.

Он продолжал следить за нашим благосостоянием все эти годы, находя нас, даже когда папа не мог этого сделать. Я подозреваю, что это случалось, потому что мама хотела, чтобы кто-нибудь из братьев Монро был рядом, и считала, что лучше это будет папин брат.

Дядя смотрит на меня, а затем на пакет, который я сжимаю своими пальцами.

– Возможно, ты думаешь, что похожа на свою мать, – осторожно говорит он. – Но некоторые говорят, что ты больше похожа на отца.

– Это неправда, – морщусь я.

– Твои сестры не похожи на тебя, – парирует он. – Они более мягкие. Но ты…

Я самая мягкая из них.

Отперев дверь, дядя придерживает ее, подняв руку достаточно высоко, чтобы я могла под нее поднырнуть.

– В квартирах на первом этаже опасно, – говорит он. – Вам следует закрывать окна.

Да уж, это точно.

– Ты оставила ключи в квартире?

– Почти уверена в этом.

Утром я потратила на их поиски столько времени, сколько могла, но это ничего не значит. У меня нет привычки класть вещи на место.

– Спасибо, что подвез.

Все еще странно глядя на меня, дядя кивает и убирает руку от двери.

– Не забудь позвонить мне, если что-то понадобится.

– Обязательно, – заверяю я его и, когда дверь между нами наконец закрывается, тяжело выдыхаю.

Я запираю входную дверь, хотя он только что доказал, что эта бесполезная привычка не удержит злоумышленников от взлома, а затем начинаю включать свет во всей квартире. Положив сверток на стол, я ставлю рядом с ним сумку и иду в свою спальню. Я очень устала и хочу сразу лечь спать, а все мысли об отце оставить на потом вместе с ужином.

– Кто это был?

Я вскрикиваю, когда из тени моей комнаты выходит Стил.

Он усмехается и, подойдя ближе, помогает мне снять куртку. Стил аккуратно стягивает ее с моих плеч, а когда я позволяю ему снять ее с моих рук, она с глухим звуком падает на пол. Мое сердце бьется очень быстро, а когда Стил зажигает свет, закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, у меня внутри все сжимается.

– Что тебе нужно?

– Я хочу знать, кто это был. – Он приподнимает бровь, и я пожимаю плечами. – Аспен!

– Стил!

Он прищуривается.

– Что ты делаешь в моей комнате? – Мне приходит в голову, что именно такое поведение могло бы заинтересовать его отца.

Что, если Стил уже проявлял себя таким образом и именно поэтому его отец так за него беспокоится?

– Ты преследуешь меня?

– Да, Аспен, преследую. Только делаю это довольно хреново, раз ты меня поймала уже дважды. – Он отталкивается от стены и, подойдя ближе, хватает пальцами ворот моей футболки. – Ты говорила с моим отцом?

Наверное, меня выдает моя нерешительность, потому что после секундного молчания он сильнее сжимает мою футболку.

– И кто из нас теперь преследователь?

– Я не сказала ему ничего плохого, – парирую я. – Не сказала ему, что ты пробрался в мою комнату и трахнул меня против моей воли.

– Но тебе же это нравится, помнишь? – Он проводит носом по моему лицу и вдыхает запах моих волос.

Его жест настолько неожиданный, что я даже не сопротивляюсь.

– У тебя же есть стоп-слово, маленькая гадюка.

– Почему ты меня так называешь?

– Потому что ты меня погубишь, – усмехается он.

Мои глаза закрываются сами собой, но тут Стил отпускает мою футболку и хватает меня за подбородок. В этот момент он очень напоминает мне моего дядю, и я отталкиваю его. Стараясь не смотреть на него, я отступаю назад и поднимаю руку, но глаза Стила будто вспыхивают.

– Ты можешь не вести себя как псих?

– Мне нравится, когда ты мне сопротивляешься, – отвечает он. – Это заставляет меня хотеть причинить тебе боль.

После этих слов меня охватывает внезапное желание и страх. Это необычное сочетание эмоций побуждает меня к действию, например к попытке убежать от него. Однако я понимаю, что мне некуда идти. Во всяком случае, потому что Стил стоит между мной и дверью.

– Почему ты хочешь причинить мне боль? – спрашиваю я, пристально глядя на него. – Ты ведь понимаешь, что это ненормально?

– Понимаю.

Он хмыкает, а затем достает свой телефон и показывает мне фотографию, которую недавно сделал. Фотография моей обнаженной груди с его спермой на ней.

– Я думал поделиться этим кадром со всеми, но понял, что слишком эгоистичен, и я не хочу, чтобы кто-то еще видел твою грудь. Потому что тогда они начнут мечтать о твоих маленьких твердых сосках. Они будут думать о том, как бы им потрогать твои сиськи или ущипнуть соски, от которых они не могут оторвать взгляда. Они могут представлять, как перекатывают их между пальцами, пока ты не начинаешь кричать.

– Никто не думает о моей груди, – говорю я, скрещивая руки и стараясь скрыть, как подействовали на меня его слова. – В любом случае я не могу контролировать мысли других людей, каждый должен заниматься своим делом.

Внезапно я замечаю, как потемнел взгляд Стила. Должно быть, он чувствует себя здесь как дома, потому что уже где-то сбросил обувь и стоит передо мной в темных джинсах и носках. Белая футболка идеально подчеркивает его мускулистую фигуру. Я не могу отвести взгляд от татуировок на его руке: цветка на бицепсе, волка на предплечье и соснового леса, который начинается у локтя и заканчивается у запястья. У меня текут слюнки, когда я думаю о темных линиях, выглядывающих из-под воротника его рубашки, и о татуировках на груди, которые я не успела как следует разглядеть.

– Наказание, – внезапно говорит Стил, и, приоткрыв рот, я вытягиваюсь по стойке смирно.

– Что? Почему?

– Не сейчас. – Он качает головой. – А тогда, когда я замечу, что кто-то смотрит на тебя так, будто хочет трахнуть.

– Никто не будет так на меня смотреть, – протестую я, – потому что я – никто. Потому что я некрасива.

– Ты смеешься? Ты великолепна, – отвечает Стил так громко, что заставляет меня замолчать.

Он качает головой и что-то бормочет себе под нос, а затем бросается на меня. Визжа, я пытаюсь от него увернуться. Естественно, у меня не получается, и Стил прижимает меня к полу, как долбаный полузащитник. Он садится верхом на мои бедра и пристально смотрит на меня сверху вниз, а затем хватает за ворот футболки. Костяшками пальцев он касается моего горла и подмигивает мне, а затем комнату наполняет звук разрывающейся ткани.

Моя футболка рвется посередине, и я в шоке смотрю на Стила. Он тянется пальцами к застежке моего бюстгальтера, которая находится спереди, и расстегивает его так, словно расстегивал миллион похожих. Обнажив мою грудь, он тут же обхватывает ее ладонями и, как он описывал ранее, щиплет уже затвердевшие соски. Боль в моих сосках от его грубости – ничто по сравнению с болью между моих ног, и, если уж на то пошло, его жестокость ее только усиливает.

– Почему? – спрашиваю я, извиваясь под ним.

– Потому что ты прекрасна, как грех, и слишком меня отвлекаешь. Я никогда и никого не ненавидел больше, чем тебя, – признается он, а затем наклоняется вперед и прижимается губами к моей груди.

