Сьюзен МакКоли
Проклятый клад

Светлой памяти Джейсона Гранта

Susan McCauley

GHOST HUNTERS: PIRATES’ CURSE

Ghost Hunters: Pirates’ Curse © 2021 Susan McCauley.

Original English language edition published by Celtic Sea, LLC Suan McCauley, 6046 FM 2920 #713, Spring Texas 77379, USA.

Arranged via Licensor’s Agent: DropCap Inc. All rights reserved.

© Уразаева И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава первая

Я крепко вдарил по боксёрской груше. Фрэнк заставлял меня тренироваться, чтобы я мог постоять за себя, когда моя жизнь снова окажется в опасности. Пот струился по моему лицу, щипал глаза, затуманивая мир вокруг. Но я не сдавался, колотя ротанговой палкой увесистый чёрный мешок, который Фрэнк повесил в комнате, служившей нам одновременно рабочим кабинетом и библиотекой. Представлять, что боксёрская груша – это большой злой призрак и с хорошим воображением-то непросто, но тренировки есть тренировки. Давненько я не чувствовал себя в такой хорошей форме, с тех самых пор, как готовился к чемпионату Луизианы по духоболу. А потом случилась авария. В следующий удар я вложил всю свою злость. Тогда в машине погибла мама, а вместе с ней и вся моя прежняя – нормальная – жизнь.

Исчезнет ли когда-нибудь мой гнев? Пройдёт ли боль? Этого я не знал.

Нанеся груше последний удар, я глотнул воды, отёр пот с глаз и снова ясно увидел комнату. Массивный старинный книжный шкаф занимал целую стену нашего кабинета. Полки ломились от книг: все как одна в кожаных переплётах с золотыми и серебряными тиснениями и символами. Несмотря на то что я ещё в прошлом месяце переехал к Фрэнку, у меня не было времени даже просмотреть названия, не говоря уже о прочтении хоть одной из них. Каждая – кладезь знаний об оберегах, защитных сигилах, истории оккультизма, духах, ангелах, демонах и прочих всевозможных сверхъестественных сущностях. Словом, обо всём том, с чем мне придётся иметь дело в моей новой жизни экстрасенса.

У противоположной от шкафа стены располагались камин и аптекарский столик, предназначенный для хранения трав, железосодержащей краски – мы называли её «чернушкой» – и морской соли, незаменимых для защиты от призраков. Стол Фрэнка расположился у окна, выходящего на Королевскую улицу. Во время лекций, как называл их Фрэнк, я устраивался напротив в жёстком кресле, обитом бордовой кожей, и всё записывал, стараясь не отвлекаться на призраков Французского квартала, то и дело снующих снаружи и корчащих страшные рожи. Однажды краем глаза я заметил в окне довольно милую даму: она проплывала мимо, но остановилась и заглянула к нам посмотреть, как мы работаем. Стоило мне поднять на неё взгляд, как её нежное лицо превратилось в продолговатый череп с чёрными провалами глазниц и ртом, полным гнилых зубов. Как вспомню, так вздрогну.

Я потряс головой, отгоняя неприятное воспоминание, и повернулся к окну. Стекло было покрыто множеством сигилов: чудо, что я вообще разглядел ту дамочку сквозь них. Главное, что ни она, ни любые другие духи – во всяком случае, злые – не смогут преодолеть этот барьер. Раньше мне казалось, что моя мама – самая большая на свете перестраховщица, но как же я ошибался. Фрэнк стал совершенно новым олицетворением чрезвычайной параноидальности.

Однако я слишком отвлёкся. Сейчас не время думать о лекциях экстрасенсорики. Сейчас я должен сразиться с воображаемым призраком, в качестве которого Фрэнк поставил против меня боксёрскую грушу. Если я не справлюсь, меня ждёт дополнительная тренировка в эти выходные, чего никак нельзя допустить. Я уже кое-что запланировал.

Глотнув ещё немного воды, я пошёл в наступление. Левой рукой прикрывая левую щёку, во избежание любых нападок со стороны, правой я поднял ротанговую палку. Высоко размахнувшись ею над головой, я вложил всю свою силу в диагональный удар от корпуса. Шрам на бедре – физическое напоминание о несчастном случае – болел при каждом повороте тела, но я упорно не обращал на него внимания.

Шмяк!

Я перебросил палку в левую руку и повторил удар в другую сторону.

Шмяк!

Потом перехватил рукоять обеими руками и нанёс удар по центру, да так, что кости от запястий и выше ощутимо заныли.

– Неплохо, парень. Ты начинаешь понимать, что к чему, – рявкнул Фрэнк Мартинес, седой отставной экстрасенс класса «А», волей случая ставший моим наставником.

Серьёзно? Только «начинаю понимать»? Может, я и отстал на два года в освоении экстрасенсорики, но я не настолько плох.

– Теперь повтори. Все девять ударов. Пять раз. Каждой рукой.

«Что?!» – возмутился я мысленно. Произнеси я это вслух, Фрэнк заставил бы меня повторять вдвое больше! И всё же, ещё целых пять раз?..

– Каждой рукой? – ни на что особо не надеясь, переспросил я. Я тренировался уже больше получаса. Плечи горели, казалось, руки вот-вот отвалятся.

– Каждой, – отрезал Фрэнк. Его мексиканский акцент, обычно мягкий, становился более отчётливым, когда он злился на меня. Например, как сейчас, когда я пытался с ним спорить. Я думаю, это нормально – не проявлять особого терпения к детям после тридцати лет работы в Бюро паранормальных расследований. – Если ты повредишь одну руку, ты должен уметь так же хорошо пользоваться второй. Всё в тебе должно быть гармонично. – Фрэнк подошёл и больно сжал мне правое плечо, отчего я даже выронил палку. Такие палки предназначались для отработки ударов в особом виде боевых искусств. Фрэнк говорил мне название, но я так и не смог запомнить. До недавнего времени я в принципе не знал, что федеральные экстрасенсы, работающие на Бюро, должны владеть боевыми искусствами! – Что, если призрак заморозит твою правую руку и мышцы сведёт от холода?

Заморозка. Так Фрэнк называет ощущение от прикосновения призрака. Это как ледяная ванна для костей. Даже от воспоминания становится больно. Я сглотнул и поднял ротанговую палку левой рукой:

– Я должен уметь драться другой рукой.

– Именно. – Большая чёрная татуировка-горгулья на его предплечье сверлила меня взглядом. – И давай-ка повторим, почему палки для эскрима делают из ротанга, а не из ивы, и зачем их расписывают сигилами?

– Ива подходит лучше, она оберегает от зла, но слишком легко ломается. А ротанг – лёгкий и прочный. Печати Соломона выжигают, а затем прорисовывают чёрной железосодержащей краской для дополнительной защиты. Боец сам выбирает печати в зависимости от предпочтений. – Я вычитал это в учебнике «Начальный курс экстрасенсорики». Если я хочу стать толковым учеником, мне предстоит зазубрить его от корки до корки как можно скорее.

Чести изучать «Начальный курс» в специальной школе удостаивалось меньше четырёх процентов десятилеток, успешно сдавших тест на экстрасенсорику. Но я был ненормальным ребёнком, или, как любила повторять моя тётя Елена, «особенным». Несколько месяцев назад в аварии, когда погибла моя мама, а я сломал бедро, я каким-то образом обрёл паранормальные способности в двенадцать лет. Странно, правда? Ни с кем прежде такого не случалось. Так почему случилось со мной?

Я не терял надежды однажды это выяснить.

Вне зависимости от причин мне предстояло наверстать два года обучения, совмещая это со стажировкой у Фрэнка – знаменитого федерального экстрасенса. Обычно стажировка начинается по завершении «Начального курса», но Министерство экстрасенсорного образования сделало для меня исключение, отчасти потому, что за меня просил Фрэнк. Готов поклясться, он настолько известен в сообществе экстрасенсов, что ради него федералы пойдут на любые уступки. Как и другие ученики, на время стажировки я переехал к своему мастеру.

Мою новую жизнь отец принял без энтузиазма. До аварии, до маминой смерти, до необъяснимого обретения мною способностей папа обходил стороной даже обычные оккультные магазины. Солью и «чернушкой» для защиты дома он предпочитал закупаться в супермаркете. В своей неспособности слышать и видеть призраков он ничем не отличался от подавляющего большинства Нетронутых и хотел иметь как можно меньше общего с экстрасенсами. Но вот я стал одним из них. Его собственный сын…

Отец так и жил в нашем старом викторианском доме в Садовом районе, по соседству с моей двоюродной сестрой Ханной, фанаткой паранормальных расследований, и моим лучшим другом Джейсоном. Как же мне их не хватает. Но сегодня пятница, значит, уже вечером я с ними увижусь и проведу все выходные в их компании.

Я очень надеялся, что папа сохранит дом. В нём прошло моё детство. Но после аварии расходы на похороны и моё лечение практически разорили нас. Думаю, отчасти поэтому папа так легко отпустил меня к Фрэнку. Дома стало на один рот меньше, освободилось больше времени для работы, чтобы потихоньку расплатиться с долгами. Кроме того, нам выписали пособие на моё обучение. Деньги небольшие, но, по крайней мере, я перестал чувствовать себя обузой.

– Соберись, Алекс. – Строгий окрик Фрэнка вывел меня из раздумий. – Мы ещё не закончили… – На кухне, которую справедливее называть «кухонькой», такой крохотной она была, настойчиво затрезвонил древний деревянный настенный телефон. Ринг, ринг, ринг, ринг, ринг.

Я так и не привык к этому звуку. Фрэнк говорил, что этот телефон самый безопасный из всех, какими он когда-либо пользовался. Провода в железной оплётке, сам аппарат выделан из ивы. Печати Соломона глубоко вырезаны в древесине и закрашены «чернушкой».

