Евгения Горская
За шаг до ненависти

© Горская Е., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

20 мая, понедельник

Владислав появился, когда Инна совершенно измучилась. Ничего необычного в том, что директор приходит, когда вздумается, не было. Инне стоило спокойно заниматься своими делами, а потом равнодушно похвастаться ему, как много она успела сделать.

Спокойно заниматься своими делами не получалось. Инна смотрела на часы и боялась, что Владислав может совсем не появиться, и тогда она будет мучиться вечер, ночь и еще неизвестно сколько.

Вообще-то она могла в любой момент ему позвонить, но навязчивости Влад терпеть не мог, и она изо всех сил старалась его не раздражать.

Ее никто не заставлял влюбляться в него так, что без него жизнь замирала, сама виновата.

Дверь хлопнула, когда она в который раз подошла к окну. Офисную стоянку видно было плохо, ее почти полностью закрывала зелень, а курилка из четырех стоявших квадратом лавочек просматривалась отлично. На одной лавочке весело болтали две молодые программистки. Петр Бардин, отвечающий в фирме за техническую сторону дела, девочек хвалил.

Инна повернулась на стук двери.

Владислав зло дернул стул около ее стола и молча сел, вытянув ноги. Ноги у него были длинные, прямые и мускулистые. Две с половиной тысячи лет назад греческий скульптор мог бы ваять с него бога.

Владислав молча закинул руки за голову. Инна подошла, села в кресло, тронула мышку, чтобы оживить экран компьютера.

Владислав молчал, и она осторожно спросила:

– Что так поздно?

Он потер лицо ладонями, зажмурил глаза и неохотно прошептал.

– Илона разбилась. Насмерть.

Инна резко выпрямилась в кресле.

Когда бывшая жена директора еще не была бывшей, она часто наведывалась в фирму. Владислав злился, рявкал на жену, но та, в отличие от Инны, на это большого внимания не обращала, хихикала и строила смешную гримаску. Гримаска Илоне шла. Ей все шло, жена директора была красавицей. Инна тогда Илоне завидовала.

Инна варила ей кофе, улыбалась, выслушивая пустую болтовню, и мечтала, чтобы красавица Илона поскорее исчезла. Варить кофе в обязанности Инны не входило, к тому времени она хорошо понимала, что является Владиславу отличной помощницей и без нее ему придется трудно.

– ДТП? – отчего-то Инна тоже заговорила шепотом.

– Упала с велосипедом с обрыва, – Владислав по-прежнему говорил очень тихо. – На даче.

– Несчастный случай?

Он не ответил, зло сжал губы. Инна терпеливо ждала, когда он заговорит снова.

– Черт… Хорошо, что успел развестись, иначе был бы теперь в подозреваемых.

Он развелся два года назад и совершенно неожиданно для Инны. Тогда он уже заезжал в ее съемную квартиру, но поводов для ненужных надежд не давал. Он и сейчас их не давал, но тогда она еще не делила свою жизнь на дни, когда она с ним, и все остальные.

А в марте умерла его теща, оставив дочери немыслимое, по Инниным представлениям, наследство. То есть она точно не знала, в какую сумму наследство можно оценивать, но вполне резонно предполагала, что такую сумму ей не заработать даже за пару десятков лет.

Владислав на похороны тещи сходил. Инне тогда пришлось принимать за него потенциальных партнеров из Бразилии.

– В подозреваемых? – внезапно накатил страх, неуместный, необъяснимый. – Полиция считает, что это не несчастный случай?

– Черт их знает, что они считают! Напрямую этого не сказали. Полдня мучили, – зло и тихо пожаловался он.

Шептать, слава богу, перестал.

Шепот действовал на Инну угнетающе.

– Слава богу, что успел развестись! – повторил Владислав и зло усмехнулся. – Мужья всегда первые подозреваемые.

Она помолчала, борясь со страхом, и не удержалась:

– Влад, а кому теперь достанутся деньги?

Он снова потер лицо.

В мрамор просилась не только его фигура, лицо тоже. Со своей бывшей женой они составляли завидную пару.

– Никому. Или всплывут какие-нибудь дальние родственнички, черт их знает.

Он тяжело поднялся со стула, отпер дверь в свой кабинет. Дверь мягко хлопнула.

Илона как-то упоминала, что ее отец умер еще до того, как Владислав на ней женился. Илона тогда расспрашивала Инну про семью, та послушно отчитывалась, ну и Илона кое-что рассказала.

Владислав про родственников Инну никогда не спрашивал. Впрочем, все, что могло его интересовать, было в ее анкете.

Он не спрашивал ее ни про родственников, ни про друзей, ни про что-то еще, выходящее за рамки служебной деятельности.

Он не спрашивал, она не рассказывала.

Рядом с ним у нее не было своей жизни, но это ей даже нравилось.

Инна снова тронула мышь. Она потеряла полдня, и это непростительно. Контакты с бразильцами нужно налаживать, от этого зависит не только ее будущее, но и Владислава тоже. Им никто не поможет, кроме самих себя.

* * *

О том, что Илона погибла, Вера уже знала. В деревне новости разносятся быстро.

– Упала на том самом месте, – еще в субботу сказала мама.

На том самом проклятом месте четыре года назад сломалась Верина жизнь.

Стояло жаркое лето. Вера крутилась перед зеркалом в старых шортах и новом топике и ужасно себе нравилась. Конечно, у нее не было таких длинных и стройных ног, как у Илоны, но и те, что имелись, Веру вполне устраивали.

У нее все тогда было так хорошо, что в это даже немножко не верилось.

Она с отличием окончила одно из лучших художественных училищ, оформлялась в престижную дизайнерскую фирму и торопилась к Федору, который ждал ее на опушке леса.

В тот день мама работала. Вера заперла дом, сунула ключи в потайное место под крыльцом и вывела велосипед на улицу.

Велосипед был новый и дорогой. К тому времени врачи уже неплохо зарабатывали, и хороший велосипед для Веры мама могла себе позволить.

Они не могли себе позволить многое другое, например квартиру в Москве, но о той Вера не мечтала.

Она спешила к Федору, удивляясь, как мягко скользит новый велосипед по неровной дороге. Совсем недавно прошел ливень, на мокрой траве ярко поблескивали капли, и, подъезжая к повороту дороги, Вера порадовалась, что вечером не нужно будет поливать грядки на их крошечном участке.

Машина у поворота не притормозила, промчалась быстро, но не настолько, чтобы Вера с перепугу шарахнулась к обрыву. Машина ее не задела. Никто не виноват в том, что она не удержалась на мокрой дороге.

Она помнила, как влажная трава холодила голые руки, когда она скатывалась в овраг.

Больше она не помнила ничего.

Вера распахнула окно, села за рабочий столик. Совсем рядом защелкал соловей. Тот поселился в смородине под окном, и теперь мама и Вера обходили куст стороной, чтобы не спугнуть птичку.

Она достала из пакета ювелирные камни, которые прислала очередная заказчица, осторожно разложила на столе. Камней было много, Верину фантазию заказчица не ограничивала, с работой не торопила, и Вера с удовольствием начала примерять камни в будущее колье.

Занятие, которое она начала как хобби, успело перерасти в профессию.

Профессия Веру устраивала.

Четыре года назад дизайнерская фирма обещала какое-то время сохранять за ней вакантное место, но Вера от того отказалась сразу и решительно.

Молодую хромоножку тогда все жалели, а Вера жалости не хотела.

У нее тогда была одна цель в жизни – стать нормальной, как прежде.

Сейчас, пожалуй, можно было сказать, что цели она достигла.

Она больше не хромала, и шрамы на ноге были практически незаметны.

Вера начала осторожно передвигать камни. Она любила неожиданные и непривычные сочетания. Кому-то из заказчиц это не нравилось, кого-то приводило в восторг.

Тех, кому ее работа не нравилась, было меньше, заказов на вполне сносную жизнь ей хватало.

Участкового Ивана Артемова она заметила, когда он поднимался на крыльцо.

– Привет, – вошел участковый.

– Здрасьте, – поздоровалась Вера.

– Женщина на твоем месте в субботу упала, – Иван подвинул стул, сел рядом с Верой. – Слышала?

– Слышала, – вздохнула Вера.

В «ее месте» на повороте дороги около обрыва еще четыре года назад установили бетонные столбики. Илону они не спасли.

– Я ее знала, Илону.

– В курсе, – кивнул Иван.

Он был в курсе всего, что происходило на его участке. У них хороший участковый.

– Она тебе звонила на днях. Зачем?

– Ни за чем, – Вера передвинула очередной камень. – Просто так. Она всегда мне звонила, когда сюда приезжала.

Илона звонила, спрашивала про здоровье, весело щебетала. Вера ждала, когда можно будет распрощаться до следующего раза.

– Мы с ней вместе учились.

Последнего можно было не сообщать, Иван наверняка это знал.

– Думается мне, Вера, что кто-то помог ей скатиться.

– Как это? – Вера с удивлением оторвалась от камней. – Ее специально столкнули?

– Может быть, специально столкнули. Может быть, случайно.

– И… кто?

– Выясняем.

Иван помолчал.

– Если что вспомнишь… Ну, ты девушка не глупая, понимаешь. Позвони.

– Позвоню, – пообещала Вера.

Вспоминать ей было нечего, Илона осталась в прошлой жизни.

Участковый ушел. Вера снова подвигала камни и решительно смела их в кучу.

Работать расхотелось.

* * *

Телефон в кармане дернулся, когда Федор заканчивал занятие со студентами. Пара была последней, он, не зайдя на кафедру, вышел с территории университета, по привычке выкурил сигарету перед тем, как сесть в машину, и только тогда вспомнил о пропущенном вызове.

Звонил Владислав. Федор не видел его несколько лет и давно собирался номер из контактов удалить.

Не то чтобы он этого звонка ожидал, но и не слишком удивился, мать вчера рассказала, что Илона упала с обрыва еще неудачнее Веры.

Из подружки детства Илона давно превратилась в чужую неинтересную женщину, и сказать, что Федор из-за трагедии сильно переживал, было бы большим преувеличением.

Перезванивать Владиславу не хотелось, но Федор перезвонил.

– Ты знаешь, что Илона разбилась? – зло и нервно спросил Владислав.

– Знаю. – Федор отошел к забору университета. За ним зацветала желтая акация. Такие в городе почти не росли, да и в дачном поселке тоже. Он много лет их не видел. Или просто не обращал внимания.

– Она ехала к тебе?

– Нет! – опешил Федор. – С чего ты взял? Меня и на даче не было!

Последнего не надо было говорить, не Владислава дело, где Федор находился.

У Илониного мужа странным образом всегда получалось не то чтобы заставлять Федора оправдываться, но как-то подавлять. Словно был начальником, а Федор подчиненным, и Владиславу нравилось постоянно это подчеркивать.

Может быть, именно поэтому Федор отказался идти в фирму Владислава, когда тот настойчиво его приглашал и соблазнял хорошей зарплатой. Быть подчиненным Федор не любил.

– А где это произошло, знаешь?

– Знаю.

– Федор, она не могла там скатиться! Она это место обходила за десять метров! Мне показалось, что и менты в несчастный случай не верят.

Владислав зло и отрывисто бросал слова, словно имел право требовать от Федора отчета.

– Прими мои соболезнования! – Федор решительно отошел от акации за забором. – Если понадобится помощь, звони!

– Подожди! – Владислав тяжело вздохнул. – Как ты думаешь, кто мог ее?..

– Понятия не имею! В прошлом году я видел ее один раз, мы две минуты поболтали около магазина. В этом году тоже встречал один раз. Влад, мне очень жаль, и я тебе сочувствую.

Федор сел в машину.

– Мы два года назад развелись.

Этого Федор не знал и слегка удивился. Он понятия не имел, где Илона подцепила будущего мужа, но допускал, что тот связями тещи умело пользуется. Даже, пожалуй, был в этом уверен.

Впрочем, Илона была красивой девушкой, на такой можно жениться и без связей ее матери.