Я втягиваю ртом воздух и думаю о Стиле и своем прошлом. Мне сложно говорить о своих родителях и об угрозах, которые поступали от его отца. Я не хочу делиться этим с ним, поэтому молча расстегиваю его брюки. Я спускаю их ровно настолько, чтобы освободить член, а затем обхватываю его пальцами и провожу ладонью вниз. Стил стонет, целуя, покусывая и посасывая мою грудь, а я двигаю рукой все быстрее, впиваясь ногтями в его кожу и надеясь тем самым причинить ему небольшую боль.

– Я тоже тебя ненавижу, – выдыхаю я.

– Нет, – говорит он, – еще недостаточно.

Он опускается ниже, заставляя меня убрать руку, и прокладывает дорожку из поцелуев к моему животу. Я задерживаю дыхание, когда он прикасается к нему губами, и думаю о том, как на бледной коже моего мягкого живота серебристыми пятнами выделяются растяжки.

– Дыши, – приказывает он, поднимая взгляд. – Пользуйся моментом, потому что настанет время, когда ты не сможешь сделать даже маленького вдоха, маленькая гадюка. Например, когда я вгоню свой член тебе в глотку. Так что наслаждайся кислородом, пока можешь.

Но я не хочу дышать и не хочу, чтобы он видел меня обнаженной. В тот вечер на вечеринке мне показалось, что мне в мозг вживили какой-то чип. А прошлой ночью я совершенно не задумывалась о том, что он может оценивать мое тело. Но сейчас, особенно когда он стаскивает легинсы с моих бедер, я могу думать лишь об этом. Я слегка приподнимаюсь, помогая ему стянуть легинсы с моей покрытой синяками задницы, и он снимает их вместе с трусиками, а затем раздвигает мои ноги.

– Что ты делаешь? – Угадав его намерение, я резко сажусь и пытаюсь оттолкнуть Стила. – Прекрати.

– Прекрати что? – рычит он.

– Я сказала тебе прекратить. – Я сжимаю бедра, чувствуя, как вспыхивает мое лицо.

– Ты не против, чтобы я трахал тебя, но не разрешаешь опускаться ниже? – качает он головой. – Хорошо.

Он становится на колени, обхватывает свой член рукой и придвигается к краю кровати. Затем раздвигает ноги, чтобы мне было лучше видно, как он ласкает себя.

– Иди сюда, – приказывают он, и я собираюсь подняться с пола. – Нет, Аспен. Подползи ко мне, – велит он, и мое лицо снова вспыхивает ярким румянцем.

Я наблюдаю за Стилом, ожидая какой-нибудь кульминационной фразы или улыбки, но вместо этого он продолжает невыносимо медленно дрочить самому себе.

– Ползи ко мне, – повторяет он.

Черт.

Он не прибегает к шантажу или физическому насилию, но я чувствую на своей груди тяжесть его приказа так же явно, как периодически и его руку на своем горле. Это наказание за то, что я не дала ему то, что он хотел. За то, что я не осталась лежать и не позволила ему лизать…

С бешено колотящимся сердцем я опускаюсь на четвереньки. Моя голова опущена, а взгляд прикован к полу. Пока ползу к нему через всю комнату, я стараюсь не обращать внимания на то, что мои трусики все еще на мне, но спущены до лодыжек, а рваная футболка и бюстгальтер болтаются по сторонам от моего тела. Мне неловко из-за того, как свисает моя грудь. Это смущает меня, заставляя стыдиться своей фигуры, но я не останавливаюсь, пока его ноги в носках не оказываются в поле моего зрения, а его рука не обхватывает мой подбородок.

Он заставляет меня посмотреть на него, и я опускаюсь на колени. Мои губы слегка приоткрываются, и он медленно вводит головку своего члена между моими зубами. Я провожу по нему языком, злясь на себя за то, что оказалась в такой позе, и в ярости от того, что позволила ему так меня унизить. Стил убирает руку с моего подбородка и кладет ее мне на затылок. Его пальцы запутываются в моих волосах, и он издает одобрительный звук, когда я принимаю его член еще глубже в свой рот. Я провожу зубами по его стволу, и он усиливает хватку на моих волосах, заставляя меня стонать от боли. Однако я не кусаю его, а продолжаю посасывать, втягивая щеки. Он сам двигает моей головой вперед и назад, трахая мой рот и заставляя меня принимать его член еще глубже.

Я задыхаюсь и давлюсь, когда его головка касается задней стенки моего горла. Из моего рта тут же начинает течь слюна, стекающая по его длине. Стил посылает свои бедра вперед, проникая в мое горло еще глубже, и я сжимаю его ноги, впиваясь ногтями в джинсы. Его темп становится все быстрее, отчего у меня начинает болеть челюсть, а мозг просто отказывается работать. Я уже начинаю думать, что он может трахать мой рот вечно, но потом он сильнее сжимает мои волосы и, кончая, проникает так глубоко в мое горло, что мне приходится сглотнуть его сперму, чтобы не задохнуться. Я ненавижу каждую секунду происходящего, но не чувствую вкуса его спермы, пока он не вынимает свой член и не проводит головкой по моему языку.

Как только он выходит из моего рта, я отшатываюсь и хватаю мусорное ведро, стоящее у моего стола. Прежде чем Стил успевает остановить меня, я засовываю пальцы себе в горло, и мой желудок сжимается. Меня рвет в ведро желчью, смешанной с его спермой. Если бы я поужинала, это унижение длилось бы дольше, но я чувствую странную гордость за то, что так быстро смогла избавиться от его жидкости в своем организме. Мой желудок снова скручивает спазм, и я сплевываю остатки его спермы, а затем отставляю ведро в сторону и вытираю рот тыльной стороной ладони.

– Черт! – стонет Стил. – Ты такая упрямая.

Встав, Стил поправляет свою одежду и роняет на пол что-то, что все это время держал в кулаке. Вздрогнув, я понимаю, что это были трусики из корзины с моим бельем, которыми он дрочил свой член.

– Я пришел сюда, чтобы вернуть их. – Он достает из кармана мои ключи, а затем, швырнув их на кровать, направляется к двери. – Но то, что произошло, было намного лучше, чем я ожидал от нашей встречи. Вот только ты недостаточно зла, Аспен. Ты думаешь, что ненавидишь меня, но ты не знаешь значения этого слова. Если бы ты испытывала ко мне ненависть, то не позволила бы трахнуть тебя без боя.

Он прав.

Я слишком быстро перестала сопротивляться. Притворяться бесполезно. И к тому же мы не сможем воссоздать то, что произошло этим летом.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я, облизывая губы.

– Я собираюсь заставить тебя поверить в то, что я воплощение дьявола, – ухмыляется он. – И я жажду получить твою душу.

Глава 6
Аспен

Талия находит меня в библиотеке и садится напротив. Она начинает барабанить пальцами по столу, и я хмуро поднимаю на нее взгляд. Обычно она не заходит в библиотеку, потому что здесь слишком тихо, а тишина мешает ей заниматься.

Во время выполнения домашних заданий Талия очень активна. Я часто видела, как она ходит кругами по гостиной нашей квартиры, держа в руках учебник, и читает его вслух. При этом она делает это со странным акцентом.

– Что с тобой? – спрашиваю я, вынимая наушники, и она молча хмурится. – Талия?

– О… ну… – Я пристально смотрю на нее, ожидая ответа. – Ходят слухи, что ты… – Она хватает меня за руку. – Я не хочу, чтобы ты волновалась, но, думаю, ты должна обо всем узнать, верно?

– Верно, – отвечаю я, чувствуя, как у меня пересохло в горле, и не могу не вспомнить вчерашний визит Стила.

Он обещал, что заставит меня его ненавидеть или что-то в этом роде. Неужели он все-таки выложил в сеть то фото?

