Адини. Великая княжна

Глава 1. Донецк, 2025 год

Солнце садилось за бетонные многоэтажки, окрашивая небо в грязновато-розовый оттенок. Я стояла у подъезда, прижимая к груди папку с нотами – сегодня Аня впервые сыграла этюд Шопена без единой ошибки, а Лера спела арию так, что у меня мурашки побежали по спине. Они топтались рядом, перешептываясь о чём-то смешном, их голоса звенели, как капли дождя по оконному стеклу.

– Вы обе станете великими, – сказала я, поправляя Лерину шапку. – Когда-нибудь выйдете на сцену Большого театра, и я буду сидеть в первом ряду с букетом роз.

Они засмеялись, но вдруг Аня нахмурилась:

– Александра Николаевна, а вы слышите?

Сперва показалось, что это ветер гудит в проводах. Потом звук нарастал, превращаясь в пронзительный свист, знакомый до боли. Сердце ёкнуло, будто сорвалось с клавиши.

– Бегите! – крикнула я, толкая их в распахнутую дверь подъезда.

Девочки влетели внутрь, а я замерла, будто вростая в асфальт. Время замедлилось: листок с нотами «Лунной сонаты» плавно кружился в воздухе, цепляясь за ржавые перила. «Как жаль, что я не доучила их Бетховену», – мелькнуло в голове.

Удар отбросил меня к стене. Грохот, жар, осколки штукатурки, осыпавшиеся на лицо. Боль пришла позже – тупая, разливаясь по ребрам. Я пыталась вдохнуть, но вместо воздуха в горле забулькало что-то тёплое.

Где-то сверху, сквозь звон в ушах, донеслись всхлипы:

– Александра Николаевна!

«Не выходите, глупышки…» – хотела крикнуть, но губы не слушались. Взгляд затягивало пеленой, а перед глазами вставали картинки, будто кадры старого кино: Аня в шесть лет, едва достающая до педалей рояля; Лера, робеющая перед экзаменом, но взявшая верхнее «ля» чисто, как колокольчик. «Вы еще сыграете на мирной земле»,– подумала я, чувствуя, как холод ползёт от кончиков пальцев к сердцу.

«Жаль, не успела рассказать им про Шостаковича… как музыка рождается даже в блокаде». Сознание уплывало, но я цеплялась за него, будто за последний аккорд. Где-то вдали, сквозь бетон и страх, зазвучал рояль – наверное, Аня играет. Или это уже не важно…

Тьма накрыла мягко, как крышка пианино. Последней мыслью стала мелодия – та самая, что Лера пела сегодня. Слова забылись, но мажорный мотив остался. Он звенел, набирая силу, пока не растворился в тишине.Да

Очнулась непонятно где. Чувствовалось, что в данный момент у меня очень высокая температура и страшно болит горло. Но боль была иная – тлеющая, знакомая. “Ангина!” – подумала. С трудом открыла глаза и с удивлением уставилась на высокий, красиво разукрашенный потолок.

“ Где это я и что я тут делаю?” – подумалось. Приподняла голову и огляделась по сторонам. Стены тоже были разукрашены или покрыты обоями неописуемой красоты. Окно было прикрыто плотными розовыми шторами, из-под которых пробивались солнечные лучи. На прикроватным столике заметила несколько пузырьков и бутылочек, очевидно с какими-то микстурами или другими лекарствами. В глубине комнаты на стульчике сидела молоденькая симпатичная девушка в сиреневым сарафане, имевшая светлые волосы, заплетённые в тугую косу. Девушка что-то вышивала. Увидев, что я открыла глаза, девушка оставила рукоделие, вскочила и закричала:

– Их Высочество очнулись!

Потом подбежала ко мне и спросила:

– Ваше Императорское Высочество! Как вы себя чувствуете? Чего изволите?

Я же от неожиданности (ко мне никто в жизни никогда так ещё не обращался) и от того, что сильно болело горло, не могла произнести ни слова, а только жалобно смотрела на девицу. А ещё я вдруг заметила, что у меня совсем худые, детские руки! И без следов маникюра! И груди совсем маленькие прощупывались сквозь шелковую сорочку. Это что, получается, я попала совсем в чужое тело? Что это: бред от температуры, галлюцинации от лекарств, сон или всё это происходит со мной наяву? Закрыла глаза и стала размышлять. В комнату кто-то тихонько вошел, а я решила притвориться спящей.

– Ваше Превосходительство, Их Императорское Высочество только что просыпались, посмотрели на меня, чего-то испугались и снова заснули, – шепотом проговорила девушка.

– Иди, Марфуша, немного отдохни! Я пока побуду с великой княжной.

Как ни старалась Марфуша неслышно уйти, я всё равно слышала удаляющиеся шаги и слабенький скрип двери. А мужчина подошел ко мне, наклонился и произнес:

– Вижу, что Вы не спите? Открывайте глаза и слушайте меня внимательно!

Когда открыла глаза, то увидела довольно красивого мужчину средних лет с лысеющей головой, одетого в какой-то мундир с золотистой вышивкой, орденами и прочими регалиями. Хотела ответить, но не могла вымолвить ни слова из-за ужасной боли в горле.

– Не пытайтесь ничего говорить, а только кивайте мне. У Вас была тяжелая форма флегматозной ангины, мы Вас еле спасли! Давайте сразу расставим все точки над “і”: я такой же попаданец в этом мире, как и Вы. Я – придворный медик Егоров, Константин Семёнович, но попал сюда из 1987 года. Если бы Вас лечил лейб-медик Мандт или другие местные лекари, то Вы бы уже лежали в гробу. Вы понимаете по-русски?

Я кивнула.

– А какие ещё языки знаете? Французский? (Кивнула). Английский? (Кивнула). Немецкий? (Нет). С одной стороны хорошо, что не можете сейчас говорить. Вы инициировались в теле Великой княжны Александры Николаевны, самой младшей и самой любимой дочери императора Николая Первого. У нас здесь сейчас 1840-й год. Близкие называют Вас Адини. Запомните: Адини почти не говорила по-русски, потому что нянями у неё и воспитателями были только англичанки. Зато она хорошо знала английский, французский и немецкий. Когда поправитесь, то в первые недели старайтесь по-русски говорить с большим акцентом, с трудом. Этот мир уже довольно сильно отличается от нашего, благодаря тому, что сюда попали уже более двух сотен попаданцев из будущего. Так что не удивляйтесь электрическому освещению светодиодными лампами, телефону, радио и прочим анахронизмам. Мы даже изобрели прибор, фиксирующий новых попаданцев. Благодаря этому прибору и Вас обнаружили. Мы с Вами потом ещё более бодробно обо всем поговорим. Ах, да, чуть не забыл сказать, какова была судьба Александры в нашем мире. Она вышла замуж в восемнадцать лет за немецкого принца, а потом у нее обнаружили туберкулёз, причем уже в очень запущенной форме. Адини умерла девятнадцатилетней во время преждевременных родов, а родившийся ребенок пережил её лишь на несколько часов. Вот такая печальная история, но здесь она не повторится, потому что мы смогли уже синтезировать лекарства от туберкулёза и вылечили Вас!

Пока все! Сейчас примем лекарства и позовем Вашу горничную. Кушать хотите? (Кивок). К сожалению, пока Вам можно только тепленький бульон и некоторые соки. Покажите-ка горло, скажите: “А-а-а!” Отлично! Ах, вот ещё: сейчас вам пятнадцать лет, три года до замужества. А в той жизни Вы умели петь, играть на музыкальных инструментах?

Я радостно закивала: ещё бы, почти пятьдесят лет артистического и преподавательского в музыкальной школе стажа! Это если считать выступления с десяти лет, музыкальное училище, консерваторию!

– Адини имеет прекрасные вокальные данные, играет на рояли и на гитаре. Ей наняли самого лучшего в Европе преподавателя – сеньора Солива. Она пела дуэтами и трио на семейных вечерах с придворной певицей камер-фрейлиной Прасковьей Арсеньевой Бартеневой и своим папа́ – императором Всероссийским Николаем Павловичем. Имела колоссальный успех! Будем надеяться, что после этой злощасной ангины ваш голос не изменится в худшую сторону. Берегите его, не напрягайте пока.

Глава 2. Проснулась

Проснулась среди ночи и никак не могла больше уснуть. Глаз не открывала, только слегка разлепив веки, поглядывала на сиделку, сидевшую в стороне и читавшую книгу возле притененной настольной лампы. Долго не могла понять, что не так в этой идиллической картине. Потом сообразила – если бы это было в нашем мире в середине 19 века, то сиделка читала бы при свечах! А здесь лампочка, притом, кажется, даже “экономка”, светодиодная. Мне не хотелось тревожить девушку, поэтому зажмурила глаза и начала думать, что я помню об эпохе Николая Первого со школы, с уроков русской литературы и истории. Мои учителя Евгения Дмитриевна и Алексей Гаврилович очень увлекательно рассказывали о той поре. Кое-что запомнилось о Николае Первом и его современниках из художественных и документальных фильмов, сериалов. В голову лезли всякие хорошие и нехорошие мысли. Николай I ещё со школьной скамьи ассоциировался в моей голове как чудовище, страшный самодур, реакционер, уничтожавший всё прекрасное! Достаточно вспомнить казнь декабристов, его вину в смерти Пушкина, Лермонтова, Полежаева и других прогрессивных деятелей.

Николай I считал себя нравственным эталоном для подданных, но его поведение часто противоречило этому образу. Современники отмечали его патологическую потребность в контроле: он лично вникал в мельчайшие детали государственных дел, от строительства железных дорог до фасонов мундиров. Его деспотизм проявлялся даже в семье: детей воспитывали в страхе перед отцом. Публично осуждая разврат, он десятилетиями содержал фавориток, а его двор погряз в интригах. При этом император требовал от окружения показной благопристойности, что порождало лицемерие даже среди близких.

Брак Николая с прусской принцессой, которая в православии получила имя Александра Фёдоровна считался образцовым, но за этим скрывались холодность и измены. Императрица, страдавшая от нервных расстройств, боялась мужа и не имела влияния на политику. Николай демонстративно подчёркивал уважение к супруге, однако завёл длительную связь с Варварой Нелидовой, фрейлиной Александры Федоровны.

Эта связь, о которой знал весь двор, унижала императрицу. Нелидова, умная и честолюбивая, стала неофициальной советницей Николая, а её покои в Зимнем дворце превратились в место «теневых» встреч. При этом император лицемерно утверждал, что их отношения «платонические», что лишь подчёркивало двойные стандарты его морали.

Помимо Нелидовой, Николай I имел и других фавориток, хотя их имена редко попадали в официальные хроники. Среди них – Анна Окулова, которую он приблизил после рождения её сына, ходили слухи, что ребёнок был от императора. Эти связи тщательно скрывались, но разврат при дворе стал нормой: вельможи, следуя примеру монарха, заводили любовниц, прикрываясь риторикой о «семейных ценностях». А ещё ходили слухи, что жена Александра Сергеевича Пушкина Наталья Николаевна тоже была любовницей императора, потому что он очень щедро её одарил после смерти мужа и погасил все их долги.

Особый цинизм заключался в том, что Николай, преследуя за «безнравственность» литераторов вроде Лермонтова, сам нарушал собственные заповеди. Его фаворитки получали поместья и титулы, а их родственники – выгодные должности, что развращало чиновничий аппарат.

Николай I окружал себя не талантливыми управленцами, а людьми, готовыми льстить и выполнять любой приказ. Большинство его министров были из тупых, но исполнительных генералов. Яркий пример – граф Александр Бенкендорф, глава Третьего отделения, чьё рвение в борьбе с «крамолой» сочеталось с коррупцией. Зная о любви императора к внешнему порядку, вельможи создавали видимость процветания, скрывая реальные проблемы. Князь Пётр Волконский, министр императорского двора, десятилетиями разворовывал казну, но Николай закрывал на это глаза, ценя его «преданность». Граф Пётр Клейнмихель, министр путей сообщения и казнокрад, вместе со своей супругой, ходили слухи, воспитывали тайных внебрачных детей императора, так как своих детей не имели. Придворные, подобно Дмитрию Голицыну или Ивану Паскевичу, получали неограниченную власть в регионах, подавляя инакомыслие и обогащаясь за счёт населения.

Правление Николая I отражалось и в его подходе к семейным отношениям. Император, для которого дисциплина и иерархия были священными принципами, переносил армейские порядки в личную жизнь. Его отношения с детьми и племянниками раскрывают парадокс: желание создать образ идеальной монаршей семьи сочеталось с холодным контролем, подавлением индивидуальности и страхом перед любым «инакомыслием» даже в кругу близких. Воспитание детей напоминало военную службу. Николай лично составлял распорядок дня, требовал безупречной выправки и беспрекословного подчинения. Даже в играх дети должны были имитировать армейские манёвры.

Старший сын Александр, наследник престола, с детства находился под давлением. Отец заставлял его присутствовать на казнях декабристов, считая это «уроком ответственности». Николай контролировал образование сына, запрещая книги с либеральными идеями, и требовал докладов о каждом шаге. Александр, став императором, назовёт своё детство «тюрьмой строгого режима». Дочери – Мария, Ольга, Александра – также жили в условиях казарменной дисциплины. Им запрещалось выражать эмоции, а выбор платьев и распорядок визитов утверждал лично Николай.

Провозглашая семью основой государства, Николай I разрушал её у других. Он насильно расторгал браки придворных, если они казались ему «неравными», но своих дочерей выдавал замуж по политическому расчёту. Например, Ольгу Николаевну женили на наследнике вюртембергского престола, чтобы укрепить союз, не считаясь с её чувствами.

При этом император лицемерно осуждал «распущенность» европейских дворов, хотя его собственный брак с Александрой Фёдоровной давно стал формальностью, а фаворитки влияли на решения монарха.

И почему то на ум пришли строки “Кобзаря”, Тараса Шевченко, которые зубрила ещё в школьные годы для уроков украинской литературы:

Во дни фельдфебеля-царя

Капрал Гаврилович Безрукий

Да унтер пьяный Долгорукий

Окрайной правили…

Так поэт писал о царе и двух его малороссийских генералах – губернаторах: Долгоруком и Бибикове, последний из которых лишился руки не где-нибудь, а на поле боя в Отечественную войну 1812 года.

Смогу ли я с этим императором хотя бы вести себя прилично. Не буду ли на него смотреть волком, как Ленин на буржуазию? А ещё почему-то вспомнилось, как этот самый Шевченко нелестно отзывался об императрице, моей нынешней мамаше:

Царица – немощная,

Как опенок засушеный,

Тонкая, длинноногая,

Да еще, к несчастью, сердечная

Качает головой.

Такая вот эта богиня!

Говорят, когда император Николай Павлович прочитал это стихотворчество Тараса, то сильно возмутился: “Ладно уж меня, но её то за что!” Так Шевченко отблагодарил своих добродетелей, через лотерею собравших деньги на выкуп его из крепостничества. Известно, что именно царская семья пожертвовала на эту лотерею большую часть суммы. Помню, что в школе нам преподносили Тараса Григоровича как бедного и несчастного. Но факты говорят сами за себя: получая огромные гонорары за своё творчество, этот борец за счастье народа не выкупил из крепостничества ни одного из своих многочисленных братьев, ни одну сестру, ни одного племянника или племянницу.

