Victor Digi Dust
Магия первых 1

Пролог

В эти новогодние каникулы я впервые повёз свою внучку Викторию в заповедник магии – место, где сказка обретает плоть, а волшебство струится в самом воздухе. Она, как зачарованная, проглотила все книги о Гарри Поттере, и её жажда прикоснуться к таинственному миру была неутолима. Десять лет – возраст, когда сердце открыто чудесам, а вера в волшебство сильна, как никогда. Это время, когда можно не только мечтать о магии, но и попытаться ухватить её за сверкающий хвост.

Наше путешествие началось на заре первого дня нового года, когда мир ещё спал под покровом зимней тишины. Накануне крылатая стальная птица доставила нас к вратам ближайшего заповедника магии, подарив нам целый день предвкушения перед погружением в волшебство. Вика, с глазами, горящими ярче новогодних огней, как всегда, обратилась ко мне с просьбой поведать историю возникновения этих удивительных мест, словно осколков иного мира, чудом сохранившихся среди реальности.

К этому моменту я подготовился, как будто мудрый волшебник, запасшийся необходимыми артефактами. У меня сохранились записи из дневников тех далёких лет – хрупкие страницы, испещрённые временем, ставшие бесценными свидетельствами минувших событий. Кое-что пришлось восстанавливать по крупицам, из глубин памяти, словно доставая жемчужины со дна океана времени. Эти дневники, как главы старинной книги заклинаний, вошли в основу моего рассказа, но некоторые моменты, увы, пришлось дополнять, как мозаику, восполняя утраченные фрагменты.

Ведь те невероятные приключения, что выпали на мою долю много лет назад, были полны опасностей, словно тропа, пролегающая по краю бездны, и напряжённых моментов, когда каждая секунда казалась вечностью. Порой вести дневник было просто невозможно – в вихре событий время сжималось до неуловимого мига, и многие детали сохранились лишь в зыбкой памяти.

Но сейчас, глядя в широко распахнутые глаза внучки, я чувствовал, что должен рассказать эту историю. Не только ради неё, но и ради тех, кто придёт после нас, кто унаследует этот дар – способность видеть чудеса там, где другие замечают лишь обыденность.

Глава 1

Первая встреча

Она сквозь мир летит легко,

Сквозь души, и тела,

Она творит, и ей тепло,

Ведь этот мир – её игра.

(Digi/Dust)

Меня зовут Алекс, и я всегда верил в магию. События, которые я описываю в этом дневнике, не просто подтвердили мою веру – они навсегда изменили моё понимание реальности.

Сейчас, спустя тридцать лет, я не могу точно вспомнить дату нашей первой встречи. Но каждая деталь того утра навсегда отпечаталась в моей памяти. Я стоял на берегу озера, которое едва освещалось предрассветным небом. Тишина окутывала всё вокруг плотным покрывалом, и только лёгкий ветер осмеливался нарушать это безмолвие, бережно перебирая траву у моих ног. Вода в озере застыла тёмным зеркалом, природа затаила дыхание в ожидании чего-то необычайного. Я не отрывал взгляда от горизонта, где вот-вот должен был появиться первый луч солнца. Это было моё любимое время суток – священный миг, когда весь мир замирает в предвкушении нового дня.

Внезапно я услышал шаги, но не обернулся. Они были настолько лёгкими, что казались продолжением утреннего ветра. Она подошла и встала рядом, храня молчание. Её присутствие ощущалось одновременно как нечто чужеродное и удивительно знакомое – будто она всегда была частью этого места, а я только сейчас смог её увидеть.

– Вы крайний на лифт? – неожиданно спросила она, нарушив хрустальную тишину утра.

Я обернулся, сбитый с толку этим странным вопросом. Лифт? Здесь, на берегу озера? Лёгкая улыбка тронула мои губы, и я покачал головой.

– На пляже нет лифта.

Она смотрела на меня не мигая, и в её глазах таилась необъятная глубина – словно в них отражалось всё ночное небо со всеми его созвездиями.

– Тогда зачем ты здесь? – спокойно продолжила она.

Я вновь обратил взгляд к горизонту, где первый луч солнца уже окрашивал небо в золото.

– Сегодня прекрасный рассвет, – ответил я просто.

Она кивнула, но в её взгляде читалась какая-то древняя мудрость.

– Да, но сверху он будет ещё прекрасней.

– Сверху? – переспросил я, вновь поворачиваясь к ней.

– Конечно, – ответила она с загадочной улыбкой. – Чтобы увидеть всё по-настоящему, нужно подняться. Примерно на четвёртый или пятый уровень.

– Уровень чего? – спросил я, чувствуя, как реальность вокруг начинает медленно смещаться.

Она слегка наклонила голову, будто удивляясь моему непониманию очевидного.

– Здесь начинается путь в высшие измерения, – произнесла она едва слышно. – На рассвете, когда первый краешек солнца касается горизонта, открывается портал. Это окно существует лишь мгновение – от момента появления солнца до его отрыва от линии горизонта.

Я смотрел на неё с растущим изумлением.

– Портал?

Её улыбка стала мягче, в ней не было ни тени насмешки – только понимание.

– Просто найди такое место на рассвете, – сказала она, – и широко открой глаза. Ты увидишь путь, который уходит вверх. Я называю его лифтом.

Я снова взглянул на озеро, где в воде уже играли первые золотые отблески восходящего солнца.

– Значит, у меня ещё есть пара минут?

Она рассмеялась, и её смех прозвенел как серебряные колокольчики в утреннем воздухе.

– Пара минут? – повторила она с неуловимой нежностью. – У тебя есть вечность.

Её слова эхом отозвались во мне, пробуждая одновременно надежду и тревогу. Я повернулся к ней, но она уже отошла на несколько шагов и замерла, устремив взгляд куда-то за пределы видимого мира. Казалось, она различала не только озеро и лес за ним, но и нечто большее – то, что пока оставалось за гранью моего понимания.

Мой взгляд невольно вернулся к горизонту. Солнце медленно поднималось, и в его лучах я заметил нечто необычное: воздух начал дрожать и искриться, как живое золото. На краткий миг в нём открылся просвет – не лестница и не дорожка, а что-то похожее на вертикальный поток света, устремлённый в самое небо.

Я инстинктивно шагнул вперёд, но что-то удержало меня. Обернувшись, чтобы спросить её совета, я обнаружил, что она исчезла.

Она растворилась в утреннем воздухе так же беззвучно, как и появилась, оставив меня одного на берегу озера, где рассвет уже расцвечивал небосвод всеми оттенками розового и золотого. Только её слова продолжали звучать в моём сознании, подобно отголоску далёкого эха: "Просто открой глаза. И шагни."

Я остался стоять на месте, ощущая, как с каждым мгновением мир вокруг становится всё шире и глубже, словно распахивая передо мной свои потаённые двери.

Глава 2

Вторая встреча

Каждый миг решает

Выбирай душой

Каждый миг

Будь собой

(Digi/Dust)

В следующий раз мы встретились зимой, когда Байкал уже облачился в свой хрустальный доспех. Лёд был настолько прозрачен, что казался живым стеклом, за которым открывалась бездонная пучина древнего озера. В лунном свете узоры трещин на ледяной поверхности обретали почти мистический характер – одновременно напоминая и загадочные лестницы, спускающиеся в глубину, и тончайшие паутины, что могли быть сотканы лишь руками невидимого мастера времени. Лёд жил своей особенной жизнью, тихо потрескивая в ночной тишине, как будто нашёптывая древние сказания на языке первозданных вод.

Я заметил её силуэт на высоком берегу – одинокую фигуру, что казалась соткана из лунного света и зимних теней. Она стояла неподвижно, будто часть этого величественного пейзажа, устремив взгляд на восток, туда, где вскоре должно было пробудиться зимнее солнце. Я не стал таиться, заметив её издалека. Вместо этого я мягким движением направил луч прожектора своего мультиротора на ледяную гладь. Свет прорезал предрассветные сумерки и упал у её ног, превратив россыпь снежных кристаллов в созвездие земных звёзд, на миг соединив небо и землю в единое целое.

Она повернула голову, встречая мой взгляд с той особенной неспешностью, которая бывает только у тех, кто знает все развилки времени. В её глазах не было удивления – лишь тихое понимание, словно моё появление было частью извечного танца судьбы. Я осторожно посадил мультиротор неподалёку, и его лопасти замерли, растворившись в хрустальной тишине зимнего утра.

Её взгляд, встретившись с моим, был подобен самому Байкалу – такой же глубокий и загадочный, как узоры трещин в его ледяном покрове.

– Ты всё ещё используешь для полётов технику? – в её голосе прозвучала мягкая насмешка, похожая на перезвон тонкого льда.

Я улыбнулся, ощутив, как эти простые слова вдруг обрели новое, потаённое значение, как ключ к давно забытой двери.

– А ты всё ещё предпочитаешь ждать?

Она помедлила с ответом, вновь обратив взгляд к горизонту, где первые искры рассвета уже зажигали край неба. Ветер пронёсся по берегу, поднимая облачка снежной пыли, похожие на призрачные крылья.

– Лёд Байкала особенный, – наконец прошептала она, и её голос слился с дыханием озера. – Здесь, на рассвете, открываются пути. Только сейчас они ведут не вверх, а вниз, в глубину.

Я опустил взгляд на лёд под ногами, и мир вокруг внезапно преобразился: трещины ожили, сплетаясь в бесконечно сложные узоры, уходящие в такую глубину, что взгляд терялся в их лабиринтах.

– Ты готов спуститься? – спросила она, не оборачиваясь.