– Ходят слухи, что ты работаешь в секс-индустрии, – выпаливает она. – И я знаю, что это неправда, но есть веб-сайт.

– Сайт?! – вскрикиваю я и, оглядываясь по сторонам, ловлю на себе раздраженные взгляды других студентов.

В библиотеке не принято разговаривать громко, поскольку даже негромкие голоса в этом помещении слышны очень отчетливо. Но тут Талия протягивает мне через стол свой телефон, все еще держа меня за руку и сжимая мою ладонь, как будто это меня успокоит. Веб-сайт похож на резюме секс-игрушки, которая хвастается своими способностями и навыками. На странице есть моя фотография, которая, к сожалению, выглядит не очень сексуально, так как была взята прямо из моего профиля в социальной сети.

– Кто-то сказал, что ссылка на этот сайт пришла на электронную почту какого-то студента, – тихо говорит Талия, и я замечаю, что на сайте указаны также и мои контакты, – а то твое фото гуляет по интернету весь вечер.

– Черт. – Я отстраняюсь и, достав свой телефон, открываю на нем приложение электронной почты.

Его загрузка занимает минуту, а затем…

Пинг, пинг, пинг.

Я отключаю уведомления, а после кладу телефон на стол экраном вниз и закрываю ладонью лицо. Я не вижу, но чувствую, как Талия берет мой телефон и просматривает входящие уведомления, а ее молчание означает, что я в полной заднице.

– Это отвратительно, – бормочет она. – Несколько парней только что прислали тебе фото своего члена, а другие предлагают встретиться. Кто такой Киллиан Монро?

Услышав длинную вибрацию и понимая, что на телефон пришло не электронное письмо, а поступил звонок, я выхватываю телефон.

Дядя?

Отвечая на телефон, я встаю, жестом показываю Талии, что скоро вернусь, и спешу к стеллажам, подальше от людей. А затем, когда оказываюсь вне зоны слышимости, я говорю:

– Привет.

– Во что ты вляпалась, куколка? – спрашивает дядя зловещим низким голосом. – И почему ты не позвонила?

– Как… – У меня отвисает челюсть.

– Ты же не думала, что я оставлю тебя без присмотра, – усмехается он. – В кампусе у меня есть пара глаз. Твой папочка…

– Я не хочу о нем ничего слышать, – перебиваю его я. – Так что если ты помогаешь мне из-за него, то спасибо, не надо.

– Мой брат ничего не знает об этом, – сердито говорит дядя. – В ближайшее время у него не будет денег, потому что он отдал все свои сбережения тебе.

– Сбережения?

Дядя вздыхает, будто я полная идиотка, но, возможно, так и есть.

– Ты не открывала конверт?

– Нет, а там…

– Наличные, дорогая. Можно сказать, что монстр решил расплатиться по счетам. Но сейчас речь идет не об этом. Ты знаешь, что проституция незаконна? Пока мы разговариваем, наши люди закрывают сайт, а также просматривают твою электронную почту и удаляют…

– Нет. – Я закрываю глаза.

– Нет?

– То есть спасибо, что закрываешь сайт, но если ты сделаешь что-нибудь еще, он узнает о том, где…

Это очень рискованно.

– Папа ведь не знает, где я? Он просто попросил тебя передать мне посылку? Мы оба знаем, что ты не делишься информацией, если она не является жизненно важной, потому что, если бы ты сказал ему о том, где я нахожусь, он бы уже стоял у меня на пороге.

– Ты имеешь в виду на пороге библиотеки?

По моей спине пробегает холодок, и я оглядываюсь по сторонам, что является бесполезным, ведь я стою среди стеллажей и едва могу разглядеть с этого места центр зала.

– Нет, – вздыхает он. – Я не сказал ему, где ты находишься, по тем самым причинам, которые ты уже назвала. А также по той причине, о которой ты не упомянула, но мы не будем в это углубляться. Все, что тебе нужно знать, – это то, что я не причиню тебе вреда. Ты в полной безопасности, и я уважаю твое мнение. Ты бы хотела отказаться от имени Монро?

Когда он так говорит…

– Ты единственный ребенок, который носит нашу фамилию, – внезапно говорит он. – Хотя твоя мать не внесла имя моего брата в свидетельство о твоем рождении, они тогда еще были вместе.

Потому что они не были женаты. И это единственное правильное решение, принятое моей матерью. Если бы она вышла за него замуж, то была бы привязана к этой семье гораздо больше.

– Да.

– Меня тревожит, что ты единственная носишь нашу фамилию. Если семья Монро решит вернуть деньги, они могут предъявить претензии именно тебе.

– Если тебя это так сильно заботит, то почему ты ничего не сделаешь с моим отцом? – Я крепче сжимаю телефон, и какая-то часть меня думает, что сейчас он мне ответит.

Какая-то часть меня надеется, что он признается, что знает обо всем, через что заставил меня пройти мой отец, когда я была ребенком. Ведь, в конце концов, именно поэтому мы от него ушли. Именно поэтому моя мама все еще боится его даже десять лет спустя.

– Веб-сайт больше не работает, – вместо этого говорит он. – Я не трону твои электронные письма и разберусь с виновником произошедшего.

– Спасибо, – шепчу я. – Мне нужно идти.

– Береги себя, Асп.

Засунув телефон обратно в карман, я возвращаюсь к Талии и, опустившись на свое место, смотрю на подругу. Она достала несколько учебников и решила начать делать домашнее задание прямо в библиотеке. Наверное, это потребовало от нее немалых усилий. Читая учебник, она шевелит губами, но старается делать это беззвучно.

– Мы можем пойти домой, – предлагаю я, и, быстро кивнув, Талия захлопывает книгу.

– Ты в порядке или, может, купим по дороге мороженого?

– Я в порядке.

Я не упоминаю о том, что сайт больше не работает, потому что часть меня хочет пойти наперекор Стилу или раздуть эту ситуацию до невообразимых масштабов. Но ведь именно этого он и хочет, не так ли?

Мы почти доходим до дома, когда мой телефон звонит снова. На этот раз, глядя на экран, я вижу, что звонит моя мать, и я останавливаюсь на тротуаре.

– Я догоню.

Талия кивает и идет дальше, а я оглядываю тихую улицу, а затем провожу пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок.

– Привет, детка, – говорит мама. – Как дела?

– Все хорошо, – говорю я, не сводя глаз с Талии, за которой медленно иду. – Как вы?

– О, милая, прекрасно! Стивен везет нас с девочками в Испанию.

– Что? Почему? – Я останавливаюсь как вкопанная, и мама фыркает.

– Неужели ты не можешь просто порадоваться за нас?

Даже по телефону я чувствую, как мама дуется. Иногда мне кажется, что я взрослее ее, ведь только одна из нас могла выйти замуж в Вегасе за почти незнакомого человека.

– Я… Да нет, это потрясающе. А где девочки?

– Дакота на заднем дворе со Стивеном. Они обсуждают строительство домика на дереве или что-то в этом роде. – Голос мамы становится громче, когда она обращается к одной из моих сестер. – Леннокс, твоя сестра у телефона. Да, очевидно, что это Аспен. Ладно, она хочет с тобой поговорить.

– Привет! – кричит в трубку моя младшая сестренка. – Я соскучилась.

Я улыбаюсь, слыша радостный голос сестры, полный энтузиазма. Несмотря на то что ей всего лишь двенадцать и она только перешла в новую школу, я за нее не слишком беспокоюсь. Леннокс из тех детей, которые легко адаптируются в новом коллективе. Именно поэтому она так быстро прониклась симпатией к Стивену О,Брайену. Дакота больше похожа на меня. Она сдержанная и не такая прыткая в общении. Но тот факт, что сейчас она находится на улице и разговаривает с отчимом без участия моей матери, – хороший знак, не так ли?