– Прими мои соболезнования! – повторил Федор, не зная, полагается ли это говорить бывшим мужьям.

Владислав наконец-то выдавил:

– Пока!

Федор бросил телефон на соседнее сиденье. Тронул машину, медленно проехал вдоль тротуара, притормозил у поворота в сторону дома, но неожиданно подал машину влево и уверенно направился к МКАДу.

В этом году он на даче еще не был. В прошлом приезжал два раза, привозил маме лекарства, которые она просила. Лекарства были поводом, на самом деле родители хотели, чтобы он отдыхал на природе. Отдыхать Федор не желал, от предложений искупаться в пруду отказывался и дольше пары часов у родителей не задерживался.

Жить на даче ему разонравилось после того, как Вера сказала, чтобы он не приходил.

Он не сразу в это поверил, он ужасно ее жалел и еще несколько раз пытался навестить в больнице. Пришлось поверить, она отказывалась с ним разговаривать.

Ездить на дачу стало удобно, часть дороги теперь можно было проехать по почти пустой платной трассе, и он успел добраться до знакомой развилки, когда вечер только начинался.

Дорога через деревню шла широкая, он мог, никому не мешая, остановиться у Вериного дома, но почему-то запарковал машину, не доезжая до домов, и пошел пешком.

* * *

Звонка от тещиного сердечного друга Владислав ожидал. Если бы тот не раздался, пришлось бы звонить самому. Какие-то вопросы после смерти Илоны им придется решать вместе. Владислав до сих пор был прописан в Илониной квартире и имел полное право там появляться.

Ключи Илона у него демонстративно отняла, но он еще давно, когда даже не думал о разводе, сделал себе дубликат и держал его в рабочем столе на случай непредвиденных обстоятельств.

Ключи у него были, но говорить об этом Владислав не желал. Он хотел только одного: чтобы со смертью бывшей жены все стало ясно и его оставили в покое.

Илона считала, что Владислав уходит в никуда, на улицу, но теща рассудила по-иному, отнять у него фирму не попыталась и вообще к разводу дочери отнеслась с юмором. Теща была умной женщиной.

В отличие от дочери.

– Здравствуйте, Марк Семенович, – в меру печально ответил Владислав.

– Здравствуй. Про Илону знаешь уже?

– С полицейскими сегодня беседовал.

– Я тоже… побеседовал.

Сердечный друг яркой громогласной тещи был ее полной противоположностью: невзрачный, говорил тихо, тещины указания выполнял беспрекословно и, если бы не веселый огонек в глазах, казался бы мужем-подкаблучником из анекдота.

– У меня ключи от Надиной квартиры. Приезжай, заберешь.

– Так… я им никто, – растерялся Владислав.

– Я тоже никто, – напомнил Марк. – От Илониной квартиры у тебя ключи есть?

– Нет.

– Их тоже забери. И от дачи. – Марк помолчал. – Не хочется, чтобы к их вещам черт знает кто прикасался.

– Вы можете доказать, что много лет жили с Надеждой Антоновной, – осторожно предположил Владислав. – У вас наверняка есть права на имущество.

На самом деле Марк с тещей постоянно не жил, только являлся по первому требованию. Но когда она заболела, от нее не отходил.

– Кончай! – оборвал Марк. – Давай договоримся, когда приедешь.

– Сейчас! – решил Владислав. – Если вам удобно.

– Мне в любое время удобно. Приезжай, я у Нади в квартире.

– Через час приеду, – прикинул Владислав, сунул телефон в карман, запер кабинет.

Инна смотрела на него тревожными глазами.

– Поеду в квартиру тещи, – зачем-то доложил он, хотя давно взял за правило ни о чем, кроме служебных дел, с ней не разговаривать. – Скорее всего, не вернусь.

Она кивнула.

Ему повезло, что она у него есть. Она никогда ничего не просила и не требовала. Не каждая женщина на это способна.

В нарушение правил Владислав быстро чмокнул ее в лоб. До сих пор в офисе он ни разу такого себе не позволял.

Сидя в кабинете, он не заметил, что прошел дождь. На асфальте блестели мелкие лужи. Идя к машине, лужи он обходить не стал и подошвами испачкал коврик под сиденьем. Грязи Владислав не выносил, нужно будет заехать на мойку.

Илона бы сейчас посоветовала ему отправить на мойку Инну.

Бывшая жена никогда не делала того, что могла поручить другим. Непонятно, у кого она научилась таким правилам, теща и по магазинам ходила сама, и готовила, и ездила на мойку.

До тещиного дома он доехал быстрее, чем предполагал. Когда-то квартира в элитном доме его поразила. Обилием антикварных вещей она походила на не самый захудалый музей.

Илона тогда уже твердо решила сделать Владислава своим мужем и навязчиво демонстрировала свое материальное положение.

На самом деле это Владислава скорее отталкивало, чем привлекало. Положение бедного мужа при богатой жене не казалось ему заманчивым. Он собирался использовать тещу только как трамплин.

Использовать как трамплин не получилось. Во-первых, Владислав не любил быть просителем, а во‐вторых, настоящих нужных связей у нее не было.

Впрочем, он ушел бы от Илоны, даже если бы связи были.

Он не Марк. Он не способен быть мальчиком на побегушках.

Марк изменился за те несколько месяцев, что Владислав его не видел. Он и на тещиных похоронах выглядел плохо, а сейчас показался совсем старым. Может быть, потому что на щеках виднелась седая щетина.

Тещин гражданский муж молча отступил от двери, впуская Владислава.

На дорогой мебели была заметна пыль.

* * *

Сосредоточиться на работе удалось. Вера разложила камни, сфотографировала, пририсовала в фото предполагаемые серебряные вставки. То, что получалось, ей нравилось, она отправила эскиз заказчице и убрала камни в шкатулку.

Есть не хотелось, но она поставила на плиту заботливо приготовленный мамой обед. Посмотрела в окно и увидела поднимающегося на крыльцо Федора.

До этого он приходил зимой, в Верин день рождения. Принес букет роз, Вера вежливо поблагодарила, давая понять, что визит ее не радует.

Она тогда готовилась к очередной операции и не хотела думать ни о чем другом. Операция предстояла чисто косметическая, мама от нее отговаривала. Деньги на операцию дал отец. У того давно была другая семья, Вера уже не воспринимала его как близкого человека, но деньги взяла. Операция стоила немало.

Розы, которые принес зимой Федор, через сутки начали вянуть, и Вера букет выбросила.

Федор с крыльца робко улыбнулся ей в окно, она ответила тем же.

– Привет, – вошел он.

– Привет, – ответила Вера, отходя от плиты.

– Как дела? – Он по-прежнему смотрел на нее с жалостью и испугом, как будто она продолжала быть хромоножкой.

– Нормально, – пожала Вера плечами. – Как ты?

Соловей под окном защелкал, засвистел.

Федор топтался у двери, и она вежливо предложила:

– Проходи.

Он послушно опустился на стоявший у стола стул, Вера подошла, села напротив. Специально подошла, чтобы он видел, что она не хромает. И пожалела, что на ногах старые домашние брюки, под ними не видно, что нога у нее такая же, как прежде, никто не догадается, что внутри железка.

– Илона разбилась насмерть. – Федор прятал глаза, как будто боялся долго смотреть на Веру. – Слышала?

– Слышала, – кивнула Вера. – Участковый сегодня приходил.

– Я вчера от мамы узнал. А сегодня Влад позвонил. Он сомневается, что это был несчастный случай.

– Участковый тоже сомневается.

Федор поправил очки на носу. Вера знала, жест машинальный, означающий, что Федор напряженно думает. Иногда он пытался поправить очки, даже когда тех у него на носу не было.

– Ты ее в этом году видела?

– Нет, – покачала головой Вера. – Она мне звонила пару дней назад, мы немного поболтали. Это очень благородно, звонить несчастной бедной подружке.

Федор быстро на нее посмотрел. Раньше он не одобрял, когда Вера ехидно о ком-то отзывалась. Наверное, и теперь не одобряет.

– Я не видела ее четыре года, – улыбнулась Вера. – С несчастной бедной подружкой можно поговорить по телефону, встречаться – это уже лишнее.

– Влад сказал, что они развелись.

– Может быть, – Вера пожала плечами. – Мне Илона про развод не рассказывала.

Илона продемонстрировала Вере будущего мужа, когда стало ясно, что Вера Федору очень нравится. То, что Федор из двух подруг выбрал Веру, поразило обеих. Вера подозревала, что Илона так и не смогла ей этого простить. Не потому, что красавица подруга имела виды на Федора, просто никто не смел замечать других девушек, если рядом была Илона.

До встречи с Федором Вера считала, что так и должно быть. Илона по праву затмевала всех девочек в группе.

Влад Вере не понравился. Он смотрел на нее снисходительно, и она в его присутствии чувствовала себя полной замухрышкой.

Он и на Федора попробовал смотреть снисходительно, но это у него не получилось.

– Я давно ничего про Илону не знаю, Федя, – объяснила Вера. – Если ты думаешь, что я могу подсказать, кто мог желать ее смерти, ты ошибаешься. Я понятия не имею, кто ее убил, и, если честно, мне это не очень интересно.

Он опять быстро на нее посмотрел, только на этот раз глаза не отвел. Во взгляде был не только вопрос, жалость тоже. Господи, как она устала от жалости!

– Почему?

– У каждого своя жизнь, – туманно объяснила Вера. – Федя, ты извини, у меня дела.

Федор послушно и молча поднялся, тихо прикрыл за собой дверь.

Борщ мама сварила вкусный, но Вера есть его не стала. Взяла в руки телефон, посмотрела почту. Рассылки от интернет-магазинов удалила, не глядя, а в единственное письмо от незнакомого адресата заглянула.

Письмо было без темы и текста и содержало одно вложение.

На хорошей качественной фотографии Вера в коротком платье шла мимо распустившихся кустов.

Платье было новое, она надевала его только один раз, в прошлую субботу. В тот день, когда Илона покатилась с обрыва, как когда-то Вера.

А кусты тянулись вдоль дороги на подступах к обрыву.

Губы пересохли мгновенно, во рту сделалось горько, противно. Вера облизала пересохшие губы и быстро удалила письмо.

* * *

– Чайку хочешь? Больше здесь ничего нет. Минералка есть, – вспомнил Марк. – Только теплая. Холодильник я давно выключил.

– Не хочу, – отказался Владислав. – Спасибо.

– Все ключи на тумбочке. И от этой квартиры, и от Илониной, и от дачи.

Лицо у тещиного гражданского мужа было серое, морщинистое. Он сильно сдал за прошедшие месяцы, дело не в седой щетине.

– От Илониной квартиры ключи возьму, – решил Владислав. – Я там прописан. А остальные… Зачем они мне?

– Так и мне незачем. – Марк прошел в комнату, которая служила теще рабочим кабинетом, сел в компьютерное кресло.

На лежащем на столе ноутбуке тоже был виден слой пыли. Похоже, материным компьютером Илона не пользовалась.

Владислав подвинул стоявший у компьютерного стола стул, сел рядом с Марком. Стол с ноутбуком и кресло создавали впечатление офиса.

Владислав не помнил, чтобы теща когда-либо работала дома.

Когда заболевала, звонила в офис, требовала подробных отчетов, но никогда не просила прислать ей документы по почте. Владислав сомневался, что она умеет пользоваться текстовыми редакторами.

Теща болела, когда они оформляли совместную заявку на тендер. То есть тогда она еще не была его тещей. Подписать документы можно было и на следующий день, но теща потребовала доставить их немедленно, Владислав их повез. Сам, потому что он кое-что подправил в документах и теща могла потребовать объяснений. Надо было отправить секретаршу, в текст теща не заглянула, подмахнула и отодвинула – забирай.

Владислав до сих пор не понимал, специально она тогда его вытребовала, чтобы познакомить с дочерью, или это вышло случайно.

Дочь оказалась выше всяких похвал. Он едва не ахнул, когда она отперла ему дверь. Тонкая, высокая, стройная, с роскошными светлыми волосами, она могла быть моделью в самом требовательном агентстве.

