Наталья Филимонова
Тробблинсы. Шкатулка с секретами

Глава первая. Новый доктор

Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора” 22 августа 448 условного года от основания Конфедерации человеческих миров

24 августа 2831 года по земному летоисчислению

“…Вы не подумайте, я обожаю свою семью. Но иногда они бывают просто невыносимы. Особенно с тех пор, как мы получили все эти суперспособности. Ну, знаете, все эти полеты и прочие штучки вроде телепатии – не то, чего вы пожелали бы для своих родственников, просто поверьте мне на слово. Я знаю, о чем говорю.

Кажется, я опять пишу не о том. Макси уверяет, что у меня в голове каша с кусочками свежих фруктов. По-моему, у него самого там спагетти с сыром. А мама считает, что мне надо воспитывать в себе усидчивость, учиться систематизировать информацию и бла-бла-бла. Как будто мне пять лет! А я дипломированный пилот вообще-то. И я уже почти полтора года как рулю этой посудиной.

Но тетя Кло маму поддержала, и капитан папа тоже, так что дело было решенное. Мне поручили вести бортжурнал и фиксировать в нем все самое главное. Видите ли, записи Пенни ничего не объяснят для не посвященных в наши маленькие секретики.

Систематизировать, это надо же! Да на этом корабле от сотворения мира никто бортжурнала не вел и понятия не имеет, как это делать и зачем. И это при том, что у нас тут имеется, к примеру, дедуля Том в должности официального балласта! То есть интенданта, разумеется. Это он сам так говорит.

Ладно. Я все равно попробую.

Чтобы хоть кто-то мог понять, что у нас тут происходит, придется сначала рассказать о том, кто мы такие – Тробблинсы, чем мы занимаемся и почему стали такими, как есть…”

Карен Тробблинс почесала нос и все-таки чихнула. Краем глаза уловив движение рядом, резко повернула голову.

По стене пробежал здоровенный – с кулак – черно-желтый паук.

– Чтоб тебя! – пробормотала она и даже привстала, однако паук уже нырнул за решетку вентиляции. Девушка, раздраженно фыркнув, махнула рукой и снова склонилась над сенс-панелью.

“....Такими, как есть. Да, а еще мы поспорили с Макси, смогу ли я рассказать эту историю и хватит ли у меня терпения довести ее до конца. Вот возьму и издам потом свои мемуары. Как антинаучную фантастику. В назидание братцу!

…В общем, все началось полтора года назад – с дедушкиного юбилея. 90 лет – это вам не шуточки! Это стоило отпраздновать как следует. И мы даже почти готовы были собраться. Все! Вообще все Тробблинсы и впридачу Вилсы – а это совсем немало. Особенно учитывая, что мама с папой тогда плотно осели на Земле, тетя Лиспет с дядей Робом – на Уютном Гнездышке в другом краю галактики, мы с Макси только что закончили академию на Самуре, тетя Кло болталась по всему космосу в каких-то круизах, а где искать дядю Генри после того, как он уволился из своего института, вообще никто не знал. Даже Пейдж – его родная дочь вообще-то. Он вечно сбрасывал ее на маму или тетушку Лиспет.

В общем, собрать вместе всех Тробблинсов – это была та еще задачка.

Но тут дедуля объявил, что арендовал корабль.

Надо знать нашего дедулю, чтобы понять, насколько это невероятно. Томас Тробблинс скорее собственноручно отпилит себе ногу, чем “впустую” потратит хоть один кред из того, что накопил за свою бесконечную жизнь. А “пустыми тратами” он считает, по-моему, вообще все на свете. Нет, серьезно, он копил деньги все 90 лет! Есть подозрение, что если он однажды все-таки покинет нас, мы все сможем купить себе по планете.

С другой стороны, есть еще подозрение, что он нас всех переживет, и это куда вероятнее. Кроме разве что малыша Тоби – его-то точно не переживет никто.

Словом, дедуля у нас не просто прижимистый. По-моему, само слово “прижимистость” придумали, когда он родился на свет. Хотя сам он предпочитает называть это “бережливостью”.

Так вот, дедуля вдруг арендовал корабль и объявил, что намерен отлично провести этот уик-энд, а если мы не отправимся с ним, то мы ему больше не дети. И не внуки тоже, да-да.

В общем, он настолько всех впечатлил, что Тробблинсы собрались как миленькие. Даже дядя Генри откуда-то вынырнул, никто так и не понял – откуда…”

***

Карен подняла глаза к потолку в поисках вдохновения. Как должно выглядеть искомое, не особенно представлялось, но точно не как живописно свисающие лохмотья паутины.

– Поймаю Шона и сверну ему шею, – вслух пообещала девушка. – Запускать Констанцию в мою каюту – это уж слишком!

– Травматичные физические воздействия на членов экипажа и пассажиров, потенциально способные привести к летальному исходу, запрещены уставом пассажирского флота, а также законом Конфедерации, – сообщил мелодичный женский голос из-под потолка.

– Ой, Пенни, не начинай…

“Пандора” – точнее, конечно, ее искусственный интеллект – регулярно напоминала своим обитателям об уставе, законах и прочих разнообразных правилах. Возможно, все дело в том, что едва ли не единственным, кто точно помнил все оные правила на борту корабля, был сам корабль.

Еще, конечно, малыш Тоби – тот вообще помнил все. Но уж его-то правила заботили в последнюю очередь. Да и нарушить что-либо он пока не мог бы, даже если бы ну очень захотел. Разве что планы своих родных.

Да, она же рассказывала о юбилее деда Тома…

Хорошо все-таки было доисторическим писателям – они могли в таких случаях хотя бы погрызть стилус. Или чем они там писали?

Грызть сенс-панель вовсе не так удобно. Карен все же бросила на нее оценивающий взгляд, но пришла к выводу, что на такое способен только дядюшка Генри. Нет уж, лучше просто сделать перерыв.

Шон оказался легок на помине.

В дверь каюты коротко стукнули, а затем тот, кто топтался за ней, не дожидаясь ответа, дернул ручку, и в проем просунулась лохматая голова братишки.

– Ты тут? Там капитан папа нового доктора привел!

Карен, мгновенно забыв о своих кровожадных планах, вскочила с места.

Новый доктор! На это точно стоило взглянуть.

С судовым доктором экипажу “Пандоры” катастрофически не везло с самого начала. Собственно, это единственная вакансия из всего состава, предписанного для типовых экипажей малых пассажирских судов, которую никак не мог занять никто из многочисленных членов семьи Тробблинс. Тетя Лиспет вообще-то проходила удаленные курсы медсестер, но чиновников ее квалификация чем-то не устраивала.

Правда, после того, как ей однажды довелось-таки вправлять Максу вывихнутое плечо, все как-то сразу догадались – чем именно.

За отсутствие дипломированного медика в составе экипажа регулярно приходилось платить огромные штрафы – буквально в каждом порту на цивилизованных планетах! И бесполезно было кому-то доказывать, что Тробблинсы никогда ничем не болеют, и доктор им, в общем-то, без надобности. Ну… чаще всего. Наличие же на борту детей и особенно грудного младенца еще усугубляло проблему. Хотя все Тробблинсы готовы были единодушно поклясться, что “грудной” – последнее определение, которое стоило бы применять к малышу Тоби.

Увы, настоящие дипломированные медики почему-то разбегались от “Пандоры”, как тараканы. Последний вообще попытался удрать посреди рейса, как только познакомился с питомцами Шона. Никто бы ему, в общем-то, и не мешал, насильно мил не будешь. Но он же собирался это сделать без скафандра через шлюз в открытом космосе, что даже шестилетняя Люси сочла несколько опрометчивым решением. Она-то и подняла крик, так что доктора вовремя изловили. Чтобы благополучно высадить в первом же порту, разумеется. И смиренно оплатить очередной штраф.

Его предшественник выдержал целый рейс, надо признать. Но потом его все равно пришлось высаживать – с нервным срывом, компенсацией и чуточку подправленной памятью.

Еще один упорно думал, что все Тробблинсы его разыгрывают и устраивают “фокусы” специально для него. Поначалу его это веселило, потом стало раздражать, а после и вовсе бесить. Этот уволился сам – с паранойей в начальной стадии и слегка истеричным хихиканьем.

Словом, врачи на “Пандоре” не задерживались, и тот, кто целый рейс продержался, считался старожилом и крепким орешком. Младшие члены семьи делали ставки, как скоро покинет борт очередной новичок. Рекордом было 48 секунд, столько понадобилось некоему доктору Смитсону на побег спиной вперед – сразу после того, как вошел. Что поделать, просто ему не повезло. Да и сам виноват, раз уж вошел без предупреждения. Макс как раз чистил вентиляцию, паря под потолком кают-компании, а Карен подавала ему инструменты, телепортируясь вверх-вниз.

Возможно, это доктор Смитсон бы еще пережил. Но на диване у головизора устроились Шон и Люси – дети мирно смотрели мультики и грызли яблоки. Милейшая, казалось бы, картина! Просто яблоко оставалось последнее. Поэтому малышка Люси, недолго думая, опустила на него взгляд. Два тонких ярко-алых луча сошлись в одной точке, аккуратно прошлись по яблоку – и то распалось на две половины.

Вот милой маленькой девочки в платьице с оборками и с лазерным взглядом тонкая психика доктора Смитсона уже не вынесла, так что на выход он пятился куда стремительнее, чем до этого входил.

И даже попрощаться не соизволил. Все члены семьи единодушно пришли к выводу, что такой впечатлительный и невежливый доктор им все равно ни к чему.

Так или иначе, врач на “Пандоре” всегда был свежим лицом, на которое каждому хотелось взглянуть. Пока оное лицо не успело удрать вместе со всеми остальными частями тела.

Выскочив из своей каюты, Карен на секунду задумалась, не перенестись ли в кают-компанию сразу, но решила, что шокировать новенького с порога все-таки не стоит. Тетя Лиспет, конечно, потом подчистит ему память в случае чего, но капитан папа такое не очень-то одобряет.

В итоге неслись к кают-компании вместе: Карен, Шон, отчаянно заливающаяся лаем такса Джинджер и оказавшаяся тут же Люси. У самой двери Карен все же затормозила – это детям и собакам позволительно врываться бегом, чтобы поглазеть на нового человека, а ей… несолидно все-таки!

Так что в кают-компанию вошла, чуть выровняв дыхание и совершенно спокойным шагом. По крайней мере, насколько она вообще умела ходить спокойно.

Новый доктор с первого взгляда как-то совершенно не впечатлял. Парень… да разве что чуть старше Карен – может быть, лет 25-26. Белобрысый и худощавый. Ростом немногим выше среднего – а рядом с великаном Максом и вовсе смотрелся хлипковато. Впрочем, рядом с Максом кто угодно смотрелся бы хлипковато. Даже капитан был ниже него на полголовы и поуже в плечах – а уж его-то мелким не назовешь.

Одет новенький был в обычную клетчатую рубашку навыпуск с закатанными рукавами, джинсы и кроссовки.

– Два-три дня, – шепнул рядом Шон. – До старта.

– Н-ее. Сиводня убежит, – так же вполголоса, но уверенно заявила Люси, старательно выговаривая слова.

Карен окинула парня еще одним придирчиво-оценивающим взглядом. Вообще-то молодые новички обычно держались подольше. Психика у них покрепче, видимо. Неизношенная нервная система – всегда в таких делах большой плюс.

– Неделя, – вынесла наконец вердикт. – Или до следующей станции.

Ничьего внимания эти негромкие переговоры, кажется, не привлекли – в кают-компании набилось много народу, и говорили все практически одновременно, как это было заведено у Тробблинсов. Вдобавок Джинджер продолжала заливаться лаем, громко объявляя о том, что этого вот человека она, Джинджер, не знает и знать не хочет.

Правда, на секунду Карен все же показалось, что новый доктор бросил какой-то очень острый взгляд в их сторону. Но это, конечно, только воображение.

– Макс – наш навигатор, – представлял тем временем свой экипаж капитан папа. – С Генри ты уже познакомился… а это Элис – мой старший помощник…

– Рад познакомиться, – молодой врач уверенно пожал руку Максу, а затем и старпому. – Мисс…

– Миссис Тробблинс, – мягко улыбнулась Элис.

Карен едва удержалась, чтобы не скривиться. Похоже, на этот раз им достался зануда. А кто еще мог бы использовать эти церемонные старомодные обращения? В галакто – общепринятом языке межпланетного общения – давно прижилось универсальное обращение “лин” – к кому угодно независимо от пола, возраста и семейного или социального положения. Когда общаешься с ксеносами, это особенно удобно – по крайней мере, никто не обидится из-за того, что ты понятия не имеешь, к какому из пяти полов своей расы он относится.

Она тряхнула головой и пружнисто подошла к столпившимся родственникам.

– Даю подсказку, – голос пришлось повысить, чтобы быть услышанной. – К любому на этом корабле ты можешь обращаться – мистер, миссис или мисс Тробблинс. Ошибешься разве что с Робом, но ему все равно плевать.

– Моя мама – миссис Вилс, – сообщил откуда-то из-за спины голос Люси, и Карен дернула плечом.

– Все равно она была когда-то мисс Тробблинс, так что неважно. Я Карен, – она протянула руку. – Второй пилот. Тробблинс, естественно.

– Очень рад, – рукопожатие у доктора оказалось неожиданно твердым. А вот саму собеседницу он окинул слишком оценивающе-одобрительным взглядом, и Карен тут же набычилась. Она тут не девушка, а пилот! – Андрей Серобуркин. Врач общей практики, терапевт, диагност.

– Можешь звать меня Кло, милый, – мурлыкнула подошедшая с другой стороны тетя Кло и шикарно улыбнулась, чуть отставив ногу в обтягивающем комбинезоне и величественно протягивая руку – тыльной стороной ладони вверх, как для поцелуя.

– Э-э… – у Андрея, кажется, чуть дернулся глаз. Молодой человек, осторожно протянув руку, все-таки пожал пальцы дамы. – Рад, миссис Тро…

– Только мисс! – скрипуче рассмеялась Кло. – Я свободна, как ветер, милый!

Парень отчетливо вздрогнул. Дети, переглянувшись, захихикали. А Кло, снова широко улыбнувшись, вдруг подмигнула доктору.

Клодет Тробблинс было не то за 80, не то под 90 лет – во всяком случае, примерно около того. Точнее никто не знал, а ее родной брат дедуля Томас – не помнил. Или, что вероятнее, совершенно справедливо опасался ее мести и предпочитал не распространяться на эту тему. Высокая, сухощавая, с модной стрижкой, выкрашенными в темно-фиолетовый, почти черный цвет волосами и ярко-алыми тонкими губами, она производила неизгладимое впечатление.

– Карен, можешь показать корабль новому члену экипажа? – капитан предпочел отвлечь внимание от столь эффектной родственницы. – И… Шон, уйми наконец свою собаку! Кстати, ты продлил ветсправки?

