Комбат Найтов
Возвращение домой

Чтобы понять эту книгу, необходимо представить себя на месте тех моряков, которые шли к Ставангеру, а оказались в темном Средневековье. Их всего два усиленных батальона, но это – десант, привыкший выживать за счет того, что имеет, а остальное брать у противника. Ваши представления о том времени зиждятся на описаниях, сделанных попами и монахами. Они – ошибочны. Тот мир признавал только силу: можешь – возьми, не смог удержать – считай себя калекой или трупом.

Глава 1. За два года до Колумба

Штормило, ордер огибал остров Утсира Фюр, следуя на вход в Ставангер-фьорд. Это была третья волна десанта в Ставангер, где вторые сутки уже хозяйничали морские пехотинцы первого корпуса морской пехоты и бойцы 14-й армии. В 02:37 01.01.44 легкий крейсер «Мурманск» зафиксировал сильное свечение в правой раковине, и одновременное исчезновение трех кораблей эскадры: эсминца «Безудержного», бывшего USS Bradford (DD-545), корабля-дока «Петрозаводск», бывший HMS «Ashland» LSD-1, корабля снабжения Кола, бывшего USS «Мэри Тайд». В центре управления на «Петрозаводске» находился со штабом десанта вице-адмирал Матвеев, зам командующего Северным флотом. Командир «Мурманска» капитан 3-го ранга Борис Павлович Беляев исписал тонны бумаги, раз за разом повторяя то, что он видел: свечение, как при полярном сиянии, довольно медленно опустилось, коснувшись моря, и в этот момент вахтенный начальник РЛС доложил об одновременном исчезновении отметок целей в этом секторе. Вначале не придали этому значения, но через десять минут стало понятно, что корабли не отвечают ни на один из запросов. Опрос матросов и офицеров, несших вахту на правом борту крейсера, дал такие же результаты. Случай внесли в список секретных, посчитав, что противник применил какое-то новое оружие. И на долгое время отправили его в «кладовые Особых Отделов» флота.

А на «Петрозаводске» моргнул свет, затем корабль был полностью обесточен, аварийное освещение не загоралось. Командир в полном недоумении смотрел на вращающуюся картушку компаса, перевел телеграф в ноль, но ответных звонков из машинных отделений не дождался. Переключил управление телеграфом на ручное, и ещё раз дал команду «Стоп». Неожиданный липкий туман скрыл всё. Паровые машины остановились. Капитану 2-го ранга Красильникову показалось, что вокруг моря нет. Затем туман опал, дохнуло горячим воздухом, как будто корабль попал из холодной Арктики прямо в баню, и появилось море. Вот только острова Утсира, который был виден с левого борта несколько секунд? или минут? в общем, некоторое время назад, не было. Шторм прекратился, как будто море разгладили утюгом. И в разрывах плотных облаков появилась полная луна. У Красильникова волосы встали дыбом! 01.01.44 Луны не должно было быть видно! Новолуние! Памятуя о не работающем телеграфе, он подошёл к переговорке, и дунул в свисток на ЦП. Голос 2-го флагманского штурмана Николаева ответил ему, что ЦП на приёме.

– Вице-адмирала Матвеева просят подняться в рубку. – сказал кап-два, и воткнул обратно свисток. – Аварийная тревога! Аварийным партиям осмотреться в отсеках и на боевых постах. Главному механику прибыть для доклада.

Красильников вышел на левый борт встретить адмирала. Его он увидел на крыле мостика. Адмирал смотрел на Луну.

– Павел! Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Дмитрий.

– Никак нет, товарищ адмирал.

– Корабль справа по борту, без хода! По силуэту: «Флетчер», предположительно «Безудержный», дистанция 2 мили. – раздался голос сигнальщика.

– К бою! – единственное носовое 127мм орудие медленно разворачивалось на правый борт.

– Запросить позывные!

Заморгал ратьер аварийного сигнального фонаря из шлюпки. Там используется керосин, а не электричество. С эсминца довольно долго не отвечали, затем отсемафорили свои позывные. «Петрозаводск» дал самый малый ход, пытаясь подойти поближе к «Безудержному». Магнитный компас уже что-то показывал. Нашли неожиданно низко над горизонтом Полярную звезду и определили поправку компаса. Штурмана предположительно определили широту места 24⁰ N. Долготу, пока, определить не смогли. Поднялся «мех», доложил, что все контуры на генераторах размагнитились, аккумуляторы разрядились, требуется два часа для восстановления электропитания. «Элмех» шаманит, обещает сделать быстро. У всех один вопрос:

– Что произошло? – и, пока один ответ на всё: «А хрен его знает!»

Паровые машины работали, им электричества почти не требуется. Ход давали самый малый, узла полтора, медленно подбираясь к стоящему на лунной дорожке эсминцу. Через час Дмитрий через рупор начал переговоры с командиром капитан-лейтенантом Романцом. У них те же неисправности, но ход на турбины дать не могут: нет давления масла на подшипниках. Море спокойное, поэтому, пообещали ему, что как только запустят генераторы, то подадут ему питание. Стало немного поспокойнее, так как у «Безудержного» пять 127мм пушек. У всех десантных генераторов одна и та же неисправность: поменялась полярность, но, более сообразительные десантники, перевернули батареи и уже заряжают часть из них, остальные генераторы ремонтируют, переворачивая магниты. Наконец, спустя два с половиной часа после начала аварийных работ, запустили один из генераторов «Петрозаводска». Дело пошло быстрее. Ещё через час, в строю были все шесть генераторов левого борта, и работы перенесли на правый борт. Затем запустились генераторы «Безудержного». Ещё до этого, РЛС дока обнаружила крупную цель с левого борта, примерно в 5 милях от них. Цель лежала в дрейфе, поэтому сделали предположение, что этот корабль – не противник, а скорее всего ещё один из кораблей Северного флота. Так оно и оказалось. «Безудержный» обнаружил корабль снабжения «Кола», на котором были боеприпасы, продовольствие и топливо для танков и автомашин. Радисты всех кораблей доложили, что радиосигналов нет, связи с командующим флотом нет. Радио у противника не работает, союзные радиостанции молчат. Между собой корабли свободно установили связь. Странно затягивался рассвет. По корабельным часам он должен был уже наступить, но стояла глубокая ночь. Осмотр радиолокатором поверхности не дал никаких отметок.

– Это океан, товарищ адмирал. Думаю, что можно включить освещение, работы пойдут быстрее.

– А авиация?

– Два локатора работают, и эту слизь надо смыть, хрен знает, что это такое!

– Объявляй аврал палубной команде!

Все надстройки, палуба и борта были скользкими и липкими, тот самый туман оставил такие следы в виде потёков. Включили пожарную систему, и начали мыть корабли, взяв пробы этой слизи и сунув её в холодильник медсанчасти.

По рассвету определили приблизительную долготу места: 70⁰ W, поэтому и задержался восход.

– Мы в Саргассовом море, товарищ адмирал. Ближайший берег от нас в 190 милях: острова Тёркс и Кайкос. И в 420 милях – Нассау, столица британских Багамских островов. Места здесь стрёмные! «Бермудский треугольник». Странно, почему нет радиосигналов? И здесь достаточно активно работает 12-я флотилия подводных лодок немцев, а Либерейторов, почему-то, нет. Так, куда пойдём, товарищ адмирал?

– Сколько у нас топлива?

– На 7000 миль.

– А, до Ставангера?

– 4200.

– Тогда следуем в Гранд-Терк, там определимся поточнее, выверим хронометры, узнаем, что и как, забункеруемся, что потратим, и пойдём обратно. Заодно, проверим что с радиостанциями, почему нет сигналов точного времени.

В 16.00 МСК выстроились в ордер, и 12 узловым экономическим ходом двинулись противолодочным зигзагом в направлении острова Гранд-Терк. На бортах всех кораблей находилось два усиленных батальона морских пехотинцев, 4 ИСУ-152, восемь танков т-34-85, две минометных батареи 82 и 120мм. По-прежнему, ни в воздухе, и на воде ни одной цели. Острова появились на экранах локаторов через 12 часов, они были значительно левее, пришлось доворачивать. Маяк на Роки Гранд Тёрк не работал!

– Ждем утра! Может быть, из-за войны его выключили.

И корабли легли в дрейф. Дождались утра, утром выяснилось, что маяка на острове нет. Лоция приводит его рисунок, он сложен из известняка ещё в прошлом веке, но его не было! Док открыли и две LCM-ки побежали к берегу. Высадились на пляж перед местом, где должен быть маяк. Через некоторое время доклад:

– Маяка нет, построек нет, людей на мысу нет. Продолжаем обследовать остров.

– LCM-2! Никифоров! Обойди остров слева. В южной оконечности должен быть аэродром.

– Есть, товарищ адмирал.

LCM-ка дала ход, и побежала вдоль берега справа от острова. Через сорок минут они доложили, что никакого аэродрома там нет. Джунгли. И что они возвращаются. Первая группа никого на острове не обнаружила, и тоже пошла к борту. Корабли перестали маневрировать, вошли в пролив между Ист-Кайкосом и Гранд-Тёрком, и стали на якоря. Дмитрий собрал «большой совет».

– Товарищи офицеры! – раздалась команда флаг-офицера капитана 1 ранга Заостровцева. Дмитрий вошёл в помещение ЦП.

– Вольно! Прошу садиться! Хочу подвести некоторые итоги последних двух дней боевых действий. Новый 1944-й год нам пришлось встречать в море. В 02.37 произошёл сбой питания у всех трех кораблей, в 02.39 объявлена аварийная тревога на всех кораблях, кроме «Колы», там её объявили позже, в 02.41. Чем вызвана задержка, товарищ капитан 3-го ранга. – спросил Дмитрий Жукова. – Опять «срочное погружение!»?

– Так точно! Сплоховали, товарищ адмирал! – ответил покрасневший Аркадий Алексеевич Жуков, бывший командир СКР-28 «Рубин» и подводной лодки «К-21», замечательный и решительный командир знаменитых на весь Северный флот кораблей. Была у него такая чёрточка: когда терялся, автоматом подавал команду «Все вниз! Срочное погружение!». Что сделаешь! Подводник, до мозга костей. – Уж больно неожиданно получилось!

– Хорошо, что ничего в это время не случилось. Идём дальше! Характер повреждений показывает, что мы попали в какое-то сильное физическое поле, в том числе и магнитное. Плюс совершенно непонятный липкий туман. Товарищ подполковник медицинской службы, Вы, как главврач эскадры, можете что-нибудь сказать, что это за слизь?

– Пока нет, товарищ адмирал. Что-то биологическое. Но, я настаиваю на непременной дезинфекции всей обуви, обмундирования и снаряжения, подвергнувшегося попаданию слизи.

– Добро, действуйте. Теперь штурмана. Что вы можете сказать?

– Мы находимся в проливе Кей, между островами Ист-Кайкос и Гранд-Тёрк. На «Коле» нашлись навигационные карты этого района и всего Карибского бассейна. Будучи ещё «Мари Тайд», корабль работал в этих местах, но корректура только за 41 год. Вызывает сомнение, что мы точно знаем время, в котором мы находимся. Таблицы МАЕ (морской астрономический ежегодник) дают огромные ошибки. Нам требуется попасть точно в точку с известными координатами, пересчитать поправки, и вычислить местное время, товарищ адмирал.

– Так как карты местности есть, то разрешаю высадиться и произвести расчёты. Вы можете сказать, хотя бы приблизительную ошибку по времени?

– Разрешите лично!

– Нет, товарищ Николаев, имейте мужество сообщить всем о ваших вычислениях.

– Где-то 1470-1520 год. Точнее, пока, сказать не могу.

В ЦП установилось глубокое молчание.

– Не понял! – сказал начальник ПО корпуса МП Заворотько. – Эт чо? 15-й век?

– Да, конец пятнадцатого – начало шестнадцатого века. – подтвердил Николаев. – Более точно сообщу завтра. С качающегося корабля точнее не определить.

– Ни хрена себе! И чо мы тут делаем? – спросил ещё раз Заворотько.

– Как бы Вам сказать, товарищ полковник. Стоим на якоре в трех милях от берега. И что?

– Ну вот, как бы…

– Иван Захарыч! Успокойтесь! Потом поговорим. – сказал Матвеев.

Утром вернулись штурмана, они посчитали:

– Товарищ вице-адмирал, где-то 15-16 марта 1490-го года. Точнее не определить не можем, у нас таблицы пятизначные.

– Класс! Спасибо, Вениамин Александрович! Сказать, что ты меня обрадовал, не могу! Но и это – хлеб. Передайте на корабли: всем высаживаться на остров.

Высадка началась 17.00 по Москве. Десантные корабли несколько раз сбегали туда-сюда, высаживая десантуру на остров. Вся тяжелая техника осталась на корабле-доке, перевезли только два студера и джип Матвеева. Для острова длиной с севера на юг 10,2 км этого более, чем достаточно. Начали строить лагерь морской пехоты. Пресная вода на острове есть. На кораблях нашлись две лососёвые сетки и три трала. Их поставили в проливе. В батальонах «лёгкий шум», никто ничего не понял, поэтому, мужики в лёгкую шумят, хотят всё знать. Два дня убили на постройку лагеря, затем собрали людей на плацу, покрытом белым коралловым песком.

– Здравствуйте, товарищи десантники!

– Здравия желаем, товарищ адмирал!

– В двух словах не пересказать, товарищи, но, мы, вместо Ставангера, оказались в Карибском бассейне, и совершенно в другом времени. Сейчас на дворе 1490-й год. Здесь Колумб ещё не побывал, и мы являемся первыми европейцами, увидевшими эти берега, товарищи.

Тишина накатилась на плац. Все подсчитывали потери и преимущества ситуации.

– А люди здесь есть? – послышался первый, совершенно дурацкий, вопрос.

– Эти острова совершенно необитаемы. В конце августа сюда придут плоты индейцев: собрать соль, выпадающую на камнях трех озёр.

– А что с СССР и Россией, товарищ адмирал?

– Я не думаю, что исчезновение двух усиленных батальонов корпуса МП вызвало что-нибудь критичное, товарищи. В Бергене было и сложнее. Помните, как прибой не давал возможности высадиться, четыре дня.

Все заулыбались, вспоминая прокол двухмесячной давности. Метеорологи в тот раз сильно ошиблись.

– В общем, мужики, вы меня знаете. Напрасно в мясорубку не суну. А остальное – прилепится. Пара лет, мирных, у нас есть. Потом прибудут «гости» и мир кончится. Придется повоевать. А теперь главное! Мы отрезаны от баз снабжения. Все запасы – конечны, поэтому надо вспомнить свои гражданские специальности, и приступить к производству, в первую очередь, продуктов питания. Нас здесь почти три тысячи двести человек. Поэтому, приказываю, в первую очередь, расчистить южную оконечность острова под поля, и посадить картофель. В джунглях растёт батат, есть табак, есть дикий картофель, если не здесь, то на соседних островах. Ближайшие острова на северо-западе также необитаемы, их надо будет осваивать. Командирам рот составить списки профессий всех бойцов. Собственно, списки есть, требуется внести эти данные. Бумагу экономить! Типографию на «Петрозаводске» закрыть и опечатать. Товарищи политработники, вся наглядная агитация должна быть не на бумаге. Понятно? Работы по расчистке вести аккуратно: не знаю, как на этом острове, но на остальных полно змей, крокодилов, всякой ядовитой нечисти.

