Элина Олеговна Захарова
Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский

Посвящается моим научным руководителям-наставникам с искренней благодарностью за годы учения и постоянной помощи словом и делом.

Моему мужу и моей семье за терпение и поддержку.

© Захарова Э.О., 2024

© АИРО-ХХI, 2024

© «Пробел-2000», 2024

Введение

Изучение модернизационных преобразований в Российской империи в последние десятилетия ее существования предполагает самое пристальное внимание к конкретным личностям – как к тем, которых принято считать реформаторами, так и к их оппонентам. Учитывая, что в условиях самодержавия государственная машина являлась единственным субъектом, способным инициировать и проводить наиболее принципиальные социально-экономические и политические перемены, особого исследовательского внимания заслуживает русская бюрократия – и как сообщество, и персонифицированно. Отсюда и заметно усилившееся в последние годы внимание как отечественных, так и зарубежных историков к видным административным деятелям всего петербургского периода истории самодержавной России и особенно пореформенного периода и времени после фундаментальных перемен в государственном устройстве империи в результате реформ 1905–1906 гг. Причем в фокусе изучения оказываются не только представители высшей бюрократии – первые лица сановного мира, – но и чиновники, находившиеся на более низком уровне и вместе с тем игравшие видную роль в подготовке и практической реализации начинаний верховной власти и наиболее близко отстоявших от нее администраторов. Ярким примером таких представителей бюрократии был Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский.

А.П. Заблоцкий-Десятовский известен как один из ближайших сотрудников гр. П.Д. Киселёва. Он автор его биографии, а также ряда записок по крестьянскому вопросу, экономическим и статистическим проблемам. Несмотря на это, имя Заблоцкого чаще всего связывали лишь с несколькими наиболее упоминаемыми трудами: запиской «О крепостном состоянии»[1], статьями «Причины колебания цен на хлеб в России»[2], «Замечания на статью г. Хомякова «О сельских условиях»»[3], сборником рассказов «Сельское чтение»[4], биографией гр. П.Д. Киселёва[5]. Фигура самого автора, его деятельность почти всегда оставались вне поля зрения исследователей. Трудов, посвященных непосредственно А.П. Заблоцкому, его биографии и деятельности почти не существует. Чаще всего его имя упоминается в работах, связанных с изучением крестьянского вопроса и деятельностью гр. П.Д. Киселёва. Но в большинстве этих трудов Заблоцкий значится только автором биографии гр. П.Д. Киселёва.

В.П. Безобразов, ещё при жизни А.П. Заблоцкого, одним из первых обратился к анализу его произведений, уделив, однако, внимание только одному из них – «Обозрению государственных доходов России»[6]. В.П. Безобразов и А.П. Заблоцкий, по-видимому, были не только коллегами, но и друзьями. П.П. и В.П. Семёновы утверждали, что А.П. Заблоцкий как знаток политэкономии и финансов имел большое влияние на В.П. Безобразова и негласно редактировал его произведения[7]. В.П. Безобразов считал исследование замечательным, поскольку оно было первым научным сочинением в России, где сделан «сколько-нибудь систематический» перечень бюджетных доходов[8]. Также он выделил недостатки, основным из которых – ненаучная классификация доходов, предложенная А.П. Заблоцким. Автор упомянул труд «Финансовое управление и финансы Пруссии», отметив, что в нём сочетались «общие взгляды с обработкой фактического материала»[9].

После смерти А.П. Заблоцкого появилось несколько некрологов, часть из которых написаны его коллегами и друзьями: В. Лихачёвым, К.Д. Кавелиным, А.Д. Галаховым; авторы остальных неизвестны. Некролог К.Д. Кавелина несколько раз перепечатывался, зачастую в сокращенном виде, без указания авторства. Впервые за подписью К.Д. Кавелина он появился в газете «Порядок» № 356 за 27 декабря 1881 г., позже без отсылок к автору в сокращенном виде перепечатан в «Современных известиях» и «Русских ведомостях»[10]. Повторяют друг друга анонимные некрологи в «Историческом вестнике» и газете «Новое время»[11]. В них, в первую очередь, подчёркивалась государственная и общественная деятельность Заблоцкого, и почти не было характеристик личности покойного. Исключение составляет некролог, написанный А.Д. Галаховым, где, почти не касаясь службы Заблоцкого он попытался рассказать о личных качествах друга, но сделал это в самых общих выражениях. Некролог В. Лихачёва, по-видимому, повторяет его речь в городской Думе, сказанную в память о А.П. Заблоцком, и является всесторонней характеристикой его государственной, общественной и публицистической деятельности. В. Лихачёв приводил уникальные сведения о несохранившемся финансовом исследовании Заблоцкого – «Письма о деньгах» и раскрывал подробности малоизвестной деятельности покойного в Санкт-Петербургской городской думе. Все авторы некрологов особо выделяли участие Заблоцкого как одного из первых лиц, «подавших свой голос за освобождение крестьян», в разрешении крестьянского вопроса. Также они обращали внимание на его публицистику, причем наряду с самыми известными произведениями упоминались малоизученные финансовые исследования Андрея Парфёновича.

После выхода биографии П.Д. Киселёва в 1881–1882 гг. появились рецензии в изданиях самых противоположных направлений. Автором одного из первых откликов стал Н.А. Морозов – революционер, народник, один из членов «Земли и воли», поместивший свою рецензию в журнале «Устои» вероятно незадолго до своего ареста и заключения в Петропавловскую крепость[12]. Другим автором выступил профессор, правовед И.Е. Энгельман. Н.А. Морозов и И.Е. Энгельман, начав свои статьи именно с анализа биографии, с отношения автора к своему герою, стилю и характеру изложения, в конечном итоге переключились на анализ государственной деятельности П.Д. Киселёва и его реформы казенной деревни. Н.А. Морозов характеризует работу как панегирик, но только в тех моментах, где «автор прерывает свое документальное объективное повествование» и выражает «мнение от своего лица»[13]. Для автора рецензии мнение Заблоцкого не имеет никакой ценности, поскольку «увлечение Заблоцкого-Десятовского личностью Киселёва до такой степени односторонне, что ко мнениям автора необходимо относиться очень осторожно, их можно вовсе не принимать в расчет». Отсюда отсутствие всякого интереса к личности автора работы. И.Е. Энгельман считал, что главное значение сочинения – только в «сообщённом большом историческом материале»[14]. Говоря об источниках работы Заблоцкого, автор никакому анализу их не подвергает, но задаётся важным вопросом – какими началами руководствовался Заблоцкий при выборе и работе с ними. Но ответа на этот вопрос не дает. Также И.Э. Энгельман отмечает наличие пропусков в труде А.П. Заблоцкого по многим важным, по его мнению, вопросам: семейная жизнь графа Киселёва, его молодость, воспитание. Сам того не зная, автор отметил почти все те моменты, о которых А.П. Заблоцкий написал, но вычеркнул из рукописи. Главным недостатком рецензент считает полное отсутствие всякой критики[15]. Причину этого автор видит в личности самого А.П. Заблоцкого, который «видел в друзьях одно хорошее». Отсюда все недостатки работы и ее крайне апологетичный характер[16].

В.С. Иконников в своей рецензии дал только общую характеристику труда, без каких-либо упоминаний о его авторе[17]. В анонимной рецензии в «Отечественных записках» биография П.Д. Киселёва названа «чистейшей апологией», однако автор отметил: «Заблоцкий ничего не скрывает, ничего не фальсифицирует, но ослепленный своей любовью, не видит прямого смысла рассказываемых им фактов»[18]. Сам Заблоцкий как автор записки 1841 г. «с субъективной, чисто биографической точки зрения» назван «явлением глубоко почтенным и симпатичным»[19]. Анонимный рецензент сожалел, что вследствие недоступности записки 1841 г. «мы не связываем дело реформы 19 февраля с именами Киселёва и Заблоцкого. Это, если хотите, печально, но в этом есть своя логика и справедливость»[20]. В целом же рецензентов больше интересовала личность П.Д. Киселёва и его деятельность, чем фигура автора. Но именно после выхода этих трудов имя А.П. Заблоцкого стало прочно ассоциироваться с Киселёвым и его деятельностью, а Андрей Парфёнович надолго остался в тени своего начальника.

В задачу В.И. Семевского не входило освещать биографии деятелей крестьянского вопроса, но он нашёл нужным привести краткую биографию А.П. Заблоцкого. Его труды Семевский считал одними из первых, едва ли не ключевых, сочинений в русской журналистике, говоривших о вреде крепостного права[21]. Автор проанализировал «Записку о крепостном состоянии» 1841 г., две статьи и сборник «Сельское чтение». Семевский упомянул и «Замечания на статью г. Хомякова», не подозревая, что статья также принадлежала перу А.П. Заблоцкого, так как она была помещена Андреем Парфёновичем под псевдонимом и для исследователя осталась «безымянной». В.И. Семевский называл эту работу «прекрасной», и более не рассматривал[22].

Анализируя статью «Причины колебания цен» В.И. Семевский полагал, что работа обозначила начало нового обсуждения в печати вопроса о крепостном праве. Он сравнивал эту статью и «Записку 1841 г.» и находил первую «бледным и неполным отражением всех взглядов Заблоцкого на крепостное право». В.И. Семевский несмотря на негативную характеристику считал публикацию этого сочинения «своего рода подвигом, из-за тех трудностей, которые могли быть связаны с ее опубликованием»[23]. Автор отмечал, «что все друзья закрепощенного крестьянства приняли статью с восторгом», и цитировал высказывания Белинского[24].