Бросив короткий укоризненный взгляд на отца, девушка коротко вздохнула. Ну вот, как всегда – папа считает, что именно она здесь тот человек, которому нечем заняться! Это при том, что второй пилот сидел за штурвалом “Пандоры” куда чаще первого. И пусть старт с Оазиса планируется не раньше послезавтрашнего дня, ей ведь еще и поручили возиться с этим нелепым бортжурналом!

Точнее, если честно, скорее летописью – Макс, посмеиваясь, так и сказал. Все технические записи “Пандора” вела самостоятельно, и летописец ей для этого был без надобности.

…С другой стороны, долго усидеть на одном месте – если это место, конечно, не за штурвалом корабля или хотя бы флипа! – Карен редко удавалось. А поводить новичка по кораблю – занятие ничем не хуже других. Можно заодно присмотреться к нему получше. Вдруг придется пересмотреть свою ставку?

Шон тем временем обиженно прижал к себе рыжую таксу, что-то шепча ей в ухо.

– Идем… новый член экипажа, – Карен, закатив глаза, еще разок вздохнула и приглашающе махнула рукой, делая шаг к выходу на пассажирскую палубу. – Все равно даже если со всеми сейчас перезнакомишься, вряд ли сразу запомнишь. Вот… смотри, отсюда по лестнице – верхняя палуба, там коридор с жилыми каютами. Ты вещи еще не привез?

– Привез, – Андрей мотнул головой. – В кают-компании. У меня их не особенно много. Предпочитаю путешествовать налегке.

– Значит, потом занесешь. Твоя – первая по правой стороне, она ближе всех к спуску и медотсеку. Так, что еще… душевые и уборные в начале и в конце коридора на верхней палубе. Кстати, у тебя в медотсеке есть отдельный санузел, правда, совмещенный. Так-то предполагается, что на случай стационарных больных, но на практике, считай, у тебя такой люкс. Хотя рекомендую не удивляться, если вдруг обнаружишь, что и там занято. Когда в одной душевой второй час плещется тетя Кло или дедуля затянул арию, а в другой Лиспет купает малыша Тоби, остальным как-то приходится выкручиваться.

– Сколько на борту детей? – молодой доктор чуть нахмурился, мысленно подсчитывая.

– Мой братишка Шон, кузина Люси – ты их видел, и еще малыш Тоби. Трое. Шону восемь, Люси шесть. Тоби младший, ему скоро будет полтора года. Да, есть еще Пейдж, но ей уже почти пятнадцать и она считает себя страшно взрослой. У нас семейный бизнес, как ты заметил. Так, смотри, здесь налево проход в машинное, туда лучше не соваться, Роб посторонних в своих владениях не любит… а направо – медотсек. Выход на камбуз – из кают-компании, с другой стороны от шлюза. Да, в том конце жилого коридора еще тренажерка есть. Маленькая, но нам хватает, регулярно там все равно бываем только мы с Максом и капитан папа. Ну вот… осматривай.

Медотсек на “Пандоре” был стандартным: смотровой стол с нависающим куполом и зловещей “трубой” сканера, несколько встроенных закрытых шкафов с прозрачными пластиковыми дверцами, за которыми виднелись пузырьки с лекарствами и наборы инструментов, пара выдвижных узких коек для лежачих больных, еще один небольшой столик – рабочий, с двумя темными сейчас мониторами. У смотрового стола кроме привинченного к полу высокого стула обнаружился придвинутым еще один, самый обычный, а на столешнице предательски темнели круги от чайных чашек.

– Оборудование в основном встроено в переборки и выдвигается с панели управления, вон там, с этим сам разберешься, все стандартно. Криокамер три, за той дверью справа. Все в рабочем состоянии, Роб за этим следит, но если что-то сломается – обращайся к нему же…

– Как к нему обращаться, если в машинное нельзя? И, кстати, мне его так и не представили.

– А… если увидишь такого диковатого небритого типа в растянутой майке и с отсутствующим взглядом, который пройдет мимо тебя, не заметив, можешь подойти, вынуть из его уха наушник и сказать “Здравствуйте, мистер Вилс, у меня сломался градусник”. Или что у тебя там может сломаться? В общем, это наш бортинженер, мой дядя Роберт. То есть на самом деле, конечно, он муж моей тети Лиспет. Кстати, Лиспет у нас присматривает за детьми, а еще она официально медсестра, так что если вдруг тебе понадобится помощь… ну, я не знаю, с чем. К примеру, если нас всех разорвет на кусочки инопланетный монстр и ты не будешь знать, в каком порядке складывать этот паззл, Лиспет наверняка поможет тебе разобраться и будет подавать нужные конечности для пришивания.

– Учту, – серьезно кивнул Андрей, открыв один из шкафчиков и по-хозяйски окидывая взглядом его содержимое. – Слушай, а Макс – он правда твой брат? Вы не очень-то похожи.

“Не очень похожи” – слабоватое определение на самом деле. Брат и сестра довольно забавно смотрелись рядом: маленькая, крепко сбитая, хоть и неплохо сложенная Карен и могучий, как гора, Макс, которому она едва доставала макушкой до подмышки. При этом девушка казалась юркой и подвижной, как ртутный шарик, с живым лицом, на котором эмоции сменяли друг друга со скоростью света. Говорила она еще быстрее, обстреливая собеседника словами, как пулеметной очередью. Навигатор же выглядел невозмутимым, как все та же гора, и с первого взгляда мог даже произвести впечатление этакого неповоротливого увальня. И разговаривал неторопливо, с паузами, будто тщательно обдумывая каждое слово и взвешивая – достойно ли оно быть произнесенным? Правда, вот волосы у них были одинаковыми – темно-каштановыми, волнистыми, коротко стрижеными. И глаза у обоих карие.

– Двойняшки вообще-то, – второй пилот наморщила нос. Этот вопрос задавали все новые знакомцы. – Я в маму пошла – такая же мелкая, а братишка в папу. Хотя папу он даже перерос, причем во всех направлениях. Вот Шон, кажется, еще не определился, на кого собирается быть похожим.

– Понятно, – врач развернулся и окинул девушку каким-то по-новому оценивающим, профессиональным взглядом.

– В целом, я готов приступить к своим обязанностям. Думаю, стоит начать с историй болезни, а…

Дверь без стука распахнулась. За ней стоял мрачный Шон.

– Ты здесь, – невежливо ткнул он пальцем в Андрея, и тот был вынужден растерянно, но утвердительно кивнуть. Ведь не поспоришь! А мальчик напористо продолжил, – ты должен подписать ветсправки для Молли, Джинджер и Констанции!

– Э-э-э… – парень обернулся к Карен, молчаливо требуя пояснений.

– Питомцы Шона, – она пожала плечами с таким видом, будто это само собой разумелось.

– Послушай, Шон, – доктор даже присел на корточки, чтобы не разговаривать с собеседником сверху вниз. – Ты ведь понимаешь, что я не ветеринар?

– Неважно! – фыркнул мальчишка. – Никто в эти бумажки не смотрит. Просто подпиши и поставь печати, чтоб не просроченные! А то нас в следующем порту на выгул не пустят.

Бумагу как носитель информации, конечно, никто не использовал уже много столетий – за исключением нескольких слаборазвитых цивилизаций и просто чудаков вроде авалонцев. Но название “бумаги” как-то надежно закрепилось за любой документацией.

– При космопорте точно есть ветстанция, я уверен…

– Есть, – мрачно подтвердил ребенок. – Прямо напротив нас. Я только что оттуда. Там все разбежались, а Макс не успел никого поймать.

– Надо было меня брать с собой! – прицыкнула языком Карен. Вечно вот так: пока ты уныло выгуливаешь новичка по кораблю, кто-то весело гоняет по космодрому ветеринаров!

– Что значит – разбежались? – изумился Андрей. – Рабочий день еще…

– Они всегда разбегаются, – терпеливо пояснил Шон, как нечто само собой разумеющееся. – Но когда удается кого-то поймать, он обычно сразу ставит печати и все продлевает.

– То есть ты хочешь сказать, – еще больше напрягся врач, качнувшись с носков на пятки, – что твоих питомцев никто не осматривает? А прививки?

– Нет. А зачем? Они в порядке.

– Да это же попросту опасно! – вот теперь Андрей по-настоящему рассердился. Он даже снова поднялся на ноги и принялся расхаживать по медотсеку, бурно жестикулируя руками. – Собаки могут быть разносчиками множества заболеваний, в том числе представляющих опасность для человека! Тем более – если ты гуляешь с ними по космодромам разных планет. Меньшее, чего можно ожидать, – это обычная глистная инвазия. А может быть, заметь, необычная! Ты знаешь, что кишечные паразиты с некоторых планет способны прогрызать человеческие органы? Потом они, конечно, сдохнут, человеческий белок им не подходит, но тебе от этого легче не станет. А инфекции?! А…

– У Джинджер нет глистов! – возмущение Шона можно было черпать ложками.

– Эй-эй! – Карен подняла ладони перед собой. – Не запугивай ребенка! Что он, по-твоему, может сделать? Ветеринары правда вечно разбегаются при виде Молли! И глистов у нее нет. И у Джинджер тоже… вроде бы.

– Так, – Андрей остановился, что-то мысленно прикидывая. – Давай-ка ты сейчас, по крайней мере, приведешь их ко мне. Мы хотя бы прогоним твоих собак через сканер, удостоверимся в отсутствии паразитов и инфекций. И я постараюсь до отлета добыть вакцины для комплексных ветпрививок. Как раз сразу выясним вес…

– Ладно, – Шон покладисто кивнул и развернулся.

– Эм… – Карен ковырнула пол ногой, – ты уверен, что это хорошая идея?

Все-таки она ставила на целую неделю!

– А что не так?

Ответ на свой вопрос Андрей получил несколько минут спустя, когда дверь медотсека снова без стука распахнулась. В коридоре стоял Шон. По правую сторону от него подпрыгивала на месте, как йо-йо, нетерпеливо потявкивая и взмахивая безразмерными ушами, мелкая рыжая такса Джинджер. Ошейника на ней не было. А вот в левой руке мальчик держал тонкий поводок от шлейки. Шлейка, разумеется, красовалась на Молли.

Несколько секунд доктор просто молча смотрел на открывшуюся картину, не шевелясь и не двигаясь с места.

Шон, Джинджер и Молли с неменьшим интересом смотрели на него.

– Карен, – Андрей медленно повернул голову и как-то неестественно спокойно уточнил, – скажи, мне кажется или твой восьмилетний брат в самом деле привел на шлейке крокодила в наморднике?

– Ну, – Карен легко пожала плечами, – если бы Молли была без намордника, ты бы наверняка немного забеспокоился, верно?

Ветеринаров на портовых станциях вообще-то не так просто напугать. Люди каких только питомцев не таскают с собой по космосу. Но опасных хищников обычно все-таки держат в клетках. Или при них хотя бы имеется хозяин, способный в случае чего скрутить своего любимца и не дать ему откусить от доброго доктора что-нибудь нелишнее. Маленькие дети редко водят с собой взрослых крокодилов на хлипких поводках.

Впрочем, огромные пауки неизвестного науке вида на свободном выгуле тоже, пожалуй, встречаются не так уж часто. Констанция обычно дополняла впечатление для тех, кого недостаточно взбодрила Молли.

– Ага-а… – все так же спокойно протянул Андрей, не столько соглашаясь с девушкой, сколько подытоживая собственные выводы. – Ага. С намордником мне, конечно, значительно спокойнее. Что ж…

***

– А в душе я действительно встретил Кло, – жаловался Андрей, сидя за смотровым столом с чашкой чая. – Не за полотенцами, нет! За полотенцами я проверил, Карен же предупреждала. И за халатом тоже. В самом деле, зачем ей вообще за чем-то прятаться, если она невидимая. Нет, реально невидимая, вот совсем. Пока водой не попадет в нее, тогда… ммм… брызги видно. Было бы интригующе, но я-то видел тетушку Кло во плоти! И знаю, сколько ей лет… а, черт, не знаю, никто же не признается. Но лет восемьдесят – наверняка! Я не удивлюсь, если ей все сто. А хихикает, как будто не больше семидесяти! Причем, заметь, ей вообще не стыдно. Заявила, что должна поддерживать свое реноме. А я мог бы поубедительнее сделать вид, что польщен!

Молли царственно возлежала на смотровом столе – как раз рядом с чашкой – и молчала. Глаза ее были затянуты пленочкой, так что определить, о чем она думает, было бы непросто.

В целом, Молли оказалась идеальной собеседницей.

На ветстанции при Кориннском космопорте Андрей скачал-таки всю доступную информацию по сандринским крокодилам и теперь методично сверял показатели Молли с нормативными. Молли ничего не имела против – или, по крайней мере, ничем не показывала обратного.

– Теперь они собираются разворачивать астероид. Говорят, просто повернем и все! Как тебе это нравится? Между прочим, способностей к телекинезу даже в этой чокнутой семейке ни у кого нет, я уточнял. А они просто пожимают плечами и говорят “что-нибудь придумаем”. Поэтому астероид не врежется в населенную планету, нет! Потому что на него уже несемся мы и, похоже, планируем врезаться в него сами. Нет, я не спорю, его траектория, вполне возможно, сместится, не такой уж он огромный. Но я бы предпочел быть уверен, что мы не останемся на нем художественной аппликацией!

Андрей подпер голову рукой и со вздохом снова покосился на дверь в душевую. Мысли снова свернули к утреннему происшествию. Удобно, когда душевая – почти своя, отдельная. Хуже, когда в ней можно встретить гостей. Особенно невидимых.

– И ведь главное – вот как она проходит, а? Я же перенастроил все доступы в медотсек. Это вопрос безопасности экипажа, в конце концов! В медотсеке хранятся медикаменты ограниченного доступа, я уж не говорю об оборудовании. На борту дети, животные… извини, детка, это я не о тебе.

Что-то прошуршало под потолком, и вниз на тонкой паутинной нити съехала Констанция. Остановилась она прямо перед носом доктора и уставилась на него укоризненными бусинками глаз, поджав длинные ножки и покачиваясь на весу.

– Вот! – Андрей поднял палец. – И это тоже. Вот как, а? – он запрокинул голову. – Пандора! Как этот зоопарк сюда опять проник?

– Информация отсутствует, – приятным голосом сообщила из-под потолка “Пандора”.

– Тупая жестянка, – буркнул доктор, подперев кулаком подбородок.

– Вы делаете успехи в процессе интеграции в экипаж корабля! – жизнерадостно отметила искин. – И уже мыслите как один из Тробблинсов. Однако вынуждена отметить, что я обладаю искусственным интеллектом – само его существование не подлежит сомнению и легко доказуемо. В то время как наличие интеллекта у отдельных представителей вида Homo Sapiens недоказуемо ввиду расплывчатости критериев.

Андрей вздохнул и наклонился пониже.

– Впервые слышу настолько аргументированное “сам дурак”, – доверительно шепнул он.

Реагировать на эту ремарку крокодилица тоже не стала. Возможно, тоже сомневалась в умственных способностях двуногих. А может, ей было плевать. В конце концов, кого волнуют эти глупые человеческие дела, когда ты только что съела почти целую зебру. Пусть даже синтезированную.

