Элиз Вюрм
Джерри

Глава 1

«Умрите без меня, если хотите. Живите для меня, если не боитесь»

Глава 1

Он пришёл домой, в доме горел свет, он испугался: грабитель?!

Внутренний голос сказал ему, – Грабитель не стал бы включать свет…

Подойдя к дому, он увидел в окне девушку с ребёнком на руках и вспомнил: это его племянница и её сын!

Он забыл о них, об их приезде, о том, что сестра договорилась с ним, что он примет их пожить в своём доме на пару месяцев пока Джина (племянница) не встанет на ноги. Хорошо, что он назвал Дженнифер код от замка…

Он вошёл в дом, и она испугалась, прижала к себе Джека, подумала, что это грабитель!

– Кто вы?!

– Я – Рэм…

Мужчина посмотрел ей в глаза.

– Рэм Гарза – твой дядя!

Он был устрашающе тёмным, – волосы, одежда – всё в нём было тёмным и… её страх перед ним не прошёл!

– Я – Джина…

Она услышала, как дрожит её голос, и ощутила, как сильно Джек прижался к ней.

– Я понял…

Мужчина посмотрел на ребёнка.

– Успокой ребёнка, – ему страшно.

Он снял куртку, сапоги, такой большой – и тёмный!

– Да… Да!

Джина погладила Джека, и ласково сказала ему:

– Всё хорошо! Не бойся!

Они расположились в кухне в серых тонах, с фасадами под дерево (или это оно и есть?), и люстрой, напоминающей корабль пришельцев.

– Значит, вы – Рамон?

– Рэм. Я не люблю, когда меня называют Рамон.

Они сели друг напротив друга, и ребёнок жался к матери.

– Сколько тебе лет?

Она смутилась.

– Двадцать два. А вам?

– Тридцать четыре.

Удивление в её серых глазах.

– Вы выглядите старше!

Он невесело улыбнулся.

– Это проблема?

– Нет… – Растерялась Джина. – Конечно, нет!

Не красавица, ушки торчат как у мышонка, но с изюминкой, приковывает взгляд. Чистая светлая кожа, веснушки, – трогательно! Глаза только всезнающие грустные как у взрослой женщины.

– Я некрасивая, – Вздохнула она.

И добавила с весёлой самоиронией:

– Но я утешаю себя: может, ещё не всё потеряно, и я когда-нибудь расцвету…

Серые глаза заглянули ему в глаза.

– Нибудь когда!

Рэм снова улыбнулся.

– «Нибудь когда»?

– Угу…

Кивнула.

– Это значит, никогда!

Он заулыбался, засмеялся.

– Да это всё не важно!

– А что важно?!

– Какой ты человек…

Посмотрел на неё с симпатией.

– Что в тебе есть…

– Вы меня сейчас утешаете!?

Умненькая…

– Нет…

Рэм мягко усмехнулся.

– Сначала мы все, и правда, смотрим на внешность, а потом…

Заглянул в глаза.

– Понимаешь, что жить тебе не с внешностью, а с характером и натурой!

– Вы так горько об этом говорите… – Поняла Джина.

Вновь усмешка на алых губах этого мужчины.

– Всё сводится к прозе жизни, Джина – человека не изменишь!

Дитя отстранился от матери, и посмотрел на него. Хорошенький светленький мальчик лет четырёх похожий на мать.

– Вы полны горечи. – Тихо сказала она.

– Есть такое!..

Рэм печально улыбнулся.

– Я повеселею, не бойся!

– Я не боюсь!

Покачала головой.

– Вы не обязаны веселиться ради меня или Джека. Всё нормально… Вы приняли нас, а мы принимаем вас!

Не проста… Слова вроде бы простые, но он понял: я тебя принимаю… таким!

Удивила.

– Почему уехала от матери?

Сменил тему.

Девчонка посмотрела на него со смятением, нахмурилась.

– У вас когда-нибудь было такое… Наверное, было! Чем дальше ты от кого-то, тем лучше, – вам обоим!

Опять удивила.

– Было.

Кивнул.

– Что удивительно, – Прагматично продолжила она. – Вы начинаете лучше друг к другу относиться…

Усмехнулась, переняла у него горечь.

– И даже друг друга любить! Пусть и издалека… Иногда, Рэм, издалека любить проще!

Джина посмотрела на постер фильма «Hana-bi».

– О… – Протянула она. – «Фейерверк» Такеши Китано!