– Здесь, пока, змей не встречали, товарищ адмирал. А как быть с бабским вопросом?

– Как-как. А как этот вопрос раньше решали?

– В увольнения ходили.

– Будут вам увольнения, но, для этого нужно сначала установить связи с местными индейцами, карибами.

– Нет здесь карибов, товарищ адмирал. – сказал один из морпехов. – Здесь живут: на севере лукояны, на Кубе таино, все они называются араваки. Аравакских племён довольно много, но большая часть из них вымерла с приходом европейцев. А карибов сюда завезли потом.

– Фамилия?

– Лейтенант Найтов, 2 взвод 3-й роты второго батальона. Студент-историк, специализировался по Мезоамерике.

– Отведёте людей на работы, и зайдите ко мне.

– Есть, товарищ адмирал.

Для расчистки полей с «Петрозаводска» доставили один танк. В мастерской изготовили плуг, на двух соседних малых островах обнаружили большое количество гуано для удобрения полей. Сельскохозяйственные работы взял на себя мичман Булыгин, до войны долго работавший председателем небольшого колхоза. Пляжи двух дальних островов на юге дали много черепаховых яиц и почти полтонны живого мяса. Черепах отловили и выпустили во внутреннюю лагуну острова, перегородив узкую речушку металлической сеткой.

Двенадцать медсестёр и два врача госпиталя составляли женскую часть экспедиции. Дмитрий уже пожалел о том решении, когда он отказался взять на борт роту банно-прачечного батальона. Но, уже ничего не отменить. И он стал готовить экспедицию на соседние острова. Требовалось зерно, те крохи, которые смогли извлечь, перебрав мешки с пшеничкой, ещё долго останутся «экспериментальным посевом». А на соседней Кубе выращивают кукурузу. Обследование соседних островов дало табак, довольно большое количество различных фруктов, но вопрос с зерном стоял остро. Идти решили на двух LCU Mk10. С собой взяли 2 бронетранспортера, джип с миномётом и два катера для проведения разведки. На выход пошло два отделения разведроты, лейтенант Найтов, и мичман Булыгин. Немного подумав, Дмитрий решил и сам пройтись по островам. На выход попросилось два врача и медсестра. Идти не так далеко: сам остров находится в 140 милях, но там ещё покрутиться придётся. Оставив за себя Заостровцева, Дмитрий высадился на «Петрозаводск», проверил комплектность и готовность к высадке, док чуть «присел», и два «юнита» дали двенадцати узловой ход в направлении 220 градусов.

– Как хорошо! – сказал командир малого десантного корабля, – Ни тебе противника, ни подводных лодок, ни «Юнкерсов» с «Фокке-Вульфами».

– Сашенька, не каркай! А вдруг кто-нибудь тоже переместился, так же, как и мы.

– Тьфу, на Вас, товарищ адмирал! – тут же заявила сержант медицинской службы Верочка Панина, с самого утра крутившаяся возле начальства. Она, быстрее остальных женщин, поняла, что все мужики вокруг стали резко холостыми, и самой удачной партией для неё станет командир десанта. Раненых и больных в госпитале не было, девицы высадились на остров вместе со всеми, и два дня занимались обустройством пунктов питания, проблемами с холодной и горячей водой, и прочей санитарией, включая отхожие места. Поэтому смотаться на разведку по островам было значительно более интересно. Тем более, что сам адмирал в неё идёт. Солнце активно припекало, поэтому все сняли боевую сбрую, поскидывали гимнастерки и жарились на солнышке. Для «северян» это было более, чем актуально. Кожа у всех была просто иссиня белой.

– Благодать-то, какая! Чтоб я так жил! Всегда! – высказался старший лейтенант Мальцев. Кок на обед поджарил рыбу и отварил лангустов, с какими-то странными овощами. А вот хлеба выдал по куску на человека. С хлебом напруг, поэтому дали такую норму. Запасов довольно много, но, на год вряд ли хватит. Справа показался остров Большой Инагуа.

– Он обитаем? – спросила Верочка у Найтова.

– Скорее всего, нет. Растительности мало, видите. А рыбу индейцы умеют ловить только копьём, и ли травят ядом в небольших реках. Так что вряд ли на нём кто-нибудь живёт.

Ближе к вечеру показался остров Куба. Корабли зажгли навигационные огни, чтобы было проще ориентироваться в полной темноте тропической ночи. Кораблики преследовали взлетающие летучие рыбы. Разбегающиеся усы светились в ночи загадочным светом многочисленных кальмаров. Медленно приближалась громада острова, который должен был стать основной базой экспедиции. Здесь есть всё, что необходимо: пахотные земли, индейцы, кобальт, никель, железная руда, медь, марганец, соль, древесина, кварц. Удобнейшая база Гуантанамо, закрытая от ураганов, и огороженная горами. Реки, которые могут дать электричество, сахар, в качестве экспортного товара. И недалеко отсюда – нефть на острове Тринидад. Практически свободно выливающаяся на поверхность. Главное: установить контакт с местными жителями, защитить их от диких испанцев, и после решения проблем с топливом, можно будет перемещаться на родину. Хотя, самый тяжёлый вопрос: как их встретит эта самая Родина. Хотя, имеющихся сил и средств, более чем достаточно, чтобы справиться любым государством в Европе 15-го века. Однако, сначала необходимо создать базу для всего этого.

Двадцатичасовой переход завершился у входа в бухту Гуантанамо, правда, у неё нет ещё названия. Начало светать, все экипировались. Дмитрий предоставил слово для инструктажа Найтову, который поведал разведчикам об ожидающих их неожиданностях. Опасных животных на Кубе мало, змеи все неядовитые, но насекомые и растения могут сильно жалить, очень много ядовитых растений. На острове живут два враждующих между собой племени: Сибонеи и Таино, на западе встречается ещё одно племя Гуанахакабеи (в дословном переводе: жрущие птичий помёт). Сибонеи и Таино – аграрные племена, а Гуанахакабеи – охотники и рыболовы. Сибонеи – более воинственны, у них все мужчины – воины. Таино – более развиты, у них уже есть постоянные посёлки, а сибонеи ещё кочуют, так как занимаются подсечно-огневой обработкой земли. Общество кастовое: набория (простые люди), нитаино (младшие вожди), бохики (что-то вроде попов или врачевателей) и касики (вожди).

У Сибонеев организация не такая сложная, но, похожа на эту. О Гуанахакабеях мало чего известно, их считали немыми. То есть их язык не понимал никто.

– Так! Все уяснили? – спросил Дмитрий.

– Так точно!

– Теперь задача! Высаживаемся на мысу Бекарон и занимаем круговую оборону. Производим разведку местности, всем одеть кирасы. Без нужды не стрелять. Оружие у индейцев хилое, но могут использовать духовые трубки с ядовитыми стрелами. Народец достаточно кровожадный. И ещё! Сифилис здесь, как насморк, гуляет. Поэтому, увидев голую бабу, а они здесь не шибко одеваются, не стоит возбуждаться! Всё! Через пять минут быть готовым к высадке, разойдись! – подал команду адмирал.

Машины дали ход, вперед выставили вперёдсмотрящих. Вода прозрачная, камни и мели хорошо видны. Через полчаса вошли в залив, повернули налево и ткнулись в пляж на мысу. Отдали аппарели, из обоих кораблей вышли бронетранспортёры, затем выехал «Додж». На мысу довольно много камней, из которых соорудили ячейку для миномёта, быстро вырыли ячейки для бойцов. Через час позиция была готова. Много ящериц игуан, которые с интересом наблюдали за людьми. Один из LCU с четырьмя разведчиками отошёл от берега и направился вглубь залива. Через час разведка доложила, что видит признаки жизни на берегу залива. Дмитрий сел в катер с пятью разведчиками и врачом, и они тоже пошли вглубь залива. Второе отделение осталось на месте, и занималось подготовкой к обороне участка высадки. С катера высадились на корабль, и пошли к берегу, за жидким леском на побережье виднелись какие-то постройки. Слева по борту обнаружен наблюдатель, который спрятался в кустах. Высадились на пляж, прошли в деревню. Семь круглых хижин, покрытых связанными стеблями кукурузы. В деревне никого, все разбежались. Очаг горит. Походили вокруг, но в дома не заходили. Лейтенант Найтов сходил на пляж и принёс с корабля большой клубень ямса. Положил его возле очага.

– Давайте отойдём, и посмотрим с пляжа, что произойдёт.

Дмитрий с ним согласился, все отошли на пляж к кораблю. Подходило время обеда, поэтому кок начал готовить черепаховый суп и жарить черепаховое мясо. Вкусный запах поплыл с камбуза, дразня людей. Но, вместо людей, к кораблю подошла голая собака, и Дмитрий спросил у Найтова:

– Больная, что-ли?

– Нет, это шолоитцкуинтле, индейская бесшерстная собака. По-моему, они ещё и не лают!

– Интересно! Принесите кусок мяса! Не с людьми, так с их собаками познакомимся.

Пес недоверчиво взглянул на предлагаемое лакомство, но, близко подходить не стал. Ему кинули небольшой кусок, он его съел, через некоторое время стал брать с рук. Дмитрий сделал замечание разведчикам, чтобы не на собаку глядели, а наблюдали за противником, который, наверняка, наблюдает за тем, что происходит. В целом, кормление собаки успешно завершено, поэтому пес спокойно улёгся в тень, продолжая наблюдать за людьми на пляже. Тут Михеев подал знак, что что-то видит! От деревни к ним направлялся целый отряд воинов. В руках у них были луки и стрелы, у многих дубины с утолщением на конце. Пес, увидев воинов, встал и пошёл к кораблю.

– Акани, куей аo'н!

– Что говорит?

– Не совсем понял! Собака, что-то про собаку. Похоже: не хочет, чтобы собака была с нами. Датиао аo'н! – прокричал Найтов, подошёл к собаке и погладил её. Индейцы упали на землю.

– Чё ты им сказал?

– Что собака мой друг! Я, вообще, люблю собак. – после этого он пошёл к лежащим на земле людям, а собака пошла за ним.

– Во дела! Сколько волка не корми, а он всё в лес смотрит! Внимание! – адмирал подал сигнал: приготовится к открытию огня. – Только в воздух!

Скромные познания в аравакском языке не шибко пригодились Найтову. Воины вскочили и убежали, на земле остался только один человек. Лейтенант подошёл и похлопал его по плечу. Отбил атаку обсиданового ножа. Устало сказал дикарю:

– Успокойся! Хрен у тебя что получится! Я – датиао аo'н! (на русском это бы прозвучало: «я – друг собаки!» Или «собака – мой друг»).

Абориген ещё немного полежал, ему это надоело, он поднялся. На груди у него висел желтого цвета значок, весом где-то полкило. Он быстро что-то заговорил, но лейтенант сделал понятный жест рукой: медленнее! Человек заговорил медленнее, повторяя почти каждое слово. Лейтенант помахал у него перед лицом ладонью, заставив его замолчать. После этого прокричал: «Товарищ адмирал! Подойдите, пожалуйста!» Дмитрий, со вздохом, сунул маузер в кобуру, и пошёл к двум людям и одной собаке, под деревьями. Пес лизнул его, когда он подошёл.

– Это – нитаино этой деревни. Он говорит, что эта собака – живой тотем их рода. Такие собаки здесь не рождаются. Их привозят из страны с того края, где садится Солнце. Собака особенная: если наступит засуха, то её надо принести в жертву, кому я не понял. Так как собака признала нас за своих, то мы – Тикки Виракоча. Кто это такой, я не знаю. Впервые слышу этот термин или это имя. Махните рукой сверху вниз, товарищ адмирал, и разрешите поцеловать свои ноги.

– Это же щекотно!

– Ай, товарищ вице-адмирал! Вы что, щекотки боитесь?

– Да, нет, не очень! – со смехом констатировал Дмитрий. – Тем более, я – в ботинках!

Через несколько часов в деревне состоялся пир. Участвовали жители шести деревень тотема, расположившегося на берегах залива. Всем хотелось посмотреть на живых Тикки Виракоча. Утром на мысу Беракон все проснулись живые и довольные. Дмитрий передал на корабли: оставить усиленный взвод на Гранд-Тёрке, а остальным следовать в Гуантанамо, названным Матвеев-форт. Через сутки весь десант высадился на обеих берегах залива. Все корабли стали на якорь внутри бухты Матвеева, и адмирал ещё раз собрал «большой совет».

– Основное, что требуется: наладить отношения с индейцами! Полковник Заворотько! Это твоя проблема, и гляди у меня! Только попробуй что-нибудь напортачить! Никаких троцкистских лозунгов, что из чего-то можно свободно шагнуть в социализм и коммунизм. Все делать постепенно, но, надо вплотную заняться грамотностью и детьми! И, полковник! Вбей в голову нашим коблам, что приказ о вензаболеваниях действует! Любая баба с островов должна пройти через сдачу анализов и медосмотр! С тебя буду спрашивать! Ходырев! Ты – начальник «СМЕРШ»! Этот вопрос тоже за тобой! Усекли!

– Так точно!

– Теперь о главном! Найти Гусейнова, Нежданова и Павлюченко. Они написали, что они студенты-нефтяники. Посадить на «Безудержный», придать взвод морпехов, и посадить сзади пару LCU с брониками. Высадиться на Тринидаде на мысу Питч. Там битумное озеро. Произвести разведку, закрепиться, этот остров жизненно необходим для нашей экспедиции. В Большой Советской Энциклопедии этот район назван одним из самых нефтеносных в мире. Нам нужен мазут! Кровь из носу! Теперь об операциях на Кубе. Здесь недалеко железнорудное месторождение. Олефиренко! Ты по специальности металлург?

– Так точно, товарищ адмирал!

– Тебе и карты в руки. Уголь есть в Колумбии, в Рио-Хача. 40 км от побережья.

– Но, товарищ адмирал!

– Это твои проблемы, товарищ капитан 3-го ранга! Хоть на руках носи! Стой железную дорогу. Пока можем выделить пять «Студеров».

– Товарищ адмирал! – сказал Найтов, – Там, конечно много угля, но, местные сказали, что в пяти дневных переходах есть черный камень. Они им рисуют. Либо графит, либо уголь.

– Вообще, верное замечание! Короче, всех, кто имел отношение к геологии, надо направить по окрестностям. Нам, пока, много не надо, а вот поближе, это важно. И ещё, Харченко и ещё восемь человек – химики! На соседнем острове Навасса, это в проливе между Ямайкой и Гаити, огромное количество гуано! А мне нужна азотная кислота, в промышленных масштабах, потому, как это порох артиллерийский. И нужна бумага, много. И вообще, товарищи. Сразу осознайте задачу: мы строим социалистическое государство в отдельно взятой стране, поэтому, дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина. Ходырев! Это на тебе! Немедленно создай комендантскую роту, контролировать всё и вся! Иначе хлебнём горюшка выше крыши! Власть золота ещё никто не отменял. А оно здесь есть, и его много. Но, разброд и шатания начнутся тогда, и только тогда, когда народу будет нечем заняться. Поэтому, с завтрашнего дня приступить к полевым работам, товарищ Булыгин. Кукуруза дает здесь три урожая в год! Строим дороги, оросительные каналы, возводим укрепления. Теперь о строительных материалах: необходимо найти известняк и начать его обжиг. И найдите мне гравёра, монеты надо штамповать.

