Alex Coder
Иной среди зелёных Путь Крови и Магии: Начало

Пролог: Смерть и Перерождение

Момент до…

Я отчётливо помню тот день, когда моя прежняя жизнь оборвалась. Обычный, ничем не примечательный вечер. Я возвращался домой с работы, погружённый в свои мысли. Усталость давала о себе знать, веки тяжелели, и, возможно, именно поэтому я не сразу заметил мчащийся на меня автомобиль. Ослепляюще яркий свет фар, визг тормозов… и всё. Последнее, что я помню – это пронзительная боль, охватившая всё тело, словно меня разрывали на части изнутри. А потом – тьма. Глубокая, всепоглощающая тьма, в которой, как мне казалось, я должен был раствориться навсегда.

Пробуждение в аду…

Но вместо небытия меня ждало нечто иное. Нечто совершенно непостижимое. Сначала был звук. Оглушающий, невыносимый рёв, похожий на звериный рык, усиленный многократно. Этот звук, казалось, исходил отовсюду, проникая в каждую клеточку моего сознания. Затем – запах. Резкий, тошнотворный запах крови, пота, гари и чего-то ещё, что я не мог определить, но что вызывало у меня острое отвращение. Я инстинктивно попытался зажать нос, но вместо этого обнаружил, что мои руки… изменились. Они были огромными, покрытыми грубой, зелёной кожей, с толстыми пальцами и грязными, обломанными ногтями. Шрамы, старые и свежие, пересекали кожу, напоминая о жестоких схватках, которых я не мог помнить.

Потребовалось несколько мучительных мгновений, прежде чем я смог открыть глаза. И то, что я увидел, повергло меня в шок. Хаос. Война. Смерть. Вокруг меня бушевало настоящее побоище. Огромные, мускулистые фигуры, покрытые зелёной кожей, с дикими, налитыми кровью глазами, рубились друг с другом и с… эльфами? Да, именно так. Стройные, изящные создания с острыми ушами и светящимися глазами отчаянно сражались, осыпая орков градом стрел и молний.

Я был в самом центре этого кровавого вихря. В руке я сжимал тяжёлый, грубо сделанный топор, покрытый зазубринами и тёмными пятнами, которые я, к своему ужасу, опознал как засохшую кровь. Меня охватил животный страх, смешанный с дикой, необъяснимой яростью. Моё новое, чуждое тело жаждало крови, жаждало битвы. Инстинкты, о существовании которых я и не подозревал, захватили контроль. Я зарычал, издавая звук, похожий на рёв разъярённого зверя, и бросился в бой, размахивая топором направо и налево.

Крепость эльфов…

Мы штурмовали эльфийскую крепость. Она возвышалась над полем боя, сияя белизной своих стен и изяществом шпилей, как вызов всему грубому и неотесанному миру орков. Это была жемчужина среди выжженных пустошей, которые мы называли своим домом – символ недостижимой красоты и порядка, который мы так стремились разрушить.

Среди своих и чужих…

Вокруг меня кипела битва. Орки с дикими криками набрасывались на эльфов, пытаясь прорвать их строй. Звенела сталь, с треском ломались щиты, с свистом рассекали воздух стрелы. Кровь, зелёная орочья и алая эльфийская, брызгала во все стороны, окрашивая землю в зловещие оттенки.

Я понял, что я – один из них. Один из этих диких зеленокожих воинов. Я – Грогтар, младший сын вождя клана Кровавого Топора, Грумбаша. Это знание пришло не из воспоминаний, а откуда-то из глубины моего существа, как часть этого нового, чуждого мне тела.

Но, несмотря на это осознание, я чувствовал себя чужим среди своих. Чужим в этом мире крови и ярости. Пока моё тело сражалось, движимое первобытными инстинктами, часть моего разума, та часть, которая помнила другую жизнь, наблюдала за происходящим с ужасом и отвращением. Что же произошло? Как я здесь оказался? И главное – как мне выбраться из этого кошмара? Война продолжалась. Я продолжал сражаться. Но в глубине души я уже знал, что моя настоящая битва только начинается… битва за выживание, битва за понимание, битва за себя.

Глава 1: Новый мир

Первое, что я ощутил, когда пришел в себя, был отвратительный запах. Смесь застарелого пота, сырой земли, крови и чего-то ещё, настолько мерзкого, что к горлу подступил комок тошноты. Я попытался зажать нос рукой, но вместо привычных пальцев наткнулся на нечто неподатливое, покрытое грубой кожей, иссечённой сетью глубоких шрамов. С удивлением, смешанным с нарастающим ужасом, я разглядывал свои новые руки – большие, мускулистые, с толстыми, будто обрубленными, пальцами. Грязно-зеленая кожа, покрытая редкими клочками жесткой черной щетины, была чужой и одновременно… моей.

Следующим был звук. Не просто звук, а оглушающий рёв, от которого, казалось, вибрировал сам воздух. Дикий, животный крик, многократно усиленный, словно исходил не из одной глотки, а от целой орды разъярённых тварей. И лишь потом до меня дошло, что и я сам издаю подобные звуки.

С трудом разлепив веки, я осмотрелся. Картина, представшая передо мной, навсегда врезалась в память, как выжженное клеймо. Хаос. Бойня. Сотни зеленокожих тел, сцепившихся в смертельной схватке с существами, которые в моей прошлой жизни считались лишь сказочными персонажами – эльфами. Высокие, изящные, с заостренными ушами и миндалевидными глазами, они казались призрачными видениями среди грубой массы орков.

Я стоял посреди этого кровавого месива, не понимая, что происходит. В руке был зажат топор. Не просто топор, а грубо сколоченное орудие смерти – кусок металла неправильной формы, заточенный лишь с одной стороны, с зазубринами и темными разводами засохшей крови на лезвии. Рукоять, сделанная из необработанного дерева, была неудобной, но моя новая рука, казалось, была создана для неё.

Несмотря на полный сумбур в голове, тело действовало само по себе. Я замахивался топором, отражал удары, двигался с невероятной для меня прежнего ловкостью. Инстинкты вопили: "Убивай! Рви! Уничтожай!". Я чувствовал эту первобытную ярость, это желание убивать, исходящее не из моего разума, а из глубины моего существа, из каждой клетки моего нового, чуждого тела.

Эльф, оказавшийся передо мной, атаковал. Его меч, тонкий и изящный, как и он сам, сверкнул в воздухе. Но я, к своему удивлению, успел отбить удар топором, а затем нанес ответный. Лезвие вошло в плоть с влажным хлюпающим звуком, разрубая кольчугу и кожу. Эльф вскрикнул, его глаза расширились от боли и ужаса, а потом он завалился на землю, дергаясь в предсмертных судорогах. Первая кровь на моем топоре, не моя кровь, брызнула мне в лицо. И это вызвало не отвращение, а странное, пьянящее чувство торжества, победы, силы.

В этот момент я окончательно осознал две вещи. Во-первых, я больше не человек. Я стал орком, одним из этих зеленокожих монстров, которых раньше видел только в фэнтезийных фильмах. И, во-вторых, этот новый мир – не сон, не галлюцинация, а реальность. Жестокая, кровавая и беспощадная реальность, в которой мне предстоит как-то выживать. Но как? Что мне делать? Как вернуться обратно, в свой прежний мир? Эти вопросы пульсировали в мозгу, заглушаемые рёвом битвы и первобытной яростью, которая продолжала владеть моим телом. Я должен был найти ответы. Но сначала мне нужно было выжить в этом кровавом месиве, именуемом просто – войной. И мой путь, путь Иного среди зелёных, только начинался.

Глава 2: Первый проблеск осознания

Битва продолжалась. Вокруг меня разворачивался настоящий ад. Орки и эльфы сходились в смертельной схватке, оглашая воздух дикими криками и стонами раненых. Земля под ногами пропиталась кровью, превратившись в грязное, чавкающее месиво. В воздухе витал тяжёлый запах железа, пота и смерти. Каждый вздох обжигал легкие этим удушающим коктейлем.

Мой топор снова и снова опускался на врагов, разрубая плоть и кости. Я действовал как в трансе, подчиняясь неведомой силе, что двигала моим телом. Но сквозь этот кровавый дурман начало пробиваться нечто иное. Мысли, обрывки воспоминаний, которые никак не вязались с тем, что происходило вокруг.

Я видел перед собой не эльфийские лица, а странные металлические повозки, движущиеся без лошадей с оглушительным рёвом. Они были разных цветов, обтекаемых форм, и от них исходил резкий запах чего-то едкого и неприятного. Я видел не сверкающие мечи эльфов, а большие прямоугольные экраны, излучающие мягкий свет, на которых мелькали яркие картинки, непонятные символы и слова, написанные диковинным шрифтом, которые я когда-то легко читал и понимал, как родной язык. Теперь же они казались лишь бессмысленным набором закорючек.

Эти видения были мимолетными, как вспышки молнии в ночи, но они чётко давали понять – я не просто орк. Я нечто большее, нечто иное. Я помнил слова, звуки которых казались мне родными, но непонятными моему новому существу. "Автомобиль", "компьютер", "интернет", "телефон" – эти слова всплывали в памяти, сопровождаемые образами, которые никак не сочетались с окружающей меня реальностью.

Я вспомнил! Я был человеком! Человеком из другого мира, мира, где не было места войнам орков и эльфов, где магия считалась сказкой, а технологии достигли невероятных высот. Но как я попал сюда? Как оказался в теле зеленокожего дикаря? Эти вопросы терзали меня, вызывая щемящее чувство тоски и безысходности.

Вокруг свистели стрелы, ломались копья, кричали раненые и умирающие. Очередной эльф, с лицом, искаженным яростью, бросился на меня, замахиваясь мечом. Я автоматически поднял топор, готовясь отразить удар. Но в этот момент в моей голове вновь вспыхнуло яркое воспоминание: я сижу за столом, передо мной сияет экран компьютера, а пальцы бегают по клавиатуре. Я что-то пишу, что-то очень важное, но что именно – никак не могу вспомнить.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Эльф был уже близко, его меч опустился, норовя рассечь меня пополам. Я едва успел отскочить в сторону, лезвие скользнуло по руке, оставляя глубокую рану. Зелёная кровь брызнула на землю, смешиваясь с грязью. Боль отрезвила меня, вернув в жестокую реальность битвы.

Я понял, что не могу больше бездумно подчиняться инстинктам. Мне нужно разобраться в том, что происходит. Кто я? Как я здесь оказался? И есть ли способ вернуться назад, в мой родной мир? Эти вопросы стали моей путеводной звездой, моим маяком среди бушующего моря крови и смерти. Я должен найти на них ответы, чего бы мне это ни стоило. Ведь теперь я не просто орк. Я – Иной. И это моё главное отличие и, возможно, мой единственный шанс на выживание в этом безумном мире.

Глава 3: Отец

Сквозь кровавую пелену битвы, я заметил его. Он прорубал себе дорогу сквозь ряды эльфов, словно разъяренный вепрь, оставляя за собой след из изувеченных тел. Огромный, выше и шире любого другого орка на поле боя, он был воплощением первобытной силы и ярости. Его мускулы, покрытые сетью шрамов и боевых раскрасок, перекатывались под зеленой кожей с каждым движением, будто живые. Грудь его была закована в кое-как склепанные доспехи, украшенные черепами врагов, а в руках он сжимал исполинский топор, размером с небольшого гоблина. Лезвие топора, испещренное зазубринами, блестело от крови, отражая багровые отблески закатного солнца.

Это был Грумбаш, вождь клана Кровавого Топора. Мой отец.

Он двигался по полю боя с грацией опытного хищника, каждый его шаг был пропитан уверенностью и жаждой крови. Его налитые кровью глаза горели диким огнем, а из оскаленной пасти вырывался глухой, звериный рык. В этом рыке слышалась не просто ярость, а нечто большее – первобытная сила, древняя, как сам мир, сила, что вела орков в бой испокон веков.