Почему-то мои мысли перенеслись к обдумыванию личности украинского поэта. Если сейчас 1840 год, то (я хорошо запомнила ещё со школы), если Шевченко родился в 1814 году, ему сейчас 26 лет, он ещё учится в Академии художеств. Вот бы с ним встретиться! Поговорить, посмотреть в глаза! Ведь Тарас Григорьевич – фигура, ставшая символом украинской национальной идентичности, поэт, художник и борец за свободу. Его творчество, пронизанное любовью к Украине и состраданием к угнетённым, заложило основу современной украинской литературы. Однако, как и у многих великих людей, жизнь Шевченко была полна противоречий, а его личность сочетала в себе не только гениальность, но и сложные, порой неприглядные черты. Шевченко родился крепостным, но сумел преодолеть социальные барьеры благодаря своему художественному дару. Его стихи, собранные в сборнике «Кобзарь» (1840), стали манифестом украинского романтизма. В них звучат мотивы свободы, протеста против крепостничества и тоска по утраченной национальной независимости. Как художник он создал более 150 работ, включая портреты, пейзажи и библейские сюжеты. Даже в годы ссылки, солдатской службы, куда он попал за участие в тайном Кирилло-Мефодиевском братстве, Шевченко продолжал творить, несмотря на запрет писать и рисовать.

Признавая вклад Шевченко в культуру, нельзя игнорировать свидетельства о его сложном характере. Многие современники и исследователи отмечали противоречия в его поведении, его склонность к алкоголизму, завистливость, неблагодарность. Алкоголь сопровождал Шевченко на протяжении жизни. Историки связывают это с тяжелыми условиями: годы крепостничества, унижения, десятилетняя ссылка в солдатах под надзором, где запрещали заниматься творчеством. Пьянство стало для него способом бегства от реальности. Современники упоминали его склонность к запоям, которые усугубляли проблемы со здоровьем и стали главной причиной его преждевременной смерти.

Некоторые исследователи и современники указывали на то, что Шевченко мог испытывать зависть к аристократам и богатым помещикам, которые часто ему покровительствовали, у которых он даже подолгу проживал, а также к более успешным или признанным коллегам. Например, его отношения с рядом представителей украинской и русской интеллигенции (такими как Пантелеймон Кулиш) были напряженными. Однако важно понимать, что Шевченко, будучи выходцем из крепостных, сталкивался с классовыми предрассудками и чувствовал себя чужим в кругах аристократии. Его «зависть» могла быть скорее реакцией на социальную несправедливость, чем личной неприязнью.

Обвинения в двуличии возникали из-за его попыток лавировать между разными кругами. Получая поддержку русских меценатов, таких как Василий Жуковский и Карл Брюллов, Шевченко в приватной переписке мог резко критиковать имперскую власть. Однако это скорее отражало его внутренний конфликт, чем сознательное лицемерие: будучи освобождённым из крепостничества благодаря русским аристократам, он ненавидел систему, которую они олицетворяли.

Некоторые современники упрекали Шевченко в недостаточной благодарности к тем, кто ему помогал. Например, после освобождения из ссылки он редко поддерживал связь с прежними покровителями. Однако важно учитывать контекст: Шевченко, ставший символом сопротивления, избегал компромиссов с властью, что могло восприниматься как пренебрежение к прошлым связям.

А как “отблагодарил” Тарас Григорьевич царскую семью! Особенно императрицу, написав о ней такой похабный пасквиль! А ведь, когда выкупали Шевченко из крепостничества и разыграли для этого лотерею, императрица потратила на лотерею четыреста рублей, наследник престола Александр Николаевич и великая княгиня Елена Павловна – по триста. Оставшиеся тысячу четыреста рублей собрали другие люди из числа придворных.

Ещё я вспомнила, где-то читала, что когда Тарас Григорьевич Шевченко умер, и полиция производила опись его личных вещей, то среди них были предметы женского гардероба и нижнее женское бельё. Я сначала подумала о сексуальных извращениях великого поэта, но оказалось всё довольно просто: незадолго до смерти Шевченко сватался к одной мещанке, покупал ей в подарок эти вещи, но когда свадьба разладились, то потребовал всё возвратит

Глава 3. Мы остались втроём

Благодаря хорошему, своевременному лечению, я быстро шла на поправку. В основном лежала, но потихоньку стала ходить. В коридоры Зимнего дворца, где жила, ещё не выходила, но посещала нашу общую с сестрой Ольгой большую гостиную, где стоял рояль, и где было очень красиво и уютно. Сестрица Ольга также меня посещала, когда у неё было свободное время. Она, в отличие от меня, заболевшей, интенсивно училась. Обычно учителя, как я узнала, происходили к нам в нашу гостиную, где и проходили занятия, но в связи с моей болезнью, чтобы не тревожить меня больную, уроки временно перенесли в другие помещения дворца. У меня было по крайней мере четверо горничных, как я поняла, с Ольгой на двоих. Маман ежедневно посылала ко мне по паре своих фрейлин из числа молоденьких девушек. Эти фрейлины развлекали меня как могли: читали отрывки из любовных романов, из журналов, газет, рассказывали дворцовые сплетни. Сначала, когда я не могла говорить, общалась с девушками письменными каракулями. Заодно осваивала непростую технику письма гусиными перьями. Так как была немощной, то никто не обращал внимания на кляксы и помарки, думая, что это из-за недомогания. Потом стала общаться шепотом.

В один из дней явилась только одна фрейлина, по-имени Лиза. Но также пришел и доктор Егоров, лечащий врач, и по его словам, тоже попаданец из будущего.

Мы остались втроём: я, доктор и фрейлина Елизавета. Лиза решительно пошла и закрыла дверь на защелку, а доктор выдернул телефонный шнур из розетки, и очень тихо, почти шепотом произнес:

– Теперь мы можем в спокойной обстановки поговорить. Елизавета и я такие же попаданцы в этот мир, как и ты. А вообще-то нас таких в этом мире уже более двух сотен, мы поддерживаем друг друга и пытаемся этот мир, эту страну развивать в нужном направлении. Ты заметила, наверное, что здесь уже немного не так, как было в нашем мире в 1840 году. У нас при Николае I не было ещё ни телефонов, ни автомобилей, ни электричества, ни связи. А здесь мы делаем большие успехи в развитии техники, медицины, науки. И даже подчас изобретаем то, чего не было в нашем мире. Например, изобрели прибор, с помощью которого можно безошибочно находить попаданцев. Думаешь, как мы тебя смогли вычислить? Кроме того, мы формируем базу данных о том мире, откуда попали сюда люди. Изобрели также прибор, который считывает информацию из подсознания пришельца, даже ту, которую человек не помнит. Из этой информации создали такую себе электронную энциклопедию, из которой можно предположить, что может здесь произойти в будущем. Ты тоже пройдёшь считывание для пополнения базы данных. Вот вкратце всё. Скоро ты встретишься с остальными. А сейчас выкладывай всё основное о себе: откуда ты? Из какого года? Сколько тебе было лет и так далее.

Я немного подумала, помедила, переваривая все услышанное, а потом начала говорить:

– Звали меня, как и здесь, Александрой Николаевной, но фамилия мои девичья была Михайлова, а после замужества – Щукина. Мне было уже 58 лет. 24 декабря 2022 года во время войны между Украиной и Россией я попала под сильный обстрел и, возможно, погибла. Я преподавала фортепиано и вокал в музыкальной школе. В молодости училась в институте культуры, в консерватории. Работала в областной филармонии как певица, дирижёр, музыкант. Историей XIX века я не очень интересовалась. В основном только тем, что нужно было по работе: биографиями композиторов, датами и обстоятельствами написания отдельных музыкальных произведений. Об эпохе Николая I в основном из школьной программы истории и русской литературы, а также из фильмов и сериалов.

– Ты теперь самая младшая, третья дочь императора. В нашем мире Александра прожила всего 19 лет и умерла от туберкулёза во время преждевременных родов. Здесь я такого не допущу. Мы уже изобрели лекарства и схемы лечения этой болезни. А в нашем мире примерно до 1950-х годов заболевшие туберкулёзом были обречены на ранюю смерть. Даже, как видишь, представители царских семей. Изобрели мы также рентгеновскую установку и флюрографию. Потом покажу тебе снимки твоей грудной клетки с кавернами. Ты сейчас регулярно проходишь курс лечения. Твоему здоровью и жизни уже ничего не угрожает!

Молчавшая до этого Елизавета сказала:

– Константин Семёнович, хотя и имеет звание придворного лейб-медика, но здесь во дворце бывает нечасто, потому что заведует большой клиникой и занимается обучением будущих медиков. А я буду здесь постоянно. Постараюсь быть поближе к тебе. Ты в свою очередь поговори со своей мамашей, что хочешь видеть меня возле себя. Буду, если что, тебе подсказывать, как действовать в некоторых ситуациях.

– Благодарю, Елизавета! Так и сделаем!

– Между прочим, Константин Семенович – муж моей сестры Екатерины! Екатерина Николаевна Карамзина, в первом замужестве – княгиня Мещерская – хозяйка одного из самых популярных сейчас салонов Петербурга, мы с тобой обязательно будем его посещать.

– А ещё, как только хорошо поправишься, – добавил доктор, – Мы съездим с тобой в Гатчину, где проживает инженер-генерал-лейтенант Пылин. В его доме находится наша главная лаборатория по АТ- технологиям. Мы уже успели многое в этом мире воссоздать из будущего.

– Хочу выяснить один непонятный мне вопрос: когда и как появились попаданцы в этом мире? Я так понимаю, что раньше этот мир был точно таким же, как и наш.

Доктор немного подумал и ответил:

– Вся эта странная история с попаданцами началась всего лет 25 назад, вскоре после победы над Наполеоном. В разных странах странным образом стали появляться люди из будущего, притом в немалом количестве. У нас, в Российской империи таких оказалось несколько десятков, а потом постепенно стало больше сотни. Мы решили, что надо скрывать своё попадание, но объединяться и сообща работать над преобразованием этого мира. Тем более, что поняли: это не наш мир, а какой-то параллельный, потому что заметили в нем кардинальные отличия от мира нашего. Как обстоят дела с попаданцами в других странах мы смутно представляем, хотя и подозреваем, что там тоже есть тайные общества, как у нас. Выявленных за границей попаданцев мы стараемся любым способом заставить переехать в Россию и здесь творить будущее. Самое значимое для нас событие произошло около 10 лет назад, когда на Урале, в местечке Челябинске один из наших попаданцев, преуспевающий купец Василий Ферапонтов случайно обнаружил огромный склад поломанной компьютерной техники из примерно 2010 года. Этот склад непонятным образом переместился в лабаз одного захудалого купчишки-алкоголика. Тот распродавал свою недвижимость, а Ферапонтов хотел купить помещения по склады и случайно заехал осмотреть лабаз. На радость купчишки, Ферапонтов, не раздумывая, выкупил лабаз и ещё много других помещений, щедро потратив огромную сумму денег. Купчишка же, получив большу сумму денег, не стал вкладывать их в производство, а загулял, запил и вскоре от перепоя помер. Всех его людей, кто что-то знал о тайне лабаза, Ферапонтов взял к себе на службу, закрыв, таким образом, возможность нежелательного распространения информации о компьютерах. Склад мы строжайше засекретили и начали разбираться с неожиданно доставшимся “железом”. А некоторые наши попаданцы, хорошо разбиравшийся в электронике, компьютерах и программировании были из 60-х и даже 80-х годов 21 века. Компьютеры и прочая офисная техника были в ужасном состоянии, раскурочены. Однако наши умельцы не только отремонтировали несколько машин, но и собрали один суперкомпьютер, который сейчас находится в имении инженер-генерал-лейтенанта Пылина. Тебе его покажут. Пока что у нас есть немало комплектующих для компьютеров, однако на будущее у нас пока перспективы неважные. А суперкомпьютер занимает несколько комнат, однако он намного круче, чем персональный компьютер начала 21 века. Я уже говорил, что он может считывать подсознательную информацию из мозга человека, благодаря чему мы уже создали из знаний попаданцев что-то типа Википедии. Мы вот принесли тебе несколько листов распечаток по биографиям некоторых деятелей эпохи, будем доставлять ещё. Чтобы всё это было легально и не вызывало лишних вопросов у непосвящённых, эти листки помечаются как предсказания Оракула. Поэтому можешь не бояться, не прятать эти материалы очень далеко.

– Так ты, Лиза, значит, Карамзина? Где-то уже слышала эту фамилию.

– Да, я Елизавета Николаевна Карамзина, младшая дочь известного историка и писателя. Папенька и маменька уже почили с Богом, а нас осталось три дочери и три сына. Ты в школе изучала повесть Карамзина “Бедная Лиза”?

– Конечно, нам это преподносили как образец эпохи романтизма в русской литературе.

– Покойный папенька назвал меня в честь героини своей повести!

– Сашенька, – отозвался Егоров, – я тебя попрошу быть очень осторожной в своей деятельности, следи за речью и привычками. Старайся подстраиваться под окружающих. Быть набожной, больше молиться, креститься. Я уже говорил, что тебя все знают, как такую, что почти не умеет разговаривать на русском.

– А вот бы меня куда-то на пару недель увезти, в какое-то имение, например. Оттуда я бы вернулась, хорошо разговаривая на русском и это ни у кого бы не вызывало лишних вопросов.

– А давай попросим императора, чтобы он отпустил тебя в Москву?

– Можно попробовать.

Император Всероссийский и императрица, папа́ и мама́н, навестили меня вдвоем, когда узнали, что я уже почти выздоровела. Я решила вопрос с Лизой Карамзиной, она теперь официально будет моей личной фрейлиной. Я заговорила о поездке в Москву. На это Николай Павлович предложил мне ещё более заманчивый вариант: поездка на недавно построенном Императорском поезде до Екатеринослава, куда уже успели проложить железную дорогу. Со мной бы поехали наследник Александр и сестра Ольга. Мы бы заняли шикарные апартаменты самого императора. Я с радость

Глава 4. Семейное

На следующий день мой организм резко пошёл на поправку. Я, конечно, ещё не могла нормально разговаривать, объяснялась шёпотом. Зато поднялась с постели и первым делом испытала музыкальные инструменты. И рояль, и гитара были настроены превосходно. Во-первых, это были инструменты высшего качества. Во-вторых, не знаю, кто их настраивал, но это был мастер высочайшего класса. Да и подумать, разве для настройки инструментов царских дочерей позвали бы первого попавшегося халтурщика с улицы?

Весь день я то бренчала на гитаре в своей спальне, то выходила в гостиную и музицировала на фортепиано. Во время одного из таких импровизированных концертов явилась откуда-то сестрица Ольга, села напротив и недоуменно дослушала мелодию до конца. Я поймала себя на мысли, что играла мелодию романса XX века и для сестрицы эта музыка совершенно незнакома. Вот почему Ольга стала допытываться у меня, что это за мелодия и откуда я её знаю.

– Сама сочинила, пока валялась, – прошептала я и даже не покраснела. – Найди-ка мне нотную тетрадь, Я хочу записать!

– Ты что не помнишь, где у тебя лежат ноты? В секретере на второй полке!

– После болезни у меня бывают сильные провалы в памяти. Лекарь об этом знает и обещает, что скоро всё наладится! Ты теперь тоже знаешь! Однако я не хотела бы, чтобы об этом знал бы кто-то ещё! Особенно папа́! А ему донесут моментально! Я надеюсь, что ты не будешь впредь делать недоумённый вид, когда я что-то забуду или буду делать что-то не так. Наоборот, промолчишь и придёшь мне на помощь! Или даже подскажешь что-то, только увидев моё замешательство.

– Утром, когда ты спала, приходила маман. Заходила к тебе, постояла тихонько. Обещала сегодня снова зайти.

– А что ещё нового во дворце? В столице? В стране? В мире?

– Да так, ничего! Я занималась с учителями. А ты себя как чувствуешь? Может, пойдешь сегодня со мной на семейный обед?

– Пойду, пора выходить в люди!