Слова застыли у меня на губах, непроизнесённые. Вместо ответа я шагнул ближе, туда, где первые лучи солнца уже окрашивали лёд в тёплые золотистые тона.

Глядя на неё, на лёгкую тень улыбки на её губах, я ощутил острое, почти болезненное чувство узнавания. Это было глубже, чем простое дежавю – её взгляд, её присутствие будто бы были частью меня самого, утраченной и вновь обретённой.

– Кто ты? – вырвалось у меня.

Её взгляд скользнул вдоль линии горизонта, где солнечные лучи прорезали утренний туман. Она не спешила с ответом, словно знала – я сам найду его в нужный момент.

– Могу я узнать твоё имя? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение.

Её улыбка отозвалась во мне тонкой болью узнавания – как воспоминание, которое невозможно ни полностью вспомнить, ни окончательно забыть.

– Ты знал его раньше, – произнесла она голосом, лёгким как утренний ветер.

Эти слова прокатились в моём сознании подобно грому среди ясного неба. Я нахмурился, пытаясь поймать ускользающую тень воспоминания. Конечно, я видел её прежде, очень давно. Но где? Когда?

Она стояла почти неподвижно, и всё же её присутствие пронизывало весь мир вокруг – лёд, воздух, даже мои мысли. До рассвета оставались считанные мгновения, и это ощущение утекающего времени давило на сознание. Нужно было спросить что-то ещё, пока этот момент не растаял в лучах восходящего солнца.

И тут вопрос вспыхнул в моём сознании подобно молнии. Я открыл рот, готовясь произнести его, но ответ уже сиял внутри, как утренняя звезда:

– Где твои крылья?

Она взглянула на меня с лёгким удивлением, но в её глазах светилось нечто большее – узнавание.

– Они всегда со мной, – тихо ответила она, опустив взгляд на хрустальную гладь под ногами.

Реальность вокруг вдруг задрожала, как поверхность воды, потревоженная падением камня. Узоры на льду вновь пришли в движение, сплетаясь в непостижимые письмена вечности. И тогда всё стало ясно: она – это я. Мы части единого целого, разделённые временем, но иногда наши пути пересекаются, и тогда возникает это пронзительное чувство узнавания, подобное возвращению домой после долгого странствия.

Глава3

Дубай

Там, где вечер короче глотка.

И солнце, как желтый мяч

Отскочив от небес потолка,

Падает в море.

Я ищу в спасительной ночи

Звездного холодка…

(Digi/Dust)

Перед командировкой в Дубай я готовился с особой тщательностью. Предстояли переговоры с шейхами о новых контрактах, а на Востоке это всегда означает долгий танец слов и угощений, прежде чем дело дойдёт до сути. Здесь бизнес, как древний узор, соткан из множества тонких нитей.

В этом городе настоящее и прошлое сплетались в удивительный узор времён. Всего два поколения назад предки этих людей следовали древними караванными тропами через пески, измеряя своё богатство верблюдами и колодцами, а не небоскрёбами и нефтяными вышками. Но даже облачившись в костюмы от кутюр и заняв троны в стеклянных дворцах, они сохранили душу пустыни: неторопливые беседы за чашкой кофе, напоенного ароматом кардамона, долгие рукопожатия, где каждое движение пальцев – это слово в безмолвном разговоре, и то глубокое почтение к старшим, которое можно встретить только у народов, познавших мудрость песков. Их деды вели торг у мерцающих костров, теперь их внуки заключают многомиллионные сделки в прохладе офисов, но священный ритуал остаётся неизменным. И хорошо, что алкоголь здесь харам – запретный плод.

Зато кальян становится мостом между мирами. Это не просто способ курения – это древнее искусство общения без слов, где дым, поднимающийся тонкими спиралями к потолку, создаёт особое пространство доверия и понимания. Выбор табака, расположение углей, очерёдность передачи мундштука – каждый жест здесь часть древнего этикета, который современные шейхи чтут так же свято, как их предки. В этих благовонных облаках рождаются самые важные решения и скрепляются самые значительные договоры.

Мой личный мультиротор опустился на посадочную площадку отеля, парящую высоко над городом. Башня вздымалась в небо подобно современному Вавилону, её верхние этажи растворялись в облаках, словно врата в иной мир. Стекло и сталь переплетались в фантастические узоры, напоминающие застывшие волны океана или окаменевшие барханы древней пустыни. На каждом уровне раскинулись висячие сады и бассейны, чьи прозрачные края сливались с горизонтом. В вечерних сумерках здание начинало светиться изнутри, превращаясь в исполинский кристалл, будто оброненный в пески древними джиннами из сказок "Тысячи и одной ночи".

Оставив документы в сейфе, я вышел на террасу в предрассветный час, когда пустыня ещё дремала вместе с людьми, что пытались укротить её древнюю силу. Подо мной расстилался город – геометрически совершенный сон из стекла и бетона, где огни небоскрёбов мерцали, как звёзды, решившие спуститься на землю. Персидский залив простирался чёрным зеркалом, впитывая лунное серебро. А за границей рукотворного мира начиналась она – Великая пустыня, безбрежная и величественная. В призрачном свете луны барханы казались застывшими волнами жидкого серебра, что где-то за горизонтом сливались с небесным куполом в единое целое.

Она возникла беззвучно, соткавшись из лунных теней и пустынного воздуха. Её силуэт был подобен миражу – текучий и неуловимый, как сама сущность времени. Длинные одежды, напоминающие струящийся песок, колыхались на несуществующем ветру. Глаза цвета пустынного неба на рассвете смотрели сквозь века, храня в себе мудрость тысячелетий. В этот раз она казалась воплощением самой пустыни – древней, как первые пески, и вечно юной, как первый луч солнца.

Я ждал её появления каждый раз, когда удавалось встретить рассвет, но за долгие годы это была лишь наша третья встреча. Теперь я чувствовал себя иначе, увереннее – словно что-то неуловимо изменилось во мне самом или в ткани мироздания вокруг.

– Ты знаешь, что здесь не всегда властвовала пустыня? – прошептала она голосом, похожим на песню ветра в дюнах. – Много циклов назад, во времена первых, эти земли были полны жизни – реки пересекали зелёные долины, а джунгли тянулись до самого горизонта. Мы можем вернуться туда. Солнце вот-вот коснётся края земли.

Наши руки встретились, и мы шагнули вместе. Мир вокруг преобразился, словно перевернулась страница в книге времён: раскалённые пески под ногами превратились во влажную, живую почву, воздух наполнился ароматами цветущих растений и свежестью утренней росы, а вместо стеклянных башен к небу потянулись исполинские деревья, чьи кроны растворялись в утреннем тумане. Время развернулось подобно древнему свитку, открывая иную главу в бесконечной истории Земли.

Глава 4

Новый мир

Песчаный ветер растворился в воздухе, как призрачная вуаль, уступив место живительной прохладе. Барханы исчезли, как сон на рассвете, и перед нами раскинулась бескрайняя равнина, укрытая изумрудным покровом буйной растительности. Трава пела под ногами древнюю песню, а вдалеке серебряными лентами извивались реки, будто нити в ткани мироздания. Воздух был напоен ароматами цветущих деревьев и влажной земли, хранящей память о недавних дождях. Восходящее солнце окрашивало вершины исполинских деревьев в золото, их могучие кроны, казалось, подпирали само небо.

Неведомые птицы чертили в небесах замысловатые узоры, их голоса звучали как музыка иного мира. Где-то вдалеке раздавался величественный рокот воды – может быть, древнего водопада или стремительного потока, танцующего между камнями.

Она обратила ко мне взгляд, и её лицо засветилось изнутри, став почти прозрачным в этом первозданном свете.

– Это мир, каким он был, – произнесла она голосом, в котором переплетались радость и светлая печаль. – До того, как Первый Цикл уступил место пустыне.

Вопросы замерли на моих губах – всё происходящее казалось настолько естественным, что сомнения растворялись, не успев оформиться. Мы продолжали путь, и каждый шаг открывал новые чудеса: древние пещеры, стены которых оживали под светящимися рисунками, поляны, усыпанные цветами, мерцающими подобно звёздам у самой земли.

Мир изменился, но ощущение было таким, словно мы вернулись домой – туда, где наши души всегда находили приют.

– Здесь нет техники, что властвует в твоём времени, – промолвила она, устремив взгляд туда, где изумрудное море травы сливалось с горизонтом. – Но здесь ты можешь слиться разумом с живыми существами.

Я взглянул на неё с изумлением, но она лишь улыбнулась той особенной улыбкой, что озаряет лицо знающего древние тайны.

– Ты можешь парить в облаках, как орёл, – продолжила она мягко и уверенно. – Чувствовать живые потоки воздуха, что поднимают тебя к небесам, видеть мир с высоты, где всё кажется частью единого узора.

Её слова рисовали в моём сознании живые картины, уводя всё дальше в глубины возможного.

– Или охотиться вместе с прайдом львов, – её взгляд затуманился, как будто она сама погружалась в эти воспоминания. – Бежать сквозь высокую траву, ощущая силу в каждом движении, слышать, как сердца всех вокруг бьются в едином ритме, когда охота достигает своей кульминации.

Её голос становился тише, но каждое слово отзывалось во мне, раскрывая образы, существовавшие прежде лишь в самых смелых грёзах.

– Или мчаться по равнинам с табунами быстроногих антилоп, – её руки раскинулись подобно крыльям. – Познать истинное единение, абсолютную свободу, когда ветер становится твоим дыханием, а мир растворяется в стремительном танце движения.