Статья «Хозяйственные афоризмы» по мнению В.И. Семевского свидетельствовала о вынужденном отходе А.П. Заблоцкого после событий 1848 г. в Европе от открытого обсуждения вопроса об ограничении крепостного права, поскольку в ней он ни разу «не вышел за пределы чисто агрономических вопросов»[25]. Сборник «Сельское чтение» по мысли В.И. Семевского возник вследствие собственного желания А.П. Заблоцкого «быть полезным народу»[26].

В сборнике «Великая реформа», готовившемся к юбилею событий 19 февраля 1861 года, Заблоцкому как участнику преобразований внимания уделено не было. Авторы многотомника неоднократно ссылаясь на записку 1841 г. и биографию П.Д. Киселёва, упомянули Андрея Парфёновича как одного из членов Редакционных комиссий, отметив также, что он был вторым, после Н.А. Милютина наиболее знающим и полезным членом Финансовой Комиссии[27].

П.Б. Струве в своей книге провел частичный анализ взглядов Заблоцкого[28]. Он писал, что в основе «экономической критики крепостного права Заблоцким лежала либеральная естественно-правовая идея, что единственно только свободно – договорные отношения экономически разумны и выгодны для обеих сторон» и на этом «предрассудке либеральной политической экономии зиждилась критика «обязательной ренты»»[29]. П.Б. Струве полагал, что Заблоцкий-Десятовский стоял во главе «русских аболиционистов», но не подтвердил своё мнение никакими данными[30].

М.Н. Покровский обращался к статистическим данным из знаменитой записки Заблоцкого 1841 года, допустив ошибку в датировке самого труда, в остальном же работу не рассматривал[31].

В справочных изданиях – Русском биографическом словаре (РБС) и словаре Брокгауза и Ефрона вышли статьи о А.П. Заблоцком, являющиеся на настоящий момент одними из лучших биографических очерков об Андрее Парфёновиче и его семье. Впрочем, здесь имеется неточность – автор статьи о Павле Парфёновиче Заболоцком в РБС приписал ему статью «Путевые записки из Астрахани, Кизляра, в Баку», хотя она, без сомнения, принадлежит его старшему брату Андрею[32].

Дореволюционная историография, высоко оценив работу А.П. Заблоцкого на поприще разрешения крестьянского вопроса, практически не рассматривала его остальную деятельность. Не в полной мере было изучено и публицистическое наследие Заблоцкого, так как в основном были охвачены только самые известные произведения, среди которых особо выделены «Записка о крепостном состоянии 1841 г.» и биография П.Д. Киселёва.

Советская историография в отношении изучения личности и деятельности А.П. Заблоцкого во многом продолжала традиции дореволюционных исследователей. По-прежнему его имя в большинстве исследований было связано с разрешением крестьянского вопроса, но появилось и новое направление, связанное с другими аспектами деятельности Заблоцкого – изучение общественной мысли того периода.

В фундаментальной работе Н.М. Дружинина прослеживается эволюция взглядов автора по отношению к А.П. Заблоцкому[33]. В первом томе Андрей Парфёнович – представитель либеральной бюрократии «умеренно-буржуазного направления, не стремившейся к перестройке общества на новых началах и служившей, по словам Н. Милютина, трём общественным добродетелям: законности, порядку и предусмотрительности»[34]. При этом Н.М. Дружинин относил А.П. Заблоцкого к новому типу бюрократа – группе молодых чиновников Пятого Отделения, специально подготовленных, отличных исполнителей во главе с В.И. Карнеевым[35]. Здесь Заблоцкий поставлен в один ряд с В.Е. Клоковым, В.А. Инсарским, чиновниками, чьи взгляды были далеки даже от «умеренно-буржуазного» направления. Во втором томе характеристика Заблоцкого приобретает совершенно иные оттенки. Здесь, он уже никак не связан с В.И. Карнеевым и его товарищами, напротив, противопоставлен им как «прогрессивно настроенный бюрократ»[36]. Чиновники же круга В.И. Карнеева названы им «бездарными и бездушными рутинерами»[37]. А.П. Заблоцкий поставлен в один ряд с теми, кого действительно принято называть в современной историографии «молодыми чиновниками МГИ» – Д.П. Хрущовым, Я.А. Соловьевым. Дружинин к этому типу относил ещё А.И. Левшина и В.Ф. Одоевского как наиболее сочувствовавших взглядам «молодых» бюрократов[38]. Эта группа «внешне и внутренне» примыкала к кружку Н.А. Милютина – К.Д. Кавелина, и вместе они выступали за отмену крепостного права, внесение изменений в «несколько устаревшие «Положения» Киселёва, изменение личного состава правительства, в частности Министерства государственных имуществ, удаление корыстных чиновников и пресечение злоупотребления[39]. Н.М. Дружинин высоко оценивал Журнал Министерства государственных имуществ в годы редакторства А.П. Заблоцкого и издаваемый им сборник «Сельское чтение», отметив всё же, что «издание носило на себе печать официозно-консервативной идеологии»[40]. В биографии Киселёва Дружинин находил ряд недостатков, в том числе отсутствие научной критики и научного анализа, а главным достоинством считал обилие исторического материала[41]. Несмотря на эти недостатки, Дружинин пришёл к выводу, что эта работа Заблоцкого оказала огромное влияние на укрепление «либеральной традиции в восприятии киселёвской реформы», она заложила господствующую в дореволюционной историографии оценку личности и деятельности Киселёва[42].

Н.А. Цаголов, дав высокую оценку деятельности Заблоцкого, указал, что в его статье «Причины колебания цен на хлеб» автором был сделал важный для своего времени вывод об отсутствии в крепостном хозяйстве того времени проблемы издержек производства, «способствовавший пониманию коренных отличий крепостного и капиталистического хозяйства»[43]. В остальном Н.А. Цаголов, в отличие от других представителей общественной и экономической мысли того периода, только использовал различные данные из записки «О крепостном состоянии», не уделяя внимания Заблоцкому.

Продолжая изучение крестьянской политики в царствование Николая I С.В. Мироненко обратился к изучению деятельности Секретного комитета 1838–1842 гг. Он обратил внимание на ошибки Заблоцкого в датировках записок Киселёва, созданных для работы Секретного комитета[44]. Для исследования Мироненко эти ошибки имели существенное значение, так как раскрывали эволюцию крестьянской программы Киселёва, необходимую для понимания всей деятельности Комитета. Для самого Заблоцкого, опубликовавшего эти записки в биографии Киселёва, они не представляли никакого интереса, а лишь служили источником для написания работы.

Рассматривая Киселёва как одного из выдающихся представителей «просвещенной бюрократии» В.Я. Гросул и И.В. Ружицкая обращались к монографии Заблоцкого о Киселёве, используя её только в качестве важнейшего источника по этой теме и почти полностью игнорировали личность автора работы. И.В. Ружицкая отметила, что фундаментальный труд Заблоцкого, не потерявший до сегодняшнего времени своего значения, следует рассматривать как «сборник ценных документов», а оценки Заблоцким людей и действий того времени «не всегда вписываются в современные представления»[45].

На Заблоцкого как одного из важнейших представителей «просвещенной» или «либеральной» бюрократии обратил внимание Б. Линкольн. В своей монографии он дал наиболее обстоятельный очерк деятельности Заблоцкого в начале 1840-х гг.[46]Автор считал Андрея Парфёновича одним из самых крупных специалистов, глубоко изучивших проблемы сельского крестьянского хозяйства в России. Обращаясь к анализу его взглядов Линкольн вписывал их в систему общего мировоззрения «просвещенной бюрократии», опираясь в том числе и на неизученные до того времени записки Заблоцкого: «О недостатках общественного землевладения и о выгодах личного владения крестьян землей», «О роли Московского и Петербургского общества сельского хозяйства в предстоящем освобождении крестьян». В остальном самостоятельная деятельность Заблоцкого автора не интересовала. Но в большей части книги автор старался представить Заблоцкого наиболее авторитетным и влиятельным после Н.А. Милютина лицом в среде молодой русской «либеральной бюрократии».

Л.Г. Захарова, опираясь на труды Н.П. и П.П. Семёновых, раскрыла деятельность Заблоцкого в Редакционных комиссиях, назвав его «одним из лучших авторитетов по сельскому хозяйству»[47].

И.А. Христофоров обратился к малоизученным и неопубликованным статистическим работам Заблоцкого. Один из таких трудов – доклад Заблоцкого Киселёву о необходимости выделения средств для составления статистического свода повинностей Киевской губернии Христофоров находил лучшим образцом чиновничьего доклада, где доказывалось право статистки на существование и выделение ей финансирования[48]. Касательно самой личности Заблоцкого автор отметил, что Заблоцкий не знал языков, и это «препятствие не мешало ему в делопроизводственных документах активно ссылаться на западные реалии»[49]. И.А. Христофоров находил этот факт показательным, поскольку знание европейских идей «являлось абсолютно необходимым условием для того, чтобы «быть своим» в кружках и салонах Петербурга»[50].