– Пять раз. Каждой рукой. Приступай. – Он отправился отвечать на звонок.

Я бил по мешку со всей силы. Нисходящий левый, замах сверху и нисходящий правый, оба удара – диагональные, образующие букву «Х». Горизонтальный прямой – вверх и вниз, затем вертикальный прямой – влево и вправо, и, наконец, колющий – в «живот» груши. Я повторял их снова, и снова, и снова, и снова. Затем сменил руку. Комбинации левой мне как правше давались гораздо сложнее. Очередной удар пришёлся под неудачным углом, отозвавшись острой болью в мышцах, отчего мои пальцы непроизвольно разжались. Палка для эскрима пролетела через всю комнату и врезалась в книжный шкаф.

Я сник, безвольно откинув голову назад. Я почти справился. Почти закончил тренировку, не выронив палку. Почти… Доведи я дело до конца, это случилось бы впервые. Ещё совсем недавно я был крутым спортсменом. Чемпионом школы по духоболу. Теперь! Это! В прошлом!

В настоящем моя жизнь перевернулась с ног на голову, и, казалось, за что бы я ни взялся, всё давалось с трудом. Ходьба с травмированным бедром – с трудом. Отказ от ежедневных встреч с отцом и лучшими друзьями – с трудом. Освоение всех этих экстрасенсорных штучек – с трудом. Как же легко всё было раньше. Как же легко было быть обычным ребёнком, Нетронутым. Это! В прошлом! В настоящем я просто чокнутый экстрасенс, который не знает, что делает. Я был крутым когда-то. Но не теперь. Оставалось надеяться, что я не выставлю себя совсем уж полным идиотом в попытках вернуть прежнюю крутость. Если это произойдёт, меня отправят куда подальше, в какую-нибудь школу-интернат для умственно отсталых экстрасенсов. И тогда прости-прощай и папа, и Фрэнк, и друзья. Я не мог так рисковать. Не после всего, что произошло.

Я подобрал палку и начал снова отрабатывать серию ударов левой рукой. Чем быстрее я закончу, тем быстрее увижусь с Джейсоном и Ханной.

Под конец тренировки моё лицо блестело от пота, а футболка вымокла насквозь. Я мечтал о горячем душе, но ощущение, что я смогу постоять за себя, если злой дух вздумает прорваться сквозь обереги и сигилы, мне нравилось. Боевые навыки пригодились бы мне в мою первую встречу со старым мистером Уилксом. Но тогда я даже не подозревал, что владею экстрасенсорными способностями. Я думал, что сошёл с ума. За последнюю пару месяцев многое изменилось. Новость о моём преображении повергла в шок даже доктора Миджли, психиатра, у которого я наблюдался после аварии. Он никак не мог поверить, что один из его пациентов обрёл способности в таком позднем возрасте. Привет-привет, вот он я! В конечном итоге они с папой всё же вписали мою новую ипостась в свою картину мира. Отцу пришлось особенно тяжело. Поначалу он думал, что я вру. Но когда своими глазами увидел мамин призрак и узнал, что я помог упокоиться жертве убийства и её мужу-убийце, понял, что ошибался, и разрешил мне учиться.

Я сунул палку для эскрима в коричневый кожаный рюкзак, больше похожий на мешок – такой он был вместительный, – с которым практически не расставался во время учёбы, вытер лицо полотенцем и направился в ванную. Внезапное появление Фрэнка в дверях заставило меня остановиться. В руках он держал записную книжку, лицо – мрачнее тучи. Дурной знак. Особенно в пятницу днём.

– Всё в порядке? – спросил я, втайне надеясь, что Фрэнк отпустит меня на выходные к друзьям в любом случае и справится с проблемой сам, что бы ни приключилось.

– Звонил доктор Миджли. – Фрэнк нацарапал что-то в книжке, и я выдохнул с облегчением. Доктор Миджли наверняка хотел узнать, почему я перешёл с еженедельных приёмов на ежемесячные. Я вообще считал терапию бессмысленной, но папа настоял на своём, полагая, что эти сеансы помогут мне «примириться» со смертью мамы. Я всё ещё жутко скучал по ней, но наша краткая встреча во время ритуального перехода мистера Уилкса принесла мне облегчение. Мама ушла, но я знал, что с ней всё в порядке и однажды мы увидимся снова. Этого оказалось достаточно. А на посещение сеансов доктора Миджли каждую неделю всё равно не было времени.

– Ну, я записан только через две недели. – Я снова двинулся к ванной.

– Речь шла не о тебе. – Переступив через порог, Фрэнк громко захлопнул книжку. – Кое-что случилось, и ему нужна наша помощь.

– Кое-что? – спросил я без особого интереса. Сейчас меня гораздо больше занимали мои руки, предплечья жутко чесались.

– Его племянница держит бар на углу улиц Бурбон и Святого Филиппа – «Кузница Лафита».

Я старался не расчёсывать потихоньку заживающую кожу, покрасневшую от двух свежих татуировок. Первая – Четвёртый пентакль Луны – защищала обладателя не только от злых духов, но и от любых травм, а также душевных расстройств. Многие называли Четвёртый пентакль «клеймом экстрасенса». Эту татуировку делали всем детям, прошедшим тест на сверхъестественные способности. Вторая – Пятый пентакль Луны – наносилась с началом стажировки. «Начальный курс экстрасенсорики» давал Пятому пентаклю такое определение: печать, защищающая от любых ночных фантомов, насылающих тревожные сны и кошмары. Разумеется, мне пришлось сделать сразу обе татуировки – по одной на верхней части каждого из предплечий. Четвёртый пентакль – на правом, Пятый пентакль – на левом. Процесс не доставил мне удовольствия. Чернила. Иглы. Кровь. Ни капельки не доставил.

Как мне наносили самую первую (и единственную до недавнего времени) татуировку у основания черепа, я, конечно же, не помнил. Третий пентакль Юпитера ставят ещё в младенчестве, вскоре после рождения. Он есть у всех, даже у Нетронутых. Экстрасенсы же украшают себя самыми разнообразными печатями на протяжении всей своей жизни. Чем дольше длится их карьера, тем больше на них татуировок. Все они служат дополнительной защитой, кроме того, показывают статус обладателя.

Я провёл ногтями по Четвёртому пентаклю в последний раз, и тут до меня дошло, что сказал Фрэнк:

– Лафита? Это тот, который пират?

– Да. Пират, – крякнул Фрэнк.

– Местечко-то классное! – Я сбросил руки вниз, подавляя соблазн почесаться ещё, и задумался о полуразвалившемся кирпичном здании старой кузни, ныне переоборудованной в бар. При жизни пирата Жана Лафита кузня служила ему пристанищем. Предполагалось, что именно в ней он прятал свои сокровища во время пребывания в Новом Орлеане. Теперь же там зависали любители тусоваться – в основном взрослые, но каждый год на Хеллоуин «Кузня» устраивала тематические пиратские вечеринки для детей.

– Нас не на вечеринку приглашают, Алекс. У племянницы доктора Миджли… – Фрэнк снова открыл записную книжку и прочитал имя. – Стефани Бауэр, судя по всему, проблема с остаточной энергетикой. Ты помнишь, что это такое?

Остаточная энергетика. Фуф. Я ведь только вчера о ней читал…

– Ну, это когда…

– У тебя от зубов должно отскакивать, вот так. – Фрэнк щёлкнул пальцами. – Ты не можешь так долго вспоминать. Остаточная энергетика – это зацикленный, повторяющийся в настоящем отголосок события или эмоционального всплеска, произошедшего в прошлом. Присутствие призрака в этом случае не наблюдается, – прочитал он словно по учебнику, вгоняя меня в краску. – В понедельник снова пройдёмся по типам явлений. Не забудь повторить их на выходных.

– Обязательно, – отчеканил я, стараясь не выдать раздражения. Меньше всего мне хотелось сидеть за домашкой. – Не так уж всё и серьёзно, да? Она уже обращалась к городским экстрасенсам?

Фрэнк смерил меня взглядом, способным заморозить кипяток:

– Я не интересовался. Твой отец дал доктору Миджли мой номер и сказал, что мы поможем. И если уж твой отец наконец-то смирился с тем, что его сын экстрасенс, мы просто обязаны оказать племяннице доктора Миджли всю необходимую помощь.

– В понедельник? – уточнил я, силясь скрыть трепет надежды в голосе.

– Нет. Сейчас. – Фрэнк сунул записную книжку в сумку, которую всегда брал с собой на дело. «Походный набор» экстрасенса: морская соль, святая вода, мирра, сапёрная лопатка, нож, ломик, моток верёвки, блокнот с карандашами, фонарик, налобный фонарик на батарейках, разукрашенный печатями Соломона (и ещё несколькими дополнительными сигилами, на которых настоял Фрэнк), экземпляр книги «Охота за привидениями: руководство для экстрасенса» и палка для эскрима. Такой же комплект лежал и в моём рюкзаке. Что бы ни произошло, мы всегда должны быть наготове.

– Стефани и её пятилетний сын живут рядом с «Кузней». Она рассказала, что мальчик перед сном отправился в туалет бара и наткнулся на мужчину, лежащего без сознания в луже крови. Теперь пареньку снятся кошмары. Бедная женщина рыдала в трубку. Я пообещал ей, что мы заглянем сегодня.

– Сегодня?! Но почему сегодня? – захныкал я. – Уже почти выходные, и я договорился о встрече с Джейсоном и Ханной.

В этот момент сквозь стену кабинета просочилась голова миссис Уилсон:

– Не спорь с ним, дитя. Лучше иди и помоги бедной женщине и её напуганному сыну.