Так я впервые прошлась по коридорам Зимнего дворца. Меня удивило, что на входе в наши с Олей покои стояли двое гвардейцев по стойке «смирно». А ещё удивило довольно оживленное движение по коридорам. Горничные, разная прислуга, придворные дамы и офицеры кланялись нам с Ольгой, когда мы проходили мимо них или шли им навстречу.

Вся царская семья была уже в сборе, за исключением самого императора и нас с Ольгой. Императрица (или моя маман, пора привыкать уже) пришла с камер-фрейлиной Юлией Барановой или в девичестве Адлерберг (это шепнула мне Ольга) , они о чем то тихо разговаривали. Наследник, или, по-местному, цесаревич, Александр беседовал с великой княжной Марией. Увидев нас с Олей, наши старшие брат с сестрой прервали беседу, улыбнулись нам. Маленькие наши братья сидели со своими воспитателями, среди которых выделялся симпатичный пожилой адмирал в ладно сидящем на нем новеньком морском мундире.

А тут подошёл и сам папа́, но тоже не сам, а с двумя генералами.

– Министр двора Волконский Пётр Михайлович и министр путей сообщения Клейнмихель Пётр Андреевич. – шепнула Оля мне на ушко. – Папа́ часто приглашает их за семейный стол.

Я настолько засмотрелась на Петра Андреевича Клейнмихеля, что тот даже смутился и покраснел. Шутка ли: помнила его ещё из той жизни! Со школьной скамьи, когда учили наизусть стихотворение Некрасова “Железная дорога”. Там есть такой эпиграф: мальчик Ваня спрашивает отца-генерала, кто построил эту железную дорогу, на что папаша отвечает: “Граф Пётр Андреевич Клейнмихель!” Некрасов же в стихотворении опровергает слова генерала, доказывает, что дорогу строил народ (“А по бокам то всё косточки русские, сколько их, Ванечка, знаешь ли ты?”). Помню, что потом уже, будучи студенткой консерватории, участвовала в семинаре по марксистско-ленинской философии, где обсуждали роль личности и народных масс в истории, и где, в частности, поминали этот стих Некрасова о Клейнмихеле и народе. Так что Петра Андреевича я приняла почти как родного, не зря он так смутился.

Обратила внимание, что перед приемом пищи надо произнести молитву. А во время самого обеда разговаривать нельзя, не зря один из маленьких получил замечание от воспитателя. А вот после основных кушаний, за чаем, можно было и побеседовать. Первым начал император. Обсуждали предстоящее путешествие по России цесаревича Александра и великих княжон Ольги и Александры, то есть нас. Вот поэтому Николай Павлович пригласил сегодня этих двух министров. Поговорили о царском поезде. Я с удивлением узнала, что сам поезд и все, что связано с его обслуживанием, охраной и обеспечением находится в ведении министра двора, а не министра путей сообщения. Ведомство Клейнмихеля только определяет маршрут, время следования и свободный “коридор” от других поездов, а также ведает порядком, обеспечением и безопасностью на станциях и вокзалах, куда прибывает состав.

Я достала из потайного карманчика свой блокнотик и записала несколько слов: “Волконский Пётр Михайлович? Клейнмихель? Некрасов? Адмирал?” А Ольга, сунув любопытный носик, тут же сказала:

– Адмирал Литке Фёдор Петрович, прославленный мореплаватель, воспитатель нашего брата Константина, которому определили морскую карьеру. Ты его имеешь в виду? А кто такой Некрасов?

– Да это мне посоветовали почитать одного начинающего писателя. Я сейчас вспомнила, а теперь записала, чтобы не забыть. Надо поискать его книги, говорят, интересно пишет.

– В дворцовой библиотеке надо посмотреть!

Я и забыла, что в эти времена вся издающаяся в российской империи книжная продукция снабжалась надписью на второй странице примерно такого содержания: “Печатать дозволяется, с тем, чтобы при отпечатании представлены были в цензурный комитет… установленное количество экземпляров… Цензор…” То есть все изданные книги попадали в дворцовую и некоторые другие библиотеки в обязательном порядке. Что ж, посмотрим на местную библиотеку.

– А давай как-нибудь сходим! – обратилась к Ольге.

– Обязательно, вот только надо время выбрать! Заразом навыбираем себе книжек на время путешествия, чтобы не скучно было.

После обеда мы с сестрицей расстались, ибо у неё были свои дела и заботы. А меня прям у столовой поджидала Лиза, которая тут же спросила, не передумала ли я насчёт экскурсии по дворцу, так как она уже договорилась с одним хорошо знающим дворец человеком. Услышав мой положительный ответ, Карамзина тут же затащила меня в какую-то караулку или приемную и попросила у вскочившего по стойке «Смирно!» молоденького подпоручика воспользоваться стоящим перед ним на столе телефоном. Сняла трубку и прокричала в неё:

– Барышня, пожалуйста соедините 24-11! – и, подождав некоторое время, сказала: – Здравия желаю, многоуважаемый Николай Васильевич! Это фрейлина Карамзина Елизавета вас беспокоит. Позвольте, пожалуйста, титулярному советнику Омегину отлучиться на часок. Его требует Их Императорское Высочество великая княжна Александра Николаевна. Да, спасибо! Пусть приходит к покоям великой княжны.

А мне Лиза сказала:

– Сейчас придёт чиновник из канцелярии министра двора. Он всё расскажет и покажет. Этот Георгий Васильевич очень хороший рассказчик и знающий специалист.

Явился весьма невзрачный мужчина «за тридцать» с обозначенной лысиной, в весьма поношенном вицмундире, на котором явно обозначались «блестки» на некоторых проблемных местах. Первое, не весьма приятное впечатление, рассеялось, как только Георгий Васильевич одарил нас поклоном и с очаровательной улыбкой испросил разрешения поцеловать ручки мне и Лизе.

– Присаживайтесь, Георгий Васильевич, к столу! – пригласила.

– Премного благодарен! Осмелюсь спросить, чем вызвано такое отношение ко мне?

– Я бы очень хотела как можно больше узнать о Зимнем дворце, его планировке, людях, службах и так далее. Буду премного благодарна, если вы сможете это рассказать и показать.

– Конечно я смогу это сделать, но только для этого требуется очень много времени. За пару часов ничего не получится!

– Тогда давайте растянем экскурсию на несколько дней. Я буду вызывать вас, когда будет время.

– Договорились. Сегодня, значит, расскажу вам в общих чертах, а на завтра и в последующие дни проведу вас по коридорам и помещениям. Продумаю сегодня же вечером, как лучше это сделать.

– Позвольте, Ваше Императорское высочество. – он взял лежавшую тут же на столе грифельную доску и принялся , чертить на ней, как я поняла, схему дворца.

– Только примите к сведению, Георгий Васильевич, что учителя и великие княжны беседуют между собой минуя титулы, только по имени и отчеству. Я требую, чтобы и вы соблюдали это правило. Вы для меня сейчас как учитель.

– Слушаюсь, Александра Николаевна! Так вот, Зимний дворец – это огромный жилищный комплекс, где обитает не менее 3 тысяч человек. Здесь и дворцовая церковь, и залы для церемоний, и личные покои императорской семьи, и покои, квартиры фрейлин и высших чиновников. Здесь и помещения, службы для охраны, прислуги и прочих людей. Зимний дворец имеет форму прямоугольника, почти квадрата с выступающими по всем четырем углам так называемым ризалитам. Ризалит по-итальянски означает «выступ». Это большое выступающее за прямоугольник дворца здание, в одном из которых живет царская семья. При смене правителя новый обычно осваивает другой ризалит, а старый как бы консервируется, превращается в так называемую запасную половину. Иногда там помещают именитых гостей королевских кровей.

Строительство Зимнего дворца началось по приказу императрицы Елизаветы Петровны. Спроектировал здания и возглавил строительство архитектор Растрелли. Оно строилось в стиле барокко, но при Екатерине Великой другие архитекторы переделывали отдельные элементы здания в стиле классицизма, а недавно, после пожара, ваш батюшка, приказал некоторые помещения восстанавливать в стиле историзма.

Сама императрица Елизавета Петровна умерла, так и не дождавшись окончания строительства. Достраивали Петр III и Екатерина II. Они заняли для жилья юго-восточный ризалит, который выходит на Миллионную улицу и Дворцовую площадь.

Сейчас ваша семья живёт в северо-западном ризалите. В южном фасаде жила ваша бабушка, покойная императрица Мария Федоровна, а с прошлого года там находятся покои великой княгини Марии Николаевны и герцога Максимилиана Лейхтенбергского.

Я чиркнула у себя в блокноте: «Где сейчас Макс? Почему его не было с Марией сегодня на обеде?» А Омегин продолжил:

– Весь третий этаж южного фасада занимает так называемый фрейлинский коридор. Но этот гадюшник, я думаю, вам покажет и лучше меня расскажет о нем Елизавета Николаевна или какая-нибудь другая из фрейлин.

– Благодарю вас, Георгий Васильевич! Думаю, что на сегодня хватит. А вы, пожалуйста, хорошенько продумайте, что покажете и расскажете завтра.

Когда чиновник ушел, я спросила Лизу:

– О фрейлинском коридоре расскажешь мне как-нибудь потом. А сейчас ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, который меня мучает. Ты вот, как тоже попаданка, как относишься к моему нынешнему отцу-императору.

– Нормально отношусь! Это неплохой мужик, отличный семьянин, интересный собеседник, справедливый начальник. Он чересчур требователен в первую очередь к себе, ведет весьма скромный образ жизни. Не курит и не переносит, когда курят другие. Почти не пьёт спиртное. В общем, можно сказать, почти идеал мужчины. Не даром все последующие российские императоры брали с него пример, равнялись по нему.

– А почему же тогда у нас в учебниках написано было, что он самодур, жестокий реакционер, загубивший много талантливых людей? Я почему-то так его себе и представляла, боялась.

– Нечего бояться, если не будешь делать чего-то противозаконного или противного. В книжках, особенно у нас, писали много неправды!

А вечером, после традиционного семейного чаепития, папаша пригласил камер-фрейлину Прасковью Арсеньевну Бартеневу вместе попеть в кругу императорской семьи. Я уже знала что император любил петь совместно с Бартеневой и Адини, то есть со мной прежней.

Этим вечером мне почему-то не хотелось петь трио. Я предложила сначала послушать и оценить несколько моих новых песен, что было воспринято царем не очень-то радостно. Но, когда я сыграла на гитаре первые аккорды песни Олега Митяева«Поручик»(https://m.youtube.com/watch? &list=RD4HmWpIn47Rs&start_radio=1 ), а потом запела, то все, в том числе и сам Николай Павлович, недоуменно замерли, кое-где даже рты пооткрывали от удивления. Строки про Царское Село и про то, что пьяный поручик не помнит ничего, сначала вызвали улыбку у зрителей, но когда я запела про дуэль и платочек одной мадемуазель, лица большинства зрителей сразу помрачнели. Когда же упомянула про одно непогасшее окно, за которым кто-то молится о поручике, заметила, на щеке у Бартеневой крупную слезу.https://m.youtube.com/watch?v=4HmWpIn47Rs

Когда закончила, несколько секунд стояла гробовая тишина, а потом зрители разразились щедрыми овациями.

– Где ты, доченька, такую красивую песню нашла? – спросил пришедший в себя император.

– Сама сочинила, когда барахталась в бреду! Что, действительно полный бред?

– Наоборот, я бы сказал, гениальная мелодия! И слова! Мне только, как императору, не понравилось, что для поручика Отчизна – мачеха!

– Так уж получилось. – от скромности я потупила глазки. Мне нелегко петь, памятуя, что Адини раньше по русски разговаривала с трудом и теперь мне надо было не забывать даже в песне выдержать акцент по типу молодой Эдиты Пьехи. Акцент только усиливал эффект от песни.

– Ещё, ещё! – послышалось со всех сторон. И император тоже попросил:

– Ещё сможешь что-нибудь спеть?

–Смогу. – и опять начала перебирать гитарные струны. Почему-то захотелось спеть песню из кинофильма «Белое солнце пустыни» и «Двести лет» Вячеслава Малежика. Обе эти песни как будто обо мне написаны!

https://m.youtube.com/watch?v=wn0_MXfnwFA

https://m.youtube.com/watch?v=4oZtEhVR8fU&list=PLvFMZO41ZBHbk69BI3K9ABhbMD9VjuC-9&index=125&pp=gAQ

Глава 5. Кое-что о марксизме

Вечером долго не могла уснуть. Думала, что как-то всё у меня даже неплохо получается…

А потом мне почему-то стукнуло в голову, что, судя по годам, в этом мире ещё даже не родился Ленин! А Маркс? Хорошо помню, что на памятнике стояли даты его жизни: 1818-1883. А это значит, что сейчас ему 22 года! А значит его Женни примерно 19! И они ещё даже не поженились! (Александра ошибается: Женни фон Вестфален была на четыре года старше Карла – примечание).

В детстве мне очень нравился сериал “Карл Маркс, молодые годы” с красавчиком Венцеславом Кисевым в главной роли. Я и мои одноклассницы от него были просто без ума! Поэтому я смотрела этот фильм раза четыре! Надо вспомнить его сюжет!

Стоп! Женни фон Вестфален была из семьи аристократов, то ли графов, то ли баронов! А это значит, что её можно пригласить к нам во дворец! Фрейлиной, например! Или воспитательницей? Что я помню из сериала и из других источников? Ведь в студенческие годы живо интересовалась семейной жизнью Маркса и даже возненавидела его за скотское отношение к жене, которая была сущим ангелом. Подумала, что теперь я бы смогла устроить личную жизнь супругов Маркс без бедности и лишений, создать классику марксизма идеальные условия для работы. А может быть и оградить прекрасную Женни от мужа-тирана, садиста и алкоголика.

Надо разузнать у мама́н, её прусского окружения и родственников, знаком ли кто из них с Вестфаленами.

На следующий день за общесемейным чаепитием я спросила императрицу, слышала ли она что-нибудь о немецкой аристократической фамилии фон Вестфален. Или знает, кто во дворце может о них знать.

Александра Федоровна посмотрела на меня, задумалась, а потом вдруг ошарашила своей осведомленностью:

–А кто тебе конкретно нужен? Фердинанд, Карл или Эдгар? Ты решила жениха себе подыскать? Эдгар бы тебе вполне подошёл!

–Нет, меня интересует женская половина семейства. А откуда Вы их так хорошо знаете?

–Луиза была в детстве моей подругой, а её старший брат Фердинанд даже немного ухаживал за мной. Глава семейства, барон Йоган Людвиг фон Вестфален состоял в свите моего отца, короля Пруссии, твоего деда. Йоган был женат дважды, имел восемь детей от двух браков.

–А Вы не помните его младшую дочь?

–Берту или Елену?

–Мне нужна Женни!

–Тогда это Берта – Её полное имя Йоганна Берта Юлия Дженни. А у Елены – Елена Лаура Сицилия Шарлотта Фредерика.

–Как Вы, мама́н, умудряетесь так хорошо запоминать немецкие женские имена?

–А что их запоминать? Каждое имя даётся в честь кого-то из родственников, знакомых. Меня, ты знаешь, звали Фредерика Луиза Шарлотта Вильгельмина! Улавливаешь сходство?

–Нет. Но это сейчас и не важно. Мне нужно знать всё о Женни и, если можно, пригласить на службу к нам, точнее ко мне. Неважно кем: няней, воспитателем, фрейлиной.

Я была очень удивлена осведомленностью моей матери о Женни фон Вестфален, но то, что она выдала дальше, привело меня в бешенный восторг!