Переваривать зебру – дело серьезное. Глупо отвлекаться от такого важного занятия по пустякам.

***

– Стиви, как хочешь, но мне не нравится этот доктор, – Кло водрузила стул прямо перед капитаном и плюхнулась на сиденье, не давая племяннику ни единого шанса себя проигнорировать. – Темнит он что-то. Зуб даю.

Капитан, до этого момента мирно игравший в пятнашки сам с собой, со вздохом поднял голову. Надежда уединиться хотя бы в собственной каюте на борту этого корабля всегда была довольно призрачной.

– На кой мне твои зубы? Не такие уж они дорогие.

Кло независимо пожала плечами.

– Да ладно! Отличная керамика. И тот стоматолог содрал с меня бюджет небольшой страны, клянусь тебе. Но я не о том. Стиви, малыш, этот парень задает слишком много вопросов. Ты уверен, что правительство Конфедерации от нас отстало?

Капитан тяжко вздохнул. Вопрос был больным. Не то чтобы совсем отстало…

– У нас договор, – напомнил он. – И нет, Андрей не имеет к ним отношения.

– А к кому имеет? – тут же вцепилась неугомонная тетушка.

– Ни к кому. Сам по себе.

– Стиви, он скрывает что-то, – Кло вдруг посерьезнела. – Слишком торопился улететь с Оазиса. Слишком легко принял все наши… особенности. Да он должен был удрать еще на Коринне! А он, кажется, строит долгие планы. И покидать нас не собирается. Ты понимаешь, что это ненормально?

– Еще бы, – хмыкнул Стивен. – Я бы, может, и сам удрал, да кто ж мне даст. А Андрей… вот скажи, ты же следила за ним?

– А как же! – Кло самодовольно подбоченилась.

– Вот и продолжай, – капитан одобрительно похлопал тетушку по плечу, обтянутому, как всегда, сверкающей тканью слишком облегающего, вызывающе-яркого комбинезона. – Присматривай. Верю в тебя, дорогая тетушка.

Кло фыркнула, принимая лесть. Кажется, малыш Стиви все же не отнесся к ее предупреждениям всерьез. Ну что ж… она и продолжит. И присмотрит. В конце концов, кому и позаботиться еще об этом непутевом семействе! Все равно уходить на покой она не планировала.

Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора” 22 августа 448 условного года от основания Конфедерации человеческих миров

24 августа 2831 года по земному летоисчислению

“…Вы не подумайте, я обожаю свою семью. Но иногда они бывают просто невыносимы. Особенно с тех пор, как мы получили все эти суперспособности. Ну, знаете, все эти полеты и прочие штучки вроде телепатии – не то, чего вы пожелали бы для своих родственников, просто поверьте мне на слово. Я знаю, о чем говорю.

Кажется, я опять пишу не о том. Макси уверяет, что у меня в голове каша с кусочками свежих фруктов. По-моему, у него самого там спагетти с сыром. А мама считает, что мне надо воспитывать в себе усидчивость, учиться систематизировать информацию и бла-бла-бла. Как будто мне пять лет! А я дипломированный пилот вообще-то. И я уже почти полтора года как рулю этой посудиной.

Но тетя Кло маму поддержала, и капитан папа тоже, так что дело было решенное. Мне поручили вести бортжурнал и фиксировать в нем все самое главное. Видите ли, записи Пенни ничего не объяснят для не посвященных в наши маленькие секретики.

Систематизировать, это надо же! Да на этом корабле от сотворения мира никто бортжурнала не вел и понятия не имеет, как это делать и зачем. И это при том, что у нас тут имеется, к примеру, дедуля Том в должности официального балласта! То есть интенданта, разумеется. Это он сам так говорит.

Ладно. Я все равно попробую.

Чтобы хоть кто-то мог понять, что у нас тут происходит, придется сначала рассказать о том, кто мы такие – Тробблинсы, чем мы занимаемся и почему стали такими, как есть…”

Карен Тробблинс почесала нос и все-таки чихнула. Краем глаза уловив движение рядом, резко повернула голову.

По стене пробежал здоровенный – с кулак – черно-желтый паук.

– Чтоб тебя! – пробормотала она и даже привстала, однако паук уже нырнул за решетку вентиляции. Девушка, раздраженно фыркнув, махнула рукой и снова склонилась над сенс-панелью.

“....Такими, как есть. Да, а еще мы поспорили с Макси, смогу ли я рассказать эту историю и хватит ли у меня терпения довести ее до конца. Вот возьму и издам потом свои мемуары. Как антинаучную фантастику. В назидание братцу!

…В общем, все началось полтора года назад – с дедушкиного юбилея. 90 лет – это вам не шуточки! Это стоило отпраздновать как следует. И мы даже почти готовы были собраться. Все! Вообще все Тробблинсы и впридачу Вилсы – а это совсем немало. Особенно учитывая, что мама с папой тогда плотно осели на Земле, тетя Лиспет с дядей Робом – на Уютном Гнездышке в другом краю галактики, мы с Макси только что закончили академию на Самуре, тетя Кло болталась по всему космосу в каких-то круизах, а где искать дядю Генри после того, как он уволился из своего института, вообще никто не знал. Даже Пейдж – его родная дочь вообще-то. Он вечно сбрасывал ее на маму или тетушку Лиспет.

В общем, собрать вместе всех Тробблинсов – это была та еще задачка.

Но тут дедуля объявил, что арендовал корабль.

Надо знать нашего дедулю, чтобы понять, насколько это невероятно. Томас Тробблинс скорее собственноручно отпилит себе ногу, чем “впустую” потратит хоть один кред из того, что накопил за свою бесконечную жизнь. А “пустыми тратами” он считает, по-моему, вообще все на свете. Нет, серьезно, он копил деньги все 90 лет! Есть подозрение, что если он однажды все-таки покинет нас, мы все сможем купить себе по планете.

С другой стороны, есть еще подозрение, что он нас всех переживет, и это куда вероятнее. Кроме разве что малыша Тоби – его-то точно не переживет никто.

Словом, дедуля у нас не просто прижимистый. По-моему, само слово “прижимистость” придумали, когда он родился на свет. Хотя сам он предпочитает называть это “бережливостью”.

Так вот, дедуля вдруг арендовал корабль и объявил, что намерен отлично провести этот уик-энд, а если мы не отправимся с ним, то мы ему больше не дети. И не внуки тоже, да-да.

В общем, он настолько всех впечатлил, что Тробблинсы собрались как миленькие. Даже дядя Генри откуда-то вынырнул, никто так и не понял – откуда…”

***

Карен подняла глаза к потолку в поисках вдохновения. Как должно выглядеть искомое, не особенно представлялось, но точно не как живописно свисающие лохмотья паутины.

– Поймаю Шона и сверну ему шею, – вслух пообещала девушка. – Запускать Констанцию в мою каюту – это уж слишком!

– Травматичные физические воздействия на членов экипажа и пассажиров, потенциально способные привести к летальному исходу, запрещены уставом пассажирского флота, а также законом Конфедерации, – сообщил мелодичный женский голос из-под потолка.

– Ой, Пенни, не начинай…

“Пандора” – точнее, конечно, ее искусственный интеллект – регулярно напоминала своим обитателям об уставе, законах и прочих разнообразных правилах. Возможно, все дело в том, что едва ли не единственным, кто точно помнил все оные правила на борту корабля, был сам корабль.

Еще, конечно, малыш Тоби – тот вообще помнил все. Но уж его-то правила заботили в последнюю очередь. Да и нарушить что-либо он пока не мог бы, даже если бы ну очень захотел. Разве что планы своих родных.

Да, она же рассказывала о юбилее деда Тома…

Хорошо все-таки было доисторическим писателям – они могли в таких случаях хотя бы погрызть стилус. Или чем они там писали?

Грызть сенс-панель вовсе не так удобно. Карен все же бросила на нее оценивающий взгляд, но пришла к выводу, что на такое способен только дядюшка Генри. Нет уж, лучше просто сделать перерыв.

Шон оказался легок на помине.

В дверь каюты коротко стукнули, а затем тот, кто топтался за ней, не дожидаясь ответа, дернул ручку, и в проем просунулась лохматая голова братишки.

– Ты тут? Там капитан папа нового доктора привел!

Карен, мгновенно забыв о своих кровожадных планах, вскочила с места.

Новый доктор! На это точно стоило взглянуть.

С судовым доктором экипажу “Пандоры” катастрофически не везло с самого начала. Собственно, это единственная вакансия из всего состава, предписанного для типовых экипажей малых пассажирских судов, которую никак не мог занять никто из многочисленных членов семьи Тробблинс. Тетя Лиспет вообще-то проходила удаленные курсы медсестер, но чиновников ее квалификация чем-то не устраивала.

Правда, после того, как ей однажды довелось-таки вправлять Максу вывихнутое плечо, все как-то сразу догадались – чем именно.

За отсутствие дипломированного медика в составе экипажа регулярно приходилось платить огромные штрафы – буквально в каждом порту на цивилизованных планетах! И бесполезно было кому-то доказывать, что Тробблинсы никогда ничем не болеют, и доктор им, в общем-то, без надобности. Ну… чаще всего. Наличие же на борту детей и особенно грудного младенца еще усугубляло проблему. Хотя все Тробблинсы готовы были единодушно поклясться, что “грудной” – последнее определение, которое стоило бы применять к малышу Тоби.

Увы, настоящие дипломированные медики почему-то разбегались от “Пандоры”, как тараканы. Последний вообще попытался удрать посреди рейса, как только познакомился с питомцами Шона. Никто бы ему, в общем-то, и не мешал, насильно мил не будешь. Но он же собирался это сделать без скафандра через шлюз в открытом космосе, что даже шестилетняя Люси сочла несколько опрометчивым решением. Она-то и подняла крик, так что доктора вовремя изловили. Чтобы благополучно высадить в первом же порту, разумеется. И смиренно оплатить очередной штраф.

Его предшественник выдержал целый рейс, надо признать. Но потом его все равно пришлось высаживать – с нервным срывом, компенсацией и чуточку подправленной памятью.

Еще один упорно думал, что все Тробблинсы его разыгрывают и устраивают “фокусы” специально для него. Поначалу его это веселило, потом стало раздражать, а после и вовсе бесить. Этот уволился сам – с паранойей в начальной стадии и слегка истеричным хихиканьем.

Словом, врачи на “Пандоре” не задерживались, и тот, кто целый рейс продержался, считался старожилом и крепким орешком. Младшие члены семьи делали ставки, как скоро покинет борт очередной новичок. Рекордом было 48 секунд, столько понадобилось некоему доктору Смитсону на побег спиной вперед – сразу после того, как вошел. Что поделать, просто ему не повезло. Да и сам виноват, раз уж вошел без предупреждения. Макс как раз чистил вентиляцию, паря под потолком кают-компании, а Карен подавала ему инструменты, телепортируясь вверх-вниз.

Возможно, это доктор Смитсон бы еще пережил. Но на диване у головизора устроились Шон и Люси – дети мирно смотрели мультики и грызли яблоки. Милейшая, казалось бы, картина! Просто яблоко оставалось последнее. Поэтому малышка Люси, недолго думая, опустила на него взгляд. Два тонких ярко-алых луча сошлись в одной точке, аккуратно прошлись по яблоку – и то распалось на две половины.

Вот милой маленькой девочки в платьице с оборками и с лазерным взглядом тонкая психика доктора Смитсона уже не вынесла, так что на выход он пятился куда стремительнее, чем до этого входил.

И даже попрощаться не соизволил. Все члены семьи единодушно пришли к выводу, что такой впечатлительный и невежливый доктор им все равно ни к чему.

Так или иначе, врач на “Пандоре” всегда был свежим лицом, на которое каждому хотелось взглянуть. Пока оное лицо не успело удрать вместе со всеми остальными частями тела.

Выскочив из своей каюты, Карен на секунду задумалась, не перенестись ли в кают-компанию сразу, но решила, что шокировать новенького с порога все-таки не стоит. Тетя Лиспет, конечно, потом подчистит ему память в случае чего, но капитан папа такое не очень-то одобряет.

В итоге неслись к кают-компании вместе: Карен, Шон, отчаянно заливающаяся лаем такса Джинджер и оказавшаяся тут же Люси. У самой двери Карен все же затормозила – это детям и собакам позволительно врываться бегом, чтобы поглазеть на нового человека, а ей… несолидно все-таки!

Так что в кают-компанию вошла, чуть выровняв дыхание и совершенно спокойным шагом. По крайней мере, насколько она вообще умела ходить спокойно.

Новый доктор с первого взгляда как-то совершенно не впечатлял. Парень… да разве что чуть старше Карен – может быть, лет 25-26. Белобрысый и худощавый. Ростом немногим выше среднего – а рядом с великаном Максом и вовсе смотрелся хлипковато. Впрочем, рядом с Максом кто угодно смотрелся бы хлипковато. Даже капитан был ниже него на полголовы и поуже в плечах – а уж его-то мелким не назовешь.

Одет новенький был в обычную клетчатую рубашку навыпуск с закатанными рукавами, джинсы и кроссовки.

– Два-три дня, – шепнул рядом Шон. – До старта.

– Н-ее. Сиводня убежит, – так же вполголоса, но уверенно заявила Люси, старательно выговаривая слова.

Карен окинула парня еще одним придирчиво-оценивающим взглядом. Вообще-то молодые новички обычно держались подольше. Психика у них покрепче, видимо. Неизношенная нервная система – всегда в таких делах большой плюс.

– Неделя, – вынесла наконец вердикт. – Или до следующей станции.

Ничьего внимания эти негромкие переговоры, кажется, не привлекли – в кают-компании набилось много народу, и говорили все практически одновременно, как это было заведено у Тробблинсов. Вдобавок Джинджер продолжала заливаться лаем, громко объявляя о том, что этого вот человека она, Джинджер, не знает и знать не хочет.

Правда, на секунду Карен все же показалось, что новый доктор бросил какой-то очень острый взгляд в их сторону. Но это, конечно, только воображение.

– Макс – наш навигатор, – представлял тем временем свой экипаж капитан папа. – С Генри ты уже познакомился… а это Элис – мой старший помощник…

– Рад познакомиться, – молодой врач уверенно пожал руку Максу, а затем и старпому. – Мисс…

– Миссис Тробблинс, – мягко улыбнулась Элис.

Карен едва удержалась, чтобы не скривиться. Похоже, на этот раз им достался зануда. А кто еще мог бы использовать эти церемонные старомодные обращения? В галакто – общепринятом языке межпланетного общения – давно прижилось универсальное обращение “лин” – к кому угодно независимо от пола, возраста и семейного или социального положения. Когда общаешься с ксеносами, это особенно удобно – по крайней мере, никто не обидится из-за того, что ты понятия не имеешь, к какому из пяти полов своей расы он относится.

Она тряхнула головой и пружнисто подошла к столпившимся родственникам.