– Смотрела? – Удивился Рэм.

– Да…

Перевела взгляд на него.

– Ему там незачем жить!

– Кому?

– Ниши (или Ниси) – персонажу Такеши Китано. Вот он и… такой как есть!

Наблюдательная.

Ему захотелось спросить:

– А какой он есть?

Она задумалась, сосредоточилась:

– Я давно смотрела этот фильм… Мне кажется, что он испуган – предстоящей смертью жены, инвалидностью друга… Он никого не может ни от чего спасти! Он в отчаянье… А ещё это фильм о нежности!

– «О нежности»?

– Когда не остаётся ничего, остаётся, только нежность…

Глава 2

Малой захотел есть, Джина приготовила ему яичницу с тостом.

– А вы?

Посмотрела на него.

– Хотите есть?

Рэм хотел сказать, что не голодный, но ему тоже захотелось яичницы – пусть приготовит.

– Хочу…

Кинул.

– Три яйца и кусок хлеба!

– Хорошо.

Она смущённо улыбнулась.

Среднего роста, худенькая, но явно занимающаяся каким-то спортом – тело подтянутое и крепкое. Длинные пепельно-русые волосы… Нежная, но не хрупкая.

Малой не отходил от матери, стеснялся его – и любопытствовал.

– Твоя мать сказала мне, что ты будешь учиться в местном колледже…

– Да…

Джина разбила три яйца на сковороду, и выкинула скорлупу в мусорное ведро.

– Я – стипендиат (стипендия покрывает обучение полностью)!

Гордость в её голосе… Он удивился: такая стипендия выплачивается только очень талантливым студентам!

– Что хочешь изучать?

– Античный мир!

Джина посмотрела на него.

– Это – моё!

– Античный мир?!

– Да!

Удивительная девушка!

– Почему?

Задумалась:

– Я оттуда… Там ничто для меня ни ново!

Рэм удивился и смутился.

– «Оттуда»?

– Да… Там живёт мой дух!

– «Дух»?

Какая она необычная…

– Есть жизнь духа, – внутренняя жизнь, есть жизнь сердца – это та жизнь, которой мы живём с другими людьми, и есть жизнь души – то рухнувшее царство Каркозы!

Глава 3

Поразила, не ожидал!

– Что ещё за «царство Каркозы»?

Натянул улыбку, хотел скрыть… потрясение духа!

– Это из рассказа Бирса Амброза – «Житель Каркозы». Он о человеке, который обнаруживает себя на руинах древнего покинутого города…

Джина посмотрела на малого, который ел яичницу, подняла руку и любяще погладила его по голове.

– Вкусно?

– Да, мамочка!

Рэм встретил её взгляд.

– Он ничего не помнит, не помнит, как он оказался там, где оказался… Тьма полнейшая!

– «Тьма»?

– «Всякий подглядывающий за богинями превращается в человека ночи – слепого или мёртвого, либо в зверя»… скажем так: герой рассказа подглядел за богиней Ночи – Неизбежностью, имя которой Смерть!

Она рефлексивно улыбнулась.

– Или – Судьба!

Рэм вдруг понял:

– Ты тоже… подглядываешь за богиней Ночи? Поэтому… мир, которого нет?!

Джина удивилась, посмотрела на него со смятением.

А потом:

– Разве мы все не живём в «мире, которого нет»? Когда живём жизнью духа!

– Ты не ответила.

Она посмотрела на него, – большой, фигура, руки. Чёрные глаза, ломаный нос, усы аккуратно нежные, гранитный утёс челюсти и губы кажущиеся мягкими.

– Я не отсюда… Не из этого мира, не из этой жизни! Не знаю, зачем я здесь…

Джина заглянула Рэму в глаза.

– Я здесь страшно духовно одинока!

Глава 4

«Я шпион в доме, полном любви»

– А вы? Чем занимаетесь вы?

– Я управляю сетью кофеен.

Она удивилась.

– Это то, что вам нравится?

– Скорее да, чем нет.

– Какой странный ответ! – Смутилась Джина.

– Почему?

– Вы…

Порозовела, нерешительно посмотрев на него.

– Не любите, это.

– Не люблю. – Лаконично согласился Рэм.

– Почему же занимаетесь?

Как тихо она спросила… Рэм почувствовал: боится что-то нарушить…

Он прислушался к музыке звучащей в кухне (по радио) – SATV Music «House of the Rising Sun».

– Выгорел.