–Женни – первая красавица Трира, истинная королева всех местных балов и вечеринок. Очень хорошая девушка, безукоризненно воспитана и образована. Я с радостью возьму её к себе фрейлиной, чтобы она была подле тебя! Вот только с личной жизнью у неё не ладится.

–Почему так?

–Ей уже 26 лет! Сватался к ней один прекрасный молодой аристократ, прусский лейтенант Карл фон Паннвиц. Так она ему отказала! А четыре года назад была тайно помолвлена с другом детства Карлом. Луиза мне говорила, что этот Карл Маркс – из крещенных евреев, сын адвоката, очень смазливый! Но на целых четыре года моложе Женни! И вечный студент, неизвестно когда закончит учебу. Из-за несносного характера и пьянства отец был вынужден перевести Карла из Боннского университета в Берлинский. Вроде там взялся за ум, но когда закончит учебу – неизвестно. А свадьбу отложили до окончания учебы. Так что Женни сейчас в очень незавидном положении: приличный возраст, призрачные надежды на свадьбу.

–Вот я и хочу вытащить Женни в Петербург. Может, найду ей тут пару. Только если будете приглашать – ни слова об этом! Она фанатично влюблена в Карла! Пообещайте ей, что и Карлу найдете тут хорошую службу после окончания университета, а, возможно, он получит быстрое продвижение по службе и титул! Главное вытащить Женни сюда! Надо раскрыть ей глаза – того ли она выбрала в суженые!

Слушавший нас внимательно, император подвёл итог нашей беседы:

–Приглашайте и Женни, и этого, как его, Карла! Посмотрим, что за фрукт! Нам учёные люди нужны! А на каком факультете он учится?

–Не знаю, – честно ответила я, – что-то связанное с философией или экономикой (чуть не ляпнула: «Марксизма-ленинизма»).

–Это хорошо! Пристроим его в пятое отделение, пусть занимается крестьянской реформой. – А потом обратился к императрице:

–И откуда только они, дети, это всё узнают?

–Как откуда? Установили прямую телефонную связь между царствующим дворами Европы, теперь принцы и принцессы всё время сидят на телефонах, болтают часами. Это хорошо – знакомятся между собой, ещё даже не видя друг друга.

–А что наш цесаревич?

Что-то мне подсказывает, что наша императрица сидит на междугородних телефонах ничуть не меньше ма

Глава 6. Логово попаданцев

– А хочешь я тебе настроение испорчу надолго? – спросила Лиза на следующее утро, появившись чуть свет возле моей постели.

– Не-а! А что произошло?

– Сегодня приезжает из отпуска твоя воспитательница мисс Юлия Броун. Судя по нашему прошлому миру, она являлась одной из виновница твоей гибели. Потому что заставляла тебя простуженную осуществлять ежедневные прогулки в сильный ветер и мороз.

А я как-то упустила из виду, что у меня должна быть воспитательница, как у несовершеннолетней! Прощай теперь вольница! Я то знала от сестрицы Ольги, что главной по моему воспитанию и обучению является камер-фрейлина Юлия Баранова, в девичестве Адлерберг, но та даже ни разу ко мне не заявилась, обхаживает ныне императрицу. А вот о воспитательнице слышу впервые. Правда доктор Егоров обмолвился как-то, что настоящая Адини почти не разговаривала по-русски, потому что у нее все няни и воспитатели были англичанки.

Крутой разговор с мисс Броун состоялся чуть позже. В присутствии одной лишь Елизаветы Карамзиной, которая отошла тихонько в угол и не отсвечивала. Мне стыдно за этот разговор, поэтому не хочу о нём вспоминать, ограничусь только кратким его изложением. Сначала мисс пыталась мною командовать, но напоролась на мою нецензурную (насколько позволяли возможности английского языка) лексику. Пыталась подавить меня своим восклицанием: «Вы ведете себя так, как не подобает вести настоящей юной леди!» Однако, видя мою невозмутимость и наглый взгляд, расплакалась и готова была стать передо мной на колени. Я усадила англичанку в кресло, дала воды. Она немного успокоилась, поэтому дальше мы разговаривали в более спокойном тоне.

Выяснялось, что мисс Броун очень боится моей жалобы на неё августейшим родителям и потери места воспитательницы. А у неё сейчас очень сложный период: больная мать, душевнобольной брат и всякие неприятности по мелочам. Пришли к итоговому решению: всё внешне оставляем так, как было, она меня не трогает, а я – её. Она имеет право давать мне советы, но я имею право их выполнять по своему усмотрению.

Взяла мисс Броун за руку и сказала Елизавете:

– Разбей! В знак серьёзности нашего уговора! И смотри – никому ни слова об услышанном здесь.

А после такого нелёгкого разговора я попросила Лизу организовать нашу поездку в Гатчину к инженер-генерал-лейтенанту Пылину. Позвонить туда, договориться, а также заказать в дворцовом гараже мотокарету. Хотела поехать только вдвоём с Лизой, но мисс Броун убедила меня и её тоже взять с собой. Так это будет внешне выглядеть как прогулка на автомобиле с воспитательницей, а иначе будет много вопросов потом ко мне.

Уже через двадцать минут мы ехали в сторону Гатчины. Подъехали к территории, окруженной высоким глухим забором. Нас встретил какой-то мужчина в зеленой рабочей спецовке и махнул шофёру ехать к большим, тоже глухим, воротам, которые тут же ( автоматически что ли) распахнулись, а потом, когда мы въехали во двор, так же сами закрылись. Мы подъехали к крыльцу особняка, где нас дожидался симпатичный белокурый юноша лет восемнадцати тоже в зеленом комбинезоне.

– Здравствуйте! Добро пожаловать в наш техноцентр! У Ивана Ивановича Пылина возникли срочные дела, он подойдёт попозже, а пока поручил мне заняться вами, сопровождать по территории. Меня зовут инженер Маринов Сергей Петрович.

От Сергея не ускользнуло выражение моего лица и недовольство. «Инженер, – чуть ли не вслух хмыкнула я, – он хоть гимназию окончил?»

– Лизонька! – обратился он к фрейлине, мне показалось, что они давно и близко знакомы, – проведите мадемуазель (указал на Броун) в гостевой флигель, а потом возвращайтесь к нам.

Когда дамы ушли, Сергей Петрович сказал мне:

– И не надо корчить такую рожицу, «Ваше Императорское Высочество», – это было сказано с иронией, издёвкой и, кажется, с насмешкой. – Мы то знаем, что ты такая же попаданка, как и мы все тут, в нашем техноцентре. У нас непопаданцам в технологические корпуса вход закрыт, вот почему я и попросил Лизу отвести мадемуазель в гостевой флигель. А то что я очень молод абсолютно ничего не значит! Ты ведь тоже на самом деле не такая уж юная, как выглядишь. Я читал отчет о тебе. А у нас тут есть талантливые ученые и выдающиеся инженеры и помоложе меня! Сегодня познакомлю тебя с Виктором Владимировичем Якутиным. Ему сейчас здесь всего восемь лет! А в том мире ему было 62 года в 2062 году! Там он был выдающимся ученым-программистом в наукомегаполисе Сколково. А здесь попал в маленького тощего больного мальчика шести лет, единственного сына нищей прачки. Мы подобрали его, выходили. За два года вытащили его мать в купчихи, купили добротный дом и магазин. Мать до сих пор думает, что мы подобрали мальчика и платим ему большие деньги потому, что он умеет хорошо считать на счетах, проверяет тут у нас бухгалтерские книги. Вроде бы у ребенка большой талант к математике. Да и писать он научился очень быстро.

Сергей Петрович повел меня в особняк, мы долго шли по длинным коридорам и лестницам, пока не пришли к двери с цифрами 345. За этой дверью нас и ждал маленький мальчик по имени Виктор Владимирович. Так как я уже была предупреждена, то относилась к нему вежливо и обходительно. Мальчик предложил мне лечь в кресло-кровать и присоединил к моей голове какие-то штучки и проводки. Объяснил, о чем я должна думать, включил приятно жужжащий аппарат и указал смотреть на большой экран напротив меня. Все эти действия, как пояснил Виктор Владимирович, направлены на вытягивание нужной информации из моего подсознания. Сначала занялись Википедией. Я должна была представить любую запомнившуюся мне страницу из «свободной энциклопедии».

Мне почему-то вспомнилась статья о вальсе. Я представила эту статью, картинку с танцевальным залом, репродукцию картины Ренуара. И – о, чудо! На экране передо мной появились эти картинки и эта страничка с текстом. Потом у меня приятно закружилась голова, а на экране с большой скоростью стал появляться снизу вверх текст и картинки с других страниц Википедии. Их было очень много!

Виктор Владимирович остался очень доволен.

– Теперь мы обработаем ваш материал, согласуем с материалом других попаданцев. Может что-то уточним.

Потом была очередь моих учебников, как школьных, так и в консерватории, так и тех, по которым я обучала детишек в музыкальной школе. Все извлеклось из подсознания и записалось. В конце я вспомнила содержание нескольких десятков фильмов, а также роликов с Ютуба. Плохо, что некоторые фильмы я смотрела не с начала, а некоторые не досматривала до конца. Всё же информации в базу данных инфоцентра попаданцев сегодня поступило очень много.

Наконец все мои мучения закончились и мы с Виктором Владимировичем перешли в кабинет напротив, под номером 362. Там за большим обеденным столом с огромным самоваром уже сидели Елизавета Карамзина и Сергей Петрович Маринин, попивая душистый чай из красивых цветастых чашек. Мы тоже присели и мужчины мне тоже поднесли чашку чая. Разговор зашел, каким образом я могу пользоваться всей базой данных инфоцентра. Некоторые данные можно было посмотреть только здесь или в восьми филиалах инфоцентра по всей империи. Кое-что можно было узнать по телефону, а некоторые данные мне будут присылаться в виде отдельных листков с пометками: «Гадание от оракула». Это о биографиях и предполагаемой дальнейшей судьбе отдельных личностей. Если такие документы даже попадут в руки непосвященных, то у меня будет железная оговорка, что это всего лишь результаты гадания.

Елизавета тут же положила возле меня пухлую папку и шепнула:

– Это досье из Википедии на всех членов императорской семьи, вельмож, государственных деятелей и военных, которые проживают в настоящее время.

– Старайся эти листки никому не показывать, а сама изучай потихоньку. – сказал Сергей Петрович.

Тем временем подошел и Иван Иванович Пылин. Ему тоже налили чайку. Попивая чай, Пылин выслушивал, как прошло сканирование. Задавал вопросы сотрудникам, а также нам с Лизой. Закончив чаепитие, Иван Иванович изволил поговорить со мной наедине, для чего предложил пройтись с ним по центру. Мы обходили лаборатории и цеха. Кое-где в них работали люди.

– У нас сотрудников здесь всего лишь семнадцать человек. А всего по стране нашего брата насчитывается двести семь попаданцев. Здесь работают строго одни попаданцы. В других филиалах привлекаются и талантливые люди из местной среды. В этом центре мы занимаемся только информатикой и программированием. Производство техники и новых материалов сосредоточено в других городах. Позже я тебе обьясню, где, что и как. По своему статусу великой княжны ты будешь в руководстве нашей организации попаданцев, через тебя будем продавливать некоторые наши проекты. Мы разрабатываем очень многое, в том числе сверхсекретную военную технику, ведь, знаешь, не за горами Крымская война, в которой мы здесь обязаны победить.

Иван Иванович ещё много чего рассказывал и показывал, а под конец привел меня к одной двери в подземелье. Объяснил:

– У нас работал очень талантливый электронщик и музыкант-любитель Веня Маргулис, Царство ему Небесное. Вот что он после себя оставил. – Пылин грациозно распахнул передо мной дверь и включил свет. Посреди комнаты стояли, лежали музыкальные инструменты. Целиком для вокально-инструментального ансамбля! Колонки, усилители, электрогитары…

– Какая прелесть! – я не могла сдержать восхищения. – И это всё работает?

– Конечно работает! Можем сейчас же подключить.

– Пожалуйста, подключайте! Я проверю! – потрогала струны на бас-гитаре. – Это всё было сделано вручную? Или переправлено из будущего?

– Ручная работа! Веня был потрясающим мастером «золотые руки». Он в эти инструменты вложил всю свою душу. Очень мечтал создать группу! Всё изготовил, но так и не применил.

Я разглядела четыре электрогитары. Будем разбираться, где гитара-соло, где ритм-гитара. Внимание привлек также синтезатор с клавишами, очень напоминающий «Ямаху». Электробаян. А ударная установка таки включала все основные компоненты. Здесь были барабаны, как и малый – основной, рабочий, так и бас- барабан или бочка. Были три том-тома: напольный и два альтовых. Был набор тарелок: хай-хэт, райд, крэш. Кроме всего этого богатства были также усилители и колонки. Последних было целых шесть штук разных размеров. Были даже медальки – дополнения к гитарам. В общем, было всё необходимое!

Вдвоем с Иваном Ивановичем подключали к сети и проверяли каждый инструмент. Кое-что надо было подстроить, подрегулировать, но по мелочам. Спросила:

– Это всё я могу забрать? Могу создавать группу?

– Конечно, забирай! Только сначала определись куда! Где будет место для репетиций. В густонаселенном Зимнем дворце тебе не дадут нормально работать! Может быть, Аничков или другой дворец в городе или пригороде? Как только определишься, то сразу присылай транспорт и грузчиков.

К Лизе, которая так и сидела у самовара, совсем одна, я вернулась радостная и воодушевленная. Иван Иванович проводил меня и, извинившись на занятость, сразу ушел.

– Представляешь, Лиза, нашелся полный комплект музыкальных инструментов для вокально-инструментального ансамбля или рок-группы! Я могу их забрать хоть сейчас!

– Рок-группа для этого времени слишком круто будет! Не поймут, и не пытайся. А ВИА с легкой музыкой и романсами девятнадцатого-двадцатого веков будет в самый раз. О Вениамине, создателей этих инструментов я знаю, даже была с ним знакома! Хороший парень был, Царство ему Небесное! Ну, и как тебе инструменты? Ты их проверяла?

– Да, подключали! Лично проверила каждый инструмент. Отличная работа. Конечно, нужна подрегулировка по мелочам. Теперь дело за малым: необходимо найти помещение для репетиций и найти самих музыкантов.

– Я думаю, что группа под руководством Великой княжны не будет располагаться и репетировать в каком-то грязном и вонючем подвале! Надо просить министра двора или даже самого императора выделить помещения в Зимнем!

– В Зимнем вряд ли получится – там сильно большое скопление людей. Будем всем мешать. А что сейчас представляет собой Аничков дворец?

– Это теперь официальная резиденция наследника престола. Кроме того, там проводятся большинство придворных балов. Сейчас там помещения в основном пустуют, но скоро приедет невеста цесаревича и тогда там тоже будет полно народу. А еще представь: нервная беременная цесаревна, плачущие больные дети.

– Но пока-то, в ближайшие месяцы, ведь можно будет там позаниматься! А потом все разбегутся по летним резиденциям или уедут на курорты. А ещё вариант : попросить папеньку расконсервировать в Зимнем один из законсервированных после предыдущих монархов, ризалит.

– А музыкантов как искать будешь? Объявлять конкурс, искать в театрах, консерватории?

– Возможно, буду прослушивать в пажеском или кадетских корпусах, в институтах благородных девиц. Среди молодых офицеров. Мне нужны юные дарования!

– Ты все дела на сегодня здесь закончила? Можем ехать?

– Вроде да! Пошли забирать англичанку! Кстати, чем ты её заняла в гостевом флигеле?