– Вы на машине? – спросила его Илона, когда мать подписала бумаги. – Отвезете меня домой?

На самом деле, она не спрашивала, приказывала, но тогда Владислав этого еще не понял.

Он не понял, что ему приказывают, и когда она, доехав до своего дома, помедлила перед тем, как выйти из машины.

– У вас завтра свободен вечер? Не хотите сходить со мной на одну скучную-прескучную, – тут она состроила милую гримаску, – тусовочку?

– Хочу, – кивнул Владислав.

С такой роскошной девушкой он согласен был идти куда угодно.

– Счастье, что Надя не дожила. – Марк откинулся на спинку кресла.

Владислав был с ним согласен. Хоронить детей последнее дело.

– Надя прожила трудную жизнь. – Марк посмотрел на ноутбук, отвернулся. – Всего сама добилась, одна.

Про Илониного отца и теща, и ее дочь вспоминали редко. Раз в году ездили на кладбище. Сопровождать их Владислава Илона не заставляла.

Ее отец был то ли ученым, то ли инженером, заняться бизнесом не пытался и, как предполагал Владислав, уважением в семье не пользовался. Умер он от инфаркта еще относительно молодым, и теща нудно внушала дочери, что за здоровьем нужно постоянно следить.

– Женщине всегда одной трудно. А Наде тем более все время приходилось себя ломать, слабая она была, ранимая.

– Слабая? – поразился Владислав и озадаченно покачал головой. – Ее коллеги с вами не согласились бы.

– Ей приходилось себя ломать, – Марк поморщился, снова покосился на компьютер, вздохнул. – У тебя какие-то предположения есть?.. Кто мог Илону ненавидеть?

– Никаких! Я понятия не имел, как она живет. – Владислав подумал и запоздало спросил: – Вы тоже предполагаете, что это не был несчастный случай?

– Допускаю. – Марк поднялся, подержался за стол. – Ключи от этой квартиры я себе оставлю. Буду заглядывать иногда.

Владислав промолчал. Не стал напоминать, что он тоже здесь не хозяин.

Запер за Марком дверь, прошелся по квартире и начал методично и внимательно перебирать тещины бумаги.

Документов, которые он искал, в квартире не было.

21 мая, вторник

К маминому приходу Вера приготовила завтрак. Сварила рисовую кашу, накрыла кастрюльку полотенцем, достала яйца, чтобы опустить их в кипяток и сделать в мешочек, и вышла на крыльцо. За растущей у забора калиной медленно проплыл рейсовый автобус, фыркнул, останавливаясь, и через несколько секунд из-за калины вышла мама.

– Встала? – На крыльцо мама поднималась тяжело, она уставала за суточные дежурства.

– Встала, кашу сварила, – улыбнулась Вера.

– Умница!

Завтрак мама ела через силу, чтобы не обидеть Веру.

Работа на «Скорой» сил отнимала много, после дежурства их ни на что не оставалось, даже на то, чтобы нормально выспаться. Мама проваливалась в сон и через пару часов вставала с еще более тяжелой головой.

– Пойди погуляй, Верочка.

Мама переживала, что Вера заперла себя в доме, как в келье. Робко уговаривала поискать работу в Москве. Иногда через многочисленных знакомых узнавала, куда требуются дизайнеры, ненавязчиво сообщала о вакансиях Вере.

Прятаться от жизни в двадцать шесть лет ненормально, и обе это понимали.

– Погуляю, – улыбнулась Вера.

Теперь, пожалуй, можно уже не прятаться. Она больше не хромоножка.

Тренькнул телефон, пришла эсэмэска от заказчицы, вчерашний эскиз ей понравился. Вера заодно со страхом заглянула в почту, нового письма от внезапно появившегося шутника не было.

Неожиданно она пожалела, что вчерашнее письмо удалила. Надо его найти, шутника. Она вычеркнула из жизни четыре года и не даст никому портить ей остальные.

– Прогуляюсь прямо сейчас. – Вера вымыла мамину тарелку. – А ты ложись, спи.

Ей повезло, что в тот проклятый день дежурила мама. Благодаря ее связям Веру отвезли не в районную, а в московскую больницу.

Но и московская больница не могла совершить чуда. Чудо совершила она, Вера. Она поставила себе цель стать нормальной и стала.

Переносила одну операцию за другой, терпела боль и не позволяла себе отчаиваться.

И теперь она не даст какому-то мерзавцу с ней шутить.

Она найдет шутника!

Вера вышла за калитку, через забор поздоровалась с новой соседкой, склонившейся над кустом пионов. Новые соседи купили несколько лет пустовавший дом и использовали его как дачу. Новая соседка без конца прибегала к маме, когда ей мерещились болезни, истово благодарила за очередную консультацию и упорно пыталась подобрать Вере жениха. В прошлом году уговаривала познакомиться с сыном подруги, чудесным, замечательным молодым человеком. Вере стоило больших трудов отбиваться от соседкиных услуг.

Одуванчики вдоль дороги кое-где уже побелели. Длинные ветви стройной молодой березы у развилки мелко подрагивали на слабом ветру.

Вера повернула направо, к оврагу. В незапамятные времена здесь был карьер, там добывали то торф, то еще что-то. Потом техника уехала, а яма с торчащими из нее железными балками осталась.

Весной яма наполнялась талыми водами, маленькая Вера с подружками делали плот и пытались на нем плавать. Мама Веру за это ругала.

Вера остановилась около растущего у края обрыва куста калины и опять пожалела, что удалила гадкую фотку. Кажется, на фотке Вера находилась как раз здесь.

У куста стоял полосатый дорожный столбик.

Вера огляделась, закрыла глаза, представляя вчерашнюю фотографию. Подняла веки, огляделась.

Она никого не встретила в субботу, ни здесь, ни дальше, у лесной опушки.

В субботу она была уверена, что ее никто не видит.

В субботу даже ни одна машина не проехала мимо.

Скрыться шутник мог только за кустами, тянущимися через поле от края леса.

Она медленно подошла к кустам.

Свежая майская зелень казалась нетронутой.

Впрочем, она всегда казалась нетронутой, даже когда в ней бродили грибники, заглядывая под каждый куст.

Вера лазила в кустах долго, ободрала об какую-то ветку здоровую ногу.

Кроме грязной смятой банки из-под пива, никаких следов человека в кустах не нашлось.

* * *

Инна весь вечер ждала Владислава, заснула поздно и будильник едва расслышала.

Торопясь, выпила утреннюю чашку кофе, но глаза подкрасила, стараясь не спешить, аккуратно. Появляться в офисе с небрежным макияжем она никогда себе не позволяла. Даже когда ее жизнь не была сосредоточена на Владе.

Она почти не опоздала, но Владислав был уже на месте.

– Пришла? – Он недовольно выглянул из кабинета, услышав, как она хлопнула дверью.

– Пришла, – улыбнулась Инна.

Он подержался за дверь, сердито ее толкнул и, подойдя к Инниному столу, уселся рядом.

Он уже давно предлагал Инне пересесть в соседний офис, чтобы у нее было нечто вроде маленького кабинетика, но она отказывалась. Ей хотелось быть к нему поближе.

Он был злой и измученный.

Хлопковая рубашка с закатанными рукавами казалась мятой.

Она не предполагала, что смерть бывшей жены сможет настолько выбить его из колеи. Смерть тещи оставила его, в общем-то, равнодушным. А тещу он уважал и даже вроде бы по-своему любил.

– Влад, кто будет хоронить Илону? – осторожно спросила Инна.

– Черт… Не поинтересовался. Позвоню Марку.

Владислав никогда не расспрашивал Инну про ее семью, а о своей иногда рассказывал. То есть о бывшей семье. Про собственных родителей тоже упоминал, но гораздо реже. Раньше он иногда просил Инну покупать цветы, когда отправлялся в гости к теще, и потом жаловался, что его заставили скучать весь вечер. Однажды Илона потребовала, чтобы Инна подыскала им с Владиславом отель, когда начальник собирался в отпуск. Владислав потом жаловался, что скучал около моря и пальм.

Инна на скуку не жаловалась. Она его ждала и радовалась, когда он к ней приезжал.

Из окна светило солнце. Владислав поморщился, отодвинулся вместе со стулом.

Инна любила яркое солнце и легкие летние платья. Прошлым летом мечтала поехать с Владиславом туда, где жарко, но в отпуск он ее не позвал, и она радовалась солнцу в родном городе.

Владислав достал из кармана джинсов телефон, сжал в руке.

– Как ты думаешь, у Илоны был мужик?

Вопрос был риторический, она ничего не могла знать о его бывшей жене.

На самом деле кое-что она знала, но говорить ему об этом было нельзя.

– Наверное. – Инна пожала плечами.

Илона не была похожа на дурочку вроде Инны, которая будет тратить годы на ожидание счастья.

– Спроси у Марка, – посоветовала Инна. – Считаешь, мужику надо сообщить?

Владислав зло поморщился, промолчал.

Она знала, о чем он думает. В смерти Илоны были неясности, и ему хотелось, чтобы возможный убийца поскорее был найден. Это нормально, любить ясность.

Мужчина у Илоны был.

Илона позвонила в офис через пару месяцев после развода.

– Выпиши мне пропуск, – лениво потребовала она.

– Владислава нет, – растерялась тогда Инна.

– И не надо! – засмеялась Илона. – Выпиши поскорее, пожалуйста, я уже внизу.

Она вошла в приемную в распахнутой шубке из пушистого искусственного меха. Инна подозревала, что шубка стоит не дешевле натуральной.

Илона пошла к окну, повернулась к Инне. За окном шел снег, пушистый, крупный. Как в сказке про Снежную королеву.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – весело улыбнулась Илона. Она смотрела с такой ненавистью, что Инна сжалась. – Не раскатывай губы, Владик на тебе не женится!

Инна тогда почувствовала, как лицо багровеет. В детстве она легко краснела, и все над ней подшучивали. Но с тех времен прошло много лет, она уже давно выросла.

Илона улыбалась, но Инне казалось, что жена шефа скалится, как хищница. А еще красавица Илона показалась ей тогда некрасивой, похожей на крысу.

– Он на тебе не женится! – повторила некрасивая Илона, идя к двери.

Дверь за женой шефа хлопнула, Инна взялась руками за горящие щеки. Оттолкнула компьютерное кресло, на котором сидела, прошлась по приемной, остановилась у окна, глядя на пушистый снег.

Илона выбежала из-под козырька здания, легкой походкой подошла к стоявшей у тротуара машине, рядом с которой курил мужчина. Снег мешал отчетливо видеть, но не заметить, что пара быстро обнялась, как не делают посторонние, было невозможно.

О том, что приезжала его бывшая жена, Инна Владиславу не сказала.

Ей было жаль красавицу Илону, которая не поленилась приехать, чтобы сказать Инне гадость.

В дверь заглянула главный бухгалтер. Владислав кивнул той и ушел в кабинет.

* * *

Велосипед обогнал Веру, когда она подходила к лесу.

– Гуляешь? – остановилась рядом с ней Ксения.

С Ксенией Веру познакомил Федор, как и со всей своей дачной компанией. В дачной компании Вера чувствовала себя чужой.

Ксения была старше Веры года на три, и до Вериного падения они едва ли сказали друг другу больше десятка слов, но, как ни странно, Ксения была единственной из приятелей Федора, кто навестил Веру в больнице. И еще более странно, что приход Ксении Веру не раздражал. С Федором она отказывалась разговаривать, а с Ксенией нет.

– Гуляю, – улыбнулась Вера.

– Ты отлично ходишь! Прекратила бы ты комплексовать! – сердито посоветовала Ксения.

Про свои комплексы Вера ей не рассказывала, подруга отличалась проницательностью.

– Прекращаю.

– Ну и умница! – Ксения, ведя велосипед, пошла рядом с Верой. – Федька перестал приезжать, как ты в себя ушла.

Вера промолчала.

– Знаешь, что Илона насмерть разбилась?

– Знаю, – кивнула Вера.