В статье Д. Сталюнаса в научный оборот введены записки Заблоцкого о Западном крае – «Записка Заблоцкого-Десятовского о мерах необходимых для упрочения русского владычества в Западном крае» и «Материалы для истории Западно-русского общества, собранные Заблоцким-Десятовским и другими для борьбы с польским влиянием»[51]. Однако в этой работе не затронут важнейший вопрос – каким образом эти записки связаны с личностью и деятельностью Заблоцкого. Д. Сталюнас не уделяет внимания фигуре автора, не рассматривает его как государственного деятеля со своими взглядами и идеями, при этом полагая, что записка была результатом коллективных усилий «кружка Заблоцкого», а не итогом его самостоятельной деятельности[52].

На основании статьи Сталюнаса написана часть труда М.Д. Долбилова, во многом повторяющая выводы иностранного исследователя. М.Д. Долбилов отметил, что для чиновника, подающего меморандум царю, «Заблоцкий шел беспрецедентно далеко в рекомендации не бояться развития культурной самобытности местных народностей»[53]. В коллективной монографии «Западные окраины Российской империи»[54]рассмотрена записка о создании Западно-Русского Общества. Авторы выделили как важную особенность тот факт, что в документе отразилась «перемена воззрения столичной бюрократии на литовцев, чему способствовало изменение отношения к деятельности католического епископа М. Волончевского, которую перестали воспринимать как враждебную русским интересам»[55].

Несмотря на важность этих исследований, их недостатком следует признать, что авторы монографий о Западном крае обстоятельно изучив записки, сделали это без привязки к служебной биографии Заблоцкого, в связи с которой вопрос об авторстве и обстоятельствах появления документов показался бы гораздо сложнее.

В работах, посвящённых изучению общественной мысли, личности и деятельности Заблоцкого особого внимания не уделялось, но в этом направлении было сделано несколько важных замечаний.

А.И. Станько высказал предположение, что Андрей Парфёнович под псевдонимом «Никифор Работягин» опубликовал статью, где ставилось под сомнение экономическая целесообразность существующих крепостнических отношений[56]. Такой вывод сделан на основании схожести сочинения с «Замечаниями» Заблоцкого на статью А. Хомякова и «Записки о крепостном состоянии». Доказательств этой гипотезы автор не привёл. Также в своей статье он отмечал, что некоторые факты из «Записки о крепостном состоянии» Заблоцкий использовал для своих журнальных статей[57]. Но сравнения «Записки» с другими работами автор не провёл.

А.П. Могилянский установил Андрея Парфёновича в качестве третьего и постоянного редактора «Отечественных записок»[58]. В.И. Кулешов на основе источников доказал, что Заблоцкий являлся автором «Замечаний на статью А.С. Хомякова», опубликованных под псевдонимом и утративших уже в конце XIX века настоящее имя автора[59].

В библиографических работах Д.Д. Языкова, В.Э. Бограда, Д.Н. Шилова были сделаны попытки собрать воедино все известные статьи Заблоцкого, но исследователи указали менее половины существующих[60]. В.Э. Боград, на основе архивных данных раскрыл историю публикации статьи А.С. Хомякова и ответов на нее А.П. Заблоцкого-Десятовского[61]. У В.Э. Бограда и Д.Д. Языкова встречается одна и та же статья, приписываемая авторами А.П. Заблоцкому, но его авторство не удалось подтвердить ни одному исследователю[62].

Отечественная и зарубежная историография, дав высокие оценки А.П. Заблоцкому, фактически же никогда подробно не исследовала ни его личность, ни его деятельность. Некоторое исключение составляют несколько отдельных работ, посвященных А.П. Заблоцкому.

Статья Н.Е. Горюшкиной является первым опытом биографии Заблоцкого[63]. Поставленную автором задачу: «почему несмотря на значительный личный вклад в преобразовательный процесс 1860–1870-х гг., А.П. Заблоцкий-Десятовский до сего времени остается «забытой» фигурой российской историографии» нельзя считать решенной окончательно. В статье допущен ряд неточностей и ошибок: указано, что в семье родителей Андрея Заблоцкого было четверо детей, в то же время точно известно, что их было пятеро и др.[64]Горюшкина считала, что именно в МВД Заблоцкий познакомился с Н.А. Милютиным, Ю.Ф. Самариным, И.П. Арапетовым, А.К. Гирсом, Е.И. Ламанским и К.И. Домонтовичем[65]. Если в отношении Н.А. Милютина и Ю.Ф. Самарина это верно, то с остальными Заблоцкий познакомился, неся службу в МГИ и Государственной канцелярии. Автор отметила, что Секретный комитет 1839–1842 гг. был создан при Министерстве государственных имуществ под председательством Николая I[66]. Император «председательствовал» в Комитете, но его лидерство было негласным, официальным главой был И.В. Васильчиков[67]. К тому же при членстве в Комитете кн. А.С. Меншикова и его сложных отношениях с П.Д. Киселёвым, Комитет никак не мог быть образован при Министерстве государственных имуществ, ведомстве, непосредственно подчинявшемся противнику Меншикова. Ошибкой следует признать тот факт, что автор считала Заблоцкого Т. 56. № 12. С. 31–59. В справочниках Д.Д. Языкова и В.Э. Бограда отнесена к разделу «непроверенное авторство» и приписывается А.П. Заблоцкому.

членом Главного Комитета по крестьянскому делу и лидером его либеральной группы[68]. Однако Заблоцкий не являлся членом Главного комитета.

Рассматривая проведение и подготовку акцизной реформы, Горюшкина совмещает Комитет при Министерстве финансов с деятельностью Государственной Канцелярии при подготовке проектов акцизной реформы. Из-за этого смещения происходит дальнейшая путаница. Так, она полагает, что созданный в 1858 г. при Министерстве финансов Комитет для подготовки акцизного преобразования по просьбе вел. кн. Константина Николаевича возглавил А.П. Заблоцкий, и в ходе деятельности Комитета Заблоцкий вместе с сотрудниками Государственной канцелярии собрал сведения об откупной системе[69]. Подобный Комитет существовал, но в его состав Заблоцкий никогда не входил, а по просьбе вел. кн. Константина Николаевича он был назначен главой Комиссии при финансовом ведомстве, созданной в 1860 г. для подготовки проекта положения о питейных сборах. Параллельно с деятельностью Комитета велась работа в Государственной канцелярии по сбору сведений об откупной реформе, которую также возглавлял А.П. Заблоцкий. В работе также отсутствует какой-либо анализ взглядов и представлений Заблоцкого, что, впрочем, не входило в задачу исследования.

Статья Горюшкиной, конечно, представляет интерес как факт попытки создать работу, целиком посвященную изучению жизнедеятельности Заблоцкого, но в целом она не слишком удачна.

В этом отношении гораздо более успешным следует считать небольшой очерк о Заблоцком в книге украинского краеведа В.Е. Чухно[70]. Автор не ставил себе целью подвергать анализу взгляды Заблоцкого, но это не помешало ему только на основе опубликованных источников написать вполне обстоятельную биографию.

Таким образом, несмотря на увеличение интереса к личности и деятельности Заблоцкого до сих пор не создано ни одного труда, посвященного столь известному государственному и общественному деятелю. Получается своеобразный парадокс – почти при постоянном упоминании Заблоцкого во многих трудах самой различной проблематики о нём самом неизвестно почти ничего.

Сделано лишь несколько весьма общих выводов о том, что Заблоцкий был представителем либеральной бюрократии, сподвижником П.Д. Киселёва и Н.А. Милютина, автором статей, где высказывался за отмену крепостного права. В остальном, несмотря на введение в последнее время в научный оборот целого ряда неизвестных ранее трудов Заблоцкого, его личность взгляды и большая часть работ не были изучены.

Источники

При известности А.П. Заблоцкого-Десятовского и обширности историографии, даже косвенно затрагивающей его личность, от архивных и опубликованных источников ожидалось большое количество материала. Но оказалось, что чаще всего в исследовании приходилось вспоминать принцип, сформулированный С.В. Мироненко в одной из его монографий, – «О необходимости и пользе архивных разысканий»[71]. Значительная часть материалов, посвященной А.П. Заблоцкому оказалась разбросанной по различным архивохранилищам. Были изучены документы из Государственного архива Российской федерации (ГА РФ), Российского государственного исторического архива (РГИА), Отделов рукописей Российской Государственной библиотеки (ОР РГБ), Российской национальной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина (ОР РНБ), «Пушкинского дома» (ИРЛИ РАН), Российского Государственного Архива литературы и искусства (РГАЛИ), Центрального государственного архива г. Москвы (ГБУ ЦГА г. Москвы) и Санкт-Петербургского филиала архива Академии наук (СПФА РАН).

При этом в РГИА сохранялся личный фонд А.П. Заблоцкого-Десятовского, охарактеризовать который следует отдельно[72]. Фонд в количестве 307 дел за период с 1838 по 1881 г. был приобретен Главархивом по предложению В.П. Семёнова-Тян-Шанского, внука А.П. Заблоцкого. В 1919 г. Архив был вывезен из дома В.П. Семёнова-Тян-Шанского на Васильевском острове – ВО, 3 линия, д. 20, кв. 6[73]. Вероятно, владелец, Валерий Петрович Семёнов-Тян-Шанский, перед своим отъездом в эмиграцию решился расстаться с частью семейного архива. Архив состоял из 21 связки, 5 папок, переплетённых рукописей и описи содержания в 5-ти портфелях[74]. По словам В.П. Семёнова в архиве деда находился «манускрипт 1717 г., с подписью, видимо, Петра Великого», который он предполагал продать Эрмитажу или Публичной библиотеке[75]. «О судьбе «Манускрипта» сведений не обнаружено, также неизвестна и судьба библиотеки историка (имеется в виду А.П. Заблоцкий – Э.З.), оставшейся, видимо, у наследников»[76]. Изначально будущий фонд Заблоцкого хранился под названием «Архив гр. Киселёва»[77].