Какая-то крошечная частичка меня не хочет, чтобы они приспосабливались или адаптировались к новой жизни. Я хочу, чтобы мы вернулись в более привычное русло, но это нереально и даже немного жестоко.

– Как дела, Лен? Я скучаю по тебе еще больше.

Я подхожу к нашему кирпичному дому и открываю входную дверь. Пока Лен рассказывает мне о своей школе и новых друзьях, я прохожу в квартиру. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу Талию у кухонного острова. Она смотрит на кучу денег. Я стараюсь не обращать на это внимания и время от времени поддакиваю сестре, чтобы поддержать разговор. На столе лежат пачки стодолларовых купюр, сложенные по тысяче долларов. Никогда в жизни я не видела столько наличных денег сразу. Некоторые пачки рассыпались, и купюры образовали небольшую горку. Оторвав взгляд от которой, я замечаю лежащий в стороне коричневый бумажный пакет. В него были упакованы наличные, а сверху лежал кусок ткани, которым они были прикрыты.

– Вот же срань! – слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

– Эй, – фыркает Лен. – Ты сказала нехорошее слово.

Дядя уже упоминал, что папа передал мне деньги. Только я предполагала, что сумма будет небольшой, может, несколько сотен долларов. Но я и подумать не могла, что он отправит мне несколько тысяч долларов, если не больше.

– Извини, Лен, – отвечаю я, как только моя челюсть возвращается на место. – Можно я тебе перезвоню? Например, завтра?

– Конечно, я люблю тебя, Асп.

Когда звонок завершается, раздается щелчок, и я подхожу к кухонному островку с другой стороны.

– Откуда это взялось? – спрашивает Талия, поднимая на меня взгляд. – Прости, мне не следовало вскрывать этот конверт. Но мне было любопытно, что внутри, а потом он открылся и все эти деньги… Они незаконны?

Понятия не имею.

На самом деле, скорее всего, Талия права. Это незаконные кровавые деньги, которые получил мой отец от продажи запрещенных веществ.

Я пересчитываю пачки, и из меня вырывается смех, когда приходит осознание, что на столешнице лежат шестьдесят тысяч долларов.

Внезапно у меня скручивает живот и темнеет в глазах. Мне становится жарко, и я покрываюсь потом. Я хватаюсь за столешницу обеими руками и, чувствуя, как подгибаются колени, опускаюсь на пол. На мгновение я закрываю глаза, чтобы убедиться, что происходящее реально. Мне становится лучше, когда я не смотрю на деньги.

– Это плата, – бормочу я.

– Что? – Талия подходит ближе и опускается на колени рядом со мной.

– Мой отец по жизни натворил немало дерьма, и я готова поспорить, что это просто способ снова втереться ко мне в доверие. Возможно, он хочет извиниться.

Понимая, что мне этого не «переварить», я поднимаюсь с пола и, схватив конверт, запихиваю деньги обратно. Я собираюсь убрать его в шкаф и просто забыть о нем. Я запихиваю деньги в конверт, а конверт в сумку, думая о том, что если кто-то откроет ее, то сразу увидит пачки купюр. Хотя, конечно, никто не будет рыться в моих вещах.

Талия следует за мной в мою комнату.

– Ты в порядке?

– Да, но мне не хочется оставаться дома.

– Давай напьемся? – предлагает она, и секунду я обдумываю ее предложение.

– А что, это не такая уж и плохая идея.

Талия улыбается, а затем, пока я прячу сумку на верхнюю полку своего шкафа, начинает перебирать мои вещи. Я не возражаю, когда она снимает с вешалки какую-то из моих вещей и протягивает ее мне.

Когда я смотрю на вещь, которую она выбрала, на моем лице появляется улыбка.

Да уж, в этом наряде я смогу вызвать небольшой переполох. Но при данных обстоятельствах а почему бы, черт возьми, и нет.

Глава 7
Стил

В плохом настроении я следую за Ноксом, Майлзом и Грейсоном в «Хэйвен». Весь вечер я слушал идиотские комментарии парней об Аспен. Теперь они думают, что она легкодоступна. Их кошельки раскрылись, а разум помутился.

Возможно, мне стоит позволить кому-нибудь другому попробовать трахнуть ее и посмотреть, что из этого получится. Когда Аспен этого хочет, она превращается в дикую кошку, что доказала вечеринка в доме у озера. Однако сейчас она кажется более мягкой. Теперь она охотнее принимает мой член. Совсем как проститутка. Так что я превратил ее в одну из них.

– Вот черт, – смеется Грейсон, оглядываясь на меня через плечо. – Кажется, мы опоздали на вечеринку.

Зайдя в бар, я вижу Аспен, которая лежит поперек барной стойки, будто это гребаная кровать. Одна рюмка с алкоголем зажата между ее зубами, а другая – между сисек, которые почти обнажены из-за опущенного декольте ее платья.

Черт.

Стискивая зубы, я бросаюсь вперед, но Нокс хватает меня за руку.

– Эй, чувак, остынь. Тебе не кажется, что это похоже на срыв. Она занервничала, а это означает, что твой план сработал.

Но в каком направлении он, черт возьми, сработал? Я хотел, чтобы она стеснялась появляться на людях. Хотел, чтобы ей было стыдно, что ее обвиняют в занятии сексом за деньги. Я хотел, чтобы она полностью изменила свое поведение, например, носила водолазки и несколько слоев одежды, чтобы скрыть свои формы.

В этот момент Чейз Кинг, придурок футболист, который до сих пор продолжает с ней общаться, обхватывает губами край рюмки, зажатой между ее зубов, и запрокидывает голову, чтобы выпить алкоголь. Вынув рюмку из своего глупого рта, он ухмыляется Аспен, а затем один из его товарищей по команде проделывает то же самое с рюмкой, зажатой между ее грудей.

Я выбью всю дурь из них обоих.

Одновременно с испытываемой мной яростью я обдумываю свой следующий шаг в отношении Аспен. Потому что тот ярлык, который я попытался на нее навесить, привел меня не к тем результатам, на которые я рассчитывал.

Впечатляюще.

Нокс с Грейсоном тащат меня в одну из кабинок в форме подковы и подталкивают к центру, чтобы не дать мне сбежать. К сожалению, отсюда открывается отличный вид на то, что делает Аспен, и на то, как этот футбольный придурок – не Чейз, а его дружок – лапает ее, помогая слезть со стойки.

Тут ее пристальный взгляд встречается с моим, и ее улыбка становится такой порочной, что напряжение, которое росло во мне до этого, наконец достигает апогея.

– Это было большой гребаной ошибкой. – Я толкаю Грейсона, чтобы он выпустил меня. – Выпусти меня.

– Так ты собираешься раскрыть ей все свои карты? – мягко спрашивает Грейсон. – Хочешь пойти туда и затеять драку, чтобы тебя отстранили от следующей игры? Тогда Аспен поймет, что все, что ей нужно сделать, чтобы добиться от тебя какой-то реакции, – это пофлиртовать с кем-нибудь другим. Как, по-твоему, твой отец воспримет эту новость?

Меня раздражает то, что он прав.

– Мы отомстим им позже, – уверяет он, и я откидываюсь на спинку сиденья.