И вот наши взгляды встретились. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то, похожее на узнавание. Но лишь на мгновение. В следующий миг он уже снова был поглощен битвой, его топор с оглушительным грохотом обрушился на очередного эльфа, разнося его голову на куски. Брызги крови окропили лицо Грумбаша, но он даже не заметил этого. Он был в своей стихии, стихии войны и разрушения.

В этот момент я остро осознал всю глубину своего одиночества. Я – его сын, его плоть и кровь. Но между нами лежит пропасть. Я не такой как он. Не такой как все они. Во мне нет той бездумной ярости, той слепой жажды крови, что движет моим кланом. Я смотрел на него – на своего отца – и видел перед собой чудовище, воплощение всего того, что было мне чуждо и противно.

В моей душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я испытывал необъяснимое отвращение к Грумбашу и его жестокости. С другой стороны, где-то в глубине души теплилось странное чувство родства, первобытная связь с этим могучим орком, которого я должен был считать своим отцом.

Я понимал, что никогда не стану таким как он. Мой путь был другим. Путем не разрушения, а созидания. Не слепой ярости, а осмысленного действия. Но для того, чтобы выжить и идти своим путем, мне придется играть по правилам этого жестокого мира. И первым шагом на этом пути станет понимание своего отца – вождя Грумбаша, огромного зеленокожего орка, в чьих жилах течет та же кровь, что и во мне, но чья душа навсегда останется для меня загадкой.

Глава 4: Цена поражения

Словно отвечая моим мыслям о бессмысленности этой войны, пронзительный вой рога прорезал воздух, возвещая об отступлении. Штурм захлебнулся. Несмотря на ярость орков, эльфы сумели отбить натиск. Их лучники, скрытые на стенах и башнях неприступной крепости, поливали нас градом стрел, не давая приблизиться. Меткие выстрелы разили наповал, а те, кто выживал, добивались эльфийскими заклинаниями, обрушивающими на орков огонь и молнии. Казалось, сама природа была на стороне эльфов: резкие порывы ветра уводили наши стрелы в сторону, а неожиданно хлынувший ливень превратил склон холма, ведущий к крепости, в скользкую грязную ловушку.

Клан Кровавого Топора отступал, неся тяжелые потери. Поле боя было усеяно телами зеленокожих воинов, искалеченными, изуродованными. Среди мёртвых и раненых царила атмосфера отчаяния и боли, которую не могли заглушить даже боевые кличи. Повсюду слышались стоны и предсмертные хрипы. Некоторые орки, потеряв товарищей, с безумными глазами и пеной у рта продолжали рваться вперёд, словно не слыша сигнала рога, но их быстро останавливали свои же, заламывая руки и уводя с поля боя. Другие же, подавленные поражением, брели медленно, почти безвольно, опустив головы.

Я шел среди отступающих орков, чувствуя на себе тяжесть поражения. В воздухе, пропитанном запахом крови и смерти, витала тяжёлая энергетика безысходности. Каждый шаг отдавался болью в раненой руке и тупой болью в сердце. Впервые с момента моего перерождения я испытывал не ярость, а глубокое чувство печали и потери.

И тут я увидел его. Среди тел погибших, неподалёку от небольшого ручья, в котором вода уже стала багровой от крови, лежал Брогар, мой старший брат. Когда-то могучий воин, гордость клана, теперь он был лишь безжизненной оболочкой. Его грудь была пронзена несколькими эльфийскими стрелами, а лицо застыло в гримасе боли и ярости. Рядом валялся его сломанный боевой топор с фамильным гербом Кровавого Топора – двумя скрещенными топорами на фоне окровавленного солнца.

Я опустился на колени рядом с ним, не веря своим глазам. Еще недавно Брогар был полон жизни, силы и уверенности. Он всегда был для меня примером для подражания, хоть я и не разделял его кровожадности. Теперь же от него осталась лишь пустая оболочка, напоминание о бессмысленности этой войны.

С его смертью на меня обрушилось не только горе, но и тяжкое бремя. Я стал наследником престола, будущим вождем клана Кровавого Топора. Но готов ли я к этому? Смогу ли я вести за собой орков, вести на смерть, как это делал мой отец, как делал мой брат? Нет. Я не хочу этого. В моей душе нет места для бессмысленной жестокости и ненависти. Мой путь другой. И теперь этот путь становился не просто моим личным выбором, а ответственностью перед всем кланом. Но как мне изменить то, что укоренилось в сознании орков на протяжении многих поколений? Как убедить их в том, что есть другая жизнь, кроме войны? Задача казалась непосильной, но у меня не было другого выбора. Я должен был попытаться. Ради себя, ради памяти брата, ради будущего моего народа. И пусть боги этого мира будут мне судьями в моих начинаниях.

Глава 5: Первый контакт с магией

После поражения мы вернулись в лагерь. Атмосфера была гнетущей. Орки зализывали раны, как в прямом, так и в переносном смысле. Повсюду слышались стоны раненых, приглушенные рыдания тех, кто потерял близких. Шаманы колдовали над больными, используя свои грубые, но иногда действенные методы лечения. Запах крови смешивался с запахом трав и снадобий, создавая тяжелую, удушающую атмосферу.

Я сидел в стороне от общего гула, погруженный в свои мысли. Смерть брата и груз ответственности, внезапно обрушившийся на мои плечи, давили тяжелым гнетом. Как мне, чужаку в этом мире, изменить вековой уклад жизни орков? Смогу ли я направить их ярость в другое русло, подальше от бесконечной войны и разрушения?

И тут я почувствовал это снова. Странное, незнакомое ощущение, которое уже возникало у меня раньше, во время битвы. Словно тонкие нити невидимой энергии пронизывали мое тело, вызывая легкое покалывание в кончиках пальцев. Оно было слабым, едва уловимым, но настойчивым, как назойливая муха. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении, понять, что это такое.

В этот момент мимо меня пробегал гоблин, один из тех мелких и ю́рких прислужников, которых орки держали для выполнения грязной работы. Он был похож на многих других в лагере – низкорослый, тощий, с остренькой мордочкой и бегающими глазками. Из-за порванной штанины виднелась ссадина на коленке, видимо, следствие недавнего пинка. Неожиданно, словно толчок извне, меня потянуло к нему. Не физически, конечно, а как-то иначе, необъяснимо. Я инстинктивно попытался усилить это ощущение, направить текущие сквозь меня нити энергии в сторону гоблина.

И тут произошло невероятное. Мир вокруг меня смазался, потерял четкость, а в следующий момент я увидел лагерь орков совсем другими глазами. Я смотрел на все снизу вверх, с высоты роста гоблина. Орки, которые раньше казались мне огромными, теперь выглядели настоящими величинами. Я видел своё собственное тело, сидящее неподалеку, но воспринимал его как нечто чужое, незнакомое.

Я мог слышать мысли гоблина, его страхи и желания. Он боялся наказания за то, что слишком медленно выполнял поручение одного из орков, и мечтал о куске жареного мяса, который надеялся стащить с общего стола. Это было невероятно! Я находился в его теле, видел его глазами, чувствовал его эмоции.

Но продолжалось это недолго. Всего несколько секунд. Потом меня словно выдернуло обратно в свое тело. Я снова сидел на земле, ошеломленный и возбужденный произошедшим. Это была магия! Та самая магия, о которой я читал в книгах и которая, как я теперь понимал, была реальна в этом мире.

Этот короткий опыт перевернул все мое мировоззрение. Я понял, что обладаю силой, которая может изменить мою судьбу и, возможно, судьбу всего моего клана. Магия стала моим козырем, моим секретом. Теперь мне нужно было научиться управлять этой силой, развивать ее, чтобы использовать для достижения своих целей. И я был полон решимости сделать это. Ведь теперь у меня была не только цель, но и средство для ее достижения. Путь был полон трудностей и опасностей, но я был готов идти по нему, ведомый светом надежды и магией, пробудившейся в моей душе.

Глава 6: Железная дисциплина

Солнце ещё не взошло, а лагерь орков уже окутывала предрассветная дымка. Пока большинство зеленокожих храпело в своих логовах, я пробирался сквозь спящий лагерь, стараясь не шуметь. В эти ранние часы я был предоставлен сам себе – идеальное время для тренировок.

Тело орка – мощный инструмент, но оно требовало огранки. Мои прежние представления о физической подготовке были бесполезны здесь. Нужно было не просто стать сильнее, а стать сильнее как орк.

Первым делом – выносливость. Я выбирал самые крутые склоны холмов, окружавших лагерь, и бегал вверх и вниз, пока лёгкие не начинали гореть огнём, а ноги – подкашиваться от усталости. Камни, которыми была усеяна земля, то и дело норовили выбить меня из равновесия, но я упорно продолжал двигаться, превращая каждый подъём в испытание, а каждый спуск – в тренировку ловкости и координации. Постепенно моё дыхание стало ровнее, движения – увереннее, а мышцы – крепче. Я учился чувствовать своё тело, каждый его мускул, каждую связку.

Затем – сила. Я находил огромные валуны, которые с трудом мог сдвинуть с места, и поднимал их, приседал с ними, толкал вверх. Мышцы рук и спины ныли от непривычной нагрузки, по зеленой коже ручьями стекал пот, смешиваясь с грязью и пылью. Но я не останавливался. Я знал, что только преодолевая боль и усталость, можно стать по-настоящему сильным. Со временем камни становились легче, подъёмы – проще, а моё тело – выносливее.

Когда солнце поднималось выше, и в лагере начиналось движение, я переходил к тренировкам с оружием. Грубый, тяжелый топор, казавшийся поначалу неуклюжим и неповоротливым, постепенно становился продолжением моей руки. Я учился наносить удары с разной силы и под разными углами, отрабатывал блоки и уклонения. Старый орк, по имени Борг, когда-то слывший одним из лучших воинов в клане, а теперь хромающий на обе ноги калека, наблюдал за моими тренировками с угрюмым одобрением. Иногда он не выдерживал и, несмотря на свои раны, показывал мне особо хитрые приёмы, которым не учили молодых воинов. Эти уроки были бесценны.

Помимо топора, я осваивал меч, короткий и широкий, приспособленный для ближнего боя, и лук – грубо сделанный, но мощный, способный пробить толстую шкуру. Стрельба из лука требовала особого навыка – нужно было учитывать силу ветра, расстояние до цели, вес стрелы. Я часами практиковался, выпуская стрелы в деревья, камни, а позже – в специально сделанные из шкур и соломы мишени. Мои стрелы не всегда попадали в цель, но с каждым днём моя меткость улучшалась. Я учился не просто стрелять, а чувствовать лук, чувствовать стрелу, словно они были частью меня самого.

Тренировки изматывали, но я знал, что не могу останавливаться. В этом мире выживает сильнейший. И я должен стать сильным, чтобы выжить. Сильным не только телом, но и духом. Ведь впереди меня ждали еще более серьезные испытания, чем изнурительные тренировки. И я должен быть к ним готов. Каждый мускул моего тела, каждая капля пота, каждая ссадина и синяк были ступенью на пути к моей цели. И я упорно шёл вперед, превращая себя в оружие, выкованное в огне упорства и закаленное в холоде одиночества.

Глава 7: Игры разума

Физическая сила была важна, но я понимал, что в этом мире, где магия переплетается с реальностью, мой главный козырь – это пробудившийся дар. "Скачки", как я мысленно окрестил способность перемещать своё сознание, стали неотъемлемой частью моей жизни, объектом тщательного изучения и непрерывных тренировок.

Каждый день, найдя укромное место, подальше от любопытных глаз, я погружался в себя, пытаясь раздуть тот едва заметный огонек маны, что тлел в глубине моего существа. Это было похоже на попытку разжечь костер от одной единственной искры – мучительно сложно, требующее огромного терпения и концентрации.

Первые "скачки" были краткими и неконтролируемыми. Я выхватывал лишь обрывки чужих ощущений, калейдоскоп звуков и запахов, не успевая ничего толком понять. Но я был настойчив. Я пробовал снова и снова, пытаясь удлинить время пребывания в чужом теле, сделать его более осознанным.

