Александр Филичкин
Заброшенный скит (издание второе, исправленное)

Подворотня

Глеб

Прошло два с лишним года с тех пор, как юный Глеб Прохоров ездил в спортлагерь «Олимп», расположенный недалеко от Трёхреченска. Минувшее время позволило парню, забыть часть того, что с ним приключилось в то жуткое лето.

Стычка с соседом по номеру, выглядела не такой драматичной, как раньше. Отправка в наручниках в райцентр Подгорск казалась деталью не стоящей большого внимания. Единственное, что будоражило душу, была его встреча с древней богиней, таинственной На’гой.

В буддизме и индуизме так назывались похожие на змей существа, пришедшие к людям неизвестно откуда. То ли, они появились из потустороннего мира, то есть, жили в аду под землёй? То ли, они обитали в параллельных пространствах? То ли, являлись гостями из далёкого космоса? По данному поводу, нет единого мнения.

Как бы то ни было, но выглядели эти пришельцы весьма необычно. Все рисунки и статуи говорят нам о том, что они представляли собой огромных питонов с гуманоидным торсом и лицом человека. Только вместо волос их черепа украшало великое множество коротеньких змей. Такую «причёску» можно увидеть у героини древнегреческих мифов горгоны Медузы.

Обитали такие создания в больших водоёмах, на земле и в глубоких пещерах. Чаще всего, их встречали на Индостане и в Юго-восточной Азии, от Индонезии и до центральных районов Китая. Никто даже не думал о том, что божество древних веков окажется в тесной избушке, стоящей в тайге, недалеко от Подгорска.

С другой стороны, если взять сказки Павла Бажова, то в них мелькает зелёная ящерка, которая помогала старателям, найти вожделенное золото. Да и Хозяйка медной горы, существо не из нашего мира. К тому же, она могла превращаться в довольно массивных рептилий.

Как бы то ни было, но та короткая встреча завершилась для Глеба весьма необычно. На’га не съела несчастного школьника, как сделал бы крупный питон. Она лишь обвила его мощными кольцами, словно верёвка катушку. Потом, сжала так, что он не мог шевельнуться, и поднесла ближе к лицу, похожему на физиономию столетней старухи.

На’га, что-то сказала на древнем санскрите, повернула голову Глеба боком к себе, и смачно плюнула в левое ухо. Тоже сделала с другой стороны, и ха́ркнула жертве в расширенные от страха глаза.

Затем, сжала гибкие змееподобные пальцы и крепко сдавила шею несчастного парня. Она дождалась, когда пленник откроет рот от удушья, и послала ком липкой слюны ему прямо в горло. Такой букет ощущений вряд ли скоро забудешь.

Из речитатива богини, Глеб усвоил лишь то, что теперь он сумеет общаться с умершими. Каким мистическим образом, когда и где это случиться, парень не мог себе даже представить. То ли, он сам очень быстро умрёт? То ли, будет встречать привидения в заброшенных зданиях?

К счастью, он скоро узнал, что верен второй вариант. К примеру, пять не упокоенных душ помогли схоронить любимую бабушку, что скончалась в пустой сибирской деревне.

Четверо погибших мужчин сопровождали его в экспедиции к Чёртову Логу. Там, в узкой горной долине, было надёжно сокрыто древнее первородное зло. Сначала тех страшных сущностей охраняли шаманы вогулов. Ну, а затем их сменили священники из православных церквей.

На долю бедного Глеба выпало большое число испытаний, но он всё же, выжил в той крутой передряге. Мало того, он отремонтировал столб-оберег, стоящий у спуска к проклятому месту.

Затем, он с огромным трудом, всё-таки выбрался из сибирской тайги, сел в электричку и благополучно вернулся домой. Любимая мамочка увидела сильно избитого сына, начала причитать и всячески сетовать на злодейку-судьбу. Мол, за что она так издевается над несчастным парнишкой? Ведь куда бы он не поехал, всегда возвращается весь в синяках.