Сейчас в фонде числятся 308 дел, охватывая период с 1815 по 1881 гг., и вероятнее всего, все дела сохранились с момента поступления фонда в архив. Самые ранние дела не имеют прямого отношения к Андрею Заблоцкому – это «дело по рапорту в государственную коллегию иностранных дел калмыцкого пристава» 1815 года и студенческие заметки его младшего брата Михаила середины 1830–1840-х гг.

Фонд состоит из нескольких разделов: биографические документы Андрея Парфёновича (сюда входят два дела – воспоминания и документы о заграничной командировке); материалы по истории Западно-Русского общества; служебные документы, статьи и заметки разных лиц, присланные в редакцию «Земледельческой газеты» и «Журнала министерства государственных имуществ»; научные работы Заблоцкого; «материалы, собранные А.П. Заблоцким»; переписка Заблоцкого; хозяйственные и иллюстративные материалы; документы братьев – Михаила и Павла; и раздел «разное». Наиболее важны разделы – биографические материалы, служебные документы и научные работы, где сосредоточено большинство известных и неизвестных работ Заблоцкого, материалы о Западно-Русском обществе и ряд дел из раздела «материалы, собранные Заблоцким». Несмотря на кажущееся обилие документов, большинство из них не слишком информативно. Например, в разделе «переписка» большая часть – письма Заблоцкого к разным, но второстепенным и малоизвестным лицам с различными мелкими просьбам. Исключение – переписка с К.А. Бухом и Я.А. Гребенщиковым. Почти не сохранилось писем к известным государственным и общественным деятелям, со многими из которых Заблоцкий был знаком и дружен, а те же, что есть представляют собой краткие записки с незначительными сведениями, например, письмо к Н.Х. Бунге с просьбой о сотрудничестве в журнале.

В фонде практически отсутствует семейная переписка, сохранилось только два письма к зятю В.К. Саблеру о делах по управлению самарскими землями Заблоцких. Изучив фонды других государственных и общественных деятелей, с которыми Заблоцкого связывали служебные и дружественные отношения, можно сделать вывод, что и здесь наличие писем Андрея Парфёновича большая редкость. Значит объяснить однозначно отсутствие писем плохой степенью сохранности документов нельзя. Скорее всего, здесь всё связано с личностью самого Заблоцкого. Он писал К.Д. Кавелину – «я всегда был тяжел на переписку, и под старость или правильнее на старости лет, человек делается ещё тяжелее чем прежде»[78]. При этом из других источников следует, что в последние годы жизни, особенно во время европейских путешествий, Заблоцкий достаточно активно переписывался со своими друзьями, а также ещё в 1840-е гг. вел активную переписку с супругой, подолгу отсутствуя в Петербурге.

Самые важные документы фонда – сохранившиеся официальные записки Заблоцкого, представляющие большой интерес для анализа его взглядов. Они посвящены широкому кругу вопросов: проблемам сельского хозяйства, в том числе проблеме уничтожения крепостного права; статистики в России; национальной политики империи на западных окраинах; различным хозяйственным и историческим вопросам. Большая часть записок не использовалась и не изучалась исследователями. Общая черта всех этих документов-то, что они являются беловыми экземплярами, иногда с мелкими незначительными исправлениями. В архиве Заблоцкого ни к одному из документов нет каких-либо черновых записей.

Особенностью архива Заболоцкого и одной из основных характеристик всех документов фонда является отсутствие черновых материалов к любым работам Заблоцкого. Есть отдельные фрагменты, наброски, но в силу краткости их нельзя связать ни с какими трудами Заблоцкого.

Не все официальные записки Андрея Парфёновича можно соотнести с его конкретными служебными заданиями, отсюда не всегда ясны причины и обстоятельства их происхождения, что затрудняет их сопоставление с общим контекстом его деятельности. Например, это касается работ: «Исторический очерк русских общин от древнейших времён до конца XVII столетия», «Записка о необходимости составления общего реестра государственных имуществ» и др. Несмотря на подобные недостатки и при практическом отсутствии других материалов, все записки необычайно важны для понимания взглядов Заблоцкого, анализа его деятельности.

Другие ценные документы фонда – беловые рукописи биографии П.Д. Киселёва, последнего и самого известного труда Заблоцкого-Десятовского. Эти писарские экземпляры содержат пометы и редакторские правки, сделанные рукой Заблоцкого. Данные рукописи с сопутствующими им материалами представляют собой гораздо более полную биографию графа П.Д. Киселёва, чем опубликованная книга.

Необходимые архивные изыскания, в частности, изучение фондов ближайших родственников – семьи Семёновых-Тян-Шанских в архиве Академии наук, привели к обнаружению еще одной части личного архива А.П. Заблоцкого. Эта часть документов Заблоцкого только в мае 1985 г. поступила в архив РАН от В.В. Семеновой-Тян-Шанской, сохраняясь до этого времени в семье потомков[79]. Документы А.П. Заблоцкого – всего 26 дел, включающих подлинные грамоты, дипломы, свидетельства о награждении и членстве в различных организациях, хозяйственно-бытовую документацию, документы по деятельности и личные документы: дневники, рабочие тетради, свидетельства о бракосочетании как самого Заблоцкого, так и его дочерей и др. Наибольшую ценность и интерес представляли рабочие тетради и личный дневник, о существовании которых автором монографии высказывались предположения, но доподлинно этот факт был не установлен. Сейчас эти документы впервые вводятся в научный оборот.

Несмотря на исследовательскую удачу, документы оказались не слишком информативными. Рабочие тетради и личный дневник на деле оказались путевыми журналами Заблоцкого, которые он вел в ходе командировок. Сохранилось три рабочих тетради, освещающие несколько служебных поездок за 1840–1850-е гг. Записи чаще всего очень краткие. Все они сделаны для памяти, но можно предположить, что у Заблоцкого были еще и более развернутые путевые тетради. Поскольку по таким коротким записям практически невозможно восстановить в памяти подробности путешествия. Но следует учесть, что большую часть отчетов по путешествию Заблоцкий составлял чаще всего «на ходу», еще будучи в самой поездке на основе свежих впечатлений. Поэтому вполне возможно, что ему могло хватать подобных записей и собственной памяти. В тетради Заблоцкий заносит только то, что его сколь-нибудь заинтересует, либо то, что ему нужно для работы. В книжицах встречаются записи о количестве душ в деревнях, о стоимости продуктов, расчеты, описание местечек, увиденных по дороге, записи о посещении местных достопримечательностей, сельскохозяйственных и технических заведений и т. п.

В записях практически полностью отсутствуют оценки увиденного и почти все тетради написаны от третьего лица. Наполовину от первого лица написана тетрадь, ведшаяся в последней командировке Заблоцкого по ведомству МГИ в 1857 г. Вероятно, впервые обладая в командировке возможностью распоряжаться, делать замечания как директор департамента сельского хозяйства, Заблоцкому доставляет удовольствие отметить это и в дневнике. Несмотря на свою сухость и малоинформативность тетради помогают представить кругозор А.П. Заблоцкого.

Личный дневник, не сохранившийся полностью, представляет поденные записи первого заграничного путешествия Заблоцкого. Являясь по сути тем же путевым журналом, дневник, в отличие от рабочих тетрадей, гораздо более подробен. О принципах ведения этого дневника Заблоцкий писал: «надо привести в порядок мысли, то есть просто записать: был напротив, что видел, без этого всё так путано в голове, что чрез три дня не вспомнить даже где был»[80].

Хотя дневник Заблоцкий вел для себя, в нем практически не содержится оценочных суждений. Самое главное – это то, что именно дневник позволяет доказать, что вопреки господствующему мнению Андрей Заблоцкий знал иностранные языки. На страницах дневника часто встречаются выписки из иностранных газет, сделанные Заблоцким для собственных нужд. Поскольку дневник не предназначался для посторонних глаз, то возникает логичный вопрос – зачем человек, якобы не знающий языка, переписывает различные отрывки, если не сможет их впоследствии прочитать, и как, собственно, он смог прочесть эти газеты? Единственно возможный ответ – Заблоцкий, владел по крайней мере французским языком. Для образованного человека того времени этого более чем достаточно. Наличие дневника и еще одной небольшой мемуарной записки опровергает мнение Б. Линкольна, что Заблоцкий никогда не предпринимал попытки вести дневник[81]. Он предпринимал подобные попытки, но делал это только в крайних обстоятельствах.

Расходные книги дают некоторое представление о домашнем укладе и быте семьи Заблоцких. Но в большей степени и эта часть архива Заблоцкого оказалось малоинформативной и сухой, оставив ещё больше вопросов. Судя по всему архив, поначалу целиком сохранявшийся у Петра Семёнова, был по большей части уничтожен, причем были оставлены самые «неважные» документы, а потом и вовсе рассеян.

Таким образом, несмотря на существование почти двух отдельных фондов и наличие в них многих важных документов, материалов о Заблоцком и его деятельности чрезвычайно мало, и их приходиться собирать буквально по крупицам, опираясь в основном на другие источники. Другую часть источниковой базы составляют документы официального происхождения. К этим источникам относятся законодательные акты – устав Московского университета и Учреждение Министерства государственных имуществ.