Я молчал, околдованный этими видениями. С каждым её словом я всё глубже проникал в суть этого мира, его безграничных возможностей. Он был невообразимо далёк от моей эпохи, где техника стала продолжением человека, но парадоксально ощущался более родным и настоящим.

– Как это возможно? – наконец выдохнул я, чувствуя, как её слова преображают моё сознание.

– Всё становится возможным, когда позволяешь себе отпустить привычное знание, – ответила она. – Здесь не властвуют – здесь чувствуют. И это неизмеримо могущественнее любой технологии.

Соприкосновение с разумом орла оказалось подобно нежному касанию водной глади, где каждое движение рождает расходящиеся круги. Его сознание раскрылось перед нами, как рассветный цветок, – не из страха или подчинения, а следуя древнему закону единства всего живого.

Его мир влился в мой подобно горному потоку. Острота его зрения поразила меня: каждая деталь внизу – изгиб реки, колыхание травы, мимолётное движение мыши в тени дерева – обрела кристальную чёткость. Его крылья рассекали воздух с величественной уверенностью, находя незримые потоки, что держали его между небом и землёй.

Это было не подчинение чужой воли, а удивительное слияние сущностей. Я ощущал его силу, его грацию, его извечное понимание ветров и небесных просторов. Его мысли текли чистым потоком – не словами, но образами, чувствами, древними инстинктами.

– Он принимает нас без страха, – прошептал я, чувствуя, как наши сознания сплетаются в единую песнь.

– Здесь нечего бояться, – отозвалась она. – В этом мире мы все равны. Нет власти – есть только единство.

Я позволил себе раствориться в полёте. Ветер пел на крыльях, небо обнимало со всех сторон, а земля внизу раскинулась бесконечным полотном жизни. И вдруг я понял: это было больше, чем просто слияние с орлом. Это был урок о том, как много можно постичь, отказавшись от желания властвовать и доверившись потоку бытия.

– Мне пора уходить, – прозвучал в моём сознании её голос. – Но ты можешь остаться здесь до следующего рассвета, когда путь в твоё время вновь откроется.

Моё безмолвное согласие родилось прежде, чем я успел его осознать.

Она растворилась в воздухе, словно утренняя дымка под лучами восходящего солнца.

Я огляделся и замер, осознавая странную перемену. Что-то неуловимо изменилось – и это "что-то" было мной самим. Опустив взгляд на свои руки, я увидел их такими, какими они были много лет назад: маленькими, с гладкой нетронутой кожей, ещё не знавшей ни морщин, ни шрамов времени.

– Я снова ребенок, – прошептал я, и это осознание пришло с той хрустальной ясностью, что бывает только во снах или чудесах.

Солнце поднялось чуть выше над горизонтом, окутывая мир мягким золотистым сиянием. В воздухе царила удивительная тишина – ни рокота моторов, ни привычного гула технологий. Мир дышал первозданным спокойствием. И вдруг, как пробуждённое воспоминание, пришло знание – пора в школу.

Дорога стелилась под ногами знакомой лентой, тело помнило путь даже там, где память казалась размытой. Вскоре показалось здание школы – светлое деревянное строение с широкими окнами, впускающими утреннее солнце. Мои сверстники уже собрались в этом необычном классе. Я скользнул за парту, чувствуя себя одновременно чужим и удивительно своим.

Учитель возвышался перед нами – высокий, с взглядом, в котором строгость переплеталась с добротой. На его столе мерцал загадочным голубым светом кристалл, притягивающий взгляды.

– Кристалл – это не просто проводник энергии, – начал он, окидывая класс внимательным взором. – Он откликается на чистоту ваших намерений. Чем светлее помыслы, тем ярче его сияние.

В его спокойном голосе таилась особая сила, заставляющая прислушиваться к каждому слову. Некоторые ученики тянулись к кристаллу, и его свет то разгорался ярче, то угасал в ответ на их прикосновения.

– Хотите узнать его секрет? – спросил учитель, указывая на кристалл с той особой улыбкой, что приглашает к открытиям.

Я почти поднялся с места, но тут раздался насмешливый голос:

– Бор боится показать свои мысли!

Это был Март, мой друг и вечный соперник. Он всегда знал, как подтолкнуть меня к действию. Его лукавая улыбка словно говорила: "Ну же, докажи, что не трусишь".

Я почувствовал, как щёки заливает румянец, но учитель, заметив моё смущение, мягко вмешался:

– Всё приходит в своё время, – произнёс он с той особой интонацией, что превращает простые слова в мудрость.

После уроков мы выбежали из школы навстречу яркому полудню. Солнце заливало мир теплом, а небо сияло той особенной синевой, какая бывает только в детстве. Мы с Мартом остановились в тени древнего дерева, и я сразу почувствовал – мой друг что-то замышляет.

– Бор, – прошептал он, придвинувшись ближе, его глаза загорелись знакомым огоньком авантюризма. – В овраге за нашим домом есть одно тайное место. Очень секретное.

Его голос снизился до заговорщического шёпота, и я внутренне напрягся. Март всегда был неутомимым искателем приключений, но этот особый тон в его голосе неизменно предвещал нечто исключительное – опасное или захватывающее, а чаще всего и то, и другое.

– Я видел, как мой старший брат несколько раз пробирался туда тайком, – продолжил он, и его глаза блестели, как две звезды в сумерках. – Я проследил за ним. Уверен, там что-то важное. Давай сегодня выясним, что он там прячет?

– Но твой брат наверняка защитил это место заклятьем невидимости, – возразил я, чувствуя, как разум борется с нарастающим любопытством. – Его же уже обучают настоящей магии, ему четырнадцать.

– Конечно, защитил, – фыркнул Март с той небрежностью, которая появляется только у тех, кто уже придумал решение. – Но мы проскользнем под заклятьем в облике ужей.

– Ужей? – эхом отозвался я, чувствуя, как реальность слегка покачнулась.

– Именно, – он кивнул с непоколебимой уверенностью человека, в голове которого уже сложился целый план. – Я как раз видел парочку на днях, они грелись на солнце возле оврага.

– Но мы ещё не проходили единение со змеями, – попытался я воззвать к голосу разума, хотя внутри уже разгоралось пламя любопытства.

– Бор, ты слишком много думаешь, – Март отмахнулся от моих сомнений, словно от назойливой мошки. – Вряд ли это сильно отличается от того, чему нас уже научили.

Я хотел возразить ещё что-то, но его энтузиазм оказался заразительным, как весенний ветер, несущий запах приключений. В конце концов, разве не для этого мы учились соединять своё сознание с животными? Сердце забилось чаще, когда я представил, как скользну невидимой тенью под защитным заклятьем, растворившись в древней мудрости змеиного тела.

Глава 5

Сундук

После обеда мы условились встретиться с Мартом на краю поселения. Внутри меня трепетало предвкушение: его затеи всегда выходили за рамки обыденного, а сегодняшняя обещала стать настоящим испытанием наших способностей. Солнце царило в зените, заливая мир расплавленным золотом, и два ужа, которых он приметил вчера, вновь нежились на нагретом камне у края оврага.

Должен сказать, что слияние сознания с животными – это нечто совершенно особенное, почти невыразимое обычными словами. Учителя пока не раскрывали нам всех тайн этого искусства, но говорили, что наши физические тела при этом исчезают, укрываясь в загадочном "пустом месте". В животное переходит лишь сознание, но и оно претерпевает удивительные изменения. Оно словно раздваивается: часть остаётся твоей, человеческой, сохраняя память и разум, а другая сливается с естеством существа, в которое ты входишь. Это не захват чужого тела, а скорее танец двух душ, учащихся двигаться в едином ритме.

Мы уже освоились с птицами и крупными животными, но разум ужа оставался для нас загадкой. Март, верный себе, решил прибегнуть к маленькой хитрости.

– Ты первый, – произнёс он с наигранной серьёзностью. – Я постерегу, чтобы никто не увидел момент перехода.

Я только вздохнул. Конечно, он всё продумал заранее, зная, что я не смогу отступить. Выбора не оставалось. Приблизившись к камню с ужами, я сосредоточился на переносе сознания. Всё случилось стремительно и удивительно естественно: миг невесомости, мягкий толчок – и вот я уже ощущаю себя распластанным на тёплом камне.

Первые мгновения в теле ужа были подобны погружению в иную реальность. Солнечное тепло пронизывало каждую чешуйку, даруя неведомое прежде блаженство покоя. Мир преобразился: запахи обрели невероятную глубину, звуки стали приглушёнными, словно сквозь вату, а зрение изменилось так, будто я смотрел на мир сквозь прозрачный кристалл у самой земли. Каждая неровность камня под телом, малейшее колебание травинки вокруг ощущались с поразительной чёткостью.

Но где-то в глубине сохранялось моё человеческое "я", напоминая о цели нашего превращения. Заставить себя двигаться оказалось сложнее, чем я предполагал. Управление длинным, гибким телом ужа требовало совершенно иных навыков, чем привычная ходьба. Однако вскоре я уловил особый ритм движения и плавно соскользнул с камня.

Март стоял поодаль, наблюдая за мной с едва заметной улыбкой.

– Как ощущения? – донёсся его голос, теперь звучавший странно глухо, будто бы сквозь толщу воды.

Я не произнёс "нормально" – скорее передал это чувство – и он понял без слов. Через несколько мгновений рядом со мной возник второй уж. Март, хоть и держался уверенно, двигался с той особой осторожностью, которая выдавала новичка в незнакомом теле.

Мы устремились вперёд, ведомые древним инстинктом. Скольжение оказалось на удивление естественным: тело двигалось с грацией воды, почти беззвучно, а земля под нами ощущалась продолжением нашего существа, словно мы стали частью её извечного дыхания.