– Даю подсказку, – голос пришлось повысить, чтобы быть услышанной. – К любому на этом корабле ты можешь обращаться – мистер, миссис или мисс Тробблинс. Ошибешься разве что с Робом, но ему все равно плевать.

– Моя мама – миссис Вилс, – сообщил откуда-то из-за спины голос Люси, и Карен дернула плечом.

– Все равно она была когда-то мисс Тробблинс, так что неважно. Я Карен, – она протянула руку. – Второй пилот. Тробблинс, естественно.

– Очень рад, – рукопожатие у доктора оказалось неожиданно твердым. А вот саму собеседницу он окинул слишком оценивающе-одобрительным взглядом, и Карен тут же набычилась. Она тут не девушка, а пилот! – Андрей Серобуркин. Врач общей практики, терапевт, диагност.

– Можешь звать меня Кло, милый, – мурлыкнула подошедшая с другой стороны тетя Кло и шикарно улыбнулась, чуть отставив ногу в обтягивающем комбинезоне и величественно протягивая руку – тыльной стороной ладони вверх, как для поцелуя.

– Э-э… – у Андрея, кажется, чуть дернулся глаз. Молодой человек, осторожно протянув руку, все-таки пожал пальцы дамы. – Рад, миссис Тро…

– Только мисс! – скрипуче рассмеялась Кло. – Я свободна, как ветер, милый!

Парень отчетливо вздрогнул. Дети, переглянувшись, захихикали. А Кло, снова широко улыбнувшись, вдруг подмигнула доктору.

Клодет Тробблинс было не то за 80, не то под 90 лет – во всяком случае, примерно около того. Точнее никто не знал, а ее родной брат дедуля Томас – не помнил. Или, что вероятнее, совершенно справедливо опасался ее мести и предпочитал не распространяться на эту тему. Высокая, сухощавая, с модной стрижкой, выкрашенными в темно-фиолетовый, почти черный цвет волосами и ярко-алыми тонкими губами, она производила неизгладимое впечатление.

– Карен, можешь показать корабль новому члену экипажа? – капитан предпочел отвлечь внимание от столь эффектной родственницы. – И… Шон, уйми наконец свою собаку! Кстати, ты продлил ветсправки?

Бросив короткий укоризненный взгляд на отца, девушка коротко вздохнула. Ну вот, как всегда – папа считает, что именно она здесь тот человек, которому нечем заняться! Это при том, что второй пилот сидел за штурвалом “Пандоры” куда чаще первого. И пусть старт с Оазиса планируется не раньше послезавтрашнего дня, ей ведь еще и поручили возиться с этим нелепым бортжурналом!

Точнее, если честно, скорее летописью – Макс, посмеиваясь, так и сказал. Все технические записи “Пандора” вела самостоятельно, и летописец ей для этого был без надобности.

…С другой стороны, долго усидеть на одном месте – если это место, конечно, не за штурвалом корабля или хотя бы флипа! – Карен редко удавалось. А поводить новичка по кораблю – занятие ничем не хуже других. Можно заодно присмотреться к нему получше. Вдруг придется пересмотреть свою ставку?

Шон тем временем обиженно прижал к себе рыжую таксу, что-то шепча ей в ухо.

– Идем… новый член экипажа, – Карен, закатив глаза, еще разок вздохнула и приглашающе махнула рукой, делая шаг к выходу на пассажирскую палубу. – Все равно даже если со всеми сейчас перезнакомишься, вряд ли сразу запомнишь. Вот… смотри, отсюда по лестнице – верхняя палуба, там коридор с жилыми каютами. Ты вещи еще не привез?

– Привез, – Андрей мотнул головой. – В кают-компании. У меня их не особенно много. Предпочитаю путешествовать налегке.

– Значит, потом занесешь. Твоя – первая по правой стороне, она ближе всех к спуску и медотсеку. Так, что еще… душевые и уборные в начале и в конце коридора на верхней палубе. Кстати, у тебя в медотсеке есть отдельный санузел, правда, совмещенный. Так-то предполагается, что на случай стационарных больных, но на практике, считай, у тебя такой люкс. Хотя рекомендую не удивляться, если вдруг обнаружишь, что и там занято. Когда в одной душевой второй час плещется тетя Кло или дедуля затянул арию, а в другой Лиспет купает малыша Тоби, остальным как-то приходится выкручиваться.

– Сколько на борту детей? – молодой доктор чуть нахмурился, мысленно подсчитывая.

– Мой братишка Шон, кузина Люси – ты их видел, и еще малыш Тоби. Трое. Шону восемь, Люси шесть. Тоби младший, ему скоро будет полтора года. Да, есть еще Пейдж, но ей уже почти пятнадцать и она считает себя страшно взрослой. У нас семейный бизнес, как ты заметил. Так, смотри, здесь налево проход в машинное, туда лучше не соваться, Роб посторонних в своих владениях не любит… а направо – медотсек. Выход на камбуз – из кают-компании, с другой стороны от шлюза. Да, в том конце жилого коридора еще тренажерка есть. Маленькая, но нам хватает, регулярно там все равно бываем только мы с Максом и капитан папа. Ну вот… осматривай.

Медотсек на “Пандоре” был стандартным: смотровой стол с нависающим куполом и зловещей “трубой” сканера, несколько встроенных закрытых шкафов с прозрачными пластиковыми дверцами, за которыми виднелись пузырьки с лекарствами и наборы инструментов, пара выдвижных узких коек для лежачих больных, еще один небольшой столик – рабочий, с двумя темными сейчас мониторами. У смотрового стола кроме привинченного к полу высокого стула обнаружился придвинутым еще один, самый обычный, а на столешнице предательски темнели круги от чайных чашек.

– Оборудование в основном встроено в переборки и выдвигается с панели управления, вон там, с этим сам разберешься, все стандартно. Криокамер три, за той дверью справа. Все в рабочем состоянии, Роб за этим следит, но если что-то сломается – обращайся к нему же…

– Как к нему обращаться, если в машинное нельзя? И, кстати, мне его так и не представили.

– А… если увидишь такого диковатого небритого типа в растянутой майке и с отсутствующим взглядом, который пройдет мимо тебя, не заметив, можешь подойти, вынуть из его уха наушник и сказать “Здравствуйте, мистер Вилс, у меня сломался градусник”. Или что у тебя там может сломаться? В общем, это наш бортинженер, мой дядя Роберт. То есть на самом деле, конечно, он муж моей тети Лиспет. Кстати, Лиспет у нас присматривает за детьми, а еще она официально медсестра, так что если вдруг тебе понадобится помощь… ну, я не знаю, с чем. К примеру, если нас всех разорвет на кусочки инопланетный монстр и ты не будешь знать, в каком порядке складывать этот паззл, Лиспет наверняка поможет тебе разобраться и будет подавать нужные конечности для пришивания.

– Учту, – серьезно кивнул Андрей, открыв один из шкафчиков и по-хозяйски окидывая взглядом его содержимое. – Слушай, а Макс – он правда твой брат? Вы не очень-то похожи.

“Не очень похожи” – слабоватое определение на самом деле. Брат и сестра довольно забавно смотрелись рядом: маленькая, крепко сбитая, хоть и неплохо сложенная Карен и могучий, как гора, Макс, которому она едва доставала макушкой до подмышки. При этом девушка казалась юркой и подвижной, как ртутный шарик, с живым лицом, на котором эмоции сменяли друг друга со скоростью света. Говорила она еще быстрее, обстреливая собеседника словами, как пулеметной очередью. Навигатор же выглядел невозмутимым, как все та же гора, и с первого взгляда мог даже произвести впечатление этакого неповоротливого увальня. И разговаривал неторопливо, с паузами, будто тщательно обдумывая каждое слово и взвешивая – достойно ли оно быть произнесенным? Правда, вот волосы у них были одинаковыми – темно-каштановыми, волнистыми, коротко стрижеными. И глаза у обоих карие.

– Двойняшки вообще-то, – второй пилот наморщила нос. Этот вопрос задавали все новые знакомцы. – Я в маму пошла – такая же мелкая, а братишка в папу. Хотя папу он даже перерос, причем во всех направлениях. Вот Шон, кажется, еще не определился, на кого собирается быть похожим.

– Понятно, – врач развернулся и окинул девушку каким-то по-новому оценивающим, профессиональным взглядом.

– В целом, я готов приступить к своим обязанностям. Думаю, стоит начать с историй болезни, а…

Дверь без стука распахнулась. За ней стоял мрачный Шон.

– Ты здесь, – невежливо ткнул он пальцем в Андрея, и тот был вынужден растерянно, но утвердительно кивнуть. Ведь не поспоришь! А мальчик напористо продолжил, – ты должен подписать ветсправки для Молли, Джинджер и Констанции!

– Э-э-э… – парень обернулся к Карен, молчаливо требуя пояснений.

– Питомцы Шона, – она пожала плечами с таким видом, будто это само собой разумелось.

– Послушай, Шон, – доктор даже присел на корточки, чтобы не разговаривать с собеседником сверху вниз. – Ты ведь понимаешь, что я не ветеринар?

– Неважно! – фыркнул мальчишка. – Никто в эти бумажки не смотрит. Просто подпиши и поставь печати, чтоб не просроченные! А то нас в следующем порту на выгул не пустят.

Бумагу как носитель информации, конечно, никто не использовал уже много столетий – за исключением нескольких слаборазвитых цивилизаций и просто чудаков вроде авалонцев. Но название “бумаги” как-то надежно закрепилось за любой документацией.

– При космопорте точно есть ветстанция, я уверен…

– Есть, – мрачно подтвердил ребенок. – Прямо напротив нас. Я только что оттуда. Там все разбежались, а Макс не успел никого поймать.

– Надо было меня брать с собой! – прицыкнула языком Карен. Вечно вот так: пока ты уныло выгуливаешь новичка по кораблю, кто-то весело гоняет по космодрому ветеринаров!

– Что значит – разбежались? – изумился Андрей. – Рабочий день еще…

– Они всегда разбегаются, – терпеливо пояснил Шон, как нечто само собой разумеющееся. – Но когда удается кого-то поймать, он обычно сразу ставит печати и все продлевает.

– То есть ты хочешь сказать, – еще больше напрягся врач, качнувшись с носков на пятки, – что твоих питомцев никто не осматривает? А прививки?

– Нет. А зачем? Они в порядке.

– Да это же попросту опасно! – вот теперь Андрей по-настоящему рассердился. Он даже снова поднялся на ноги и принялся расхаживать по медотсеку, бурно жестикулируя руками. – Собаки могут быть разносчиками множества заболеваний, в том числе представляющих опасность для человека! Тем более – если ты гуляешь с ними по космодромам разных планет. Меньшее, чего можно ожидать, – это обычная глистная инвазия. А может быть, заметь, необычная! Ты знаешь, что кишечные паразиты с некоторых планет способны прогрызать человеческие органы? Потом они, конечно, сдохнут, человеческий белок им не подходит, но тебе от этого легче не станет. А инфекции?! А…

– У Джинджер нет глистов! – возмущение Шона можно было черпать ложками.

– Эй-эй! – Карен подняла ладони перед собой. – Не запугивай ребенка! Что он, по-твоему, может сделать? Ветеринары правда вечно разбегаются при виде Молли! И глистов у нее нет. И у Джинджер тоже… вроде бы.

– Так, – Андрей остановился, что-то мысленно прикидывая. – Давай-ка ты сейчас, по крайней мере, приведешь их ко мне. Мы хотя бы прогоним твоих собак через сканер, удостоверимся в отсутствии паразитов и инфекций. И я постараюсь до отлета добыть вакцины для комплексных ветпрививок. Как раз сразу выясним вес…

– Ладно, – Шон покладисто кивнул и развернулся.

– Эм… – Карен ковырнула пол ногой, – ты уверен, что это хорошая идея?

Все-таки она ставила на целую неделю!

– А что не так?

Ответ на свой вопрос Андрей получил несколько минут спустя, когда дверь медотсека снова без стука распахнулась. В коридоре стоял Шон. По правую сторону от него подпрыгивала на месте, как йо-йо, нетерпеливо потявкивая и взмахивая безразмерными ушами, мелкая рыжая такса Джинджер. Ошейника на ней не было. А вот в левой руке мальчик держал тонкий поводок от шлейки. Шлейка, разумеется, красовалась на Молли.

Несколько секунд доктор просто молча смотрел на открывшуюся картину, не шевелясь и не двигаясь с места.

Шон, Джинджер и Молли с неменьшим интересом смотрели на него.

– Карен, – Андрей медленно повернул голову и как-то неестественно спокойно уточнил, – скажи, мне кажется или твой восьмилетний брат в самом деле привел на шлейке крокодила в наморднике?

– Ну, – Карен легко пожала плечами, – если бы Молли была без намордника, ты бы наверняка немного забеспокоился, верно?

Ветеринаров на портовых станциях вообще-то не так просто напугать. Люди каких только питомцев не таскают с собой по космосу. Но опасных хищников обычно все-таки держат в клетках. Или при них хотя бы имеется хозяин, способный в случае чего скрутить своего любимца и не дать ему откусить от доброго доктора что-нибудь нелишнее. Маленькие дети редко водят с собой взрослых крокодилов на хлипких поводках.

Впрочем, огромные пауки неизвестного науке вида на свободном выгуле тоже, пожалуй, встречаются не так уж часто. Констанция обычно дополняла впечатление для тех, кого недостаточно взбодрила Молли.

– Ага-а… – все так же спокойно протянул Андрей, не столько соглашаясь с девушкой, сколько подытоживая собственные выводы. – Ага. С намордником мне, конечно, значительно спокойнее. Что ж…

Глава вторая. Безумные Тробблинсы

Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора”

Полтора года назад

“…Охо-хо, так о чем это я?

Ах да. Дедулин юбилей.

В общем, собрались тогда практически все. Правда, малыш Тоби был еще только в проекте, тетя Лиспет ходила с огромным пузом наперевес, все время держалась за поясницу и макала сосиски в варенье. Сейчас-то мы бы и глазом не моргнули – подумаешь! Вот когда дядя Генри макает провода в антифриз и жует это, закатывая глаза… мда. Ну, тогда мы еще не были такими закаленными и на тетю старались просто не смотреть за обедом.

Без Тоби и Роба нас вышло одиннадцать человек.

Да-да, теперь нас тринадцать. Один особо нервный доктор из тех, что с нами летали, уверял еще, что это дурной знак. Мол, он должен был сразу нас посчитать и бежать куда бы подальше. Ну, ему-то точно, пожалуй, стоило. Он потом еще просил высаживать его сразу у санатория, планировал нервы подлечить.

Так вот, в гостиной у деда мы набились, как селедки в бочке, все время казалось, что кто-то сидит у тебя на голове и болтает ногами.