Среди официальных делопроизводственных документов можно выделить дела о командировках Заблоцкого в различные губернии, которые почти не были изучены. В справочнике Д.Н. Шилова указано 13 командировок Заблоцкого за все годы службы, но на основе анализа других источников стало понятно, что некоторые из служебных поездок по неизвестным причинам не занесены в формулярные списки и, следовательно их могло быть больше. По каждой поездке Заблоцкий должен был составить отчёт, отражающий не просто описание его действий, а анализ всего увиденного с предложением комплекса мер по разрешению поставленного вопроса. Таким образом, в архивах должно сохраниться чуть больше 13 дел о командировках Заблоцкого. Из этого общего количества следует вычесть командировки времен службы Заблоцкого в Государственной канцелярии, не отраженные в формулярных списках. Поэтому неизвестно сохранились ли подобные дела в фондах Канцелярии. Дело о единственной командировке Заблоцкого времен службы в Министерстве внутренних дел не сохранилось. Поэтому говорить подробно об таких делах можно только опираясь только на фонды Министерства государственных имуществ.

По архивным описям фондов Министерства Государственных Имуществ видно, что существовало несколько подобных дел, но всё же их значительно меньше, чем известных командировок Заблоцкого этого периода. В итоге установлено, что больше половины дел не сохранилось, так как скорее всего, они были уничтожены ещё в XIX веке. Ведомство Киселёва также как Министерства Внутренних дел и Военное, имело право самостоятельно уничтожать дела в зависимости от степени их важности[82]. В ведомстве государственных имуществ в первую очередь уничтожались дела «при совершенном окончании» их производства[83]. Сюда, вероятно, относились и дела о командировках. На данный момент выявлено два сохранившихся дела – «О командировании в разные губернии Надворного советника Заблоцкого для обозрения их в отношении к сельскому хозяйству» и «Дело о командировании чиновника для собрания сведений о рогожских раскольниках в Москве»[84]. Последнее дело отражает делопроизводство по секретной командировке Заблоцкого, поэтому в названии не указано имя чиновника, посланного для собрания сведений о старообрядцах[85]. «Дело о командировании надворного советника Заблоцкого» включает в себя комплекс документов: официальное письмо министра с изложением целей и задач поездки, отчёт чиновника о действиях и различные сопроводительные документы – письма, записки о выдаче денежных средств, об оказании содействия чиновнику на местах. Второе дело построено по схожему принципу, но в силу секретности командировки там нет ни сопровождающих документов, за исключением записки о выдаче средств на командировку, ни официального письма министра с изложением целей. Вместо них – документы, касающиеся рассмотрения анонимных записок о раскольниках, послуживших поводом к командировке Заблоцкого. Дела о командировках позволяют изучить целый комплекс документов, раскрывающих как подробности деятельности министерства, но в первую очередь – взгляды самого Заблоцкого, проследить, как он понимал поставленные перед ними цели.

Также интерес представляют формулярные списки Заблоцкого, отражавшие все служебные назначения. Всего сохранилось несколько списков, один из которых, почти полностью был опубликован в справочнике Д.Н. Шилова и Ю.А. Кузьмина, за исключением двух сопровождающих писем.[86]. Опущенные при публикации письма не имели важной роли для составителей справочника, однако для данной работы они представляют интерес, поскольку в них содержаться сведения о частном быте Заблоцкого, его финансовом положении, подробностях создания биографии гр. П.Д. Киселёва[87]. Также при публикации этого списка пропущены характеристики выполненных Заблоцким заданий, данных начальством по результатам его командировок. В остальных сохранившихся списках сведения, касающиеся служебной карьеры Заблоцкого, совпадают, но к некоторым из них приложены важные документы. Например, в одном из них сохранилась небезынтересная официальная характеристика Заблоцкого, данная ему председателем Государственного совета графом А.Ф. Орловым, упомянутая в переписке государственного секретаря В.П. Буткова и генерал-адъютанта Я.И. Ростовцева, проливающая свет на обстоятельства приглашения Заблоцкого в Редакционные комиссии[88].

К этой группе источников принадлежат документы из фондов Московского университета: журналы заседаний физико-математического отделения, дневные записки физико-математического отделения, дела о принятии Заблоцкого в число студентов Московского университета. Часть этих документов была введена в научный оборот и обстоятельно изучена А.М. Феофановым[89]. Автора в первую очередь интересовали общие вопросы: быт, социальный состав студентов, проблемы организации учебного процесса, а не подробности жизни каждого студента. Между тем в этих делах сохранилась информация об учебе Заблоцкого в Новгород-Северской гимназии, в Университете. В одном из дел был найден подлинный аттестат Андрея Парфёновича об окончании Новгород-Северской гимназии[90]. При полном отсутствии документов о ранних годах жизни Заблоцкого – это почти уникальное свидетельство, позволяющее хотя бы частично осветить процесс получения Заблоцким начального образования. Также в документах содержалась и неизвестная ранее информация о студенческих годах Заблоцкого.

Среди источников личного происхождения особое место занимают воспоминания А.П. Заблоцкого – неопубликованная записка «Из воспоминаний о моей служебной жизни. 1859–1864 гг.»

и две краткие опубликованные «речи – воспоминания»[91]. В «Приветствиях» опубликована речь Заблоцкого, произнесенная им на торжественном обеде по случаю 50-летия его службы, где он в основном вспоминал о совместной со своими друзьями и коллегами деятельности, направленной на разрешение крестьянского вопроса в России. Обращение самого Заблоцкого к этой теме является неоспоримым свидетельством того, что он сам считал своё участие в разрешении крестьянского вопроса самым главным и важным делом всей жизни. Вторая статья является также записанной и опубликованной речью Заблоцкого, произнесенной им в одном из заседаний Географического общества, посвященного памяти умерших членов общества. Гораздо больший интерес представляют неопубликованные воспоминания, так как они освещают участие Заблоцкого в проведении акцизной реформы, теме, которую затрагивали далеко не все мемуаристы, писавшие об Андрее Парфёновиче.

Небольшая записка в 21 лист написана в половину листа чернилами и карандашом с повторением ряда фрагментов и, по сути, является не законченным черновиком наполовину с беловым экземпляром, также имеющим ряд редакторских пометок.

В ней кратко описан переход Заблоцкого в Государственную канцелярию, а также действия Комитета при Министерстве финансов, первоначально занимавшегося разработкой акцизной реформы, действия Государственной канцелярии и специальной Комиссии под руководством Заблоцкого, занимавшейся составлением проекта положения о введении акцизной системы. При этом в записке автор лишь упомянул о своем приглашении в Редакционные комиссии и полностью умолчал о своей роли в разрешении крестьянского вопроса, хотя этот период укладывается в хронологические рамки записки[92].

Причины её появления до сих пор не ясны. Возможно, она были написана Заблоцким для обоснования своих действий в ходе подготовки акцизной реформы, поскольку документ открывается жалобой Андрей Парфёновича на недостаточное вознаграждение, полученное им по результатам деятельности Комиссии по подготовке акцизной реформы. Вероятно, он рассчитывал получить нечто большее сверх данного, но поскольку записка написана после 1872 г. (в ней упоминается «покойный» Н.А. Милютин), то вряд ли можно было бы рассчитывать на получение денежной награды спустя 10 лет после проведения преобразования.

Среди документов личного происхождения особо можно выделить переписку Заблоцкого с полковником Я.А. Гребенщиковым и К.А. Бухом, хранящуюся в РГИА и ОР РГБ[93]. Письма отражали ход работ над созданием биографии гр. П.Д. Киселёва. Большая часть переписки впервые вводится в научный оборот. Анализ писем ставит под сомнение единоличное авторство А.П. Заблоцкого в труде «Гр. П.Д. Киселёв и его время». Заблоцкий, видимо, не любил писать длинных, сложносочинённых писем. Большая часть его сохранившихся писем, в том числе переписка с Бухом и Гребенщиковым, – это небольшие короткие и зачастую малоинформативные записки. Самая большая по объёму, дошедшая до нас переписка Заблоцкого – письма к К.Д. Кавелину, с которым его связывали старинные дружеские отношения, особенно укрепившиеся в последние годы жизни Андрея Парфёновича. Оба приятеля долгое время жили по соседству на Васильевском острове, состоя в приходе Андреевского собора. Все письма Заблоцкого к Кавелину хранятся в Рукописном отделе Института русской литературы и составляют приблизительно 145 листов. Ни одного ответного письма Кавелина не сохранилось. Несмотря на такой объём писем, большая их часть – короткие записки с постоянно повторяющимся приглашением на обед – «похлебать щей»[94]. Большинство таких писем практически неинформативны хотя, конечно, они дают некоторое условное представление о домашнем укладе семьи Заблоцких. Также часть переписки Заблоцкого сохранилась в фондах архива Академии наук, например, переписка с П.И. Кёппеном и Я.К. Гротом, но и эта часть весьма небольшая и также малоинформативна, хотя бы потому что, имеются только письма адресата, но не находим на них ответов адресантов.

Эти материалы дополняют опубликованные мемуары, воспоминания и дневники государственных и общественных деятелей – А.В. Головнина[95], Д.А. Милютина[96], П.А. Валуева[97], П.П. Семёнова-Тян-Шанского[98], К.С. Веселовского[99], К.И. Фишера[100], Е.А. Перетца[101], А.Д. Галахова[102], В.П. Семёнова-Тян-Шанского[103]и других.