Удивление в её серых глазах.

– Почему?

Спохватилась:

– Можно спросить?!

– Можно…

Звучало:

Есть в Нью-Орлеане дом один,

Известный как Солнца Восход.

Он многих несчастных парней загубил.

Божусь, я ведь сам такой!

Портнихой была моя бедная мать –

На память вот джинсы на мне,

Азартный игрок – вот кто был мой отец

На Нью-Орлеанском дне.

А что нужно в жизни тому игроку? -

Лишь кейс, да в руке стакан.

Был жизнью доволен он в пору лишь ту,

Когда был мертвецки пьян.

– Слишком долго шёл… к мечте. Когда пришёл, перегорел!

Джина пристально посмотрела на него.

– Что-то произошло.

И не спрашивает – Рэм удивился.

И горько усмехнувшись, сказал:

– «И женщина, плачущая о своем демоне-любовнике»…

Добавил со злой самоиронией:

– Я тоже… сожалею о своей демонессе-мечте!

– Вы так говорите… – Чутко заметила она.

– Как?!

– Как будто что-то сломалось…

Джим Моррисон начал петь «The End»:

Это конец,

Мой прекрасный друг.

Это конец,

Мой единственный друг… конец

Нашим тщательно продуманным планам – конец…

Всему, что имеет значение, – конец…

Ни спасения, ни удивления, – конец…

Я никогда больше не взгляну в твои глаза…

Глава 5

– Знаешь историю Джима Моррисона?

Джина удивилась:

– О том, что в него вселился дух индейца?

Рэм тоже удивился.

– Да…

Смущённо улыбнулся.

– Поэтому он так…

– Жил двойной жизнью? – Подсказала она.

И задумавшись, добавила:

– Жизнью духа и души!

Странно Рэм почувствовал себя… опять это ощущение волочащихся крыльев!

Он посмотрел на малого, – хороший ребёнок – воспитанный, не суетиться и не мешает.

– Жить жизнью духа и души – одновременно, значит, жить двойной жизнью?

Рэм перевёл взгляд на Джину.

– Да… Для большинства людей!

– Почему?

– Мы с собой не дружим, не можем помирить тело и душу… Помните джазовый стандарт «Тело и душа»? Там тоже об этом: всё, что у меня есть – тело и душа… Тело и душа в вечном конфликте!

– Почему?!

Он не знал, о чём спрашивает.

– Всё просто: сексуальность и духовность – это одно и то же!

Глава 6

– «Одно и то же»? – Удивился Рэм.

– Да… «Сексуальность, освобождённая от дьявольской связи с любовью, стала ангельски невинной радостью»…

Джина задумалась.

– Я долго думала (почему-то), что эти слова из фильма Ким Ки Дука, а оказалось из книги Кундеры…

– Что за фильм Ким Ки Дука?

– Отель «Птичья клетка»!

– Любишь кино? – Сумрачно улыбнулся он.

– Да… Если бы я жила в эпоху античных философов, я бы жалела только о кино…

– Только?

Рэм вновь почувствовал симпатию к этому незаурядному мышонку (эти торчащие ушки!).

– А… Ещё об surrenderdorothy!

– А кто это?

– Сайд проект Боунса (его считают реппером), он, и правда, создаёт клауд рэп, но как по мне, это нечто большее!

– Что такое клауд рэп?

Он снова улыбнулся, – интересно с ней…

– Это Yung Lean…

Глава 7

«Я одинокое облако, мои окна опущены»

Малой разбудил Рэма утром, звал по имени, не выговаривая букву «р».

– Лэм? Лээм! Ты спишь?!

Рэм открыл глаза, и увидел ребёнка. Он вдруг подумал, – Это всегда так, когда у тебя есть семья, дети будят тебя по утрам?..

– Привет!

Рэм поднял руку, и погладил Джека по голове.

– Пливет, Лэм!

– Где твоя мама?

– Спит!

Он понял: так устала, что проспала…

Посмотрел на часы: девять утра. Понятно, что ребёнок давно проснулся.

– Есть хочешь?

– Да, Лэм. А ещё пить и в туалет!

Рэм улыбнулся, – забавный…

– Ну, пойдём!

Он сводил малыша в туалет, и спросил:

– Умываешься сам, или мама помогает?

– Сам!

– Молодец…

Ребёнок деловито умылся, – Рэм улыбался, наблюдая за ним.