– Ты не помогаешь, – огрызнулся я, обиженный тем, что меня назвали дитём. Да, формально я всё ещё был ребёнком. Но больше себя им не чувствовал. С тех пор как я съехал от папы, многое изменилось, но миссис Уилсон осталась прежней. Пухленькая женщина-привидение, до недавних пор обитавшая в нашем доме, решила, что мне не помешает материнская забота, и следом за мной перебралась к Фрэнку. И, что хуже всего, он разрешил ей остаться!

Фрэнк посмотрел туда, где в нескольких сантиметрах над полом, скрестив ноги, парила полупрозрачная миссис Уилсон. В его глазах заплясали весёлые огоньки. Вот почему он изменил сигилы так, чтобы она могла проходить внутрь. Она была забавной, и, похоже, в её присутствии он немного смягчался.

– Когда я брал тебя в ученики, я говорил, что ты сможешь отдыхать. Но не упоминал, что это будет возможно каждые выходные. Призраки не придерживаются расписания. – Фрэнк переглянулся с миссис Уилсон и снова уставился на меня. – А этой женщине и её сыну нужна наша помощь. Это часть нашей работы, часть нашего дара – помогать людям, даже вопреки собственным желаниям и планам.

– Я об этом не просил, – проворчал я.

– Александр Ленард! – укорила меня миссис Уилсон, на что я только закатил глаза.

Фрэнк ухватил меня за плечи, не сильно, но достаточно крепко, чтобы привлечь моё внимание:

– Никто из нас не просил, Алекс. В этом суть дара. Дара, посланного нам богом, чтобы мы помогали заблудшим душам попасть туда, где им положено находиться. Чтобы мы помогали живым и мёртвым обрести покой. Это нелёгкая жизнь, но при правильном настрое она может принести удовольствие.

Я проглотил досаду и сморгнул. Фрэнк был прав.

– Можно мне хотя бы забежать в душ перед выходом, чтобы не распугивать людей своим ароматом?

– Разумеется. – Фрэнк наградил меня одной из своих редких улыбок. – Но только шустро.

Глава вторая

Я натянул чистые джинсы и свежую чёрную футболку, закинул на плечо рюкзак. Мои светлые волосы, всё ещё влажные после душа, торчали острыми ёжиками под странными углами.

На шее висел новенький Назар Бонджук, подаренный мне Джейсоном и Ханной взамен расколотого маминого. Я очень скучал по ней и бережно хранил осколки её амулета в ящике прикроватной тумбочки как напоминание о том, что она всегда незримо со мной.

Покидая нашу квартиру во Французском квартале, я чувствовал себя миниатюрной копией Фрэнка, только более дружелюбной и молодой. Тяжёлый рюкзак сильно оттягивал плечо, и я часто менял сторону, чтобы не испортить осанку. Помимо снаряжения мы с Фрэнком всегда брали с собой удостоверения БПР. У Фрэнка рядом с фотографией значилось имя, номер сертификата и статус «Сертифицированный федеральный экстрасенс», у меня же – имя, ученический номер и статус «Экстрасенс-стажёр». Наличие удостоверения гарантировало потенциальным клиентам, что мы те, за кого себя выдаём, а Бюро могло быть спокойно, что стажёры не побегут брать собственные дела без присмотра своих мастеров. Не больно-то и хотелось! Не больно-то и хотелось вообще становиться экстрасенсом. Но мама всегда говорила: «Если уж взялся за что-то – делай это правильно». И я последую её совету. Во всяком случае, постараюсь.

Солнце едва опустилось за горизонт, а Новый Орлеан уже пропитался мерцающим светом газовых фонарей. Я неохотно плёлся за Фрэнком по тротуару вдоль Королевской улицы в сторону бара «Кузница Лафита». Никто не знал почему, но в тёмное время суток призраки активничали сильнее. Складывалось впечатление, что свет в некоторой степени сдерживает их. Наверное, поэтому в любую ночь года в Новом Орлеане вы не найдёте ни одной тёмной улицы. И всё же тут и там я различал слабые очертания фантомов, выглядывающих из-за зданий. Некоторые смотрели прямо на нас. Другие казались потерянными, навечно застрявшими в привычках своих прежних жизней.

В вечернем воздухе колыхались невесомые волны ленивого джаза. Мягкие вздохи духовых, вкрадчивые пульсации струнных – мелодичные воспоминания давно умерших музыкантов обволакивали меня и разливались вокруг.

Фрэнк остановился, прикрыл глаза и задрал голову к небу:

– Ты слышишь?

– Кто-то играет? – Я огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет живых уличных артистов. Насколько я мог судить, их не было. Только призрачная музыка.

– Джаз… – Фрэнк глубоко вдохнул. – Единственное, за что я люблю Новый Орлеан.

– Ты слышишь его всегда? – спросил я, чувствуя, как ритм уносит меня в прошлое, в то время, когда люди, не стесняясь, танцевали прямо на улицах.

– Я улавливаю фрагменты каждый вечер. – Он открыл глаза и повернулся ко мне. – Уверен, ты слышишь его чаще.

– Да. – Я сунул руки в карманы, размышляя, смогу ли я хоть раз выйти из дома, не столкнувшись с каким-нибудь призраком. – Думаешь, им надо перейти? Я хочу сказать, нужна ли им наша помощь? – Лёгкая зябь пробежала по моей руке: призрак маленького мальчика, хихикая, пронёсся мимо и исчез в тумане.

Фрэнк покачал головой:

– Думаю, музыка – это в основном остаточная энергетика. А те призраки, которых мы встречаем на улицах, вполне счастливы. Когда у нас появится свободное время, мы сможем заняться ими. Но наша первоочередная задача – злые духи. Те, кто причиняет вред живым.

Я вздохнул, прекрасно понимая, что Фрэнк прав. Просто я встречал так много призраков. Повсюду. До того как я обрёл способности, я думал, что их гораздо меньше. По крайней мере, БПР активно убеждало в этом Нетронутых. А что ещё им оставалось? Когда в твоём распоряжении меньше трёх процентов населения, приходится расставлять приоритеты.

Громкий автомобильный гудок вывел нас из музыкального транса, и реальность распахнула объятия привычных городских звуков и запахов – выхлопных газов, мочи и сдобы. Машины сигналили друг другу, улитками ползя по переполненному Французскому кварталу, их владельцы надеялись успеть домой до наступления темноты. Мимо с цоканьем прокатили конные экипажи с туристами, но я не обернулся на них, даже когда один из гидов громко обратил внимание группы на двух экстрасенсов (меня и Фрэнка). Неужели мы так выбивались из толпы? С нашей мрачной одеждой и разрисованными сигилами пухлыми сумками, наверное, да.

Я вздохнул и продолжил путь. Пешие прогулки давались мне с трудом, совсем не так, как раньше. Куда делся тот спортивный, популярный, яркий мальчишка? Разлетелся на триллион осколков после той злополучной аварии. Стал похожим на разбитое зеркало. Осколки можно собрать и склеить, но зеркало никогда не станет прежним, как и отражение, смотрящее из него.

Бедро всё ещё восстанавливалось, и каждый шаг отдавался небольшой болью. Я старался не обращать на неё внимания, радуясь, что мы живём меньше чем в десяти минутах ходьбы от «Кузницы». Больше всего мне хотелось к Джейсону и Ханне – наесться пиццы до отвала и завалиться на диван смотреть кино, а не осматривать бар на предмет обитания в нём привидений. Что ж, я сообщил друзьям, что у меня есть работа на вечер и что, возможно, я смогу увидеться с ними попозже.

Мы завернули за угол на улицу Святого Филиппа и направились к ветхому старому дому из красного кирпича с двумя мансардными окнами, в котором располагался небольшой бар восемнадцатого века. Крыша кое-где провисла, но широко распахнутые деревянные двери выглядели гостеприимно. К своему удивлению, я заметил там Джейсона и Ханну! Они как ни в чём не бывало стояли у входа и болтали с улыбчивой круглолицей женщиной.

Моё сердце запело от восторга, и даже обвиняющий взгляд Фрэнка не смог заставить меня сдержать улыбку.

– Что? – пожал я плечами. – Я не знал, что они придут.

– Может, и так. Но ты явно сообщил им, где тебя искать, – хмыкнул он. Так и было. Я действительно рассказал друзьям, что проведу вечер в «Кузнице Лафита», но я не ожидал, что они расценят мои слова как приглашение. – Тебе стоит вести себя осмотрительнее, Алекс. А если бы наша клиентка хотела сохранить анонимность?

– Тогда я бы держал язык за зубами, – усмехнулся я, стараясь не переборщить с ликованием, вызванным присутствием друзей.

– Хмф. – Фрэнк развернулся на каблуках и уверенно зашагал к бару.

Джейсон представил нас хозяйке «Кузницы» так, словно знал её целую вечность. Ханна мило улыбнулась, безуспешно пряча за спиной серый чемоданчик – её «походный набор» охотника за привидениями.

– О, приветствую! – Женщина протянула Фрэнку руку. – Я Стефани Бауэр. Джейсон как раз упомянул, что вы скоро подойдёте, и – вуаля! – энергично объяснилась она, выдавая британский акцент. – Обычно мы не пускаем детей в бар, если только это не пиратская ночь, но сейчас у нас всего пара посетителей, и вы пришли не просто так… Так что, полагаю, всё в порядке.

– Этих детей вообще не должно быть здесь, – прорычал Фрэнк, смерив Джейсона и Ханну своим коронным взглядом, который обычно приберегал для тех случаев, когда я не исполнял его указания немедленно и в точности. – Кроме одного. – Он подтолкнул меня вперёд. – Знакомьтесь, мой ученик, Алекс Ленард.

Я пожал тёплую ладонь Стефани, и Джейсон обхватил меня за плечи:

– А мы – его друзья и помогаем в расследовании, – добавил Джейсон с победной ухмылкой.

– Я его двоюродная сестра, вообще-то, – пояснила Ханна.