Нокс заказывает нам выпить, а мне кажется, что от моего взгляда на Аспен ее поведение только ухудшается. Расположившись на барном стуле в самом коротком черном платье, которое я когда-либо видел, она улыбается каждому парню, который к ней подходит. Ее волосы спадают на плечи мягкими локонами. А рядом с ней сидит ее соседка по квартире, которая, кажется, совсем не против того, что внимание окружающих будто отскакивает от Аспен и достается ей. Подругу, похоже, совсем не беспокоит, каким образом она оказывается в центре внимания.

– Оглянись вокруг, – добавляет Нокс. – Каждая девушка в баре смотрит на нее так, словно Аспен пнула их щенка. Она отвлекает от них внимание парней, и они ее за это ненавидят.

Он прав. Пока парней влечет к ней как пчел к цветку, каждая девушка в «Хэйвене» мечтает пырнуть ее ножом. Но Аспен игнорирует их взгляды или попросту не замечает.

Я запоминаю лицо каждого парня, который прикасается к ней и до которого дотрагивается она.

– Видишь? – ухмыляется Грейсон. – Теперь возмездие будет намного слаще.

Я осушаю свой бокал и заказываю еще. Выпиваю и повторяю это действие до тех пор, пока алкоголь не притупляет мой гнев. Аспен тоже становится все более пьяной, и я несколько раз замечаю, как улыбка исчезает с ее лица, а маска трескается. Когда я смотрю на нее, то надеюсь, что она осознаёт всю серьезность ситуации, а затем подзываю официантку и говорю, что оплачу счет Аспен. Я делаю это, потому что не хочу позволять уродам, которые трутся вокруг нее, покупать ей алкоголь. Я прошу официантку передать сообщение бармену: разделить счет Аспен и ее подруги.

Глаза Аспен полуприкрыты, а движения замедленны. Она очень пьяна, но все равно заказывает еще одну порцию алкоголя. Подойдя к бармену, Аспен кажется озадаченной тем, что ей не надо оплачивать счет, и я с удовольствием наблюдаю за их легкой и немного неловкой перепалкой. Наконец девушки выходят из бара, и мы с парнями следуем за ними. Нокс и Грейсон громко разговаривают, не обращая внимания на мое молчание. Кажется, им все равно, что я не участвую в их беседе, а Майлз, который идет рядом со мной, ведет себя тише обычного. Я бросаю на него взгляд, но он продолжает хранить молчание.

Мы расходимся на перекрестке, одна дорога от которого ведет к дому Аспен, а парни направляются к хоккейному дому. Через два дня у нас важная игра, и тренер заставляет нас работать в два раза усерднее, чтобы улучшить наши результаты. Если мы снова проиграем, то потеряем шанс попасть в Национальный турнир.

Спотыкаясь, Аспен и ее соседка идут по тротуару к своему дому. Я же остаюсь стоять на улице и смотрю, как в гостиной загорается свет. Когда я перехожу на другую сторону улицы, в место, которое мне уже знакомо по предыдущим посещениям, я вижу, как девушки направляются на кухню. Их не видно за занавесками, но свет там горит чуть дольше. Возможно, они пьют воду, чтобы утром чувствовать себя хорошо и не страдать от головной боли.

В конце концов свет на кухне гаснет, а затем зажигается в спальне Аспен, и я замечаю ее тень, когда она проходит мимо окна. Копии ключей от ее квартиры, прикрепленные к кольцу, на котором висят мои собственные, будто прожигают дыру в моем кармане. Мне показалось уместным добавить их в эту связку, поскольку я планирую пользоваться ими достаточно часто.

Открыв свой телефон, я захожу на веб-сайт, но вижу лишь белое окно.

Ошибка. Страница не найдена.

Я хмыкаю и еще раз перезагружаю страницу, прекрасно понимая, что произошла какая-то ошибка или сбой в системе, потому что я могу войти в журнал заявок, полученных через контактную форму на сайте. Когда я вижу особенно жуткие заявки, у меня внутри все переворачивается. Похоже, сайт привлек внимание большего количества психопатов, чем я предполагал.

Я надеялся, что девочки в Краун-Пойнте возненавидят ее, а парни будут заинтригованы. Хотя последних сайт должен был отпугнуть. Ведь кто захочет встречаться с девушкой, которая готова раздвинуть ноги перед кем угодно?

Якобы.

Если не считать неприятных взглядов, которые Аспен ловила на себе сегодня вечером, думаю, о последствиях произошедшего мы узнаем только завтра.

Поскольку ущерб уже нанесен, я удаляю страницу с сайтом и весь аккаунт. Затем захожу в ее социальные сети и просматриваю фотографии. Когда я вижу, что несколько ее последних публикаций, сделанных за последние две недели, вызвали большой резонанс и под каждой из них красуются сотни комментариев, моя челюсть сжимается от напряжения. Но с этим мы тоже разберемся.

Я размышляю над тем, как мне решить создавшуюся проблему и держать этих придурков подальше от нее. Мне нужно время, чтобы прийти к какому-то решению, но затем с улыбкой на лице я открываю другой сайт. Как только с моим планом покончено, я даю Аспен двадцать минут на то, чтобы заснуть, а затем легко отпираю дверь ее квартиры и закрываю ее за собой. Я прохожу через просторную кухню и гостиную в коридор, который ведет к комнате Аспен, ее соседки и к ванной. Двери девушек закрыты, и в квартире царит тишина, которая, кажется, эхом отдается в моей голове. Не теряя времени, я вхожу в ее темную комнату и направляюсь к кровати. Мне не нужен фонарик, потому что я хорошо запомнил расположение предметов. Увидев Аспен, лежащую на кровати все еще в том проклятом платье, я снова начинаю злиться.

Я собираюсь сделать ее своей. Скоро.

А сейчас мне придется потрудиться.

Глава 8
Аспен

Что-то будит меня от крепкого сна, хотя алкоголь все еще влияет на мой организм, замедляя мои движения и мысли. Прежде чем я успеваю открыть глаза, на мои бедра ложится тяжесть, и я инстинктивно напрягаю мышцы и дергаюсь, но не могу пошевелить руками. Наконец, открыв глаза, я вижу только темноту. Чья-то рука зажимает мне рот, чтобы я не смогла закричать.

Сначала я испытываю страх и снова дергаюсь, но потом понимаю, что происходит. Мои запястья связаны над головой, а глаза закрывает мягкая повязка. Я не могу двигаться из-за тяжести на бедрах, но невольно стону, когда чувствую, как чья-то рука скользит по моим ключицам и опускается между грудей. Скользит по обнаженной коже.

Я голая.

Мое дыхание становится учащенным, а ноздри раздуваются. Однако его рука все еще лежит на моих губах, не позволяя мне умолять его о снисхождении. На мгновение он убирает руку, тут же вставляя что-то между моими зубами. Затем он снова накрывает мои губы рукой, и самодельный кляп из ткани заглушает любой звук, который я пытаюсь издать. Другой рукой он продолжает скользить по ложбинкам между моих грудей, затем по ребрам, животу и растяжкам вокруг пупка.

Это Стил. Я знаю, что это Стил.

Но только он сохраняет молчание и не позволяет что-то сказать мне.

Внезапно он раздвигает мои бедра и входит в меня так стремительно, что я выгибаюсь на кровати дугой. Я была не готова к этому вторжению, но не могу его остановить. Как бы сильно я ни сопротивлялась, он проникает все глубже в мое лоно.

Черт возьми!

Я стону сквозь кляп, пока он жестко трахает меня, одной рукой закрывая мне рот, а другой сжимая бедра. Он прижимает мое лицо к подушке, и я изо всех сил пытаюсь дышать носом, немного опасаясь, что он перекроет и этот дыхательный путь. Спустя секунду я задумываюсь о том, не останутся ли на моей коже синяки от его пальцев, и дергаю руками, пытаясь высвободиться из ремней, которые удерживают мои запястья над головой.