– Ха! Явились, наконец! – сказал тогда дед Томас. – Хорошо. Итак, дорогие мои потомки… ну и ты, Кло. Мы летим в семейный круиз. Я арендовал корабль, как вы знаете. Пассажирский транспортник. Не так чтоб новый, но вполне надежная машина. Места там хватит на нас всех, даже семейные каюты имеются. И, по счастью, нам с вами не нужно никого нанимать – без доктора мы уж как-нибудь переживем один круиз… если только Лиспет не собирается рожать хотя бы в ближайшую пару недель. Лиспет, ты же не собираешься? Твое пузо уже занимает половину гостиной, я не знаю, куда там еще расти, но надеюсь, ты намерена держать себя в руках и не устроишь нам веселенький уик-энд с пеленками.

– Это гостиная у тебя маленькая, – тут же обиделась тетя. – А пузо у меня нормальное. Почти два месяца еще ходить.

– Отлично. Цени – из-за тебя я специально выбирал судно с самыми надежными гравикомпенсаторами! Меня заверили, что никаких перегрузок ощущаться не будет, и трясти не должно. Не желаю, чтобы от тряски новый Тробблинс вывалился из тебя прямо в мой день рождения…

– Он будет Вилсом!

– Не имеет значения, – отмахнулся дед. – Все остальные члены экипажа у нас есть – ха! Я знал, кого плодить! Навигатор имеется – кстати, Макси, поздравляю с дипломом! Пилотов, – тут он нашел меня взглядом, – даже два. В точности по Уставу. Карен, конечно, поведет…

– Папа, вы уверены? – обеспокоилась мама. – Все же у Карен пока маловато опыта…

– У меня золотой диплом вообще-то! – на этот раз обиделась я.

Нет, ну нормально, да? Почему не верят именно в меня? Мы с Макси, между прочим, закончили одну академию, и свои золотые дипломы получили тоже одновременно. Но в том, что он способен проложить трассу, никто не сомневается. А у меня, лучшего пилота курса, почему-то “маловато опыта”! Ну и когда мне, по мнению мамочки, его набираться?!

– Милая, – мягко, как всегда, улыбнулась на это мама, – не сердись, просто ты у нас чуточку импульсивна…

– Вот и поднаберется опыта, – проворчал дед. – Пусть полетает с нами и под присмотром опытного наставника. В должности второго пилота, хе-хе… так вот. За капитана – конечно, Стивен. Ты, Элис, вполне справишься с должностью старпома, – папа и мама только кивнули поочередно. – Лиспет присмотрит за детьми. Все равно она с этим пузом вряд ли на что-то еще способна. Генри… – тут дед ухмыльнулся, – будет коком. Просто не давайте ему собирать грибы. Бортинженер…

Вот тут возникла пауза, в течение которой дедуля безуспешно шарил по гостиной глазами.

– А где Роб? – спросил он наконец. – Лиспет, куда ты дела этого своего нового мужа?

– У него работа, – извиняющимся тоном произнесла тетя Лиспет. – Большой проект…

– В общем, ты его не привезла, – мрачно подытожил дед. – Что ж… значит, механика у нас тоже нет. Но корабль только что прошел техосмотр, а я совершенно не хочу всю дорогу любоваться на какие-то посторонние физиономии. Надеюсь, эта посудина не начнет разваливаться прямо в вакууме. В конце концов, подлатать что-то по мелочи могут Макси и Стив.

По Уставу гражданского космического флота, почти каждая значимая должность на межзвездном корабле должна быть еще и продублирована. Но малые транспортники далеко не всегда рассчитаны на такой огромный экипаж. Поэтому в космических академиях практически каждый студент, помимо основной, выбирает вторую – вспомогательную специальность. У меня, например, вторая специальность – навигатор, об этом и в дипломе пометка есть. Терпеть не могу ковыряться в звездных картах и расчетах, у меня терпения не хватает. Но в самом крайнем случае могу подменить Макси ненадолго. У самого Макса есть дополнительная специализация бортинженера, хотя ясно, что наниматься куда-то в качестве собственно бортинженера он бы не стал. Факультативная специальность всегда рассматривается именно как резервная, на случай непредвиденных ситуаций. Ну а врача у нас в семье и вовсе нет никакого.

Мама с папой вообще-то возражали, и тетя Лиспет, и тетя Кло, и дядя Генри, и мы с Максом… да все вообще-то. Может, кто и считает, что мы, Тробблинсы, странные, но здравый смысл у большинства из нас все-таки имеется.

Ну да, у Лиспет есть эти ее курсы медсестер, да и мы с Максом в академии проходили обязательную подготовку по первой помощи. И с судовым медоборудованием даже ребенок справится. А все лекарства из типового списка в аптечке подписаны – не ошибешься. И как минимум пара криокамер на крайний случай есть на любом корабле. Если случится какое-то совсем уж неожиданное ЧП (вроде рожающей тетушки, да!), всегда можно буквально отложить эту проблему в долгий ящик – и довезти мороженого страдальца (ну или, что вероятнее в нашем случае, страдалицу) до ближайшего порта с нормальным медцентром. В современные криокамеры людей можно в любом состоянии заталкивать, ничего с ними не случится. Даже в разгар схваток.

Строго говоря, по-моему, доктор на борту куда чаще работает талисманом, чем реально что-то делает. Но все равно лететь в круиз по дальнему космосу без врача и нормального бортинженера (зато с изрядно беременной женщиной и парой маленьких детей!) – исключительно дурацкая затея.

Только деда переспорить никому еще не удавалось. К тому же это был его день рождения. И у него нашелся миллион аргументов. В целом, мы и не заметили, как уже летели в вакууме, и на борту при этом не было никого, кто не носил бы фамилию Тробблинс. Если не считать все той же Лиспет, конечно.

Словом, вот так и вышло, что в тот рейс мы вылетели без Роба. Штраф за неполный состав экипажа пришлось заплатить реально космический! И подписать кучу документов, что осознаем все риски, чтобы нас выпустили из космопорта.

Собственно, из-за этого-то все и случилось. Может, будь у нас на борту нормальный техник, он смог бы что-то придумать, и нам не пришлось бы садиться на тот астероид…”

Записано Карен Тробблинс.

*

– Что ж… как бы там ни было, мы обязаны взвесить твоего питомца. Питомцев. И прогнать их через сканер тоже не повредит в любом случае.

С этими словами Андрей отвернулся, снял с крючка у входной двери в медотсек белый медицинский халат и накинул его на плечи, тут же почувствовав себя куда увереннее.

Затем подошел к смотровому столу и запустил меню сканера. Для импровизированного ветосмотра, по крайней мере, стоило поправить настройки. В стандартном режиме сканер автоматически будет сравнивать все показатели с человеческой нормой и выдавать тревожные сигналы. К счастью, всегда можно снять видовые настройки, оставив пустое поле – так обычно делают, например, когда есть необходимость провести диагностический осмотр какого-нибудь ксеноса, а специализированной техники для его вида под рукой нет. В дальнем космосе случается всякое. Тогда сканер просто фиксирует доступные показатели и предоставляет медработнику самостоятельно сравнивать их с видовой нормой по справочнику.

А еще Андрею нужно было привести мысли в порядок. Или хотя бы попытаться это сделать. Обитатели “Пандоры” казались безумными через одного. А то и без всяких “через”. Проблема в том, что это был единственный корабль из стоявших в порту Оазиса, на котором срочно требовался врач. В то время как доктору Серобуркину совершенно необходимо было убраться с этой планеты.

– И что, – опасливо уточнила девушка да его спиной, – ты даже не собираешься звонить в органы опеки и кричать, что ребенку угрожает опасность?

– У ребенка есть родители, взрослые брат и сестра, – Андрей деланно-безразлично пожал плечами, – и целая толпа других совершеннолетних родственников. При этом, насколько я понимаю, животное находится на борту и под ответственностью ребенка не первый день, все эти взрослые в курсе ситуации и ничего не имеют против. Полагаю, если бы животное представляло для ребенка реальную опасность, его бы здесь не было. Крокодила, разумеется, не Шона. Значит, я просто чего-то не знаю или не понимаю. Есть, видишь ли, многое на свете, друг Горацио… – тут он обернулся. – Что ты на меня так смотришь?

– Просто впервые вижу доктора, достаточно занудного, чтобы сохранять способность к логическим рассуждениям в компании крокодила.

Взгляд молодого человека сделался укоризненным.

– Ты могла бы назвать меня отважным. Мне было бы приятно.

– Предпочитаю быть честной, а не приятной! – не приняла упрека пилот.

– Ладно, – Андрей еще раз окинул взглядом всю композицию. Увы, в оной мало что изменилось. – Начнем, пожалуй… с собаки. Да.

Отчаянно виляющую хвостом Джинджер доктор без труда поднял на руки и усадил на смотровой стол. Такса тут же, подскочив на задние лапы, пристроила передние ему на плечи и смачно лизнула в лицо.

– Я позову капитана папу, – сообщила Карен. – Тебе понадобится помощь, чтобы поднять Молли.

– Я не… – Андрей обернулся и моргнул. Девушки за его спиной не было. Перевел взгляд на входную дверь – закрытую и неподвижную.

– Она сейчас вернется, – пояснил, как нечто само собой разумеющееся, Шон. – Просто позовет капитана папу.

– Хм… да. Что ж… – молодой доктор снова повернулся к смотровому столу. Пошарил глазами по стене над ним и, обнаружив привычный клапан, надавил, выдвигая встроенную панель со средствами первой необходимости. Ага, вот и нашлепки для забора крови, и экспресс-лаборатория.

Вся процедура заняла пару минут. Наверняка ветеринар знал бы, на что стоит еще обратить внимание, но тут уж не до подробностей.

– Что ж… очагов воспалений я не наблюдаю, вирусов, инфекций и паразитов тоже. Но на твоем месте все же проконсультировался бы с профильным специалистом при первой возможности. И зайди еще завтра насчет прививок и антипаразитарной профилактики. Я подберу препараты и дозировки.

– Папа сейчас подойдет, – сообщил голос Карен за его спиной, и Андрей обернулся, как ужаленный.

– Откуда ты взялась?

– Сходила позвать капитана, я же сказала, – девушка пожала плечами с самым невинным видом. – А Констанцию ты будешь осматривать?

– Констанцию? И где она? – вопрос о том, кто она, волновавший врача куда больше, повис в воздухе.

– Она стесняется, – пояснил Шон.

А секунду спустя доктор увидел, собственно, Констанцию, выбравшуюся из-за шиворота мальчика.

Констанция оказалась пауком размером чуть крупнее земного птицееда. Впрочем, нет, само тельце, желтое в черную крапинку, было даже, пожалуй, поменьше. Зато тонкие, как проволочки, гладкие суставчатые ноги были куда длиннее. Глядя на это создание, невольно хотелось передернуться.

С минуту новый судовой врач “Пандоры” разглядывал паучиху, замершую на плече ребенка.

– Я несколько сомневаюсь, что могу корректно провести какое-то подобие осмотра ввиду отсутствия представлений о норме, – осторожно подбирая слова, произнес он наконец. – Вообще-то я даже не очень понимаю, к какому виду относится и с какой планеты происходит… Констанция.

– Фолькус фаланговидный, – важно сообщил Шон. – С Земли. Из семейства пауков-сенокосцев.

– Сенокосцев? Подожди… косиножек? – представления о видах земных пауков у Андрея были довольно туманные, но мелких длинноногих паучков, встречающихся повсюду и ловящих комаров, видеть, конечно, доводилось.

– Нет, – Шон уверенно мотнул головой. – Косиножки – это сенокосцы, они вообще не пауки. А пауки-сенокосцы – это долгоножки! Другой вид. Констанция – долгоножка!

– Не уверен, что понял, о чем ты говоришь, – с серьезным видом вздохнул молодой человек. – И что вообще хотел бы обладать этой информацией.

– Они все равно такие же серенькие, мелкие и ногастые, без лупы их никто не отличит, да и с лупой только Шон на это способен, – поддержала его Карен. – Констанция просто немножко выросла… ну, знаешь, в космосе бывают перегрузки, разные облучения… в общем, она чуточку мутировала. Самую малость.

– Однако за время пути собачка могла подрасти… – пробормотал врач. – Хотя бы она не ядовитая…

– Ну-у-у…

Спросить о чем-то еще он не успел, потому что в этот момент в каюту вошел капитан.

– Ну, что тут у вас? – бодрым голосом поинтересовался он. Однако тут же, не дожидаясь ответа, подошел к крокодилице, наклонился, без видимых усилий поднял ее и водрузил на смотровой стол.

Андрей моргнул, а потом потрясенно перевел взгляд на монитор, где замигала цифра первого зафиксированного показателя – веса. Девяносто восемь килограммов.

Снова посмотрел на крокодила. Крокодил доброжелательно посмотрел на него.

2.2

– Младенец! – вслух объявила Карен, входя в каюту. – Это наш новый доктор, и он желает тебя осмотреть.

“Скажи ему, чтобы проваливал!” – бухнуло в голове, и девушка едва заметно вздрогнула.

Привыкнуть к мысленному голосу малыша Тоби было невозможно. Ну как соотнести очаровательного младенца с ямочками на щеках, который лежит в подгузнике и сучит ножками, – и густой сочный бас, обладатель которого вдобавок регулярно отпускает сальные шуточки кузинам?

“Он не будет проваливать!– похоронным тоном мысленно ответила пилот. – Этот тип только что взвесил и прогнал через сканер Молли. И объявил, что воспалительных очагов не наблюдает, но для более полной картины ему необходимо собрать информацию о ее виде… каково, а?”

– Сколько ему, ты сказала? – Андрей уверенно обогнул Карен и теперь, нахмурившись, разглядывал малыша.

Ну вот, начинается…

– Скоро будет полтора года, – обреченно сообщила второй пилот.

– Он выглядит значительно младше.

“Ты смотри, заметил! – снова громыхнул язвительный мысленный бас. – Какой наблюдательный малый!”

Слышать малыша Тоби могли только родственники – все, кроме его отца Роба, единственного человека в семье, не обладающего никакими особенными способностями. По словам самого Тоби, у большинства людей в мозгу стоит некий психологический блок, мешающий телепатическому восприятию.

Правда, это ничуть не мешало ему самому читать чьи угодно мысли.

“Кстати, детка, он считает, что у тебя отличная задница, но ты слишком много болтаешь! Я уже говорил, что он наблюдательный парнишка?”

Карен поморщилась. Иногда лучше просто не знать, о чем думают окружающие. Увы, малыш Тоби не оставлял никому шансов.

Андрей тем временем производил какие-то странные манипуляции: вытягивал ребенку ручки и ножки, постукивал по ним в разных местах, что-то крутил – и при этом все больше хмурился. Наконец доктор быстро прикоснулся к губам младенца пальцем и тут же убрал его. Тоби, округлив рот, вытянул губы в трубочку. Андрей заинтересованно приподнял брови и легонько стукнул пальцем по губам малыша снова. Тот опять вытянул губы.

– Хоботковый рефлекс должен был исчезнуть еще до четвертого месяца, – озабоченно сообщил Андрей и снова показал тот же “фокус”. – Вот, видишь? Круговая мышца рта непроизвольно сокращается и…

“Убери идиота!– взвыл в голове Карен бас малыша Тоби. – Я не могу это контролировать!!”