Сначала я выбирал простых существ – мелких зверьков, населявших окрестности лагеря. Переместившись в тело юркой полевой мыши, я с удивлением воспринимал мир, полный запахов, недоступных моему обычному восприятию. Трава казалась гигантским лесом, а каждый камень – неприступной скалой. Я чувствовал страх мыши перед хищниками, её неудержимое желание найти пищу и спрятаться в норе. Потом были птицы. Ощущение полета, головокружительная высота, острый взгляд, замечающий мельчайшие детали на земле – это было непередаваемо.

Затем я перешёл к более сложным целям. Гоблины – мелкие, трусливые создания, живущие на задворках орочьего общества. Их мысли были примитивными, наполненными страхом перед сильными и желанием урвать кусок получше. Находиться в их телах было неприятно, но полезно. Я узнавал много интересного о жизни лагеря, о слухах и сплетнях, которые не доходили до ушей орков.

Следующим шагом стали орки из других кланов, приходившие в наш лагерь для торговли или переговоров. Это было рискованно, но я понимал, что только так смогу узнать об истинных намерениях других кланов, о том, как они относятся к Кровавому Топору и лично ко мне, как к наследнику вождя. Эти "скачки" были намного сложнее. Сознание орка, даже самого глупого, было на порядок сложнее сознания гоблина или животного. Оно сопротивлялось моему вторжению, пыталось вытолкнуть меня из своего тела. Несколько раз я терял контроль, на грани разоблачения, но каждый раз мне удавалось вовремя вернуться в свое тело.

Каждое перемещение истощало мои запасы маны, оставляя после себя мучительную головную боль и слабость во всем теле. Я чувствовал себя выжатым лимоном, как будто из меня выкачали все жизненные силы. Но я не сдавался. Я знал, что магия – это мой единственный шанс не только выжить, но и изменить этот мир. И я должен научиться управлять этой силой, сделать ее своим верным союзником. Иначе меня ждет лишь судьба обычного орка, чья жизнь – это бесконечная череда бессмысленных битв и короткая дорога к смерти. Я же хотел другой судьбы. И был готов бороться за нее, играя в опасные игры с собственным разумом и чужими телами.

Глава 8: Маска послушания

Жизнь в лагере орков текла своим чередом. Дни были наполнены тяжёлой работой, попойками и драками, а ночи – пьяным храпом и рычанием диких зверей в окрестных лесах. Мне приходилось быть частью этого первобытного общества, играть роль, которая была мне глубоко противна.

Каждый день я надевал на себя маску послушного сына вождя, стараясь ничем не выдавать своей истинной сущности. Я выполнял все приказы, даже самые бессмысленные и жестокие, участвовал в общих делах клана, будь то разделка туши убитого зверя или починка покосившейся хижины. Я научился подражать манерам и повадкам орков, их грубому языку, их диким развлечениям.

Когда орки собирались вокруг костра, чтобы поесть жареного мяса и выпить крепкого пойла, я сидел вместе с ними, делая вид, что разделяю их нехитрое веселье. Я громко рыгал и ругался, как они, слушал их хвастливые рассказы о подвигах в бою, с притворным восхищением рассматривал их боевые шрамы. Но в душе я испытывал лишь отвращение и тоску по своему прошлому миру.

Особенно тяжело было участвовать в набегах на соседние поселения. Я видел, как орки убивают невинных людей, грабят и сжигают дома, насилуют женщин. Каждый раз, когда мне приходилось поднимать топор на беззащитного человека или эльфа, меня охватывал ужас и отчаяние. Но я не мог позволить себе проявить слабость. Любое отклонение от нормы могло вызвать подозрение и стоить мне жизни.

В редкие минуты уединения, когда мне удавалось сбежать от шумного и вонючего лагеря, я позволял себе быть самим собой. Я забирался на вершину холма, откуда открывался вид на бескрайние просторы, и вспоминал о своей прошлой жизни. Я думал о доме, о семье, о друзьях, о книгах, о музыке, о всем том, что было мне так дорого и что я, возможно, потерял навсегда.

Эти воспоминания были для меня как глоток свежего воздуха в душной темнице, как луч солнца в беспросветной тьме. Они давали мне силы жить дальше, бороться за свое существование, не терять надежды на возвращение домой. Но с каждым днем эта надежда становилась все слабее, а реальность этого мира все сильнее сжимала меня в своих жестоких объятиях.

Я понимал, что не смогу вечно носить маску. Рано или поздно мне придется сделать выбор – либо стать одним из них, полностью погрузившись в бессмысленную жестокость и варварство, либо попытаться изменить этот мир, начав с себя. И этот выбор был самым трудным испытанием на моём пути. Ведь от него зависела не только моя судьба, но и судьба всего моего нового народа, который я, волею неведомой силы, был вынужден считать своим.

Глава 9: Цена Знаний

Моя магия открывала передо мной удивительные возможности, но за каждый "скачок" приходилось платить высокую цену. Это было не только изнурительно, но и опасно. Я постоянно балансировал на грани разоблачения, и каждый новый "прыжок" мог стать последним.

Когда я перемещался в тела животных или гоблинов, риск был минимален. Их примитивный разум не мог осознать моего присутствия, воспринимая его как некий сбой в собственном сознании. Но с орками все было иначе. Их разум был сильнее, а инстинкты – острее.

Во время одного из "скачков" в тело молодого орка из клана Синего Камня, пришедшего в наш лагерь для обмена товаров, я едва не попался. Я слишком увлекся изучением его мыслей и чувств, позволил себе расслабиться, забыв об осторожности. Орк вдруг остановился посреди шумного рынка, его глаза странно заблестели, а по телу прошла волна судорог. Он начал озираться по сторонам, словно ища кого-то в толпе. Я почувствовал, как его воля противиться моему присутствию становится всё сильнее, как он пытается вытолкнуть меня из своего сознания. С трудом мне удалось вырваться из его тела и вернуться в свое, прежде чем он успел поднять тревогу.

Этот случай стал для меня суровым уроком. Я понял, что должен быть предельно осторожен и не задерживаться в чужом теле дольше, чем это необходимо. Теперь я тщательно выбирал цели для "скачков", стараясь ограничиваться короткими "погружениями", достаточными для получения нужной информации, но не слишком заметными для носителя тела.

Но самую большую опасность представляли эльфы. Их разум был намного сильнее и тоньше орочьего, а восприятие – острее. Эльфы были чувствительны к магии и могли легко обнаружить мое присутствие в своём теле или даже просто почувствовать присутствие чужой воли в непосредственной близости. Несколько раз я пытался "заглянуть" в головы эльфийских разведчиков, незаметно пробиравшихся к нашему лагерю, но каждый раз с трудом удерживался от полного погружения. Их разум был похож на сверкающий клинок, при приближении к которому я чувствовал острую, режущую боль. Поэтому приходилось ограничиваться лишь поверхностным наблюдением, выхватывая лишь отдельные мысли и образы. Это было недостаточно, но рисковать было слишком опасно.

Кроме опасности разоблачения, каждый "скачок" сильно меня изматывал. После нескольких перемещений я чувствовал себя совершенно опустошенным, словно из меня выпили всю жизненную силу. Голова становилась тяжелой и гулкой, перед глазами плыли разноцветные круги, а тело отказывалось повиноваться. Иногда боль была настолько сильной, что я терял сознание и проваливался в тяжелый, беспокойный сон, полный странных и пугающих видений.

Я остро нуждался в способе пополнения своих магических сил. Без этого я не мог в полной мере использовать свой дар и развивать свои способности. И помощь пришла оттуда, откуда я меньше всего ее ожидал – от старого шамана Зуга, который заметил изменения, происходящие со мной, и решил поделиться своими знаниями.

Глава 10: Путь Шамана

Зуг был старейшим орком в клане. Его тело было высохшим и сморщенным, как старое дерево, а лицо изрезано глубокими морщинами, хранящими память многих десятилетий. Один глаз его закрывала мутная пелена, а движения были медленными и неуверенными. Но несмотря на свою внешнюю дряхлость, он обладал огромной внутренней силой, которую я инстинктивно чувствовал.

Именно Зуг стал моим проводником в мир магии. Он заметил изменения, происходившие со мной после того рокового дня, когда я впервые осознал свою способность к "скачкам". Старый шаман видел больше, чем остальные орки. Он чувствовал магическую энергию, вибрирующую во мне, и понял, что передо ним не просто очередной воин, а некто особенный, тот, кто может изменить судьбу клана.

Однажды вечером Зуг подозвал меня к себе и знаком велел следовать за ним. Мы покинули шумный лагерь и углубились в лес, окружавший наши земли. Лунный свет едва пробивался сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливую игру теней вокруг. Чем дальше мы шли, тем тише становилось вокруг, пока не остались лишь ночные звуки леса – уханье совы, шелест листвы да тихий треск сучьев под ногами.

Наконец мы вышли на небольшую поляну, в центре которой лежал огромный валун, покрытый странными символами. Зуг жестом пригласил меня сесть напротив него у подножия камня.

"Ты ищешь силу," – проскрипел он своим старческим голосом. – "Я вижу это. Сила течет в тебе, но ты не знаешь, как ею управлять."

Я молча кивнул. Зуг был прав. Я чувствовал в себе магию, но не понимал, как ее контролировать, как направить в нужное русло.

"Магия – это не только то, что внутри тебя," – продолжал шаман. – "Это всё вокруг. Это земля, по которой ты ходишь. Это вода, которую ты пьешь. Это воздух, которым ты дышишь. Это солнце и луна, которые светят тебе."

Он обвёл рукой поляну, словно указывая на весь окружающий мир. "Чтобы овладеть магией, ты должен научиться чувствовать ею, стать с ней единым целым."

В ту ночь Зуг показал мне первые ритуалы, которые помогали накопить магическую энергию. Мы сидели у подножия древнего камня, и старый шаман учил меня особым дыхательным техникам, которые помогали успокоить разум и открыть сознание для тонких энергий мира. Он рассказывал мне о духах предков, о силе стихий, о том, как обращаться к ним за помощью.

Это было непросто. Поначалу я почти ничего не чувствовал, лишь слепо повторял движения за Зугом, пытаясь подражать его голосу, произнося непонятные слова древних заклинаний. Но Зуг был терпелив. Он раз за разом объяснял мне, как нужно расслабиться, как отбросить все лишние мысли и сосредоточиться на внутренних ощущениях.

И постепенно, день за днем, неделя за неделей, я начал что-то чувствовать. Сначала это было едва уловимое покалывание в кончиках пальцев, потом – легкое тепло, разливающееся по всему телу. Я начал ощущать энергию окружающего мира, его дыхание, его пульс.

Зуг учил меня черпать силу из разных источников. Мы проводили ритуалы у подножия водопада, где я учился впитывать энергию бурлящего потока воды. Мы поднимались на вершину холма, где я подставлял лицо ветру, пытаясь слиться с ним воедино и стать таким же быстрым и неуловимым. Мы встречали рассвет, приветствуя солнце древними заклинаниями и напитываясь его живительным теплом.

Каждый ритуал был наполнен глубоким смыслом, каждое движение, каждое слово имели свое значение. Я учился не просто накапливать магическую энергию, но и общаться с духами природы, просить их о помощи и защите.

Процесс шел медленно, требуя огромного терпения и упорства. Но с каждым днем я чувствовал, как мои запасы маны постепенно растут. "Скачки" становились все более продолжительными и осознанными. Я мог дольше находиться в чужом теле, лучше контролировать свои действия, глубже проникать в чужой разум.

Я все еще был далек от того, чтобы сравниться с опытными магами других рас, но я был на правильном пути. И я знал, что рано или поздно моя магия станет тем самым оружием, которое поможет мне не только выжить, но и изменить судьбу моего народа к лучшему. И за это я был бесконечно благодарен старому шаману Зугу, который открыл мне дверь в этот удивительный и опасный мир магии. Он стал для меня не просто наставником, но и другом, тем, кому я мог доверить свои тайны и сомнения. Вместе мы продолжали идти по этому пути, полному трудностей и открытий, навстречу неведомому будущему, которое мы должны были создать своими руками.