Все мемуары объединяет одно-то, что все авторы, как противники, так и друзья, в основном только вскользь упоминали о Заблоцком. К.И. Фишер всячески злословил, называл Заблоцкого «канцелярской грязью», не объясняя, чем было вызвано столь неприязненное отношение.

Самыми развернутыми характеристиками по сравнению с другими мемуарами обладают воспоминания К.С. Веселовского и Д.А. Милютина. С Веселовским Заблоцкого связывали непростые отношения, некогда дружеские сменились на крайне неприязненные, по крайней мере со стороны Веселовского. Константин Степанович в своих записках старался всячески опровергнуть влияние на него Андрея Парфёновича, хотя сам же признавал, что в его судьбе немаловажная роль принадлежит именно Заблоцкому-Десятовскому[104]. Д.А. Милютин, много лет друживший с Заблоцким, близко сошелся с ним только в начале 1870-х гг., сразу после смерти своего дяди – гр. П.Д. Киселёва, когда они совместно занимались устройством дел покойного. Несмотря на их тесное общение, в многотомном мемуарном и дневниковом наследии Д.А. Милютина Заблоцкий упоминается редко и весьма фрагментарно. То же касается и воспоминаний А.Д. Галахова, который был знаком с Андреем Парфёновичем, пожалуй, дольше чем все мемуаристы. Заблоцкий и Галахов дружили ещё со времён учёбы в Московском университете.

Среди подобных источников выделяются мемуары семьи Семёновых-Тян-Шанских – Петра Петровича и его сына Вениамина как ближайших родственников А.П. Заблоцкого. Пётр Семёнов был женат (вторым браком) на старшей дочери Заблоцкого – Елизавете Андреевне, их сын Вениамин Семёнов – внук А.П. Заблоцкого. Мемуары Петра Петровича не имели целью освятить подробно жизнь и деятельность А.П. Заблоцкого, а скорее охарактеризовать его в общем контексте эпохи освобождения крестьян. Воспоминания обоих авторов не изобилуют характеристиками личности Заблоцкого. Но в отличие от мемуаров Петра Семёнова, знавшего Андрея Парфёновича много лет, воспоминания его сына содержат больше неизвестных подробностей о жизни, домашнем быте и привычках Андрея Заблоцкого. Весьма вероятно, что некоторые факты, например, подробности о ранних годах жизни деда, Вениамин Петрович записывал с чужих слов, поскольку он, хоть и воспитывался отчасти в семье деда, помнил его мало, когда умер А.П. Заблоцкий ему было только 11 лет. В остальном именно его мемуары – ценнейший источник для представления о Заблоцком не только как чиновнике, но и как человеке.

Особое место среди всех источников занимает публицистика Заблоцкого. В основном все исследователи, если и обращались к работам Андрея Парфёновича, то упоминали только несколько статей, сборник «Сельское чтение», «Ручную книжку для грамотного поселянина», принесших автору в своё время славу сторонника отмены крепостного состояния и определенную славу крестьянского просветителя. Самые известные статьи – «Причины колебания цен на хлеб в России» и «Замечания на статью г. Хомякова «О сельских условиях»», а также изредка упоминавшаяся работа «Хозяйственные афоризмы»[105]. Между тем публицистическое наследие Андрея Парфёновича не ограничивалось несколькими книгами и статьями. При сопоставлении всех известных библиографических списков и анализе произведений установлено, что перу А.П. Заблоцкого принадлежат 54 статьи[106]. Кроме того, он автор нескольких монографий, редактор ряда журналов, изданий, написанных совместно с известными деятелями, такими, как писатель кн. В.Ф. Одоевский, сельский хозяин и публицист Е.С. Карнович, государственный деятель К.И. Домонтович, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И. Даль.

Большая часть статей посвящена проблемам сельского хозяйства в России в самых различных его отраслях: шелководства, льноводства, производства сахара, а также проблемам крестьянского образования и др. Само наличие статей, посвященных разнообразным вопросам русского сельского хозяйства, показывает насколько широк кругозор Заблоцкого, какими вопросами он занимался в министерстве Киселёва и какие вопросы в первую очередь интересовали его самого. Той же цели служат экономические исследования Заблоцкого, посвященные изучению финансов России, Австрии и Пруссии[107]. Анализ всех этих работ вкупе с другими позволяет наиболее широко раскрыть мировоззрение Заблоцкого и его взгляды.

Биография графа Киселёва – последний и самый известный труд Заблоцкого, также служит источником для анализа его взглядов. Написанная для опровержения критики в адрес Киселёва, книга во многом раскрывала собственные взгляды Заблоцкого на различные аспекты политики Киселёва.

Ранние годы

Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский происходил из старинного дворянского рода.

С первой частью фамилии «Заблоцкий» периодически возникали казусы-то канцеляристы её писали, как «Баблоцкий», «Зяблоцкий», как, например, в личном университетском деле Андрея Парфёновича, то, как Заблотский, а то и вовсе Заболоцкий, хотя две эти фамилии, судя по всему, имеют разное происхождение[108]. По всей видимости, первоначально фамилия писалась как «Десятовский-Заблоцкий», и только в самом начале XIX века она трансформировалась в более благозвучную и благородную – «Заблоцкий-Десятовский».

Вторая часть фамилии – Десятовский, появилась по названию деревни Десятухи, когда-то принадлежавшей семье, и которую «дед Андрея Заблоцкого проиграл по обыкновению того времени в карты»[109]. За давностью лет в памяти потомков многое смешалось, и никто не помнил, что, конечно, отнюдь не дед Заблоцкого, а более отдалённый по времени предок, с многочисленными приставками «пра» проиграл имение в карты.

Родной дед Заблоцкого – Николай Десятовский-Заблоцкий был женат на шляхетской дочери Ульяне, «крестьян за собой не имел», не был уже давно владельцем деревни Десятухи и, «чинов не имея в службе», проживал в селе Магиево Новгород-Северского уезда с сыном Парфёном и дочерью Александрой[110]. Отец А.П. Заблоцкого – Парфён Николаевич родился в селе Сопычи (Сопичи) Стародубского уезда Новгород-Северской губернии[111]. Для своего времени он получил хорошее образование, закончив Киево-Могилянскую академию, но «вследствие полного разорения родительской семьи был вынужден вернуться, и как старший брат принять на себя заведование делами и начал заниматься сельским хозяйством, преуспев на данном поприще»[112]. Зарекомендовав себя как хороший агроном, он был принят на должность управляющего одним из крупнейших поместий губернии – имения первого министра народного просвещения Петра Васильевича Завадовского[113]. Вместе с должностью он получил во владение хутор Напрасновка, куда переехал вместе с супругой Феодосией Фёдоровной Евфимович (до 1792 – 06.03.1854[114]). В Напрасновке 4 июля 1808 года родился Андрей Парфёнович, старший из пятерых детей Заблоцких. Здесь же родились его братья и сёстры – Павел, Михаил, Мария и Елена[115].

Имя старшему сыну было выбрано не случайно, оно было родовым, семейным именем. Так звали брата родного деда Заблоцкого и, видимо, в честь него родители назвали первенца. К тому же на ближайшие числа ко дню рождения мальчика приходится сразу несколько дней памяти тезоименитых святых – св. Андрея Первозванного, святителя Андрея Критского, св. муч. Андрея Стратилата, что также могло способствовать выбору имени. Эта традиция имянаречения продолжится у потомков Заблоцких – Семеновых. Первого внука – Андрея Семёнова – назовут в честь деда, ставшего его восприемником[116].

Своё детство Заблоцкий провёл на юге Малороссии, на хуторе, принадлежащем отцу. По сведениями В.Е. Чухно «Заблоцкие проживали в обычном сельском доме и вели образ жизни, который мало чем отличался от крестьянского»¹¹³. Положение семьи Заблоцких не отличалось от положения большей части русского дворянства, которое вело крайне бедное, почти скудное состояние и как отметит Р. Пайпс «ничем не отличалось от крестьянства по своему достатку»[117]. Заблоцкий в пылу разговора однажды даже скажет, что «родился в избе».

Всё детство он имел возможность наблюдать за делами отца. Круг занятий и обязанностей Заблоцкого – старшего, как управляющего имением, оказал огромное влияние на интересы сыновей. Недаром даже через много десятилетий зять Андрея Заблоцкого с уверенностью писал, что именно занятия Парфёна Николаевича «поставили его в близкие ежедневные отношения к крепостным крестьянам и дали возможность его детям с ранних лет непосредственно знакомиться с бытом малороссийских крестьян». Второй сын – Павел и вовсе всю жизнь мечтал «сделаться хорошим сельским хозяином»[118]. Возможно, детские впечатления не только способствовали развитию интересов юного Андрея Заблоцкого, но наложили свой отпечаток на его характер. По воспоминаниям одного из мемуаристов Андрей Парфёнович однажды упомянул, что «родился в избе и остаётся в душе крестьянином», и по словам автора «хвастал тем, что сохранил мужицкие манеры»[119]. Князь А.С. Меншиков, известный острослов, услышав эту речь, прокомментировал: «Я родился в навозе и с тех пор не умывался»[120]. Эта фраза, брошенная в пылу разговора, была и правдой, и преувеличением, потому что Заблоцкий прекрасно понимал, что говорил это тем людям, которые были не только его недругами, но, что важнее, противниками изменений крепостного строя, часто обвинявшими Заблоцкого и его коллег в незнании им русских крестьянских реалий. И, вероятно, чтобы доказать свою близость к крестьянам, Заблоцкий сгоряча сказал и про избу, и «крестьянина в душе», и про мужицкие манеры. В обычной жизни, в кругу своей семьи, среди друзей Заблоцкий представлялся немного педантичным, строгим англоманом, франтом, но никак не блюстителем мужицких манер.