– Или вот, взгляни! – молодой человек нажал на ладонь ребенка, и малыш распахнул рот. А как только тот его закрыл, нажал на “кнопку” еще раз. – В норме ладонно-ротовой рефлекс исчезает примерно на третьем-четвертом месяце…

“Заткни его!! Себе пусть потычет!”

“Потерпишь!” – мысленно огрызнулась Карен, пытаясь одновременно прислушаться к тому, что говорит доктор, продолжающий вертеть и крутить Тоби, хлопать руками по обе стороны от его головы и бормотать что-то о разнообразных рефлексах. Большинство его предшественников не слишком рвались так уж пристально следить за здоровьем экипажа и пассажиров, и предоставляли Лиспет самостоятельно присматривать за младенцем. Не жалуется – значит, все в порядке.

И всех это, в общем-то, устраивало.

Тоби сам, изучив с помощью старших родственников тонны литературы, пришел к выводу, что физически развивается совершенно нормально – только в несколько раз медленнее, чем все остальные дети. Он даже какие-то закономерности вывел и составил табличку с прогнозом роста. Если ей верить, Тробблинсам предстояло еще немало непростых лет.

Надо сказать, самого Тоби это бесило несказанно. А кому понравится невозможность не то что встать или взять что-то в руки, но хотя бы сконцентрировать на чем-то взгляд? И это не говоря уже о такой бесценной власти над собственными сфинктерами!

“Я слыхал, что был один такой вот любопытный умник,– ядовито сообщил мысленно младенец, – так его, говорят, в бутылочку посадили! Ты ему скажи, поберегся бы…”

– …Значительно отстает от возрастной нормы. Соответствует примерно…

Карен подавила неуместный смешок и очень серьезно закивала.

“Надеюсь, надолго он не задержится”, – мрачно подытожил Тоби, послушно сжимая в кулачке палец доктора. С хватательным рефлексом не спорят.

2.3

За ужином у Андрея возникло отчетливое ощущение, что он явился на пиршество упырей, которые вот-вот покончат с основным блюдом и перейдут к закускам – например, свежей докторской колбасе. До того свежей, что доктор еще шевелится. Или докторов тут едят на десерт?..

Уж больно жадное любопытство читалось в бросаемых на него взглядах почти всех членов семейства Тробблинсов, собравшихся вокруг. И негромкий гул разговоров тотчас стихал, стоило остановить на ком-нибудь взгляд. Как будто все в разных концах стола обсуждали именно нового судового врача.

А ужин между тем оказался на удивление вкусным – нечто среднее между домашней кухней и ресторанным шиком. Румяные пирожки соседствовали на столе с какими-то изысканными закусками. А кок – круглощекий толстяк в слегка заляпанном жилете – раскрасневшись от удовольствия, принимал всеобщие комплименты.

Космолетчики в рейсах нередко перебивались стандарт-пайками глубокой заморозки или сублимированными продуктами и консервами. Но, похоже, на борту “Пандоры” плохое питание не грозило никому. Только ожирение.

А вот, кстати…

– Кстати, – начал Андрей, – я обратил внимание, что медицинские карты членов экипажа и пассажиров велись крайне небрежно и отрывочно. В некоторых из них не указан даже возраст, – тут его взгляд остановился на Кло, и та гневно вскинулась, – или вес. Мне понадобятся полные данные. И да, я бы предложил вместе поработать над меню, все-таки вес – значимый фактор здоровья экипажа…

В целом, в какой-то момент он даже осознал, что слегка пережимает, и надо бы потактичнее. Проблема в том, что во всем, что касалось его профессиональной компетенции, Андрей всегда был серьезен до занудства, а к пациентам предельно требователен, не прощая им пренебрежения здоровьем. А все члены экипажа и пассажиры “Пандоры” официально станут его пациентами, как только будет подписан договор найма. Пока капитан почему-то все тянул с документами.

На последних словах врача разом скисли Лиспет и кок. Брови толстяка, которого Карен называла дядюшкой Генри, съехались к переносице, поднявшись печальным домиком, а глаза сделались совершенно несчастными. Особенно когда Лиспет отдернула руку от пироженки, к которой было потянулась.

А еще, похоже, кок относился к тому типу людей, которые любое огорчение предпочитают заедать. В его руке в этот момент была чашка с почти допитым чаем. Ее-то толстяк и поднес к губам, не глядя надкусил край и с хрустом заработал челюстями.

– Вес… – пробормотал он. – Вес не надо…

– Милый, ты снова ешь посуду, – с упреком произнесла Элис.

Генри недоуменно уставился на чашку в своей руке, потом поднял виноватый взгляд.

– Прошу прощения. Немного увлекся.

– Ничего страшного, – вздохнула старпом. – Мне этот набор все равно не нравился. Просто постарайся так не делать.

– А мне нравился вообще-то! – тут же влезла Лиспет. – Между прочим, это я его выбирала!

– С вами посуды не напасешься, – буркнул патриарх семейства – лысый, с чуть оттопыренными ушами старик, которого почти все на корабле называли дедулей. – Опять траты. Не нравится ей! А бюджет у нас не резиновый, чтоб ты знала.

Генри, переждав перепалку, немного посопел и наконец, явно испытывая неловкость и не поднимая глаз, уточнил:

– Я могу доесть эту чашку?

– Конечно, милый, – мягко улыбнулась Элис.

Как прокомментировать происходящее, Андрей так и не смог придумать. Может, чашка из какого-то… пищевого пластика? Особо пищевого! И очень съедобного. В любом случае, не хотелось бы знать, что там тогда так хрустит и лязгает.

– Да, у нас тут немного дурдом, – слегка извиняющимся тоном, будто прочитав его сумбурные мысли, констатировала Карен. – Но ты не переживай, дядюшке от чашки точно ничего не будет, он не такое переваривал.

– Во всяком случае, в летающем дурдоме точно нужен доктор, – вздохнул теперь уже врач в какой-то прострации. – Не совсем уверен, что именно моего профиля, но несомненно нужен.

– Ты привыкнешь! – оптимистично пообещала девушка. – Ну… или не привыкнешь. Это тоже очень вероятно, да. До сих пор еще никому не удавалось.

Глава третья. Семейный совет

Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора”

Полтора года назад

“Вообще-то, думаю, чужим с нами непросто. Мы и сами-то друг с другом не всегда легко уживаемся.

Вот, к примеру, этот наш новый доктор – он, конечно, зануда, но совершенно, кажется, нормальный человек. Слишком нормальный для этой семьи. Подозреваю, именно поэтому он никому не нравится. Может, разве что кроме тетушки Кло. Но тете Кло вообще легко понравиться, если ты – молодой симпатичный парень. Собственно, этого достаточно. Просто не забывай закрывать дверь в каюту и проверяй углы, прежде чем принять душ. Никогда нельзя исключать, что за полотенцами сидит невидимая Кло. Вполне возможно, даже с попкорном. Или стаканчиком виски.

Вот опять я отвлекаюсь. Я же рассказывала о нашем самом первом семейном рейсе на дедулин юбилей полтора года назад…

Честно говоря, в том рейсе мы все переругались насмерть. Тете Лиспет еще повезло, что она не взяла с собой Роба, не то, глядишь, доигралась бы до очередного развода, память-то стирать она тогда еще не умела.

Мама с тетей Лиспет всегда не особенно ладила, просто нам этого было не очень заметно, пока они жили в разных концах галактики. А тут Лиспет еще и нервничала вдали от своего благоверного и переживала из-за беременности.

Зато между мамой и папой всегда была идиллия… или это мне так казалось? Ну серьезно, они поженились еще студентами, нарожали троих детей, всегда были такой идеальной и безупречной парой, что аж бесили.

Ну, меня-то выбесить вообще раз плюнуть. И мы с Максом цапались еще с детства. И даже дрались. Теперь-то с ним не особенно подерешься. Сколько бы я там ни тренировалась, он запросто поднимает меня одной рукой и отжимает, как чертову штангу, и этому трудно что-то противопоставить.

Ну, просто невозможно не цапаться, когда вы такие разные, а надо работать в паре, и вечно приходится делить все на свете – начиная еще с места в мамином животе! Я практически уверена, что он еще там начал меня выпинывать.

А еще все всегда верили в Макса и гордились им. Ну как же, он же сын, надежда и опора семьи и все такое. А я какое-то мелкое недоразумение! К Макси на сдачу дали. И вечно все делаю не так. Слишком импульсивная, недостаточно усидчивая и еще примерно миллион недостатков, которые есть у меня и которых совершенно лишен мой идеальный братец.

…Вообще-то мы друг за друга кого хочешь порвем. Но все равно, нельзя же быть таким безупречным! Бесит.

У Шона тогда случился очередной виток “собаку мне никогда не купят”. По этому поводу братишка регулярно закатывал истерики, а Люси ему подвывала из солидарности.

У Пейдж вообще как раз начался подростковый кризис. Как будто кто-то щелкнул тумблером и сказал: “А теперь наша милая деточка превращается в злобного агрессивного подростка, ненавидящего всех и вся”. И деточка реально превратилась!

…В общем, переругаться мы успели еще в начале круиза. Как будто какая-то такая черная кошка-истеричка между нами не то что пробежала, а металась всю дорогу во всех направлениях.

Или не совсем так? Да, пожалуй, какое-то время все это тлело, все были друг с другом милыми и любезными и проглатывали все то, что давно хотелось сказать. Мы даже высаживались на парочке курортных планет, где-то загорали, где-то смотрели на достопримечательности, летели дальше. Иногда случались мелкие ссоры и споры. Как всегда, мама, наш вечный всеобщий миротворец, гасила любые конфликты и всех утешала, а папа был такой надежной скалой, за которой никому ничего не страшно.

Просто все это незаметно и понемногу нарастало, как снежный ком.

…А потом случился этот сбой прыжка…”

Записано Карен Тробблинс.

***

– Еще вот здесь, пожалуйста, – капитан снова придвинул планшет к Андрею, и тот послушно приложил палец к окошку. – Должен предупредить, вам придется непросто… впрочем, это вы, думаю, уже поняли. Рекомендую ничему не удивляться.

– О да, – хмыкнул молодой доктор. – У меня сложилось впечатление, что большинство членов экипажа принципиально не следит за здоровьем и побаивается врачей.

– Не то чтобы побаивается…

– А вот чего мне понять так и не удалось, – тут Андрей слегка нахмурился, – это чем вы все занимаетесь? Ну, то есть экипаж “Пандоры”. Для грузоперевозок у вас слишком маленький грузовой отсек, а для пассажирского транспорта – маловато свободных кают. Но судно зарегистрировано как коммерческое. Так что вы делаете?

– Хм, – капитан как будто слегка смутился. – Ну, знаете… решаем разные проблемы.

– Проблемы? – доктор вскинул брови. – Какие проблемы?

– М-м-м… разные. Вы разберетесь. Я верю в вас! – Стивен ободряюще похлопал своего нового сотрудника по плечу, и тот еще больше напрягся. – А почему, собственно, вы заинтересовались этим только сейчас?

На этот раз пришел черед Андрея смущаться.

– Ну-у, учитывая состав экипажа и официальную регистрацию, вы вряд ли занимаетесь чем-то незаконным… к тому же вам нужен доктор, а мне – работа. Мы идеально подходим друг другу, не так ли?

– Несомненно, друг мой. Несомненно!

3.2

– Завтра можем стартовать, – доложил бортинженер Вилс, и капитан кивнул.

В перерывах между большими рейсами “Пандора” обычно задерживалась на какой-нибудь уютной планете на недельку-другую. Кораблю нужен был регулярный техосмотр и плановая поверка систем (а то и починка всего того, что успело сломаться), а экипаж и пассажиры нуждались в смене обстановки. Даже самым дружным семьям и командам надо иногда отдыхать друг от друга.

Но Оазис не мог предложить своим гостям ни особо красивых видов, ни больших торговых центров, ни сколько-нибудь интересной культурной программы. Даже удивительно, как эта скучная заштатная планетка получила такое высокопарное название. Впрочем, космолетчикам после долгого изматывающего перелета порой может показаться раем любая земля, где есть солнце и можно дышать без скафандра.

Но Тробблинсам это унылое местечко наскучило уже на третий день, и оставаться здесь дольше необходимого никто не собирался.

Стивен Тробблинс окинул взглядом свое семейство, собравшееся в кают-компании. Элис, Лиспет и Кло устроились в креслах. Как и Шон – просто ему нужно было чуть больше места, чем кому бы то ни было. Джинджер постоянно возилась и время от времени перебиралась с его колен то на один из подлокотников, то вообще на плечи мальчика – довольно худосочные и точно недостаточно просторные даже для карликовой таксы, но какую таксу когда останавливали такие мелочи? У ног мальчика вольготно разлеглась крокодилица Молли. Малыша Тоби держала на руках мать. Остальные расселись по диванам и стульям, а Карен пристроилась, как птичка, на диванной спинке.

Кажется, о следующем вопросе на повестке дня все догадываются – и каждому здесь есть что сказать.

– Доктор Серобуркин, – произнес наконец капитан.

Такие серьезные вопросы, как найм нового специалиста, всегда обсуждались на семейных советах, хотя решение все равно принимал в итоге капитан. Просто всем сначала нужно было присмотреться к новичку – хотя бы пару дней во время стоянки. Но, похоже, в этот раз никаких сомнений ни у кого не было.

И да, сказать всем было что.

– Не советую нанимать этого юношу, – патриарх семейства Томас Тробблинс высказался первым. – Я не доверяю людям, весь багаж которых помещается в паре сумок. И смею вас заверить, в этих сумках нет ничего по-настоящему ценного! И на его счетах шаром покати. Я все проверил! Или бродяга, или игрок. Может, вообще скрывается от закона. И всюду сует свой нос!

– На Оазисе нет казино. И, папа, если кто и сует свой нос, куда не просят, то это, хм, не только наш доктор, – напомнил Стивен. – Он хотя бы делает это в силу профессии.

– Довольно милый молодой человек, – деликатно заметила Элис. – Но мне показалось, он не слишком умеет ладить с людьми. Не хотелось бы, чтобы все снова начали ссориться.

"Он тыкал в меня пальцами и везде заглядывал!” – грохотнул мысленный бас малыша Тоби, и все, кроме Роба, разом поморщились.

– По-моему, он намекал, что я не слишком хорошо слежу за детьми! – оскорбленно добавила Лиспет. – И что мне не мешало бы сесть на диету!

– Заглядывал на камбуз и просил показать состав меню, – поддакнул Генри. – Можно подумать, я кормлю всех отравой. Или хуже того – полуфабрикатами!

– Искал у Джинджер глистов! – наябедничал Шон. – И не хотел подписывать справки для Констанции!

Всех разом будто прорвало. Как оказалось, за неполные сутки доктор Андрей успел сунуть нос везде и хоть чем-то насолить едва ли не каждому. Кроме разве что Роба, который вообще не заметил, что на борту появился кто-то новый, да и сейчас не слишком прислушивался к происходящему, рассеянно просматривая что-то на своем планшете.