Глава 11: Раша

Среди зеленокожей массы орков, населявших лагерь, она выделялась сразу. Не только потому, что была полукровкой – плодом неприглядного союза орка и человека, но и из-за особенного выражения её глаз. В них не было тупого подобострастия, как у большинства рабов, или дикой ярости, присущей чистокровным оркам. В её взгляде читался ум, наблюдательность и какая-то затаенная грусть.

Её звали Раша. Я узнал её имя случайно, услышав, как её окрикнул один из надсмотрщиков. Она была одной из многих рабынь, захваченных во время набегов на человеческие поселения. Её задачей было выполнение самой грязной и тяжёлой работы – таскать воду, убирать мусор, разделывать туши убитых животных. Она всегда была чем-то занята, её движения были скупыми и точными, словно она старалась не привлекать к себе лишнего внимания.

Раша была ниже обычных орчанок, худощавее, но при этом сильнее, чем можно было предположить на первый взгляд. Её кожа имела более светлый оттенок зеленого, чем у чистокровных орков, а черты лица были более тонкими, менее грубыми. Она редко поднимала глаза, но когда наши взгляды случайно встречались, я видел в них искру понимания, которой не было ни у кого другого в лагере.

Именно это и привлекло меня в ней. Не её необычная внешность, а именно этот осмысленный взгляд, который говорил о том, что передо мной не просто рабыня, а личность, способная думать, чувствовать, анализировать. Я почувствовал в ней родственную душу, такую же чужую в этом мире грубой силы и бессмысленной жестокости. Она была другой, как и я. И это незримо связывало нас.

Как-то раз я заметил, как Раша украдкой читает небольшой кусок пергамента, который, должно быть, ей удалось стащить во время одного из набегов. Она делала это украдкой, прячась в тени полуразрушенной хижины, и быстро спрятала пергамент под рваной одеждой, как только я появился рядом. Этот эпизод укрепил мое подозрение – Раша не просто грамотна, она жаждет знаний, которых ее лишили.

Мне захотелось узнать ее лучше, поговорить с ней, понять, что она за человек. Но я должен был быть осторожен. Слишком явный интерес к рабыне мог вызвать подозрения у других орков. Поэтому я начал издалека, исподволь наблюдая за ней, используя свои "скачки" в тела других существ, чтобы оказаться поближе к ней, не привлекая внимания.

Я видел, как она устаёт от тяжёлой работы, как морщится от грубых окриков надсмотрщиков, как украдкой смахивает слезу с глаз, когда никто не видит. Но я также видел её несгибаемую волю, её тихое упорство, с которым она переносила все тяготы своей жизни. Она не сдавалась, не опускала руки, и это вызывало во мне невольное уважение.

Однажды, переместившись в тело крупного ворона, я подлетел к ней, когда она отдыхала в тени старой повозки, подальше от суеты лагеря. С высоты птичьего полёта я мог беспрепятственно наблюдать за ней, не вызывая подозрений. Раша сидела, прислонившись спиной к колесу, и что-то бормотала себе под нос. Прислушавшись, я понял, что она повторяет слова на незнакомом мне языке, возможно, на языке своего народа. В её голосе слышалась не только грусть, но и необычайная сила, словно она черпала силы из этих незнакомых слов.

Этот момент стал переломным. Я понял, что больше не могу оставаться в стороне. Мне нужно было поговорить с ней, установить контакт, понять, могу ли я ей доверять. Ведь она могла стать не просто союзником, а ключом к пониманию этого мира, к его культуре, к его языку. И, возможно, именно Раша станет тем человеком, который поможет мне найти дорогу домой, в мой собственный мир, который я уже почти перестал надеяться увидеть вновь.

Глава 12: Люди – хрупкие, но хитрые

Люди… В моей прошлой жизни я сам был человеком. Но теперь, оказавшись в шкуре орка, я смотрел на них совсем другими глазами. И "скачки" сознания позволяли мне узнать их так близко, как никогда прежде.

Первые мои "путешествия" в человеческие тела были неприятными. По сравнению с мощным телом орка, человеческая оболочка казалась невероятно хрупкой, слабой, ограниченной. Каждый шаг давался с трудом, привычные действия требовали больших усилий. Но был и свой плюс – свобода движений, недоступная громоздкому телу орка, которому я никак не мог привыкнуть.

Чаще всего я перемещался в тела пленных, которых орки приводили из набегов. Это были обычные крестьяне, ремесленники, иногда – солдаты, захваченные врасплох. Находясь в их телах, я испытывал неподдельный ужас и отчаяние, которые владели этими несчастными. Я видел своими новыми глазами грубый и жестокий мир орков, чувствовал боль от побоев и унижений, слышал полные ненависти и страха перешептывания пленников.

Но не только страх и боль руководили людьми. Я видел также их стойкость, их нежелание сдаваться, их надежду на спасение. Даже в самых тяжелых условиях они старались помогать друг другу, делились последним куском хлеба, подбадривали друг друга добрым словом.

Постепенно я начал понимать, что люди – не просто безвольные жертвы. В них есть внутренняя сила, которая позволяет им выживать в самых тяжелых условиях. Они умны и изобретательны, способны на хитрость и обман, но также на самопожертвование и героизм.

Особенно интересно было наблюдать за жизнью людей в их поселениях. Иногда мне удавалось переместиться в тело торговца, прибывшего в лагерь орков для обмена товаров. Это были короткие "скачки", так как торговцы были настороже и могли что-то заподозрить. Но даже за это короткое время я успевал увидеть многое.

Я видел аккуратные дома, окруженные садами и огородами. Видел мастерские, где изготавливались различные инструменты, одежда, посуда. Видел рынки, полные народа, где шел оживленный торг. Жизнь людей была намного более упорядоченной и разнообразной, чем жизнь орков.

Но самое сильное впечатление на меня произвел визит королевского двора, который я "совершил", переместившись в тело молодого гонца. То, что я там увидел, поразило меня до глубины души. Роскошь дворца резко контрастировала с убожеством орочьего лагеря. Стены, украшенные золотом и драгоценными камнями, сверкали в свете многочисленных светильников. По залам прохаживались важные вельможи в дорогих одеждах, обсуждая политические интриги и сплетничая о королевской семье.

Я слышал речи, полные лести и обмана, видел завистливые взгляды и лицемерные улыбки. Здесь, в сердце человеческого королевства, я понял, что сила может проявляться по-разному. Она может быть грубой и прямолинейной, как у орков, а может быть тонкой и изощрённой, скрытой за маской вежливости и придворного этикета.

Эти "путешествия" в мир людей многому меня научили. Я понял, что люди – не просто слабые и беззащитные существа, которыми их считают орки. Они обладают своей собственной силой, своей культурой и своими стремлениями. И эта сила заключается не только в мечах и доспехах, но и в умении думать, чувствовать, сопереживать и объединяться перед лицом общей угрозы. И, возможно, именно в этом единстве, в этой способности к взаимопомощи и заключался секрет их выживания в этом непростом мире.

Глава 13: Гномы – упрямые мастера

После людей настала очередь гномов. Эти коренастые, бородатые создания, обитавшие в глубоких подземных городах, всегда вызывали у меня особый интерес. Их скрытный образ жизни, невероятное мастерство в обработке камня и металла, а также врожденная стойкость к магии делали их одними из самых загадочных обитателей этого мира.

"Скачки" в тела гномов давались мне нелегко. Они словно были защищены невидимым барьером, который мешал моему сознанию проникнуть внутрь. Их мысли были похожи на отполированные грани драгоценных камней – твердые, чёткие и непроницаемые. Но я был настойчив и со временем научился обходить эту защиту, хотя и ненадолго.

Ощущения в теле гнома были совершенно непохожи на те, что я испытывал в телах людей или животных. Во-первых, это рост. Мир вдруг становился огромным, а все окружающие – великанами. Во-вторых, невероятное чувство устойчивости и уверенности в каждом движении. Тело гнома было крепким и выносливым, словно высеченным из цельного куска гранита. Казалось, что никакая сила не способна сдвинуть меня с места без моего на то желания.

Особенно поражало обостренное чувство материала. Прикасаясь к камню или металлу, я мог ощутить его внутреннюю структуру, почувствовать его плотность, его вес, его скрытую силу. Казалось, что сами камни разговаривают со мной, рассказывая о своем происхождении и свойствах. Неудивительно, что гномы были непревзойденными мастерами по обработке камня и металла. Они не просто видели материал, они его чувствовали.

"Скачки" в гномов позволили мне заглянуть в их удивительные подземные города. Это были не просто пещеры, а настоящие произведения искусства, вырубленные в толще гор. Огромные залы, украшенные резными колоннами и статуями, соединялись между собой извилистыми туннелями и лестницами. Везде кипела работа: гномы-шахтеры долбили породу в поисках драгоценных камней и руды, кузнецы раскаляли металл в огромных горнах, ювелиры ограняли алмазы и рубины, придавая им изысканные формы.

Я видел их лица, сосредоточенные и строгие, освещенные жарким пламенем горна или тусклым светом подземных светильников. В их глазах я читал не только упорство и трудолюбие, но и глубокую преданность своему делу, своему клану, своим традициям.

Гномы жили по строгим законам, основанным на уважении к старшим, верности клану и неукоснительном соблюдении традиций. Они были недоверчивы к чужакам, но честны и всегда держали свое слово. Их упрямство было легендарным, но за этим упрямством скрывалась непоколебимая воля и твёрдость духа.

"Скачки" в гномов помогли мне понять, что этот народ обладает огромной силой, которая заключается не только в их физической выносливости и мастерстве, но и в их единстве, в их верности традициям, в их глубокой связи с землей и её недрами. И эта сила вызывала у меня невольное уважение. Я понял, что завоевать доверие гномов будет непросто, но их дружба и поддержка могли бы стать решающим фактором в борьбе за лучшее будущее не только для моего клана, но и для всего этого мира.

Глава 14: Эльфы – загадочные и опасные

Из всех рас, населявших этот мир, эльфы были самыми непостижимыми и притягательными. Их утонченная красота, врожденная грация, невероятное мастерство в магии и владении оружием вызывали одновременно восхищение и трепет. Но для меня, переродившегося в теле орка, эльфы были не просто прекрасными и таинственными созданиями, но и заклятыми врагами, с которыми мой клан вел бесконечную и кровопролитную войну.

"Скачки" в тела эльфов были связаны с огромным риском. Их разум был защищен не хуже, чем у гномов, но защита эта была иного рода – не грубая сила, а тонкая магическая вуаль, проникнуть сквозь которую было невероятно сложно. Эльфы с рождения были погружены в мир магии, они чувствовали ее так же естественно, как человек чувствует собственное дыхание. Поэтому любое постороннее вмешательство в их сознание неминуемо было бы замечено.

И все же, несмотря на опасность, я не мог отказаться от попыток проникнуть в разум эльфов. Слишком многое зависело от понимания их мотивов, их стратегии, их сильных и слабых сторон. Я должен был знать, с кем имею дело, чтобы найти способ прекратить эту бессмысленную войну.

Долгое время мне не удавалось добиться сколько-нибудь значимого результата. Мои попытки "зацепиться" за сознание эльфов напоминали попытки удержать в руках ртуть – они ускользали, оставляя после себя лишь ощущение холода и пустоты.

Но однажды мне повезло. Патрулируя границы лагеря, я заметил эльфийского разведчика, который слишком близко подобрался к нашим позициям. Он был один, и я решил рискнуть. Спрятавшись за деревьями, я сосредоточился и направил всю свою волю на то, чтобы проникнуть в его сознание.