Овраг открылся перед нами во всей своей первозданной мощи. Густые заросли сплетались в живую стену, непроходимую для обычного человека, но для наших гибких змеиных тел каждая щель становилась дорогой, каждый просвет – приглашением к движению.

Впереди пространство как бы дрожало от незримого напряжения. Это не было физическим ощущением – скорее, тонкой вибрацией на грани сознания. Между плотными ветвями кустарника что-то мерцало, едва уловимое даже в ярком полуденном свете.

– Это оно, – передал мне Март без слов, одним лишь импульсом мысли.

Мы замерли у высокого обрыва, где заросли образовывали естественное укрытие вокруг источника мерцания. Магия здесь ощущалась почти осязаемо, становясь всё сильнее по мере нашего приближения. Заклинание было сложным, я чувствовал это всем своим существом.

Подбираясь ближе к светящемуся кусту, я начал улавливать нечто необычное. В сознании мелькали отголоски чужого присутствия, не похожего ни на Марта, ни на его брата. Это было что-то невесомое, словно дуновение ветра, но отчётливо иное, чем всё испытанное мной прежде. Над кустами, купаясь в солнечных лучах, парила стрекоза. Её крылья, подобные тончайшим листам хрусталя, преломляли свет, создавая вокруг неё сияющий ореол всех цветов радуги.

– Март, ты чувствуешь здесь кого-то ещё? – спросил я, напрягая все чувства, пытаясь уловить малейший отзвук чужого присутствия.

– Да… Что-то есть, – отозвался он. – Давай понаблюдаем пока.

Мы затаились в высокой траве, стараясь раствориться в окружающем мире, обострив все чувства наших змеиных тел до предела. Из тени своего укрытия я не мог оторвать взгляд от стрекозы, продолжавшей свой воздушный танец над кустами. Она описала несколько плавных кругов, словно размышляя о чём-то, а затем с удивительной грацией опустилась на камень неподалёку от мерцающего куста.

Сложив свои хрустальные крылья, стрекоза совершила два стремительных оборота на тонких, как паутинка, ножках. И вдруг, как в сказке, на месте воздушного создания возникла девочка. Я моргнул, не веря своим глазам, но тут же почувствовал импульс мысли от Марта:

– Это же Илонка!

Конечно, это была она – наша одноклассница Илонка. В ней всегда было что-то особенное, словно она принадлежала не только нашему миру, но и тому, другому – миру крылатых созданий и древней магии. Её точёные черты лица, лёгкая, будто пойманная в полёте улыбка и грациозные движения выдавали в ней эту двойственную природу. Все знали о её особой любви к насекомым – она могла часами наблюдать за бабочками, пчёлами и стрекозами, как будто читая в их полёте какую-то тайную книгу, недоступную остальным.

– Что она здесь делает? – спросил я, чувствуя, как внутри просыпается беспокойство.

– Она может всё испортить, – отозвался Март с явным недовольством в тоне мысленного голоса.

Илонка между тем устроилась на камне с той особой грацией, которая отличала все её движения, поджав под себя ноги. По её позе было видно – она пришла сюда не случайно и никуда не торопится.

– Придётся поговорить с ней, – решил я после недолгого размышления.

– Ну вот ты и говори, а я подожду здесь, – откликнулся Март, явно не горя желанием вступать в беседу.

Я хотел пожать плечами, но вовремя вспомнил о своём нынешнем облике. Вместо этого я просто широко открыл пасть в змеиной улыбке и высунул раздвоенный язык.

– Хорошо, я с ней поговорю, – ответил я, находя в ситуации своеобразную иронию.

Осторожно выскользнув из укрытия, я сосредоточился на возвращении в человеческое тело. Уж, временно служивший мне домом, удивлённо огляделся, обнаружив себя в незнакомом месте, но быстро решил извлечь из ситуации пользу, удобно устроившись на тёплом камне под ласковыми лучами солнца.

Я вышел к Илонке, пытаясь сохранять невозмутимость, хотя внутри боролись раздражение и неукротимое любопытство.

– Привет, – произнёс я, стараясь изобразить искреннее удивление. – Не ожидал встретить здесь кого-то.

Она посмотрела на меня своим особенным взглядом – спокойным и чуть лукавым, – а её лицо светилось той уверенностью, которая бывает только у людей, знающих нечто важное.

– Привет, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Я жду вас уже полчаса. Что-то вы медленно ползали.

Её слова застали меня врасплох.

– Ждёшь нас? Но… откуда ты узнала о нашем секрете?

Её улыбка стала шире, словно расправившиеся крылья.

– Я была пчелой, – произнесла она с той же естественностью, с какой другие говорят о прогулке в парке. – Кружила возле дерева, когда вы обсуждали свой план. Решила, что вам может понадобиться помощь. А стрекозы, знаешь ли, просто созданы для разведки.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Её вмешательство казалось дерзким, но в то же время я не мог не признать – она действительно могла оказаться полезной. Сделав глубокий вдох, я решил, что сейчас не время для споров. В конце концов, может быть, это судьба привела её сюда именно сегодня.

– Хорошо, – произнёс я, старательно скрывая растущее недовольство. – Раз уж ты здесь, возможно, твоя помощь действительно окажется неоценимой.

Март, всё ещё пребывающий в облике ужа, слышал каждое слово нашего разговора, но не мог вмешаться. От досады он тихонько постукивал хвостом по траве, и этот звук вызывал у меня невольную улыбку. Маленькая месть за то, как ловко он переложил на меня обязанность вести переговоры.

С Илонкой в нашей команде мы решили воспользоваться её способностью к полёту. Она вновь обратилась стрекозой и взмыла в небо, её крылья вспыхивали в солнечных лучах, словно грани живого кристалла. Через несколько минут она вернулась с торжественным докладом:

– Никого поблизости. Можем начинать операцию.

Мы обменялись взглядами с Мартом, и я уловил его мысленное удовлетворение – всё шло по плану. Пробраться к кусту с заклятием невидимости оказалось несложно: магический барьер был рассчитан на людей, а у самой земли его присутствие едва ощущалось.

Проскользнув несколько метров, мы очутились у подножия отвесной стены оврага. Она устремлялась ввысь, теряясь где-то в небесной синеве и густых травах на краю. Осмотревшись, я мысленно обратился к Марту:

– И где же то, что мы ищем?

– Если бы я знал, давно бы сам нашёл! – раздражённо отозвался он.

Мы разделились: Март пополз влево, я – вправо, внимательно изучая каждую щель в стене. Вскоре я заметил небольшую нору, из которой струилось едва уловимое голубоватое сияние.

– Март, кажется, что-то нашёл! – передал я мысленно.

– Что именно?

– Нора. Внутри что-то светится.

– Сможем протиснуться?

– Для ужей – в самый раз, – ответил я.

Март мгновенно оказался рядом, и мы, не теряя времени, начали осторожно проникать внутрь. Ход оказался длинным и извилистым, но наши гибкие змеиные тела легко справлялись с каждым поворотом.

Путь закончился неожиданно – мы оказались в просторном подземном зале. Голубоватое сияние, замеченное снаружи, исходило от стен, усыпанных крупными кристаллами. Такие же, но поменьше, встречались нам и в норе. Их мягкий, призрачный свет наполнял пространство, создавая впечатление, будто мы переступили порог иного мира.

– Невероятно… – прошептал мысленно Март, озираясь.

Зал явно был создан в незапамятные времена. Серебристые паутины свисали со стен подобно древним гобеленам, а каменные колонны, поддерживающие свод, покрывали загадочные узоры, похожие на письмена давно забытого языка. В центре возвышался массивный сундук. Его крышку избороздили трещины, металл потускнел от времени, но сама форма и витиеватые узоры выдавали в нём творение древних мастеров.

– Кто-то спрятал это здесь много веков назад, – поделился я своими мыслями.

– Осталось понять, зачем, – отозвался Март, не отрывая взгляда от находки.

Мы подобрались ближе, завороженные сундуком. Несмотря на его ветхость, от него исходила странная притягательная сила, словно внутри хранилась частица древней магии.

– Давай откроем, – предложил Март.

Я замер в нерешительности. Что бы ни таилось внутри, оно явно было частью чего-то древнего и могущественного, чего-то, что, возможно, следовало оставить в покое.

– Март, осторожней! – мой крик потонул в тишине пещеры, когда мой друг, едва вернув себе человеческий облик, бросился к сундуку. Я последовал за ним, тоже покидая змеиное тело. Наши временные помощники-ужи тут же скользнули обратно в нору, растворяясь во мраке подземелья. И лишь тогда мы с запоздалым ужасом осознали свою ошибку: оказались заперты в древнем зале без возможности выбраться тем же путём.

Бор первым попытался поднять тяжёлую крышку сундука, но она словно срослась с основанием, удерживаемая невидимой магической печатью. Март присоединился к попыткам, но даже объединённых усилий двух мальчишек оказалось недостаточно. Древние символы на крышке насмешливо поблёскивали в мерцающем свете кристаллов, храня свои тайны.

Март, оглядевшись, заметил массивную дверь там, где начиналась нора. Он метнулся к ней, в отчаянии колотя по каменной поверхности, но дверь стояла неприступной стеной, глухая к его мольбам.

– Что же мы наделали… – простонал Бор, опускаясь на колени. Паника растекалась по пещере подобно ядовитому туману, и кристаллы, чуткие к человеческим эмоциям, начали меркнуть, погружая зал во тьму.

– Мы никогда не выберемся, – прошептал Март, чувствуя, как страх сковывает сознание ледяными цепями.