– По-моему, он просто слишком нормальный для этой семьи, – подытожила наконец Карен, пожав плечами. – Нам бы подошел какой-нибудь псих. Знаете, сразу с серьезным отклонением. Тогда все, что здесь происходит, он принимал бы за норму.

Секунду подумав, она вдруг оживилась:

– Кстати, он может быть тайным маньяком! Это в каком-то фильме рассказывали, маньяки всегда выглядят такими совершенно нормальными. До зубовного скрежета. Как будто самое странное, что они делали в своей жизни, это попробовать недоваренные макароны, как они там называются…

– Аль-дэнте, сестренка, – Макс на пару секунд задумался. – А мне нравится версия про маньяка! И мне тоже кажется… что с ним должно быть что-то не так. Маленькое хобби убивать людей по пятницам… вполне бы вписалось в картину.

– Наконец-то наша семья хоть по какому-то вопросу пришла к полному консенсусу! – удовлетворенно заметил Стивен. – Я его нанял.

Последовала немая сцена – все семейство пораженно уставилось на капитана.

– То есть ты посмотрел на него, подумал: мм, да этот парень всех бесит! Идеально! Так, что ли? – недоверчиво уточнила Карен.

– Приблизительно. Симпатичные и приятные у нас все равно долго не выживают, надо внести разнообразие. К тому же, насколько я заметил, большинство претензий к доктору Серобуркину сводится к тому, что этот парень в самом деле собирается делать свою работу.

– Зачем нам доктор, который делает свою работу? – изумилась тетушка Кло. – Нам просто нужен доктор, чтобы укомплектовать экипаж по стандарту.

– Или нам просто нужен доктор, – отрезал капитан. – так или иначе, я уже нанял его. Договор подписан, испытательный срок начался. Андрей Серобуркин остается на “Пандоре”… по крайней мере, до тех пор, пока не сбежит сам.

– Пока не сбежит?.. – задумчиво повторил Шон и переглянулся с Люси. Эти двое иногда способны были договориться буквально взглядами. – Хм-мм…

Джинджер согласно тявкнула.

Карен смешливо фыркнула. Кажется, шансов у Андрея Серобуркина все меньше. Когда младшие члены семьи вступают в заговор, им мало кто способен противостоять.

– Доктор Серобуркин принят в экипаж, – утвердительно повторил капитан. – Следующий вопрос на повестке дня – новый маршрут…

3.3

– Я пойду уже? – Роб, чуть щурясь, наконец поднял глаза от своего планшета. – У меня там… – он слегка растерянно осмотрелся, будто пытаясь вспомнить, где находится и зачем он здесь, – кое-что бы еще раз перепроверить перед стартом…

– Да, конечно, – Стивен кивнул.

Муж Лиспет редко принимал участие в семейных советах, а если и присутствовал на них, то ухитрялся прослушать все на свете. И дело вовсе не в какой-то его неприязни к семье жены. Наоборот – Роб был, пожалуй, единственным человеком, которому удалось за все время совместной жизни и работы ни разу ни с кем не поссориться.

Просто бортинженер “Пандоры” был фантастически рассеянным и нелюдимым человеком. Комфортнее всего он себя чувствовал в машинном отделении наедине со своими железками – вот в них он никогда не путался и ничего не терял. Каким образом Лиспет удалось заманить этого социофоба в брачные узы, для всех оставалось загадкой. Однако жену и детей Роб трогательно любил, не делая различий между родным сыном и падчерицей. Впрочем, отец из него все равно был не самый внимательный. Например, бортинженер до сих пор искренне не замечал, что с его сыном Тоби что-то не так и он растет и ведет себя иначе, чем другие дети. Возможно, потому что не очень отчетливо представлял, как вообще должны расти и вести себя дети.

А еще он был единственным человеком на борту, который не только не знал, чем именно занимается экипаж “Пандоры”, но и абсолютно этим не интересовался. Роб просто считал, что каждый должен заниматься своим делом и не мешать другим. Именно так поступал он сам.

– Итак, что касается нового маршрута, – Стивен дождался, когда бортинженер выйдет, и в кают-компании останутся все, кто обычно и участвовал в такого рода обсуждениях – то есть вся семья, включая детей и даже малыша Тоби, но за вычетом Роба. – У нас есть несколько заявок, и я отобрал кое-что более или менее в одном секторе. Выглядит довольно многообещающе, на мой взгляд. Вот, например – есть сигнал бедствия от неустановленного судна, потерпевшего крушение на Коринне. Согласно сообщению – точнее, той его части, которую удалось расшифровать – экипаж вместе с кораблем был захвачен некими неизвестными науке монстрами. Сигнал закодирован не принятой в Конфедерации и известных нечеловеческих мирах системой шифрования. Был принят службой спасения Конфедерации и обработан в установленном порядке, однако никаких судов по заданным координатам не обнаружено. Там поля и фермы, чрезвычайных происшествий не зафиксировано. Предполагаемый корабль продолжает посылать сигналы бедствия, причем по каким-то причинам точка, откуда они поступают, постоянно смещается, а сигнал мерцает. Запеленговать удалось только приблизительные координаты. Коринна – мирная человеческая аграрная планета, на ней вообще ничего нет, кроме полей и ферм. В службе спасения решили, что это была чья-то неудачная шутка. Собственно, в этом качестве нам сообщение и переслали.

Все запереглядывались.

– Может, это и правда шутка? – предположила Элис.

– Или эта планета не настолько безобидна, как кажется, – возразила Карен, успевшая набрать название планеты в поисковике на своем браслете и тут же развернувшая голокартинку с основной информацией так, чтобы ее было видно всем. – Колонизация Коринны начата всего несколько десятков лет назад.

О чем идет речь, всем было ясно.

В истории освоения космоса в самом деле не раз уже случались такие ситуации, когда казавшаяся вполне безопасной планета преподносила сюрпризы спустя даже пару столетий после начала колонизации. Например, печально известная история планеты Виктории, открытой еще на заре освоения космоса человеком и выглядевшей практически райским местечком – отличный состав атмосферы, мягкий климат, живописные пейзажи, безопасная флора и фауна и даже почва, после небольшой модификации подходящая для многих земных растений.

Как оказалось, в глубоких слоях этой самой почвы залегали туннели, где обитали существа, напоминающие внешне земляных червей – только зубастые и около метра в диаметре. Вообще-то в норме теплокровные существа их не интересовали – они поглощали питательные вещества из почвы, в которой прогрызали ходы. У них не было ни зрения, ни слуха, а ориентировались они по вибрациям. На поверхность же не поднимались практически никогда… точнее, для этого должно было совпасть несколько маловероятных условий вроде длительной серьезной засухи и сейсмической активности. И однажды эти факторы совпали. Землетрясений не было, но “червям” хватило вибраций почвы из-за строительных работ. Милые создания выбрались на поверхность, разрушили только что отстроенный город и попутно уничтожили несколько десятков человек, оказавшихся на их пути – даже не из агрессии, а в основном сослепу.

В конце концов люди научились сосуществовать с “червями”. Уничтожить их было нельзя – они оказались важнейшей частью экосистемы Виктории. Зато их можно было отпугивать от поселений с помощью специальных излучателей. А еще – предотвращать вероятность совпадения тех самых факторов опасности.

После случая с Викторией был принят специальный протокол, согласно которому колонизация новооткрытых планет, какими бы идеальными они ни казались, начиналась только после длительного исследования по множеству параметров, список которых удлинялся с каждым годом. И тем не менее, проколы порой случались и по сей день, поскольку человеческая фантазия далеко не всегда могла предусмотреть то, что изобретала бесконечно разнообразная и практически никогда не повторяющаяся природа. Поэтому недавно заселенные миры нельзя было безоговорочно считать совершенно безопасными. Порой даже изученное вдоль и поперек симпатичное дерево, использовавшееся для озеленения, могло оказаться плотоядным, просто “просыпающимся” раз в несколько десятков лет. Такой у него жизненный цикл.

Словом, всегда оставалась вероятность, что мирные фермеры с Коринны еще не все знают о своем новом доме, а неведомые чудовища, способные захватить космический корабль и не оставить никаких следов, существуют на самом деле.

– Корабль продолжает посылать сигналы, причем с меняющимся текстом сообщения, – добавил Стивен. – То есть они не автоматические. Если корабль (добавлю, не зарегистрированный ни в одном реестре, судя по всему) существует, то кто-то из экипажа все еще жив и находится в бедственном положении.

– Опять сомнительный заказ без гарантий оплаты? – проворчал дед Томас.

– Ну, за прошлый раз Конфедерация в итоге все-таки заплатила, – напомнила Лиспет. – Даже неплохо заплатила.

– Да, после нескольких месяцев согласований и подтверждений! А кто этим будет заниматься? Конечно, старый Том, больше же некому!

– Но ведь для этого нам и нужен интендант, – мягко напомнила Элис.

– Вообще-то это не самый сомнительный заказ из поступивших, – оборвал споры капитан. – Вторая заявка – с Беты Зосимы. Заявителю пятнадцать лет.

3.4

– Вторая заявка – с Беты Зосимы. Заявителю пятнадцать лет.

– Он планирует оплачивать наши услуги из карманных денег? – насмешливо фыркнул дед.

– Вообще-то да. Но стоит иметь в виду, что мальчик – Кевин Роркин, наследник зосимских рудников. С карманными деньгами у него неплохо обстоят дела.

– Кхм… и что случилось у рудничного принца?

– Пропала сестра. Хотя на самом деле не факт, что пропала… по мнению родителей и всех окружающих, вышла замуж и уехала в закат по доброй воле. Родители в шоке и надеются, что дитятко одумается и вернется, но ничего криминального в ситуации не видят и заявлений о пропаже или похищении не подавали. А вот братишка уверен, что с девушкой однозначно что-то случилось. По его словам, ее поведение кардинально изменилось в один момент…

– Просто влюбилась? – хмыкнула Элис. – Так бывает.

– Может быть. В итоге она рассорилась со всей семьей и друзьями, бросила университет, где училась, а уехав, оборвала все контакты. При этом, по словам Кевина, незадолго до того, как все случилось, его сестра с возмущением рассказывала о бывшей подруге и сокурснице. Та в точности так же поссорилась со всеми, вышла замуж и бросила учебу. Лианна Роркин считала это невероятной глупостью и утверждала, что никакая великая любовь не может стоить карьеры, будущего и отношений с близкими. А спустя всего несколько месяцев сделала то же самое. Кевину это показалось крайне подозрительным, и он провел собственное маленькое расследование. Словом, парню удалось выяснить, что за последний год таким же образом исчезли в неизвестном направлении не менее пяти девушек – все студентки того же университета. И даже, возможно, одна преподавательница. О дальнейшей судьбе всех шестерых ничего неизвестно. Однако во всех случаях семьи уверены, что девушки уехали добровольно и вышли замуж. И ни у кого нет никакой информации об их мужьях и местонахождении.

– Попахивает скверно, – нахмурилась Карен.

– И что, такое количество спятивших от любви студенток никому не показалось подозрительным, кроме пятнадцатилетнего мальчика? – изумилась Кло.

– Именно. И это не менее странно, – кивнул Стивен.

– Голосую за Зосиму, – Карен решительно подняла руку. – Не нравится мне эта история.

– Я тоже, – Кло энергично кивнула, а следом то же самое сделали большинство членов семьи.

– А Коринна… – начала Шон.

– А Коринна все равно прекрасно ложится в маршрут, – Макс, несколько минут назад развернувший из своего браслета звездную карту, нажал на пару точек, подсвечивая их. – Мы сейчас здесь. До Зосимы далековато, а вот Коринна – в двух или трех перелетах. Мы туда попадаем независимо от того, каким путем полетим в сторону Зосимы. Есть еще какие-то узловые точки?

– Да, – Стивен пролистал свой список. – Здесь у нас парочка локальных стихийных бедствий, один госпереворот… еще есть крупный метеорит, который по прогнозам может рухнуть на густонаселенный город. Заявка от членов совета города, неофициальная, но в случае успеха оплатит мэрия. И кое-что по мелочи.

– М-м… – Макс пробежался глазами по списку отца, перевел взгляд на свою карту и подсветил еще несколько точек. – Довольно извилистый выйдет маршрут. И вот здесь, похоже, придется сделать крюк. Но в целом… я еще подумаю, как спрямить.

– Не сомневался в тебе, – Стивен кивнул. – Возражений ни у кого нет?

Элис подняла руку.

– Мы договаривались не влезать в политику.

– Принимается. Окей, значит, переворот вычеркиваем. Теперь все? Что ж, тогда… готовимся к старту!

Глава четвертая. Куда путь держим

Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора”

Полтора года назад

“…Я не особенно поняла, что тогда случилось на самом деле, но у Пенни в “черном ящике” все равно есть технические записи, так что за подробностями – это к ней.

Червоточина – странная штука. Вроде бы уже сколько столетий ими пользуемся, а до сих пор там умники-ученые что-то изучают.

И… ну да, навигатор на корабле для того и нужен, чтобы на выходе куда надо попадать. С учетом гравитационных полей космических объектов и естественных искажений. Я вот как навигатор полнейшая бездарь. То есть безопасный путь худо-бедно высчитать могу, только перестраховываться стану так, что простую трассу неделями будем проходить, с выходами из червоточин на максимальном удалении от любых потенциально опасных объектов и участков с высоким трафиком. Ну и от целевой планеты тоже, соответственно.

Зато Макси у нас – гений. Или что-то около того. Он действительно находит кратчайшие варианты, да и точки выхода выбирает обычно не дальше пары дней пути от планеты назначения.

Вот только не всегда даже безупречно высчитанный путь приводит туда, куда надо.

Нет, обычно приводит. Расчетов с многоэтажными формулами и переменными там немеряно, но в конечном счете все это отработано и обкатано столетиями использования скачковых двигателей. И в самом скачке нет ничего сложного: сминаем пространство-время складочкой, протыкаем и – хоп! – оказываемся на другой стороне.

Проблема в том, что пространство-время само по себе неравномерно, существуют и естественные “складки” и “заломы”. Искажения, связанные с известными объектами вроде тех же черных дыр, учитываются в навигации. А вот стихийные и нигде за века космических путешествий не зарегистрированные – может, просто недавно возникшие… в общем, это большая редкость. Просто нам вот так “повезло”.

Главное, что ничьей вины в этом, по сути, не было. Аномалия, сбой в “червоточине” – такое редко, но случается. Иногда суда просто исчезают. Все было исправно, маршрут был верный, скачок выполнен как положено – но нас вынесло неизвестно где и слегка пожевало по дороге. Пространственный пузырь, в котором корабль преодолевает червоточину, лопнул на выходе. То есть развернулся (это Пенни меня поправляет). Повезло, конечно, что не внутри, иначе нас просто бы размазало там.

Спасибо деду, он и правда не поскупился в вопросах безопасности, когда выбирал этот корабль. Пенни действительно лучшая. Нас изрядно тряхнуло, часть приборов отказала, но внутри все было цело – не пострадал никто из нас.