Это было похоже на погружение в бурлящий поток чистой энергии. Меня захлестнула волна неведомых ранее ощущений. Тело обрело невероятную легкость, словно я парил в воздухе. Мир вокруг преобразился, заиграл новыми красками. Обычные звуки леса – шелест листвы, пение птиц, журчание ручья – превратились в прекрасную мелодию, наполненную гармонией и глубоким смыслом.

Эльфийский разум разительно отличался от всего, что я встречал раньше. Он был подобен сверкающему клинку, отточенному до бритвенной остроты. Мысли разведчика были быстрыми и четкими, как полет стрелы. Я едва успевал улавливать обрывки образов и ощущений, мелькавших в его сознании.

Я видел лес его глазами – не просто скопление деревьев и кустов, а живой организм, наполненный магией и тайной. Я чувствовал его настороженность, его готовность к бою, его презрение к оркам, которых он считал варварами, оскверняющими своим присутствием этот прекрасный мир. Я также ощутил его связь с природой, глубокое понимание ее законов и ритмов.

Этот "скачок" продлился всего несколько мгновений, но он дал мне больше, чем все предыдущие попытки вместе взятые. Я осознал, что эльфы – это не просто воины и маги, это хранители древних знаний, защитники того хрупкого равновесия, которое существовало в мире до прихода орков. Их ненависть к моему народу была не просто слепой яростью, а скорее болью и отчаянием от того, что их мир неустанно разрушается.

Но в то же время я почувствовал, что и среди эльфов нет единства. В сознании разведчика промелькнул образ величественного города, скрытого в глубине леса, и тень сомнения относительно правильности действий тех, кто правил этим городом. Это давало надежду, что не все эльфы жаждут уничтожения орков, что среди них есть те, кто готов к диалогу, кто способен понять, что война – это не выход.

Этот короткий и опасный "скачок" стал для меня настоящим откровением. Я вышел из него с твердым убеждением, что должен продолжать изучать эльфов, искать пути к примирению, пока не поздно. И пусть этот путь будет полон трудностей и опасностей, я готов был идти по нему до конца, ведь на кону стояло не только будущее моего клана, но и судьба всего мира.

Глава 15: Знание – сила

"Скачки" сознания стали для меня не просто способом выживания, но и неиссякаемым источником знаний. Каждое перемещение в чужое тело было подобно погружению в глубокий колодец, наполненный мудростью и опытом других рас. Я впитывал эти знания, как губка, стремясь узнать как можно больше об окружающем мире и его обитателях.

Я научился говорить на языках людей, гномов и эльфов. Поначалу это были лишь отдельные слова и фразы, которые я выхватывал из чужого сознания. Но постепенно я начал понимать структуру языка, его грамматику, его тонкости. Я учился не просто говорить, но и думать на этих языках, чувствовать их красоту и выразительность. Особенно сложным оказался эльфийский. Он был похож на песню, на музыку, и требовал особого слуха и восприятия. Но я был упорным учеником, и со временем мне удалось овладеть и этим языком.

Кроме языков, я изучал обычаи и верования разных рас. Я узнал, что люди ценят семью и домашний очаг, что они верят в богов, которые олицетворяют силы природы и человеческие добродетели. Я узнал, что гномы – не только искусные мастера, но и хранители древних традиций, что они верят в духов предков и в силу камня. Я узнал, что эльфы – это народ, живущий в гармонии с природой, что они почитают леса и реки, верят в магию и в перерождение душ.

Я также изучал слабости других рас. Я узнал, что люди подвержены страстям и порокам, что ими легко манипулировать, играя на их тщеславии и жадности. Я узнал, что гномы чрезмерно упрямы и недоверчивы, что их трудно переубедить, если они уже приняли какое-то решение. Я узнал, что эльфы высокомерны и склонны к самолюбованию, что они считают себя выше других рас и не всегда способны адекватно оценить ситуацию.

Эти знания были для меня ценнее любого золота. Они давали мне преимущество перед врагами, позволяли предвидеть их действия, находить их уязвимые места. Я понимал, что настоящая сила заключается не в количестве воинов и не в мощи оружия, а в знании – знании своих врагов и своих союзников, знании своих сильных и слабых сторон.

Но знание – это не только сила, но и ответственность. С каждым новым "скачком" я все глубже погружался в чужие мысли и чувства, и это не могло не влиять на меня. Я начал видеть мир не только глазами орка, но и глазами других существ, понимать их мотивы, их страхи, их надежды. И чем больше я узнавал, тем больше сомневался в правильности того пути, по которому шел мой народ.

Я видел, что война с эльфами не приносит ничего, кроме смерти и разрушений. Я видел, что люди и гномы не являются нашими врагами по своей сути, что с ними можно найти общий язык, что можно торговать и сотрудничать. Эти мысли вызывали во мне внутренний конфликт. С одной стороны, я был орком, сыном вождя, и должен был защищать свой клан. С другой стороны, я был человеком в душе, и мне были чужды жестокость и бессмысленное насилие.

Я понимал, что мои действия могут иметь далеко идущие последствия не только для меня самого, но и для всего моего народа. И я должен был быть очень осторожен, чтобы не навредить тем, кого я пытаюсь спасти. Это была тяжелая ноша, но я был готов нести ее, ведь теперь у меня было то, чего не было ни у кого в этом мире, – знание и понимание, которые могли изменить всё. И я верил, что смогу использовать эту силу во благо, что смогу найти новый путь для своего народа, путь мира и процветания, а не войны и разрушения.

Глава 16: Первая вылазка

Несмотря на отступление, напряжение между орками и эльфами не ослабевало. Разведчики клана Кровавого Топора регулярно совершали вылазки в окрестные леса, выслеживая передвижения противника и выискивая слабые места в его обороне. Эти вылазки были опасны, так как эльфы расставили множество ловушек на подступах к своей крепости.

Грумбаш, заметив мои успехи в тренировках, решил испытать меня в деле. Он приказал мне присоединиться к опытному отряду разведчиков, которым предстояло проникнуть в лесные чащи и выяснить, какие силы эльфов сосредоточены в районе недавно оставленной нами деревни. Это было очень ответственное задание, и от его успеха зависела не только моя репутация, но и безопасность всего клана.

Я понимал, что это мой шанс проявить себя, доказать, что я не просто сын вождя, а полноценный воин, способный принимать самостоятельные решения. Но я также понимал, что не могу действовать в одиночку. Мне нужна была помощь моей магии.

С наступлением ночи наш отряд выступил из лагеря. Мы двигались бесшумно, как тени, стараясь не привлекать к себе внимания. Опытные разведчики шли впереди, внимательно изучая каждый куст, каждое дерево. Я держался позади, стараясь не отставать и одновременно сосредоточившись на своей внутренней энергии.

Когда мы углубились в лес, я решился. Выбрав момент, когда все были заняты своим делом, я закрыл глаза и сосредоточился. Моя цель – орк по имени Гром, самый опытный разведчик в отряде. Он знал эти леса как свои пять пальцев и пользовался заслуженным авторитетом среди других воинов.

"Скачок" прошел удивительно легко. Я словно перетек в его тело, не встретив сопротивления. Теперь я видел мир глазами Грома, чувствовал его уверенность, его опыт, его знание местности. Я также чувствовал его тело – сильное, выносливое, привыкшее к долгим переходам и тяжелым боям.

Ведя отряд сквозь ночной лес, я (теперь уже Гром в своем восприятии) вспомнил о тех ловушках, которые эльфы расставляли в этих местах. Я знал об этом из своих предыдущих "скачков", когда побывал в шкуре эльфийского разведчика. Эти знания были бесценны.

Я уверенно вел отряд в обход опасных мест, выбирая маршрут, который казался мне наиболее безопасным. Орки безоговорочно подчинялись мне, не подозревая, что их ведет не Гром, а я, Грогатар, обладающий тайным знанием. Мы миновали несколько хитроумных ловушек, которые неизбежно привели бы к гибели нескольких воинов, если бы мы пошли обычным путём.

Благодаря "скачку" мы смогли не только избежать опасности, но и собрать ценную информацию о расположении эльфийских отрядов. Мы заметили несколько сторожевых постов, определили численность противника и даже подслушали разговор двух эльфийских командиров, из которого стало ясно, что эльфы не планируют крупномасштабного наступления в ближайшее время.

Когда мы вернулись в лагерь, Грумбаш был очень доволен. Разведчики наперебой рассказывали о том, как умело Гром вел их сквозь лесные чащи, как он избежал всех ловушек и смог добыть ценные сведения. Гром принимал похвалу как должное, не понимая, почему он действовал именно так, а не иначе. В его памяти не осталось и следа от моего присутствия.

А я стоял в стороне и улыбался про себя. Это была моя первая маленькая победа, первый шаг на пути к доверию моего народа. Я доказал себе и остальным, что могу быть полезен клану, что мои способности – это не проклятие, а дар, который можно использовать во благо. И пусть эта победа была тайной, известной лишь мне одному, она дала мне силы и уверенность в том, что я на правильном пути. Впереди меня ждали новые испытания, но теперь я знал, что смогу с ними справиться. Ведь у меня было секретное оружие – магия и знание, которые делали меня сильнее любого воина в этом мире.

Глава 17: Случайность или судьба?

Среди орков Кровавого Топора всегда находились те, кто выделялся своей необузданной жестокостью даже на фоне остальных. Их имена произносили с опаской, стараясь лишний раз не попадаться им на глаза. Они были подобны диким зверям, не знающим ни жалости, ни сострадания, находящим удовольствие в мучениях других.

Одним из таких был Гарзок. Его имя стало синонимом пыток и изощрённых издевательств. Он был мастером своего кровавого ремесла, способным вытянуть из человека душу по кусочкам, прежде чем даровать ему милость смерти. Пленные умоляли о быстрой кончине, лишь бы не попасть в его цепкие лапы, покрытые шрамами от ожогов и порезов – свидетельствами его "искусства".

Другой – Брулг, огромный орк с непропорционально длинными руками и тяжёлой челюстью, был известен своей любовью к бессмысленной резне. Он не просто убивал, он наслаждался самим процессом, смакуя каждый крик, каждую каплю крови. Особое удовольствие ему доставляло убивать детей на глазах у матерей, наблюдая, как отчаяние и бессильная ярость искажают их лица.

Таких, как Гарзок и Брулг, было немало в клане. Их боялись не только враги, но и свои. Даже самые отчаянные головорезы старались держаться от них подальше, чувствуя исходящую от них ауру смерти и безумия.

Я понимал, что пока эти выродки остаются среди нас, никакие перемены к лучшему невозможны. Их существование отравляло сам дух клана, превращая его в стаю голодных хищников, ведомых лишь инстинктом убийства. Их нужно было остановить. Но как? Открытое выступление против них было равносильно самоубийству. Нужно было действовать хитрее, используя свою магию и знание человеческой психологии.

И вот, во время очередного набега на человеческое поселение, мне представился случай избавиться от Гарзока. Как обычно, он отделился от основного отряда, предвкушая удовольствие от пыток и убийств. Я последовал за ним, стараясь не привлекать внимания. Моя способность перемещаться в тела других существ позволяла мне оставаться незамеченным, словно тень, скользящая среди деревьев.

Гарзок загнал в тупик молодую женщину. Она прижимала к себе ребенка, её глаза были полны ужаса и отчаяния. Гарзок медленно приближался к ней, насвистывая какую-то жуткую мелодию. В его руке блеснул кривой нож, которым он обычно пользовался для своих кровавых дел.

Я знал, что у меня есть всего несколько секунд, чтобы действовать. Собрав всю свою волю в кулак, я "прыгнул" в тело Гарзока. На мгновение меня захлестнула волна его извращенных чувств – голодное предвкушение боли жертвы, садистское удовольствие от ее страха. Это было отвратительно, но я не позволил себе отступить. Собрав всю свою волю, я подавил его сознание и взял контроль над его телом.