Бор всхлипнул первым, и этот звук прорвал плотину – Март тоже разрыдался.

Но во мне, взрослом человеке из XXI века, чьё сознание всё ещё делило тело с юным Бором, страх уступил место решимости. Я не собирался сидеть в темноте и ждать спасения. Осторожно отделившись от сознания мальчика, я материализовался в тени массивной колонны. Достав смартфон, я включил фонарик.

Яркий луч света рассёк темноту подобно мечу, заставив мальчиков замолчать на полуслове. Они уставились на меня расширенными от ужаса глазами, явно принимая за стража пещеры или древнего духа.

Медленно выступив из тени колонны, я двинулся к массивной двери, стараясь не делать резких движений. Луч фонарика выхватил из темноты то, что мальчики в панике пропустили – простую, но искусно скрытую защёлку. Подняв её, я потянул дверь на себя. Она отворилась с тихим, почти музыкальным скрипом, словно всё это время ждала того, кто сохранит хладнокровие перед лицом древней магии.

За порогом раскинулся знакомый овраг, окутанный сумеречной дымкой. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив на небе прощальный багровый отсвет – последнюю улыбку уходящего дня. Молча указав мальчикам на выход, я наблюдал, как они выскочили наружу, всё ещё испуганные, но уже спасённые из плена подземелья.

Убедившись, что они благополучно удалились, я вновь обратился к двери. Стоило мне захлопнуть её, как произошло удивительное превращение – каменный вход растворился в воздухе, будто бы его никогда и не было. Осталась лишь привычная стена оврага, укрытая травами и кустарником. Только маленькая нора, через которую мы проникли в это загадочное место, сохранилась как единственное свидетельство нашего приключения.

Ночная тишина обняла меня своим бархатным покрывалом. Где-то вдалеке зазвенел хрустальный хор цикад. Подняв взгляд к звёздному небу, я глубоко вдохнул прохладный воздух, напоённый ароматами трав. Это приключение оказалось слишком насыщенным даже для меня, человека, привыкшего к странностям двух миров. Рассвет уже готовился окрасить небо первыми красками, пора было возвращаться в привычную реальность.

Но что-то продолжало беспокоить меня, словно недосказанная история. Зачем существовала эта пещера? Какие тайны хранил загадочный сундук? И вдруг среди травы мелькнул отблеск света – будто упавшая звезда обрела крылья. Это была Илонка в облике стрекозы, она кружила надо мной, как будто пытаясь передать какое-то послание.

– Ты всё видела? – спросил я, зная, что она поймёт.

Стрекоза застыла в воздухе на мгновение, а затем стремительно устремилась вверх, к вершине оврага, указывая путь к новым тайнам. Её крылья мерцали в лунном свете, как осколки хрусталя, наполненные древней магией.

Глава 6

Тёмные

Илонка направилась к узкой тропе, скрытой за густыми кустами. Она приземлилась недалеко от небольшой поляны, её стрекоза блестела в свете луны. Девочка превратилась обратно в человеческий облик, осторожно подошла ко мне и поманила рукой.

– Смотри, – шепнула она, указывая вперёд.

Я прижался к земле и выглянул из-за кустов. На поляне расположился небольшой лагерь. Несколько людей, явно чужаков, сидели вокруг костра. Их тёмные мантии с алыми узорами и странные кожаные доспехи выглядели зловеще. Один из них разложил карту на плоском камне, другой держал в руках тускло мерцающий зелёный кристалл. Время от времени кристалл издавал слабый, пульсирующий свет, словно подсказывая им путь.

– Это они? – спросил я шёпотом.

Илонка кивнула.

– Люди из клана Тёмных. Они разыскивают первый кристалл.

Я затаил дыхание. Этот артефакт был не только источником магии, но и ключом к управлению её потоками.

– Они не должны найти его, – продолжила Илонка, сжимая кулачки. – Если кристалл попадёт к ним, они могут разрушить всё, что есть в нашем мире… и в твоём.

Я с трудом сглотнул. Мои мысли вертелись вокруг того, как остановить этих людей.

– Что мы можем сделать? – тихо спросил я.

Она огляделась, её взгляд стал сосредоточенным.

– Ты должен задержать их. А я… – Она замолчала, как будто решалась, стоит ли продолжать. – Я полечу за братом Марта. Он знает, что делать.

Я быстро осознал смысл её слов. Нам нужно было действовать, и быстро. Я кивнул:

– Лети. Но будь осторожна.

Илонка вновь превратилась в стрекозу. Её крылья тихо зашумели, и она исчезла в темноте ночи. Я остался один.

Тёмные маги не спешили уходить. Их фигуры, закутанные в мантии, казались ещё более угрожающими в ночной тишине. Лидер, которого остальные называли Моркантом, стоял чуть впереди, высокий и статный, с резкими чертами лица, которые освещались слабым зеленоватым светом кристалла в его руке. Его глаза, чёрные, как уголь, излучали холодный интеллект.

– Он где-то здесь, – сказал Моркант, не оборачиваясь к своим спутникам. Его голос был низким, спокойным, но в нём ощущалась сталь.

Позади него стояли двое. Один – крепкий, с грубыми чертами лица и тяжёлым взглядом. Его мантия была простая, без украшений, но на поясе висел широкий кинжал с рунами. Это был их "щит" – тот, кто отвечал за защиту группы.

Второй маг выглядел моложе, почти юным, но его худоба и бледное лицо с жёсткими, напряжёнными губами выдавали жадное желание доказать свою значимость. Он держал в руках небольшой артефакт – тонкий жезл, сверкающий едва заметным огненным светом на кончике.

Силуэты у костра начали двигаться. Один из Тёмных встал и огляделся, подняв кристалл выше. Зеленоватое свечение вырвалось из его ладони и, словно дым, потянулось к кустам, где я прятался.

– Чувствуешь? – хрипло спросил он у своих спутников.

– Что-то здесь есть, – ответил другой, медленно вставая. Его рука потянулась к поясу, где висел кинжал.

Я затаил дыхание, стараясь не выдать себя. Трава вокруг меня была густой, а тени от деревьев помогали скрыться, но их магия чувствовала что-то.

– Наверное, зверь, – пробормотал третий, лениво потягиваясь. – Лес полон этих тварей.

– Это не зверь, – твёрдо сказал первый, переводя взгляд в мою сторону. – Здесь кто-то есть.

Кристалл в его руке вспыхнул ярче, и воздух вокруг наполнился напряжением. Я судорожно огляделся, ища пути к отступлению. Но если я сейчас убегу, они могут заподозрить большее.

Я медленно отполз в сторону, стараясь двигаться так, чтобы травы едва шевелились. Но их магия была быстрее. Один из них поднял руку, и кристалл испустил вспышку света, вырывая из тьмы пространство вокруг меня.

– А вот и он, – ухмыльнулся Тёмный, увидев меня.

Я поднялся на ноги, пытаясь казаться уверенным, хотя внутри всё тряслось.

– Кто ты такой? – спросил он, делая шаг вперёд.

– Просто путешественник, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Я случайно оказался здесь.

– Путешественник? – скривился он. – В магических землях, в такое время? Ты лжёшь.

Я сжал кулаки, готовясь защищаться, хотя и не знал как.

– Возможно, он шпион, – вставил второй. – Убьём его сейчас же, и не будем терять времени.

Моркант поднял руку, останавливая напарника.

– Подожди. Может, он нам пригодится.

В этот момент я почувствовал, как воздух вокруг начал дрожать. Лёгкий ветер прошёлся по траве, и на мгновение я уловил знакомое биение – слабое, но ритмичное, словно шёпот магии. Это было её присутствие. Илонка.

Стрекоза внезапно вынырнула из темноты, вспыхнув радужным светом. Тёмные замерли, отвлечённые этим неожиданным появлением.

– Что это? – спросил один из них, вглядываясь в крошечное существо.

Я понял, что это мой шанс. Под ногами я заметил камень. Схватив его, я бросил его в противоположную сторону. Камень громко ударился о дерево, вызывая треск ветвей.

– Там! – выкрикнул один из Тёмных и направился в ту сторону, выхватывая оружие.

Я воспользовался их замешательством, сорвался с места и бросился в сторону леса. Лёгкие крылья стрекозы мелькнули над моей головой, указывая путь.

Я несся через густые заросли, ноги скользили по влажной земле. Сзади раздались голоса Тёмных, но мне удавалось держаться впереди. Лес становился всё плотнее, и каждая ветка цеплялась за одежду, пытаясь остановить меня.

Илонка летела рядом, её свет освещал путь.

– Ещё немного, – прошептала она, вновь обретая человеческий облик на бегу. – Мы почти уходим от них.

Сзади послышался магический гул, а затем яркая зелёная молния разорвала воздух, ударив в дерево рядом. Оно рухнуло с громким треском, перегородив путь.

– Прыгай! – крикнула Илонка.

Мы оба перелезли через поваленное дерево и оказались на узкой тропе. Она резко повернула налево. Я последовал за ней, чувствуя, как ветер стягивает пот с лица.

Вскоре мы достигли маленькой пещеры, едва видимой за густыми кустами. Илонка протянула руку, помогая мне войти.

– Здесь мы будем в безопасности, – сказала она, переводя дыхание.

Я сел на камень, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца.

– Что теперь? – спросил я, глядя на неё.

Илонка прищурилась, её взгляд был серьёзен.

– Теперь мы ждём. Брат Марта уже должен быть в пути. А пока… – Она осмотрелась и вдруг улыбнулась. – Мы дали им хороший бой.

Я хмыкнул, осознавая, как близко мы были к провалу.