Напротив, на протяжении всей жизни он всячески стремился подчеркнуть свое благородное дворянское происхождение. Легенды о древности, благородном происхождении рода буквально слово в слово передавались по наследству. Как писал внук Андрея Парфёновича: «Заблоцкие – Рюриковичи, происходившие от смоленского князя Александра Глебовича конца XIII–XIV века, утратившие княжеский титул. Одна ветвь переселилась в Польшу, приняла католичество и получила графский титул вместо утраченного княжеского. Один из её представителей – боярин и окольничий Константин – был послом Ивана III к Крымскому хану Менгли-Гирею и местничал с боярином Сабуровым, родственником Василия III по женской линии, татарского происхождения. Этот спор послужил темой одной из магистерских диссертаций по русской истории в Московском университете в первой половине XIX века»[121]. По другим данным один из предков – Григорий Заблоцкий – был в начале XVII в. генеральным возным Люблинского трибунала, его потомки позже переселились в Малороссию[122]. Последняя история неоднократно повторялась в семействе Заблоцких. Её с некоторыми подробностями пересказывал родной дядя Андрея Заблоцкого – «подпоручик и кавалер Григорий Николаев сын Десятовский Заблоцкий», когда в заседании Черниговского дворянского депутатского собрания отстаивал как свое дворянское происхождение, так и благородное происхождение своих племянников – Андрея, Павла и Михаила[123]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Заблоцкий-Десятовский А.П. О крепостном состоянии в России // Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселёв и его время. Т. IV. С. 271–346.

Вернуться

2

Заблоцкий-Десятовский А.П. Причины колебания цен на хлеб в России // Отечественные Записки. 1847. Т. 52. № 5–6.

Вернуться

3

Заблоцкий-Десятовский А.П. Замечания на статью г. Хомякова «О Сельских Условиях», помещенную в № 6 «Москвитянина» на 1842 год // Отечественные записки. 1842. № 11.

Вернуться

4

Сельское чтение. Книга первая. – СПб., 1849.

Вернуться

5

Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселёв и его время – Т. I–IV. – СПб., 1882.

Вернуться

6

Безобразов В.П. Государственные доходы. Теоретические и практические исследования В.П. Безобразова – Т. II. – СПб., 1872.

Вернуться

7

Семёнов П.П. Мемуары – Т. III. С. 24; Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло – Т. 1. – С. 20.

Вернуться

8

Безобразов В.П. Государственные доходы. С. 12.

Вернуться

9

Безобразов В.П. Там же. С. 13.

Вернуться

10

Кавелин К.Д. Некролог А.П. Заблоцкого-Десятовского // Порядок. 1881. № 356; [Кавелин К.Д.] Некролог // Современные известия. 1881. № 360; [Кавелин К.Д.] Некролог // Русские ведомости. 1881. № 352.

Вернуться

11

Некролог // Новое время. 1881. № 2095; Некролог. А.П. Заблоцкий-Десятовский // Исторический вестник. 1882. Кн. 2.

Вернуться

12

«Устои» – литературный и политический журнал, издававшийся в Петербурге ежемесячно в 1881–1882 гг. Всего вышло 13 номеров. Издавался группой писателей: С.Н. Кривенко, А.М. Скабичевским, В.М. Гаршиным и др. Редактор – С.А. Венгеров. С изданием сотрудничали В.И. Семевский, П.Л. Лавров.

Вернуться

13

Морозов Н.А. [Рец.] на: А.П. Заблоцкий-Десятовский «Граф Киселёв и его время. Материалы для истории императоров Александра I, Николая I и Александра II». СПб., Тип. М.М. Стасюлевича, 1882 // Устои. 1882. С. 3.

Вернуться

14

Энгельман И.Е. [Рец. профессора И.Е. Энгельмана.] на: А.П. Заблоцкий-Десятовский «Граф П.Д. Киселёв и его время. Материалы для истории императоров Александра I, Николая I и Александра II». СПб., Тип. М.М. Стасюлевича, 1882 // СПб., 1883.

Вернуться

15

Энгельман И.Е. [Рец. профессора И.Е. Энгельмана.]. С. 34.

Вернуться

16

Энгельман И.Е. Там же. С. 6.

Вернуться

17

Иконников В.С. [Рец.] на: А.П. Заблоцкий-Десятовский «Граф П.Д. Киселёв и его время. Материалы для истории императоров Александра I, Николая I и Александра II. СПб., 1882. // Памяти А.П. Заблоцкого. Русская старина. Т. XXXIII. 1882. С. 533–538.

Вернуться

18

Некролог // Отечественные записки. 1882. Т. 209. С. 92.

Вернуться

19

Там же. С. 92.

Вернуться

20

Там же. С. 92.

Вернуться

21

Семевский В.И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX века. – СПб., 1888. Т. II.

Вернуться

22

Семевский В.И. Там же. С. 75.

Вернуться

23

Семевский В.И. Там же. С. 333.

Вернуться

24

Семевский В.И. Там же. С. 333.

Вернуться

25

Семевский В.И. Там же. С. 334.

Вернуться

26

Семевский В.И. Там же. С. 334.

Вернуться

27

Вишняков Е.И. Главный Комитет и редакционные комиссии // Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем. – М., 1911. – Т. IV. – С. 174.

Вернуться

28

Струве П.Б. Крепостное хозяйство. – СПб., 1913.

Вернуться

29

Струве П.Б. Там же. С. 112.

Вернуться

30

Струве П.Б. Там же. С. 111.

Вернуться

31

Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен. – М., 1934. – Т. 4. – С. 42.

Вернуться

32

Авторство Андрея Заблоцкого подтверждается его письмом к кн. В.Ф. Одоевскому. См: ОР РНБ. Ф. 539. Оп. 2. Ед. хр. 521. Л. 12.

Вернуться

33

Дружинин Н.М. Государственные крестьяне и реформа П.Д. Киселёва. – Т. 1. – М.—Л., 1946 г; Т. 2. – М.—Л., 1958.

Вернуться

34

Дружинин Н.М. Государственные крестьяне. – Т. 1. – М.—Л., 1946. С. 480.

Вернуться

35

Дружинин Н.М. Там же. С. 483.

Вернуться

36

Дружинин Н.М. Государственные крестьяне. – Т. 2. – М.—Л., 1958. С. 88.

Вернуться

37

Дружинин Н.М. Там же. С. 88.

Вернуться

38

Дружинин Н.М. Там же. С. 88.

Вернуться

39

Дружинин Н.М. Там же. С. 535.

Вернуться

40

Дружинин Н М. Государственные крестьяне. Т. 1. С. 252.

Вернуться

41

Дружинин Н.М. Там же. С. 7.

Вернуться

42

Дружинин Н.М. Там же. С. 7.

Вернуться

43

Цаголов Н.А. Очерки русской экономической мысли периода падения крепостного права. – М., 1956. – С. 134.

Вернуться

44

Мироненко С.В. Одиннадцать секретных комитетов // Мироненко С.В. Страницы тайной истории самодержавия: политическая история России первой половины XIX столетия. – М., 1990. С. 107–108.

Вернуться

45

Ружицкая И.В. Законодательная деятельность – М., 2005. С. 8.

Вернуться

46

Lincoln W. Bruce. In the vanguard of reform. – Nothern Illinois University press, 1982.

Вернуться

47

Захарова Л.Г. Александр II и отмена крепостного права в России. 1856–1861. – М., 2011. С. 158.

Вернуться

48

Христофоров И.А. Судьба реформы. – М., 2011. С. 75.

Вернуться

49

Христофоров И.А. Указ соч. С. 72.

Вернуться

50

Христофоров И.А. Указ соч. С. 72.

Вернуться

51

РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 3; Ф. 940. Оп. 1. Д. 4.

Вернуться

52

Staliūnas Darius. Between Russification and Divide and Rule: Russian Nationality Policy in the Western Borderlands in mid-19th Century // Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. – Neue Folge, Bd. 55, H. 3. pp. 365.

Вернуться

53

Долбилов М.Д. Русский край, чужая вера. – М., 2010. С. 194.

Вернуться

54

Западные окраины Российской империи. – М., 2007.

Вернуться

55

Западные окраины Российской империи. – С. 173.

Вернуться

56

Станько А.И. Литературные газеты 30–40-х гг. XIX века и цензура // Вестник ЛГУ. № 2., Сер. истории языка и литературы. Вып. 1. Л., 1965. С. 123.

Вернуться

57

Станько А.И. Указ. соч. С. 123.

Вернуться

58

Могилянский А.П.А.С. Пушкин и В.Ф. Одоевский как создатели обновленных «Отечественных записок» // ИАН. Серия истории и философии. Т. IV. № 3. М., 1949. С. 255.

Вернуться

59

Кулешов В.И. «Отечественные записки» и литература 40-х годов XIX века. – М., 1985. С. 436. Автор допускает несущественную ошибку, указывая, что статья Заблоцкого вышла в журнале «Современник», а не в «Отечественных записках» как было на самом деле.