Майский лес был еще сырым. На дорожке появились лужи, грязь.

– Пойдем обратно, – поморщилась Ксения.

– Пойдем, – Вера согласно повернула назад.

Подруга ей мешала. Впрочем, едва ли Вере удалось бы обнаружить в лесу следы шутника. Она не Шерлок Холмс и даже не участковый Иван.

– Говорят, они с Владиславом развелись, – поделилась Вера.

– Да? – равнодушно удивилась Ксения. – Может быть. Мы с Илоной закадычными подругами никогда не были, она со мной особо не делилась.

– Как твои-то дела? – спохватилась Вера. – Как Денис?

Ксения вышла замуж еще до того, как Вера с ней познакомилась. Денис носил длинные волосы, стягивая их в хвост, все видимые части тела у него были покрыты татуировками, он играл в какой-то малоизвестной рок-группе и абсолютно не соответствовал своей скромной жене.

Денис Вере не нравился.

На подруг Ксении Денис поглядывал насмешливо, а на собственную жену еще и со скукой.

Раньше, до падения, Вера Ксению жалела. Подруга мужа обожала, а он того не стоил.

– Нормально. Группа отлично выступает, но на большую сцену пробиться… Сама понимаешь! А я недавно из командировки приехала, месяц вкалывала, как проклятая. Решила пару дней на даче отдохнуть, а тут… Хоть бы забор там поставили, чтобы больше никто не калечился!

Ксения остановилась. Дорога разделялась на две, одна вела к дачному поселку, другая к деревне.

– Зайди ко мне, – позвала Ксения. – Посидим, поболтаем.

– В другой раз, Ксюша, – отказалась Вера. – У меня срочный заказ.

– Все ювелиркой занимаешься?

– Все занимаюсь.

– Ну и зря! Попробуй в Москве куда-нибудь устроиться. А то просидишь в деревне до пенсии.

– Я подумаю, – улыбнулась Вера.

Странно, но пустые Ксюшины слова не раздражали. Наверное, потому что говорила она их искренне.

– Приходи! Мне одной скучно.

Ксения села на велосипед, скрылась за кустами. Волосы у нее тоже были стянуты на затылке, как у Дениса, только хвостик выглядел жалко. Волосы у Ксении так себе.

Она не была ни красавицей, ни дурнушкой, просто хорошей заботливой женой. Могла бы быть счастлива в браке, если бы вышла не за рок-музыканта, который явно с ней скучал, а за кого-нибудь попроще, без лишних амбиций.

Вера свернула к деревне.

Мама уже проснулась.

– Встретила Ксению, – поделилась Вера. – Она месяц была в командировке, а теперь отдыхает на даче. Одна. Без Дениса. Как ты думаешь, мам, это нормально? Он в Москве, а она здесь.

– У нее муж какой-то артист? – Мама включила чайник, достала из холодильника банку варенья.

Прошлогоднего варенья оставалось много, в этом году ягоды лучше заморозить.

– Музыкант.

– Считается, что артистическая среда не совсем соответствует традиционным ценностям.

– Считается, – подтвердила Вера и вздохнула. – Мне Ксюшу жалко.

– Ну и напрасно! Это тебе она кажется несчастной, а ей может нравиться преданно ему служить и ничего для себя не требовать.

Вера усомнилась.

– А так бывает?

– В жизни все бывает, – засмеялась мама.

Защелкал соловей. Вера, слушая птичку, тихо прошла в свою комнату, переоделась в домашние джинсы и достала шкатулку с камнями заказчицы.

Письмо пришло через пару часов, когда она решила сделать перерыв в работе.

* * *

Инна правильно посоветовала побеспокоиться насчет похорон, странно, что он сам об этом не подумал.

Владислав набрал тещиного друга и отчего-то обрадовался, когда тот ответил. Как будто Марк стал одним из немногих, кто мог ему помочь.

Ему никто не мог помочь. Только он сам.

– Марк Семенович, кто будет хоронить Илону? – Владислав подошел к окну, поправил жалюзи, чтобы солнце не било в глаза.

– Я. Я узнавал, это можно сделать, хотя я и не родственник. – Усталый немолодой голос странным образом успокаивал. – У тебя какие-то пожелания насчет дня есть?

– Мне все равно.

Теперь сквозь жалюзи улицу было не видно, и Владислав опять их поднял.

Под козырек здания подтягивались опаздывающие коллеги.

– Марк Семенович, у Илоны был молодой человек? Она успела кого-нибудь себе подыскать вместо меня?

– Думаю, что был, – не сразу ответил тещин друг. – Но ни матери, ни тем более мне она об этом не говорила.

Два молодых человека и девушка вышли из-под козырька, закурили у лавочек. Парни и девушка в его фирме не работали, но успели примелькаться. Девушка сбросила пиджачок, подставила плечи солнцу.

– Я перед Илоной виноват, Владик. Хотел относиться к ней как к дочери, а не получилось.

– Это не ваша вина.

Илона тещиного приятеля откровенно презирала. Когда Марк услужливо выполнял тещины указания, смотрела на него с откровенной усмешкой. Но сама приказывать Марку не пыталась, на это ума хватало. Ума не хватило на другое. Она отдавала приказания Владиславу и в конце концов вывела его из терпения.

– Как сказать… Она нуждалась во внимании. Надя много работала, уставала, на ребенка времени не оставалось.

– Илона давно не была ребенком, – напомнил Владислав.

Ему в детстве тоже не хватало внимания, но он много учился, а потом работал, и никому претензий не предъявлял.

Марк помолчал.

– Я Илону мало видел. Когда ты от нее ушел, она при мне всего пару раз приезжала. – Он опять помолчал и вспомнил: – Но о своих увлечениях она Наде не рассказывала, я бы знал. – В трубке опять постояла тишина. – Не веришь в несчастный случай?

– Не верю, – признался Владислав. – Илона к обрыву никогда не приближалась, на этом месте покалечилась ее подружка.

– Я тоже не верю! Илона всегда отличалась осторожностью. Будут какие-то предположения, поделись.

– Поделюсь, – пообещал Владислав.

– Определю день похорон – позвоню.

Владислав опять опустил жалюзи, но включать компьютер не стал. Подошел к столу, постоял.

Ему необходимо знать, как продвигается следствие. Дергать ментов глупо, да они и едва ли начнут делиться с ним подробностями.

Оставался Федор. Других приятелей Илоны Владислав знал еще меньше. Родители Федора с тещей дружили, они наверняка поинтересуются, как умерла детская подружка сына. Спросят у участкового, тот часто по поселкам болтается.

Вариант был не оптимальный, но других не просматривалось, и Владислав набрал Федора.

* * *

Сегодня занятий у Федора не было, он собирался закончить статью, которую вымучивал уже месяц и клятвенно обещал добить за две недели. Садиться за статью было лень, и он этот момент оттягивал.

Владислав позвонил, когда оттягивать дальше стало невозможно. Не написать ни строчки в свободный день даже для лентяя Федора чересчур.

– Возьми ключи от Илониной дачи, – попросил Владислав. – Ты там хоть иногда бываешь, заглядывай. Больше совсем некого попросить.

Федор опешил. Отвечать за чужое имущество ему совершенно не хотелось.

– Насколько я знаю, родственников у Илоны не осталось. Дача ничья, – уговаривал Владислав. – Я Илоне, как ты понимаешь, совсем посторонний.

– Давай, – неожиданно решил Федор.

Илона давно была чужой неинтересной женщиной, но ее загадочная смерть не давала ему покоя, хоть он себе в этом и не признавался.

Возможно, потому что он был одним из немногих, кто знал: мотив был у Веры.

Думать о Вере было тоскливо и больно.

– Давай вместе съездим, – обрадовался Владислав. – Посмотрим, все ли в порядке с ключами, и заберешь.

Бывшему Илониному мужу хотелось поскорее отделаться ото всего, что связывало его с бывшей женой.

– Как соберешься ехать, позвони.

– Поехали прямо сейчас, – решил Федор.

Время для поездки оказалось хорошее, через час он подхватил Владислава у одной из станций метро, и до Илониного поселка они добрались без пробок.

Вопреки ожиданиям Федора, экс-муж не спешил поскорее покинуть загородное жилище бывшей жены, прошелся по комнатам, поднялся на второй этаж. Болтаться по чужому дому вместе с Владиславом у Федора желания не было.

– Я поеду, Влад! – взяв связку ключей, крикнул Федор.

Ключей, помимо тех, что привез Владислав, нашлось еще два комплекта.

Владислав показался на винтовой лестнице.

– Езжай. Спасибо, Федор. А я осмотрюсь немножко и все запру.

– Пока!

– Подожди! – Владислав спустился на пару ступенек. – У вас с Илоной много общих знакомых…

– Я почти не бываю на даче и давно никого не видел, – перебил Федор.

Он пожалел, что поддался внезапному порыву связать себя с Илониным домом и с ней самой.

– Я-то здесь дольше не был, – с неожиданной тоской сказал Владислав.

– Пока, Влад! – Не дослушав Владислава, Федор вышел из дома.

Выехал из чужого поселка, доехал до своего.

Как и когда родители познакомились с Илониными, он не знал. Летом дети играли около пруда, взрослые их сопровождали. Однажды маленькая Илона построила из песка замок, а маленький Федор его разрушил. Илона плакала, Федора отругали.

С подросшей Илоной они ездили на велосипедах в лес. Однажды заблудились, с трудом нашли обратную дорогу.

«Останусь здесь», – решил Федор, подъехав к собственному участку, и пожалел, что не догадался захватить компьютер. Со статьей все-таки не следовало тянуть.

Войдя в дом, он включил чайник. Вышел на крыльцо, выкурил сигарету и понял, что делать здесь ему совсем нечего.

Достал телефон, чтобы предложить Владиславу, если тот еще не уехал, довезти его до Москвы, но, подержав мобильный в руке, сунул назад в карман и, не заперев дом, медленно пошел к деревне.

В этом году выдалась ранняя весна, трава вдоль дороги была уже густая, пышная. Весна не всех радовала, где-то половодье затопило целые населенные пункты. У Федора ничего не затопило, но и радости весна не принесла.

Его вообще мало что радовало с тех пор, как Вера его оттолкнула. Хотя сказать, что он все эти годы сильно страдал, тоже было бы преувеличением.

Он не страдал и не радовался, он как будто разучился испытывать эмоции.

Вера покачивалась, полулежа в гамаке. Посмотрев на него, когда он стукнул калиткой, притормозила босой ногой. Сланцы стояли около гамака.

– Привет, – сказал Федор.

– Привет, – кивнула она.

– Влад дал мне ключи от Илониной дачи. Попросил приглядывать. Дача вроде бы теперь ничья.

Вера молча смотрела мимо него.

Ему хотелось прислониться к яблоне за спиной, но мешали ветки.

– Тебе неприятно меня видеть? – Федор попытался поймать ее взгляд.

– Ну за что за глупости, Федя! – поморщилась она.

Раньше ему не приходилось ловить ее взгляд. Раньше она все время смотрела в его сторону.

– Почему ты меня прогнала, Вера?

У нее было очень бледное лицо, как будто она живет не в деревне, а в подземелье.

Живущих в подземелье Федор не знал, но представлял именно такими.

– Вера!

– Федя, ну зачем все это вспоминать! – Она наконец на него посмотрела.

Где-то совсем близко засвистел соловей.

– Если не хочешь вспоминать, давай начнем сначала.

Он спугнул соловья, соловей замолк.

– Это невозможно!

– Почему, Вера?

Какие-то эмоции у него еще оставались, ему до смерти захотелось немедленно забыть нелепую разлуку и снова чувствовать, что они связаны чем-то светлым, невидимым и крепким.

– Ты ведь меня жалел, Федя? – Вера грустно улыбнулась.

– Жалел, – признался он.

– Я не хочу жалости! – Она резко выдохнула. – Это оскорбительно, понимаешь?

Ее серые глаза сейчас казались голубыми. Наверное, в них отражалось небо.

– Нет! – сказал Федор. – Не понимаю!