Несмотря на частые переезды из города в город, Глеб благополучно окончил десятилетку. Хорошо одарённый природой, он всё схватывал, так сказать, на лету. Он быстро усваивал любой материал и, в отличие от большинства молодёжи, много умел делать руками. В том числе, он хорошо рисовал.

Средняя школа Трёхреченска, где паренёк завершал обучение, была весьма необычной. Она относилась к тем редким осколкам народного образования, что ещё сохранились в огромной России. Как это ни странно, но там процветали традиции давних советских времён. По нынешним меркам, это была почти что гимназия, но там сохранились пионерская и комсомольская организация.

Поэтому Глеб, как и другие умельцы, должен был постоянно участвовать во внеклассной работе. То бишь, оформлять разнообразные стенные газеты и прочую, как там говорили, «наглядную агитацию», необходимую школьникам.

Отказаться от данной «нагрузки» парень не мог. Многие преподаватели смотрели на Глеба с большой неприязнью. А вот почему, они так относились к нему, и сами не могли объяснить.

Не лежала душа вот и всё! Значит, нужно его посильней загрузить, да так основательно, чтобы ему стало тошно. Благодаря их стараниям, он попал в положение «крепостного художника».

Наконец, десятилетка закончилась и, в общем-то, тихо без внушительной драки, «отгремел шумный бал выпускной». Получив аттестат, парень задумался, нужно ли продолжать обучение, а если, всё-таки да, то куда же ему поступать?

Мамочке парня было, без разницы. Она окончила только среднюю школу, и полученных знаний хватило на всю её долгую жизнь. Какая, в принципе, разница, где сегодня работать в России? Все, кроме банкиров, буржуев и крупных чиновников, получают гроши. Главное, в настоящее время, чтобы хватало денег на жизнь.

Очень важный вопрос Глеб обсудил с давним приятелем из параллельного класса, таким же «крепостным живописцем», как он. Они чуть поразмыслили и единодушно решили, с их большими способностями, им самое место на архитектурной стезе.

Можно, конечно, стать профессиональным художником, но когда парень заикнулся об этом, его добрая мама спросила: – У тебя много знакомых, у которых ты был в частном доме или квартире?

– Человек пятьдесят. – неуверенно ответил парнишка.

– У кого-то из них висят картины на стенах?

Глеб сильно задумался, но вспомнил всего двух человек. Да и у тех имелись лишь копии знаменитых полотен старых художников. Он так и сказал своей милой родительнице и услышал в ответ:

– Сходи на центральный проспект и посмотри, сколько там живописцев и сколько у них покупают картин?

На этом дебаты закончились.

Друзья быстро собрали все нужные справки и бодро пошли в институт, где людей обучали на инженеров-строителей. В то бурное время, в городе в огромном количестве расплодились экономические, юридические и прочие, подобные им, заведения.

У россиян создалось впечатление, что наша страна производит теперь одних только менеджеров, юристов и, так называемых, экономистов. Появилось невероятное множество «университетов», которые создали неизвестно зачем. В отличие от подобных шарашек, «строяк» так и остался единственным учреждением подобного профиля в городе.

Нужно сказать, что раньше эта контора называлась простым институтом. Теперь же, ни с того, ни сего, стала себя величаться ни больше, ни меньше, как «Академией Строительства и Архитектуры».

Правда, ничего кроме вывески там, увы, не сменилось. Всё осталось по-прежнему, и обшарпанные, старые здания, и тесные аудитории, и древнее оборудование в лабораториях. Да и преподаватели остались всё те же, что упорно работали с советских времён.

А вот, все строители, что получили дипломы, ещё до начала больших перемен, вдруг ощутили себя довольно неловко. Как ни крути, а их прежний статус внезапно понизился.

Всем оставалось только одно, вспомнить слова легендарного воина гражданской войны, Василия Ивановича Чапаева. Он как-то сказал по данному поводу: – Академиев мы не кончали!