В кухне он дал Джеку попить, и спросил:

– Что вы с мамой обычно едите на завтрак?

– Кашу.

– Какую?

– Овсяную!

– Ну, что ж, давай сварим тебе овсянку!

Рэм посадил малого на столешницу, включил радио. Джина, наверное, варит кашу на молоке…

Джина проснулась, и не поняла, где она. Вспомнила, увидела комнату, в которой находится, и вспомнила! У Рэма. У дяди.

Посмотрела на часы: полдесятого! Где ребёнок?! Боже!

Она быстро встала, надела халат, и пошла искать Джека.

Нашла, – обоих, в кухне. Джек и Рэм сидели за столом, рядом, и ели кашу.

Оторопела. Растерялась.

– Рэм! Джек!

– Привет, Джина!

Он так невозмутимо поздоровался с ней, этот черноволосый мужчина.

– Пливет, мамочка!

Джек сиял.

Джина подошла к сыну, и обняла его, поцеловала в макушку.

– Привет, любимый!

Посмотрела на Рэма:

– Здравствуйте!

– Можешь говорить мне «ты».

Она не ожидала, что он такой, такой молодой и интересный.

Он младше её матери на пятнадцать лет, и… у них сложные отношения – однажды он просто уехал, бабушка умерла, и уехал. Они общаются с матерью как… скажем так, очень дальние родственники.

Мать мало говорила о нём, говорила сдержанно, но терять с ним связь не хотела.

Странно, сейчас Джине показалось, что мать в чём-то виновата перед братом.

Она не знала, как будет говорить этому человеку «ты», – возможно ли это… для неё! Боялась, боялась, что он понравится ей ещё больше!

– Можно… Можно я пока буду говорить вам…

– «Вы»!?

Он мягко улыбнулся.

– «Вы» похоже на «ты», только дальше…

– Да.

Он её понял, этот брюнет с золотистой кожей, понял: она боится, что после «ты» не бывает «вы», бывает только расставание!

– Хорошо!

Кивнул.

– Как хочешь…

Заглянул в глаза.

– Ты права: не важно, что люди говорят друг другу, важно только то, как они поступают по отношению друг к другу!

Непростой… Всё понял. Даже то, что ещё не поняла она, – не до конца – только почувствовала.

– Кашу будешь есть? Мы тебе оставили!

– Да.

Джина удивилась, села за стол.

– С маслом, или с джемом?

– С маслом и с солью.

– Хорошо.

Он встал, Рэм, и положил ей кашу, поставил тарелку перед ней.

– Масло и соль – на столе!

Она посмотрела на его руки, – обратила внимание! Массивные, кажущиеся тяжёлыми.

– Ешь, пока каша совсем не остыла!

Рэм посмотрел на неё.

Джина потерялась, сказала ему:

– Простите! Джек разбудил вас!

Добавила, скомкано:

– Я проспала!

– Ничего страшного… Я еду на работу к 11 часам. Мне не трудно покормить Джека!

Она только сейчас поняла, – осознала, что Рэм живёт один, приятный и дружелюбный человек – один! Почему?

Посмотрела на сына, – позаботился о ребёнке…

Вновь посмотрела на Рэма, есть ли у него дети?

– Хорошо спала?

– Да. Устала сильнее, чем думала!

– Это понятно, – ребёнок требует всего твоего внимания, да ещё дорога…

Ей захотелось спросить:

– Вы работаете в центре города?

– Да, почти. В кофейне под названием «Гармония кофе»…

Рэм улыбнулся.

– Подразумевается, что когда ты приходишь в кафе, то оказываешься в гармонии.

Ирония в его голосе, мягкая, смешливая.

Джина тоже улыбнулась.

– Хорошо бы!

– Да!

Она попробовала кашу.

– Вкусно!

Снова улыбнулась, посмотрела на Джека, почти всё съел, её малоежка!

– Спасибо! – Сказала она, Рэму, переведя взгляд на него. – За Джека! За заботу о нём!

– Пожалуйста, Джина!

Он посмотрел на часы.

– Мне надо собираться…

Спохватился:

– У меня будет обед с 15 часов до 17, я приеду, и съездим за продуктами – у меня почти ничего нет!

– Хорошо…

Джина не ожидала, что он такой… заботливый? Она представляла его другим…

Глава 8

Рэм приехал в офис, – на работу.

Разбогатев на криптовалюте, он вложил деньги в сеть кофеен и… остался доволен своим решением, так как этот бизнес даётся ему легко!