Вместо того, чтобы напасть на женщину, я (уже в облике Гарзока) резко развернулся и побежал в сторону ближайшего дома, из окон которого велась стрельба. Защитники деревни, увидев орка, несущегося прямо на них, выпустили несколько стрел. Одна из них угодила точно в цель, пронзив горло Гарзока.

Я почувствовал, как его тело обмякло, как жизнь покидает его. В этот же момент я вернулся в свое собственное тело, оставив тело Гарзока падать на землю. Со стороны это выглядело так, будто Гарзок, охваченный внезапным порывом благородства (что было совершенно не в его духе), бросился защищать деревню от обстрела, пожертвовав собой ради спасения женщины и ребенка.

Глупая, нелепая смерть, которая, однако, вызвала у некоторых орков нечто вроде уважения. Никто и не подозревал, что за этой "героической" гибелью стоял я, Грогатар, сын вождя, который решил начать очищение своего клана от самых отъявленных головорезов. И пусть это было только начало, я знал, что иду по верному пути. Пути, который, возможно, приведет мой народ к лучшему будущему.

Глава 18: Западня для садиста

Брулг был ходячей проблемой. В отличие от Гарзока, который был опасен своей скрытой жестокостью, Брулг был подобен разъяренному медведю – тупой, неуправляемой силой, сметающей все на своем пути. Его репутация была такова, что даже самые смелые орки старались держаться от него подальше. Избавиться от него было необходимо, но сделать это нужно было крайне осторожно.

Я долго размышлял над этим, изучая повадки Брулга, ища его слабые места. Он был силен и вынослив, но при этом глуп и самонадеян. Его любовь к демонстрации своей силы и бесстрашия граничила с безрассудством. И именно на этом я решил сыграть.

Во время одной из разведывательных вылазок наш отряд вышел к старому, полуразрушенному подвесному мосту. Когда-то он соединял два берега глубокого ущелья, но время и непогода сделали свое дело. Многие доски прогнили, канаты истерлись, и переходить по нему было смертельно опасно. Даже смотреть вниз было жутко – где-то далеко на дне ущелья виднелась узкая полоска бурлящей реки, обрамленная острыми скалами.

Я знал, что это идеальная возможность избавиться от Брулга. Он всегда хвастался своей силой и бесстрашием, и я был уверен, что он не упустит шанс продемонстрировать свою удаль перед другими орками.

Так и случилось. Когда мы подошли к мосту, Брулг остановился и окинул его насмешливым взглядом. "Что, струсили, слабаки?" – прорычал он, обращаясь к остальным членам отряда. "Этот мост выдержит и десять таких, как вы!"

С этими словами он сделал шаг вперед, намереваясь первым перейти на другую сторону. Я ждал этого момента. Как только Брулг ступил на середину моста, я "прыгнул" в его тело.

На этот раз мне не пришлось бороться с его сознанием. Брулг был настолько уверен в себе, что даже не заметил моего вторжения. Я полностью контролировал его тело, чувствуя его невероятную силу и неукротимую энергию.

Вместо того, чтобы осторожно переходить по полусгнившим доскам, я начал намеренно раскачивать мост, с силой топая ногами и издавая громкие крики. Мост заскрипел, заходил ходуном, но я продолжал свое безумство. Орки из отряда, стоявшие на берегу, кричали мне (то есть Брулгу), чтобы я прекратил, что это опасно, но я не обращал на них никакого внимания.

Я чувствовал, как адреналин бьет мне в голову, как сердце у Брулга колотится от возбуждения и опасности. Это было странное ощущение – испытывать чужие эмоции, управлять чужим телом, словно марионеткой.

В какой-то момент я почувствовал, что одна из досок под ногами треснула. Я специально перенес на неё весь вес тела, и она с треском переломилась. Брулг потерял равновесие и с диким криком полетел вниз.

Я вернулся в свое тело за долю секунды до того, как он достиг дна ущелья. Страшный удар о камни – и все было кончено. Я стоял на краю пропасти, глядя вниз на распластанное тело Брулга, и не испытывал ни малейшего сожаления. Он был чудовищем, и мир стал немного чище без него.

Орки из отряда были в шоке. Они не могли поверить, что такой сильный и бесстрашный воин, как Брулг, мог так глупо погибнуть. Они оплакивали его, как оплакивают любого павшего в бою, но я знал, что многие из них в душе испытывают облегчение. Ведь теперь им не нужно было больше бояться этого жестокого садиста. Его смерть была списана на несчастный случай, на роковую случайность, и никто не заподозрил меня в причастности к его гибели. Ведь кто бы мог подумать, что молодой орк, к тому же сын вождя, способен на такое? Только я знал правду. И эта правда тяжелым грузом легла на мою душу. Но я утешал себя тем, что это было необходимо. Что иногда зло нужно останавливать любой ценой, даже если эта цена – чья-то жизнь. И что может быть когда-нибудь я смогу искупить свою вину, построив новый мир, где не будет места жестокости и насилию. Мир, о котором я мечтал с тех пор, как оказался в этом чужом и страшном теле зеленокожего дикаря.

Глава 19: Цена Справедливости

Избавление от Гарзока и Брулга принесло своеобразное облегчение, словно с плеч свалился тяжёлый груз. В лагере стало легче дышать, исчезло то гнетущее чувство страха и напряжения, которое всегда витало в воздухе, когда эти двое были рядом. Но вместе с облегчением пришло и глубокое чувство вины.

Я лежал ночами без сна, вглядываясь в темноту и прокручивая в голове события последних дней. Да, Гарзок и Брулг были жестокими убийцами, не знавшими ни жалости, ни сострадания. Они заслуживали смерти, в этом я не сомневался. Но кто дал мне право вершить над ними суд? Кто сказал, что я лучше их? Ведь я тоже отнял у них жизнь, пусть и не своими руками, но по своей воле.

Эти мысли терзали меня, не давая покоя. Я чувствовал себя запачканным, словно сам погрузился в ту же грязь, от которой пытался очистить клан. Червь сомнения точил мою душу, заставляя сомневаться в правильности выбранного пути. Не становлюсь ли я сам таким же чудовищем, как те, кого я уничтожил?

В один из таких мучительных вечеров я решил поговорить с Зугом. Старый шаман был единственным в клане, кому я мог более-менее доверять. Я нашёл его у священного камня, где он часто проводил время, разговаривая с духами предков.

Я рассказал ему о своих сомнениях, о тяжести на душе, о том, что боюсь стать таким же, как Гарзок и Брулг. Я говорил бивчиво, путано, иногда сбиваясь на шепот, но Зуг слушал терпеливо, не перебивая. Его единственный зрячий глаз смотрел на меня с каким-то странным выражением – не то с грустью, не то с пониманием.

Когда я закончил, Зуг долго молчал, а потом произнес своим скрипучим голосом: "Ты взвалил на свои плечи непосильную ношу, Грогатар. Ты хочешь изменить то, что складывалось веками. Путь, который ты выбрал, усеян острыми камнями и терниями. И кровь на этом пути неизбежна."

Он помолчал немного, словно подбирая слова, а затем продолжил: "Ты спрашиваешь, кто дал тебе право судить других? Никто. Но иногда зло нужно остановить, даже если цена этого – чья-то жизнь. Гарзок и Брулг были подобны ядовитым змеям, несущим смерть всему живому. Ты избавил клан от них, и это благо. Но ты должен помнить, что каждый раз, когда ты отнимаешь жизнь, ты оставляешь шрам на своей душе."

Зуг подошел ко мне и положил свою сухую, морщинистую руку мне на плечо. "Главное, Грогатар, – продолжал он, – не позволить жестокости поселиться в твоем сердце. Не стать подобным тем, кого ты уничтожил. Помни о том, ради чего ты это делаешь. Помни о том, что ты борешься за лучшее будущее для своего народа. И тогда, возможно, ты сможешь сохранить свою душу чистой."

Его слова упали на мою душу, как целебный бальзам. Они не прогнали полностью все мои сомнения, но они помогли мне увидеть свой путь в новом свете. Я понял, что не должен винить себя за смерть Гарзока и Брулга. Они были хищниками, угрожавшими всему клану. Но я также понял, что должен быть очень осторожен, чтобы не переступить черту, за которой борец за справедливость превращается в палача.

Путь, который я выбрал, был трудным и опасным. Но теперь я знал, что не одинок. У меня был мудрый наставник в лице Зуга, и у меня была цель, которая давала мне силы идти вперед. И я верил, что смогу достичь ее, не запятнав свою душу кровью невинных. Ведь я боролся не за власть и не за богатство, а за лучшее будущее для своего народа. И ради этого я был готов на всё.

Глава 20: Перемены неизбежны

Смерть Гарзока, Брулга и других орков, запятнавших себя особой жестокостью, не могла остаться незамеченной. Сначала это были лишь тихие перешептывания в темных углах лагеря, недоуменные взгляды, брошенные вскользь. Но постепенно слухи обрастали подробностями, превращаясь в жуткие истории, которые рассказывали друг другу у ночных костров.

Кто-то говорил, что на клан наложено проклятие за излишнюю жестокость по отношению к пленным. Другие утверждали, что это месть эльфийских духов, которые не могут смириться с гибелью своих сородичей. Третьи шептались о гневе духов предков, недовольных тем, что Кровавый Топор опозорил себя недостойными поступками.

Но большинство орков склонялось к более простому объяснению: случайность. Ведь и Гарзок, и Брулг были известны своей безрассудной храбростью (или глупостью, смотря с какой стороны посмотреть). Они не раз ходили по краю пропасти, и было неудивительно, что в конце концов судьба отвернулась от них.

Однако, несмотря на все эти разговоры и предположения, атмосфера в лагере начала меняться. Орки стали более осторожными, менее склонными к бессмысленной жестокости. Даже самые отъявленные головорезы старались не попадаться мне на глаза и вести себя тише воды, ниже травы.

Смерть Гарзока и Брулга показала, что даже самые сильные и опасные могут погибнуть в одно мгновение. Это было отрезвляющим уроком для всех остальных. Они почувствовали, что над ними нависла какая-то неведомая угроза, нечто такое, что не поддается объяснению и чему невозможно противостоять обычным оружием.

Это не был страх в привычном понимании этого слова. Орки не боялись смерти в бою. Но они боялись неведомого, того, что нельзя увидеть, потрогать, победить в честном поединке. И этот страх заставлял их задуматься о своем поведении, о том, правильно ли они живут.

Я видел эти перемены и понимал, что это только начало. Нельзя изменить сознание целого народа в одночасье. Но первый шаг уже был сделан. Орки начали сомневаться в незыблемости своих ценностей, в правильности того пути, по которому они шли столетиями.

Я понял, что перемены неизбежны. Нельзя вечно жить по законам силы и жестокости. Рано или поздно этот порочный круг должен быть разорван. И я был готов сделать все возможное, чтобы это произошло. Пусть даже ценой собственной жизни.

Ведь теперь у меня была цель, которая была выше моего личного благополучия. Я должен был изменить свой народ, пока он окончательно не погряз в крови и насилии. Это была трудная задача, но я верил, что она мне по плечу.

У меня была магия, которая давала мне уникальные возможности. У меня были знания, которые я почерпнул из своего прошлого и из "скачков" в тела других существ. У меня была поддержка Зуга и Раши, которые верили в меня и были готовы идти за мной до конца.

Но самое главное – у меня была надежда. Надежда на то, что даже в самых жестоких сердцах может затеплиться искра добра и справедливости. И я был готов сделать все возможное, чтобы раздуть эту искру в яркое пламя, которое осветит путь моему народу в лучшее будущее. Путь, который начинался здесь и сейчас, с маленьких перемен в сознании каждого отдельного орка. И я верил, что этот путь, каким бы трудным он ни был, обязательно приведет нас к свету.

Глава 21: Первый союзник

Зуг, старый шаман клана, был одним из немногих, кто с самого начала смотрел на меня иначе, чем остальные. В его единственном зрячем глазу светился не страх или недоумение, а неподдельный интерес и какое-то неуловимое понимание. Он словно видел меня насквозь, ощущая скрытую силу, которая дремала внутри моего орочьего тела.