Наконец, настал тот знаменательный день, который определил дальнейшую биографию Глеба. В строительном институте собралась небольшая, но очень целеустремлённая очередь. Парень с приятелем ждал, когда же они сдадут документы приёмной комиссии?

От нечего делать, он вертел головой и внезапно увидел нечто весьма интересное. Взгляд натолкнулся на небольшой деревянный планшет, стоящий возле стены. Его плотно обтягивал ватман с голубоватым оттенком. На бумаге простым мягким грифелем изображалась голова Аполлона. Будущий абитуриент указал старому другу на данный предмет.

– Класс! – восхищённо вымолвил тот.

Они подошли к подрамнику ближе и, тихо шепчась, принялись обсуждать технику исполнения рисунка. Как показалось друзьям, незабвенный сын Зевса был отражён на оценку «отлично».

Во-первых, они сразу узнали древнего бога – покровителя всевозможных искусств, а это, само по себе, уже говорило о многом. Во-вторых, штрихи были чёткими, очень уверенными, тени контрастными, мазня от резинки и пальцев совершенно отсутствовала.

Посмотрев на портрет, парень с большим сожаленьем вздохнул. Глеб подумал о том, что, сколько бы он не старался, так замечательно, у него, вряд ли получится. А ведь при поступлении в сей институт, на экзаменах по рисованию, на работу давалось всего лишь четыре часа. Как тут можно успеть?

Он переглянулся с приятелем и отчётливо понял, он тоже ощущает себя весьма неуверенно. Немного смутившись, Глеб повернулся к упитанной женщине, стоявшей возле стола, и спросил, как можно почтительней:

– Извините, пожалуйста! Для того, чтобы поступить в архитектурную группу рисовать нужно именно так? – и он указал рукой на гордое лицо Аполлона.

Старая тётка с явной брезгливостью взглянула на парня, одетого так, как все наряжались на пролетарских окраинах. Потом с отвращением зыркнула на деревянный планшет с карандашным рисунком. Она сурово насупилась, и возмущённо прокаркала: – Это всего лишь на двойку!

Два «крепостных живописца» были буквально раздавлены этой коротенькой фразой. В их головах промелькнула удивлённая мысль: – «Как же нужно, тогда работать, если отличный рисунок тянет только на пару? Это мог сделать один Альбрехт Дюрер, величайший художник времён Возрождения».

– Ходят тут всякие! – не унималась возмущённая старая перечница: – Научились картинки с открыток копировать, и прутся толпой на наш факультет.

Ошарашенные гневной филиппикой, приятели слушали громко кричащую тётку и угрюмо молчали.

– Чтобы хоть что-то уметь, нужно, хотя бы, художественную школу закончить! – продолжала орать учёная грымза.

Перед друзьями стояла красивая юная девушка. Про неё можно было сказать, она проживает в престижном квартале Трёхреченска. Дорогая одежда, золотые серёжки, колечко с мелким брильянтом и такой же кулончик на высокой груди, всё кричало о том, что она выросла в «очень хорошей семье».

То ли, дочь бизнесмена, которых вокруг развелось, как осенних грибов? То ли, дочурка большого городского начальника? Что, в общем-то, рядом стоит одно от другого.

К этому времени, красивая девушка оформила все документы для поступления на факультет архитекторов. Она взяла все бумаги и аккуратно сложила в папку из крокодиловой кожи. Затем, повернулась к приятелям и осмотрела обоих уничижительным взглядом. Она ухмыльнулась, гордо вскинула голову с прекрасной причёской, сделанной в лучшей парикмахерской города, и модельной походкой отошла от прилавка.

Как специально, оба приятеля были из неполных семей, где всех деток тянула одна только мама. Да и жили они в пролетарском районе Трёхреченска. О том, что существуют не только обычные общеобразовательные и музыкальные, а ещё и художественные средние школы, ребята узнали лишь к окончанию десятого класса.