Но Тёмные не собирались сдаваться.

– Он не мог далеко уйти, – раздражённо произнёс лидер, оборачиваясь к своим спутникам.

– Время не на нашей стороне, – отрезал второй маг, оглядываясь на лес. – Хранилище должно быть где-то рядом. Если мы будем тратить силы на поиски этого мальчишки, мы рискуем всё потерять.

Моркант хмуро посмотрел на зелёный кристалл в своей руке. Его слабое свечение указывало путь.

– Ты прав, – признал он с неохотой. – Пусть он уходит. Его существование ничего не меняет.

Они собрались тесной группой у костра. Моркант поднял кристалл над картой, разложенной на камне. Свет кристалла коснулся бумаги, и тонкая линия засветилась, очерчивая путь. На карте появилось изображение оврага, а в его центре мерцала маленькая точка.

– Вот она, – сказал третий маг, указывая на точку.

– Хранилище. Точно, как мы предполагали, – кивнул Моркант.

– Мы можем обойти заклятие? – спросил второй.

– Если мы используем кристалл правильно, то сможем его снять. Но нам придётся торопиться.

Они быстро свернули лагерь, потушили костёр и направились к оврагу. Их шаги были быстрыми и уверенными, а голоса звучали тише, как будто лес и его тени стали их союзниками.

Когда они подошли к оврагу, маги остановились у густых зарослей. Моркант достал из складок плаща другой кристалл, маленький и серо-зелёный. Он протянул его вперёд, и воздух вокруг кустарника начал меняться. Ветви с тихим шорохом раздвинулись, открывая гладкую каменную поверхность стены.

– Здесь, – прошептал он.

Они встали полукругом, и он медленно провёл серым кристаллом вдоль стены. Камень начал мерцать, как будто на него нанесли невидимые чернила, которые проявились под светом. На поверхности проступили сложные символы, формируя контуры двери.

– Это защитное заклинание, – сказал второй маг. – Оно требует разблокировки.

– Знаю, – коротко ответил Моркант. Он поднял кристалл, и его свет стал более интенсивным. Символы начали двигаться, перекручиваться, словно пытались сопротивляться чужому вмешательству.

– Быстрее, пока они не активировали ловушку, – поторопил третий.

Моркант сосредоточился. Его лицо стало напряжённым, а рука, держащая кристалл, слегка дрожала. Свет кристалла становился всё ярче, пока наконец символы не остановились и не начали исчезать один за другим.

С тихим, но тяжёлым гулом дверь на стене оврага открылась.

Они исчезли за дверью, и мрак снова окутал овраг. Мы выждали несколько мгновений, прислушиваясь. Тишина. Только слабый шелест листвы. Я глубоко вдохнул, собирая волю, и медленно приблизился к двери. Вместо знакомого зала я увидел коридор.

Коридор внутри был холодным и узким. Стены из чёрного камня, испещрённые древними рунами, тускло светились, отражая слабое зелёное сияние кристалла Тёмных, который мигал всё реже. Запах сырости и металла наполнял воздух, а каждый шаг отдавался гулким эхом.

Я следовал за ними на безопасном расстоянии, стараясь держаться в тени. Коридор извивался, как змея, и чем дальше мы шли, тем сильнее ощущалось напряжение. Магия, старая и могущественная, висела в воздухе, пробираясь под кожу, заставляя сердце биться быстрее.

Впереди послышались приглушённые голоса:

– Мы почти там, – сказал один из Тёмных. – Осталось только обойти защиту.

– Уверен? – спросил другой. – Эта магия древняя. Её невозможно просто "обойти".

Моркант, не замедляя шага, бросил:

– У нас есть кристалл. Он покажет путь.

Коридор внезапно расширился, и я оказался на пороге знакомого зала. Его стены были усеяны такими же рунами, как в коридоре, но теперь они светились сильнее, переливаясь синим и золотым. В центре зала находился массивный барьер из света, похожий на сферу. Внутри неё открытый сундук, а над ним парил кристалл, яркий, как маленькое солнце, излучающий тепло и мощь.

Тёмные остановились у края барьера. Моркант поднял кристалл, который они несли, и направил его на сферу. Зелёный свет соприкоснулся с золотым, и воздух вокруг них задрожал.

– Что ты видишь? – спросил второй, выглядывая из-за плеча.

– Поток магии, Барьер держится на пересечении трёх узлов. Если мы уничтожим хотя бы один…

Я спрятался за колонной, сдерживая дыхание. Они собирались разрушить защиту, что могло иметь непредсказуемые последствия.

Пока они возились с кристаллом, что-то в зале изменилось. Синий свет на стенах стал ярче, руны начали светиться, и от них исходил низкий гул. Это была древняя магия, реагирующая на присутствие незваных гостей.

– Что это? – тревожно спросил один из Тёмных, отступая назад.

Моркант повернулся к нему, но не успел ничего сказать. От ближайшей стены сорвался поток света, ударивший прямо в одного из магов. Тот вскрикнул и исчез во вспышке, оставив только обугленное пятно на полу.

– Ловушка! – крикнул второй, пытаясь отбежать от стены.

Но теперь зал ожил. Потоки света начали бить из всех сторон, рикошетом отражаясь от стен и колонн. Тёмные попытались использовать свой кристалл, чтобы защититься, но зелёный свет только слабо мерцал, не справляясь с натиском.

Я знал, что не могу оставаться в стороне. В голове промелькнула мысль: нужно забрать первый кристалл.

Я выскочил из укрытия и побежал к барьеру. Тёмные заметили меня, но уже не могли меня остановить – их силы были сосредоточены на том, чтобы просто выжить в этом хаосе.

Подбежав к барьеру, я протянул руку. Барьер был горячим, но не обжигал. Я почувствовал его силу, ритм, как будто это был живой организм. Я вспомнил слова Илонки: "Ты сильнее, чем думаешь".

Я сжал амулет, который мне передала Илонка, и направил его на барьер. Сфера начала вибрировать, а кристалл внутри ярко вспыхнул. Свет окутал меня, и я почувствовал, как древняя магия проходит сквозь тело.

– Что ты делаешь?! – крикнул лидер Тёмных, но было уже поздно.

Сфера исчезла, и вместе с ней затихли потоки света. Кристалл теперь лежал в моих руках. Он был тёплым и излучал невероятную мощь.

Я повернулся к Тёмным, которые остались вдвоём. Они стояли, поражённые тем, что произошло.

– Отдай его нам, – хрипло сказал Моркант, протягивая руку. – Ты не понимаешь, как с этим обращаться.

Я сжал кристалл сильнее.

– Возможно, – ответил я, чувствуя, как магия кристалла подчиняется мне. – Но я точно знаю, что вам его доверять нельзя.

Моркант сделал шаг вперёд, но внезапно из коридора раздались шаги. На пороге появились Илонка и брат Марта, сопровождаемые светлыми магами.

– Ты молодец, – прошептала Илонка, подходя ко мне. Но Темные не собирались сдаваться. Моркант достал еще один амулет и начал читать заклинание.

Илонка выкрикнула: «Бежим!» Я не стал задерживаться – нужно было как можно скорее покинуть поле боя.

Выскользнув наружу, я оказался в тишине оврага. Край солнца уже начинал показываться над горизонтом, заливая небо багровыми и золотыми оттенками.

Остановившись в утреннем свете, я вспомнил свои ощущения при перемещении в этот мир. Глубоко вдохнув, я шагнул в солнечный луч, широко открыв глаза. На мгновение меня ослепил свет, а затем я почувствовал знакомую дрожь пространства.

И в следующую секунду я стоял на знакомой террасе своего отеля. Солнце ещё не успело подняться высоко, но утренний свет казался невыносимо ярким. В кармане лежал кристалл, его тепло пульсировало и издавало какое-то жужжание. Я недоуменно вынул его из кармана, и следом вылетела стрекоза.

– Илонка, это ты?

Стрекоза, сделав круг по террасе, опустилась рядом и превратилась в девочку.

– Почему ты отправилась со мной? – спросил я, наблюдая, как она играет с браслетом на запястье, будто обдумывая, как лучше ответить.

– Меня попросил отец, – сказала она спокойно, но в голосе прозвучала гордость.

– А кто твой отец?

– Мой отец – великий маг и страж нашего клана, Бахрам. Он вместе с учителем Зандом сейчас сражается с темными, чтобы задержать их пока вы спасаете Первый кристалл.

Я на мгновение задумался. Имя Бахрама звучало внушительно. Теперь многое становилось яснее.

– Твой отец очень храбрый, – сказал я, подыскивая слова. – Надеюсь, они победили… или, возможно, темные прекратили борьбу, когда кристалл исчез.

– Я тоже в это верю, – тихо ответила она, опустив глаза.

Мы замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Я вытащил из кармана смартфон, включил экран и застыл. На дисплее значилась та же дата, что и до моего путешествия в их мир.

– Похоже, мой мир меня подождал, – пробормотал я, удивленно качая головой.

– Значит, у тебя есть незавершенные дела, – заметила она, внимательно посмотрев на меня.

– Да. Нужно проверить, что изменилось с тех пор, как я исчез. Но это не займет много времени. После встречи я вернусь в отель. Ты можешь подождать меня там.

Она усмехнулась, подбежала к краю террасы и, не глядя на меня, заявила:

– Ну нет, я лучше исследую окрестности с моей стрекозой.

Я почувствовал, как уголки моих губ непроизвольно дернулись вверх.

– Хорошо, но будь осторожна. «Местные птицы любят стрекоз», —сказал я, стараясь, чтобы голос звучал строго.

Она рассмеялась, грациозно повернувшись ко мне через плечо.