Вот только когда Пенни пришла в себя и начала потихоньку выдавать данные по текущему расположению, сплохело всем сразу. Мы оказались не просто далековато от изученной части космоса. Мы были даже не в одной из соседних галактик! Рисунок звезд, окружающих нас, просто не был зафиксирован ни на одной из наших карт.

Макс – отличный навигатор, правда. Но даже самый лучший навигатор не может построить маршрут, не зная исходной точки…”

Записано Карен Тробблинс.

***

Старт прошел до того буднично, что Андрей, занятый разбором медицинских карт, даже не сразу осознал, что корабль уже выходит из атмосферы.

Экипаж “Пандоры” просто изумлял своим безалаберным отношением к здоровью, к технике безопасности… да ко всему вообще! Медкарта нормального человека ведется всю жизнь и первым делом передается новому лечащему врачу. А здесь даже по детям толком нет данных!

А еще животные! И о чем, в самом деле, могли думать взрослые люди, заводя для ребенка крокодила?

Крокодил, правда, оказался не земным, а сандринским, но от этого только хуже.

Сандрина – планета уникальная в своем роде. В каждом из миллионов миров, где зародилась жизнь, да даже на каждой из сотен пригодных для жизни человека планет эволюция шла своими путями. Природа никогда не повторялась… или почти никогда.

Уникальность Сандрины была в том, что ее животный и растительный мир практически полностью дублировали земные. Как могли возникнуть настолько похожие виды в сотнях световых лет друг от друга, никто не понимал. Впрочем, в бесконечной вселенной можно найти что угодно, вопрос только в расстояниях.

Так или иначе, разумной жизни на Сандрине не было, зато большинство животных оказались почти неотличимы от земных. Именно “почти” – потому что при ближайшем рассмотрении разница все-таки обнаруживались, и довольно существенная. Одно время на Земле даже было модно заводить сандринских питомцев и потом хихикать над гостями, пытающимися взять на руки обыкновенного с виду Барсика.

Впрочем, мода схлынула довольно быстро. Хотя бы потому что иглобрюхий кот – это очень обидно: он такой же ласковый, как все Барсики, но нужна изрядная сноровка, чтобы погладить его и не устроить себе внеплановый пилинг кожи рук. А уж хомяки-вонючки остаются милыми ровно до тех пор, пока их не напугаешь. А боятся они вообще-то примерно всего.

Сандринские крокодилы отличаются от земных более гибким хвостом и наличием на его кончике ядовитого жала, практически незаметного на первый взгляд, но от этого не менее смертоносного. Как пояснила при осмотре Карен, Молли дефективная – ее ядовитые железы недоразвиты и не всегда срабатывают. В природе таких детенышей пожирают родители.

Шон при этом обсуждении, кстати, смотрел очень укоризненно. По его мнению, бестактно было обсуждать при ранимой Молли ее недостатки и конфликты с семьей.

Андрей хмыкнул, припомнив объяснения Карен: “Ну, это значит, что если она тебя ужалит, то это русская рулетка. Может быть, ты сдохнешь, а может быть, и нет. Возможно, сдохнешь сразу, а может, и в корчах. С другой стороны, она всегда может повернуться другим концом и гуманно откусить тебе голову. Тогда ты точно не будешь мучиться…”

4.2

Врач бросил взгляд за иллюминатор. О, кажется, уже вышли на орбиту.

И только теперь спохватился, что даже не уточнил, куда, собственно, направляется “Пандора”.

В общем-то, для него это не было так уж важно. Главным было улететь с Оазиса, а работа на пассажирском транспортнике предполагает постоянные перелеты по всей галактике – он знал, на что шел. На момент подписания его контракта капитан еще не утвердил маршрут. Но сейчас “Пандора” уже куда-то летела, и было бы неплохо быть в курсе, куда именно.

В общем-то, ему в любом случае придется побегать теперь за членами экипажа, чтобы собрать недостающие данные по пациентам. Вот сейчас, пожалуй, и стоит начать.

Первая жертва попалась в переходе между кают-компанией и техническими отсеками. И какая жертва! Редкостная. Судя по тому, что Андрей успел уже увидеть и услышать, бортинженер на этом корабле был существом почти мифическим, вроде призрака, и обнаружить его было большой удачей.

– Мистер Вилс! Мистер Вилс!

Собственно, он почти и упустил неуловимого механика, поскольку тот шел, уткнувшись в планшет и ничего не видя и не слыша вокруг. В ушах у него, как и предупреждала Карен, были наушники, так что пришлось буквально подбежать и тронуть его за плечо, чтобы обратить на себя внимание до того, как тот скроется в машинном.

Роберт Вилс был худощавым начинающим лысеть мужчиной среднего роста. Вдобавок он еще и сутулился, отчего и без того мешковатый рабочий комбинезон смотрелся на нем совсем уж бесформенным.

– А? – бортинженер наконец сфокусировал на Андрее рассеянный взгляд и заморгал. – Вы кто?

– Андрей Серобуркин, – терпеливо представился новый член экипажа. – Врач. Мы знакомились вчера за ужином. Я бы хотел задать вам пару вопросов. Назовите, пожалуйста, ваш точный возраст. Для медицинской карты.

– Возраст? – как-то растерянно повторил Роберт и снова опустил глаза к планшету, что-то пролистывая на нем пальцем.

– Вы не помните, сколько вам лет? – поразился Андрей.

– М-м… да нет, я уточнял, какой сейчас год, – пояснил Роб. – Сорок. Мне должно быть сорок.

– А… – доктор на пару секунд завис. – Вы не могли бы как-нибудь зайти ко мне в медотсек? Я уточню вашу группу крови и еще кое-какие данные. И в целом вы давно не проходили осмотр.

– Обязательно, – Роберт кивнул. – Как-нибудь непременно.

Он снова потянулся к наушнику.

– Подождите! – Андрей чуть замялся. – Послушайте, вы, кажется, самый нормальный человек на этом корабле… – сказать “совсем нормальный” не позволяли совесть и чувство справедливости. – Вы можете мне объяснить, чем занимается экипаж “Пандоры”?

Взгляд Роба снова расфокусировался.

Надо было начинать с вопросов попроще, обреченно осознал Андрей. Например, куда корабль летит.

– М-м-м… думаю, мы что-то перевозим. У Стива были какие-то заказы. Знаете, спросите лучше у Лиспет, она наверняка знает!

С этими словами бортинженер сунул наушник в ухо и рванул в сторону машинного – вроде бы и не бегом, но таким быстрым шагом, будто опасался, что назойливый доктор за ним погонится.

– Черт знает что, – Андрей потер глаза и потряс головой.

Бросив тоскливый взгляд в жилой коридор, он осознал, что понятия не имеет, где чья каюта. Надо будет попросить у капитана личные коды всех, чтобы можно было с ними связываться при необходимости, не бегая по всему кораблю.

С другой стороны… раз уж капитан назначил его гидом по кораблю второго пилота, значит, так тому и быть. По крайней мере, эта девчонка не отказывается отвечать на вопросы и выдает даже больше информации, чем у нее спрашивают.

К тому же корабль только что стартовал, а значит, есть только одно место, где сейчас может находиться пилот.

4.3

В рубке “Пандоры” оказалось довольно тесно, хотя кресла капитана и резервного пилота сейчас пустовали. В целом, причины такой расслабленности Андрей понимал – все равно после взлета и выхода из атмосферы предстоит еще пройти таможенный контроль на орбите. Таможенная станция про Оазисе автоматическая, и ее операторам достаточно нажать пару кнопок, чтобы просветить корабль. Однако даже при полном отсутствии очереди станции при таких заштатных планетках работали, мягко говоря, без лишней спешки.

Вот после прохождения таможни корабль выйдет из звездной системы, пойдет на разгон и уйдет в “червоточину” – тогда обязательно будет общее объявление, что всем членам экипажа и пассажирам следует занять свои места и пристегнуться. Обычная мера безопасности, которая, по сути, ни на что не влияет.

А после выхода из “червоточины” корабль ляжет на курс, и на какое-то время рубка вообще может опустеть. Следить за показаниями приборов и предупреждать о возникновении нештатных ситуаций будет искусственный интеллект “Пандоры”.

В креслах пилота и навигатора ожидаемо сидели Карен и ее брат-великан Макс, окруженные голоэкранами. За экранами располагался широкий иллюминатор. Сейчас за ним медленно поворачивался Оазис. Надо же, даже из космоса эта планетка выглядит до изумления унылой.

Вопреки ожиданиям, выгонять доктора из рубки никто не стал.

– О! – Карен, развернувшись на своем кресле, потянулась. – Привет! Сделай-ка мне кофе!

– Кофе? – Андрей растерянно оглянулся, и девушка ткнула пальцем в дальний угол рубки, где среди загадочно мерцающих приборов действительно приткнулась самая обыкновенная капсульная кофеварка.

– Ей – без кофеина, – навигатор чуть повернул голову и приветственно кивнул Андрею. Карен фыркнула.

– Держишь сестру в черном теле? – Андрей подошел к кофеварке и принялся нажимать кнопки, выбирая режим.

– А ты представляешь… что будет, если она еще и кофе с кофеином станет пить? – к неторопливой манере речи Макса и паузам в неожиданных местах нужно было привыкнуть, однако тугодумом он мог показаться только на первый взгляд.

– Человеческое ухо перестанет воспринимать частотность ее речи? – предположил врач.

– Примерно так, – навигатор кивнул, а его сестра снова независимо фыркнула.

Усмехнувшись, Андрей вытащил кружку из кофеварки, сделал несколько шагов и подал кофе Карен. А затем, повернувшись к Максу, пожал ему руку.

– Вообще-то я хотел спросить, куда мы направляемся. А то забавно лететь куда-то в космическом корабле и быть даже не в курсе – куда именно.

– Дяде Робу нормально, – Карен пожала плечами.

– О, это я заметил!

– А вообще вопросы по маршруту – это к Максу, – девушка кивнула на брата. – Первая точка выхода – в системе Аквамарина. Но туда нам не надо, значит, следующий скачок…

– Оттуда сразу на Коринну, – Макс сделал движение пальцами, увеличивая один из участков экрана перед собой. – Это наша первая точка назначения. Дальше маршрут пока в черновике, есть пара неудобных участков.

– А что нам надо на Коринне? – Насколько Андрей мог припомнить, Коринна не могла похвастаться ничем особенно интересным. Разве что туда нужно отвезти какой-то груз? – Я вообще хотел узнать, чем, собственно, занимается “Пандора”. Мне никто не может внятно этого объяснить!

– Ты как тетушка Кло! – Карен закатила глаза. – Все надо обязательно знать и везде сунуть нос!

– И, кстати, она вам реально тетушка? – врач плюхнулся в пустующее кресло резервного пилота по левую руку от нее. Пока не выгоняют и отвечают на вопросы, надо этим пользоваться. – Если честно, у меня слегка голова кругом. Я окончательно перестал понимать, кто кому кем приходится в этой семье. Не то чтобы мне была жизненно необходима эта информация, но мозг все равно взрывается, пытаясь разложить по полочкам всех этих Тробблинсов.

– Пффф! – девушка смешливо переглянулась с братом. – Ну вот смотри. Меня же ты уже запомнил? Ну вот. Макси – мой брат. Вот он.

– Мы разнояйцевые близнецы, – уточнил навигатор.

– Я догадался, – с серьезным видом кивнул Андрей.

– Еще у нас есть братишка Шон. Его легко запомнить, он с крокодилом. Потом… ну, капитан папа – то есть Стивен Тробблинс – он капитан, и он наш папа. Мама – его старший помощник…

– Подожди, старпом… Элис?! Элис – ваша мама? – пораженно переспросил врач, припоминая привлекательную молодую женщину на вид не старше тридцати-тридцати пяти. Да, она была маленького роста, совсем как Карен, но на этом сходство и заканчивалось. У Элис были длинные светлые волосы, тихий голос и мягкая всепонимающая улыбка.

– Ага, нас вечно принимают за подружек. Кто там еще… Дедуля, то есть Томас Тробблинс – это наш дедушка, он у нас интендант и счетовод. Завхоз, одним словом. Ну и всеми финансовыми вопросами тоже он занимается. И еще он владелец корабля. Тетушка Кло – вообще-то она нам двоюродная бабушка, но если тебе дорога жизнь, не произноси при ней этого слова. В общем, она дедулина сестра. Дедулины дети – это капитан папа, тетя Лиспет и дядя Генри. Генри – наш кок, у него еще есть дочь Пейдж…

– Это которой “почти пятнадцать”? Зелененькая такая?

С Пейдж Андрею пока не довелось толком пообщаться, но не заметить ее было невозможно, учитывая ярко-зеленые волосы длиной ниже пояса. Андрею даже показалось в какой-то момент, что они шевелятся, как змеи. Причем, судя по реакции семьи, зелеными они раньше не были. По словам самой девочки, экстремальная окраска должна была означать “тоску зеленую”. И ей определенно не понравилось, когда Андрей принялся въедливо уточнять состав краски и ее безопасность.

– Ага. Вообще она не всегда зелененькая. Просто ты ее еще желто-малиновой не видел. У нее через день новый цвет волос. Ты привыкнешь! М… возможно. А, я это говорила уже, да? Ну вот, а папина сестра – тетя Лиспет…

– Это которая готова подавать оторванные конечности и подсказывать, в каком порядке их пришивать?

– В точку. Муж тети Лиспет, то есть Элизабет Вилс, – Роберт Вилс, наш механик. То есть бортинженер. Малыш Тоби – их общий ребенок, а Люси – дочь Лиспет от первого брака. Вот и все. Не так уж нас и много!

– Действительно, – пробормотал Андрей, потирая лоб. – Совсем немного Тробблинсов.

– Ты справишься! – Карен, протянув руку со своего места, ободряюще хлопнула мужчину по плечу. – Я в тебя верю!

В эту секунду она до того живо напоминала своего отца с ровно теми же словами, что у доктора возникло легкое дежавю.

4.4

– Ну, кажется, с космического корабля у меня все равно нет выхода, так?

– А ты начинаешь понимать!

– Ладно, – врач замороченно качнул головой. Он ведь собирался спрашивать вообще не об этом! – Так что нам все-таки надо на Коринне? И где бы то ни было еще?

Карен снова переглянулась с братом. Тот чуть приподнял брови. Девушка пожала плечами. Макс хмыкнул.

Андрей только вертел головой, наблюдая этот безмолвный диалог и ожидая вердикта.

– Ну покажи ему, – произнесла Карен наконец. – Все равно в случае чего вычистим.

На этот раз пожал плечами Макс. А потом, шевельнув пальцем, извлек из угла своего экрана небольшое окошко и перебросил его Андрею.

Окошко оказалось страничкой с доски объявлений – одной из самых популярных в галактике.

Несколько секунд Андрей просто оторопело разглядывал объявление. Это что, шутка?

– Серьезно? – скептически уточнил он. – Супергерои со сдельной оплатой труда?

– Вроде того, – кивн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.