Фрэнк закатил глаза, но я понял, что он не станет их прогонять. Ему хотелось поскорее покончить с делом почти так же сильно, как и мне, и он не собирался тратить время на выяснение отношений с Джейсоном и Ханной. Пусть с этим разбирается тётя Елена. Елена – наша с Ханной тётя – держала собственное агентство по расследованию паранормальных явлений и иногда работала вместе с Фрэнком.

– Расскажите, что вас беспокоит? – Фрэнк перешёл сразу к сути. – Как я понял, ваш сын что-то увидел?

– Да, – закивала Стефани, разминая пухлые руки, как тесто. – Мы живём прямо здесь. – Она указала на небольшое здание, примыкающее к бару. – Дом построили в конце тысяча семьсот двадцатых годов, вскоре после постройки бара. Если честно, я удивлена, что проблемы не возникли раньше.

– Где сейчас ваш сын? – Фрэнк любил опрашивать детей. Он часто упоминал, что дети, даже не обладающие способностями, гораздо более восприимчивы к тонкому миру, нежели взрослые. Это было как-то связано с развитием мозга и невинностью.

– О, он с дядей Робином. То есть с доктором Миджли. Это мой дядя дал ваш номер. Я хотела оградить Ника – моего сына – от лишнего беспокойства, пока мы не поймём, что происходит. Несколько дней назад мы отмечали его шестой день рождения и по обыкновению устроили пиратскую вечеринку. Когда все его друзья разошлись по домам, я разрешила ему лечь спать гораздо позже обычного, как-никак у ребёнка праздник. Он уже собирался в кровать, но оказалось, что туалет у нас дома засорился, вот я и разрешила ему сходить в туалет бара. Там-то он и увидел кровь. Закричал во весь голос. Я прибежала. Смотрю, огромная лужа крови. Я сначала решила, что это розыгрыш, наверняка кто-то из друзей Ника захотел над ним подшутить. Но когда я подошла ближе, сразу почувствовала запах. Такой ни с чем не спутаешь: терпкий, металлический, как при кровотечении из носа.

В общем, в итоге я отвела сына в туалет, потом в постель, но через час, когда вернулась затереть кровь, её уже не было. Ни намёка на влагу или что-то красное. Лужа пропала. Словно испарилась.

– Где именно вы видели кровь, мисс Бауэр? – спросил Фрэнк, обшаривая глазами помещение.

Она мягко кивнула и провела нас в глубь тускло освещённого бара. В затхлом воздухе смешались ароматы дыма и алкоголя, живо напомнив мне о дедушке. В его комнате пахло точно так же. Временами папин отец пил слишком много. Он умер несколько лет назад, но я всё ещё не забыл этот запах.

Двое мужчин сгорбились над пивными кружками у барной стойки. Они походили то ли на современных пиратов, то ли на старых байкеров: длинные всклокоченные седые волосы, костлявые морщинистые лица, руки сплошь забиты татуировками – не различишь, где сигилы, где черепа. Они чем-то напомнили мне мистера Грейвза, смотрителя кладбища, так что я даже невольно вздрогнул. Единственные посетители кроме этих двоих – туристы с принтами «Я люблю Новый Орлеан» на футболках – облюбовали небольшой столик у окна.

– В ту ночь, скажу я вам, мы так и не смогли заснуть. Ник увидел кровь где-то около двух часов. Вот здесь. – Она указала на пятачок пола почти у входа в туалет.

– Вы что-то меняли в баре в последнее время? Делали ремонт? – Фрэнк достал из сумки блокнот и карандаш. Бросив на него взгляд, я поспешно сделал то же самое.

– Ничего такого, нет. – Задумчиво кривя губы, она забарабанила пальцами по джинсам. – Но посетители частенько жаловались на пьяницу, мешающего пройти к туалету. Якобы он скорчился на полу прямо перед дверью в мужскую уборную. – Она указала на место в метре от нас. – Вон там. Но никто никогда не видел крови. Ни здесь, ни где-либо ещё. Только жалобы на пьяного мужчину. Каждый раз, когда я приходила растолкать его, он уже уходил сам. Я даже не знаю, настоящий ли он. Впервые я увидела кровь в ночь вечеринки, и с тех пор она появлялась каждый вечер. – Стефани внезапно замолчала и подпёрла рукой подбородок. – Хотя знаете, если подумать, на прошлой неделе я обновила пол.

– Обновили? – уточнил Фрэнк, набрасывая заметки в блокноте.

– Если точнее, отполировала. Но одна доска, как раз здесь… – Она подвела нас ближе к месту, где, по её словам, появлялась кровь. Ничего необычного: кирпичная стена, стол, стулья и темнота. Из угла свисала фальшивая паутина, а с голых балок спускались гирлянды с маленькими оранжевыми лампочками. До Хеллоуина оставался всего месяц. – Эта доска была повреждена, и мы её заменили.

Фрэнк обернулся ко мне:

– Что думаешь, Алекс?

– Возможно, это домовладелец, – предположил я, стараясь говорить уверенно. Я пока выучил не все типы привидений, но этот помнил хорошо. – Домовладельцы – призраки, привязанные к определённому зданию или земле. Появляются вскоре после завершения стройки или ремонта, – оттарабанил я чётко по учебнику. Да! Слово в слово из «Начального курса экстрасенсорики»! Джейсон одобрительно закивал и поднял вверх большой палец.

– Хорошо, – похвалил Фрэнк, не обращая внимания на моих друзей. – Согласен, это либо домовладелец, либо остаточная энергетика, что не исключено, раз один и тот же образ проявляется в одном и том же месте. Кровь, вероятнее всего, как-то связана с ним, а её появление спровоцировал ваш ремонт. – Он снова повернулся к мисс Бауэр. – Даже если для вас замена половицы ремонтом не является, у призрака на этот счёт своё мнение. Особенно если он привязан к этому месту. Пожалуйста, опишите мне, что конкретно вы делали.

Пока мисс Бауэр рассказывала Фрэнку о половицах, я заметил, как под ногами мелькнуло чёрное лоснящееся кошачье тело и, взмахнув хвостом, скрылось в саду. Ханна и Джейсон, похоже, тоже заинтересовались усатым пронырой. Спустя пять секунд, не сговариваясь, мы втроём пересекли тускло освещённый бар и вышли на улицу, в маленький кирпичный дворик, где безмятежно вылизывались несколько кошек.

– Разве они не милашки? – причмокнула Ханна. – Я заметила её из бара. – Она наклонилась к трёхцветной, чёрно-коричневой с белым, кошечке и почесала её за ушами.

– Эй. – Джейсон скрестил руки на груди и неуверенно склонил голову. – Я не разбираюсь в кошках, особенно диких, но ты не боишься подцепить стригущий лишай или что-то в этом роде?

Я огляделся по сторонам в поисках чёрного кота, которого приметил в баре, но насчитал только троих: малышку, с которой играла Ханна, пушистую кошку с рыжими пятнами и полосатого серого кота с ярко-зелёными глазами. Может, из-за приглушённого барного света серая шерсть показалась мне чёрной? Я присел на корточки и погладил пухлый серый животик зеленоглаза.

– Эти кошки не дикие, Джей. Посмотри внимательно: они чистые и упитанные.

– И они не боятся нас, – добавила Ханна голосом всезнайки.

Джейсона наши доводы, похоже, не убедили. Он опасливо покосился на пятнистую рыжую кошку, возникшую у него в ногах. Я рассмеялся и почесал ей макушку.

– Вижу, вы познакомились с нашими кошками, – долетел от дверей голос мисс Бауэр. – Они все бродячие, но теперь живут здесь. Они гоняют мышей, а я плачу им вкусными объедками со стола и ежегодными осмотрами у ветеринара. Правда, мои сладкие? – ворковала она, почёсывая каждого из хвостатых поочерёдно. – Это – Пятнышко, – указала она на пятнистую рыжую.

– Ей подходит, – холодно пробормотал Фрэнк. Он не походил на любителя домашних животных, да и дрессировки меня ему явно хватало с лихвой.

Мисс Бауэр не придала значения его отстранённости и потянулась к кошечке у ног Ханны.

– А это Лекси. Кто моя девочка? – Женщина самозабвенно щекотала белоснежный животик.

– А как зовут этого? – спросила Ханна, наглаживая мягкую серую шерсть кота, устроившегося рядом со мной.

– Это Мерлин. Сын назвал его в честь знаменитого волшебника, разумеется.

– Разумеется! – хихикнула Ханна, продолжая гладить его по пушистой спинке.

– А как же чёрный? – поинтересовался я, до конца не уверенный, видел я в баре Мерлина или другого кота.

Мисс Бауэр покачала головой:

– У нас пока нет чёрного котика. Хотя я бы от такого не отказалась. Круглогодичное напоминание о Хэллоуине пошло бы бару на пользу… Да ещё и такое ми-ми-милое.

Фрэнк выразительно откашлялся, сигнализируя, что с него хватит болтовни:

– Я бы хотел ещё немного у вас осмотреться, мисс Бауэр, а завтра ночью мы с моим учеником проведём небольшую разведку, если вас это устроит.

– О. – В её возгласе звенело разочарование. – А почему не сегодня? Вы слышали сводки? На залив идёт тропический шторм. Мне бы очень хотелось разобраться с этой проблемой прежде, чем непогода запрёт нас в доме. Просто не представляю, как мой сын перенесёт эти дни после увиденного здесь.

В Мексиканском заливе назревает ураган? Я так увлёкся учёбой, что даже не удосужился проверить новости.

– У нас в запасе ещё пара дней, мисс Бауэр. Погода пока стабильна, – заявила Ханна, да так, что в этот момент её уверенности и подаче мог позавидовать любой из взрослых. – Не сомневаюсь, если дадите им немного времени тут всё хорошенько изучить, вы не пожалеете. Не могли бы вы с сыном погостить у дяди денёк-другой? Думаю, это поможет вам отвлечься и не думать о том, что здесь происходит?