– Я знаю, как справиться с птицами, – ответила она с лукавой улыбкой. Затем, кинув взгляд на свою верную подругу-стрекозу, она вдруг исчезла за перилами террасы.

На мгновение я застыл, глядя в пустоту, где только что стояла она.

В голове крутились вопросы. Смогу ли я спокойно вернуться к своей обычной жизни? Или приключения, в которые меня втянул этот мир, лишь начали менять мой собственный?

Глава 7

Прием у шейха

Переодевшись, я спустился в мраморный холл и вышел в обжигающий воздух дубайского утра. Почти сразу рядом материализовался роскошный автомобиль, за рулём которого сидел молодой человек в белоснежном кандуре. Его открытое лицо светилось той особой доброжелательностью, которая присуща только людям, знающим древние тайны.

– Ты в порядке? – спросил он на безупречном английском, в котором музыкой звучал лёгкий арабский акцент.

Я кивнул, хотя понимал, что выгляжу не лучшим образом после утренних событий. Через несколько минут прохладный салон автомобиля уже нёс меня к величественному дворцу, что возвышался на горизонте подобно миражу из древних сказаний.

Машина остановилась у ворот роскошного особняка, окружённого величественными пальмами, чьи кроны шептались с ветром. Сквозь витиеватую вязь кованой решётки открывался внутренний двор, залитый жидким золотом утреннего солнца.

Резиденция шейха оказалась настоящим произведением искусства, где древняя архитектура встречалась с современной роскошью. Ослепительно белые стены, украшенные тончайшей резьбой и загадочными арабесками, обрамляли высокие арки, за которыми раскинулся внутренний двор с поющим фонтаном. Вода играла в солнечных лучах, рассыпаясь мириадами брызг, а вокруг цвели экзотические цветы, чьи алые и пурпурные лепестки казались каплями застывшего огня. По саду, словно живые драгоценности, неспешно прогуливались павлины, их хвосты переливались всеми оттенками изумруда и золота.

Меня проводили в приёмную, где персидские ковры с древними узорами ласкали ноги, а вдоль стен располагались низкие диваны, обтянутые шёлком и парчой. В центре комнаты возвышался искусно инкрустированный столик, уже уставленный серебряными подносами с изящными чайниками и тонкими, как лепестки лотоса, пиалами.

Шейх, высокий мужчина с благородными чертами лица, излучал ту особую ауру власти, которая приходит только с древней мудростью. Его безупречно белый кандур струился подобно водопаду, а белоснежный гутра, удерживаемый чёрным агалем, венчал голову подобно короне. Каждое его движение было исполнено грации, а голос звучал с той спокойной уверенностью, которая присуща только истинным правителям.

– Добро пожаловать в мой дом, – произнёс он с той особой теплотой, что превращает любое место в родной очаг. – Прошу, чувствуйте себя как дома.

Словно повинуясь невидимому знаку, слуги наполнили наши пиалы душистым чаем с кардамоном и шафраном. Аромат плыл по воздуху подобно невидимому облаку, окутывая всё вокруг своими чарами. Шейх сам подал мне чашу, и я сделал глоток. Вкус был подобен самой пустыне – терпкий и насыщенный, с той особой сладостью, что долго живёт на языке, как воспоминание о давно минувших временах.

После чая появился кальян – настоящее произведение искусства с резным основанием и серебряным шлангом, украшенным тончайшей инкрустацией. Тлеющие угольки источали аромат яблока и мяты, сливающийся в единую симфонию запахов. Несмотря на свою неопытность, я сделал несколько затяжек, позволяя сладковатому дыму наполнить лёгкие. Шейх, заметив мою неловкость, рассмеялся тем особым смехом, что превращает незнакомцев в друзей, и поделился древними историями своего народа.

Когда светская беседа и чайные церемонии подошли к концу, шейх наконец задал вопрос, который, казалось, витал в воздухе с самого начала:

– Зачем ты здесь, путник из иного мира?

Мы обменялись долгими взглядами, после чего он добавил:

– Ты пришёл из другого измерения, я прав?

Я кивнул, удивлённый его проницательностью, но решив не отрицать очевидное. Он улыбнулся той мудрой улыбкой, что появляется лишь у тех, кто знает больше, чем говорит.

– Наши камеры наблюдения в отеле зафиксировали твоё исчезновение, – продолжил он спокойно. – Мы видели, как ты покинул номер, а затем возник вновь, уже с девочкой. Такие вещи не случаются просто так. Её присутствие подтвердило мои догадки о твоём происхождении.

Шейх сделал паузу, словно давая словам время найти свой путь к моему сознанию:

– Наши земли – место, где древняя магия сплетается с современными технологиями, и даже мельчайшее колебание в этой ткани бытия не остаётся незамеченным. В технологиях ты мастер, но есть вещи, в которых мы можем стать твоими проводниками. Это потребует доверия и решимости.

Он вновь предложил мне кальян, и я принял его, чувствуя на себе внимательные взгляды присутствующих. Наши глаза встретились, и я понял, что готов к продолжению этого удивительного путешествия.

Шейх поднял руку в величественном жесте, призывающем к тишине, и словно из воздуха возник слуга с серебряным подносом, уставленным восточными сладостями: медовой халвой, сочными финиками и хрустящей пахлавой. Их вкус был подобен концентрированной сущности самого Востока – насыщенный и пряный, словно приглашение в мир древних тайн.

– Твой путь непрост, – произнёс шейх, наклоняясь ближе, – и ты это понимаешь. Но наш мир может открыть тебе свои сокровища, если ты примешь нашу помощь и руководство.

Глава 8

Дубай и стрекоза

Илонка на мгновение задержалась на террасе, окинув меня загадочным взглядом, прежде чем исчезнуть за изящной балюстрадой. В следующий миг её стрекоза расправила свои хрустальные крылья, и они вспыхнули в солнечном свете, рассыпая вокруг каскад радужных бликов. Полёт был стремительным и точным – крылья пели на одной ноте с тёплыми потоками воздуха, поднимающимися от раскалённых песков пустыни к вершинам небоскрёбов.

Город раскинулся внизу подобно ожившей иллюстрации из книг о будущем – тех самых, что казались несбыточными фантазиями в её родном мире. Она парила над широкими бульварами, где серебристые автомобили, похожие на диковинных рыб, бесшумно скользили по зеркальным дорогам. Сквозь прозрачные купола салонов виднелись улыбающиеся лица: женщины в струящихся платьях, мужчины в традиционных одеяниях или строгих костюмах. Мягкий свет играл на металлических поверхностях, создавая впечатление, будто сам город излучает внутреннее сияние.

К небу тянулись башни-исполины – прозрачные колонны, облачённые в зеркальную броню. Илонка описала плавный круг вокруг одного из самых высоких зданий, чьи верхние этажи превратились в висячие сады. Изумрудные листья экзотических растений, величественные пальмы и миниатюрные деревья танцевали под музыку ветра. Она замедлила полёт, завороженная игрой солнечных лучей в струях фонтанов, рождающих эфемерные радуги среди зелени.

Стрекоза устремилась выше, туда, где стеклянные бассейны парили над бездной, подобно кристальным озёрам, сорванным с горных вершин. Люди скользили в прозрачной воде, их силуэты размывались и дрожали, словно акварельные мазки на полотне неба. Издали всё это казалось волшебством нового века – город, вознесённый к облакам теми, кто сумел договориться с пустыней.

Она нырнула между зданиями, её крылья рассекали воздух беззвучно, как мысль. Воздушные потоки подхватывали её, неся над ажурными мостами, соединяющими башни-близнецы. Внизу открывались пристани с россыпью роскошных яхт. Их корпуса – белоснежные или цвета слоновой кости – мерцали в солнечном мареве. На палубах кипела жизнь: люди в праздничных одеждах, искрящиеся бокалы, нежная музыка, плывущая над водой. Она пронеслась так близко, что один из гостей поднял голову, уловив движение, но увидел лишь мимолётную тень.

Набережная манила прохладой пальмовых аллей, под которыми раскинулись уютные кафе и рестораны. Посетители неспешно беседовали за столиками, наслаждаясь ароматным кофе. Стрекоза скользнула между террасами, впитывая симфонию запахов: пряные специи, экзотические цветы, дымящееся мясо. На мгновение она зависла над детской площадкой, наблюдая за играющими малышами, прежде чем вновь взмыть в небо.

Морской бриз ласкал её крылья, принося с собой соль и свежесть океана. Стрекоза упивалась каждым мгновением полёта, каждым воздушным пируэтом. Сделав ещё один круг, она окинула взглядом бульвары, где автомобили вплетались в бесконечный танец света и движения. Её фасеточные глаза ловили мельчайшие детали этого нового мира: искренние улыбки прохожих, белые паруса на горизонте, солнечные блики на гранях небоскрёбов.

Внезапно внимание привлекло необычное здание – купол, выделявшийся даже среди местных архитектурных чудес. Он отражал небо так чисто, словно был соткан из застывшей воды. Любопытство повело её вниз, и она зависла над куполом, заглядывая внутрь. За прозрачными стенами открылся сад, наполненный растениями, которых не существовало в её мире, а за столом сидел человек, погружённый в чтение древней книги.

Сделав прощальный разворот, стрекоза устремилась к горизонту, где небо уже окрашивалось в нежные оттенки заката. На фоне бескрайней пустыни город сиял как драгоценный мираж – живой, прекрасный и невозможный.

Это путешествие стало бы испытанием для любого члена её клана, но для Илонки, слившейся воедино со своей крылатой спутницей, оно превратилось в новую реальность. Она растворялась в этом удивительном мире, впитывая каждую деталь, чтобы однажды поделиться увиденным с теми, кто никогда не осмелится переступить границы привычного бытия.