– Там есть прислуга! Кухня вроде ресторанной. Накрыли ей стол. Я поставила ей на большом экране нейрокопию фильма «Стакан воды». Помнишь этот старый советский фильм с Кириллом Лавровым в главной роли?

– Смотрела когда-то, мне понравился! Лорд Болингброк, мисс Абигайль Черчилль, герцогиня Мальборо. А особенно запомнился жених Абигайль, но имя его забыла.

– Артур Мэшем! Фильм про Англию начала прошлого века, правление королевы Анны. Я думаю Юльке понравится! История её родины!

На обратном пути во дворец я спросила мисс Юлию Броун, понравился ли ей этот фильм. Та подумала и ответила:

– Фильм то понравился, очень интересный, веселый и душевный. Однако с исторической точки зрения – полная чушь. Я очень хорошо знаю английскую историю, поэтому неточности сразу бросаются в глаза. Притом ошибки очень грубые.

– Эту пьесу написал француз, – прервала воспитательницу Елизавета, – притом совсем недавно, кажется, в прошлом году! Драматурга зовут Эжен Скриба. Он не англичанин, смотрел на события, возможно, с точки зрения француза.

– А что за ошибки? – поинтересовалась я.

– В момент описываемых событий Абигайль Мэшем и королева Анна были не молодыми девушками, а стареющими леди. Анне было 42 года! А Абигайль уже лет пять, как была замужем за Мэшемом, носила его фамилию. Виконт Болингброк был не пожилым мужчиной, а молодым министром, моложе Абигайль. А Мэшема звали не Артур, а Сэмюэль. После смерти Анны Абигайль не продолжала придворную карьеру, а уединилась в поместье до самой смерти. В общем, всё было на самом деле по-другому, чем в этом фильме.

Дома, во дворце, я забрала у Елизаветы папку с биографиями, Лизу отпустила, сама уединилась в спальне. Лежала, почитывая «компромат». Первым попался листок с данными цесаревича Александра, будущего императора Александра II. Особенно заинтересовали меня любовницы цесаревича, я даже их выписала себе в блокнотик. Получилось следующее.

1. Бороздина, фрейлина

2. Трубецкая Мария Васильевна, фрейлина

3. Давыдова Софья, фрейлина (невзаимно, ушла в монастырь)

4. Калиновская Ольга, фрейлина (это та, с которой он сейчас тягается!)

5. Виктория, королева Англии с 1837 года, 18 лет ( вот это уже интересно! Надо побольше разузнать! Порасспрашивать!).

Что ещё интересного заметила в досье: родился в 1818 году. В 1834 году, когда ему исполнилось 16 лет (шесть лет назад), приведен к присяге, введен в Сенат, получил чин генерал-майора. В 1841 (в следующем, значит) женится на Марии Александровне, урожденной принцессе Гессенской, имевшей при рождении имя Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария Гессенская.

Вторая, гражданская жена, Екатерина Михайловна Долгорукова, княгиня Юрьевская.

Дети от первого брака: сыновья Николай (умер в 22 года), Александр (будущий император Александр III), Владимир, Алексей, Сергей, дочери Александра (умерла в 7 лет), Мария.

Дети от второго брака: сыновья Георгий, Борис, дочери Ольга, Екатерина.

Страстный любитель охоты. Хобби – катание на коньках.

Пережил семь покушений. Был убит революционерами.

Во время традиционного вечернего общесемейного чаепития император сделал мне замечание:

– Я знаю, что ты сегодня с воспитательницей и фрейлиной ездила в мотокарете на прогулку. Не подобает великой княжне так ездить. Впредь берите с собой охрану. Хоть из дворцовых гренадеров, хоть из казаков. Хоть даже из своих пажей! Кстати, ты давно общалась со своими пажами? Собери их и сообщи, что они едут с тобой в путешествие по империи.

На этот вечер, как и на предыдущий, никаких, балов, театров и прочих выездов для царской семьи не намечалось и император попросил меня спеть сегодня ещё раз свои замечательные песни. Я согласилась. Вся семья проследовала в домашний театр. Император разрешил в этот вечер присутствовать на концерте всем желающим придворным и фрейлинам. Народу набилось много. Все уже были наслышаны о моем вчерашнем выступлении и с нетерпением ожидали меня. Когда императорская семья разместилась в первом ряду, я вышла на сцену, уселась на табурет, подправила гитару и начала петь.

Сначала я спела под гитару те три песни, что пела накануне. Потом решила немного поизмываться над братом-цесаревичем, который снова был в обществе своей Ольги Калиновской. Для них я спела «Всё могут короли» из репертуара Аллы Пугачевой ( музыка Бориса Рычкова , слова Леонида Дербенева)

https://m.youtube.com/watch?v=fqvaQqyd3-Y&pp=ygUv0L_Rg9Cz0LDRh9C10LLQsCDQstGB0LUg0LzQvtCz0YPRgiDQutC-0YDQvtC70Lg%3D

В тексте песни заменила имя короля с Луи Второго на Александра Второго. Когда пела, то демонстративно поглядывала на Александра и Калиновскую, следила за их реакцией. Саша сидел весь пунцовый, не поймешь, то ли обиделся, то ли сдерживал себя от гнева. А Олька психанула и куда-то убежала после куплета, где пелось, что невеста пасла гусей у стен дворца. Собравшийся народ веселился и одарил меня в конце бурными овациями.

А закончила я свой короткий импровизированный концерт песней Владимира Высоцкого «Про дикого вепря»

https://m.youtube.com/watch?v=ESKal5uRjT0&pp=ygUQ0LLRi9GB0L7RhtC60LjQuQ%3D%3D

где уже сам папа́, немного покраснел, приняв на свой счет астму и кашель короля, о котором пелось в песне, но потом развеселился и в конце хлопал в ладоши сильнее всех. Встал, подошел ко мне и обнял:

– Умничка, доченька!

Глава 7. Готовимся к поездке. В поезде

Прошло несколько дней. Наша поездка в Москву и по России оказалась на грани срыва. Цесаревич срочно укатил в Европу по вызову предполагаемой невесты и ее родителей. Сестра Ольга накануне слегла с воспалением лёгких. Отец хотел было вообще отменить моё путешествие, но на мою сторону стал лейб-медик Егоров. Он решительно заявил, что мне для восстановления после болезни обязательно нужна такая поездка. Кроме того, я заявила, что вместо Александра и Ольги со мной может поехать мой младший брат Константин со своим наставником-адмиралом.

Теперь ежедневно меня с самого утра сопровождали как минимум две дамы: воспитательница Юлия Браун и фрейлина Елизавета Карамзина. Лиза считалась теперь не фрейлиной императрицы, а фрейлиной великой княжны, поэтому ее платье было расшито уже не золотыми, а серебрянными нитками. Это, конечно, понижение – из фрейлин императрицы в фрейлины великой княжны, но Лиза и я были рады. Карамзина теперь исполняла при мне обязанности личного секретаря:

– Ваше Императорское Высочество! К Вам сегодня записались на аудиенцию две персоны!

– Прекрасно! И кто же они?

– Комендант императорского поезда полковник Маркозов и Ваш новый личный камер-паж князь Корякин. Я назначила им соответственно на 9 и на 11 часов. Комендант хочет уточнить всё по завтрашней поездке, а камер-паж – представиться Вам и тоже получить указания по завтрашней поездке.

– Хорошо, я приму их в назначенное время.

Комендант поезда полковник Маркозов Иван Степанович удивил меня прежде всего тем, что принес несколько буклетов с золотым тиснением, отпечатанных на лощеной бумаге типографским способом. Книжечка называлась «Путешествие Их Императорских Высочеств великой княжны Александры Николаевны и великого князя Константина Николаевича по Российской империи в мае 1840 года».

В буклете был расписан маршрут путешествия, посещения различных достопримечательностей, встречи с интересными людьми. А главное – расписано, кто в каком вагоне каком купе будет проживать во время путешествия. Правда, нумерация вагонов была какой-то странной, не цифрами, а литерами.

Литера К (дамский): купе 5, 6, 7, 8 предназначались Е. И. В. в. к. Александре Николаевне, то есть мне. Купе 4 – воспитательница m-lle Броун. Купе 3 – фрейлина Елизавета Николаевна Карамзина. Далее шли купе для других дам, а также для горничных и прочей прислуги.

Литера С (великого князя): купе 3 и 4 отводилось моему младшему брату Константину, купе 5 – воспитателю адмиралу Литке, купе 10-12 – пажи великого князя, купе 13-15 – пажи мои.

Литера М (министерский): купе 1-5 – министр путей сообщения граф Клейнмихель Петр Андреевич с походной канцелярией, купе 6-9 – генерал-адъютант Владимир Федорович Адлерберг (как главный начальник всей нашей экспедиции), купе 15 – лейб медик Мандт.

Литера О (свитский): купе 1 – комендант поезда полковник Маркозов, купе 2 – инспектор императорских поездов инженер Дроздовский, купе 3 – инженер-электрик, купе 4 – инженер путей сообщения, купе 5-8 – служебные купе, купе 9-11 – купе администраций железных дорог путей следования.

Далее мне было уже не так интересно читать о всяких вспомогательных вагонах: вагон-салон, вагон-столовая, вагон-кухня и так далее.

Комендант спросил меня, согласна ли я с таким размещением людей и какие будут с моей стороны пожелания. Я ещё долго беседовала с ним о мелочах вагонного быта, узнала много интересного. Например, что в составе есть вагон-электростанция и напряжение в сети, как и в городах, а именно 220 Вольт. Рояля в вагоне-салоне нет, но имеется пианино, как менее громоздкое. Сначала подумала, что можно перевезти туда и вновь приобретенный набор электроинструментов, но потом отвергла такую мысль: дорога, тряска, возможные колебания напряжения, а набор один-единственный, вдруг что-нибудь сломается. Нет, пусть лучше постоит до моего возвращения.

Симпатичный юноша Костя, одно название князь, в мундире пажеского корпуса, сначала очень нервничал и смущался: шутка ли, впервые попал в покои великой княжны. Однако, позже вполне освоился. Он спросил, сколько выбрать пажей для поездки и какие будут особые пожелания для отбора.

Тут я вспомнила, что хотела начать формирование своего музыкального коллектива, поэтому попросила, если сможет, найти среди ребят хороших гитаристов. А ещё тех, кто хорошо поёт и может играть на других инструментах.

– Я и сам неплохо играю на гитаре, ответил Костя, – меня учил испанский музыкант, хороший профессионал. И ребята наши могут на гитаре…

– Меня интересуют не те кто могут, а те, кто очень хорошо могут! Я хочу создать собственный музыкально-вокальный коллектив. Думаю, что во время пути у нас будет время попытаться это сделать. А есть ли среди вас хорошие барабанщики? А может есть такие, кто хорошо играют на виолончели?

– Я выясню и доложу по телефону!

– Если не будет таковых, то не расстраивайтесь, будем искать в другом месте. А по количеству – для пажей выделено три двухместных купе. – я показала буклет. – Смотрите: вагон литера С, купе под номерами 13, 14, 15. Это ваши!

Прогуливаясь с Лизой по дворцу, я увидела в одном из коридоров двух беседующих мужчин. Лицо одного из них показалось мне очень знакомым.

– А что Пушкин… Александр Сергеевич жив? – обрадованно-удивлённо спросила Елизавету.

– Как видишь, жив, здоров и даже довольно-таки хорошо упитан! – процитировала фрейлина героиню фильма “Москва слезам не верит”, – Разве мы могли бы допустить его гибель на дуэли?!

– Как я рада!

– А ты сильно не обольщайся! Характер Пушкина противным стал! А Наташке он ещё двух пацанёнков заделал! Правда, поговаривают, что один из младенцев – плод вдохновения твоего папеньки!

– Как интересно! И насколько эти слухи обоснованы?

– Слухи есть слухи! Но на каждом придворном балу император обязательно танцует один-два танца с Натальей Николаевной. Я над ними не стояла, свечку не держала!

– А как бы мне организовать встречу с Пушкиным?

– Зачем её организовывать, если вы и так встречаетесь три раза в неделю! Жуковский назначил камергера Пушкина учителем русской словесности великим княжнам Ольге и Александре.

– Камергер уже? Не камер-юнкер?

– Да, продвинулся по службе!

– Хочу пригласить его к себе прямо сейчас.

Кричу:

– Александр Сергеевич! Как наговоритесь, зайдите, пожалуйста, к нам!

– Непременно, Александра Николаевна!

Тут вспомнила предупреждение доктора, что великие князья и княжны с учителями и воспитателями должны обращаться только по имени-отчеству, без титулов и чинов. Вот почему Пушкин не назвал меня “ Ваше Императорское высочество”. А Елизавете я сказала:

– Пойдём в нашу гостиную! Хочу удивить его кое-чем!

– Чем?

– Песнями, коих он не слышал.

Пошли в гостиную. Я сняла гитару, немного побренькала на ней, пока Пушкин изволил явиться.

– Александр Сергеевич, присаживайтесь! Хочу, чтобы вы послушали сочиненный мною вирш, точнее переделку, пародию на стихи одного известного поэта. А потом дать им непредвзятую оценку!

– Что ж, послушаю, Александра Николаевна!

– Только я переложила эти стихи на музыку. Получились весёлая песенка под гитару.

И я запела:

Как ныне сбирается вещий Олег

Щита прибивать на ворота…

https://m.youtube.com/watch?v=bxQb4OyKiTo&pp=ygVE0LLRi9GB0L7RhtC60LjQuSDQv9C10YHQvdGMINC-INCy0LXRidC10Lwg0L7Qu9C10LPQtSDRgdC70YPRiNCw0YLRjCA%3D

Короче, пропела песню-пародию Владимира Семеновича Высоцкого на на пушкинскую «Песнь о вещем Олеге». Александр Сергеевич, который поначалу только делал вид, будто ему интересна моя писанина, с первых же строк напрягся и даже слегка покраснел, потом несколько раз улыбнулся, а в конце серьёзно задумался. Когда я закончила петь, он похвалил меня:

– Умница, Александра Николаевна! Это же надо так спародировать поэта! А самое главное, в отличие от моего стихотворения, вы сформулировали совершенно неожиданную идею о предсказателях и пренебрежительному отношению к ним со стороны общества! Я бы так не смог! Признаться, мне даже немножко обидно, что вы пишите лучше меня!

– Александр Сергеевич! Не прибедняйтесь! Лучше вас не напишет никто! Вы – гений русской литературы!

– Спасибо за комплимент, Александра Николаевна! Но мне кажется, что вы слишком преувеличиваете мое значение. Тем более, что у меня творческий кризис, я почти не пишу стихов последние года три, выдохся что ли. Перешел на прозу и научные исследования. Увы!

– Александр Сергеевич! А вы смогли бы завтра поехать с нами в путешествие по стране? Глядишь, и музу опять свою поймаете! Или хотя бы дайте мне рекомендательное письмо в салон Павловой в Москве, очень хочется познакомиться с местным тамошним бомондом.

– К сожалению, я на службе! Надо просить высочайшего разрешения!

– Я попрошу, – и подошла к телефонному аппарату.

Император великодушно разрешил камергеру Пушкину ехать с нами! Я ещё позвонила коменданту поезда, попросила найти для Александра Сергеевича приличное купе. А Пушкин позвонил жене и «обрадовал» срочной командировкой. На том и порешили.

Заглянула в спальню к сестре Ольге, немного посидела возле неё. Как жаль, что Ольга не едет с нами! Она в основном бредила или спала. Возле неё постоянно находилась сиделка из горничных. Я обеспокоилась состоянием сестры, но сиделка сказала, что лейб-медик Егоров уверял в благоприятном течении болезни и скором выздоровлении. Но меня всё равно немножко мучила совесть: Оля чуть ли не умирает, а я еду! Хотя мне никак нельзя отменять поездку!