Наутро индейцы с удивлением увидели, что мужчины-воины вышли в «поле»: поросший густым кустарником прибрежный луг вдоль реки Мальцевки. Впереди шел танк с развернутой башней, за ним тащился десятидисковый плуг. Поле было вспахано, расчищено и засеяно кукурузой за несколько часов. К танку прицепили другой лемех, и провели оросительные каналы, соединённые с рекой. Сразу после посева поле обработали гуано, правда, уже вручную разбросав его, и полили. Индейцы выпали в осадок от скорости обработки земли, а наши матросы удивлялись её красному цвету. Впрочем, пехотинцы и экипажи кораблей, впервые попавшие в тропики, удивлялись многому: впервые попробовали ананасы, бананы, которые довольно густо росли неподалёку. Услышали ночное мяуканье жаб, которых в округе было не меряно много! Познакомились с пауками-птицеядами, которых индейцы ловко ловили и жарили. Увидели, что индейцы с удовольствием едят каких-то муравьёв на завтрак, ловят и едят хутий: здоровенных крыс. Из знакомой еды были помидоры, фасоль, кабачки, сладкий перец и арахис. Всё остальное было незнакомым. Под овощи отвели ещё несколько полей, которые готовили ещё несколько дней. После этого пехотинцев перебросили частично на строительство казарм из известняка, а большая часть начала строить сухой док на восточном берегу бухты, где изрезанный характер берегов позволял легко это сделать. Еще часть людей было переброшено в горы, где началась разработка и вскрытие железнорудного тела. Одна рота направилась вглубь острова с двумя танками прокладывать дорогу в центральную часть острова. А геологи уже искали огнеупорную глину.

С индейцами отношения складывались хорошо: ни на солдат, ни на офицеров никто не нападал, единственное, что сильно удивляло всех, так это маленький словарный запас у индейцев: глаголы почти полностью отсутствовали. И ещё всех удивила полигамия. У обычного воина было 3 жены, у младшего вождя – 9-12, у жреца до 20, а у верховного вождя 32! Но, у женщин иногда бывало и три-четыре мужа. Девицы ходили голые, вообще, замужние дамы с накидкой на бёдрах. Воины таино хотят напасть на соседнее племя сибонеев и привести всему десанту жён, много жён! Этого только не хватало! Узнав об этом, Найтов и Матвеев взяли в оборот верховного вождя племени, провели его по полям, показали всходы, провели на «Колу», показали холодильники, в которых лежало мясо (местный дефицит). Объяснили ему, что воевать с сибонеями не надо, надо выкурить трубку мира, и привлечь их на свою сторону.

– Воин не работать! – сказал вождь. – Воин – охота, рыба, война. Женщина – строить дом, делать еда, кормить детей, делать конуко.

– Да! Далеко пойдём! Вон птица сидит. Сможешь убить?

– Конечно! – вождь встал и собрался идти к птице.

– Нет, отсюда.

– Отсюда нет, стрела не долетит.

– А я могу. – Матвеев достал маузер, пристегнул кобуру, прицелился и над Кубой раздался первый в истории выстрел. Попугай упал. Вождь упал тоже, испугался выстрела.

– Сходи, принеси. – Вождь принёс окровавленную птицу. – Я – верховный вождь всех людей, которые живут на этой земле, я – Гуанин. И я тебе говорю, что никакой войны мне не надо. Мне нужно поговорить с вождём сибонеев. Ты понял?

– Есть одна женщина, она дочь Матуото, я пошлю её.

– Это – дело! Ступай.

Глава 2. «Куба – любовь моя!» Поиски союзников.

Прошло более двух недель, прежде, чем Эйкьюэйбана, верховный вождь Таино, сказал Матвееву, что вожди Сибонеев и Таино решили выкурить трубку мира с ним, и признать его старшинство. Индейцы хотели собраться у них в самой большой хижине, но Матвеев сказал, что встречаться все будут у него, в его доме. Строительство дома только что закончили. Дом, правда, предназначался под казарму, но, Найтов сказал, что вожди не поймут, если первым там не поселится самый верховный из всех верховных.

– Потом переедете, Дмитрий Васильевич.

Не обошлось без прикола: каждый из верховных вождей подарил Матвееву 20 жен! Количество жен определяло на острове статус правителя. И на грудь ему повесили, весящую килограммов шесть, золотую блямбу, на которой были изображены собака и ягуар: тотемные знаки обоих племён.

– Ну, всё! Осталось раздеться, раскраситься, и пробежаться, завывая! – смеясь, резюмировал Дима.

– Вы бы лучше подумали, что будете делать с этим гаремом! – сказал Заостровцев.

– Применение мы им найдём! Завтра проверить всех в лазарете, и посадим учиться. Девки они молодые, научатся.

Больше всех была возмущена Верочка Панина, которая уже считала адмирала своим. Ночью, когда пьяненькие от большого количества пива невесты спали, Верочка вернулась в дом, и нашла Дмитрия у окна. Он курил и допивал коньяк из «адмиральского запаса».

– Дмитрий Васильевич!

– Что тебе, Верочка?

– Вы серьезно решили на них жениться?

– Почему нет? Пусть считаются моими жёнами. Здесь своеобразное отношение к институту брака. В принципе, все свободны в своём выборе. Сейчас, когда нас всего три тысячи человек, появление «лишних» восьмидесяти рук – это много! Плюс, это расширение наших знаний о местной природе. Ты обратила внимание, что мы едим только то, к чему привыкли у себя, знаем, как это готовится. Их знания будут полезны для нас.

– А как же остальное, дети, там…

– Ой, господи! Найдут они с кем переспать, если окажутся здоровыми. Больных отправим обратно, заменим на здоровых.

– А Вы, сами, Вы так смотрели на одну!

– Это которую?

– Ну, я их по именам не знаю, сначала стояла посередине, а потом сидела справа.

– Я, тоже по именам их не знаю, но некоторые очень даже хорошенькие!

– А я, что, хуже?

– А ты, что, решила стать старшей женой?

– Да, тьфу на Вас, товарищ адмирал. Вечно Вы шутите!

– У меня уже было две жены, Верочка. И где-то там двое детей. А я здесь.

– Любите свою жену?

– Да, наверное. А дочку так и не увидел.

– А может быть, нам удастся вернуться?

– Нет, Верочка, не тешь себя надеждой.

– А мне и возвращаться некуда! У меня там никого и не осталось, всех война забрала. Был парень, всё меня замуж звал, так погиб под Бергеном. А папу, маму и младшего братика немцы под Могилёвом разбомбили. Так что, мой дом здесь. И я бы хотела стать хозяйкой в этом доме.

– Своеобразное признание…

– Нет, ну, правда, зачем Вам нужна жена из местных? Они вон, красненькие какие!

– Ой, Верочка! А это уже расизм. Вот с этого он и начинается. Мы – белые, а они – негры!

– Нет, я понимаю, что они не негры, а индейцы.

– Да не индейцы они, а араваки. Только вот помирил кошку с собакой, так теперь мирить славян, мордвинов, татар и грузин с евреями придётся! Советские мы все, понимаешь? У нас, у всех, эта культура! И никакой другой не будет! И эти девочки должны в ней раствориться. Иначе возникнет антагонизм. И всё пойдёт прахом. Нас разделят и уничтожат, а держаться надо вместе. Ладно, ступай.

– Извините меня, Дмитрий Васильевич, я просто не знаю, как на это всё реагировать, и терять Вас не хочу!

– Так ты мной и не владеешь! – он щипнул Верочку за задницу.

– А, что Вы руки распускаете!

– А, почему нет? – Дмитрий развернул её к себе и чуть-чуть прижал. У Веры перехватило дыхание, и, изменившимся голосом, она сказала:

– Не здесь, и после свадьбы! У меня никого не было.

– Нет у нас отделов ЗАГС, Верочка. И попов нет. Это всё оттуда, из того мира, откуда мы пришли. А это – другой мир! Совсем другой! Согласна стать «старшей женой», и учить вот этих девиц, оставайся. Нет? Ищи своих единомышленников, но Вы, расисты, обречены. При моей жизни создать касту «белых» не получится! Я – против. Надо создавать собственный мир, из того, что есть. Они не готовы перейти сразу и мгновенно в другое измерение. И мы, тоже. Основная проблема.

Он поцеловал девушку, она ответила, ловя губами исчезающие губы.

– Не хулигань! Сегодня ты будешь спать у себя, и думать!

– Нет! Я уже подумала! Здесь где-нибудь есть свободная комната?

– Идём!

У медиков завал! Две лаборатории на «Коле» и на «Петрозаводске» не справляются с желающими сдать анализы. Реально больных не слишком много, носителей тоже. Индейцы сами показывали на тех, у кого есть «токава». Эти семьи известны. Их начали переселять на южное побережье. После окончания войны между таино и сибонеями, жить на острове стало безопасно. Оставалась нерешённой проблема Гуанахакабеев. Договориться с ними невозможно: никто не знает их язык! В конце концов решили, что специально их искать не будут, а если нападут, то получат отпор. Вернулся «Безудержный» с Тринидада. За ним пришло три LCU, полные нефти. Четвертая отстала, она идёт с грузом асфальта для дорог. Нефть перекачали в танки кораблей, и в освободившемся от катеров доке «Петрозаводска» заложили первый, пока, деревянный танкер. Из местной руды сварили чугун и сталь. Чугун получился хрупковат. Ищут путь как уменьшить количество серы, как в стали, так и в чугуне. В вакуумной печи «Петрозаводска» опытные партии жаропрочных сталей получились отличными. Из первых плавок сделали камнедробилку, так как требовалось дробить обожженный известняк, затем сделали мельницу для него. Через несколько недель получили цемент. А с Тринидада начало регулярно поступать топливо. На Тринидаде не всё хорошо! Карибы на контакт не пошли, форт нуждается в срочном усилении построек. В первую очередь отправили цемент туда. И дополнительно людей, чтобы не засиживались и не теряли боевую выучку. Издан приказ все гильзы собирать, огня из пулемётов не открывать, обходиться снайперскими винтовками. Дмитрий уже не раз пожалел, что не пошёл туда сам, но, остров маленький, разберутся или индейцы подчинятся. Что и случилось, но немного позже. Потеряли одного человека. Одно хорошо, не от огня противника, а змея укусила. Здоровенная жарарака!

С появлением довольно большого количества женщин, их в форте уже почти восемьсот, и постоянно прибывают, с обоих племён, начали поступать рапорты об индивидуальном строительстве и выделении площади под посевы. Пошли по пути «казачества»: землю получаешь, оружие тоже, за это сдаёшь продналог, и головой отвечаешь, за то, чтобы оружие не попало к аборигенам. А вот патронов получаешь только пять. Так, чтобы не селились далеко от базы, чтобы, даже если и пропадёт что-то, то быстро превратится в обыкновенную палку. Появились семьи, большинство морпехов брали, больше по привычке, одну жену. Было обязательным, чтобы супруга отучилась в школе, и, могла читать и писать. Большего пока не добиться. Школы для араваков тоже созданы, но они не сильно спешат туда отдавать мальчиков, а вот девчонки туда идут с удовольствием: это даёт возможность без проблем потом выйти замуж за поселенца.

Через три месяца Дмитриев привез молодую картошку с Гранд-Терка, и увез на остров 25 девушек, на весь взвод. Картошка была крупная, Дмитриев сказал, что урожай будет большим, но, просил сменить взвод, чтобы принять участие в строительстве базы. Ему обещали сделать это сразу после сбора урожая. А Дмитрий начал готовить в рейс в Европу: требовалось закупить там свиней, коров, овец, лошадей, пшеницу, ячмень и рожь. Далеко решили не ходить, ограничиться походом на Канарские острова и в Марокко. В качестве товара решили использовать жемчуг, перья птиц, серебряные слитки, асфальт и гуано. На месте решили оставить «Колу», а на вылазку взять «Безудержного» и «Петрозаводск» с усиленной разведротой. Свежепостроенный танкер решили использовать не по прямому назначению, а для маскировки. Он, правда, достаточно сильно отличался от кораблей того времени и имел «бермудское вооружение», мог ходить против ветра и имел паровую машину. Но заходить в порты Африки на эсминце и доке ещё более глупо. А домашний скот требовался и срочно! Да и кукуруза надоела! Были предложения дойти до Архангельска, но, без дозаправки это невозможно! А топлива там нет. Так что в конце июня 1490 года отряд вышел в море. На борту 6 десантных катеров, танкер, все САУ и один танк. Кроме роты разведки, батарея 120мм миномётов. На девятые сутки по носу появился остров Эль-Пасо, убавили ход, чтобы не поддымливать, на расстоянии 60 миль легли в дрейф на траверзе Лос-Кристианос, одного из городов на острове Тенерифе. Экипировались для боевого выхода, правда, без маскхалатов. Танкер вооружён 4-мя Браунингами. Усиленный взвод посадили на танкер, спустили его на воду, пришлось подождать, пока механики разведут пары, затем подняли паруса и медленно пошли на попутном ветерке в порт. Переход занял 12 часов, ночью высадили три разведгруппы, которые заняли три горушки неподалёку от городишки. Утром «Персей», так назвали танкер, вошёл в порт. Оплатили «таможенный сбор»: около 100 граммов серебра в маленьком слитке. Мальцев, возглавлявший группу, говорил по-немецки, переводчиком выступил старший матрос Гонсалес, сын испанского интернационалиста. Но, его испанский не понадобился, люди здесь говорили на незнакомом языке. Жемчуг и перья пошли на «ура», а асфальт и гуано оказались никому не нужны. Первый день принёс лёгкое разочарование: кроме небольшого стада овец, ничего купить не удалось, все сказали, что надо идти в Санта-Крус. Здесь слишком маленький город, и товаров тут мало. «Таможенник» решил ещё сорвать денег, но получил по морде после небольшого спора. Попытался схватиться за меч, и привлечь к бою трех охранников-берберов. Всех напинали под восторженный смех горожан. Слиток у него забрали. «Персей» поднял якорь и вышел из порта. Ночью сняли разведгруппы, прошли между островами, и снова легли в дрейф. «Персей» добрался до Санта-Крус, который тогда назывался Таоро или Лагуна. Испанцев на острове не было, но, часть людей понимала, что говорит Гонсалес, то есть, они здесь бывают. Дмитрий сказал Мальцеву, что, скорее всего, он здорово переплатил на таможне. Тот обещал быть осторожнее. Утром в Лагуне всё пошло тем же порядком, но у Мальцева уже были местные деньги, оказалось, что он переплатил раз в 10. Странным кораблём и странными людьми заинтересовался местный король Бенкомо. Здесь и пригодился Гонсалес. Переговоры вёл Мальцев. Со слов Найтова, он знал, что через 4 года здесь высадятся испанцы, и почти всех вырежут. Король, в первую очередь, заинтересовался отсутствием холодного оружия, так как у разведчиков, кроме ножей, не было никаких мечей. Вместо них за плечами висел коротенький ППС. А на поясе кобуры с пистолетами.