Совершенно естественно, что в «художке», они никогда не бывали, не говоря уж о том, чтобы чему-нибудь там научиться. К тому же, прослышали они о таком заведении совершенно случайно.

В конце учебного года, в классе вдруг появился один паренёк, который тут же затмил всех «крепостных живописцев». Он и поведал ошеломлённым друзьям о существовании в Трёхреченске двух учреждений данного профиля. Он рассказал и о том, что прошёл курс стажировки и получил там бумажку. Она всем подтверждала столь знаменательный факт.

Выслушав возмущённую тётку, ошеломлённые криком приятели, ощутили себя, совершенно ущёрбными личностями. Они вдруг осознали ничтожность своих притязаний, на обучение в «храме искусства».

Глеб слегка покраснел. Дрожащей рукой он подал бумаги молодой регистраторше и сдавленно вымолвил: – На Промышленное и Гражданское Строительство. Пожалуйста. – стоявший сзади приятель выразился намного короче: – На факультет ПГС.

Впоследствии, парень с горечью понял, что поступил совершенно неверно. К сожалению, это случилось после того, как он завершил обучение в ВУЗе. Глеб стал инженером и с успехом работал в разных конторах, занимавшихся проектированием разных объектов.

Дело было всё в том, что он очень часто встречал дипломированных архитекторов, которые не только не могли рисовать, но и даже нормально чертить. Ну, а о том, чтобы создать приличное здание, не могло быть и речи.

К радости «зодчих», в девяностые годы началась славная эра «виртуального творчества». Все облегчённо вздохнули и «пересели» с чертёжной доски, где «рисовали», как курица лапой, за мониторы компьютеров.

На приёмных экзаменах повторилась та же история, что и во всех предыдущих образовательных заведениях страны. Все преподаватели дружно поставили Глебу «слабые тройки».

Причём каждый из них настойчиво спрашивал, в каком районе Трёхреченска парень учился? Услышав в ответ: – Школа номер тринадцать. – в которой он получил аттестат, все презрительно хмыкали и выводили в «экзаменационном листе» посредственный «УД».

Совершенно естественно, что с комплектом подобных отметок, Глеб не набрал нужный балл. Он сразу подал документы на вечернее отделение «стройакадемии» и попытался прорваться туда. С тем же печальным успехом.

Узнав про неудачу любимого сына, мама всё тут же взяла в свои крепкие руки. Она пообщалась со знакомыми женщинами, и быстро узнала, что, где и почём? Потом, сняла деньги с удивительно тощей сберкнижки, перекрестилась и отправилась в стройинститут.

Вернулась маманя со странной бумажкой в руках. На ней стояла короткая строчка: – «Принять на вечернее отделение в числе кандидатов». – снизу виднелась вчерашняя дата и совершенно безликая подпись. Пойди, догадайся, кто её нацарапал?

Глеб взял довольно сомнительный, с его точки зренья, «мандат» и пошёл в деканат. Как это ни странно, там приняли эту цедулку без всяких вопросов. Секретарша спросила его личные данные, куда-то, что-то внесла и выдала парню другую бумажку.

На ней темнела гордая надпись, исполненная на матричном принтере: – «Временный студенческий билет». – ниже виднелась витиеватая подпись и большая печать ярко-синего цвета.

С этого счастливого дня, расходы семьи слегка возросли. Ведь теперь, Глеб пришлось ездить в свою альма-матер, туда и обратно, и прикупить разные вещи, которые совсем не нужны в средней школе: калькулятор, готовальню, рейсфедеры, тушь, миллиметровку и ватман.

Жить на одну лишь зарплату мамани, больше они не могли. Да и оправданий у Глеба уже никаких не осталось. Окончил десятилетку, иди, учись в институт. Не смог поступить на «дневной», ступай братец вкалывать, как все остальные друзья.

Вот и вся трудовая мораль, бытовавшая в скромной неполной семье. Вечерний «строяк» любимая мама отнесла ко второй категории, и начался поиск свободных вакансий.