Позже проконтролировала, как идет упаковка и отправка моих вещей. Собирали, выносили, размещали в грузовиках и везли к поезду сундуки, баулы, прочие вещи. Затем я Елизавету, Юлию Броун, горничных и всех причастных отправила по домам и пристанищам, чтобы они тоже собирали свои вещи, готовились к поездке.

А сама пошла, уединилась в своей спальне, стала просматривать «Месяцеслов и Общий штат Российской империи на 1840 год» Два новеньких тома, лежали у меня на тумбочке ещё не разрезанными, поэтому мне пришлось поработать ножичком, заразом выборочно просматривая текст. Какое шикарное издание: список всех придворных, министерских и прочих чинов с указанием фамилий, имен и отчеств, званий, титулов, рангов и даже награждений орденами! А во втором томе то же самое расписано по губерниям, городам, даже заштатным. Надо обязательно взять эти книги с собой в дорогу. Так хорошо, подъезжая к станции, уже можно прочитать всё о местном чиновничестве.

Позвонил камер-паж князь Корякин. Он уже отобрал пятерых пажей, они готовятся сейчас к поездке. Начальство поставлено в известность. Все пятеро – хорошие музыканты, двое из них могут неплохо стучать на барабанах, один играет на трубе, а один даже немного знаком с виолончелью. Я же пожелала, чтобы мальчики по возможности захватили инструменты с собой.

На следующее утро нас торжественно проводили в дорогу. Было много придворных и гвардейцев. Играл духовой оркестр. Прибыли даже император и императрица со своими свитами. Они осмотрели наши купе, а потом прошлись и по всем вагонам, остались, я думаю, довольны.

Наконец-то поезд тронулся, провожающие остались на перроне, а мне предстояло ближайшие недели жить в новом жилище на колёсах, приспосабливаться к новым реалиям. Я сидела в одном своём купе вместе с Елизаветой и Юлей Броун, советовалась с ними, как лучше организовать время в пути. Отвергла сразу же предложения Юлии об игре в карты и прочие игры. Сказала, что у всех будет очень напряженный рабочий график. И тут же набросала распорядок дня на ближайшее время. А чтобы всё согласовать со всеми, объявила на 12 часов общий сбор руководящего состава и всех дворян в вагоне-салоне.

Поезд двигался очень медленно. Особенно по сравнению с теми поездами, на которых мне приходилось передвигаться в той, предыдущей жизни. Я спросила у Клейнмихеля, почему нельзя ехать быстрее, на что министр путей сообщения ответил: таково было распоряжение Его Императорского Величества. Прежде всего в интересах нашей безопасности. Поэтому до Москвы будем ехать почти двое суток!

Я запланировала для себя занятия немецким языком, занятия по русской словесности и стихотворчеству с А.С. Пушкиным, самостоятельные занятия по игре на гитаре и пианино, аранжировке песен и мелодий, репетиции с музыкантами и создание вокально-инструментального ансамбля.

У меня сложились очень хорошие отношения с мальчиками-пажами, с двумя моими горничными Машей и Глашей. Все указанные вместе с Лизой организовали тесный кружок моих единомышленников, с которыми я договорилась разговаривать в узком кругу, без присутствия посторонних упрощенно, без чинов и званий. Даже горничные (неслыханно!), я это подчеркнула особо, были у нас на равных. Я составила небольшую клятву или присягу и заставила всех этих своих людей присягнуть верно служить лично мне. Радовало то, что воспитательнице Броун было абсолютно не до меня: с самого начала поездки она крутила бурный роман с воспитателем Константина адмиралом Литке. Чтобы братик был под присмотром и вниманием, я попросила заниматься с ним Александра Сергеевича.

А мы, наша «банда”, творили поистине черные дела. Я решила по приезде в Москву побывать в обычной московской дворянской семье. Спросила своих соратников, как это можно осуществить, чтобы было инкогнито, меня никто не узнал и не раскрыл. Один из пажей, Андрюша Ростоцкий, предложил побывать в семье его невесты Ксении:

– Ксюша учится в Московском Екатерининском институте благородных девиц, живет с родителями и братом. В Москве такое возможно: не все воспитанницы института благородных девиц живут в пансионе, местные приходят на занятия из дому. А что вы скажете, если вас представить моей кузиной из провинции, например из Малороссии? Я позвоню Ксюше и скажу, что задерживаюсь по службе, не могу встретить кузину, попрошу её встретить и дать возможность переночевать, а на следующий день я приеду и переправлю девушку к своим родителям в подмосковное имение.

– Интересное предложение! Давайте все думать, обдумывать мелкие детали. – сказала я. – Например, проработать мою вымышленную биографию. Или как мне одеться попроще, как-то старомоднее и победнее.

– И собрать дорожный чемоданчик, ридикюльчик, – добавила Лиза.

– У меня есть! – ответила горничная Глаша, которая обрадовалась возможности чем-то помочь. – Есть и поношенный саквояж, и платья есть, подаренные мне барыней. В, самый раз для небогатой провинциалки. Надо померять, подойдут ли. И подшить при необходимости.

– Неси, посмотрим! А вас, парни, я попрошу на время удалиться. Но продолжайте, продолжайте усиленно думать, как обеспечить вашей шпионке полноценную легенду.

Встретилась с доктором Мандтом. Попросила его сказать Адлербергу и остальным, что приболела, не буду выходить из купе и ко мне чтобы никто не заходил, кроме горничных и фрейлины. Своим же приближенным сказала готовить мой тайный побег и обеспечить видимость, будто я, лежу и болею в своем купе.

А с Александром Сергеевичем Пушкиным договорились, что позже поедем с ним в салон Павловой, но я буду тоже инкогнито, под вымышленным псевдонимом, ка

Глава 8. Вечеринка

Пока на Петербургском вокзале Москвы шла торжественная встреча высоких гостей с цветами, духовым оркестром, с другой стороны поезда на безлюдный перрон высадилось четверо человек в черных плащах с балахонами и с закрытыми лицами.Это была я и трое моих пажей. Добравшись до ближайшей улицы, и поймав извозчика, сняли плащи. Я с Андреем поехала к дому Ксении. За квартал от дома своей зазнобы Андрей попросил извозчика остановиться, расплатился за поездку, свою и мою, со щедрыми чаевыми, и ушел, а я поехала дальше.

Ксения уже поджидала меня у подъезда своего дома. С радостью бросилась к подъехавшему экипажу и обратилась ко мне:

– Вы – Шурочка?

– Да! А вы – Ксюша? Андрюша очень точно мне вас описал! Я так вас себе и представляла!

– Очень рада видеть вас у нас в гостях! Иван! – крикнула она слуге, стоявшему у двери. – Перенеси-ка вещи барышни в дом!

– А я все вещи оставила на вокзале в багажном отделении. С собой взяла только один небольшой ридикюль.

Потом Ксюша потащила меня в дом, представила своим родителям, надворному советнику Ипполиту Сергеевичу Сыромятникову, чиновнику канцелярии, и Марии Филипповне. Они находились в это время в гостиной, пили чай. Ипполит Сергеевич читал газету, а Мария Филипповна просматривала какую-то книжку или журнал. Мне родители Ксюши показались очень милыми и приятными людьми.

– Присаживайтесь к нам, душечка Шурочка, – обратилась Мария Филипповна после церемонии знакомства, когда я, как бедная барышня из провинции, смущённо расшаркалась перед родителями Ксюши в реверансах.

Меня усадили за стол, налили из самовара горячего душистого чаю, придвинули вазочки с вареньем, мёдом и пирожными. Далее взрослые устроили мне настоящий допрос. Особенно допытывался Ипполит Сергеевич. Его интересовало всё: сколько у нас душ крестьян, чем занимается мой отец, где служил и служит ли сейчас, какие промыслы и ремесла развиты в поместьях, что выращивают, какой доход дают. Я с трудом отбрехивалась, стараясь строить из себя простушку-глупышку, которую совсем не интересовали ни экономические, ни финансовые проблемы хозяйства родителей. Трудность заключалась в том, что я старалась как можно меньше врать, отвечала уклончиво, говорила почти правду о своих родителях и их жизни, немного не договаривая. Например, на вопрос Ипполита Сергеевича о военной службе отца почти честно призналась, что он был военным инженером, а о штатской – что является чиновником. О матери, что она родом из аристократической немецкой семьи, из Пруссии, что тоже было правдой.

Наконец, Ксения отбила меня от назойливых вопросов родителей и потащила в свою комнату. Там ошарашила новостью, что у них сегодня вечером намечается вечеринка в честь ее дня рождения. В доме будет торжественный ужин, танцы, уже через три часа придут ее подруги, а позже и друзья её брата. Я удивлённо спросила:

– Странно, что Андрюша ничего мне об этом не сказал! Я бы хоть подарок приготовила!

– Он не мог знать! Вчера, когда он позвонил мне и сказал, что сегодня приедет, я решила ничего не говорить, устроить ему сюрприз! Андрюша знает, что по-настоящему мой день рождения через два дня. А мы решили отметить сегодня, в выходной! А за подарок ты не переживай – ты сама для меня сегодня самый лучший подарок!

– Я обязательно тебе что-нибудь подарю, но позже, как-раз к настоящей дате твоего рождения!

Ксюша показала мне свои альбомы, рисунки, книжки и учебники, гардероб и всякие девичьи секреты. Я кое-чем восхищалась, кое в чем поддакивала, а кое о чем рассказывала, подавала идеи. Мы с ней хорошо подружились. В конце концов, девочка сделала мне весьма интересное предложение:

– У меня никогда не было сестры, а я о ней так мечтала! Давай мы с тобой станем названными сестрами!

Мне деваться-то некуда, я и согласилась. Далее последовал наивный и смешной девичий ритуал посвящения в посестры с клятвами и поцелуями.

После обеда пришли три Ксюшины подружки и она с радостью представляла меня им как уже названную сестру. А также как кузину Андрея, который, к большому сожалению, не сможет сегодня быть на вечеринке. Противная великая княжна, при которой он служит пажем, должна приехать сегодня в Москву, но категорически не захотела отпустить его!

Разговор как-то переместился к обсуждению великой княжны, а я сидела тихонько в сторонке и молчала. На то, что я периодически немного краснела, подруги и хозяйка не обращали внимания. Девчонки болтали о том, как бы хоть одним глазком посмотреть на царственную особу, её платья, наряды и украшения. Высказали мысль, что её можно будет увидеть на утреннем богослужении или в дворянском собрании. Наташа, одна из девочек, предположила, что великая княжна, возможно, посетит послезавтра их Екатерининский институт, ведь он находится в ведении её матушки-императрицы, а великие княжны также к этому должны быть причастны.

– А при какой великой княжне состоит твой Андрей? – это спросила вторая подруга по имени Софийка.

– Не знаю, – ответила Ксюша, – мне как-то было всё равно, я и не спрашивала. Его только позавчера назначили в свиту великой княжне!

– Мария уже замужем, она теперь именуется великая княгиня. – с интонацией знатока сказала третья подруга, Ирина, – Значит, остаются либо Ольга, либо Александра!

Поболтав ещё немного, институтки, наконец, вспомнили обо мне. Принялись расспрашивать о жизни в имении, о моей учебе в Киевском институте благородных девиц, о моих интересах и увлечениях. Узнав, что я умею музицировать на рояле и на гитаре, а также петь, попросили исполнить что-нибудь. Ксения велела горничной притащить из комнаты брата гитару. Которую, видно было, горничная по пути на скорую руку вытерла мокрой тряпкой от пыли. Инструмент , скорее всего, где-то валялся. И был совершенно расстроен. Мне пришлось довольно долго эту гитару настраивать.

– Ты умеешь сама настраивать гитару? – удивилась Ксюша. – А мы постоянно вызываем настройщика.

– Да, я смотрю и музыкант из твоего братца так себе!

– Что верно, то верно! Он бросил заниматься где-то год назад. Гитара висит на стенке больше для украшения.

Я спела романс «В лунном сиянье», написанный в начале 20 века поэтом и композитором Евгением Юрьевым. В прошлой жизни мне очень нравилось это произведение в исполнении моей любимой певицы Гульнары Исмаевой, поэтому старалась петь таким же тоном, как она. Девочкам очень понравилось, и Ксюша предложила мне спеть на вечеринке.

https://m.youtube.com/watch?v=emPpnV3-Cpw&list=PLvFMZO41ZBHYastptqgHq1wOU3tBadn-q&index=1&pp=gAQBiAQB8AUB

А ещё я решила спеть дворовую песню Ирины Линдт, исполненную актрисой в телепередаче “В нашу гавань заходили корабли “. Сказала, что эту песню сочинили киевские институтки и очень её любят. Пришлось, конечно, немного видоизменить текст, иначе девочки 19 века не всё поймут. Например, “общежитие” заменила на “дортуар”, то есть спальню в пансионате института. Получилось примерно так:

Стоит парень на пярроне

Усё рыло в молоке.

В разноцветном балахоне,

С папиросой в зубе.

А мы к тому парню подходим,

Говорим: «Как тя звать?»

В дортуар заводим,

Чтоб девицам показать.

Как увидел он Маруську,

Ажно весь затрешшал,

Весь затрясся, как индюшка,

И такую речь сказал:

Ах, Маруська, ты, Маруська,

Разубей меня Бог!

Уложу свою я душу

У твоих у грязных ног.

А Маруська отвячала:

Гы-гы-гы-гы-гы-гы!

Что ты голову морочишь,

Глазами делаешь круги?

Ведь не могу я стать твоёю

Раззаконной жаной.

Меня любит Чёрный Сашка

И Валерка Молодой.

Они смелые ребята,

Они живо нас найдут,

Тебе выдерут все кишки,

А мне морду набьют.

https://m.youtube.com/watch?v=Sdt6xLGtcjw&pp=ygUV0LvQuNC90LTRgiDQuNGA0LjQvdCw

Девчонки смеялись от души, они ведь были такие непосредственные! После прослушивания София задала вопрос:

– А что, у вас в Киеве можно водить в дортуар парней?

– Конечно можно! – я скорчила серьезную рожицу. – Так же, как запрещают мыть ноги перед сном! Шутка!

Это вызвало новую бурю смеха. Я тоже посмеялась вместе со всеми от души, а потом сказала уже серьезно:

– Что вы сегодня только обо мне расспрашиваете? Я ведь тоже хочу узнать побольше о вас всех, а кроме того, о парнях, которые будут сегодня на вечеринке. Какие они, симпатичные? Кто нибудь из них чей-то жених? А то ещё кому-то из них выстрою глазки, а вы мне за это морду набьете!

– Нет, – смеясь ответила Ирина, – таких тут не будет! А Андрюша сегодня, к сожалению, не приедет. Он уже почти официально жених Ксении, но он ведь также и твой кузен, не так ли?

Я согласно кивнула.

– И верно! – спохватилась Ксюша. – Прости нас! Даже я своей новой сестре не рассказала ничего о себе. Но прежде хочу сказать несколько слов обо всех нас. Мы вчетвером учимся в Екатерининском институте благородных девиц. Ещё целый год учиться! А у вас в Киеве тоже часть институток живёт не в пансионате, а приходят из дому, если местные?

– Да,– ответила (откуда мне знать, как там в Киеве?).

– А то говорят, что в Питере, в Смольном и Павловском институтах все воспитанницы живут в пансионатах, домой их совсем не отпускают!

– А как у вас девочки, дружные? Или не очень?

– Ну, как тебе сказать. – ответила Ксюша. – Наш класс делится на несколько группировок. Мы вчетвером, дочери не очень богатых дворян и чиновников, относимся к серединке. Нас не игнорируют и не обижают высокородные, как поступают они с бедными провинциалками-сиротами, но и не празднуют, стараются не замечать.