После всего, что произошло за последние годы в его жизни, он искал именно этого, лёгкости!

Джина с малым проводили его на работу, и он почувствовал себя по-другому, не таким одиноким, как обычно – хотя, это одиночество он выбрал сам.

Сестра попросила его об одолжении, зная, какие у них отношения, тем не менее попросила, – ради дочери и внука!

Он мог бы отказать ей, но… Почему-то не отказал, – должен был бы, после всего – не отказал!

Рэм сел за стол.

Посмотрел на фотографию перед собой – Кайли, навсегда двадцать девять лет…

Он понял, кого Джина напомнила ему – всё было это странное чувство, как будто он её знает! Кайли. Что-то есть в них общее. У Джины больше характера – это чувствуется, и разума больше, – разумности.

Рэм вспомнил её нежелание (или невозможность?), говорить ему «ты», – стесняется…

Леонард Коэн пел по радио «Everybody Knows»:

Каждый знает карты все свои,

Каждый только руки потирает,

Каждый знает: кончились бои,

Каждый знает, кто что потеряет.

Каждый знает общий результат,

Бедный будет бедным, богатый – богат.

Так всегда бывает,

Каждый это знает.

Каждый знает: лодка протекает,

Каждый знает: капитан солгал.

Каждый это чувство понимает,

Когда любимый пёс их умирал.

Каждый знает о своей награде,

Каждый хочет только в шоколаде,

Каждый с неба звездочки хватает,

Каждый это знает.

Он вновь посмотрел на фотографию Кайли, – снова это чувство – да, что «лодка протекает»…

Глава 9

Джина слушала альбом Pink Floyd «The Division Bell», и, заняв Джека рисованием, начала готовить обед.

– Мамочка, что тебе нарисовать?!

– Солнце!

– «Солнце»?

– Угу.

– Можно оно будет синее?

– Почему бы и нет!

Они весело посмотрели друг на друга, – сын обожает синий цвет!

Джек принялся за рисунок, а Джина – за готовку.

У него хороший дом, – у Рэма, уютно-спокойный, с большими окнами похожими на глаза.

Он разместил их в красивой спальне в современном стиле в пастельных тонах, – Джине понравилась эта комната!

Мать говорила, что с ним нелегко, что он – волк-одиночка, и ему никто не нужен.

Ей так не показалось, что волк, скорее, человек сознательно живущий один. Дружелюбен с ней и добр к ребёнку (Джина заметила, что Джек его не раздражает).

Интересный человек, умеет слушать, интересуется, чем она живёт, её предстоящей учёбой – она сказала ему, что поживёт у него пару месяцев, и съедет (как только всё более, менее наладится). «Всё» – это работа и учёба. Работать она начинает с понедельника следующей недели, в кампусе, в котором обязана отработать не менее 20 часов в неделю, согласно условиям стипендии.

Рэм спросил её о Джеке, где будет ребёнок, – с кем, пока она работает, или учится, на что она ответила ему, что уже договорилась о месте в детском саду для сына.

Он немного успокоился, услышав это, но смотрел с волнением всё равно.

А потом:

– Можно задать личный вопрос?!

Джина почувствовала, что Рэм хочет спросить о ребёнке.

– Почему ты пошла на это?! Почему решилась родить так рано?!

– Я говорила вам… Одинока!

– Ребёнок сделал тебя не одинокой?! – Как будто удивился он, то ли удивился, то ли задумался.

– Да. Я счастлива тем, что у меня хватило сил не дать слабину, не смалодушничать! Я очень счастлива, что у меня есть мой Джек!

Рэм посмотрел на неё со смятением.

– Ребёнок же…

– Усложнил мою жизнь?

Джина больно улыбнулась.

– И, да и нет – это счастливые сложности!

– «Счастливые»?! – Удивился он.

– Да. Счастье необязательно должно быть лёгким…

Глава 10

Он поехал домой, – устал и проголодался, надо будет заехать куда-нибудь поесть вместе с Джиной и ребёнком!

Он редко готовит дома, очень редко – почти никогда! Лень, просто лень, не хочется – иногда ничего!

Рэм вдруг понял, что одиночество всё-таки мучает его, а думал, что, нет, думал, что притерпелся…

Фрэнк Синатра пел в машине «Don't Cry Joe»:

Не плачь, Джо, отпусти её, отпусти её, отпусти…

Ты должен понять, что это конец.