Проектных контор, в тот момент, ещё сохранилось немало. Однако, всем требовались молодые сотрудники с институтским дипломом и стажем работы по данной специальности. Получался замкнутый круг. Не имеется опыта, не возьмут ни в какую «шарашку». Нету работы, нет, соответственно, навыка.

К удивлению всех друзей и знакомых, в Трёхреченск нагрянул родной папа студента. Ни с того, ни с сего, он решил навестить всю родню, проживавшую в городе, и ближайших окрестностях.

Заодно, он зашёл и к своей давно нелюбимой жене. Узнав, что сын ищет хоть какое-то место, бывший супруг поднял свои старые связи. Он встретился с парой-тройкой друзей, поговорил обо всём по душам, и всё же устроил «родную кровиночку» в одну из проектных контор.

Так парень стал техником в одной из «шарашек». К счастью студента, она размещалась недалеко от его панельного дома. Поэтому, после окончания смены, он успевал забежать в свою небольшую «хрущёвку». Глеб мог забрать, нужные бумаги и книги, а заодно, перекусить на скорую руку.

Наконец, наступил долгожданный момент. Первого сентября, Глеб взял очень странный «кандидатский» билет и, немного волнуясь, направился в «свой» институт.

К искренней радости парня, его без препон, пропустили внутрь альма-матер. На общем собрании преподаватель сказал, что на вечернем отделении это обычная практика. Она родилась ещё в легендарные советские годы.

Деканат зачислял в каждую группу по три «кандидата в студенты». Делалось это лишь для того, чтобы после первой же сессии, на потоке осталась не меньше половины учащихся.

Дело было всё в том, что бывшие школьники, не прошедшие на дневной факультет, тотчас пытались пройти на «вечерний». К сожалению молодых лоботрясов, там было не так замечательно, как они все, себе представляли.

Занятия начинались с девятнадцати и продолжались до двадцати двух часов. Учебные дни – четыре раза в неделю. В субботу и воскресенье нужно корпеть над контрольными, а потом, курсовыми работами. Да ещё деканат пристаёт, требует справку с места работы.

Получалось, что в нормальных условиях, учатся только те одноклассники, что проскочили на «очное» отделение «стройакадемии». То есть, утром тусуются в аудиториях с милыми сверстниками, а вечерами «балдеют» на дискотеках и в каких-нибудь клубах.

В то же самое время, несчастный «вечерник» восемь часов пашет, как вол на работе. Потом, уставший за день, словно чёрт, он тащится ещё в институт. Ну, а там, не то что, порадоваться «весёлому обществу сверстников», даже слушать преподов сил уже не хватает. К этому нужно прибавить, поездку домой, куда ты доберешься уже после одиннадцати, если не ближе к полуночи.

Одним словом, после первой же сессии, число беззаботных студентов на данном потоке сократилось, едва ли не вдвое. Зато, почти все «кандидаты», были зачислены в группы на место убывших ребят.

Забегая вперёд, нужно сказать, что окончили «вечернее» обучение в ВУЗе и защитили диплом не более четверти тех, кто туда поступил шесть лет назад. У «заочников» этот процент опускался значительно ниже.

Вот таким странным образом, Глеб стал полноправным студентом, и началась его взрослая жизнь. С восьми до семнадцати, усиленный труд в проектной конторе. Ускоренный марш к родимому дому. Бутерброд какой-нибудь в зубы и бегом в «погоню за знаниями». Две «пары» упорных занятий и бодрой рысью вернуться обратно.

До порога квартиры Глеб добирался только к одиннадцати. Парень проглатывал холодную пищу и, едва волоча усталые ноги, плёлся в кровать. На этом его суточный цикл благополучно кончался.

Через шесть, максимум семь часов сна, звонил громкий будильник и начинался новый этап. Точно такой же, как и вчера. Так пролетело короткое «бабское лето», а потом, наступила стылая слякоть.