– И кто же у вас эти высокородные?

– Есть такие, во главе с княжной Львовой! Фифочки противные! Строят из себя!

– Если бы они действительно чего-то стоили, то учились бы не у вас, а в Питере, в Смольном! Настоящая элита учится там! Оттуда пополняется штат фрейлин! И в жены лучшие представители сливок общества стараются брать оттуда!

– Что верно, то верно, Шурочка. – отозвалась Наташа. – Но нам то от этого не легче!

– Ладно, оставим эту тему. – прервала её Ксюша. – Давайте лучше расскажем Шурочке о наших мальчиках! Мой братец, Семён, учится в Московском университете на отделении права и политических наук, будущий юрист. Два его друга, Александр Киреев и Яков Захаржевский ещё учатся во второй классической гимназии. Алексей Верстовский тоже в университете учится на отделении врачебных и медицинских наук, а Сергей Бутовский на отделении физико-математическом.

– Самый симпатичный из них, – добавила София, – это, конечно, Сергей Бутовский! Он – жгучий блондин, великолепно играет на гитаре, красиво танцует. Да и вообще имеет великосветские манеры. Я была в него даже немножко влюблена, но он меня не замечает!

– А вот Верстовский – ни рыба, ни мясо. – вставила Наташа. – Вечно рассеянный, витает в облаках. Иногда создаётся впечатление, что он не от мира сего. И неряшливый, неаккуратный. Я не представляю, какой из него доктор получится!

– К тому же он никогда не танцует! – добавила Ксюша. – А вот гимназисты, Саша и Яша, – прекрасные танцоры! К тому же Яша хорошо играет на фортепиано. Мой братик, кстати, тоже хорошо танцует. А мама моя будет аккампоннировать весь вечер на рояле, она настоящий виртуоз.

– А Сергей Бутовский – темная лошадка! – сказала Наташа. – Ловелас и весельчак! К тому же картежник и жмот…

– Я бы так не сказала! – перебила её Ирина.

– Ага, защищаешь его!

– Девчонки! Девчонки! – поспешила прекратить спор Ксюша. – Давайте не ссориться!

За полночь. Я лежу в одной постели со своей новой названной сестрой и размышляю, перевариваю впечатления прошедшего дня. В комнате темно и тепло. Ксения сладко спит. Уснула счастливая, быстро. Только и успела мне шепнуть:

У меня ещё никогда в жизни не было такого прекрасного Дня рождения! И не было тебя!

Итак, Ксения спит, а меня мучает бессонница. Вспоминаю и анализирую самые яркие моменты прошедшего дня. В общем-то вечеринка мне очень понравилась. Что показалось мне необычным по сравнению с празднованиями Дней рождения в том, другом мире. Или в том, другом времени. Это была типичная скромная молодежная вечеринка небольшого количества людей с не очень большими доходами. Если бы это происходило в 21 веке, в городской квартире, то родители именинницы в лучшем случае куда-то бы ушли или уехали. В худшем – закрылись бы на кухне или в дальней комнате и не показывались на глаза. Здесь же папа и мама Ксюши были всё время в центре внимания, как во время танцев, так и во время застолья. Мама прекрасно играла на рояле все танцевальные мелодии. Папа был чем то типа тамады, шутил, зажигал, когда вечер грозил перерасти в нудное действо. Ещё по сравнению с 21 веком, если там на вечере сначала было застолье, а потом танцы, то здесь наоборот. Слышала, что здесь везде так, даже на придворных и провинциальных балах. Отчасти оно и правильно: ведь, что греха таить, в 21 веке, особенно мужчины, после застолья бывают уже слишком навеселе или слишком агрессивны – вот откуда и драки, и прочие неприятности.

На балу я натанцевалась от души. Мария Филипповна, как настоящий тапер, играла с импровизациями все танцы: полонез, вальс, французскую кадриль, мазурку, котильон. А у меня не было отбоя от кавалеров, даже Алексей Верстовский, о котором барышни говорили, что он совсем не танцует, пригласил меня на вальс. Всем понравилась хорошенькая провинциальная барышня в скромном платье! А Сергей Бутовский и Яков Захаржевский приглашали по несколько раз. В конце концов они повздорили и дело дошло до вызова на дуэль. Заплаканная Софийка сообщила мне об этом, когда парни вышли из гостиной на некоторое время. Пришлось идти разбираться и мирить юношей, заставлять их пожать друг другу руки. Я просто пригрозила им, что если дуэль состоится, то больше не хочу знать ни одного, ни другого! А так давала обоим надежду, сказала, что буду думать, выбирать, кому из них отдать предпочтение. А вернувшись вместе с ними в гостиную, попросила Марию Филипповну уступить мне место за роялем. Спела песню Татьяны Козловской “Рябина и калина”, в которой описывается похожая ситуация, когда девчонка никак не может выбрать, кого из двух симпатичных пареньков она будет любить.

https://m.youtube.com/watch?v=lDfXaXpHRi4&pp=ygU90LrQsNC70LjQvdCwINGA0Y_QsdC40L3QsCDRgtCw0YLRjNGP0L3QsCDQutC-0LfQu9C-0LLRgdC60LDRjw%3D%3D

Заработала бурю оваций, смех и улыбки. Даже несостоявшиеся дуэлянты хохотали! После этого танцы сошли на нет, а девчонки начали очень уж сильно просить меня спеть ещё что-нибудь. Притащили Сёмкина гитару. Пока нас всех не пригласили к столу, я успела спеть ещё четыре песни: “Стоит парень на перроне”, “Ваше благородие, госпожа удача”, “В лунном сиянии” и “Поручик”. Когда пела последнюю песню, то очень выразительно поглядывала на Серёжку и Яшку, заставив их задуматься и даже покраснеть.

Потом в соседней комнате был банкет. Стол буквально ломился от изысканных кушаний, которые (как мне шепнула Ксюша) заказали в ближайшем ресторане. Прислуживали гостям две хорошенькие горничные (или официантки, если иначе). Вместо дорогого шампанского вина (его могли позволить себе только аристократы) пили более дешёвое цимлянское.

Ещё я долго думала о девочках – подружках Ксюши. У Наташи Волковой и Иры Воробьевой отцы были сослуживцами Ипполита Сергеевича, а вот у Сони Ланской папы не было, он погиб на Кавказе в стычке с горцами. Поэтому Соня училась “на казённый кошт”. Все девочки милые, непосредственные. С удовольствием бы жила в этой среде, ходила в институт благородных девиц. К сожелению, завтра (уже сегодня!) надо будет возвращаться в мир придворн

Глава9. Московские приключения

Вскочила ещё затемно. В ночнушке вышла в коридор, где тускло горел зелёным цветом ночной светильник. Настенные часы показывали половину шестого. Услышала шум со стороны дороги д кухни и поняла, что кухарка уже куховарит.

Вернулась в спальню, включила настольную лампу. Быстренько оделась и собралась, пошла на кухню.

–Доброе утро! – обратилась к женщине. – Можно ли по телефону заказать извозчика?

–Конечно! Вам нужно прямо сейчас?

–Да! Мне побыстрее надо уехать! Не хочу будить, тревожить хозяев! Оставлю им записку!

–Сию минуту, барышня! Посидите пока здесь, а я пойду к телефону.

Через пару минут она вернулась и сообщила, что извозчик прибудет в течение получаса. Предложила мне, пока буду ждать, кружку узвара со вчерашними бутербродами и расстегаями. Так я ещё и позавтракала.

До вокзала доехала, когда уже совсем рассвело. Обрадовалась, что сейчас буду в своем теплом, уютном купе. Рано обрадовалась! Казаки, оцепившие царский поезд ни в какую не хотели меня пропускать! Ни даже позвать кого-нибудь из поезда не хотели. Причиной было моё довольно таки скромное одеяние и невзрачный вид. Ещё и посмеялись они, когда я назвала себя великой княжной. Посоветовали идти в здание вокзала, обратиться к дежурному по вокзалу или к дорожной полиции.

Несмотря на столь ранний час, народу в зале ожидания было очень много. Очевидно, что многие люди и ночевали здесь в ожидании своего поезда. А некоторые и не дожидались поезда, а попросту бомжевали здесь. К билетным кассам были большие очереди, люди толпились уже в столь ранний час. Не было очереди только к кассе для военных, но пожилой усатый кассир отказался меня даже выслушать, захлопнув окошко перед носом. Дежурный по станции тоже отказался предоставить мне телефонный аппарат, сказав, что он только для служебного пользования, на нем запрещено звонить посторонним. А когда я обратилась к высокому мордатому полицейскому, тот посмотрел на меня нетрезвым башенными глазами и рявкнул:

–Пашпорт!

–У меня нет паспорта, я ещё несовершеннолетняя!

–Знаем мы таких, “несовершеннолетних”! Пойдешь сейчас со мной. – он грубо схватил меня за руку и потащил меня в комнату полиции, где сидел ещё один полицейский, худой и сердитый. Я заплакала, потому что действительно испугалась, когда эти двое стали обвинять меня в занятии проституцией!

Я пыталась опираться, сказала, что учусь в Екатерининском институте благородных девиц, чем загнала себя в ещё больший тупик, потому что этот негодяй, худой и сердитый, ехидненько так попросил назвать фамилию начальницы института. А я забыла, хотя и знала, просматривая программу своих визитов в Москве. Полицейские рассмеялись и уже начали намекать друг другу о гнусных планах насчет моего тела. У меня вообще после этого душа ушла в пятки. Помню из своей прошлой жизни, когда вот такие же блюстители порядка насиловали и убивали невинных девушек, а затем избавлялись от трупа. И где меня в таком случае найдут?

Выручил жандармский ротмистр, вошедший в кабинет. Я не стала качать права, а вскочила и кинулась к нему:

–Ваше благородие, умоляю вас, помогите! Я из литерного императорского поезда, а меня туда не пускают и хотят арестовать! Мне нужно сделать всего лишь один телефонный звонок, а мне не разрешают!

–Почему не даёте барышне позвонить? – спросил ротмистр.

Худой тут же протянул мне трубку.

–Барышня! Три ноля четыре! – прокричала в микрофон, как только трубка оказалась в моей руке.

–Не отвечает! – сказала телефонистка через некоторое время.

–Тогда, пожалуйста, ноль-ноль-ноль-шесть!

–У телефона! – послышался густой бас Адлерберга. – Владимир Федорович! Это Адини! Меня тут задержали на вокзале в полицейском кабинете, хотят арестовать!

–Как вы там очутились, Ваше Императорское Высочество? Вы же больны, должны находиться в постели!

–Да вот вышла прогуляться одна, не взяла охрану.

–Передайте трубку полицейскому чину!

–Я протянула трубку худому.

По тому, как менялись цвет и выражение его лица после неразборчивых криков Адлерберга из трубки, поняла, что спасена.

–Полицейский унтер Ревякин! – дрожащим голосом сказал худой в микрофон, после чего на него опять посыпался град криков.

–Слушаюсь! – загробным голосом произнес полицейский и дождавшись, когда на том конце бросят трубку, положил и свою. Сел и, как побитая собака, посмотрел на меня, сказал:

–Приносим Вам глубочайшие извинения, Ваше Императорское Высочество! Сейчас за Вами придут!

–Извинения не принимаются! Вы ещё ответите по полной за хамство! А если бы я не была Великой Княжной, была бедной мещанкой, то можно было бы со мной что угодно делать! Не место вам на государевой службе!

–А вам, ротмистр, я премного благодарна. – обратилась к жандарму, – Не соизволтие ли провести меня к поезду на запасные пути!

–Для меня большая честь помочь Вам, Ваше Императорское Высочество! – недоуменно и немного растерянно произнес ротмистр.

Наконец-то я снова в своем теплом и уютном купе! Вместе с Лизой и прислугой Дуняшей. Первым делом попросила Лизу пригласить Андрея, и та пошла в соседнее купе звонить в вагон охраны. А Дуняшу попросила подать мне горячего кофе, а также приготовить кофе для Лизы и Андрея. После пережитого стала отходить, меня теперь всю колотило так, что Дуняша осведомилась, не заболела ли я по-настоящему и не нужен ли мне доктор?

Андрей явился заспанный, но с идеальным внешним видом: мундир и сапоги были в безупречном состоянии. Впрочем, Лиза и Дуняша тоже выглядели не очень свежо в такую рань!

Андрею и Лизе я предложила усаживаться поудобнее, отведать кофе и слушать о моих приключениях. В конце своего рассказа добавила:

–Нехорошо получилось: попала на День рождения и без подарка! А ты, Андрюша, уже приготовил невесте подарок?

–Не успел! – Андрей вскочил. – Прошу отлучиться для покупки подарка и вручения его имениннице!

–Отставить! Садись! – я подошла к сейфу, открыла его и достала оттуда свои золотые сережки с зернью и крохотными изумрудами, а также колье с изумрудами большими. – Ксюша пока не знает, кто я! Узнает завтра, когда мы посетим институт благородных девиц. Бери эти украшения, лови извозчика и езжай к девушке. Сережки я тебе жалую за службу! А Ксении скажешь так: “Мы вчера сопровождали проти́вную (я сделала ироничное ударение на этом слове) принцессу к ювелиру. Я решил заодно купить подарок тебе. Увидев, что я выбираю сережки, Великая княжна поинтересовалась, кому я хочу их подарить. Я ответил, что своей невесте, у нее послезавтра День рождения и она сейчас в Москве. Тогда принцесса подала мне это колье и сказала, что оно очень хорошо сочетается с этими серёжками, как будто это один гарнитур! И это колье она дарит моей невесте от своего имени!”

–Разрешите идти!

–Ступай! Отпускаю тебя до вечера! Как только вернёшься – немедленно ко мне. Даже если буду спать – скажи, чтоб разбудили, я так просила. Мне не терпится узнать, какое я произвела впечатление на Ксюшу, её родных и её подруг!

Пришел мой духовник – протоиерей Василий Борисович Бажанов – и стал упрашивать меня пойти на обеднюю воскресную службу в Успенский собор, где будут все лучшие люди города, а службу будет вести сам митрополит Московский и Коломенский Филарет. Из досье, присланного Пылиным, Филарет (Дроздов) родился в 1782 году, сейчас ему 57 лет, московскую митрополию возглавляет с 1821 года, член Священного Синода РПЦ, известен тем, что был инициатором перевода Библии на русский язык, из-за чего у него шла жесточайшая борьба с некоторыми другими митрополитами, которые категорически были против такого перевода.

Мне совершенно не хотелось идти на службу, поэтому долго “ломалась”, но в конце-концов отцу Василию таки удалось убедить меня участвовать в церемонии. Само действо мне не очень нравилось: толпы народу, как аристократии и дворян, так и простодлюдья. Для меня, брата Константина и нашей свиты казаки и полиция сделали в толпе коридоры, чтобы мы могли беспрепятственно подойти к собору, подать милостыню блаженным. Я подавала новенькими серебряными рублями, которыми меня снабдили перед поездкой. Перекрестившись зашли в собор, стали у “царского места”. Благородная публика стремилась быть к нам поближе, а простодлюдья я не видела, возможно, они вообще не поместились в храм. Еле отстояла службу, которую проводил митрополит. Ему помогали двенадцать дияконов. После службы нас пригласили в монастырскую трапезную, угостили постным обедом. Сделали для нас с братом экскурсию по храмам Кремля. В Успенском соборе, главном кафедральном соборе империи, нам показали усыпальницы московских патриархов и митрополитов, а в Архангельском соборе – погребения великих князей и царей Московских, начиная с Ивана Калиты. Там же были погребения Дмитрия Донского, императора Петра Второго. Красивым было убранство Благовещенсого собора, церкви Ризоположения и Патриарших палат, в котором нынче размещалась Московская Синодальная контора. Потом действительный тайный советник Федор Александрович Ушаков, директор Оружейной палаты показал нам эту палату и Алмазный фонд. Он также со своей женой Ольгой Ивановной пригласил нас к себе на ужин, но я так и не дала внятного ответа, сказала, что постараемся приехать, но это неточно, потому что у нас довольно плотный график. На ужин приглашали нас и Московский губернатор князь Дмитрий Владимирович Голицын с супругой Татьяной Васильевной. А я очень устала и хотела домой, в своё уютное купе.