Вернуться

60

Языков Д. Обзор жизни и трудов покойных русских писателей. – Вып.1 – СПб., 1885; Боград В.Э. «Отечественные записки» 1838–1848. Указатель содержания. – М., 1985; Шилов Д.Н., Кузьмин Ю.А. Члены Государственного Совета Российской Империи. – СПб., 2007.

Вернуться

61

Боград В.Э. Указ. соч. С. 436.

Вернуться

62

Речь о статье «Разбор исследования гр. Д.А. Толстого “История финансовых учреждений России”, помещенной в “Отечественных записках”», 1848.

Вернуться

63

Горюшкина Н.Е. «Ему всё акцизное дело одолжено своим успехом»: о политической судьбе А.П. Заблоцкого-Десятовского // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Теория и практика. Тамбов, 2012. № 8(22). Ч. 1. С. 67–71.

Вернуться

64

Горюшкина Н.Е. Указ. соч. С. 67; С. 69.

Вернуться

65

Горюшкина Н.Е. Указ. соч. С. 67.

Вернуться

66

Горюшкина Н.Е. Указ. соч. С. 68.

Вернуться

67

Мироненко С.В. Одиннадцать секретных комитетов. С. 118.

Вернуться

68

Горюшкина Н.Е. Указ соч. С. 69.

Вернуться

69

Горюшкина Н.Е. «Ему всё акцизное дело одолжено своим успехом». С. 69.

Вернуться

70

Чухно В.Е. История населённых пунктов Украины: Середино-Будский район Сумской области. – Киев, 2013.

Вернуться

71

Мироненко С.В. Страницы тайной истории самодержавия. С. 106.

Вернуться

72

РГИА. Ф. 940 – Заблоцкий-Десятовский Андрей Парфеньевич.

Вернуться

73

РГИА. Ф. 940. Дело фонда. Л. 18.

Вернуться

74

РГИА. Ф. 940. Дело фонда. Л. 18.

Вернуться

75

РГИА. Ф. 940. Дело фонда. Л. 19.

Вернуться

76

РГИА. Ф. 940. Дело фонда. Л. 19.

Вернуться

77

РГИА. Ф. 940. Дело фонда. Л. 19.

Вернуться

78

РО ИРЛИ. 20.483. Л. 3.

Вернуться

79

Предисловие к описи фонда 906 // СПФА РАН. Ф. 906. Оп. 1. Л. 6.

Вернуться

80

ОР РНБ. Ф. 391. Оп. 1. Ед. хр. 369. Л. 1.

Вернуться

81

Lincoln W. Bruce. In the vanguard of reform. Р. 80.

Вернуться

82

Систематическая опись делам. С. VII.

Вернуться

83

Систематическая опись. С. VII.

Вернуться

84

РГИА. Ф. 1589. Оп. 1. Д. 947; РГИА. Ф. 398. Оп. 2. Д. 161.

Вернуться

85

Сведения об имени чиновника, посланного в эту командировку, сохранились только в изданной в 1887 г. архивной описи Пятого отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. См.: Систематическая опись делам. С. 169.

Вернуться

86

Шилов Д.Н. Члены Государственного Совета. С. 324–326.

Вернуться

87

РГИА. Ф. 1162. Оп. 6. Д. 196.

Вернуться

88

РГИА. Ф. 1162. Оп. 7. Д. 401.

Вернуться

89

Феофанов А.М. Студенчество московского университета. – М., 2011.

Вернуться

90

ГБУ ЦГА г. Москвы. Ф. 418. Оп. 12. Д. 356. Л. 2.

Вернуться

91

РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 1; Заблоцкий-Десятовский А.П. Воспоминания о членах Императорского Русского географического общества: графе С.С. Уварове, В.А. Милютине, К.А. Неволине и Т.Н. Грановском // Вестник Императорского Русского Географического общества. 1855. Кн. 5. С. 2–25; Приветствия А.П. Заблоцкому-Десятовскому по случаю 50-летия его службы и ответ его. – СПб., 1879.

Вернуться

92

РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.

Вернуться

93

РГИА. Ф. 940. Оп. 1. Д. 154; Д. 188; Д. 202; ОР РГБ. Ф. 43. К.7. Ед. хр. 197–199; 203–205; 208–214.

Вернуться

94

РО ИРЛИ. 20.483. Л. 61.

Вернуться

95

Головнин А.В. Записки для немногих. – СПб., 2004.

Вернуться

96

Милютин Д.А. Воспоминания.1816–1843 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 1997; Милютин Д.А. Воспоминания. 1843–1856 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 2000; Милютин Д.А. Воспоминания. 1860–1862 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 1999; Милютин Д.А. Дневник. 1873–1875 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 2008; Милютин Д.А. Дневник.1876–1878 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 2009; Милютин Д.А. Дневник. 1879–1881 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 2010; Милютин Д.А. Дневник. 1882–1890 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 2010; Милютин Д.А. Дневник.1891–1899 / Под ред. Л.Г. Захаровой. – М., 2013.

Вернуться

97

Дневник П.А. Валуева, министра внутренних дел. – М., 1961. Т. 2.

Вернуться

98

Семёнов-Тян-Шанский П.П. Мемуары. – Т. III–IV. – Петроград, 1915–1917.

Вернуться

99

Веселовский К.С. Воспоминания // Русская старина. 1903. Т. 116. № 10. С. 5–42.

Вернуться

100

Фишер К.И. Записки сенатора. – М., 2008.

Вернуться

101

Перетц Е.А. Дневник государственного секретаря Е.А. Перетца. – М., 1927.

Вернуться

102

Галахов А.Д. Записки человека. – М., 1999.

Вернуться

103

Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. – Т. 1. – М., 2009.

Вернуться

104

Веселовский К.С. Воспоминания // Русская старина. 1903. Т. 116. № 10. С. 9.

Вернуться

105

Заблоцкий-Десятовский А.П. Причины колебания цен на хлеб в России // Отечественные Записки. Т. 52. № 5,6, 1847 г; Заблоцкий-Десятовский А.П. Замечания на статью г. Хомякова «О сельских условиях», помещенную в № 6 «Москвитянина» на 1842 г. // Отечественные записки. 1842 г. № 11; Заблоцкий-Десятовский А.П. Хозяйственные афоризмы // Отечественные записки. 1849. № 1. С. 1–15; № 3. – С. 25–30; 1850 – № 3. С. 1–15.

Вернуться

106

Имеется ряд работ, приписываемых А.П. Заблоцкому, где доказать его неоспоримое авторство сложно. Также в источниках есть упоминания о работах Заблоцкого, тексты которых не найдены.

Вернуться

107

Заблоцкий-Десятовский А.П. Несколько замечаний о финансах Австрии. – М., 1865. Заблоцкий-Десятовский А.П. Финансовое управление и финансы Пруссии. – СПб., 1871. – Ч. 1–2. Заблоцкий-Десятовский А.П. Обозрение государственных доходов России по смете 1868 года. – СПб., 1868.

Вернуться

108

С.Б. Веселовский в «Ономастиконе» пишет, что фамилия Заболоцкий произошла от села Заболотья, расположенного на юго-западе от Переяславского озера // Веселовский С.Б. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвище и фамилии. – М., 1974. С. 117. По утверждению В.П. Семенова-Тян-Шанского первоначально фамилия писалась именно «Заболотский» // Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 19.

Вернуться

109

Довголевский Я.И. Происхождение рода Заблоцких // Русская Старина. 1882. Т. XXXIII. С. 348; Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. Т. 1. С. 20.

Вернуться

110

РГИА. Ф. 1287. Оп. 45. Д. 456. Л. 20.

Вернуться

111

Чухно В.Е. История населённых пунктов. С. 257. Иногда в источниках встречается написание «Пармен».

Вернуться

112

Семёнов-Тян-Шанский П.П. Мемуары. Т. III. С. 21.

Вернуться

113

Чухно В.Е. История населённых пунктов. С. 162.

Вернуться

114

По единственному свидетельству В.П. Семёнова-Тян-Шанского: Феодосия Фёдоровна – дочь местного священника // Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20.

Вернуться

115

Модзалевский В.Л. Малороссийский родословник – Киев, 1910. – Т. II. – С. 495; Петербургский Некрополь. – СПб., 1912. – Т. II. – С. 169; Шилов Д.Н. Члены Государственного совета. С. 323; Елена Заблоцкая-Десятовская (? – не ранее 1882). О том, что вторую сестру звали Еленой, упоминается только в воспоминаниях В.П. Семёнова-Тян-Шанского // Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 20. Также в источниках и литературе иногда встречается иное написание отчества А.П. Заблоцкого – Парфеньевич. Хутор Напрасновка – ныне село Червоное Середино-Будского района Сумской области Украины.

Вернуться

116

Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 34.

Вернуться

117

Пайпс Р. Россия при старом режиме. – М., 2012. С. 250.

Вернуться

118

Карпинский И.Г. Жизнь и деятельность Павла Парфёновича Заблоцкого-Десятовского – СПб., 1882, С. 8.

Вернуться

119

Фишер К.И. Указ. соч. С. 300.

Вернуться

120

Фишер К.И. Там же. С. 300.

Вернуться

121

Семёнов-Тян-Шанский В.П. То, что прошло. С. 19.

Вернуться

122

Энциклопедический словарь / под ред. проф. И.Е. Андреевского. – СПб., 1894. – Т. 12. – С. 86.

Вернуться

123

РГИА. Ф. 1343. Оп. 22. Д. 95. Л. 1.

Вернуться