– Я – вооружён, и мои люди тоже. – ответил Мальцев. – Но, мы пришли с миром, не воевать, а торговать. Нам нужно купить живность, скот, пшеницу, ячмень, рожь. Взамен дадим смолу, удобрение для почвы, жемчуг для украшений, перья южных птиц для ваших женщин.

– Откуда Вы?

– Из далека. – ответил Мальцев и приказал принести образцы. Жемчуг и яркие перья заинтересовали королеву. А Мальцев перевёл разговор на то, что скоро сюда придут испанцы.

– Да, они уже на соседнем острове.

– Они готовят экспедицию на этот остров, сейчас собирают силы.

– Тейде даст нам силы, но у нас нет оружия.

– А у Вас есть люди, которые умеют его делать?

– Нет, у нас есть люди, которые умеют делать очень острые ножи из обсидана.

– Этого недостаточно, сеньор Бенкомо. Может быть, проще уйти отсюда, чтобы потом вернуться.

– У нас нет кораблей, мы живем торговлей, продаём серу, зерно, овец и коз, шкуры и шерсть, фрукты.

– Вы хотите поговорить с нашим «королём»?

– А где он?

– В море, но, я могу сообщить ему о Вашем желании. И где можно купить коней и коров?

– В Берберии, по двадцать серебряных пиастров, можно купить коней. А коровы есть на Апперсифе, но, там уже испанцы.

Подвезли зерно, матросы начали его грузить, используя лебёдки и стрелы, что вызвало огромное недоумение у короля, потому, что занималось этим всего пять человек: четверо бросали мешки в такелажную сеть, а затем паровая лебёдка быстро понимала её и опускала в трюм.

– Как это работает?

– Слишком долго объяснять, это машина такая.

– Вы прибыли из удивительной страны! Я хочу увидеть Вашего короля!

– Макс! Передай адмиралу, что с ним хочет встретится король! – уже по-русски крикнул Мальцев радисту.

– Дмитрий Васильевич передал, что будет через три часа.

Гонсалес перевел это королю. Тот спросил, что такое час? Пришлось объяснять по солнцу, и тут король впервые в жизни увидел часы, которые Мальцев вытащил из кармана! Часы были золотые, на золотой цепочке, трофейные. Глобальные проблемы выживания племени гуанчей отошли на второй план, в результате торга Мальцев стал обладателем целого гарема: 50 крестьянок стали его собственностью. А что делать! Феодализм! Тут же выяснилось, что женщин на островах много больше, чем мужчин, а ценится здесь именно мужской труд. Женщинами гуанчи приторговывали с берберами, лишь бы не кормить. Крупный невольничий рынок был в Агадире. Прибывший на катере Дмитрий пришёл к выводу, что проще купить девчонок, чем рассказывать королю о Кубе. Выкупив за 15 килограммов серебра 300 девушек, Дмитрий пообещал ещё раз прийти и купить 1000. На вопрос зачем ему столько женщин, он показал хлопчатобумажную ткань:

– Они будут делать вот такую ткань! – ткань король купил.

Девиц осмотрели, погрузили на две подошедшие LCU-шки, и экспедиция отправилась дальше, оставив местных гадать: как движутся их корабли. Оставалось купить лошадей и коров. На острове Апперсифе экспедиция завершила свою работу: испанцы ничего продавать не захотели, и попытались напасть на взвод Мальцева, в результате был высажен десант, гарнизон острова был уничтожен, переловили лошадей и коров, собрали гильзы, женщин и детей на острове, их было всего человек двести, зачистив остров, развернулись и ушли домой. Женщины с острова, говорили, что мужчин на острове испанцы всех вырезали, всех женщин изнасиловали, большинство маленьких детей – испанские. Кони были отличные: арабские! А коровы не очень, с маленьким выменем, небольшие по росту. Медосмотр показал, что женщин с острова надо почти всех лечить от гонореи. Благо, что пенициллин на борту был, и доктор Хабарцев на Кубе экспериментирует с местными грибками, пытаясь его получить.

Гонсалес пытается создать словарь испано-гуанчский, чтобы потом создать русско-гуанчский. Вернувшись, и посовещавшись с командирами, отправили ещё раз «Петрозаводск» и «Персей» со взводом Мальцева за девушками-гуанчками. Бенкомо, как и обещал, продал 1800 девушек за железо и уголь. Как их Мальцев умудрился распихать и никого не уморить – загадка! Его выручало то, что он женился на одной из девушек из первого рейса, и она рассказала остальным, что в том месте, куда они едут настоящий рай! Еды много, условия хорошие, никто их не обижает, и они не невольницы, и не наложницы, а свободные люди.

Кроме того, Мальцев привез весть о том, что на Тенерифе или, как его называют гуанчи, Ачинете стало известно о том, что отряд испанцев на острове Апперсифе разгромлен русскими, поэтому, менсей Бенкомо хочет породниться с менсеем Дмитрием, и прислал ему в жены свою дочь.

– Ох, хитрован! Ну, и жук! – только и сумел сказать Дима.

– Не надо, Дмитрий Васильевич! Во-первых, девчонка очень красивая! Сильно Десфину Георгиевну напоминает, только блондинка. А, во-вторых, нам этот островок ой как нужен! Он же точнёхонько на полпути в Крым! Это было первое, о чём я подумал! – сказал Мальцев. Дмитрий отчётливо понял, что так думают все: «Хороша Куба! А дома лучше!» Лишь те, кто родится здесь и вырастет, не будут стремиться на далёкую и чужую Родину.

– На Тенерифе можно будет идти лишь тогда, когда научимся лист стальной катать. И большие цистерны делать. И шарикоподшипники. Кстати, что там с лампочками?

– Вольфрам получили, но свить спираль пока не получается. Стекло получили, но, пока не готовы высокооборотные двигатели для форм. Никак не удается протянуть тонкую проволоку. Рвётся, зараза! И ни одного человека знающего тонкости этого производства. Экспериментируем с температурой и составом сплава. Может серебром заменить?

– Для первых двигателей я согласен, но продолжайте искать способ протяжки. Ладно, где очередная невеста? Сколько их уже у меня? – схватился за голову Дмитрий. Все вокруг заулыбались. И только Заворотько промолчал. Он, пока, не подает голоса, но видно, что ему всё это против шерсти. Человек он пожилой, за пятьдесят, до войны был партработником. Особо ничего не умеет, только бумажки перекладывать, да на митингах кричать. Но, отодвигать его совсем в сторону не выгодно! Люди привыкли, что кроме командиров, есть политработники, которым можно, в крайнем случае, пожаловаться на несправедливость, если она случается, решить какие-то бытовые вопросы, дрязги. Такой громоотвод нужен! Решив при случае поговорить с Иваном Денисовичем, Дмитрий пошёл к причалу, где разгружались люди с «Петрозаводска».

Он сразу обратил внимание на двух человек и громадную собаку, лежащую у них под ногами. Оба были одеты в козьи шкуры, несмотря на жару.

– Ачименсей Бенамер. – представился высокий человек с длинным копьём-анапой, и опустился на одно колено. Затем он встал и начал говорить, что он послан менсеем Бенкомо сопроводить его девственную дочь Олору, которая своей девственной кровью свяжет два великих рода между собой. И что она принесет великому Дмитрию много-много сыновей. Девица ни на шаг не приблизилась к говорящим, продолжала стоять рядом с собакой, опустив голову, покрытую сомбреро.

– Мигель, спроси у ачименсея, а не помешает ли этому, то обстоятельство, что у меня уже есть жена.

Гонсалес перевёл, что их верховный бог Ачихуран позволяет мужчине иметь столько жён, сколько он может прокормить, и развестись с женой, если он не хочет продолжать с ней жить. Жена такого права не имеет. И что Бенамер – вассал короля, и всегда носил анапу перед королём и королевой.

– Анапа – эта та палка, которую он держит в руке. – уточнил Мигель.

– Прошу! – показал рукой Дмитрий направление к своему дому. Церемонным шагом ачимейсей направился в указанном направлении, девица и собака пошли за ним, по-прежнему, не поднимая головы. Бенамер шел так, как будто он всё это уже видел, но, тут, как на грех, из-за склада вывернул «Студебеккер», и великий посол в ужасе застыл, как вкопанный! Потом повалился на колени, а собака бросилась за машиной, громко лая! Девица начала оседать, Дмитрию пришлось подхватить её! Оказалась, действительно очень красивой и похожей на Десфину. Только беленькая. «Как она умудряется на таком солнце иметь такое белое лицо?» – подумал Дмитрий. Пёс вернулся, машину он не догнал, но полаял от души! Пришла в себя девица, сразу покраснела, просто залилась румянцем, сделала несколько движений, пытаясь освободиться. Дмитрий отпустил её, но протянул ей руку. Она беспомощно взглянула на Бенамера, который разрешительно кивнул ей головой. Девушка положила Дмитрию руку на его локоть, и процессия двинулась дальше.

Свадьбу пришлось играть по обычаям гуанчей, так как присутствовал посол, и, практически, заключался военно-политический союз двух государств. Результатом была жуткая обида Верочки! Которая раскудахталась ещё во время подготовки свадьбы. К положению старшей в доме она относилась очень серьёзно, но то, что у неё свадьбы не было: они просто легли вместе и проснулись в одной постели, и на следующий день она перенесла свои вещи в дом Дмитрия. А для какой-то новой жены устраивается целая церемония. Её возмущению не было предела! Дмитрий за это время хорошо изучивший Верочкины повадки, «ударил» по самому больному месту: стоило положить ладонь ей на лобок, как у неё спирало дыхание, и она замолкала. Как при таком быстром возбуждении она до 20 лет умудрилась остаться девушкой, было загадкой. Остановив поток её слов, Дмитрий сказал:

– Все хотят попасть домой! А дорога туда лежит через Тенерифе. Хочешь домой?

Верочка долго молчала, борясь со своими желаниями, потом хрипло сказала, что её дом тут, а вот муж приволок домой новую бабу.

– Тебя из дома никто не гонит! В доме сорок одна женщина, будет сорок две.

– Но ты же не спишь с ними! Это – фикция! А с этой будешь спать! – тут она вскинула руку к лицу, зажала рот и выбежала из комнаты. Её тошнило. Дима вышел за ней.

– У нас ожидается прибавление?

– Да, уже второй месяц. – сглотнув слюну, ответила Вера.

– Вот и отлично! Твой ребёнок будет первым. Ты – первая во всём. А с присутствием Олоры тебе придётся смириться, как и с тем, что она будет моей. Это – политика.

– Так ты её не любишь?

– Господи! Какая ты глупая! Я её сегодня впервые увидел! Всё, приведи себя в порядок, и умерь свою ревность. Не глупи!

– Я … Я так не могу!

– Значит, тебе придется уйти. Другого варианта нет. Родишь ребёнка, выкормишь и уйдешь к другому. Ты не справляешься с ролью старшей жены.

– Хорошо, я попытаюсь.

Верочка соврала! На следующий день, убедившись, что Дмитрий и Олора физически муж и жена, и Олора заняла её место в постели, она побежала к Заворотько. Чего тот и ждал! Он собрал партийное собрание, на котором стоял вопрос о поведении коммуниста Матвеева. Возмущённым голосом он зачитал заявление гражданки Матвеевой о том, что её, беременную!, бросил муж, коммунист Матвеев, который окружил себя целым гаремом, ведёт себя как падишах, и совершенно не соответствует высокому званию коммуниста. И произошло то, чего совсем Заворотько не ожидал! Собрание заржало! Все восемьсот коммунистов валялись на траве, давясь от смеха. Потом единодушно сняли вопрос с обсуждения, и подняли другой вопрос: соответствует ли поведение коммуниста Заворотько целям и задачам экспедиции? Решили, что не соответствует, толку от него никакого, а, чтобы и другим неповадно было, исключили его из состава партийного комитета, и сослали на угольный карьер рабочим, Дмитрий его уволил со службы. Заворотько припомнили все его проделки в 23-м УР, то, что он загнобил пару-тройку стоящих коммунистов, подвел под расстрельную статью. И то, что за время экспедиции он работал только языком и ложкой. Чернила у него отобрали сразу по приходу в Гранд-Тёрк. Собрание закончилось, все стали расходиться, подошло несколько человек, и сказали, что готовы забрать с собой Верочку.

– Мужики! Да Вы что, с дуба рухнули? Её никто никуда не гонит! Она – мать моего будущего ребёнка. Захочет – сама уйдёт. А предложение можете сделать, только не мне. И гаремом я не пользуюсь. Они просто живут у меня, работают как все. Института брака у нас нет, во всяком случае, пока! Нам нужны люди! Имеющихся семи тысяч человек явно недостаточно для решения всех задач. Так что дело за вами, мужики. Без вас бабы не родят!

Верочка ушла, правда, ненадолго. А когда вернулась, то её место было прочно занято Лорой и Татьяной, служанкой и подружкой Лоры, с которой они вместе росли. Дмитрий, тоже, избавился от синдрома моногамии, дети были важнее принципов. Он стал регулярно посещать всех женщин в доме, потому, что к ним не подходили другие мужчины, искренне считая их собственностью Дмитрия.

Глава 3. Индустриализация – наше «все» или борьба старого с новым

В августе были готовы станины для прокатного пресса, фундамент под него, начали возводить цех. А Дмитрий особое внимание направил на создание и оборудование химической, нефтехимической и физической лабораторий. С появлением лабораторного стекла дела у химиков пошли веселее. Получена азотная, серная, плавиковая кислоты, выделен фтор, хлор, получили перфторметан, наладили производство карбида кальция. Так как запасы адсорбента для получения кислорода на кислородном генераторе «Петрозаводска» конечны, то ведутся активные работы по созданию адсорбента собственного изготовления, а в физической лаборатории создают детандер и ректификационную колонну для криогенного генератора кислорода. До промышленного масштаба, конечно, далеко: нет пока нужного количества стали и стекла, но, всё начинается с малого! С модели! Нашли место под строительство гидроэлектростанции, протащили туда электрический экскаватор, для которого всё-таки смогли сделать двигатель, все шестерни, и редукторы. А в мастерской на доке начали производить инструментальную сталь в вакуумной печи. Очень приличного качества, и наладили выпуск качественного инструмента. Однако запросы у начальника мастерской сразу резко возросли! Теперь ему понадобился корунд и алмазы!

– Корунд получишь, а до алмазов нам, пока, не дотянуться! Необходимо строить парусно-моторное судно с неограниченным радиусом действия. А стали пока нет в нужном количестве и нужной конфигурации. Алмазы будут, но позже. Народу мало, и где его взять, ума не приложу, Михалыч!

– Девчонок беременных много, моя тоже понесла.

– То-то и оно! А коров мало! Надо ещё раз идти в Европу, а твоя мастерская нужна здесь! И на берег её не перетащить, там мощностей электрических не хватит. У «Колы» уже генераторы на пределе, когда вас нет. Надо электростанцию делать быстрее, а там столько работы! А танкер получился полное дерьмо! Еле ползает! Второй, который строится, вроде получше и побольше, все-таки, уже киль металлический, но до совершенства ему ещё очень далеко! Ладненько, пойду, посмотрю, что и как с домной, и у углежогов.