Мне ненавистно, что Стил нарушает мое личное пространство. Я не могу выносить его молчание и то, что он хватает меня за лицо.

В погоне за своим удовольствием он полностью игнорирует мое. Несколько минут спустя он погружается в меня полностью и замирает. Его низкий рык – единственный звук, который я слышу перед тем, как ощутить внутри себя его семя. После того как Стил достигает пика наслаждения, он не ложится на меня всем своим весом, а лишь слегка касается моей кожи в тех местах, где прикасался до этого.

Когда он встает с кровати, что-то легкое и мягкое касается моего живота, а затем я чувствую на себе его взгляд. Это ощущение похоже на удар ножом для колки льда. Я жду его дальнейших действий, мое волнение растет, а грудь вздымается от тревоги. Но вот входная дверь в мою комнату со щелчком закрывается, я лежу на кровати и понимаю, что он ушел и, судя по воцарившейся тишине, не вернется.

Я крепко сжимаю бедра, радуясь, что нас никто не видел. Слезы жгут мне глаза под повязкой, но я не даю им пролиться и сдерживаю рыдания, которые поднимаются в моей груди. Происходящее вызывает во мне более старые воспоминания о тишине, моем обнаженном теле и о невозможности пошевелиться. Мой разум прокручивают эту травму за закрытыми веками, пока мне не становится трудно дышать. В моей груди как будто поселяется тяжесть, от которой не получается избавиться, пока я не снимаю повязку с глаз.

Мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте и различить в ней ремень, которым он привязал мои запястья к спинке кровати. Я медленно вдыхаю, считаю в уме и облизываю губы. Это помогает моему мозгу осознать, что у меня нет во рту кляпа и мои ноги свободны. Некоторое время я разглядываю ремень, пытаясь разобраться в нем, а затем приподнимаюсь на кровати и зубами расстегиваю пряжку. Когда мне удается это сделать, я падаю обратно на подушку, радуясь небольшому успеху.

Мои бедра еще влажные от его семени, которое стекает на простыню. Я не помню, как заснула, и едва помню, как вернулась домой. Но Стилу удалось полностью раздеть меня и обездвижить, пока я спала. Я все еще чувствую себя немного пьяной, и, возможно, именно это состояние ему помогло все провернуть.

Поднявшись с кровати, я собираюсь пойти в ванную, но останавливаюсь, потому что замечаю предмет, который он бросил мне на живот перед уходом. Сложенную пятидесятидолларовую купюру.

Ярость, которую я сейчас испытываю, не сравнима ни с чем. Она настолько сильна, что я не могу нормально дышать и чувствую, как мой глаз начинает непроизвольно дергаться.

Я комкаю купюру и бросаю ее в сторону шкафа. Этот человек хотел, чтобы я знала: все это из-за него. Тот веб-сайт и взгляды, которые я неизбежно буду собирать завтра, ненависть со стороны каждой девушки в Краун-Пойнте.

Сегодня в баре я привлекала к себе больше внимания, чем обычно. Конечно, мое платье сыграло свою роль, но, пожалуй, еще больше внимания привлекли слухи, которые ходили по кампусу, и тот ужасный веб-сайт.

Поэтому я и надела это платье. Я решила, что лучше противостоять подобным слухам, чем игнорировать их. И вот появился Стил…

Выражение его лица стоило того, что я сделала. Однако от взглядов других парней по моей коже бегали мурашки. Весь этот вечер был сплошным притворством, и я ненавидела его каждую секунду.

Позже бармен сообщил мне о том, что это Стил оплатил мой счет.

Еще один акт одержимости или он просто пытался меня задеть?

И поиздеваться надо мной.

Не включая свет, я срываю с кровати постельное белье и комкаю простыню. Возможно, это приступ панической атаки, но мне нужно убрать все следы Стила с моей постели.

Ты принимаешь противозачаточные?

Он спросил меня об этом на вечеринке, но я ему так и не ответила, а затем он трахнул меня снова, не повторяя своего вопроса.

Я рада, что на самом деле каждые три месяца делаю необходимые уколы, последний из которых был мне сделан как раз перед отъездом в Краун-Пойнт. Несмотря на то что это средство контрацепции сопровождается головными болями, на мой взгляд, это одна из самых простых форм контроля над рождаемостью. Мне не нужно беспокоиться о том, что я могу забыть принять таблетку, или о том, что мне нужно носить с собой презерватив. Или беспокоиться о состоянии матки или имплантата в руке. Однако этот метод контрацепции не гарантирует долгосрочную защиту, и я должна помнить о том, что время, в течение которого я могу безопасно использовать эти уколы, ограничено. Еще год или два, и мне придется придумать что-нибудь другое.

Я заправляю постель и смотрю на часы: три часа ночи, снова наступил «час ведьм». Мне нужно придумать, как вывести алкоголь из организма. В кухонном шкафу я нахожу булочки, достаю две и, разрезав их пополам, намазываю на каждый кусочек сливочное масло. Прикрыв глаза, я быстро ем, почти не замечая вкуса еды, а затем иду в душ. Настроив воду на максимально горячую температуру, я тру мочалкой внутреннюю часть бедер и при этом невольно всхлипываю, случайно задевая свой клитор. Поддавшись соблазну, я погружаюсь в это ощущение с головой и неспешно двигаю бедрами, доводя себя до оргазма. Достигнув края, я стону от переполняющего меня наслаждения и почти теряю равновесие, а затем, еще раз сполоснувшись, выхожу из душа и включаю свет в своей комнате.

Ремень, лежащий на прикроватной тумбочке, куда я его бросила, снова привлекает мое внимание. Я беру его в руку и наматываю на свою ладонь, словно еще раз убеждаясь, что это точно ремень Стила. Забравшись в постель в самой большой и мягкой футболке, которая у меня есть, я снова пытаюсь заснуть, но утро наступает чертовски быстро.

Я с трудом добираюсь до ванной, поднимаю ночную футболку, чтобы сходить в туалет, и замираю от ужаса, увидев на бедре синяки в форме отпечатка ладони. Прошлой ночью я подумала, что на моем бедре могут остаться синяки от его пальцев, но на самом деле на коже остался идеально ровный отпечаток его руки. Я смотрю в зеркало, чтобы лучше разглядеть синяк, и замечаю, что в тех местах, где, вероятно, его пальцы впивались в мою кожу, цвет темнее, почти сине-черный.

Поскольку вчера было очевидно, что на моей коже останутся синяки, я стараюсь не думать о них и продолжаю выполнять свои утренние процедуры, замечая, что чувствую себя немного лучше. Мне было неприятно спать с мокрыми волосами, и сегодня потребовалось несколько попыток, чтобы сделать их более гладкими.

Когда я выхожу из ванной, Талия уже ждет меня – одетая и готовая к новому дню. Она доедает свой завтрак и пододвигает ко мне большую кружку с кофе, которую я с радостью принимаю.

– Возможно, напиваться перед учебным днем было не лучшей идеей, – признается она. – Прости.

– Все в порядке, – вздыхаю я.

– Какие у тебя планы на день?

– Бороться, – просто говорю я, хотя то, через что мне предстоит пройти сегодня, намного сложнее.

Мысль о том, что Стил снова одержит надо мной верх, вызывает у меня тошноту, и я понимаю, что мне нужно действовать умнее. Возможно, какая-то часть меня была в восторге от прошлой ночи, но это маленькая сумасшедшая часть моего мозга не принимает здесь никаких решений.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, давай увидимся за обедом.

– Конечно.