– Ну не понимаешь, и не надо, – она невесело фыркнула и качнула ногой гамак.

Подул ветер, зашелестели яблоневые листья. Солнце закрыла небольшая туча.

Вера посмотрела на небо, встала с гамака.

Вряд ли немедленно пойдет дождь. Федор помешал ей наслаждаться отдыхом.

Она, сунув ноги в сланцы, пошла к крыльцу, но неожиданно повернулась.

– Федя, где ты был в субботу?

– В Москве, – солгал он.

Она взбежала на крыльцо, тихо хлопнула дверью.

Федор побрел назад.

* * *

Нужных бумаг не оказалось и здесь. Дом был большой, теща построила его несколько лет назад, но мебели в доме имелось немного. По шкафу в двух комнатах наверху, предназначенных для тещи и Илоны, и стенка внизу, в гостиной.

Еще в комнате тещи стоял письменный стол, но бумаг не оказалось и там.

Владислав почувствовал, что паникует. Постоял около стола, стараясь выровнять дыхание.

Он не паниковал, когда в пятницу вечером приехал к Илониному дому в Москве и долго сидел в машине, ожидая, когда она выйдет из подъезда. В том, что она выйдет, он уверен не был и даже не слишком на это надеялся, понимая, что, скорее всего, потратит вечер впустую.

Она вышла, когда начало смеркаться, и села в подъехавшее к подъезду такси.

Он не паниковал. В квартиру поднялся, выждав минут десять, обыскал свой письменный стол и книжные полки. В его стол Илона не залезала, там не появилось ни одной лишней бумаги. Тумбочку с документами под книжным шкафом исследовал особенно тщательно, но и там нужного не нашел.

Он слегка удивился, когда, посмотрев на часы, увидел, что уже одиннадцатый час, но и тогда не запаниковал, а спокойно запер квартиру, спустился на лифте вниз и снова сидел в машине.

Илона не вернулась ни в двенадцатом часу, ни в первом.

Уехала на дачу, решил Владислав и по ночной Москве поехал домой.

Обычно жена проводила за городом выходные, потому что в будни дачный поселок пустел, а одиночества Илона не выносила.

Ехать на дачу надо было в будни, но он на свою беду отправился туда на следующий день, в субботу. Он давно там не был, следовало оглядеться, чтобы потом, когда решит проникнуть в теперь уже чужой дом, не попасть на глаза ни соседям, ни охранникам.

К тому же в том, что жена на даче, он полностью уверен не был. Она не старушка-пенсионерка, ей больше подходит провести ночь не на даче в одиночестве, а с любовником где-нибудь в отеле.

Он поехал в субботу на дачу, потому что ему не терпелось найти компромат немедленно и ни о чем другом он думать не мог.

Он бы и сейчас не мог думать ни о чем другом, если бы в субботу не произошло самое страшное.

Владислав снова прошелся по дому, пнул попавший под ноги пуфик, закрыл дверь на ключ, но, подумав, снова ее отпер и из дома вызвал такси. На электричке добираться быстрее, но ему не хотелось идти по поселку. Слишком велика вероятность нарваться на знакомых, которые начнут задавать идиотские вопросы.

Ждать такси пришлось минут двадцать. По дороге Владислав передумал и вместо своего домашнего назвал адрес Инны.

Она, видимо, только что приехала из офиса, открыла ему в той же блузке, в которой утром была на работе.

Она так радовалась, когда его видела, что вначале ему казалось, что она притворяется.

Потом поверил, она не играла.

Это было удивительно и со временем стало необходимым.

Илона совершила ошибку, когда начала приказывать ему при Инне.

– Я приехала забрать Владика, – услышал он прошлой осенью голос жены за дверью.

Что ответила Инна, он не разобрал.

За окном лил дождь. Еще не топили, в офисах работали обогреватели. Свой ему пришлось оттолкнуть ногой, когда выходил из кабинета.

– Собирайся! – улыбнулась ему Илона. – У нас сейчас будет важная встреча. Забыл?

Важными она называла все встречи, на которые считала нужным тащить его. В тот раз, кажется, шла в гости к подружке, которая пригласила какого-то известного художника. Владислав подозревал, что известен художник был только ничтожному кругу лиц.

Про встречу с художником Илона сказала ему утром, и он еще тогда ехать с ней отказался. Поморщился:

– Я занят, Илона. Езжай одна.

– Не капризничай! – Жена ласково засмеялась. – Ты уже большой мальчик.

Инна старательно стучала по клавиатуре.

– Я не поеду, Илона!

– Поедешь! Не тяни время, мы опоздаем!

На ее светлых волосах поблескивала дождевая пыль, она бежала от машины без зонта.

Владислав молча взял жену за локоть и вывел из кабинета. Потом, так же держа ее за локоть, ехал с ней в лифте и шел под дождем к машине.

– Ты об этом сильно пожалеешь! – прошипела Илона.

– Я вечером заберу свои вещи, и больше мы вместе жить не будем.

Дождь был холодный, капли стекали за шею.

– Ты будешь долго об этом жалеть! – Она не верила, что он способен от нее уйти.

Да и он, кажется, тогда еще не очень в это верил. Это была не первая их ссора.

Владислав вошел в квартиру и обнял Инну.

25 мая, суббота

О предстоящих похоронах сказал Федор. Позвонил, передал, что Владислав просит сообщить однокурсникам. Вера позвонила нескольким девочкам.

– Не хочется идти, – пожаловалась она маме.

– На похороны мало кому хочется идти. – Мама торопилась на работу. – Но ты же понимаешь, что это невозможно.

Вера этого не понимала. Илона никогда не была ей близкой подругой.

Идти не хотелось, но она встала по будильнику, надела черные шелковые брюки и темно-синюю блузку. Для похорон должно быть в самый раз.

Сунула в сумку приготовленный мамой черный шелковый шарфик на случай отпевания в церкви. Шарфик можно было не брать, священник прочел молитву в морге.

Народу на похоронах оказалось немного: Владислав, отчим, однокурсницы Катя и Лиза и дачные приятели, то есть Федор, Вера и, как ни странно, Ксения. Веру удивило, когда Ксения позвонила ей накануне и предложила довезти до морга. Ксения с Илоной близкими подругами никогда не были.

Вера согласилась, конечно. Добираться на электричке, а потом на метро – удовольствие то еще.

Вера всех здесь знала, даже Илониного отчима, а чувствовала себя ненужной и лишней. Перекрестилась несколько раз вместе со священником, скорбно постояла у гроба, терпеливо посидела на поминках.

Первым уехал отчим. Мужчина сильно постарел. Пожалуй, он один казался по-настоящему горевавшим.

Когда такси отчима отъехало, оставшиеся немного постояли у входа в ресторан.

– Поедем? – повернулась к Вере Ксения.

– Поедем, – кивнула Вера.

На поминках совсем не говорили о том, как могло произойти, что не стало молодой женщины, и в этом было что-то ненормальное. Илона не девяностолетняя бабушка, тихо скончавшаяся в своей постели.

Веру понять можно, она так долго думала о своих болезнях, что разучилась сочувствовать и сопереживать. Но все остальные?..

Впрочем, обвинять других всегда проще, чем себя.

Однокурсницы пытались Веру расспрашивать, но она мало что могла сообщить, самой бы кто-нибудь рассказал.

– Ксюша, ты веришь в несчастный случай? – спросила Вера, когда они отъехали от ресторана.

– Ну… А что же еще может быть? – удивилась Ксения, не отрывая глаз от дороги, она была аккуратным водителем.

Светофор впереди загорелся красным, Ксения остановила машину, вопросительно посмотрела на Веру.

Вера пожала плечами.

– Ты думаешь, ее убили, а потом сбросили в овраг? – серьезно предположила Ксения.

Вера опять пожала плечами.

– Это вряд ли. – Светофор разрешил ехать, Ксения тронула машину, перестала смотреть на Веру. – Убийство полиция сразу бы определила.

Выходило, что с Ксенией Иван подозрениями не поделился, только с Верой. Дачников много, а Веру Иван с детства знал, она для него своя.

Ксения высадила Веру у развилки, та помахала рукой отъезжающей машине и достала из сумки телефон.

В телефон весь день хотелось заглянуть, но она оттягивала этот момент. Заглядывать в телефон было противно и даже страшно. Вера объясняла себе, что бояться нечего, но все равно боялась. Кто-то затеял с ней недобрую игру, в которой ей отводилась роль жертвы.

Нового послания от шутника не было. Писем не было уже несколько дней, со вторника. Как ни странно, от этого становилось еще противнее и страшнее.

На фото, которое мерзавец прислал во втором письме, Вера переместилась вдоль кустов на несколько шагов.

Второе письмо она удалять не стала.

Вера неторопливо дошла до поворота дороги, осмотрелась, открыла присланное шутником фото и, не жалея шелковых брюк, полезла в кусты.

Она топталась минут двадцать, но все кусты на противоположной стороне дороги казались одинаковыми, и место, с которого шутник ее снимал, она не вычислила.

Выбравшись из кустов, она постояла, пытаясь восстановить в памяти ту роковую прогулку. Вспомнить хоть что-то, наводящее на след шутника, не удалось. Когда она здесь проходила, ничто не казалось ей подозрительным.

* * *

Ехать после похорон к Инне Владислав не собирался, но, вызывая такси, набрал не свой адрес, а ее.

Когда она отперла ему дверь, пожалел, что не заехал домой. Хотелось снять с себя все, напоминающее о похоронах, о смерти, постоять под душем, смывая остатки неприятных воспоминаний.

Постоять под душем он мог и у Инны, но ограничился тем, что снял серую рубашку и бросил ее на стул.

Стульям в ее квартире был не один десяток лет, по-хорошему, их надо было давно отправить на помойку, но квартиру Инна снимала, и было бы глупо заменять чужую хозяйскую мебель на новую.

Он тоже снимал квартиру и тоже не мог похвастаться меблировкой, но его убогий интерьер не смущал, а Инну стало жалко.

– Как все прошло? – спросила она, аккуратно повесив брошенную рубашку на спинку стула.

– Нормально, – буркнул Владислав. – Чаю сделай, крепкого. Голова гудит.

Прошел вслед за ней на кухню, сел в углу стола, вытянул ноги.

На Инне было короткое домашнее платье и тапочки на соломенной подошве.

Илона ничего такого никогда не носила. Она разгуливала по квартире в широких брючных костюмах или кимоно до пят. Из душа выходила, завернувшись в полотенце.

– Народу много было?

– Мало. Пара институтских подружек, пара дачных.

Инне хотелось спросить, не выяснилось ли каких-то новых обстоятельств, но она умела не задавать лишних вопросов.

Из нее получится идеальная жена.

Жениться, что ли?

Увидев Инну, никто из мужчин дар речи не потеряет, но от жены это и не требуется.

Достаточно того, что она умная и хорошенькая.

– Я тебе не рассказывал, как однажды Илонина подружка сломала ногу? – внезапно спросил Владислав.

Он знал, что не рассказывал. Он давно научился держать свои проблемы при себе, а сейчас почему-то захотелось поделиться.

– Нет. – Инна с удивлением повернулась к нему от стоявшей на рабочей столешнице микроволновки.

К чаю она разогревала в микроволновке пирожки из ближайшей пекарни. Иногда она приносила пирожки из пекарни на работу, угощала приятельниц-коллег и Владислава.

Под дешевым коротким платьем виднелись стройные ноги.

– Плохо сломала. Больше года на костылях ходила.

О том, что Вера ходит на костылях, через год после несчастного случая рассказала Ксения. Владислав с Илоной встретили ту около пруда, Илона с подружкой поболтала, Владислав молча скучал, глядя на серую воду.

День был прохладный, не для купания.

Он бы предпочел поваляться с планшетом в гамаке, но Илоне хотелось прогуляться, и он послушно ее сопровождал.

Иногда было проще выполнять ее желания, чем пытаться от нее отбиться.

– Это случилось на даче несколько лет назад. Там есть одно опасное место, дорога зигзаг делает и одной стороной примыкает к оврагу. Вообще-то там мало кто ездит, только местные.