– Счастливо, Лоре привет!

Лора училась читать и писать по-русски. По-своему она писать умеет, читать тоже, но петрографическое письмо сложное, да, к тому же, им владеют только два человека: она и Бенамер. Татьяна, урожденная Маджас, ни писать, ни читать не умеет, ей много сложнее. Девчонка совсем тихая, робкая, она как-то незаметно вошла в семью, так как неотлучно находилась при Лоре. Неприятное для слуха имя ей сменили, и она уже откликается на Таню. Её появление в постели Дмитрия в первый же месяц организовала сама Лора. У неё начались месячные на пятый или шестой день после свадьбы, и она позвала Татьяну, что-то сказала ей, та вся вспыхнула, вышла, потом вернулась, сняла свою козью шкуру и стала неумело ласкать Дмитрия. Лора сказала Диме, что это так принято у них, когда жена не может исполнять свои обязанности, это делает служанка. Так и появилась ещё одна женщина у Матвеева. На следующий день Дмитрий расширил кровать и противомоскитный полог, и сказал Тане, что она может спать здесь, если хочет. Лора не возражала, так как, когда Дмитрия не было, они всегда спали вместе: не так страшно, потому как ночи на Кубе полны страшных звуков, постоянно кто-то ухает, мяукает, издает истошные вопли. Жизнь в ближайших джунглях кипит! Вначале Таня пристраивалась в ногах, но это вызывало большое неудобство у Димы, и он приказал ложиться рядом. Таня такая же беленькая, как Лора, только гораздо ниже ростом. Лора была высокой, почти как Дмитрий. Воспитанная в королевской семье, она несла с собой весь набор как положительных, так и отрицательных качеств. Попыталась командовать девицами вокруг, но её остановил Дмитрий, сказав, что они такие же его жены, как и она. Разговаривать с ней приходилось ещё при помощи Мигеля. Собственно, из-за этого, в тот же день, он ушел ночевать в соседнюю комнату к Таури, молодой аравачке из племени Таино, которая, кстати, оказалась довольно пылкой. Равноправие в семье было восстановлено! Потом, когда Лора научилась говорить по-русски, Дмитрий объяснил ей, что в их обществе нет слуг и господ, что ей придётся идти учиться и работать, как всем. В общем, если бы не дурость Верочки, всё бы было по-другому, но, сделанного – не вернешь, а все, что делается – к лучшему.

Панфилов, командир форта Рыбачий на Тринидаде, за асфальт, кухонные ножи, стеклянные банки и бусы организовал сбор сока гевеи, эксплуататор индейского народа, начал регулярно ходить одним из катеров к карибам у озера Герере, и собирать собранный ими каучук, умница! За три месяца собрал 10 тонн, и перебросил его в Матвеев. Но, основное занятие в Рыбачьем, это нефть, регион, который занимают карибы, довольно опасный, и Матвеев приказал сильно исследованиями не заниматься. Карибы не прочь позавтракать противниками, активно строят различные ловушки для зверья, используют быстродействующие яды и духовые трубки. Поэтому контакт налажен только с одним небольшим племенем, которое на пирогах пересекло пролив, надеясь повоевать с местными индейцами, а увидело каменный форт, чавкающие насосы и самодвижущиеся корабли. Заинтересовано покрутились возле форта, затем прислали делегацию. Они пользовались асфальтом из озера Питч, и хотели набрать его. Тут Панфилов, которого достали подтекающие фланцы насосов, и вспомнил о каучуке. Предложил в обмен собирать и первично обрабатывать сок гевеи, снабдил сборщиков банками и ножами. Мужское население острова, так и не успокоившееся, успокоили, а всех женщин и детей забрали себе. Эта часть населения достаточно хорошо перенесло изменения в образе жизни, доставленный танк вспахал поля, женщины активно занялись их обработкой. Для них было странно, что чужестранцы их не съели. Самое большое распространение на острове имели хлопковые поля. Но, по сравнению с Кубой, островок небезопасный, много змей, врачи приготовили сыворотку из крови двух женщин, имевших иммунитет: на глазах у всех сначала одну, а потом вторую, тяпнули змеи, те пососали ранки, и, кроме небольшой температуры, поднявшейся ненадолго, с ними ничего не произошло. Врач форта быстренько сообразил, что надо делать! А потом появились лошади, и стали использовать лошадей для этих целей. Вначале гарнизон меняли, пока шли боевые действия, потом он стал постоянным. Женщин на острове было раз в двадцать-тридцать больше, чем мужчин, каждый обзавелся большой семьёй, начальства поменьше, работа, правда, монотонная, и климат тяжёлый, и необходимость постоянного боевого дежурства, но, человек привыкает ко всему. Но, постепенно, до соседей на континенте дошло, что с боевыми действиями сюда лучше не соваться, отымеют, а по торговым делам можно заходить. Установился хрупкий мир.

На Гранд-Тёрке, который не стали переименовывать, так и называли, правда, прибавляя букву «Н» на конце, по имени известного персонажа фронтовых газет, который стал основной картофельной житницей, в августе собрали урожай, и засеяли поле второй раз, но, все захотели оттуда уехать, кроме двенадцати человек пехотинцев. Там скучно! Кроме караульной службы и окучивания картофеля, только рыбалка, ловля лангустов, да высушивание соли. Туда перебросили смешанный состав девушек как аравачек, так и гуанчек, доведя численность до 50 человек, из них 12 мужчин, плюс экипаж LCU, который обеспечивал переброску всего и вся, плюс связь и огневая поддержка. Но, именно там появился первый самогон из картофеля! Чёртова скука! Уличённого в самогоноварении старшего матроса разжаловали, осудили к году исправительных работ на железнорудном карьере. И это при условии того, что пиво на островах практически заменило воду! Его потребление никто не ограничивает: жарко, ночами душно, и постоянно хочется пить. И на острове было всё для того, чтобы варить пиво, нет, ему захотелось покрепче, и в сосиску, да и остальных спаивать начал. Нарушения дисциплины были, как без этого! Но, сильно сдерживало то обстоятельство, что с джунглями мало кто был знаком, первые же ожоги от хождения босиком по пляжу с физалиями, быстренько отучили безалаберно относиться к своему здоровью. Ну, и, комендантские патрули, регулярно посещающие все окрестности и имеющие право заходить в любой дом, плюс работа политработников, комсомольской и партийной организаций, в которых произошла достаточно сильная ротация и бездельников оттуда убрали на тяжелые работы, после случая с Иваном Захаровичем.

В октябре лето кончилось, и настала самая райская погода на острове! Собрали первый урожай зерновых, устроили по этому случаю выходной день и праздник. Отдыхали два дня! Во время праздника к Диме подошла Верочка, с уже заметным животиком, и попросила разрешения вернуться домой.

– Конечно, Вера! Никаких проблем, свободные комнаты есть.

– Ты меня не простишь?

– За что?

– Я тебе изменила с несколькими мужчинами.

– Ты мне изменила раньше, с Заворотько. Это – считается, а остальное – нет. Дальше всё зависит от тебя. В доме сейчас совершенно другие порядки, и ты – просто одна из жен. И только потому, что у тебя мой ребёнок. Всё поняла?

– Да, я обратила внимание, что многие женщины в доме в положении, это все твои дети?

– Ну, точно сказать не могу, наверное. Я ведь никого не держу, и каждая из них может свободно уйти, если захочет, но не уходят! Только ты и ещё одна ушла, уехала на Гранд-Тёркин. Сама попросилась.

– А как Лора воспримет моё возвращение?

– Не знаю. Это неизвестно, но она о тебе никогда не спрашивала. Может быть, и не догадывается о твоём существовании. Она человек из другого времени, и в то время, когда ты ушла она не говорила по-русски.

– А сейчас говорит?

– С акцентом, но говорит. Медленно, но пишет. А где ты работаешь?

– В госпитале индейском старшей медсестрой, и в школе, преподаю русский язык и гигиену.

– Ну, молодец! Иди!

– Ты не проводишь меня домой?

– Нет, у меня дела, возьми записку, тебе помогут перенести вещи. – он набросал на листике коры несколько слов, передал Вере и ушел на катере на «Петрозаводск». Вера появилась в доме лишь через несколько дней. Лора спросила о ней, кто это такая?

– Я видела эту женщину на нашей свадьбе, она была чем-то сильно недовольна.

– Тем, что появилась ты. У неё мой ребёнок и раньше она жила в этой комнате.

– Понятно, но у меня тоже твой ребёнок, и у Тани. Тебе нравится Таня?

– Хорошая жена. Вы у меня все хорошие, и я вас всех люблю.

– У нас на Ачинете семьи меньше, но у нас просто нет таких удобных домов, мы жили в пещерах.

– Скоро этот дом нам станет маленьким! Надо начинать постройку нового, через три месяца Вера родит первого ребёнка, а потом… – Дима, смеясь, схватился за свои щеки, и поцеловал жену в животик.

– Королевская семья должна быть большой и сильной, у тебя должно быть много сыновей, это твоя армия, твоя опора.

– Я не король, я – командующий. И все люди вокруг – моя семья. За каждого несу ответственность. И за то, куда пойдёт страна. Помнишь, что мы заложили новое металлическое судно?

– Да! Был большой праздник.

– Вот закончим его, и мы сможем посетить Ачинет. Твоим родителям и всему Ачинету грозит беда.

– Какая?

– Испанцы. Они хотят владеть этим островом.

– Это наша земля! Мы там живем с того момента, как Ачихуран поднял её из воды! Ты поможешь отцу?

– Да, мы поможем им. Ведь ты моя жена, и ты с Ачинета, и у нас многие оттуда.

Их разговор прервал звонок телефона. Звонили с угольного карьера. Обнаружена довольно большая группа вооружённых индейцев, в боевой раскраске, и внешний вид с араваками не совпадает! Взяв винтовку и Макса Грейхсвитца с радиостанцией, Дмитрий на «Додже» поехал к карьеру, который находился в 150 километрах западнее. Интересно, кто такие эти индейцы, и как они попали на остров, и почему ни Эйкьюэйбана, ни Матуото ничего не говорят об этом? Их люди контролируют западную и центральную часть острова.

Индейцы оказались лукоянами, но привёл их сюда один из сыновей Матуото, хватило одного выстрела вверх, чтобы индейцы упали на землю и смиренно ждали, когда их всех свяжут, после этого начали допрос. Отряд большой: 250 человек, прибыли на трех больших боевых пирогах. Их лагерь на острове Сьега-де-Авила, там ещё около тысячи человек. Туда они пришли на плотах. Так как сибоней отличался от всех окраской, то его отделили от остальных и допрашивали отдельно. Тут же выяснилась пикантная подробность! Дружил Гуазабара ни с кем-нибудь, а с бывшим полковником Заворотько! Среди мужчин-сибонеев, у которых значительно сократилось количество жён, недовольство! Женщины уходят учиться в школу, и не возвращаются, стало некому жевать маниок и варить брагу, стало голодно, потому, что конуко делать некому, все молодые и самые красивые девушки ушли, остались старые и замужние, да и те стараются при первой возможности снять набедренную повязку! То есть развестись. Работа в Матвееве легче и сытнее. Да, её много, иногда непонятной: зачем, например, часами месить глину. Но кирпичи постоянно требуются! Да, старых и некрасивых в жены никто не берёт, но если работать, то получишь трехразовое питание, пиво, гамак и противомоскитную сетку, и трудолюбивые женщины уходили на работу в форт. Принимали и с детьми, но, с шести лет, которых сажали учиться, а их матери работали на строительстве, готовили пищу, убирали улицы и следили за вывозом мусора. Гуазабара попытался воздействовать на отца, но тот, знавший силу и огневую мощь гарнизона, к тому же связанный клятвой подчиняться гуанину Дмитрию, отказался поддержать молодых воинов, а Заворотько, недовольный полигамией и моральным разложением (по его мнению, он выражался, конечно, покрепче, самым ласковым было слово разврат) нашел с ними общий язык. И направил их к соседям! Решил импортировать революцию, рассчитаться с Матвеевым за свой позор. А потом, когда начнутся боевые действия на Кубе, выйти эдаким пророком, что вот: «Я же говорил! Я предупреждал! Довели народ до ручки!». Сам он не был в момент высадки на острове, и плохо представлял себе «боевую мощь» лукоян и сибонеев. Начитался Фенимора Купера, и представлял их могучими и опытными воинами и следопытами. Интриган! Дмитрий послал за ним и за отцом Гуазабара. Но, Иван Захарович, предусмотрительно куда-то слинял, увидев, как провалился его план: кровь не пролилась, а у экспедиции появился повод для окончательной разборки с ним, и повод посетить Багамские острова. Матуото прибыл на четвертые сутки. Он уже в курсе, что натворил его сын, длинное ухо работает быстро. Оказывается, подзатыльник – интернациональный жест! Гуазабара съёжился, отца он боялся. Поселенцы были его врагами, и он старался держать марку, и выглядеть воином, а присутствие отца превратило его в нашкодившего мальчишку. Выяснилось, что ему отказала девушка, к которой он сватался, он хотел сделать её четвёртой женой, и в тот же день Туана ушла в школу, и вышла замуж на поселенца. С этого времени и возникло желание рассчитаться с поселенцами. Его развязали. Матвеев решил, что говорить надо на аравакском. Начал издалека:

– Ты знаешь, что мы, с великими, курили трубку мира, и все признали меня гуанином?

– Я это знаю, великий гуанин!

– Это касается всех? Или кто-то может нарушить слово?

– Нет, это касается всех, и никто не может пойти против воли гуанина.

– Я, великий гуанин, заставлял тебя что-то делать, что противоречит тому, чему тебя учил твой великий отец.

– Нет, великий гуанин. Ты сказал, что все могут жить так, как жили раньше и верить в тех богов, какие у кого есть. Но, наши женщины ушли к вам.

– Их гнали к нам насильно? Их отбирали у тебя?

– Нет, великий гуанин, они ушли сами! Ни ты, ни твои люди не заставляли их уйти, наоборот, не всех брали к себе. Но, они уходят и уходят!

– Ты пытался думать: почему они так поступают?

– Когда вас не было, они так не поступали.

– Правильно, у них появился выбор! Что ты им можешь дать такого, чего нет у нас?

– Ничего, великий гуанин! У вас всего больше: и еды, и украшений. И еда у вас вкуснее, и москитос не кусаются.

– А ты думал: почему у нас всего много?

– У вас, великий гуанин, есть «гудящие»!

– А почему у нас они есть, а у тебя их нет.

– Я не знаю, великий гуанин.

– Именно поэтому у тебя их и нет! Потому, что ты ничего не знаешь, и никогда не работал. Ты только охотился, ловил рыбу, ел и спал. А ты видел, сколько у нас все работают: и воины, и женщины?

– Да, великий гуанин, у вас все выполняют все работы, а нам Ке', Ки' и Ку' сказали, что что мужчина – это «Гуазабара», поэтому отец мне и дал это имя, я – воин!

– Ты – плохой воин. Тебя взяли в плен, и ты ничего не смог сделать!