– Прекрасная идея, дорогая! Мне нужно будет приезжать сюда, чтобы управлять баром, но я уверена, дядя приютит нас на пару дней. – Стефани улыбнулась, но стоило ей перевести взгляд с ясного вечернего неба на быстро заполняющееся помещение «Кузницы», как на лбу у неё пролегла морщинка. – Завтра ночью… Значит, договорились? Мы закрываемся в два…

– Не беспокойтесь. Завтра всё пройдёт без сучка без задоринки. – Фрэнк закрыл блокнот. – Мы подойдём сюда к двум часам ночи в полной боеготовности.

Так всё и решилось: вечерний кинопросмотр с друзьями откладывался по меньшей мере до следующих выходных. Провести ночь с субботы на воскресенье в баре в компании Фрэнка и привидений – м-м-м, я и не смел о таком мечтать!

Глава третья

Желудок Джейсона заурчал, напоминая раскаты грома над заливом.

– Я умираю с голоду! – Он мечтательно огляделся по сторонам, будто представляя, как перед ним, словно по волшебству, возникает пицца. Когда мы покинули бар «Кузница Лафита», часы отщёлкнули семь вечера. Фрэнк отпустил меня с друзьями с условием, что завтра в десять утра я уже встану и займусь делом. Одно из преимуществ моей стажировки – отсутствие необходимости подниматься в школу ни свет ни заря, и, засидевшись допоздна, я почти всегда мог поспать подольше.

– Мы ещё можем успеть в кино, – заметила Ханна, поправляя ремешок наручных часов марки «Ангел-хранитель», которые красовались у неё на запястье. Стрелки в форме миниатюрных ангельских крыльев, цифры на циферблате перемежаются крохотными печатями Соломона и другими защитными знаками: это были очень хорошие часы. Но не такие надёжные, как те, что носил я. Часы фирмы «Экзорцист» подарила мне мама в день своего последнего доклада в БПР. Считается, что «Экзорцист» выпускает самые безопасные электронные часы на планете, поскольку наносит защитные знаки на каждую деталь, в том числе и на батарейку. Эти знаки – сигилы и печати – отгоняют от владельца духов. Это похоже на действие спрея от насекомых, но только от призраков: срабатывает не всегда, но большинство всё же отпугивает. Циферблат моих часов покрывала специальная, почти невидимая флуоресцентная печать, которая светилась в темноте, так же как и сами цифры. Такие часы носили члены Отряда паранормальной кибербезопасности. Серийный выпуск. Очень крутые. И хотя фирма «Ангел-хранитель» ничем таким похвастаться не могла, всё же я никогда не слышал, чтобы в их часах заводились призраки.

– Нет, – отрезал Джейсон. Всё, чего он хотел, – найти какую-нибудь кафешку и наесться до отвала. Ход его мыслей мне нравился. Я слишком вымотался для похода в кино.

– Почему бы вам не перекусить в «Оке Соломона» прямо под нашей квартирой? – предложил Фрэнк. – Алекс туда ещё не заглядывал, а зря. Владелица лавки, мадам Моник, довольно милая женщина.

– Там есть еда? – удивился я. – Я думал, это обычный магазин оккультных принадлежностей.

– Обычный магазин? – рассмеялся Фрэнк. – Да я арендовал нашу квартиру только из-за того, что она находится над её магазином. Эта лавка обеспечивает нам дополнительный уровень защиты. Когда я узнал, что квартира над ней сдаётся, сразу подсуетился. Ишь ты, «обычный магазин»! Да средств защиты лучше, чем у Моник, во всём Новом Орлеане не сыскать! И да, у неё есть еда и напитки. Меню, конечно, не как в ресторане, но набить живот ему вполне хватит. – Фрэнк кивнул на Джейсона, повесил сумку на плечо и сунул руки в карманы. – Увидимся дома. Меня ждёт ещё одно дело.

И с этими словами Фрэнк пошёл вниз по улице, оставив меня с Джейсоном и Ханной.

– Ну, что скажете? Заглянем в «Око Соломона» познакомиться с мадам Моник?

– Если там есть еда, я только за. – Джейсон выставил два больших пальца вверх.

– Ещё бы! – рассмеялся я. – Ханна, ты как?

– Пойдёмте, – бодро отозвалась Ханна. – Я с удовольствием посмотрю, что она продаёт, и заодно покажу ей свой набор охотника. Может, она согласится с моими доводами.

Надо отдать Ханне должное: если кому и удастся убедить медиумов и экстрасенсов в том, что охотники полезны, то только ей.

* * *

Мы подошли к двухэтажному, облицованному рыжим кирпичом зданию, верхний этаж которого отводился под квартиру, а нижний – под магазин. Наверху жили мы с Фрэнком, а внизу вела бизнес мадам Моник. Она держала лавку оккультных принадлежностей, которая, казалось, всегда была открыта. Чёрная деревянная вывеска с золотыми буквами над дверью гласила: «Око Соломона». Букву «О» в слове «око» заменял ярко-голубой Назар Бонджук, закреплённый коваными штырьками. Подсвеченный мерцающими газовыми лампами, амулет распространял вокруг себя таинственное свечение. Гостеприимно распахнутые деревянные двери, такие же чёрные, как и вывеска, приглашали нас внутрь.

За прилавком стояла смуглая женщина в ярко-красной блузке и юбке в цветочек. Она выглядела не сильно старше Фрэнка, разве что самую малость. Я решил, что ей около пятидесяти пяти. Она стучала пестиком, измельчая травы в ступке, и тихонько напевала что-то под нос. Когда мы вошли, женщина подняла голову, и я чуть не рассмеялся. На её носу сидели самые странные очки из всех, что я когда-либо видел. Оправу из меди и железа покрывали многочисленные незнакомые мне сигилы, одна из линз выдвигалась вперёд на манер телескопа, полностью заслоняя левый глаз. Другая – толстенная и выпуклая – увеличивала правый до невероятных размеров. Зато я разглядел цвет этого глаза от самого входа. Он был карим.

– Здравствуйте, дети! – Несмотря на производящие странное впечатление очки, её тёплая улыбка сразу заставила меня почувствовать себя как дома. – Я ждала вас. – Она сняла безумные окуляры, положила их на стойку и уставилась на меня. – Я видела тебя с Фрэнком последние несколько недель, но ты не заходил ко мне.

– Я… – Какого ответа она от меня ждала?

– Не беспокойся, дитя, – махнула она рукой небрежно, но дружелюбно. – Главное, что ты здесь сейчас, как тебе и суждено.

Кровь вскипела у меня в жилах. Опять это слово – «дитя». Мне захотелось высказать ей в лицо, что я не какой-то там обычный ребёнок-дитёнок. Но я сдержался.

– Я мадам Моник. Специалист по оккультизму. Сертифицированная травница. Эксперт в области религии, колдовства, вуду и паранормальных явлений. А ещё я люблю изобретать. А ты, – она перегнулась через прилавок и заглянула мне прямо в глаза, – очень одарённый экстрасенс. Молодой, но одарённый.

Ого! Так она знала, что я не обычный ребёнок… И всё же, чего она от меня ждала?

Джейсон невозмутимо подошёл к стойке, словно ежедневно встречал оккультистов, травников и изобретателей в одном флаконе, и, нимало не смущаясь, заявил:

– Фрэнк сказал, что у вас есть еда.

– И я рада тебя видеть, дорогуша, – проворковала мадам Моник. Глаза её при этом просвечивали Джеймса как рентгеном. – Всё в рост идёт, да? – Ханна прыснула, и Джеймс скорчил ей рожу. Мадам Моник залилась глубоким богатым музыкальным смехом. – Конечно, у меня есть еда. И напитки.

Она вытащила откуда-то из-за стойки три ламинированных меню и протянула их нам.

– Заказывайте, что вам понравится, и я принесу это туда. – Она указала на три кованых столика, окружённых стульями, в нише между шкафами. Один из шкафов, судя по всему, предназначался исключительно для книг и свитков, второй – для стеклянных бутылей с разноцветными травами – зелёными и пунцовыми, оранжевыми и охристо-коричневыми, индиго и жёлтыми. Из небольших выдвижных ящичков выглядывали бумажные свёртки, со всех имеющихся ручек свисали пучки сушёной лаванды и других трав.

В лавке царил мягкий полумрак. Пара маленьких окон, таких грязных, что я с трудом разглядел сквозь них улицу, едва пропускала свет газовых фонарей. Потолок украшали зигзаги гирлянд – сказочных огоньков, создававших мистическую атмосферу. Баночки со свечами на столиках мерцали зелёным и синим. Мадам Моник явно ценила уют, тепло и гостеприимство.

Ханна приняла меню и передала их нам.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Всегда пожалуйста, ma chérie[1]. – Мадам Моник пристально вглядывалась в лицо Ханны, пока улыбка не сошла с лица девочки и та нервно не уставилась в меню.

«Око Соломона» не баловало ассортиментом блюд. Оставалось надеяться, что Джейсону хватит обычных бутербродов и салата с фенхелем и розмарином. Но вот напитки… Большинство из них я прежде не встречал.

Я перечитал список ещё раз, решив, что мне просто показалось:

– Вампиры существуют?

Джейсон и Ханна так увлеклись выбором, что, казалось, не услышали меня. Зато услышала мадам Моник.

– Мир сверхъестественного полон вещей, о которых тебе ещё предстоит узнать, – ответила она. Лицо её сохраняло бесстрастность. Я мог только гадать, какие секреты она скрывала. – Всё впереди.

– Ну вот, – нахмурился Джейсон. – А я так хотел пиццу! – Его вопль спугнул загадочный, неописуемый момент, возникший между мной и мадам Моник.