Микроволновка звякнула, но Инна не пошевелилась.

– Не помню, зачем Илону в тот день понесло в город. В общем, она проезжала опасный поворот, а подружка ехала навстречу на велосипеде. Илона ее не задела, я потом внимательно осмотрел машину. Она утверждала, что даже не видела Веру.

– Подруга упала в овраг?

– Да. Илонину машину кто-то заметил. Какие-то люди на дороге, к счастью, были, вовремя вызвали «Скорую».

Инна переступила ногами, но к микроволновке не обернулась.

– Знаешь, я не удержался, сходил к Вере в больницу. Где-то через месяц после этого… происшествия. Попытался ее расспросить, но она сказала, что ничего не помнит. Все она помнила!

Все она помнила! Бледная Вера смотрела на него со злой насмешливой улыбкой.

– Ей потом несколько операций сделали. Она долго хромала. Несколько лет.

Про операции тоже говорила Ксения. Илона равнодушно ее слушала.

– Сегодня она была на похоронах. Не хромала.

– Влад! – Инна наконец-то разжала губы. – Почему ты это вспомнил? Эта девушка… Вера… могла отомстить?

Владислав неопределенно пожал плечами.

– Она мечтала вырваться из своей деревни. Радовалась, что ее берут на работу в Москву. Она своей хромоты сильно стеснялась, в Илониной компании больше ни разу не появилась. Сидит в деревне, занимается какой-то надомной работой. А она с Илоной училась, могла бы что-нибудь получше себе найти.

Илона иногда звонила Вере. Болтала обо всякой ерунде, а потом весело сокрушалась, что бывшая подруга совсем себя похоронила.

– И парень ее вроде бы бросил. Он тоже перестал появляться в компании.

Неожиданно Владислав пожалел, что начал все это рассказывать.

Свои проблемы нужно решать самому.

Первейшая проблема – это бумаги. Компромат.

Со второй проблемой он ничего не мог сделать. Только ждать.

Инна достала тарелку с пирожками, поставила на стол.

* * *

Решение поехать на дачу пришло неожиданно. Вернувшись с похорон, Федор выпил чаю, почитал в интернете новости, поглядывая на часы и жалея, что нельзя лечь спать прямо сейчас. Спать ему не хотелось, ему хотелось убить время. Поскучал он минут сорок, потом сунул ноутбук в рюкзак и быстро пошел к метро.

Он давно не ездил на электричке. Те теперь шли через всю Москву, больше не требовалось тащиться до вокзала. Федор удобство оценил, сэкономил минут двадцать. Когда вышел на платформу, только начинало смеркаться.

Постоял у тропинки, ведущей к поселку, и пошел в обход, к оврагу.

Пахло лесом, майской свежестью.

Веру он увидел, немного не дойдя до обрыва. Она успела переодеться, серые джинсы и зеленая блузка терялись на фоне разросшегося кустарника.

Она испуганно обернулась, услышав его шаги.

– Привет, – сказал Федор. – Гуляешь, да?

Вера отошла от кустов.

– Влад оставил мне ключи от Илониной дачи. Просил поглядывать. Сам не знаю, на кой черт я их взял.

Он зачем-то снял с плеча рюкзак, повесил на руку.

Она молчала.

Он никак не мог привыкнуть к новой Вере, которой нет до него никакого дела. Прежняя Вера ему иногда снилась. Сны были нерадостные, они с прежней Верой постоянно ссорились.

– Пойду взгляну на дачу.

– Возьми меня, – неожиданно попросила Вера.

На секунду ему показалось, что она стала прежней.

Наверное, потому что она наконец-то на него посмотрела.

Только на секунду, потом отвела глаза.

О чем разговаривать с новой Верой, он не знал, и до Илониного поселка они шли молча.

Напротив калитки, перегораживая дорогу, стояла синяя «Ауди». Федор обошел машину, сунул в замок калитки ключ.

– Здравствуйте! – звонко произнес за спиной женский голос.

Федор обернулся.

Молодая мама, придерживая висящего у нее на груди в слинге ребенка, широко улыбалась и весело его разглядывала. Маме было лет двадцать, а ребенку пара месяцев.

– Здравствуйте, – поздоровался Федор.

Топтавшаяся у него за спиной Вера вежливо улыбнулась молодой соседке.

– Теперь вы будете здесь жить? – с любопытством спросила соседка, мельком посмотрев на Веру.

Ребенок шевельнулся, она поцеловала его в макушку.

– Нет, – объяснил Федор. – Жить я здесь не буду. Буду иногда приходить.

– А кто будет жить?

– Пока никто.

– Ужас! – Соседка вспомнила о недавно погибшей Илоне, сделала скорбное лицо.

То есть постаралась сделать, скорбеть у нее не получалось.

– Я вас знаю, – весело доложила девушка. – Вы из поселка за поворотом, да? Вы раньше к Илоне приходили. Давно, еще когда я маленькая была.

Федор кивнул.

– А в четверг вы приходили? В четверг в доме свет горел.

– Нет, – удивился Федор. – Не я.

– Кто-то приходил. – Соседка пожала плечами. – Я свет в окне видела. На втором этаже. А когда подошла к забору, света уже не было.

– Ошибиться вы не могли? – усомнился он.

– Могла. – Она опять весело пожала плечами. – Но я обычно не ошибаюсь.

Ребенок заворочался, наморщил личико. Соседка, придерживая младенца, полезла в машину, достала из нее сумку.

Федор вошел в калитку, придержал ее, пропустив Веру.

В чужом доме был полумрак, он зажег свет. Напомнил себе, что центральный автомат нужно отключить. И воду нужно отключить, если Владислав этого не сделал.

Вера нерешительно огляделась, пошла по лестнице на второй этаж.

Поднимаясь за ней, Федор в который раз пожалел, что взялся за охрану чужого имущества.

На втором этаже комнат было четыре. Вера остановилась у первой, замерла у двери. Комната, судя по всему, служила Илоне спальней. Широкая постель была не застелена.

Вера подошла к постели, а он не стал. Ему было неприятно заходить в чужую женскую спальню.

Наверное, Вере тоже это было неприятно, потому что она быстро из нее вышла.

Федор хотел пройти дальше, но Вера осталась у двери в спальню.

– Другие комнаты посмотрим? – обернулся к ней Федор.

– Федя, она ночевала не одна, – тихо сказала Вера.

– С чего ты взяла? – удивился он и опять вернулся к спальне.

– Постель смята с обеих сторон.

Она смотрела на него, но это не была прежняя Вера.

– Ну и что! – отчего-то ему захотелось возразить.

Вера промолчала.

Он заглянул в другие комнаты. Сыщик из него так себе, но комнатами явно давно никто не пользовался.

Он помнил, что нужно отключить электричество и воду, но почему-то этого не сделал. Вышел вместе с Верой из дома и запер дверь.

На улице заметно темнело.

Над ухом прожужжал то ли жук, то ли муха.

– Я хочу узнать, что произошло, – неожиданно призналась Вера. – Я это узнаю!

Они вместе прошли по вечернему поселку, вместе свернули к деревне.

Федор тоже изменился, не только она. Прежний Федор немедленно посмеялся бы над ее желанием поиграть в мисс Марпл, теперешний Федор промолчал.

Как когда-то давно он проводил ее до калитки.

Раньше они всегда здесь тайком целовались.

Когда он дошел до своей дачи, стало совсем темно.

Около дачи стояла родительская машина.

– Федя! – Мама так обрадовалась, что ему стало совестно. – Ну наконец-то! Надеюсь, останешься на все выходные?

– Останусь, – пообещал Федор.

Ноутбук при нем, можно и здесь поработать.

О том, что у него теперь ключи от Илониной дачи, он рассказал родителям за ужином. И о том, как прошли похороны.

Родители скорбно помолчали.

– Наследство достанется Владиславу? – грустно поинтересовалась мама.

– Нет, они развелись, – объяснил Федор. – Насколько я понимаю, оно не достанется никому.

– Надя с Марком много лет жила, – вздохнула мама. – Нужно было брак зарегистрировать.

– Думаешь, Марк был бы сейчас счастлив от того, что ему досталась дача? – усмехнулся папа.

– Да нет, не думаю. Но… как-то уж совсем грустно, когда никаких наследников не остается. Марк где-то преподает, да?

– В юридической академии. – Папа встал, принялся мыть посуду.

Федор вышел на крыльцо, закурил.

Если Илонин отчим работает в юридической академии, у него должно быть полно знакомых с погонами и соответствующих связей.

Вера может не стараться, отчим побеспокоится, чтобы истина была установлена.

Около висящего над крыльцом фонаря закружилась ночная бабочка. Федору стало жаль одинокого мотылька, бьющегося об бесчувственное стекло.

26 мая, воскресенье

Впервые, лежа рядом с Владиславом, Инна не чувствовала себя счастливой. Обычно она забывала про все свои неурядицы, и мечтала, чтобы он никогда от нее не уходил, и удивлялась, что можно быть такой счастливой. Сегодня она тоже не хотела, чтобы он уходил, но чувствовать себя счастливой не получалось.

Все сломалось, когда вчера вечером раздался звонок.

– Что?! – Владислав выпрямился на постели. – Ты уверен?

Собеседник что-то недолго ему объяснял, Владислав поблагодарил, бросил телефон на тумбочку.

Инна снова легла ему на плечо, провела рукой по груди.

Он ее руку не сбросил, но она почувствовала, что это ему сейчас не нужно, и сама слегка отодвинулась.

Владислав молча смотрел в потолок.

На секунду ей стало обидно, что она так долго его ждала, а счастливого свидания не получалось, а потом вдруг стало страшно.

Страх передался от него, от Влада.

– Кто звонил? – тихо спросила Инна.

Она не была уверена, что он начнет объяснять, но он ответил:

– Сосед по даче. Позавчера соседи видели свет в окнах. На даче кто-то был. – Влад зло кусал губы.

Она не понимала, отчего можно испугаться.

– Там есть что красть? – мягко улыбнулась она.

На этот раз он не ответил.

– Позвони Марку, – посоветовала Инна. – Может быть, это он приезжал?

– Поздно уже, – Влад посмотрел на часы, повернулся к ней, обнял.

Обнимать ее ему не хотелось. Просто нужно было забыться от того непонятного, что его мучило.

Жаль, что она так хорошо его чувствует. Это мешает быть счастливой.

Инна проснулась среди ночи и поняла, что больше не заснет.

Она считала, что знает о нем все. Она не понимала, чего он может бояться.

«Мне показалось, – отругала себя Инна. – Я всегда выдумываю то, чего нет».

– Никогда не думай о плохом, – полушутя учила когда-то бабушка. – Мысль материальна, не прогнозируй плохого в своей жизни. Думай только о хорошем. Это трудно, но достижимо.

Инна очень любила бабушку и долго не могла прийти в себя, когда бабушка умерла.

Она и в Москве осталась не только потому, что там проще найти нормальную работу, но и потому, что без бабушки родной город не то чтобы перестал быть родным, но как-то опустел.

Инна осторожно выбралась из постели, накинула домашний халат. Не включая свет, вышла в прихожую, нащупала в сумке пачку сигарет.

Она курила мало и редко, но пачку в сумке зачем-то постоянно держала, как будто та была валидолом, который носят при себе сердечники.

Она вышла на балкон, закурила.

После раннего апрельского тепла начало мая выдалось аномально холодным, с заморозками и даже снегом. Снег падал на распустившуюся сирень под балконом, и Инна переживала, что куст погибнет. Она включала обогреватель, но даже он не помогал согреться.

С сиренью ничего страшного не случилось, она по-прежнему зеленела и почти касалась балкона.

Сейчас погода наконец пришла в норму, но в тонком халатике ночью было холодно. Инна загасила сигарету, не докурив, и снова нырнула в постель.

Она давно пообещала себе никогда не лезть в дела Владислава, но заснула с твердым намерением узнать, что его испугало.

Она одна могла помочь ему, если помощь потребуется.