– Я – могучий воин! Попробуй убить меня! – у него сжались кулаки, и глаза засверкали! Дмитрий ударил его ногой в грудь, неожиданно и сильно. Парень упал, отдышался, перевернулся на грудь, и стал стучать кулаками по земле.

– Ты сильнее, и более могучий воин, чем я, великий гуанин! Я достоин только смерти! – сказал он спустя некоторое время.

– Нет, мальчик, тебя не убьют, это слишком легкий выход для тебя, хоть ты и хотел принести войну на наши земли. Ке', Ки' и Ку' (боги земли, воды и войны) отвернулись от тебя за это. Ты станешь поселенцем, но не сразу, а когда выучишь наш язык, научишься работать, как мы, когда принесёшь пользу нашей сабане. Тогда найдётся варише (женщина), которая захочет стать твоей Лиани (женой). Это сказал я, великий гуанин!

– Ты мудр, гуанин Дмитрий! Это великое испытание для него! Пройдет через него, станет снова мужчиной! – сказал молчавший всё это время Матуото. – Иди, женщина!

– Стоять! Нет, никакой он не женщина. У нас нет такого деления. Он – рабочий. И когда почувствует гордость за выполненное им дело, тогда он и станет мужчиной. Это не наказание, это познавание себя, что он тоже может работать, как поселенец, построить настоящий дом и завести себе столько жен, сколько сможет прокормить.

– Хоп! Я согласен с тобой, гуанин Дмитрий.

С этого момента, в форт начали приходить в школу и молодые люди. А это тысячи рабочих рук, пусть неумелых, но, нашим людям не привыкать, они просто повторяют подвиг Магнитки, ДнепроГЭСа, Беломорканала и других «великих строек». Когда небольшая группа инженеров, с помощью вот таких вот деревенских парней и девчат от сохи, строила индустриальные гиганты СССР, продукцией которых СССР разгромил Германию. И Гитлеру ничего не помогло! Ни то, что инженеров у него было многократно больше, ни то, что их техника была многократно лучше. Пришли такие вот простые деревенские парни, и не только, и намылили всем гитлеровским воякам холку! Осенью в Матвееве запустили коксовую батарею, начали собирать и запрессовывать коксовый газ, который был нужен для разогрева металла при прокате. Да, это не индустриальный гигант типа Магнитки, там всё оборудование было американским и немецким, это – не закуплено по импорту, а произведено в 15-м веке на некогда пустом берегу залива Матвеева, который у нас на картах обозначается заливом Гуантанамо, с крупнейшей американской военно-морской и военно-воздушной базой в Карибском регионе. И на тот момент ни одно государство в мире не имело такой индустриальной мощи! Да, ширина стального листа меньше двух метров, толщина не может быть меньше трех миллиметров, но, работает домна, конвертер Бессемера с воздушным поддувом, коксовая батарея и мартен. А все силы переброшены на строительство гидроэлектростанции, где монтируется турбогенератор 750 киловатт, большего пока не сделали, и требуется закончить плотину, и приступить к заполнению водохранилища. А в декабре вышла первая газета, и в школах перешли с коры на бумагу!

Запуск первого блока электростанции совпал с Новым Годом. Это семейный праздник, во всех домах украсили сосны и кедры, елки в этих местах не растут. Электромеханики спешили, но всё равно не успели непосредственно к празднику сделать всё. Электропитание в сеть подали в 18:30 с заходом солнца, и осветили новый дом Советов и большую украшенную сосну перед ним. До этого, кроме помещений промпредприятий и лабораторий никто не имел электрического освещения. Лампочки долгое время были самым большим дефицитом. Даже на кораблях во многих местах их повыкручивали, и сложили в каптёрки. Небольшая мастерская по их выпуску довольно долго была основной головной болью всех инженеров. Сейчас лампочки на потоке! 250 штук в сутки могут делать, и появилась возможность начать электрификацию всей страны. По завету Ильича. Все начали собираться к дому Советов ещё задолго до того, как была зажжена «елка». Честно говоря, застолье не планировали, хотели сделать небольшой концерт и танцы, но люди с собой несли столы, стулья, еду и напитки. Включение освещения придало ещё больше желания посидеть, попеть песни, взгрустнуть о Родине. Дмитрий, одетый в парадную форму, прибыл в дом Советов позже, хотел незаметно посидеть, и потом пойти с друзьями домой, где готовилось застолье. Однако концерт прервали, и аплодисментами вытащили его на сцену. Дмитрий не был оратором, больше привык отдавать приказы, чем убеждать людей, но сегодня требовалось другое.

– Дорогие североморцы! – начал он, и аплодисменты подтвердили, что он нашёл правильные слова для этого обращения. – Чуть больше 8 месяцев назад мы, в такую же новогоднюю ночь, вышли из Бергена в этот поход. Этот год у нас короче всех предыдущих. Судьбе было угодно забросить нас в другую эпоху. Не скрою, что многим из вас это сохранило жизнь: враг был ещё силен и опасен. Но жизнь поставила перед нами другие задачи, и вы, участники обороны Рыбачьего и Советского Заполярья, с честью справляетесь с поставленными задачами! Форпост нашего государства построен, и заложена основа, прочный фундамент, на котором будет покоиться наш мир! Собственно, сегодня несколько праздников: запущен первый генератор новой ГЭС, это раз! Два часа назад Орехова Елена Владимировна, наш уважаемый доктор, родила первого в истории нашего государства ребёнка, девочку, 3700 весом. Ребёнок пережил путешествие во времени, и будет жить уже у нас, давая нам надежду, что у нас всё получится. Её так и назвали: Надежда. К сожалению, Елена Владимировна присутствовать здесь не может, по понятным причинам, а её муж Александр Орехов, недавно включивший рубильник первой ГЭС, должен быть среди нас. Александр Петрович, подойди!

Откуда-то сзади начал протискиваться человек в спецовке, он не успел переодеться. Встал на сцене, смущённо улыбаясь.

– Как виновнику одновременно двух событий, вам вручается медаль «За боевые заслуги» на обоих фронтах, от имени и по поручению Верховного Совета СССР, от лица командования Северным флотом!

– Служу Советскому Союзу! – коротко рубанул капитан-лейтенант, электромеханик с «Колы».

– И вручается самый главный подарок: бутылка крымского шампанского! Пусть его запах напомнит Вам о Родине! Ура, товарищи!

Затем Дмитрий перешёл к ближайшим целям и задачам, потом поблагодарил всех за проявленную выдержку, инициативу, трудолюбие и дисциплину, и пожелал всем счастья в новом 1491-м году. В небо взлетело несколько осветительных ракет, и на парашюте повисла «люстра», красиво осветив всё вокруг. Праздник продолжился.

Вернувшись домой, Дмитрий сообщил новость о рождении Надежды Вере, но получил странную ответную реакцию:

– И здесь обогнали, мне ещё почти месяц ходить! – фыркнула она. Дима с удивлением на неё посмотрел. Такие амбиции, и на пустом месте! Хочется всегда и везде быть первой, надо бы её энергию и желания направить на мирные цели, какое-нибудь соцсоревнование учудить, что-ли. К общему столу Верочка не вышла, сославшись, что не очень хорошо себя чувствует. Столы накрыли во дворе, было довольно много народа, завели патефон и пели песни, потом танцевали почти до утра. Завтра – третий выходной за всё время пребывания здесь. Владимир Иванович Заостровцев, ближайший помощник и заместитель Дмитрия, обратил внимание на отсутствие Верочки.

– Что с ней?

– Да, я поспешил её обрадовать, что родилась Надежда. Характер у неё тяжёлый, никак не может справится с собственными амбициями.

– Мне, Дмитрий Васильевич, кажется, что вы ошиблись, приблизив её к себе.

– Нет, не ошибся. Представляешь, если бы она не добилась своего в апреле. С её энергией, честолюбием и склочным характером, она бы нам такой женсовет устроила, что мама не горюй. А так, сейчас родит, ей будет не до женсоветов, а как только откормит, опять залетит, она на передок слабая. Её близко нельзя подпускать к людям. Вот и пришлось взять на себя. Ну, и, конечно, я не думал, что так получится с Бенкомо. Сейчас генератор запустили, можно будет сходить на Тенерифе. Нужны ещё коровы, девушки, и нужно подтвердить союзные отношения. Что там со стволами?

– Готовят оснастку для 127мм, на «Ленинград» будем ставить четыре орудия в двухорудийных башнях. И снимем часть зенитной артиллерии с «Колы» и «Петрозаводска». Успеть бы к лету! Послезавтра начнут отливать корпус пресса, остальная часть готова, и большая часть фундамента. Здорово держала электроэнергия. Обкатают малый генератор, выявят недостатки, и начнут делать в 6 раз более мощный, чтобы полностью снять «Петрозаводск» с обслуживания берега. Это уже анахронизм: корабли должны подключаться к берегу, не наоборот. И всем кораблям требуется док. А краски почти нет, Дмитрий Васильевич. Олифа нужна, а она – в России.

– Тоже, мне, нашёл повод! Нет там никакой олифы! Пенька, лен, деготь и лес. Больше ничего нет. Сам откуда?

– Из Хабаровска.

– Его ещё нет, и России нет, есть княжество Московское, Иван третий правит. Это чёртово настроение у всех: вернуться в Россию! Как с этим бороться – ума не приложу! Берёзки, что ли привезти из Канады, так ведь не приживутся! И отнимать надежду нельзя!

– А сами-то что хотите, Дмитрий Васильевич? Мы ведь ещё на эту тему не говорили.

– Юг, это наше всё! Район Крыма и Мариуполя. Во-первых, прекратить набеги на Русь, во-вторых, там есть почти всё, что необходимо. Но, здесь встать навечно, и никого в Америку не пускать. Закрепиться на Канарах, и не пропускать кораблики на юг. Пусть европейцы ломятся в Индию через арабов и турок. Там они лоб себе и порасшибают. Ведь никакой «технической революции» не может быть без шальных денег, которые они набрали за счёт грабежа Америки, потом Африки. Испания и Португалия, которые хапнули больше всех, деньги просто прокутили, а наглы организовали банкирские дома и компании, типа Ост-Индской, что позволило населению надёжно вложить награбленное пиратами золото в дело, и стричь проценты. А лень – основной двигатель прогресса! Имея деньги с грабежа, можно позволить себе получить образование и искать атом на кончике иглы. А у нас, пока, нет возможности выделить большое количество людей на научно-техническую работу. Хотя образованных у нас больше, чем во всем мире. Вот, видел? – и Дмитрий показал Владимиру Ивановичу свежеотчеканенные блестящие монеты с надписью СССР.

– Нет ещё!

– Вот золотая сотня, серебряные червонец и пятерка, это никелевый рубль, это никелевые 10, 20 и 50 копеек, а это медные копейки 5,3,2 и одна. Через год мы их введём в оборот. На примитивном военном коммунизме далеко не уедешь, рано или поздно встанет вопрос о нормированном рабочем дне, товарах для дома, для семьи, мебели, автомашинах, яхтах и оружии. Вводить новшества будем постепенно. Нас уже пятнадцать тысяч человек, и есть ещё люди, которые живут за 150 км зоной, их где-то 150-200 тысяч. Металл мы получили, сейчас основное внимание надо уделять машиностроению и судам. ГЭС есть, развивать её, паровые машины, железные дороги. Индейцев удалось заинтересовать переездом к более комфортным условиям жизни. Теперь требуется расширить наши владения на Кубе. Одного города – недостаточно. И развивать торговлю, при условии того, что золото – мягкий металл, и самородный, а железа ни у кого нет. Так что правильно Панфилов делает, развивая торговлю, а мы с этим несколько запоздали.

– Я считаю, что у нас просто были другие задачи, а на Тринидаде и времени побольше, и надо было чем-то занять далеко недружественных карибов.

– Это – конечно.

На Малом Инагуа высадили группу взрывников, здесь решено оборудовать полигон для испытаний новых артиллерийских снарядов и взрывателей, производство которых постепенно налаживалось. Пугать местное население и приучать их к звукам выстрелов было нежелательно. По готовности на этот полигон будут переброшены и изготовляемые орудия для парохода-фрегата «Ленинград». К сожалению, пока нет оснастки, чтобы сделать нормальный и экономичный котёл, несмотря на то, что чертежи на котлы «Babcock and Wilcox» есть, но, получить трубу нужного качества пока не на чем. Это довольно сложный технологический процесс: получение цельнотянутых труб, поэтому решили отказаться от перегретого пара, и пока ставить менее экономичный дымотрубный котёл насыщенного пара в 17 атмосфер, но предусмотрена возможность замены всех трех котлов и установка пароперегревателя. Для газотрубного, как на Флетчере, требуется много форсунок. Паровых машин – две. Самое сложное устройство имели винты! Здесь мнение моряков разделилось, есть два пути: складывать лопасти на парусном ходу, или делать ВРШ (винт регулируемого шага), с лопастями, разворачивающимися в диаметраль. Складывающиеся проще, но, не имеют реверса, а если делать реверсивные складывающиеся, то это такое же сложное изделие, как и ВРШ, может быть, лишь чуточку проще. В результате, проект значительно изменили, предусмотрев ВФШ и пропульсивные водомётные насадки, которые могли закрываться на ходу под парусом. В общем, вывернулись, правда, потеряв примерно два узла парадного хода под машинами. Но, строительство корабля дело довольно долгое, тем более, что сварочных автоматов у поселенцев не было, и не было людей, знакомых с ними. Видеть – видели. Что-то конструлят, но до конечного результата ещё далеко. Борта и палубы варить научились, а подзоры: либо вручную, либо клёпанные. Но, дело двигалось.

Глава 4. На полдороге в Крым или «испанский вопрос»

В январе «Петрозаводск» вышел в море, и взял курс на Ачинет. Дмитрий, Олора, Таня и Бенамер были на борту. Кроме них, там же находилась усиленная разведрота и будущий посол СССР в менсейнатстве Ачинет мичман Томин. Его взвод, скорее всего, останется на острове. Пока в этом уверенности нет, Гуанчи – довольно замкнуты. В подарок, и как товар, везут стальные инструменты, холодное оружие, выполненное из легированной дамасской стали златоустовского стандарта марки У10А-7ХНМ, штампованные панцири, наплечники, наконечники для стрел и копий, алебарды, боевые топоры, примерно на 2000 человек. Стоимость по тамошним меркам – целое состояние. Но, при массовом производстве большинство изделий наделано за последние две недели, это не касалось, правда, шашек и сабель. Огнестрельное оружие решили не передавать. Образцов не было, а ошибиться нельзя, иначе возникает опасность утечки технологий. Бенамера особо никуда не пускали, зная, что он прибыл, в том числе, и с целью шпионажа. Посол – официальный шпион! Переход занял 10 дней, довольно сильно дул пассат в правую скулу, поэтому потеряли сутки. В этот раз не прятались, а прошли между островами и вошли в ветровую тень острова и стали на якорь. Высадились с LCU, предварительно осмотрев остров на предмет изменений. На подходе стало видно, что к порту спускается толпа людей. Дмитрий был в парадном мундире, со всеми орденами, с маузером и кортиком, в белых перчатках. Бенамер на Кубе тоже переоделся, но, по-прежнему держал перед собой анапу, на боку висела, подаренная ему, шашка. И только головной убор из козьей шкуры выдавал в нем гуанча. Откинута аппарель, швартовная команда закрепила концы. Во главе толпы шел менсей Бенкомо. Дмитрий взял Олору под руку, и они сошли на берег. Сзади выстроился взвод, бойцы, правда, в полевой форме с кирасой, но без маскхалатов. Началась целая церемония приветствий и взаимных расшаркиваний. Затем взвод парадным шагом пропылил мимо стоящего менсея и адмирала. Наконец, официальная процедура закончилась, и Бенкомо обнял дочь. Затем они потёрлись носами с Дмитрием, рукопожатий у гуанчей не было. Дмитрий говорил на русском, переводила Олора. Затем все пошли на пир в их честь. За столом Дмитрия больше всего заинтересовали коричневатые кристаллики, стоящие в чашках перед каждым камнем, которые означали стул. Это был сахар! Для всех русских, считавших, что родина сахара – Америка, было удивительным узнать, что сахарного тростника на Кубе не оказалось! А здесь он был! Явно и местного производства. Он спросил у Лоры, так ли это?