После того, как я начал свои тайные тренировки и "чистку" клана от наиболее жестоких орков, Зуг стал все чаще задерживать на мне свой проницательный взгляд. Он молча наблюдал за мной, иногда кивая своей седой головой, словно одобряя мои действия. Я понимал, что он что-то знает, или, по крайней мере, догадывается.

Однажды ночью, когда весь лагерь уже спал, Зуг подозвал меня к себе. Его хижина находилась на окраине лагеря, подальше от шума и суеты. Внутри было темно и душно, пахло сушеными травами и ещё чем-то неуловимо древним. Старый шаман сидел на полу, скрестив ноги, перед небольшим костром, в котором тлели какие-то ароматные коренья.

"Садись, Грогатар," – проскрипел он, указывая на место напротив. "Я знаю, что ты не такой, как все."

Я насторожился. Неужели он раскрыл меня? Но в глазах Зуга не было ни угрозы, ни осуждения. Только мудрость и понимание.

"Я чувствую твою силу," – продолжал он. – "Силу, которая отличается от силы других орков. Ты не просто воин, Грогатар. В тебе есть нечто большее."

Я не знал, что ответить. Стоит ли мне открыться ему? Могу ли я ему доверять? Но что-то в голосе старого шамана, в его взгляде убеждало меня в том, что он не враг.

"Я знаю, что ты можешь видеть глазами других существ," – продолжал Зуг, словно читая мои мысли. – "Я знаю, что ты можешь перемещаться в их тела. Это древняя магия, Грогатар, очень древняя и очень сильная."

Он говорил о моих "скачках" так спокойно, как будто это было самым обычным делом. Я был поражен. Откуда он знает?

"Не бойся," – улыбнулся Зуг, заметив мое замешательство. – "Я не выдам тебя. Я чувствую, что ты используешь свою силу не во зло. Ты пытаешься изменить наш клан, направить его на другой путь. И я готов помочь тебе в этом."

В ту ночь Зуг стал моим учителем и наставником. Он поведал мне о древних ритуалах и заклинаниях, которые помогали оркам общаться с духами предков и черпать силу из окружающего мира. Он научил меня видеть магические потоки, пронизывающие все сущее, и взаимодействовать с ними.

"Магия – это не просто способность перемещаться в другие тела," – говорил он. – "Это сила, которая связывает все живое воедино. Это энергия, которая течет в каждом из нас. И ты должен научиться управлять этой энергией, чтобы стать тем, кем тебе суждено быть."

Зуг рассказал мне о древних легендах, о тех временах, когда орки жили в мире с другими расами, когда они владели магией не хуже эльфов и гномов. Он верил, что я смогу вернуть своему народу утраченное величие, что я смогу объединить разрозненные кланы и повести их за собой к новой жизни.

"Ты избранный, Грогатар," – говорил он. – "Духи предков говорят со мной. Они видят в тебе надежду на спасение. Не подведи их. И не подведи наш народ."

С тех пор Зуг стал моим первым и самым верным союзником. Он помогал мне скрывать мои способности от других орков, обучал меня древним знаниям и поддерживал в трудные минуты. Благодаря ему я смог не только развить свою магию, но и обрести веру в себя, в свои силы, в свою миссию. И я знал, что вместе мы сможем преодолеть все препятствия и изменить судьбу нашего народа к лучшему.

Глава 22: Первый разговор

Раша сидела у потухшего костра, затерянная среди спящего лагеря. Её фигура, освещённая лишь мерцающими звёздами, казалась особенно одинокой на фоне грубых орочьих хижин. Она часто приходила сюда по ночам, подальше от любопытных глаз, и просто смотрела на небо, словно ища ответы на свои вопросы среди холодных и равнодушных звёзд.

Я долго наблюдал за ней, прежде чем решиться подойти. Меня тянуло к ней непреодолимой силой, словно какой-то неведомый магнит притягивал меня к этому одинокому огоньку разума и надежды среди царства грубой силы и животных инстинктов.

Тихо, чтобы не напугать её, я приблизился и сел рядом. Она слегка вздрогнула, когда я окликнул её по имени, но в её глазах не было страха, лишь мимолетное удивление и какое-то немое вопрошание.

"Не бойся," – повторил я свои слова, сказанные в тот памятный вечер, когда впервые заговорил с ней. – "Я не причиню тебе вреда."

Она кивнула, и в её глазах мелькнул слабый отблеск доверия. "Я знаю," – тихо произнесла Раша, и её голос, несмотря на едва заметный акцент, прозвучал удивительно чисто и мелодично. – "Ты другой. Не такой, как они."

Эти слова – "другой" – задели меня за живое. Ведь так оно и было. Я был чужим в этом мире, чужим среди орков, чужим даже в собственном теле. И она это почувствовала, увидела то, что было скрыто от других.

В ту ночь мы говорили долго. Я рассказал Раше о своём прошлом, о той невероятной истории, которая привела меня сюда. Я не скрывал от неё ничего – ни своего человеческого происхождения, ни магических способностей, ни тех надежд и страхов, которые переполняли мою душу.

Раша слушала молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Её глаза, обычно такие грустные и задумчивые, сейчас горели неподдельным интересом. Она словно впитывала каждое мое слово, каждую деталь моего рассказа.

Я был поражён тем, насколько легко мне было говорить с ней, как будто мы знали друг друга много лет. Впервые за всё время моего пребывания в этом мире я чувствовал, что меня понимают, что я не одинок в своих стремлениях и переживаниях.

Когда я закончил свой рассказ, Раша долго молчала, а потом тихо сказала: "Я тебе верю. Я чувствую, что ты говоришь правду. И я знаю, что ты не такой, как они." Она обвела рукой спящий лагерь, словно подчеркивая пропасть, которая отделяла нас от остальных орков.

"Я тоже мечтаю о другой жизни," – продолжала она. – "О жизни без страха и унижений, без этой бесконечной жестокости. Я не знаю, возможно ли это, но я хочу верить, что да."

В её голосе звучала такая искренняя надежда, что у меня сжалось сердце. Я понял, что эта хрупкая полукровка стала для меня не просто союзником, а кем-то гораздо более важным. Она стала для меня другом, родственной душой, человеком, которому я мог доверить самые сокровенные мысли и чувства.

В ту ночь мы поклялись друг другу, что будем бороться за лучшее будущее, за свободу для себя и для тех, кто страдает от тирании и жестокости. Мы не знали, что нас ждёт впереди, какие испытания приготовила нам судьба, но мы знали одно – мы больше не одиноки. И эта мысль давала нам силы идти вперёд, не сдаваясь и не теряя надежды, даже в самые тёмные времена.

Глава 23: Сеть Раши

После той ночи у костра наша связь с Рашей стала только крепче. Мы встречались тайком, обмениваясь новостями и обсуждая планы дальнейших действий. Я понимал, что Раша – это не просто ценный источник информации, но и верный союзник, разделяющий мои взгляды и стремления.

Раша обладала удивительной способностью располагать к себе людей. Среди рабов она пользовалась непререкаемым авторитетом, к ее словам прислушивались, ей доверяли свои тайны и опасения. Это было связано не только с ее умом и наблюдательностью, но и с ее внутренней силой, с ее способностью сопереживать и поддерживать других в трудную минуту.

Используя свое положение, Раша постепенно создала целую сеть информаторов среди рабов. Это была разношерстная компания – люди, гномы, полуорки и даже несколько эльфов, которые попали в плен во время неудачных набегов. Каждый из них имел свои мотивы помогать Раше – кто-то надеялся на освобождение, кто-то хотел отомстить оркам за свои страдания, кто-то просто видел в ней искреннего и честного человека, способного на благородные поступки.

Информация, которую добывала Раша, была для меня бесценна. Она знала обо всем, что происходило в лагере – о настроениях среди воинов, о готовящихся набегах, о раздорах между отдельными кланами орков, о тайных тропах, ведущих в глубину территорий, контролируемых людьми и эльфами.

Благодаря ее сведениям я мог предвидеть действия Грумбаша и его приближенных, предупреждать опасности и принимать правильные решения. Например, именно Раша предупредила меня о готовящемся нападении на лагерь со стороны клана Зеленого Черепа, с которым у Кровавого Топора была давняя вражда. Благодаря этому мы смогли подготовиться к отражению атаки и избежать больших потерь.

В другой раз Раша узнала о тайном ходе, который вел из лагеря в обход основных дорог. Этот ход стал для нас настоящим спасением, когда мы решили бежать.

Я полностью доверял Раше. Я знал, что она не подведет, что она готова рисковать своей жизнью ради общего дела. И я был готов рисковать своей жизнью ради нее. Ведь она была не просто моим союзником, она стала моим другом, человеком, на которого я мог положиться в любой ситуации. Я был бесконечно ей благодарен за все, что она для меня делала. И мечтал о том дне, когда она, наконец, обретет свободу и сможет жить так, как она того заслуживает.

Глава 24: Мечты о свободе

Наши тайные встречи с Рашей стали для меня отдушиной, островком надежды среди океана жестокости и лишений. Мы разговаривали обо всём на свете, делясь друг с другом сокровенными мыслями и мечтами. И чем больше я узнавал Рашу, тем сильнее восхищался её внутренней силой, её неугасимой жаждой свободы.

Она рассказывала мне о своей прошлой жизни в небольшой деревушке на границе человеческих земель, о своей семье – отце-человеке и матери-орчанке, о том, как они жили просто, но счастливо, несмотря на косые взгляды соседей. Раша с теплотой вспоминала свой дом, окружённый садом, рассказывала о запахе свежеиспечённого хлеба, о песнях, которые пела ей мать перед сном. В её голосе звучала такая неподдельная тоска по утраченному счастью, что у меня щемило сердце.

Её мирная жизнь оборвалась в одночасье, когда на их деревню напал отряд орков из клана Кровавого Топора. Отца убили на её глазах, мать скончалась от ран несколько дней спустя, а саму Рашу вместе с другими жителями угнали в рабство.

"Я никогда не забуду тот день," – говорила она, и в её глазах вспыхивали зловещие отблески пережитого ужаса. – "Он разделил мою жизнь на "до" и "после". Я видела, как горит мой дом, как убивают моих друзей, как плачут дети, оторванные от матерей. И я ничего не могла сделать."

В эти минуты я особенно остро ненавидел Грумбаша и весь его проклятый клан, который причинил столько боли и страданий невинным людям. Я клялся себе, что сделаю всё возможное, чтобы остановить эту бесконечную череду насилия.

В свою очередь, я рассказывал Раше о своём мире, о том, месте, где я когда-то был человеком. Я описывал ей города с высокими зданиями, которые упираются в небо, машины, которые передвигаются без лошадей, удивительные устройства, которые позволяют общаться с людьми на другом конце света. Я говорил ей о том, что люди там живут иначе – не воюют друг с другом из-за клочка земли или религиозных разногласий, а стремятся к знаниям, к развитию, к созиданию.

Раша слушала меня с нескрываемым интересом, задавала много вопросов, пыталась представить себе тот невероятный мир, о котором я рассказывал. В её глазах загорался огонёк надежды, когда она говорила о том, что когда-нибудь и здесь, в этом мире, люди смогут жить так же – в мире и согласии, не зная страха и ненависти.

Мы мечтали вместе. Мы представляли себе будущее, в котором орки, люди, эльфы, гномы и другие расы будут жить бок о бок, уважая друг друга и сотрудничая ради общего блага. Мы хотели построить новое общество, основанное на справедливости и равенстве, где каждый будет иметь право на свободу и счастье.

Эти мечты были нашей путеводной звездой, нашим маяком в бушующем море жестокости и бесправия. Они давали нам силы бороться, не опускать руки, не сдаваться, несмотря ни на что. Мы знали, что путь к нашей мечте будет долгим и трудным. Но мы также знали, что не одиноки. У нас были мы друг у друга, и этого было достаточно, чтобы продолжать идти вперёд, шаг за шагом, преодолевая все препятствия и невзгоды. Ведь пока в наших сердцах жила надежда, мы были непобедимы.