С улыбкой на лице я возвращаюсь в свою комнату и обвожу ее взглядом, который падает на смятую пятидесятидолларовую купюру, лежащую на полу. Улыбаясь, я поднимаю ее, разглаживаю и кладу в карман, потому что мне в голову приходит идея, которая наверняка сведет Стила с ума.

Глава 9
Стил

Мы с Ноксом и Грейсоном на крыше. Ребята стоят у выхода, прислонившись к двери. А тот ублюдок футболист, который прижимался губами к груди Аспен, лежит на полу передо мной с окровавленным лицом. Оно у него в синяках и опухло, один глаз уже заплыл, и скоро то же самое будет со вторым. Возможно, я сломал ему скулу.

– Ты понял, что я хотел сказать, придурок? – говорю я, поднимая его на ноги. Он отшатывается от меня и кривит губы.

– Да, да.

– Хорошо. – Я указываю ему на дверь, и Нокс распахивает ее.

Моя жертва, не медля ни секунды, устремляется к дверному проему и стремительно сбегает по лестнице, едва не падая. Внизу, в котельной, лежат еще двое связанных парней, и Грейсон идет за одним из них. Костяшки моих пальцев уже разбиты в кровь, но мне плевать.

Этот парень не спортсмен, и я не совсем понимаю, почему он решил, что у него есть какой-то шанс. Но вот мы здесь. Он сидел рядом с Аспен, положив руку ей на плечо. Именно с него я и начну.

– Что ты делаешь? – Парень едва сдерживает слезы, когда его ставят передо мной.

Несомненно, он слышал мольбы другого парня и подумал, что они могут ему помочь, но это не так.

– Ты помнишь Аспен Монро? – улыбаюсь я, и он смотрит на меня в упор.

– Д-д-да.

– Ты считаешь, что имеешь право находиться рядом с ней и тем более прикасаться к ней?

– Послушай, приятель, это ведь она начала флиртовать со мной.

Я ударяю его кулаком по губам, и раздается треск. Я не уверен, что именно сломалось: кость в моей руке или в его черепе. Надеюсь, последнее.

В любом случае он падает как подкошенный и растягивается у моих ног, а я наступаю ему на коленную чашечку с такой силой, что она хрустит, и он кричит от боли.

Внезапно ко мне подходит Нокс, сдвинув брови.

– Ты же понимаешь, что мы не хотим покалечить их навсегда? – говорит он. – К тому же, если так посмотреть, это твоя вина.

Я сердито смотрю на лучшего друга.

Он прав. Это действительно моя вина. Вместо того чтобы злиться на этих парней, мне следовало позволить Грейсону и Ноксу избить меня. Возможно, это помогло бы мне освободиться от ярости, которая так долго бушевала внутри.

Теперь Аспен игнорирует меня даже за обедом. Когда она и ее соседка по квартире присоединились к нашему столу, за которым сидели девочки из танцевальной группы, она даже не посмотрела в мою сторону. Ни когда я звал ее по имени, ни когда стоял сзади нее, словно гигантская тень. Аспен казалась мне такой же непробиваемой, как каменная стена.

И тут мне позвонил отец. Он сообщил мне, что внезапно решил отвезти свою новую семью в Испанию и их не будет дома до Нового года.

Аспен знает об этом?

Когда я спросил его, что именно ему рассказывала Аспен, мне было важно понять, какую ложь она использовала, чтобы удержаться в университете Краун-Пойнт. Однако, судя по нашему разговору, ему было нечего мне ответить. Похоже, что со своей шпионской работой Аспен справляется довольно хреново, или он припрятал козыри в рукаве для какого-то другого случая, когда в ход пойдет большее количество боеприпасов.

Я отхожу от Нокса и этого парня, который лежит на полу, и достаю из кармана сигарету. Обычно я не курю в течение учебного года и особенно в ночь перед игрой, но сейчас я настолько взвинчен, что даже не могу здраво мыслить.

– Она запала тебе в душу, – говорит Грейсон. – Единственный способ положить конец этому флирту – дать понять всему университету, что она твоя.

Я киваю сам себе и понимаю, что именно так развивались отношения Грейсона и Вайолет. Сначала губы его девушки обхватывали мой член, а в следующую секунду Грейсон стал единственным, кто мог к ней прикасаться.

– В общем, сделать так же, как ты.

– Твой посыл предельно ясен, – продолжает он. – Эти парни распустят слух, что она неприкосновенна. – Он слегка ударяет идиота по ноге. – Не так ли?

– Аспен неприкосновенна, – выдыхает парень, сворачиваясь калачиком. – Я расскажу это всем, кого знаю.

– Для меня этого достаточно, – беззаботно говорит Нокс, поднимая парня с пола и подталкивая к двери. – Пусть другой парень из котельной поможет тебе спуститься вниз.

Идиот бросается к выходу, и дверь за ним захлопывается, а я раскуриваю сигарету, набирая полные легкие дыма. Я задерживаю его внутри себя, а затем медленно выдыхаю и предаю сигарету Грейсону. Отказываясь, он морщит нос и передает ее дальше. Нокс делает небольшую затяжку и тоже выпускает дым, а я подхожу к краю крыши, сажусь на выступ и смотрю сверху на Краун-Пойнт.

Мы находимся на крыше административного здания кампуса, откуда открывается потрясающий вид на центр города. Справа от нас расположено озеро, а также ресторан, который едва заметен отсюда. Этот ресторан служит визуальным ориентиром для туристов. Прошлым летом мы решили проверить друг друга на крепость духа и прыгнули со скалы. Однако в этом сезоне у нас пока не было возможности повторить это приключение, и, учитывая, как проходит семестр, я сомневаюсь, что мы успеем сделать это до того, как замерзнет озеро.

– Мы пропускаем вечеринку, – говорит Грейсон, глядя на экран своего телефона.

– Где?

– На стадионе. – Грейсон поднимает голову и ухмыляется, а я качаю головой в ответ.

– Тренер нас убьет.

– Он не узнает. – Нокс хлопает меня по руке.

Конечно, не узнает.

Мы спускаемся за Грейсоном по лестнице и, пересекая кампус, направляемся прямо к стадиону. Грейсон не упоминает о необходимости зайти в магазин за выпивкой, но завтра у нас игра, поэтому нам все равно не следует употреблять спиртные напитки. Все эти разговоры о том, что тело – это храм, особенно актуальны в хоккейный сезон. Правильное питание и здоровый сон имеют большое значение, но я чувствую, что нахожусь на грани саморазрушения.

Когда я тушу сигарету, то замечаю, что боковая дверь, которой пользуются игроки, слегка приоткрыта.

Мы проходим внутрь и, минуя раздевалки, направляемся прямо ко льду, откуда доносятся голоса. На стадионе темно, и арена кажется немного зловещей. Лунный свет, проникающий через световые люки в крыше, отражается от льда, словно подсвечивая его изнутри. Аварийное освещение вдоль проходов – единственный источник света на всем стадионе. Это не похоже на вечеринку, которую я ожидал здесь увидеть.

На самом деле на всем стадионе никого нет, кроме двух фигур в центре этого долбаного льда. В одной из них я сразу узнаю Аспен. Она стоит на льду в простых ботинках, уперев руки в бока, а вокруг нее на коньках кружит какой-то парень, но я не могу разглядеть его лицо.

На секунду Грейсон исчезает, а затем включается прожектор и свет падает на Аспен, окутывая ее тело ярким белым сиянием. Она поворачивается и прикрывает глаза рукой, а парень на коньках резко останавливается и поднимает голову, чтобы взглянуть на нас.

– «Рыцарь», – твердо говорит Нокс.