– Да, это затвердевший сок растения шуга, оно растёт здесь, его привезли арабы, с помощью этого сока хорошо консервировать фрукты.

А на «Коле» заканчивался сахар, но он был белый, а не коричневый, поэтому, Лора не смогла ассоциировать его с известной ей формой сахара. Отличное приобретение будет!

Олора, попав домой, ещё больше развернула плечи, демонстрирует приподнятую бюстгальтером набухшую грудь, высоко поднятый пояс на платье и выступающий животик, она на шестом месяце, и этот ребёнок символизирует родство между родом Бенкомо и Матвеевым, и союз двух народов. Кроме двух королев и Лоры, одна из них её мать, вторая – теперешняя любимица менсея, за столом женщин нет! Они только подносят еду, и танцуют под заунывную музыку на небольшой сцене. В конце обеда был, видимо, хит сезона: полуголая танцовщица исполнила танец живота. Черты лица танцовщицы показались очень знакомыми: она напоминала украинку Веронику. Дмитрий подозвал закончившую танцевать девушку и спросил откуда она. Она не поняла вопроса, хотя подняла глаза, так как стояла на коленях, наклонив голову. Олора перевела вопрос на гуанчский.

«Вышгород» было единственное слово, которое сразу уловил Дмитрий.

– Ты жила в Вышгороде? – спросил он. Девушка опять не поняла его, изумленно смотрела на него, потом произнесла:

– Яже витати у Вышгороде, велий княже. – и опять склонила голову, припав ещё ниже в каменному полу.

Класс! То, что надо! Надо будет купить эту девицу! Он кинул на пол серебряный динар, который девушка схватила, и кланяясь, попятилась к сцене. Пир продолжался, но он подходил к концу.

Вечером все вернулись на «Петрозаводск», Лора приняла ванну, накинула легкий хлопковый халатик, намотала на длинные волосы полотенце, и вышла в каюту, где на зеленоватых шелковых простынях, с инвентарными номерами, лежал Дмитрий.

– Как тебе понравилась моя мама?

– Очень милое лицо, но ты больше похожа на своего отца, только подбородок немного другой, мамин.

Лора легла рядом, взяла руку Дмитрия, и положила себе на живот.

– Он сегодня беспокоился, а сейчас, видимо, уснул.

– Ты думаешь, что будет сын?

– Не знаю, но мне так кажется.

– Что сказал отец?

– Что он очень рад за меня, но на Гран-Канария сдался Тенесор Семидан, последний из вождей острова. Сейчас там правит аделансо Фернандес де Луго. Он захватил замок Агаэте, казнил Семидана, а сейчас, наверное, наблюдает за нами. Это недалеко отсюда.

– Как они узнали, что гарнизон Апперсифе разгромили мы?

– Ты мог спросить об этом раньше, но ты не интересовался этим. Моя мать – дочь короля острова Лансароте, который ты называешь Апперсифе. На острове есть большая пещера, там находятся гуанчи, которые не хотят подчиняться испанцам. Отец моей матери Арубо, мой дед, живет в Хамеос дель Агуа. Они слышали выстрелы, и видели, как наши морские пехотинцы сбрасывали в воду трупы испанцев, ловили лошадей и коров, забирали женщин и детей. Дед прислал лодку к отцу и сообщил ему об этом. Тогда отец и решил послать меня к тебе.

– Ты сказала «наши»?

– Конечно, «наши»! Мне уже давно кажется, что это сам Ачихуран послал мне тебя, Дмитрий. Я счастлива, что нахожусь с тобой. И все твое, это и мое! – она прижала его руку к животу, и ребенок пошевелился.

– И он тоже твой! – она коснулась губами уха мужа.

– Отец – единственный король острова?

– Нет, есть ещё трое. Всем кажется, что менсей Акеба связан с испанцами. Уж слишком быстро испанцам становится всё известно.

– Сколько у отца людей? Воинов, имеется в виду.

– Около пяти тысяч было, семь месяцев назад.

– Понял, спасибо! Ты полежи, я сейчас вернусь. Кстати, а где Таня?

– Я её отпустила к матери.

– Глупо, не стоило так рисковать. Ладненько, я скоро!

Дмитрий вышел из каюты, нашёл Мальцева, и распорядился высадить на Гран-Канария несколько разведгрупп. После этого вернулся в каюту. Лора уже спала. Утром стало известно, что ночью Таню захватили в плен испанцы. Её мать убита. Спустя час локатор обнаружил цель, идущую от Тенерифе в Гран-Канария, два катера вышли на перехват. Таня находилась в каюте фелюки, шедшей из Гуимара в Агуа. На теле следы пыток, сама без сознания.

В пещере Бенкомо состоялся военный совет, на котором присутствовали ещё двое «королей»: Акаумо и Бенехаро. Акеба, Гуимара и ещё троих вождей племен решили не приглашать. На совете присутствовала Лора, что возмутило вождей.

– Женщина не может присутствовать на совете. – сказал Бенехаро.

– А, ты знаешь русский? – спросил его Дмитрий. – Я не говорю на вашем языке. Это – моя жена и дочь менсея Бенкомо. Её я знаю, а вас нет.

– Не время для споров, уважаемый менсей Бенехаро! Моего гостя и зятя обидели! – тут же вставил Бенкомо.

– Хорошо, менсей Бенкомо, пусть она останется. Мы много слышали о подвигах воинов менсея Дмитрия на острове Лансароте!

– Ночью испанцы выкрали и пытали мою жену Татьяну, уроженку этих мест, здесь её звали Маджас, она из Гуимара.

– Этого прощать нельзя! Поднимать руку на королев, это превосходит все грехи их бога-иудея. – в один голос сказали вожди. – Но, вас мало, а у нас нет оружия, способного пробить доспехи даже пехотинца, не говоря о рыцаре!

– Оно есть у нас. – Дмитрий вытащил нож разведчика, подошёл к доспехам рыцаря, стоящих в углу пещеры, и спросил:

– У них такие?

– Да, менсей Дмитрий.

Дима с легкостью пробил несколько раз кастильский доспех. Затем попросил у Бенабера шашку, и отрубил обе «руки» от доспеха. Показал лезвия, на которых не осталось следов.

– Сколько у вас есть таких ножей и клинков?

– Если считать всё, где-то на 2000 – 2500 человек, остальных можем снабдить немного другим, но тоже хорошим оружием.

– У испанцев есть конные рыцари! Около сотни. Это очень сильный отряд.

– За них можете не беспокоится. Мои воины возьмут на себя эту проблему.

– А как мы высадимся? Испанцы угнали и сожгли почти все фелюки.

– Мои люди уже на острове. Мы можем обеспечить высадку 2500 человек за один раз, остальные будут ожидать высадки на моём корабле, который стоит на рейде. Но, ваши люди должны попробовать как это делается, и не бояться. И ещё один вопрос, который меня интересует: я хочу оставить на острове, этом или Гран-Канария моих людей, и в дальнейшем беспрепятственно пользоваться вашими портами, хранить здесь товары, набирать воду. Мои люди будут охранять острова. За это я хочу ренту, и вы будете кормить моих людей.

– Это серьёзный вопрос, менсей Дмитрий. – проговорил Акаумо. – в прошлом году ваши люди избили моего таможенника.

– Он взял с них лишние деньги, большие деньги. И, его не убили, просто обезоружили его и трех его охранников.

– Да, это было так. Мы можем взглянуть на оружие?

– Минуту, я прикажу доставить его в порт. – Дмитрий попросил пригласить Макса. Радист связался с «Петрозаводском», и передал микрофон Диме.

– Кап-два Красильникова, адмирал Матвеев.

– На связи!

– Павел Иванович, выводи «Персея-2» с товаром в порт.

– Есть!

– Пройдёмте, господа менсеи. – и все пошли в порт. На борту «Персея-2» вожди сказали, что столько денег, чтобы купить столько оружия, у них нет.

– Когда у соседа пожар, а у него нет воды и ведер, что вы делаете, господа менсеи?

– Берём свои ведра и тушим огонь, иначе загорится наш дом.

– Тушите только вы, или сосед тоже носит вашу воду вашими вёдрами?

– Конечно, все вместе!

– Я вам дам оружие в аренду. А вы рассчитаетесь со мной позже, а что уцелеет, вернёте.

– Это – разговор! Вы можете охранять наши острова. Ваших людей будут кормить, наши девушки будут заботиться о них, ваши товары могут находиться на нашей земле, и наши люди никогда не посягнут на них.

– Я смогу построить склады для этих товаров и запасов?

– Да, но за отдельную плату.

– И я смогу построить форт для своих людей?

– Это даже не обсуждается! Всё, что связано с обороной – в ваших руках, дорогой менсей Дмитрий.

– Тогда можно начинать обучение ваших людей, господа менсеи. Начнём готовится к возвращению острова Гран-Канария. Надеюсь, что каждому из нас будет принадлежать эта земля!

– Так было и так будет всегда! Взятое в бою принадлежит победителю. Это сказал Ачихуран! Одним островом вы уже владеете, менсей Дмитрий! Великий Арубо желает, чтобы сын Олоры владел Лансароте, и заменил его!

Две недели тренировали гуанчей, а разведчики готовили данные о войсках испанцев. За это время подготовить реальную военную силу невозможно, но, пехотинцы гуанчи требовались для того, чтобы быстро зачистить соседний остров, а не для того, чтобы его штурмовать. Обучили их надевать кирасы и носить оружие, остальному научатся в бою. Больше всего было пращников. Скорее всего, да и судя по физиономиям гуанчей, это остатки римского легиона и их рабынь. Но, камни метали они уверенно. О подготовке явно стало известно на Гран-Канария, потому, что утром 4 февраля РЛС обнаружила отметки тридцати целей, идущих тремя колоннами от острова Мадейра курсом 180 градусов. Испанцы прислали подкрепления. Дмитрий взял с собой отца Лоры и его двух союзников, «Петрозаводск» снялся с якоря, и, ночью вышел на перехват эскадры. С дистанции 11 кабельтовых начали расстреливать медленно ползущие кораблики испанцев. Причём, ночью, используя РЛС. Пушка 127мм на доке одна, все происходило довольно медленно. Море было спокойным, ветра почти не было. Одного снаряда вполне хватало, чтобы отправить кораблик на дно. Дистанция: практически в упор. А пушчонки на испанцах били максимум на один кабельтов, да и то, картечью. Ядрами, почему-то, не стреляли. Ко второй колонне подошли ближе. И стали более часто стрелять. На весь отряд было потрачено 78 выстрелов. Утром приподнявшийся туман показал обломки разбитой эскадры. Половина кампании выиграна! Вернулись в Ла-Лагуна, и начали погрузку. Все катера спустили на воду, они доставили на борт 1200 человек второй волны, а сами приняли на борт 2800 человек пехоты и пращников. Отряд двинулся к Лас-Пальмасу. Высадку начали с северо-западной стороны Гуанартеме, а «Петрозаводск» на полной скорости обогнул Ла-Ислету, и атаковал корабли в порту и форт у Дорамаса. Зажигательные снаряды из «Эрликонов» и «Бофорсов» устроили большой костёр в порту, а форт выдержал только один снаряд и выбросил белый флаг. А дальше началась резня. Дмитрий не стал задействовать своих людей. Рыцарей в Лас-Пальмасе не было, он высадил САУ и три бронетранспортера со взводом пехоты. Им предстояло найти рыцарей и взять замок Агаэте. Сам остался на корабле и руководил действиями разведки и штурмовой группы. Рыцари снялись из лагеря под Гальдаром, и все набились в недавно сооруженный замок. С первого же выстрела САУ вынесла ворота, и башня покосилась. Цемент явно не использовали, укладывали камни внакладку, скрепляя известью. Снайпера немного поработали по бойницам, и штурмовая группа беспрепятственно вошла в замок, и начала зачистку. Рыцари были в церкви и молились. Томин, его взвод был штурмовым, прервал молебен короткой очередью поверх голов, и жестом приказал всем выходить без оружия. Бедные идальго расстегнули пояса, и положили свои мечи. К Томину попытался подскочить какой-то монах, но получил по жбану и быстро успокоился. Рыцари друг другу помогли остаться без доспехов. Лучше бы они мылись почаще! Рожи у всех были избиты оспой, штаны мокрые, так как очень сильно испугались разворачивающейся САУ. В общем, вояки те ещё! Томин потом рассказывал, что таких испуганных рож он никогда не видел. Через пару часов появились гуанчи во главе с Бенкомо, которому и передали пленных. Часть из них казнили, часть откупилась. Испанцев на острове было мало: около полутора тысяч, остальные были гуанчами. Остров разделили между собой Дмитрий и три менсея. Дмитрий получил в руки сам порт и северную часть острова с 12-ю тысячами крестьян. Споров даже не возникло! Менсеи готовились к длительной блокаде замка, а тут в течение пяти часов всё было кончено. Отряды гуанчей продолжали обследовать пещеры острова, а менсеи и корабли вернулись на Ачинет. На утро был назначен пир в честь победы. А у Дмитрия и правителей острова состоялся длинный и тяжёлый разговор. С разделом острова Гран-Канария вопросов не возникло: все сразу сказали, что половина острова его, остальные части довольно долго делили между собой, активно потребляя красное и белое вино, захваченное у испанцев. Затем перешли к главной теме. Они поняли, что Дмитрий мог сделать всё без них. Но, почему-то, пригласил их принять участие в заранее выигрышной войне. И они хотели знать, что за этим последует. У Лоры проявились дипломатические способности, хорошо зная местные обычаи, она подсказывала Дмитрию многие ответы. Больше всего менсеев интересовало: почему Дмитрий не применил силу и не забрал всё сам, как у них, так и у испанцев. И это имея такую армию!

– Мы и на Лансароте не первые начали. Напали испанцы, им не понравилось, что солдаты не крестятся, и короткое оружие они серьёзно не восприняли. Здесь – тоже, напали они, а мы в ответ провели операцию. Пострадала моя жена. В прошлый раз и я, и Александр, предупреждали тебя, что, по нашим сведениям, испанцы готовят захват острова. Но, не имея союза, мы военной помощи не предлагали. Во второй раз привезли тебе только немного металла и древесный уголь для кузни. Я не думаю, что вы смогли сделать хорошее оружие. Для этого требуется опыт и знания.