* * *

Ксению Федор заметил, возвращаясь из магазина со свежим хлебом.

Ксения выехала из боковой улицы, повернула к лесу, но, заметив его, остановила велосипед.

– Привет, – приближаясь, поздоровался Федор.

– Привет, – улыбнулась она.

На голове у нее была соломенная шляпа-панама, а на носу веснушки. Почему-то вчера он их не заметил. Веснушки придавали ей задорный вид.

– Решил приехать? В прошлом году я тебя, по-моему, вообще здесь не видела.

– Да нет, я приезжал пару раз. – Федор переложил сумку с хлебом в другую руку. – Ксюш, ты Илону лучше всех знала. У нее был парень?

– У нее был Влад! – От удивления глаза у Ксении сделались круглыми.

– Они развелись еще позапрошлой осенью.

Ксения похлопала глазами, закусила губу. Ресницы у нее были светлые и прямые, как у коровы в каком-то детском мультике. Корова в мультфильме была красивая и добрая, но маленький Федор ее почему-то жалел.

– Так вот почему Илона в прошлом году редко приезжала. – Ксения озадаченно покивала, поставила ногу на педаль, снова опустила на землю. – На мой день рождения приехала, посидела немножко и ушла. Про развод ничего не сказала.

Подул ветер, Ксения придержала шляпку рукой. Ветер был холодный, резкий.

– Я и Веру звала, но она не пришла. Сказала, что не сможет, занята. На следующий день подарок принесла. Федя, почему она не хочет нас видеть?

Глаза у Ксении сделались задумчивые, грустные.

Федор молча пожал плечами и запоздало поинтересовался.

– Как Денис?

– Нормально. На гастролях. – Она задумалась. – Федь, а кому теперь Илонина дача достанется, Марку Семеновичу?

– Понятия не имею. Вроде бы они с Илониной мамой официально женаты не были.

– А чья же будет дача? – недоумевала Ксения.

– Не знаю.

Подруга неодобрительно повела головой, уехала.

Федор отнес хлеб домой, заставил себя сесть за компьютер. Через час решил, что статья получается неплохая.

Крикнул родителям, что немного прогуляется, вышел за поселок, постоял, глядя на темнеющий впереди лес, и свернул к деревне.

Между ней и лесом тянулось поле. Еще несколько лет назад его засевали клубникой, теперь от той никакого следа не было, поле покрывала неровная трава. То ли местные фермеры сменили род деятельности, то ли нашли поля получше. То ли их вовсе не стало, фермеров.

В деревню он не пошел. Сел на траву у кустов, где вчера встретил Веру.

Мысли текли лениво, неповоротливо.

Собственно, их особо и не было, мыслей.

На край обрыва, откуда упала Илона, он старался не смотреть. За растущей у обрыва травой виднелся дальний лес, до которого Федор иногда доезжал на велосипеде. Лес ничем не отличался от того, что начинался прямо за поселком, но казался чужим.

Трава слабо покачивалась, когда поднимался ветер. Федор ветра не ощущал, кусты от него защищали.

Вера появилась, когда он лениво решал, возвратиться в Москву на электричке или вместе с родителями на их машине. Электричка казалась предпочтительнее.

Вера появилась из-за поворота и сразу его увидела.

Федор неуклюже встал, отряхнул джинсы.

– Я думал, ты спросишь, что я здесь делаю, – вздохнул он.

– Что ты здесь делаешь? – усмехнулась она.

Ей не хотелось его видеть, и она не пыталась это скрыть.

– Тебя жду, – объяснил Федор.

* * *

Неизвестность изматывала.

После звонка Федора к неизвестности прибавился страх.

Если кто-то, тайком посетивший дачу, искал документы, настоящие проблемы только начинаются.

Владислав выключил воду в душе, вытерся, вышел из ванной.

Он давно старался быть сильным и независимым, сколько себя помнил. В последние годы ему казалось, что он таким и стал.

Не стал. Сейчас ему хотелось спрятаться за кого-то по-настоящему сильного и мудрого.

Жаль, что он не верил в бессмертие души, а то попытался бы посоветоваться с покойным дедом.

Тот никогда не терял самообладания и маленького Владика учил на любую ситуацию смотреть со стороны.

Что со стороны, что изнутри его теперешняя ситуация выглядела паршиво.

– Завтракать будешь? – ласково спросила Инна.

Она его настроение чувствовала, старалась быть незаметной.

Обычно его это устраивало, даже нравилось, а сейчас почему-то разозлило.

– Нет, – отказался Владислав. – Поеду.

На тебя не угодишь, улыбнулся бы сейчас в усы дед.

Дед был бы прав, на него, Владислава, не угодишь. Илона желала им управлять, и он не смог этого выносить. Инна полностью ему подчиняется, и это вызывает у него жалость и раздражение.

Уж лучше бы чего-нибудь потребовала! Обиделась бы на какую-нибудь ерунду, заплакала. Устроила бы скандал! Это могло бы отвлечь от настоящих проблем.

– Поеду, Инна. – Владислав небрежно ее поцеловал, вызвал такси.

Машина подошла быстро, когда спустился вниз, желтая «Тойота» уже стояла у подъезда.

До дома Владислав не доехал, попросил остановить у ресторана в двух кварталах. Тот уже открылся, но, кроме Владислава, посетителей еще не было.

Он заказал яичницу, которую вполне мог бы съесть у Инны, и кофе.

Нужно понять, как документы попали к Илоне.

Она ничего в них не поняла бы, если бы просто нашла их у матери в столе.

Кто-то ей объяснил.

Молодой азиат-официант принес заказ. Аппетита не было, но Владислав принялся медленно жевать.

Он всегда старался быть сильным и независимым, как учил дед.

Он организовал свою фирму еще в университете. Дела шли так себе, но считать себя независимым позволяли.

Независимость была мнимой, но тогда Владислав этого не понимал.

Выигрывать тендеры без соответствующих знакомств оказалось трудно, это потом он сумел кое-как раскрутить фирму, а тогда, еще до женитьбы, хватался за любой вариант.

Предложение пропустить через фирму некоторую сумму за небольшой процент поступило от университетского приятеля. Тот, в отличие от Владислава, еще студентом устроился в одну из ведущих фирм по их тематике и правдами и неправдами старался сделать там карьеру.

Владислав немного подумал и согласился. На счет фирмы поступила приличная сумма, а на следующий день чиновника, ведавшего распределением госбюджета, по статьям которого переводились деньги, арестовали по коррупционной статье.

Владислава тогда спасла будущая теща. С Надеждой Антоновной у них была намечена встреча насчет совместной деятельности. Владиславу казалось, что держался он хорошо, но будущая теща что-то заподозрила и напрямик спросила:

– Что ты такой хмурый? Неприятности?

Теща за редким исключением всех звала на ты. Получалось это у нее по-своему мило и не обидно.

– Если неприятности касаются фирмы, признавайся сразу. Мы теперь партнеры, я должна знать все про твои дела.

Будущая теща злоупотребляла косметикой, но и броский макияж выглядел на ней мило.

– Или с девушкой поссорился? – усмехнулась она.

Губы в тот день у нее были накрашены кроваво-красной помадой.

И тогда, и сейчас Владислав не понимал, почему решил довериться полузнакомой тетке.

Будущая теща его спасла.

– Не догадывалась, что ты идиот, – озадаченно покачала она головой.

Через два часа она продиктовала ему номер счета, на который нужно немедленно сбросить деньги. Потом подсказала, как правильно оформить налоговую отчетность.

И все прошло гладко.

Аппетита не было совсем, Владислав отодвинул несъеденную яичницу.

Не факт, что надзорные органы тогда им бы заинтересовались, не факт, что получение денег закончилось бы для него трагически, но страху он натерпелся.

Сейчас было все то же самое. Какой-то следователь, или кто он там, может или посмотреть сквозь пальцы на его причастность к тем незаработанным деньгам, или уцепиться и состряпать дело.

С ним случилось то, чего он всю сознательную жизнь старался не допустить: он попал в зависимость от чьей-то злой воли.

Владислав отпил кофе, отодвинул чашку, расплатился и вышел из ресторана.

* * *

Он еще ничего не сказал, но Вера, медленно пойдя по дороге, тихо попросила:

– Федя, не надо!

– Почему? – Он пошел рядом. – Почему, Вера?

За растущей у обрыва травой показались крыши Илониного поселка. Если внимательно посмотреть, можно найти ее дачу.

Вера резко остановилась. Он едва на нее не налетел.

– Федя, ты очень хороший. Но… не надо. Меня это обижает, понимаешь!

– Нет, – честно сказал он. – Не понимаю!

У нее были грустные несчастные глаза.

Раньше, в прошлой жизни, у нее никогда не было несчастных глаз.

Они у нее ласково светились, даже когда она читала грустные книжки. Над ними она плакала.

– Мы не на равных, Федя.

Она опять пошла дальше, но он ее остановил, повернул к себе за плечо.

– И в чем неравенство?

– Если ты не понимаешь, объяснять бесполезно. Но думаю, что понимаешь. – Она повела плечом, столкнула его руку.

– Я не понимаю! – Он не дал ей идти дальше.

– Я не хочу, чтобы ты ухаживал за мной из жалости! – Ему показалось, что она сейчас заплачет. – Это унизительно! Не хочу!

– Да при чем здесь жалость! – Федору захотелось ее потрясти, чтобы перестала молоть чушь. – Я хочу тебя видеть! Я все время о тебе думаю! Вера, на что ты обиделась?

– На судьбу. – Она грустно усмехнулась. – Считай, что нас развела судьба.

– Не буду я ничего считать! – Он взял ее за плечи и не дал вырваться. – Ты мне нужна! Ты мне необходима! И я буду к тебе приходить!

– Федя… –  Она все-таки высвободилась. – Ну пожалуйста, не надо! Ты же жил без меня все эти годы.

– Я не жил, – честно и зло сказал Федор. – Я прозябал. А больше не хочу! Я буду к тебе приходить, и мне плевать, что ты об этом думаешь!

Она знала, он умеет быть упрямым.

Вера повернулась, медленно пошла в сторону деревни.

– У меня в ноге протез, – через несколько шагов тихо заговорила она. – Его не видно, но я-то знаю. Я инвалидка.

Он зло сжал губы.

– Нога иногда болит, иногда немеет. Тогда я начинаю хромать.

– Вер, перестань! – попросил он. – Ты мне нужна, и я от тебя не отстану! Заболит нога – вызовем врача.

Он потерял долгих четыре года и больше не собирался терять ни одной минуты.

До деревни они шли молча.

У калитки Федор не дал ей молча уйти, повернул к себе, провел рукой по щеке и наклонился к губам.

Вера быстро его отодвинула, но он успел вспомнить, какие мягкие и теплые у нее губы.

На обратном пути он задержался у обрыва. Все бетонные колышки были целы, никакая машина не могла столкнуть Илону.

Четыре года назад колышков не было.

Он недолго ждал Веру у леса, потом поехал ей навстречу. Здесь, на этом самом месте, стояла «Скорая», а Вера лежала на носилках.

Она была без сознания и очень бледная, и в первую секунду Федору показалось, что она мертвая.

– Отойди! – отодвинул его тогда участковый Иван. – Мешаешь!

Полицейская машина стояла поодаль, Федор не сразу ее заметил.

Дернулся и зазвонил телефон в кармане джинсов.

– Федя, мы собираемся, – сказала мама. – Поедешь с нами?

– Поеду, – решил Федор.

Завтра утром у него занятия. К ним еще предстояло подготовиться.

* * *

Сейчас было хуже, чем когда он решился получить задарма свои проценты.

Тогда опасность была конкретной и ясной. Сейчас Владислав не знал, откуда ждать удара, и это было ужасно.

Он, конечно, говорил себе правильные вещи. Даже если кто-то искал на даче те проклятые бумаги, скорее всего, он ничего не нашел. Не мог найти, Владислав внимательно осмотрел дачу.

И вообще совсем не факт, что кто-то на даче был, бдительные соседи могли ошибиться.