Возвратившись в свой вагон, я завалилась спать, даже не позволив служанкам меня раздеть. Так одетая и упала в постель, уснула.

К Голицыным вечером мы всё же поехали. Там был дан в честь нашего, великой княжны Александры и великого князя Константина, приезда торжественный ужин персон на двести, но я как-то равнодушно его отбыла и пораньше попросилась уехать.

Дома меня уже поджидал Андрей, возвратившийся от Ксении. Я усадила его поудобнее и принялась с нетерпением расспрашивать, как всё прошло. Как и следовало ожидать, Ксюха до сих пор не догадывалась, кто я такая. Мало того, она с подружками с утра потащила Андрея к Успенскому собору “хоть одним глазком посмотреть на великую княжну”, но народу было столько, что они издалека почти ничего и не увидели. Андрею пришлось пообещать Ксении и её подругам, что как-нибудь сообщит им, где можно будет увидеть великую княжну с близкого расстояния. А подарки Ксюше очень понравились, она даже зарделась румянцем, когда Андрей рассказал легенду, как великая княжна решила подарить имениннице колье. Это колье потом подружки примеряли каждая на себе в течение не менее часа.

На следующий день у меня по плану были посещения учебных заведений Москвы. В первую очередь я стремилась посетить Екатерининский институт благородных девиц, куда с самого утра послала свою воспитательницу мисс Броун. Поставила ей задачу познакомиться с начальницей института, согласовать программу моего посещения, узнать, сколько воспитанниц всего будет, чтобы приготовить для них подарки. Решила подарить каждой по новенькому серебряному рублю, носовому платочку с моим вензелем и мою фотокарточку, которых перед отъездом тоже напечатали несколько тысяч. Все эти безделушки моя команда приготовила после звонка мисс Броун.

О самой начальнице института я уже была осведомлена по присланному от Пылина досье. Звали начальницу Софьей Павловной Певцовой. Девичья фамилия её была Модерих. Родилась в семье пермского генерал-губернатора в 1782 году. Значит, ей было 58 лет.

Договорились, что позвонят мне за двадцать минут до торжественной линейки в корпусе института. Софья Павловна встретит меня у парадного входа и проведет к воспитанницам. Там состоится торжественная часть, после которой я со своей свитой проследую в кабинет начальницы, а воспитанницам в столовой будет дан праздничный обед в честь моего визита. К концу обеда я снова появлюсь перед институтками. Мы вручим каждой подарок, а самых лучших учениц пригласим в отдельную комнату, где я с ними отдельно побеседую, лучшим из лучших сделаю дарственные надписи на своих портретах. Затем в актовом зале для меня будет дан концерт силами художественной самодеятельности.

Всё прошло так, как планировалось, за исключением некоторых моментов. Когда приехала и зашла в коридор вместе с начальницей и свитой, то сразу заметила в рядах воспитанниц Ксюшу, быстро прошла прямо к ней.

– Сашка! – непроизвольно вскрикнула Ксюха, изумлённо и растерянно.

–Мадемуазель Сыромятникова! Как вы смеете так обращаться к Её Императорскому Высочеству?! – перебила её начальница, находившаяся подле меня.

–Всё в порядке, Софья Павловна! Это моя названная сестрица! Она имеет право так ко мне обращаться! – я подошла и обняла Ксюшу под изумление и гул среди воспитанниц.

–Елизавета Николаевна! – обратилась к фрейлине. – У вас остался запасной фрейлинский шифр с моим именем? Отдайте Ксении Ипполитовне, пуст пришьет его на свое институтское платье.

И обратилась к начальнице:

–Софья Павловна! Вы не возражаете? Можно так сделать? Не нарушаем мы этим правила и нормы?

–Нет, что Вы, Ваше Императорское Высочество! Это такая честь для нашего института! – было видно, что женщина ещё никак не придёт в себя.

На концерте, данном в мою честь, я внимательно слушала каждую выступающую, отмечая для себя таланты, которые можно было бы развить. К сожалению, девушки выступали не то, чтобы плохо, но до настоящих певиц и музыкантов явно не дотягивали. Я не отметила ни одной одаренной личности, с которой бы хотела дальше заниматься.

Ведущей концерта, конферансье, была уже упоминаемая Наташа Волкова, подружка Ксюши. Эта оторва в конце выступлений всё таки сумела вытащить меня на сцену. Обьявила об окончании выступлений и произнесла:

–Мы приглашаем Её Императорское Высочество на нашу сцену!

А когда под бурные аплодисменты я вышла, то Наталия невозмутимо сказала:

–До нас дошли слухи, что Её Императорское Высочество очень красиво поёт и играет на гитаре! Давайте дружно попросим Её Императорское Высочество что-нибудь нам спеть.

Что тут началось! Зал взорвался овациями. А мне поднесли гитару. Я села. Подняла руку, чтобы всё затихли, проверила настройку гитары. Более-менее. Сама тем временем обдумывала, что можно спеть. “Стоит парень на перроне” – в данной обстановке по́шло и неуместно. Что-нибудь народное тоже.

Вспомнила песню “Василечки” (Муз. А. Чернявского, слова П. Шлакат). Эта песня, написанная ещё в начале 20 века как цыганский романс исполнялась многими исполнителями, в том числе Валентиной Толкуновой. Но мне больше всего понравилась аранжировка Гульнара Исмаевой, которой я и стремилась подражать.

https://m.youtube.com/watch?v=gcWUzvF-_Eo&list=PLvFMZO41ZBHbk69BI3K9ABhbMD9VjuC-9&index=147&t=161s&pp=gAQBiAQB8AUB

Помню, помню ту поляну,

Ясно солнышко, цветы.

На полянке, спозаранку,

Там гуляли, я и ты.

Василёчки, василёчки,

Голубые васильки.

Ах, вы, милые цветочки,

Ах, вы, цветики мои.

Та поляна отливала

Бархатистой синевой,

И цветы я там сбирала,

И ты, милый, был со мной.

Ох, василёчки, василёчки,

Голубые васильки.

Ах, вы, милые цветочки,

Ах, вы, цветики мои.

А теперь, теперь расстались,

Улетели дни мои,

И на память мне остались,

Лишь сухие васильки.

Эх, василёчки, василёчки,

Голубые васильки.

Ах, вы, милые цветочки,

Ах, вы, цветики мои.

После того, как я закончила петь, овации не стихали очень долго, попросили исполнить “на бис”. Потом я исполнила “Поручика”, “Госпожу удачу”, “В лунном сиянии”. Меня никак не хотели отпускать. Еле вырвалась. И то с помощью своих пажей.

Глава 10. А в это время в доме Сыромятниковых

Глава 10. А в это время в доме Сыромятниковых

Из дневника Ксении Сыромятниковой

Апреля 21 дня 1840 года. Воскресенье

Пишу поздно вечером. За два дня со мной произошло столько невероятных приключений, что даже не верится! Совсем замаялась, некогда было и писать в этот дневник. Вчера замечательно отпраздновали мой День рождения. К сожалению, Андрей не смог приехать, хотя и находился в Москве, сопровождал в поездке великую княжну. Однако он сделал, сам того не ведая, замечательный сюрприз и подарок мне к празднику! Дело в том, что в Москву из Киева приехала его двоюродная сестра Саша. Андрей её тоже не смог встретить, поэтому попросил меня и моих родителей принять ее, приютить на сутки, пока Андрей не разберётся со своими делами и не отвезёт её в имение своих родителей. Саша прибыла с поезда на извозчике накануне празднования. Я быстро подружилась с этой милой барышней, мы даже решили с ней стать названными сестрами! Теперь у меня есть сестрёнка, причем одного возраста со мной! Я была на седьмом небе от такой радости! Мы с Сашенькой породнились как раз перед тем, как пришли мои подружки, и я смогла похвастаться перед ними названной сестрой! Обожаю хвастаться, хотя и понимаю, что это дурная привычка! А Саша неожиданно оказалась замечательной певуньей и гитаристкой! И даже сама умеет настраивать гитару! Перед подружками и на вечере исполнила несколько великолепных песен и романсов, которых я даже ни разу не слышала. Некоторые из них, говорит, написала сама, а другие популярны среди воспитанниц Киевского института благородных девиц. На следующее воскресенье, если получится, съездим с Андреем в имение его родителей, там попрошу Сашу написать слова песен мне в альбом. Подружки тоже об этом просили.

На вечере господа студенты и гимназисты, в том числе и мой братец, конечно же все крутились вокруг Саши. Всё-таки симпатичная юная особа, к тому же новенькая, не оставила равнодушным никого из молодых людей, даже этого истукана Верстовского, который тоже пригласил Сашу на танец, хотя я ни разу не видела чтобы он танцевал когда-нибудь. А между господами Бутовским и Захаржевским даже была ссора. Они хотели драться на дуэли. Однако Саша их быстро успокоила и приструнила.

После вечера мы с Сашей уснули в моей постели, а когда я утром проснулась, то Саши уже не было. Кухарка сказала, что барышня очень спешила, велела вызвать ей извозчика и уехала затемно.

Позже приехал Андрей, сказал, что Саша уже в имении, а он лично в моем распоряжении до самого вечера. Андрей удивил меня своим подарком: дорогими сережками и колье, из золота и изумрудов. Причем сережки маленькие, с мелкими камешками, а колье помассивнее, с изумрудами покрупнее. Мало того, Андрей заявил, что колье – подарок мне от великой княжны! Вроде бы вчера Андрей сопровождал великую княжну к ювелиру. Заодно решил купить мне серьги. А принцесса увидела, что я выбираю, расспросила про мой день рождения и подобрала колье мне в подарок, чтобы оно смотрелось как бы из одного набора с сережками! Даже не верится в такое! Вчера я была очень злая на принцессу, что та не отпустила Андрея, а теперь мне даже стыдно за это.

Потом я позвонила Ире, Соне и Наташе. Мы договаривались сегодня поехать на обедню в Успеновский собор, чтобы посмотреть на великую княжну Александру и великого князя Константина. Но прежде девочки приехали ко мне, где я снова хвасталась подарком Андрея и великой княжны. Девчонки прыгали от восторга и просили примерить! Я не жадная, разрешала, хотя, говорят, что нельзя давать другим носить свои украшения.

Потом мы впятером поехали к Успенскому собору, смотреть царственных особ. Папенька любезно предоставил нам свой экипаж. Они с мамой пошли на обедню в ближайшую церковь Вознесения, прихожанами которой мы все являемся. Поэтому мы с Андреем и подругами сегодня шиковали! Хотя дальше всё получилось не так, как ожидали. Из экипажа высадились за несколько кварталов от Кремля. Очень много было экипажей, а людей вообще тьма. Мы так и не смогли пробиться к Успенскому собору. И великокняжескую свиту видели издалека и то мельком.

Анрей клятвенно пообещал мне и моим подружкам, что на днях сможет показать нам великую княжну с близкого расстояния. А возможно даже мне удасться с ней поговорить, поблагодарить за подарок!

Позже мы поехали в торговые ряды, посидели в кондитерской, накупили сладостей и домой. Развезли девиц по домам, сами с Андреем катались по городу, даже целовались изподтишка, когда кучер и прохожие этого не видели. В общем, день удался, хотя главного мы так и не увидели!

Апреля 22 дня 1840 года. Понедельник.

Я очень зла на Андрея и на Сашу. Точнее на великую княжну Александру Николаевну! Да, это она под видом провинциалки проникла инкогнито в наш дом и морочила голову мне, моим родителям, моим друзьям! Сегодня в институте это всё выяснилось во время официального визита великой княжны в наше заведение. Я не могла поверить, кем оказалась Саша! Почему-то представляла великую княжну выше меня ростом на голову, а то и больше, не толстой, но в меру упитанной. А Андрей, предатель, поставил меня в неловкое положение. У меня начинают полыхать лицо и краснеть уши, когда вспоминаю, что мы с подружками говорили в субботу о великой княжне, а ей бедняжке приходилось это слушать! Зато я теперь нештатная фрейлина Её Императорского Высочества!

– Вы представляете, маменька, кем оказалась наша Сашенька! Бедненькая, несчастная кузина Андрея из провинциальной глуши! – последнюю фразу Ксюша, запыхавшись, прямо с порога, произнесла с иронией и сарказмом.

– Что?! Какой-нибудь мошенницей или шарлатанкой? – обеспокоенно вымолвила Мария Филипповна.

– Можно сказать и так! Это была собственной персоной Её Императорское Высочество великая княжна Александра Николаевна! – Ксюша с удовольствием наблюдала за реакцией матери. – Она решила инкогнито побывать в московской дворянской семье, а мой Андрей ей в этом помог! Удушу гада! Мог ведь мне хотя бы вчера намекнуть!

– А мне Сашенька сразу же показалась чересчур благовоспитанной и одаренной для провинции! Даже осанка, походка, манеры истинной аристократки! Я, конечно, не могла себе даже представить то, что ты сейчас говоришь, но тогда подумала: какие одаренные и талантливые люди встречаются среди провинциалов! А ещё подумала: эта девочка далеко пойдет, станет либо знаменитой певицей, либо известной придворной дамой, несмотря на происхождение! А оно видишь, как получается!

– Радует то, что великая княжна признала во мне свою названную сестру! И не отказалась сегодня от своих слов! И даже подарила мне шифр своей фрейлины в присутствии всех институток, преподавателей и воспитательниц! А мадам Певцова разрешила мне пришить этот шифр на институтское платье. Я теперь считаюсь фрейлиной неофициальной, внештатной, а после окончания института меня введут в штат и заберут ко двору!

– Так это же прекрасно! – восхитилась Мария Филипповна, держа в руках фрейлинский шифр, и близоруко рассматривая инициалы великой княжны на нем. – Считай, что ты, милочка, сделала за три дня головокружительную карьеру! Почему же ты ещё и обижаешься на Андрея?

– Видите ли, маменька, я очень рада произошедшему, мне даже не верится, что всё это произошло со мной. Но всё же остался какой-то горький осадок на душе. Будто меня обманули, предали…

– Брось, душечка! Всё хорошо! А не было бы этого, как ты говоришь, обмана, ничего такого в твоей жизни бы не произошло. И ты бы так и осталась скромной московской барышней. Разве что потом вышла бы замуж за Андрея и стала офицерской женой.

– Я это всё это понимаю! Но всё же… Ладно, давайте о хорошем…

Прибывший со службы Ипполит Сергеевич к известию о фрейлинском шифре дочери отнёсся поначалу недоверчиво, но после беседы с женой и Ксюшей серьезно задумался: как может повлиять карьера дочери на его собственную? Что скажет начальник канцелярии, когда всё узнает? Подаст на повышение или, наоборот, рассердится, уволит? Как в связи с этим изменится жизнь семьи? Сейчас Ксюша ходит в институт пешком, вместе с подругами, без никакого сопровождения! А как быть впредь? Может, обязать Ивана сопровождать Ксюшу в институт и обратно? Или снаряжать для неё собственный экипаж?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.