Женщина посмотрела на него с прищуром и кивнула:

– Для тебя, mon kè[2], я могу приготовить пиццу с цветной капустой.

– Обезьянка?[3] – прыснула Ханна.

– Цветная капуста? – поморщился Джейсон. Этот, с позволения сказать, «продукт» он терпел только в виде пюре с сыром.

– Мон ке, – медленно повторила мадам Моник для Ханны. – Так мы, гаитяне[4], называем людей, которые нам нравятся. – Она приложила руку к сердцу и подмигнула Джейсону. – И да, ты не ослышался: цветная капуста! Хрустящая корочка из цветной капусты – это очень вкусно. А ещё томатный соус, сыр, пепперони – или сосиски – на твой выбор, немного чеснока, фенхеля и розмарина для дополнительной защиты. Ручаюсь, тебе понравится!

Мадам Моник так вкусно описывала блюдо, что даже я ей поверил.

– Мы попробуем! – восторженно взвилась Ханна.

– Да… – Выражение лица Джейсона красноречивее слов выражало его желание сбежать, хотя он и понимал, что отвертеться от экзотической пиццы уже не выйдет.

– Мы с Алексом съедим одну на двоих, а Джейсон пусть берёт целую, – предложила Ханна.

– Но я… – заупрямился Джейсон.

– О, ну конечно, ты справишься с целой, – цокнула языком Ханна и вернула наши меню мадам Моник.

– Значит, две пиццы… – Хозяйка лавки одарила нас загадочной улыбкой. – Какую положить начинку? – обратилась она ко мне и Ханне.

– Я люблю пепперони и сыр. А ты, Алекс?

– Пойдёт. Я просто сниму пепперони со своей половинки и отдам Джею.

– А тебе? – спросила мадам Моник у Джейсона.

– Двойную порцию пепперони. Однозначно. Это скрасит вкус цветной капусты, – поморщился он.

– О, ты ещё её полюбишь. – Мадам Моник спрятала меню за прилавок и скрылась за распашными дверками небольшой кухни.

Ханна повела нас вдоль стеллажей с травами и благовониями. В воздухе витали ароматы шалфея, лаванды и мирры. Мы миновали небольшой лабиринт дощатых полок, заваленных книгами, травами и всякими безделушками вроде амулетов с печатями Соломона, блестящих голубых Назаров и даже ведьмовских и вуду подвесок. Интересно, что бы сказал об этом Фрэнк? Экстрасенсы не пользовались колдовством или вуду. Почти все наши сигилы и печати уходили корнями в религиозные тексты. Но Фрэнк явно дружил с мадам Моник, а она продавала все эти вещи. Мне стало любопытно: приходилось ли ему в его практике прибегать к колдовским заклинаниям или техникам вуду, чтобы упокоить какого-нибудь особенно неприятного духа? Надо будет спросить у него на досуге.

Наконец мы устроились за одним из трёх небольших кованых столиков. Я испытал колоссальное облегчение, сбросив тяжёлый рюкзак на пол. Ещё лучше мне стало, когда пальцы сами потянулись к татуировкам на предплечьях и я с упоением почесал зудящую кожу.

– Прекрати, – одёрнула меня Ханна. – Ещё инфекцию занесёшь.

Гррр.

– Не занесу. Они сводят меня с ума, – огрызнулся я. – Ты просто не представляешь, каково это – делать татуировки.

Вместо ответа Ханна постучала пальцами по Пятому пентаклю Юпитера у основания своего черепа.

– Даже слышать не хочу, – закатил я глаза. – Ты получила её в детстве. Что ты можешь помнить?

– Как бы там ни было, – возмутилась Ханна, – они тебе нужны. Без них твоя жизнь может оказаться в смертельной опасности.

– Ой, да ладно, – рассмеялся Джейсон. – Фрэнк заставил его вызубрить столько сигилов и оберегов, что Алекс в любой момент с лёгкостью защитит нас троих от любого злого духа, даже такого, как старина Уилкс.

Поддержка Джейсона мне, безусловно, льстила, но в глубине души я не разделял уверенности друга. Казалось, чем больше я узнаю, тем сильнее понимаю, что на самом деле ничего не знаю.

Ханна внезапно отодвинула стул и встала.

– Эй, ты куда? – всполошился Джейсон, испугавшись, что случайно её обидел.

– В уборную, вымыть руки. Мы ведь гладили кошек, помнишь?

– Да, точно! – Джейсон вскочил, словно кот, которого вот-вот стошнит комочком шерсти. – Мне тоже лучше вымыть.

– А я схожу, когда вы вернётесь, – кивнул я. – Вряд ли местный туалет достаточно большой для нас троих.

Джейсон поплёлся за Ханной к двери в глубине лавки. Оставшись один, я снова оглядел помещение. Мой взгляд остановился на необычно наклонённом окне под самым потолком – я не заметил его снаружи.

– Это ведьмино окно. – Мягкий голос мадам Моник заставил меня подпрыгнуть. Видимо, пока я озирался, она бесшумно подошла, опустив поднос с тремя стаканами сока на наш столик. – Такие окна мешают ведьмам проникнуть в дом. Я живу прямо здесь, – объяснила она и кивнула на запертую дверь в задней части лавки, скрывающуюся за бисерной шторкой. – Оно относится и к вашей с Фрэнком квартире.

– Впервые о таком слышу, – рассеянно пробормотал я. Очередная паранормальщина, о которой я ни сном ни духом.

– Ведьмы бывают хорошие и плохие. Хорошим я помогаю. А плохие пусть держатся подальше! – Она добавила что-то на гаитянском креольском – не то оберег, не то молитву. – Три апельсиновых фреша, за счёт заведения. – Она переставила стаканы на столик и забрала поднос с таким спокойствием, словно мы не о ведьмах только что разговаривали.

– Спасибо. – Я сделал глоток, смакуя цитрусовую сладость. Точно такой же сок мама отжимала для меня к блинчикам каждое субботнее утро. Сердце болезненно ёкнуло. Как же изменилась моя жизнь за последние несколько месяцев. Рана в груди, оставленная маминой смертью, никуда не делась, но края потихоньку затягивались – по крайней мере, они больше не кровоточили.

– Я принесла травяную мазь: она снимет воспаление и запечатает магию. – Не успел я запротестовать, как мадам Моник взяла мою правую руку и щедро смазала Четвёртый пентакль Луны вонючей коричневой пастой. Запах резко ударил в нос, и почти так же резко зуд на месте татуировки сменился облегчением. Тогда я протянул ей левую руку, и Пятый пентакль Луны постигла та же участь. – Просто дай ей подсохнуть, а утром смоешь, – напутствовала мадам Моник.

Я кивнул и сложил руки на столике перед собой, чтобы случайно не стереть пасту.

– Фрэнк обучил тебя всем печатям Соломона? – Она смотрела на меня очень серьёзно.

– Только некоторым. Тем, что защищают от призраков. Остальными мы займёмся потом. А пока изучаем разные типы сущностей и духов.

– Дитя, тебе следует выучить все печати, и как можно скорее, чтобы уже перейти к защитным знакам других религий.

Вот опять – «дитя». Боже, как же это слово меня раздражает! По крайней мере, слышать его от мадам Моник не так неприятно, как от миссис Уилсон, Фрэнка или папы.

– Ты должен понять, почему это так важно. По легенде, царь Соломон получил печати от Бога и с их помощью научился влиять на людей, разговаривать с животными и управлять демонами.

– Демонами? Демоны существуют? – Я поперхнулся апельсиновым соком.

Она смотрела на меня, и глаза её были острыми и ясными, как стекло.

– Существуют. Они так же реальны, как и мы с тобой. Так же реальны, как ангелы. Как инь и ян. Рай и ад. Добро и зло. Бог доверил Соломону найти баланс и правильно распорядиться их силой. Соломон справился с задачей. Он слыл мудрым царём. Могущественным правителем, достойным кольца самого Бога. Кольца, дарующего власть повелевать демонами, джиннами и духами… Но потом кольцо было утеряно. К счастью, печати и их значения сохранились до наших дней. Без них мы бы не смогли защищаться.

– Но, может, без печатей спиритуалисты не открыли бы дверь в загробный мир?

– Не заблуждайся. Есть и другие силы, способные на это. Сверхъестественные силы. Чтобы вызвать духов, печати не нужны. Достаточно провести сеанс со спиритической доской.

– А как же демоны?

– Не заставляй меня рассказывать тебе о них. Если я это сделаю, Фрэнк придёт в ярость. Всему своё время. Пусть лучше он сам тебя просветит.

– Но разве они могут попасть в наш мир? – не унимался я.

Её тёмный взгляд прожёг меня насквозь:

– Иногда да. Но это не то, с чем стоит связываться обычному экстрасенсу. Хватит об этом. Расскажи-ка мне лучше, что вы узнали в этом пиратском баре?

* * *

Мадам Моник оказалась права: её пицца была потрясающей, несмотря на корочку из цветной капусты. Джейсон без зазрения совести умял обе, и нам с Ханной пришлось попросить для себя ещё парочку. Насытившись четырьмя пиццами, мы разошлись по домам. Когда я забрался в постель, часы показывали чуть больше десяти. Обычно я так рано не ложусь, но меня с ног валило от усталости. Может, сказалась тренировка с палкой для эскрима, может – энергетика «Кузницы Лафита», а может – наш разговор с мадам Моник. После него в голове роились мысли о пиратах и призраках, ангелах и демонах…

Я натянул одеяло до подбородка, и веки сомкнулись сами собой. На меня опускался сон. Я уже почти задремал, когда почувствовал на кровати рядом с собой неожиданное давление. Не агрессивное, как от злобного духа мистера Уилкса, и не добродушное, как от пышной фигуры миссис Уилсон, которая – я это точно знал – сейчас смотрела телевизор вместе с Фрэнком, а скорее мягкое, как от небольшого животного. Я почувствовал несколько маленьких шагов, затем последовало секундное облегчение, словно это что-то – или кто-то – легонько оттолкнулось и прыгнуло, и вот я ясно ощутил на груди какое-то присутствие.