Правильные рассуждения помогали слабо. Единственное, что он мог, это приказать себе не впадать в истерику. Но метался по квартире, как тигр в клетке.

Для начала следовало вычислить того, кто объяснил Илоне, что бумагами она держит Владислава за горло.

Илона позвонила ему тринадцатого, в понедельник. Накануне он ночевал у Инны, и та шутя пожаловалась, что ждет завтра неудачного дня.

Неудачным день оказался для Владислава.

Бывшая жена позвонила утром.

– Я хочу тебе кое-что показать, – проворковала она. – Уверяю, тебе будет интересно.

Что-то неприятное он почувствовал уже тогда.

– Покажи, – равнодушно согласился он.

– Спустись в пиццерию через час. Я подъеду.

Она отключилась.

К расположенной рядом с офисом пиццерии он подошел, злясь на себя, что идет у Илоны на поводу.

В эту пиццерию они иногда заходили, когда ее черт приносил к нему на работу. Кормили здесь неплохо.

Стоял ненормальный, жуткий для мая холод. Накануне даже шел снег. Владислав в легкой ветровке замерз, пока шагал к пиццерии.

Как ни странно, Илона уже сидела в зале. Он думал, что придется ее ждать, и собирался уйти, если она опоздает больше, чем на пятнадцать минут.

Бывшая жена весело помахала ему рукой, не дожидаясь, когда он сядет рядом, полезла в сумку и притянула ему лист бумаги, с интересом наблюдая за реакцией.

Он замер, посмотрев на текст и цифры.

Илона радостно улыбалась.

Владислав оттолкнул руку с принтерным листом и молча вышел.

Потом пожалел, что не стал с ней разговаривать и не выяснил, чего она хочет.

Впрочем, это он и без выяснений знал. Она хотела ему отомстить.

Он снова прошелся по квартире, остановился у окна.

Погода вернулась к норме. Во дворе шли по дорожке две пожилые соседки, ведя на поводках собачек. Соседки были одеты по-летнему.

Нужно позвонить бухгалтерше, решил Владислав.

От нее невозможно было скрыть то, что он тогда сделал. Бухгалтерша одна была в курсе.

Никаких вопросов она ему не задавала, но через пару недель после того, как составила липовый налоговый отчет, уволилась.

Это было кстати. Ему не пришлось ломать голову, как от нее отделаться.

Он достал телефон, посмотрел в контакты. Слава богу, ее номер сохранился.

– Слушаю! – Она отозвалась не сразу, он успел решить, что не ответит.

– Здравствуйте, Светлана Борисовна. – Он отошел от окна и зачем-то снова к нему вернулся. Соседок с собачками под окном уже не было. – Владислав Коптин.

– Я вас узнала.

Бухгалтерша была тихая, неприметная. Иногда ему казалось, что она его побаивается.

– Простите, что беспокою, – покаялся он. – Мне нужно с вами поговорить.

– Ничего страшного. Слушаю вас внимательно.

Она и раньше так разговаривала. Как будто немного развлекалась.

Он ошибался, она никогда его не боялась.

– Не хочу по телефону, – сказал Владислав. – Уделите мне пять минут. Максимум десять.

– Подходите ко входу в парк, – она назвала адрес. – Годится?

– Годится, – с облегчением выдохнул он. – Через час.

– Хорошо.

Он приехал раньше. Вход в парк не был главным, сюда заходили только местные. Пенсионеры, родители с детьми.

Светлану он заметил, когда она переходила улицу.

Она совсем не изменилась. У нее была такая же короткая стрижка и те же очки в тонкой оправе.

Он точно знал, что ей за пятьдесят, но выглядела она гораздо моложе.

На ней было длинное светлое платье. На работу она никогда не ходила в платьях, только в брючных костюмах.

Она тоже увидела его издалека. Пропустила молодую пару с детской коляской и, подойдя, посмотрела на него с явным любопытством.

Владислав молча провел ее через калитку, свернул влево, туда, где парк больше походил на лес.

Несмотря на воскресный день, народу здесь почти не было. Дорожку перебежала юркая белка.

– Почему вы уволились? – проводив белку глазами, спросил он.

Светлана пожала плечами и еле заметно улыбнулась.

– Мне давно предлагали другую работу. И я решила согласиться. Та история… Она каким-то боком вылезла?

Оттого, что она угадала сразу, ему странным образом стало легче.

– Вылезла, – вздохнул он. – Пару недель назад меня попыталась шантажировать бывшая жена.

– Жена, если я не ошибаюсь, дочь Надежды Воронковой?

– Да, – кивнул Владислав. – Надежда Антоновна умерла зимой.

Из-за кустов навстречу вынырнул мужчина с собакой. Владислав помолчал.

– Я не стал жену слушать, – он усмехнулся. – Но испугался сильно.

Светлана понимающе кивнула.

– В прошлую субботу с женой произошел несчастный случай. Вчера ее похоронили.

Они свернули на поперечную дорожку, потом еще на одну.

– Я узнал, что кто-то пару дней назад проник на дачу. Перед этим я обыскал и дачу, и квартиру жены, бумаг там не было. Или я плохо искал.

За кустами блеснула вода, они вышли к пруду.

– Я никому ничего не рассказывала, и меня никто не спрашивал. – Светлана подошла к пустой лавочке, села.

Владислав опустился рядом. У другого берега плавал одинокий белый лебедь.

– Что было в бумагах?

– Банковские реквизиты, суммы. Я не взял у жены бумаги, теперь жалею. Это все могло быть у Надежды Антоновны, это же она помогла тогда мне выпутаться.

Светлана кивнула.

– Я подумаю об этом, Владислав, – она невесело усмехнулась. – Меня это тоже касается.

Ее это тоже касалось. Если кому-то в погонах захочется вернуться к тому старому делу, нервы потреплют им обоим.

Сумма, которую они перечисляли, по меркам настоящей коррупции была ничтожной, недаром органы тогда не стали до нее докапываться. Но даже ничтожная сумма могла им дорого обойтись.

Владислав поднялся.

– Что случилось с вашей женой?

В очках у Светланы отражался пруд, глаз он не видел.

– Неудачно упала на даче с обрыва.

Он подумал, не сесть ли опять рядом с ней, но остался стоять.

– Мне ее совсем не жалко. Это ненормально?

Черт… Он даже с Инной не способен так откровенничать.

Светлана неопределенно повела головой. Умница, не стала говорить пошлостей.

Идя к выходу, он запутался в дорожках и дважды возвращался к одному и тому же старому пню. Считается, что в таких случаях водит леший.

* * *

Новых писем не было. Впрочем, ей редко писали, только заказчицы, но и те чаще обходились мессенджерами.

То ли у шутника закончились фотки, то ли ему надоело так развлекаться.

Новых писем не было, но это не успокаивало. Даже, пожалуй, наоборот. Вере так хотелось немедленно найти мерзавца, что она через силу съела приготовленный мамой ужин и снова отправилась за деревню.

У опасного поворота было пусто, на этот раз Федор ее не ждал.

Она в который раз походила около кустов и неожиданно пошла к дачному поселку. Единственным, кому она могла рассказать о письмах, был Федор. Еще мама, но ее Вера старалась от неприятностей оберегать.

Рассказать хотелось немедленно. Она больше не могла оставаться со своими страхами наедине.

Одна она шутника не найдет, ей нужна помощь.

Поселок изменился с тех пор, когда она была здесь в последний раз. Кое-кто перестроил дома, у соседей Федора вдоль забора теперь росли рябины. Раньше их не было.

Калитка оказалась заперта, окна дома не светились.

Внезапно Вера почувствовала подступающие слезы. Она не плакала ни разу с момента аварии, даже когда ей было очень больно.

Она не заплакала. Разучилась, наверное. Вера отошла от калитки, постояла и прошла чуть дальше, к дому Ксении. В этом доме тоже не горели окна, но калитка оказалась не заперта.

Ксению Вера увидела, только когда та ее окликнула. Ксения валялась в гамаке с наушниками в ушах.

Вере она обрадовалась, это было заметно.

– Ну наконец-то! А я уж думала, не придешь.

– Хорошо, что ты не уехала, – улыбнулась Вера. Подумала и села в гамак рядом с подругой.

– В Москве одной совсем тоскливо. Здесь как-то легче. – Ксения толкнула гамак ногой. – Денис на гастролях… А работать я могу и на удаленке. У нас в фирме все так делают, в этом смысле мне с работой повезло. Я в офис чаще всех хожу, чтобы Денису не мешать.

Кроме плодовых деревьев, на участке у Ксении не росло ничего, даже цветов. Только трава была аккуратно пострижена. Вера сомневалась, что Ксения сделала это сама, наняла кого-нибудь.

– Твои родители здесь не живут? – спросила Вера.

– Они никогда здесь по-настоящему не жили, – засмеялась подруга. – Они дачной жизни не любят. Когда я маленькая была, жила здесь с бабушкой. А теперь бабушки нет, и я одна.

– Я твою маму помню, ты на нее очень похожа, – вспомнила Вера.

– Иногда родители, конечно, приезжают, но им дача в тягость. Если бы не я, продали бы. Ты не зябнешь? А то в дом пойдем.

– Нет, – отказалась Вера. – Хороший вечер, теплый.

Где-то близко тихо прожужжал жук.

– Вера… –  Ксения снова качнула гамак. – Ты всерьез думаешь, что Илону кто-то столкнул?

– Я не знаю.

Ненависть к шутнику ненадолго отступила, а теперь вернулась снова.

– Но как ты думаешь? Такое могло быть?

– Не знаю.

– Мне это в голову не приходило до того, как ты об этом заговорила, – вздохнула Ксения. – А теперь я только об этом и думаю.

– И до чего додумалась? – улыбнулась Вера.

– Ни до чего! – Ксения покусала губы. – Мне кажется, я тем утром, ну… когда это случилось с Илоной… Мне кажется, я видела Влада. Около станции. Я за молоком в очереди стояла, а он в толпе с электрички прошел. Но я не уверена, – быстро поправилась Ксения. – Высоких мужиков много.

Кажется, она пожалела, что затронула эту тему. Вера ее понимала, вольно или невольно подруга бросала на Влада тень нехороших подозрений.

– Я не знала, что они развелись.

– Я тоже не знала, – кивнула Вера. – Во сколько это было? Когда ты его видела?

– Утром, – Ксения пожала плечами. – Когда молоко привезли.

Машина с фермерским молоком приезжала к станции часов в десять.

– Вера, я не уверена, что это был он, – торопливо напомнила подруга.

– Я поняла. – Вера снова качнула гамак.

– Кстати, – встрепенулась Ксения. – Как тебе фотки, которые я прислала? Ты не ответила.

– Ты прислала? – Вера притормозила гамак ногой.

– Я. – Ксения с удивлением к ней повернулась. – Сидела в поле, снимала лес. А ты по дорожке шла. Когда домой приехала, стала рассматривать фотки. Ты так отлично получилась! Правда?

Вера кивнула. Она сошла с ума, считая, что кто-то хочет ее шантажировать.

Ксения сняла ее около леса. Никто не строит против нее козни.

– Я хотела тебя окликнуть, но ты уже ушла.

– Я не знала, что это ты, – призналась Вера. – Всю голову изломала.

– Но я же тебе раньше свои шедевры посылала, – укоризненно напомнила подруга. – С того же адреса.

Раньше Ксения увлекалась фотографией, пропускала пейзажи через какие-то мудреные фоторедакторы. Пейзажи получались необычные, иногда поразительно красивые.

Лучшие подруга вешала в доме.

– Это давно было, – смеркалось, Вера встала. – Для меня как будто в прошлой жизни.

– Кончала бы ты дурить! – вздохнула Ксения. – У тебя все есть для счастья. Федька тебя любит.

– Федька меня жалеет! Жалость – не любовь!

– С жиру ты бесишься!

– Я?! – поразилась Вера. – Ты меня точно ни с кем не путаешь?

– Не путаю! У тебя отличная специальность, у тебя любящий парень, а ты строишь из себя отшельницу убогую! От мира удалилась!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.