Ты почувствуешь себя гораздо лучше, как только решишься.

Не плачь, Джо, отпусти её, отпусти её, отпусти…

Он подумал, – Можно ли к нему привыкнуть, к одиночеству? Думал же, что привык!..

Рэм вспомнил слова Джины «Счастье необязательно должно быть лёгким».

Он в последние годы искал именно лёгкого счастья, – как рыба плыл по течению, мёртвая рыба.

– Да, – Подумал Рэм. – Не плачь, Джо!

В чём оно, его счастье? Счастье Джины – в Джеке, а его? Кто он в этой жизни, в этом мире?

Он понял, что для Джины рождение сына стало обозначением себя в этой жизни и мире – женщина, мама.

Состоялась как женщина, реализовалась – сбылась. А он? Кто он? Мужчина или мальчик? Тридцать четыре года, занимается нелюбимым делом, делом, которое не даёт его естеству напряжения, ощущения борьбы за место под солнцем.

Несчастный человек, вот, кто он – не потому, что не отец и не муж, – потому, что чувство вины сжирает всё! Вины и ненависти к себе – в глубине души он не считает, что заслуживает счастья.

После смерти Кайли, он… как будто не захотел жить. Нет, он живёт, но… Он во всём разуверился, – в людях, в любви, в человеческих отношениях… Ад в душе!

Она ничего ему не сказала, только писала письма и не отправляла, письма из которых он узнал всё, узнал, как один человек может уничтожать другого…

Рэм приехал, – доехал, вышел из машины на не гнущихся ногах, и пошёл к дому. Набрал код, и вошёл. Раздался топот детских ножек, и возглас:

– Лэм! Лэм, ты плиехал!

Глава 11

Малой подбежал к нему, и протянул руки, просясь на руки, и он взял его на руки, обнял и прижал к себе.

– Привет, малыш!

Джек обнял его за шею, и прижался к нему.

– Я не малыш!

Рэм заулыбался – засмеялся.

– А кто же ты?

– Я большой! Мне уже четыле года!

– Целых четыре!

– Да!

Пришла Джина, красная как помидор.

– Джек… Милый!

Растерялась вся, и виновато посмотрела на Рэма.

– Простите!

Он посмотрел на свою сероглазую гостью.

– За что?

– За это!..

Джина подняла руку, показывая на сына, и обескуражено, уронила.

– Вы, похоже, ему нравитесь…

– Он мне тоже нравится, Джина, – всё в порядке!

Рэм посмотрел ей в глаза.

– Вы готовы?

– К чему?

Она удивилась.

– Ехать в магазин за продуктами.

– А!..

Вспомнила.

Спохватилась:

– Я приготовила обед! Давайте поедим, а потом поедем в магазин, если у вас, конечно, есть время…

Рэм грустно улыбнулся, и успокаивающе сказал:

– Есть… У меня полно времени!

Он приехал какой-то другой – Джина заметила: плечи опущены…

Джек от него не отходил, и она с болью поняла, что ребёнку не хватает отца, мужского участия!

Джину даже уколола игла ревности, – иголочка – переживаний; им же было хорошо вдвоём…

Она заметила, какой он худощавый – Рэм, высокий и худощавый, плечи широкие, сильные руки… Как он не похож на её мать! Брат, а не похож – ничего общего!

Рэм сел за стол, и Джек сел, не сводя с него глаз полных интереса и трепета.

Рэм поднял руку, и ласково погладил Джека по голове.

– Помогал маме?

– Да!

Джина встретила взгляд Рэма.

– Хорошо помогал?

Улыбнулся.

– Да… Он у меня хороший помощник!

Она заулыбалась.

– Я нарисовал маме солнце! – Похвастался Джек.

– Правда?

Рэм улыбался.

– Да!

– Покажешь рисунок?

– Да!

Джину поразило, как ребёнок обрадовался интересу Рэма.

– Мамочка, где мой рисунок?

– Вот…

Она протянула Рэму рисунок.

Он взял его, и посмотрел на синее солнце Джека.

– Солнце – синее!

Удивлённо заулыбался.

И очарованно добавил:

– Мне нравится!

Джина встретила его взгляд.

– Синее солнце!.. И весь мир синий и видно звёзды… Всегда!

– Вы так говорите…

Она тоже удивлённо заулыбалась.

– Как?

– Словно вам не хватает звёзд!

– Есть такое…

Задумался.

– Мне не хватает их сияния…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.