Он останавливается у заграждения, не заходя на лед.

– Что ты здесь делаешь?

Игрок команды соперников пожимает плечами и одаривает нас надменной улыбкой.

– Это был вызов, не так ли, детка?

Он касается бедра Аспен, и она позволяет ему эту наглость. Бросив на меня пристальный взгляд, она прижимается к нему, и тут рядом со мной снова появляется Грейсон, улыбаясь как Чеширский Кот.

– И что ты собираешься с этим делать, О’Брайен? – спрашивает он, подойдя ко мне вплотную.

Только я, черт возьми, не знаю, что мне делать.

Вот в чем заключается моя проблема: нерешительность, страдания и гнев преследуют меня, словно уродливые тени. А тяжесть текущего сезона лишь усиливает это состояние. Я испытываю желание причинить кому-нибудь боль, хочу, чтобы кто-то испытал сотни мучений.

Я пристально смотрю на губы Аспен и замечаю, что она дрожит. Она прикусывает нижнюю губу, что обычно делает, когда в чем-то не уверена. А этот парень рядом с ней, кажется, не замечает, что она волнуется, или ему все равно.

Почему все мои попытки задеть ее только делают ее сильнее? Я как будто сам передал ее Чейзу Кингу – одному из немногих парней, которых мне не удалось найти сегодня вечером. А потом – тем парням в баре и даже «Рыцарю».

– Эй, как насчет пари? – спрашиваю я хоккеиста, проходя мимо Нокса.

В отличие от меня, Нокс любит делать ставки. Недавно он поставил на один исход и, черт возьми, до сих пор ждет от меня выплаты.

Оставив Аспена на льду, «Рыцарь» идет ко мне и останавливается на расстоянии вытянутой руки. На нем джинсы и толстовка. Этот засранец одет намного теплее Аспен.

– Какого пари?

– Ты же знаешь, что она не будет спать с тобой сегодня? – Я наклоняю голову. – Она трахается только с победителями.

В его глазах загорается интерес, но затем он оглядывается через плечо.

– Не знаю, чувак. Сейчас же она со мной.

Внезапно у нее звонит телефон, и мы оба наблюдаем, как она, отвечая на звонок, качает головой.

– Нет, не занята, – говорит она звонящему. – Да, буду у тебя через пятнадцать минут.

Я улыбаюсь, стараясь не злиться. Мне немного помогает то, что я нахожусь под воздействием сигареты, которая притупляет мою злость.

Кажется, я понял, чего хочет от меня Грейсон и в чем состоит план Аспен. Все ждут, что я приму решение. Ситуация, которая возникла, – это месть Аспен и способ, которым Грейсон хочет подтолкнуть меня в ее объятия. Но как, черт возьми, он узнал, что она будет здесь, – это совершенно другой вопрос.

Как настоящий фокусник, Аспен уверенно идет к нам по льду, даже не поскальзываясь. А проходя мимо, не прикасается ни к «Рыцарю», ни ко мне.

– Увидимся завтра, – говорит она сладким тоном, встречаясь со мной взглядом, а затем проходит мимо Нокса и Грейсона, оставляя нас четверых с нашими чертовыми членами в руках.

Конечно, выражаясь метафорически.

– Ее получит тот, чья команда победит завтра, – говорит «Рыцарь», глядя на меня оценивающе.

– Нет, тот, чья команда завтра победит, получит лишь права на ее тело, – возражаю я.

– Хорошо, – кивает он.

Мы пожимаем друг другу руки и расходимся по домам, потому что, черт возьми, мне нужно быть готовым к завтрашнему дню.

Глава 10
Аспен

– Что на тебе надето? – восклицает Уиллоу, вскидывая руки и не давая мне подойти ближе.

Я улыбаюсь и тереблю майку «Рыцарей», которую вчера вечером подарил мне Джош Мавверик.

На майке изображен седьмой номер – это форма, которую «Рыцари» надевают во время домашних матчей. Она выполнена в красно-белых цветах. На задней стороне майки написано имя игрока, чтобы не было сомнений в происхождении этой вещи.

Еще одна причина, по которой я люблю Талию, – это то, что ее двоюродный брат играет в команде и смог достать для меня майку с номером их лучшего игрока. А этот молодой человек проявил готовность помочь мне. Хотя я слышала, о чем они говорили со Стилом позже. Я выбрала лучшего игрока команды «Рыцарей» не случайно. Даже если Стил и задумал какую-то вендетту, его будет непросто победить. По крайней мере, я на это надеюсь. Прийти на эту игру было вообще не самой удачной идеей, но Вайолет сразу же подошла ко мне и обняла за плечи.

– Это просто небольшая мотивация для О’Брайена, правда, Аспен? – сказала она, сжимая мои плечи. – Грей мне все объяснил.

О, здорово.

– Да.

На моем телефоне сохранена фотография, которую я сделала, когда собиралась на игру, но я еще не готова отправить ее Стилу и не буду этого делать до начала матча. Потому что меньше всего мне нужно, чтобы он попытался заставить меня пере-одеться.

Когда мы встречаемся с Уиллоу, Амандой, Джесс и Мишель, Талия старается не рассмеяться, видя, как они обижаются и неоднозначно реагируют на мой внешний вид. Однако Вайолет все объясняет подругам, и они снова становятся приветливыми.

Мы занимаем свои места на трибуне, и я оказываюсь зажатой между Вайолет и Талией. Я достаю телефон и смотрю на фотографию на экране, а Вайолет, бросив взгляд на фото, усмехается.

– А ты опасна.

Мое лицо заливается краской, потому что я тоже так подумала, когда увидела себя в зеркале. На фотографии на мне только майка, которая едва прикрывает мою задницу. Делая снимок, я наклонилась, чтобы сфотографировать номер, имя на моей спине и синяк на бедре. Надеюсь, этим я нанесу Стилу двойной удар.

Я: *изображение*

Я: Спасибо за пятьдесят баксов, придурок.

Самое грустное, что я действительно заплатила за то, чтобы одолжить эту футболку. Однако это того стоило. Ведь это были не мои деньги, и Стил виноват в этой ситуации не меньше меня.

Хоть я и взяла номер Стила у его отца перед отъездом в колледж, я и не думала, что буду им пользоваться. И вот теперь я впервые пишу ему сообщение. Просто так вышло, что он не должен был стать тем парнем, с которым я решила бы переспать летом, после чего все пошло наперекосяк.

Стил: Ты за это заплатишь.

Я: Ты уже заплатил за меня.

Стил: Забавно. Надеюсь,

ты не слишком привязалась к его лицу.

Что это значит?

Я смотрю на свой телефон, но Стил мне уже не отвечает, а спустя минуту игроки выходят на лед.

После того как на арену забрасывают множество шайб, игроки начинают разминку, двигаясь как единый слаженный механизм, как пчелы в улье, хотя они не общаются друг с другом. Я не могу оторвать глаз от Стила, который бросает шайбу одному из своих товарищей по команде, не обращая внимания на толпу. Я внимательно слежу за его движениями, и мое сердце замирает, когда он проезжает мимо нашей секции, все так же не глядя в мою сторону.

Хотя чего я ожидала.

– Он разозлился, да? – шепчет Талия, и я отшучиваюсь.

Они переходят к ударам по воротам, которые вратарь оставил открытыми, и на лед выходят еще двое хоккеистов с фамилией Уайтшоу на майках. Нокс – один из нападающих, а Майлз – вратарь, как обычно, одетый в полную хоккейную экипировку. На самом деле я не знакома с Майлзом, только с его братом, который встречается с Уиллоу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.