Я судорожно вдохнул. Последний раз я чувствовал нечто подобное, когда миссис Уилсон пыталась меня убедить, что я не сошёл с ума и действительно вижу призраков. В ту ночь я с ней так и не заговорил. Что, во имя Соломона, ждёт меня на этот раз, если я открою глаза? Сердце гулко забилось о рёбра.

Не могу же я спать, когда на мне сидит какая-то неизвестная сущность. А если я с криками побегу за Фрэнком, то он обязательно отчитает меня за то, что я пошёл на поводу у усталости и не проверил обереги и сигилы на окне, как следовало делать каждый вечер. Ну уж нет. Придётся разбираться самому.

Вопреки нарастающей панике, я глубоко вдохнул и открыл глаза.

Прямо посередине моей груди сидел чёрный кот и смотрел на меня. И не просто чёрный кот, а тот самый чёрный кот, которого я видел в баре «Кузница Лафита». Не успел я сообразить, что произошло, как он замурлыкал.

Мрррррррррр… Словно маленький моторчик завибрировал, сотрясая мои рёбра.

– Как ты тут очутился? – спросил я с облегчением. Уж с котом-то я справлюсь. Я выпростал руку из-под одеяла, чтобы погладить пушистого гостя.

Но не почувствовал мягкого и тёплого меха. Моя рука прошла сквозь него.

Глава четвёртая

Первый шок схлынул. Осознав, что чёрный кот-призрак, выглядящий абсолютно реально, не собирается покидать мою комнату (и даже мою кровать), я уснул, ощущая тяжесть его маленького прохладного тельца. Удивительно, но это была первая ночь после аварии, когда я спал как младенец. Странно. Неужели я вжился в роль экстрасенса сильнее, чем полагал?

Я проснулся довольно рано. Привезённый из дома старенький заводной будильник со светящимся в темноте циферблатом показывал чуть больше восьми утра. Пушистый гость спал в изножье кровати. Или притворялся спящим? Разве призраки спят? Это не единственное, что меня в нём беспокоило. Почему он выглядел таким реальным? Как оказался в моей комнате? Зачем вообще увязался за мной из бара? Может, миссис Уилсон смогла бы что-то прояснить? С тех пор как я поселился здесь, мы редко общались. Вечерами она проводила всё своё время с Фрэнком, и, похоже, он наслаждался компанией. Что было ещё страннее, чем кот-призрак.

Я взял с тумбочки «Начальный курс экстрасенсорики» и начал читать параграф «Явления»:

Явление – любое из проявлений призрачной «плоти» в реальном мире. Призраки могут являться людям в одной из четырёх форм: частично видимой, невидимой, видимой и реалистичной.

При частично видимом явлении призрак проявляется не в «полном теле». Свидетель может увидеть только какую-то его часть, парящую в воздухе, например голову или руку (это может быть абсолютно любая часть тела). Обычно такие призраки быстро исчезают.

Невидимого призрака нельзя распознать невооружённым глазом, но возможно запечатлеть на фото или видео. Изображение может получиться как размытым, больше похожим на тень или дымку, так и достаточно чётким. Необычайно сильные экстрасенсы класса «А» иногда улавливают очертания таких призраков без специального оборудования.

Призрака в видимой форме легко заметить невооружённым глазом. Чаще всего они либо полупрозрачны, либо слегка прозрачны; но всегда достаточно видимы для того, чтобы экстрасенс смог различить некоторые детали, например одежду или другие личные вещи призрака. В редких случаях даже Нетронутые способны мельком увидеть подобных привидений.

Реалистичные явления встречаются реже прочих. Реалистичный дух выглядит таким же плотным, как живой человек или животное, поэтому, пока он не растворится в воздухе, его трудно отличить от живого существа. Чаще всего именно таких призраков видят Нетронутые.

– Значит, ты у нас реалистичный дух. – Кот уставился на меня так, словно в точности понял мои слова. Он тихонько мяукнул, спрыгнул с кровати и царапнул дверь моей спальни.

– Разве ты не можешь просто пройти сквозь неё? Миссис Уилсон так и делает. Правда, она видимое привидение. – Я спустил ноги с кровати и всунул их в джинсы, оставленные на полу накануне вечером, футболка валялась рядом. Когда я за ней потянулся, больное бедро сразу напомнило о себе. Авария, забравшая жизнь моей матери, оставила мне уродливый шрам длиной в локоть от ягодицы до бедра в доказательство того, что я уже никогда не стану нормальным.

Мррряау.

– Что такое? – Я натянул носки и быстро зашнуровал новые чёрные кожаные ботинки, которые раздобыл для меня Фрэнк, – на стельки были нанесены защитные сигилы. Мне больше нравились мои привычные кроссовки, но на работу приходилось надевать что-то посолиднее.

Мррряаааау.

Кот снова царапнул дверь и выжидающе посмотрел на меня.

– Хочешь, чтобы я пошёл за тобой?

Мау.

– Думаю, это «да». Хорошо. Но прежде чем мы куда-то пойдём, я дам тебе имя. Не могу же я звать тебя просто «кот».

Кот всем своим видом показывал, что не собирается тратить время на такую глупость. Он отвернулся и снова принялся скрести дверь. Но меня это не смутило. Я твёрдо решил, что без имени ничего у нас не получится.

– Дай-ка подумать… Как насчёт Черныша? Нет. Это не подходит. А если Уголёк? Или Обсидиан? – Я почесал затылок. Эти варианты мне совсем не нравились. Кот же, нисколько не впечатлённый моими усилиями, уселся рядом с дверью, лизнул лапу и почесался ею за ухом. Минуту или две я размышлял: что есть такого чёрного, что бы мне нравилось и при этом достаточно легко произносилось?

– Придумал! – На ум пришла моя скромная коллекция камней и минералов, некоторые из которых отличались особыми защитными свойствами. – Как тебе Оникс? – Чёрные ониксы, если верить экспертам, поглощают и нейтрализуют негативную энергию. А ещё я слышал, что они помогают сберечь жизненные силы. С этим делом о пиратах мне пригодится любая помощь.

Мрррррррррр. Мрррррррррр. Мрррррррррр.

Судя по всему, имя коту понравилось.

– Вот и славно, Оникс. Куда мы пойдём?

Мау.

Он поднялся на лапы, ожидая, когда я подойду и открою дверь. И я подошёл. И открыл.

– Так куда?

Оникс бесшумно пересёк коридор и замер на пороге кабинета, откуда доносились приглушённые голоса. Прежде чем скользнуть внутрь, он обернулся ко мне, как бы вопрошая: «Ты идёшь?»

– Иду, иду, – выдохнул я и, перешагнув через кота, вошёл в комнату.

Фрэнк о чём-то увлечённо рассказывал Елене. На столе перед ним лежали открытыми пять потрёпанных книг. Страницы их пожелтели и обветшали, а у одной даже порвался корешок.

– Я знаю, что она где-то здесь. Она толстая. – Фрэнк раздвинул пальцы на несколько сантиметров, демонстрируя Елене толщину книги. – В ней собраны сводки различных преступлений и смертей, связанных с пиратами, за период с тысяча семьсот семидесятых по тысяча семьсот девяностые годы. Они помогут прояснить, что могло произойти в баре. Если только это не была обычная драка, в таком случае записи могли и не сохраниться. И всё же проверить стоит. – Он пролистал одну из книг и громко захлопнул. – Да где же она, чёрт возьми?!

Елена, вопреки обыкновению, не спешила ему помогать. Она сидела в кресле – волнистые каштановые волосы рассыпались по плечам – и читала местную газету:

– В последнее время в больницах слишком много призрачной активности, Фрэнк. Тебе нужно это прочитать.

– Мне нужно узнать, что произошло в баре… – Фрэнк взялся листать другую книгу.

Елена встала и поднесла газетную статью к носу Фрэнка:

– Ты заблуждаешься. Что тебе действительно нужно, так это пойти и проверить больницу, прежде чем ураган выйдет на сушу, а не бегать по округе в попытках упокоить двухсотлетнего пирата. Пускай мисс Бауэр с сыном поживут в непогоду у дяди. А мы разберёмся с их призраком, когда ветер уляжется.

Предложение тёти Елены мне нравилось, но я ни за что не признался бы в этом при Фрэнке.

– А что, шторм уже перешёл в ураган? – спросил я. Это было бы нехорошо. Все, кто пострадал от Осложнения – так люди привыкли называть событие вековой давности, в ходе которого призраки и прочие сверхъестественные существа проникли в мир живых, – скоро начнут обрывать нам телефон. Никто не хочет на несколько дней застрять в собственном доме, как в ловушке, в компании жуткого призрака – по крайней мере, никто из тех, кто точно знает, что призрак у них есть. Большинство призраков совсем не доставляют хлопот – такие как миссис Уилсон. До смерти мамы никто в нашей семье и не догадывался, что она живёт с нами. Я начал видеть и слышать её только после аварии, когда обрёл способности. Она была первым привидением, с которым я заговорил, и со временем стала для меня кем-то вроде матери.

– Да. Пока он ещё второй категории, но прогнозируют, что разовьётся до третьей раньше, чем доберётся до берега.

Вот это да! Я даже и не слышал о тропическом шторме, пока мисс Бауэр не упомянула о нём. Не то чтобы я удивился: год близился к концу, а сезон ураганов теоретически длился до ноября. Третья категория – это очень плохо. Лучше, чем четвёртая, но проблем не меньше. Нас ждут нелёгкие деньки.

Мррау. Оникс проскользнул у меня между ног и, оставив на коже прохладный след, направился к книжному шкафу.