Глава 9

кристалл

Покинув дворец шейха, я бесцельно брёл по улицам города. Широкие бульвары, обрамлённые величественными пальмами, сверкающие витрины и небоскрёбы, купающиеся в лучах закатного солнца, словно манили забыть обо всём и раствориться в этом великолепии. Но мысли кружились в голове неспокойным вихрем, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном.

В Москве меня ждали только через неделю. Времени было достаточно, чтобы разобраться с делами, но какими именно – я пока не решил. Контракты с шейхами были успешно подписаны после обеда – наши юристы проделали безупречную работу. Высокотехнологичное оборудование для разведки недр, основанное на новейших ИИ-алгоритмах, уже запускалось в производство на заводе в Красногорске. Этот проект находился в надёжных руках.

Но что делать с кристаллом? И с Илонкой? Эти вопросы преследовали меня весь день, словно тени, от которых невозможно скрыться.

К вечеру я вернулся в отель. Просторный номер на последнем этаже встретил меня прохладой и тишиной – идеальное убежище после знойных улиц. На террасе меня приветствовал лёгкий морской бриз, унося прочь дневную усталость. Закатное солнце окрашивало кромку небоскрёбов в золото, и город, казалось, замирал в предвкушении ночной жизни.

На краю клумбы у балюстрады я заметил стрекозу. Она увлечённо поглощала свежепойманного сверчка, совершенно игнорируя моё присутствие. Её прозрачные крылья едва заметно подрагивали, ловя последние солнечные лучи и расцвечиваясь всеми цветами радуги.

– Похоже, ты здесь неплохо устроилась, – усмехнулся я, наблюдая за её необычной трапезой.

Стрекоза на мгновение оторвалась от своего занятия, повернув ко мне огромные фасеточные глаза, в которых, казалось, отражалась вся мудрость древнего мира. Затем, явно решив, что сверчок заслуживает большего внимания, вернулась к своему ужину.

Я опустился в кресло рядом, созерцая раскинувшийся внизу город. Тысячи огней постепенно загорались в небоскрёбах, словно звёзды спустились на землю. Этот город, где древние традиции сплетались с технологиями будущего, создавал идеальную декорацию для размышлений, которые не давали мне покоя.

"Что дальше?" – вопрос эхом отозвался в моих мыслях, обращённый не только к себе, но и ко всей этой удивительной истории, в которую я оказался вплетён.

Закончив с ужином, стрекоза исполнила изящный пируэт в воздухе, и вот уже Илонка грациозно приземлилась на край террасы. Вечерний ветер играл её длинными волосами, а в глазах светилось то особое любопытство, которое бывает только у детей, познающих новый мир.

– Как прошёл твой день? – спросила она, заправляя за ухо непослушную прядь, которую ветер упрямо выбивал вперёд.

– Всё сложилось удачно, – ответил я, разглядывая её лицо, хранящее отпечаток древней мудрости. – Дела завершены, и теперь у меня есть время услышать рассказ о твоём мире. Я был там так недолго, но он захватил меня целиком.

Илонка задумалась, её взгляд устремился к сияющему городу, словно она искала в нём отражение своей реальности.

– О чём бы ты хотел узнать? – спросила она наконец, её голос звучал как шелест ветра в кронах древних деревьев.

– Всё, что ты можешь рассказать, – ответил я. – Как магия вплетается в ткань вашего мира, чем живут взрослые, и главное – почему тёмные решили напасть на ваш храм? У них ведь был свой Первый кристалл?

Илонка вздохнула, и в этот миг её взгляд стал удивительно взрослым, словно в нём отразилась вся мудрость её народа.

– Наш мир, – начала она, – когда-то купался в потоках магии, как этот город купается в электрическом свете. Кристаллы, подобные живым сердцам, впитывали энергию тех, кто к ним прикасался, особенно детей. Каждый клан хранил свои кристаллы, большие и малые, используя их силу для всего: от исцеления ран до создания защитных барьеров. Но всё изменилось, когда магия начала угасать, словно закатное солнце.

– Что послужило причиной? – спросил я, невольно подавшись вперёд.

– Никто не знает наверняка, – её голос стал тише. – Сначала кристаллы перестали откликаться на прикосновения взрослых, будто засыпая. Потом начали рождаться дети, не способные их "разбудить". Магия превратилась в редкий дар, а её последние искры стали яблоком раздора.

Она замолчала, собираясь с мыслями, и в этой паузе слышалось эхо древних потерь.

– Тёмные, – продолжила она, и её голос приобрёл оттенок древней печали, – никогда не понимали истинной природы магии. Для них это было лишь оружие, инструмент власти над другими кланами. Их Первый кристалл исчез задолго до моего рождения. Говорят, они сами уничтожили его в безрассудной попытке высвободить всю накопленную силу разом, но что-то пошло не так. В своей жажде могущества они потеряли всё.

– И теперь они охотятся за вашим кристаллом? – спросил я, начиная понимать глубину трагедии.

Илонка кивнула, и в этом простом жесте читалась тяжесть веков.

– Они верят, что наш Первый кристалл поможет им вернуть былое величие. Поэтому они напали на храм. Но магия – это не просто сила, – её глаза вспыхнули внутренним светом, – это священный дар, требующий мудрости и ответственности. Те, кто не понимает этого, обречены её потерять.

Я погрузился в размышления. Её мир, такой далёкий и чудесный, вдруг показался пугающе знакомым. Борьба за ресурсы, страх утраты власти, жажда господства – всё это звучало слишком похоже на историю нашего мира, только окрашенную в мистические тона.

– А чем занимаются взрослые в твоём мире? – спросил я, пытаясь лучше понять устройство её реальности.

– У нас есть хранители знаний, подобные учителю Занду, – в её голосе зазвучала гордость. – Есть защитники, как мой отец Бахрам. Ремесленники, создающие красоту, фермеры, растящие жизнь, художники, запечатлевающие мгновения… В мирные времена магия помогает нам жить в гармонии с природой, связывает нас с землёй, небом и друг другом. Но сейчас, когда магия уходит, – её голос дрогнул, – люди всё чаще полагаются на грубую силу вместо мудрости.

Илонка перевела взгляд на сверкающий город.

– А в твоём мире? Здесь тоже есть магия?

– Нет, – ответил я с лёгкой грустью. – У нас всё решают технологии и наука. Мы научились изменять мир вокруг себя, но… иногда мне кажется, что мы потеряли нечто важное, какую-то древнюю мудрость, что связывала нас с самой сутью бытия.

Она улыбнулась той особой улыбкой, что бывает у детей, когда они знают что-то важное, недоступное взрослым.

– Может быть, в этом и есть ваша магия. Вы создали свой волшебный мир, не полагаясь на кристаллы. Но знаешь… – её глаза заискрились в отблесках городских огней, – иногда магия – это просто вера в то, что невозможное возможно.

Ночь уже окутала город своим бархатным покрывалом, и усталость начала брать своё.

– Давай отдохнём, – предложил я, – а утром решим, куда отправиться дальше.

Илонка кивнула, не сдержав зевок, который она грациозно прикрыла ладошкой.

– Да, ты прав. Сегодняшний день был… необычным.

Мы вошли в номер, где мягкий свет настольной лампы создавал уютный кокон безопасности. Я закрыл стеклянную дверь террасы, а Илонка с детским любопытством осматривала пространство, впервые оказавшись в таком месте.

– У вас тут всё такое… удобное, – заметила она, присев на край широкой кровати и проведя рукой по мягкому покрывалу. – Даже слишком. В моём мире я привыкла спать на циновках или свежей траве под открытым небом.

– Привыкай, – улыбнулся я, доставая из шкафа дополнительное одеяло и подушку. – Завтра нам предстоит много важных решений.

Она улыбнулась в ответ, потянулась как маленькая кошка и уютно укуталась в одеяло, которое, казалось, светилось изнутри в мягком свете ночника.

– Ты знаешь, – произнесла она задумчиво, – твой мир… он особенный. В нём есть своя магия.

– И свои опасности, – заметил я, вспоминая все сложности современного мира.

Илонка бросила на меня загадочный взгляд, но промолчала. Я выключил верхний свет, оставив лишь тёплое мерцание ночника, создающего уютные тени на стенах.

– Спокойной ночи, Илонка, – сказал я, устраиваясь на раскладушке у окна.

– Спокойной ночи, Алекс, – откликнулась она и почти мгновенно уснула, с той удивительной лёгкостью, что присуща только детям.

Я лежал в полумраке, прислушиваясь к её ровному дыханию. Завтрашний день таил в себе множество вопросов, но сейчас, в этот момент тишины и покоя, всё казалось правильным и гармоничным.

Однако судьба решила иначе. Как только яркая луна скрылась за облаками и небоскрёбы приглушили свои неоновые огни, за окном раздался едва уловимый шорох. Илонка мгновенно проснулась, бесшумно сняла свою стрекозу с ветки комнатного растения и растворилась в тенях. Я включил фонарик на смартфоне и направил луч на террасу. Тёмный силуэт метнулся в сторону, и всё стихло.

Стало ясно, что сон этой ночью нам не грозит. Илонка материализовалась из теней у стены так бесшумно, словно была соткана из лунного света. Её глаза светились настороженностью, а стрекоза на плече нервно трепетала прозрачными крыльями, создавая едва уловимую мелодию тревоги.

– Кто это был? – прошептала она, вглядываясь в ночную тьму за окном, где снова воцарилась обманчивая тишина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.