– Это так, смогли сделать только наконечники для копий, но они не пробивали доспехи кастильцев.

– И ты, Бенкомо, сделал мудрый шаг, предложив объединиться.

– Мне посоветовала Матея, мать Олоры, а той её отец Арубо, на них первых напали испанцы.

– Надо будет посетить менсея Арубо и познакомиться с очень умным человеком! – улыбнулся Дима.

– Я думаю, что он будет раз увидеть внучку и её царственного мужа, который вернул ему его землю. – сказал Бенкомо. Остальные внимательно прислушивались к разговору. Они понимали, что родство с Димой ставит Бенкомо в исключительное положение. И задавались вопросом, что будет их лордством. Дмитрий предложил следующий вариант: каждый из них сохраняет свои владения, которые будут носить названия районов, отчисляют десятину на общую оборону, и обязуются предоставлять людей для обучения и по мобилизации. Разрешат провести через свои владения федеральные дороги, чтобы техника могла проходить свободнее, и будут поддерживать их в работоспособном состоянии. Со своей стороны, Дмитрий обязуется держать на островах достаточные гарнизоны, чтобы оказать отпор противнику, учитывать интересы всех сторон при поставках металлов, пиломатериалов и других отсутствующих на островах товаров. Т.е. привозить их на остров с избытком и торговать ими, учитывая не только интересы своей части острова, но и интересы других менсеев. Так, чтобы не создавать большой разницы в уровне развития регионов Лас-Пальмас, Агаэте и Лансароте, которые принадлежат самому Дмитрию. Укрепления на островах будут строится во всех районах, но основной склад оружия будет находиться под охраной войск Дмитрия. Дмитрий обещался поставить лес для строительства фелюк, количество которых сильно сократилось, а лов рыбы – одно из основных занятий островитян. Вместо мичмана Томина, следующим рейсом прибудет один из офицеров, который будет исполнять обязанности наместника на Канарах и руководить обороной островов. Летом, по окончанию строительства, сюда придёт фрегат «Ленинград», для того, чтобы навести порядок с судоходством.

Таня уже в сознании, но у неё множественные переломы стопы от «испанского сапога», выдернуты ногти на руках, инквизиторы поработали на славу! Их поймали и повесили. Первое, что она сказала Дмитрию, когда она пришла в сознание, что ребёнок жив, но она очень боялась его потерять под пытками. Она очень хотела этого ребёнка, по законам её страны, если родится сын от короля другой страны, то он автоматически становится ачименсеем, потомственным дворянином, у себя на Родине, а это влечет за собой освобождение от ленной зависимости всей семьи. Она очень хотела, чтобы родился сын. Став женщиной, и узнав, что Дмитрий назвал её женой, она приготовила комнату, так как учила её мать, сделав ложе из шкур козлов. По поверьям гуанчей, ребёнок, зачатый на шкуре козла в полночь, обязательно будет мальчиком. Об этом она сказала позже, когда научилась говорить по-русски, а в августе она сильно удивила Диму, остановив его в коридоре ночью, знаками попросила пойти за ней, сделала всё, чтобы это произошло именно там, хотя на кровати заниматься этим удобнее. Уже позже она объяснила причину этого поступка. Теперь из семьи у неё никого нет, только младший брат, который сумел убежать и сообщить о нападении. Мальчишку взяли во взвод, который остаётся на островах. Не пропадать же парню.

Танцовщицу выкупать не пришлось, её хозяин оказался испанским шпионом, поэтому её просто взяли как пленную. Зашли на остров Лансароте, встретились с дедом Лоры, который подтвердил, что хочет, чтобы следующим правителем острова стал бы её сын. Недостаток сил, на то, что гарнизоны придется оставлять на трех островах, не рассчитывали, а оставлять здесь разведчиков сильно не хотелось, обещали, что войска для охраны острова придут через несколько недель. Экспедиция испанцев, которую разгромили на подходе, готовилась долго. Допрос де Луго показал, что тот направил письмо королю Кастилии сразу после поражения на Лансароте, но король смог собрать войска только сейчас. Следующая экспедиция состоится ещё позже. Время есть. Высокий седой старик Арубо понравился Дмитрию. Он – единственный из местных князьков сумел объединить рода острова. Это не сильно помогло, из-за примитивного оружия, но он не сдался, не сменил богов, не стал вассалом Кастилии. Сумел сохранить часть людей, и организовать сопротивление.

С Лансароте зашли в Агадир, правда, туда заходил только «Персей-2», с усиленным взводом. Разведчики осмотрели невольничий рынок, закупили 30 испанских коров и трех крупных быков, десяток лошадей. Больше ничего интересного не было. Спустя три-четыре часа, «Персей» вышел из порта. За его манёврами с огромным интересом следили с нескольких испанских и португальских корабликов. Следом за ним вышла берберская галера, которая попыталась погнаться за ним. Берберы пушек не увидели, и решили, что им привалило счастье. Мальцев отошёл от порта, затем, заметив полосу штиля, сделал вид, что потерял ход. Пираты обрадовались, и прибавили хода, готовясь к абордажу. Каково было их разочарование, когда их канониров единственного бакового орудия сняли из снайперских винтовок, «Персей» неожиданно дал ход, смел абордажную партию автоматным огнем, и сам высадил на потерявшую управление галеру такую партию. Самой интересной находкой на галере оказался полный трюм рабынь, и почти сотня килограммов португальских золотых крусадо. Галере прорубили днище, 27 рабынь доставили на «Петрозаводск». После захода танкера в док, адмирал вызвал обоих командиров «на ковер». Два старших лейтенанта Мальцев и Макаров стояли красными, как раки. Они давно не видели Матвеева таким злым.

– Лейтенант Макаров! «Персей» не смог уйти галеры?

– Никак нет, товарищ адмирал, мог, но, мы не хотели показывать противнику лежащий в дрейфе «Петрозаводск».

– Почему? Кто это приказывал? Я?

– Никак нет. Такого приказания не было.

– Повторите полученный приказ!

Виктор Макаров слово в слово повторил приказание.

– Это было моим предложением захватить пиратов и посмотреть, что у них в трюмах. – сказал Мальцев.

– Любопытство разыгралось, товарищ дважды Герой? Или жадность?

Саша залился краской.

– Просто проучить наглецов захотелось!

– А проучили самих себя! Зачем притащили этот гарем? Куда его девать? Вы видели, что с Ла-Пальмы мы не взяли ни одного человека из 12-ти тысяч ленных крестьян?

– Так точно, а на Кубе руки нужны, сами говорили.

– Нужны! Но оспа не нужна! И чума, тоже. А черные крысы в Испанию, Порту и Лондон попадали именно из этого порта! Вас инструктировали по этому поводу?

– Так точно!

– Вы нарушили моё приказание, подвергли экипаж и взвод разведки совершенно ненужной опасности, могли потерять людей, и мы вынуждены объявить карантин на корабле. Трое суток ареста, каждому!

– Есть, товарищ адмирал!

– Пал Иванович! Хабарцева ко мне, срочно!

Поставив начальнику госпиталя задачу по карантину, дератизации и дезинфекции, Дмитрий приказал взять курс на Гранд-Теркин. Для дератизации использовали индейские яды растительного происхождения. Через пару дней все убедились, что предосторожность не оказалась лишней. По доковому отсеку поплыл характерный запах дохлой крысы. Два трупика нашли на «Персее», а один лежал в уголочке на главной палубе. Двум разгильдяям было приказано присутствовать при этой процедуре, а потом дезинфицировать всё и вся на «Персее». Плохо то, что чуму переносят не столько сами крысы, сколько блохи с них. В общем, из-за них рейс затянулся на две недели. Стояли возле Гранд-Теркина в карантине. Слава богу, всё прошло гладко. Лишь у одной из рабынь была обнаружена какая-то сыпь, её на Кубу не пустили, так и оставили на Теркине.

Вернувшись на базу, укомплектовали из добровольцев два взвода, придали четыре миномёта, и «Безудержный» смотался на Канары. А в плавдоке заложили строительство двух элцеушек, взамен двух, оставленных на Канарах. Но, двигателей для них и радиостанций не было. Это будут уже не LCU, а их слабое подобие. Фактически, пока строим корпуса под них.

Глава 5. Временная самоизоляция

Матвеев собрал всех инженеров и техников базы и объявил о необходимости начать разработку двигателей внутреннего сгорания. Решили начать с карбюраторного двигателя, который немного проще в изготовлении. В качестве основы взят двигатель White 160AX мощностью 147 лошадиных сил. У него чугунный корпус, вставные гильзы, достаточно простой двухкамерный карбюратор. Опыты по производству роликовых подшипников прошли успешно, а там используются именно роликовые: и опорные, и упорно-опорные. Все механики приняли участие в работе. Четыре технолога разрабатывали технологические карты. Такой двигатель использовался как на бронетранспортёрах, а, установив дополнительно водо-водяной холодильник, и на десантных катерах, поэтому выбор пал на него. Основная масса народа работала на строительстве первой железной дороги, которая шла в угольный карьер со склада металлургического комбината. Возросли объёмы перевозок, и стало ясно, что автотранспорта просто не хватает. Больше всего было отсыпных работ, довольно много мостов и мостиков. Шоссейная дорога осталась много в стороне, так как шла по горной местности, здесь решили удлинить путь, но уменьшить количество перемещаемого грунта. Дорога узкоколейная, вагоны всего двухтонные, расширять полотно будут позже уже методом отсыпки. Сейчас скорость прокладки пути около 250 метров в день. В качестве «паровоза» используется бронетранспортер, у которого колёса и гусеницы заменены на железнодорожные, практически, дрезина. Начальник строительства Лебедев говорит, что через пять месяцев дорога будет готова, но его сильно держат предмостные сооружения, которые делаются слишком медленно из-за ручного замеса цемента и ручной укладки бетона. Те машины, которые применяли для плотины, оказались слишком тяжелыми и широкими, чтобы перетаскивать их по такому узкому пути. В общем, опять «пионерия». Но, сложный участок только один, после него выход на равнину, а там скорость прокладки возрастёт. Лишь бы не получилось так, как у Чехова, когда крестьяне растаскивали железки с чугунки. Идея связать восточное и западное побережья витала в воздухе, скорее всего так и произойдёт. Тем более, что паровые машины у поселенцев получается делать хорошо, и дымогарные котлы тоже, так что паровозы на жидком топливе не за горами. С появлением бумаги и электроосвещения, упростилось обучение людей: были открыты рабфаки для гуанчей и араваков, шесть техникумов для рядового состава: металлургический и обработки металлов, кораблестроительный, химический, электромеханический, машиностроительный и морской. Всех инженеров обязали преподавать в них, а на должности мастеров, желающих было больше, чем было необходимо. Боцман с «Безудержного» обратился к Дмитрию с рапортом разрешить ему создать мастерскую и школу по обработке шкур и выделке кожи. А в школе он решил обучать кожевников и сапожников.

– Кожемякин я, товарищ командир, отец мастером на заводе кожевенном был, а я на флот подался. Я смотрю, мужики обносились, «гады» у всех каши просят. Я на Ла-Пальме с командиром Злотниковым поговорил, он выделил крусайдо на кожу, я здесь у индейцев выменял нитки на дратву, ну и запасец в баталерке какой-никакой есть. Резины, правда, мало…

– Иван Порфирьевич, хорошее это дело! Обувь нужна! Каучук на резиновый лист выделим, обязательно, а командир-то с борта отпустит?

– Да я вечерами, я ж тут женился, так мы домик построили, место есть, я там и построю мастерскую и школу, но материалы надо бы выделить, за этим и пришёл. А так, я – боцман с «Безудержного», а домик недалече от причала!

Отпустив боцмана с предписанием на склады, Дмитрий задумался, что неплохо было бы, чтобы люди начали с такими предложениями почаще заходить. Жаль, конечно, что сейчас все швейные машинки всех кораблей заняты на пошиве и раскройке парусов, для «Ленинграда», надо будет наладить их выпуск. Тем более, что карибские и аравакские женщины с удовольствием прядут нити, и ткут прочные хлопчатые ткани, но, пока этот процесс не механизирован, руки не дошли ни у кого. Специалистов по легкой промышленности было мало, впрочем, может быть просто плохо искали! Дмитрий вспомнил, как стихийно образовался бум плетения сетей для рыбалки и гамаков. Сразу, как привезли первый хлопок с Тринидада. И это повод ввести экономические стимулы! Народ начал уставать! Работа без выходных, учёба, а ведь ещё и домом надо заниматься! Да, еду готовят на всех, и достаточно разнообразную, имея рабочий номер, можно поесть всегда. Но, это слишком уравнительная система. Он позвонил Владимиру Ивановичу, своему заму, и попросил того подойти вместе с новым начПО корпуса подполковником Харитоновым к нему. До утра обсуждали эти проблемы и готовили указы о кооперации и введении экономического стимулирования. Так к окончательному выводу и не пришли, разошлись по домам, решив собрать более представительное собрание, и вынести проекты на обсуждение. Утром газета «Правда» опубликовала тезисы об указах и поместила фотографию новых денег. Возможности выпускать банкноты не было, деньги были только металлические, довольно тяжёлые. И о введении 8-ми часового рабочего дня и шестидневной рабочей недели, за исключением производств с непрерывным циклом. До этого работали по 10 часов: всё светлое время суток. Обсуждение Закона о кооперации длилось месяц, затем Дмитрий подписал указ и его опубликовали. Военный коммунизм канул в лету, но, на переходный период отвели три месяца. Корпусные экономисты выдали базовые цены на основные товары, минимальная заработная плата была определена в 30 никелевых рублей, завтрак стоил 12 копеек, обед – 36, ужин – 24, табак – 7 копеек. Пиво – 3 коп. В общем, на минимале с голоду не помрёшь. Тем более, что это без учёта того, что можно сорвать в джунглях, а там фруктов и овощей хватало! Тем более, что с Канар привезли более вкусные бананы без косточек, апельсины и мандарины, яблоки, виноград и сахарный тростник. Всё это было высажено и активно взошло. Конечно, деревья начнут плодоносить через несколько лет, а вот бананы через три месяца будет некуда девать. Как раз к вступлению в действие закона.

Из-за карантина Дмитрий не успел к рождению дочки. Вера родила девочку, назвала Еленой. Дочка понравилась, крепкая, активно сосёт мать, и в этот момент у Верочки на лице написано такое блаженство. Кормить ребёнка ей нравится. Она настороженно отнеслась к тому, как Дмитрий взял у неё ребёнка, но потом успокоилась. Остальным она его не даёт, даже поносить. Дочке уже месяц. Белобрысая, как мать и Дмитрий, нос пимпочкой. Похожа больше на мать, хотя ещё рановато говорить о том, что и как. Вера даже не поинтересовалась тем, что было на Канарах, считала, что Дмитрий просто свозил любимую жену к родителям. И лишь через месяц, когда Дмитрий привёз Таню из госпиталя, до неё дошло, что не всё так просто было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.