– Что здесь делает этот кот? – вскинулся Фрэнк, всё ещё раздражённый неудачей с книгой. Теперь всё его внимание и ярость переключились на меня и моего маленького, пушистого, не совсем живого друга.

– Ну-у-у… – затянул я, мысленно чертыхаясь. Я забыл, что Фрэнк моментально догадается о моей вчерашней оплошности с оберегом, как только увидит кота, и я нарвусь на неприятности. О его нелюбви к домашним животным лучше вообще умолчать.

– Фрэнк. – Глаза тёти Елены округлились, и она крепко сжала его руку. – Я не думаю, что это обычный кот.

– О чём ты говоришь? Ну да, он чёрный… Но ты же не суеверная, правда? Серьёзно, Елена, кому, как не тебе, знать?..

Тем временем Оникс запрыгнул на книжную полку и уткнулся мордочкой в переплёт особо потрёпанного фолианта.

– Фрэнк. – Елена шагнула ближе к шкафу. – Ты ведь знаешь, что я экстрасенс класса «В» и не очень сильна?

– А при чём тут это? – нахмурился он. – Ты лучшая охотница из всех, с кем я работал. У меня нет причин…

– Просто я вижу полупрозрачный кошачий силуэт на вашей книжной полке и слышу слабые отголоски мяуканья, – перебила она.

Фрэнк открыл рот, чтобы что-то ответить, но передумал и напустился на меня:

– Ты притащил в дом бродячего кота, и не абы какого, а кота-призрака! – Фрэнк никогда ещё так не кричал, даже стёкла задрожали. – Ты сделал это нарочно? Нет. Ты бы не стал. – Он покачал головой, выбрался из-за стола и зашагал по комнате, ероша тронутые сединой волосы; татуировка горгульи на его предплечье сверлила меня взглядом. – Ты просил меня впустить миссис Уилсон… И я подобрал соответствующие сигилы. – Когда он снова обернулся ко мне, его глаза потемнели от гнева. – Что означает…

– Тук-тук? Здравствуйте! – Пышная фигура миссис Уилсон вплыла в комнату сквозь стену из прилегающей кухни. – Ух, как вас много собралось! Фрэнк! Алекс! Елена! – Широко улыбаясь, она легонько подпрыгивала в воздухе, как часто делала в хорошем настроении. – Это что, вечеринка? Я обожаю вечеринки! – щебетала она.

– Нет, Вильгельмина, – огрызнулся Фрэнк. – Это не вечеринка.

Вильгельмина? Миссис Уилсон звали Вильгельминой? Уж и не знаю, что смешнее: её мудрёное имя или тот факт, что Фрэнк его использовал.

От резкого тона Фрэнка улыбка сползла с её лица и восторженные подпрыгивания прекратились. В тот же момент Оникс поддел лапой потрёпанную книгу в коричневом кожаном переплёте, которая так его заинтересовала, и сдёрнул с полки на пол. Громкое «бах» подняло в воздух облако пыли.

Мррроу. С отчётливым выражением гордости во взгляде Оникс посмотрел на книгу, а потом на меня. Глупый кот. Он и понятия не имел, как я влип. Неужели не мог подождать, пока мы не останемся одни?

– О. – Миссис Уилсон перевела взгляд с кота на Фрэнка и обратно. – Понятно.

– Ты вчера обновлял защитные знаки? – закипая от ярости, спросил меня Фрэнк.

– Я… – Я хотел как-то оправдаться, но быстро понял, что мне нечего сказать, кроме правды. Я уронил голову и уставился на слегка потёртые носки своих ботинок. – Нет. Я с-слишком ус-стал, – заикаясь, пролепетал я.

Щёки Фрэнка раздулись, как у рыбы фугу, и побагровели, и, клянусь, на мгновение мне показалось, что у него пар из ушей повалит. Я приготовился к грядущей буре.

Но тут Елена подошла к шкафу и подняла с пола книгу. Оникс внимательно следил за ней.

– Подожди-ка… Я знаю, что ты злишься, Фрэнк, – сказала она и перевела на меня взгляд – мол, и правильно делает! – Но накажи его попозже и взгляни сюда. Ты не эту книгу искал?

Фрэнк грубо выхватил протянутую книгу из рук Елены, что меня удивило. Обычно он вёл себя тактичнее. Он небрежно распахнул книгу, и почти сразу его ярость куда-то испарилась, а на лице расцвела улыбка:

– Вот оно! Алекс, иди посмотри!

Я опасливо приблизился и взглянул на открытый разворот через его плечо. Заголовок раздела гласил: «Братья Лафиты: Жан и Пьер».

– Вот. – Он ткнул пальцем в страницу. – Здесь перечислены преступления и разные мелкие эпизоды, в том числе и пиратские, в которых, по мнению властей, отличились братья Лафиты. Всё разбито по датам и привязано к разным частям города. Конечно, книгу составили почти сто лет спустя после событий, но, возможно, мы всё же отыщем какие-то хорошие подсказки по нашему делу.

Он вручил книгу мне:

– Просмотри все списки и накопай как можно больше информации. – Я уставился на громоздкий фолиант с длиннющими колонками пиратских преступлений и «эпизодов» и нервно сглотнул. На это уйдут часы, если не дни. Фрэнк тем временем накинул на плечи чёрное пальто и подхватил сумку. – Записывай всё, что найдёшь.

– А ты куда? – Жар нарастающей паники разлился по щекам. Передо мной встала очень большая и ответственная задача, и я боялся, что не справлюсь с ней в одиночку.

– Мы с Еленой осмотрим больницу. Когда вернусь, жду от тебя полного отчёта. И не спускай глаз с этого кота, – прорычал Фрэнк.

Оникс сидел на подоконнике и жевал листья лимонника, который Фрэнк выращивал в ящике. Я не знаток, но с каких это пор призрачные коты едят? Наверное, именно так он и умер: съев то, что ему не следовало.

– Иди сюда, малыш. – Я побарабанил пальцами по ноге и пробубнил себе под нос: – Если надеешься тут остаться, лучше тебе перестать кушать растения Фрэнка.

Оникс посмотрел на меня, затем снова на лимонник и, словно назло мне (и Фрэнку), впился зубами в ближайший лист, немного пожевал и только потом спрыгнул на пол. Выгнув спинку, он закружился у меня в ногах, ласкаясь то одним прохладным боком, то другим. Я закатил глаза, едва сдерживаясь от смеха.

Фрэнк направился к двери, и Елена поспешила за ним.

– И, Алекс, если твой отчёт будет неполным, я придумаю дополнительное суровое наказание за то, что ты пренебрёг печатями вчера вечером. Тебе повезло, что кот оказался полезным, – бросил он напоследок и вышел из квартиры.

Я так и стоял, держа в руках пропахшую затхлостью книгу, пока шаги Фрэнка и Елены не стихли и не захлопнулась парадная дверь дома. Мы с Ониксом переглянулись.

– Просто отлично, – вздохнул я и упал на диван, где уже несколько раз засыпал, зачитываясь допоздна. – Похоже, выхода у меня нет. – Я потянулся почесать чёрные уши Оникса, но кот вильнул и подставил пушистую спинку.

Мяу.

– Ну давай. – Я похлопал по пятачку рядом с собой, благодарный призрачному пушистику за компанию. Останется ли он со мной? Я очень надеялся.

Оникс запрыгнул и устроился рядом.

– Нас ждёт много работы.

Глава пятая

Обновив обереги и сигилы в спальне, я проделал то же самое и с компьютером, как учил Фрэнк. Печати Соломона, выгравированные на корпусе по закону, стереться не могли, но я добавил пару знаков от себя – сигил для защиты от зла и ещё один от обычных хакерских атак, духов и сущностей с мстительными или враждебными намерениями, – и их следовало проверять. Если я хотел оставить Оникса себе, я не имел права на ещё одну ошибку. А я хотел. Этой ночью, когда он лежал у меня на груди, я выспался как никогда, вот и теперь работа в его присутствии шла гораздо продуктивнее. Пока я рос, родители не заводили домашних животных. И я даже не догадывался, как много потерял.

Убедившись, что все знаки в порядке, я включил компьютер и сразу же полез в интернет узнать, что пишут о баре «Кузница Лафита».

Правительство разрешало иметь в доме только один компьютер, и у Фрэнка он, разумеется, был. Но мне как ученику экстрасенса полагался собственный. Наверное, где-то на федеральном уровне решили, что мы с ним не напортачим с безопасностью, и закрыли на нас глаза. Электрические приборы, особенно компьютеры, доставляли немало хлопот в первое время после их изобретения, поскольку призраки поселялись внутри. Но учёные встали горой за прогресс, и со временем всё устаканилось. Иногда я размышлял, каким бы был мир без Великого освобождения? Как бы мы жили сейчас, не задайся в далёком тысяча девятисотом году британские и американские спиритуалисты целью заглянуть за грань? По какому пути пошла бы история, не пробей они брешь между мирами живых и мёртвых и не впусти духов, которые по сей день бродят среди нас? Но они это сделали, и с тех пор живые регулярно подвергались нападкам с «той» стороны. Целое подразделение БПР – Отряд паранормальной кибербезопасности – работало над тем, чтобы пресечь призрачную активность, связанную с электроникой и интернетом. По их инициативе телевизоры и компьютеры стали выпускать с почти невидимой гравировкой с печатями Соломона на экранах, а провода помечали защитными оберегами. Но экстрасенсы всегда добавляли дополнительную защиту на свои приборы. Тем более такие перестраховщики, как Фрэнк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ma chérie (франц.) – дорогая, милая. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Mon kè (франц.) – сердце моё.

Вернуться

3

Фр. «mon kè» созвучно с англ. «monkey» – обезьяна.

Вернуться

4

Французский язык признан государственным языком на острове Гаити наряду с креольским.

Вернуться