Глава 25: Побег

Идея побега не была спонтанной. Она зрела и оформлялась в течение многих недель, постепенно обрастая деталями и обращаясь из зрачной мечты в чёткий план. Мы с Рашей обсуждали каждую мелочь, каждый возможный вариант развития событий. Мы понимали, что право на ошибку у нас нет – на кону стояли не только наши жизни, но и жизни тех, кто решился пойти за нами.

Зуг, узнав о нашем плане, не стал нас отговаривать. Он лишь покачал головой и сказал: "Это опасно, Грогатар. Очень опасно. Но я вижу, что ты не отступишь. И я не стану тебя останавливать. Возможно, это и есть тот путь, который тебе предначертан."

Старый шаман помог нам с подготовкой. Он снабдил нас целебными травами и мазями, которые могли пригодиться в пути, а также дал несколько амулетов, оберегающих от злых духов и дурного глаза. Сам он не мог пойти с нами из-за своего преклонного возраста, но его благословение и мудрые советы были для нас неоценимой поддержкой.

План побега был основан на информации, которую Раша собирала много месяцев. Она знала о тайном ходе, который вел из лагеря в обход сторожевых постов и выходил к реке, протекавшей в нескольких милях к востоку от поселения орков. Этот ход когда-то использовался для тайных вылазок, но со временем о нем забыли, и он зарос травой и кустарником.

Мы решили воспользоваться этим ходом, а затем сплавиться вниз по реке на лодках, которые заранее спрятали в укромном месте. Это было рискованно, но давало нам шанс оторваться от погони и затеряться в бескрайних просторах, лежавших за пределами земель Кровавого Топора.

Подготовка к побегу шла полным ходом. Мы собирали припасы – вяленое мясо, сушеные ягоды, муку – все, что могло пригодиться нам в долгом пути. Раша незаметно проносила из кладовых небольшие мешочки с едой, рискуя быть пойманной и жестоко наказанной. Я же использовал свои "скачки", чтобы достать несколько ножей, топорик и пару луков со стрелами – всё, что могло нам пригодиться для защиты.

Кроме припасов и оружия, нам нужно было решить, кого мы возьмем с собой. Раша осторожно прощупывала почву, разговаривая с другими рабами и выясняя, кто из них готов рискнуть всем ради свободы. Она отбирала только тех, кому можно было доверять, тех, кто не выдал бы нас в последний момент.

С каждым днем группа беглецов росла. К нам присоединились несколько человек, которые давно мечтали о побеге, пара гномов, попавших в плен во время одного из набегов на подземные города, и даже один эльф, худой и изможденный, но не потерявший своей гордости и достоинства. Звали его Эльдар. Он был схвачен много лет назад и с тех пор не оставлял надежды вернуться на родину.

День побега был назначен на новолуние, когда ночь будет особенно темной. Мы выбрали время, когда большинство орков будут пьяны после очередного удачного набега – украденное добро и захваченные рабы должны были обеспечить нам несколько дней форы, пока клан будет приходить в себя после празднества.

Наконец, этот день настал. С утра в лагере царила атмосфера предвкушения – орки готовились к пиру, везде разжигались костры, на которых жарились туши животных. Запах жареного мяса смешивался с запахом дешевого пойла, заполняя собой весь лагерь.

Мы же с Рашей старались не показывать своего волнения, делая вид, что заняты повседневными делами. Но внутри все дрожало от напряжения. Мы знали, что сегодня решится наша судьба – либо мы обретем свободу, либо погибнем.

Когда стемнело, и в лагере началось безудержное веселье, мы приступили к осуществлению нашего плана. Под покровом ночи, стараясь не привлекать к себе внимания, мы вывели из лагеря группу беглецов. Каждый из них нёс с собой небольшой узелок с самыми необходимыми вещами. Лица людей были бледны и решительны, в глазах горел огонек надежды.

Путь к тайному ходу прошел без происшествий. Орки были слишком пьяны, чтобы заметить наше исчезновение. Но когда мы уже были в нескольких шагах от заветной цели, нас окликнул один из стражников. Он заметил нас случайно, просто выглянув из своей сторожевой будки, чтобы о чем-то спросить другого стражника, стоявшего неподалёку. Судьба…

В этот момент все могло закончиться, не успев начаться. Но Раша не растерялась. Она вышла вперед и с притворной улыбкой обратилась к стражнику, отвлекая его внимание каким-то пустяковым вопросом. Пока он разбирался, что к чему, остальные быстро юркнули в проход. Мне же пришлось действовать быстро и решительно.

Я "прыгнул" в тело стражника, заставив его повернуться спиной к проходу и замереть на месте. В этот момент Раша подбежала ко мне и толкнула в спину, заставляя двигаться вперёд. Сам стражник, будто очнувшись, что-то негромко спросил, но, к счастью, Раша знала пару фраз на орочьем. Этого хватило, чтобы отвлечь внимание стражника, пока последний из беглецов не скрылся в темноте туннеля.

Пока беглецы не скрылись в темноте, только тогда мы вернулись обратно в лагерь с Рашей чтобы закончить дела.

Глава 26: Разговор с отцом

Шли недели. Я укрепил своё положение в клане, заслужил уважение воинов, провёл "чистку" от самых жестоких орков. Но главная цель оставалась недостижимой – изменить сам уклад жизни Кровавого Топора, отвратить их от бесконечной войны и насилия. Я понимал, что без поддержки вождя это невозможно. И решился на отчаянный шаг – поговорить с Грумбашем напрямую.

Этот разговор я откладывал как можно дольше. Я знал, что отец не станет меня слушать, что он видит в войне единственный смысл существования орков. Но я также знал, что должен попытаться. Должен дать ему шанс понять, что есть другой путь.

Я долго готовился к этому разговору, продумывая каждое слово, каждый аргумент. Я решил не открывать отцу свою истинную сущность и не рассказывать о магии. Это было бы слишком рискованно. Вместо этого я решил обратиться к его здравому смыслу, к его инстинкту самосохранения.

Я нашёл Грумбаша в его хижине. Он сидел у очага и точил свой огромный топор. Увидев меня, он недовольно хмыкнул и продолжил свое занятие.

"Отец," – начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. – "Я хочу поговорить с тобой о будущем нашего клана."

Грумбаш поднял на меня свои налитые кровью глаза. "Будущее клана – в войне," – прорычал он. – "В чем еще?"

"Не только в войне," – возразил я. – "Мы можем стать сильнее, не только уничтожая врагов, но и находя союзников. Мы можем торговать, строить, развиваться."

"Торговать?" – Грумбаш презрительно хмыкнул. – "Ты предлагаешь нам стать торгашами, как эти слабаки людишки? Орк рождён для битвы, а не для того, чтобы считать монеты."

"Но война истощает нас," – продолжал я. – "Мы теряем лучших воинов, мы растрачиваем свои силы на бесконечные набеги. Есть другой путь. Путь мира и сотрудничества."

"Мир?" – взревел Грумбаш, вскакивая на ноги. – "Ты говоришь о мире с теми, кто убивал наших братьев и сестёр? С эльфами, которые считают нас грязью под своими ногами?"

"Не все люди и эльфы наши враги," – сказал я. – "Среди них есть те, кто также устал от войны, кто хочет жить в мире. Мы можем найти общий язык, если захотим."

"Ты слишком много думаешь, Грогатар," – прорычал Грумбаш, сжимая рукоять топора. – "Орк должен действовать, а не размышлять. Твои слова – это слова труса, а не воина."

"Я не трус," – твердо ответил я. – "Я просто вижу то, чего не видишь ты. Мы можем быть сильными и без войны. Мы можем жить лучше, чем сейчас."

"Хватит!" – взревел Грумбаш. – "Я не стану слушать эти бредни. Ты мой сын, но ты заражён слабостью. Ты не достоин быть наследником вождя."

Он повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен. "Убирайся," – прорычал он. – "И чтобы я больше не слышал от тебя этих речей. Иначе пожалеешь, что родился на свет."

Я постоял ещё немного, глядя на широкую спину отца, а затем повернулся и вышел из хижины. Разговор не просто провалился, он усугубил наше противостояние. Грумбаш видел во мне не сына, а предателя, который посмел усомниться в вековых традициях орков.

Той же ночью Грумбаш созвал совет клана. Он объявил всем о моих "трусливых" речах, о моем "предательстве" и о том, что я больше не являюсь его наследником. К моему удивлению, не все поддержали его. Некоторые орки, уставшие от бесконечной войны, с интересом отнеслись к моим словам. Но их было меньшинство. И они боялись открыто выступить против вождя.

В итоге Грумбаш изгнал меня из клана, но оставил мне жизнь. "Ты моя кровь," – сказал он на прощание. – "Поэтому я не стану тебя убивать. Но ты больше не принадлежишь Кровавому Топору. Уходи и никогда не возвращайся."

Я покинул лагерь той же ночью, взяв с собой лишь самое необходимое. Изгнание было тяжёлым ударом, но я не отчаивался. Ведь теперь я был свободен. Свободен идти своим путём и бороться за то, во что верю. И я знал, что не одинок. Со мной были Зуг, Раша и те немногие, кто поверил в меня. А значит, борьба только начиналась.

Глава 27: Сборы в дорогу

Изгнание из клана стало для меня не трагедией, а освобождением. Словно тяжёлые цепи, сковывавшие меня долгие месяцы, внезапно спали, открывая путь к свободе. Но свобода эта была хрупкой и опасной. Я понимал, что должен действовать быстро и решительно, пока Грумбаш не опомнился и не послал за мной погоню. Ведь одно дело – изгнать непокорного сына, и совсем другое – позволить ему уйти живым и, возможно, стать опасным врагом в будущем.

Первым делом я отправился к Зугу и Раше. Встреча была короткой и напряженной. Старый шаман встретил меня спокойным, проницательным взглядом. Казалось, он знал всё заранее, словно духи предков уже поведали ему о случившемся. Он не выразил ни удивления, ни сожаления, лишь кивнул своей седой головой, как бы говоря: "Я знал, что так будет".

Раша же не могла скрыть своих эмоций. В её глазах смешались тревога, страх и какая-то отчаянная решимость. Она понимала, что побег – это огромный риск, но она также понимала, что это наш единственный шанс на свободу.

Я рассказал им о своём разговоре с Грумбашем и о том, что нам нужно немедленно уходить. Медлить было нельзя. Каждая минута, проведённая в лагере, могла стать последней.

К счастью, мы уже некоторое время готовились к возможному побегу, поэтому у нас было почти всё необходимое. Зуг, несмотря на свой преклонный возраст, сохранил ясность ума и твёрдость духа. Он быстро собрал небольшой запас целебных трав и порошков, которые могли пригодиться нам в пути для лечения ран и болезней. "Это всё, что я могу дать вам," – сказал он, протягивая мне небольшой кожаный мешочек. – "Но помните, Грогатар, главная сила не в травах, а в вашем духе."

Кроме того, Зуг вручил мне свой старый посох. Он был сделан из крепкого дуба, витого и закалённого в огне множества ритуалов. По всей его длине были вырезаны странные символы и знаки, смысл которых был непонятен мне, но которые, несомненно, обладали магической силой. "Он служил мне верой и правдой много лет," – сказал Зуг. – "Теперь пусть послужит тебе. Он поможет тебе на твоём пути." Я с благодарностью принял этот дар, чувствуя его тяжесть и скрытую в нём силу.

Раша тем временем собрала все свои немногочисленные вещи и припасы. Её имущество было скромным – старое одеяло, несколько смен одежды, кремень для разжигания огня да несколько мелких личных вещей, которые она бережно хранила. Из еды удалось запасти немного вяленого мяса, горсть сушёных ягод и несколько пресных лепёшек. Кроме того, она принесла кожаные фляги, наполненные водой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.