Сокурсник

Осень в тот год, примчалась в Трёхреченск на удивление рано. В конце сентября начались проливные дожди, которые шли почти каждый день. Постоянная сырость, утомляла людей нисколько не меньше трескучих морозов. Да и грязь на улицах города стала почти непролазной.

Давно всеми замечено, что самыми нежными членами социума являются дворники, а так же извозчики. При любых переменах в каждого сообществе они испаряются самыми первыми.

Следом за ними исчезает культура и обычная вежливость. Так что, в то жуткое время в России, дороги совсем перестали мести и чистить от всякого мусора. Людей стало некому возить на работу, а перегоревшие вдруг фонари никто, почему-то, не мог заменить. Внезапно пропали запчасти и мастера, способные с ними нормально работать.

Количество милицейских сотрудников в городе резко убавилось, зато появилось множество гопников разных мастей. Скорее всего, часть служителей правопорядка, перешла в стан врагов. Стало опасно ходить по тёмным дворам и даже центральным проспектам.

Плюс ко всему, вместо прекрасно знакомых автобусных рейсов, по которым ходили большие машины, в городе тогда началось нечто невнятное. Появились многие сотни разнокалиберных средств передвижения по трассам. То есть, разнообразных «маршруток», с неизвестными никому номерами. Они были просто наклеены на лобовое стёкло.

В один из таких мокрых дней, в пятницу, после одиннадцати, Глеб возвращался с поздних вечерних занятий. Проживал он в то время, вместе с любимой маманей на пролетарской окраине, в весьма отдалённом спальном районе.

В основном, его заселяли те люди, которые раньше носили гордое звание – «пролетариат великой страны». Теперь, почти все, они оказались без всяких источников средств к продолжению жизни и перебивались с хлеба на воду.

То бишь, пробавлялись случайными заработками. Тут что-нибудь разгрузить богатым барыгам, там сделать ремонт в каком-нибудь офисе, который удобно устроился в бывшем детском саду.

Даже при Советском Союзе, столь отдалённая местность не блистала чистотой и опрятностью днём и сияньем огней вечерами и ночью. Ну, а при сломе социальных формаций, она целиком погрузилась в непролазную грязь и непроглядную тьму.

Как часто случалось с «удачливым» парнем, «маршрутка» нужного номера, ушла прямо у него перед носом. Другая, приехала через двадцать минут. Поэтому, до нужного микрорайона, парень добрался лишь ближе к полуночи.

Глеб еле выбрался из плотно набитого транспорта и бегом пересёк главную улицу. Он углубился в свой «любимый» квартал и, с очень большой осторожностью, продвигался вперёд.

На коротком отрезке, от остановки, до уютной «хрущёвки», оставалось пройти самое неприятное место. Именно здесь, поперёк привычной дороги, стоял длинный дом, выросший вверх на пять этажей.

По непонятной причине, проектировщики придали зданию достаточно странную форму. Они изогнули его, как знак математической функции, которую зовут интеграл.

В середине «бетонного монстра» имелась низкая неширокая арка. Её там пробили для удобства людей. Иначе, им бы пришлось обходить «небоскрёб», который зачем-то «лежал на боку».

За удивительным сооружением располагалась типовая «хрущёвка» студента-вечерника. К этому времени, все фонари в ближайшем квартале уже давно не горели. Наверное, мощные лампы вышли из строя.

Их никто не менял, и всю местность вокруг едва освещало сияние окон окружающих зданий. Было настолько темно, что не удавалось увидеть грязный асфальт под ногами.

Стараясь не вляпаться в глубокие рытвины, парень шлёпал подошвами и, никуда не спеша, двигался к цели. Он подошёл к гулкой арке уже ближе к двенадцати и в нерешительности застыл перед ней. На фоне светлых панелей тёмный проход представлялся студенту чрезвычайно зловещим.

Он весьма походил зев глубокой пещеры, совершенно залитой непроницаемым мраком. Так и казалось, что внутри там сидит страшное чудище. Оно очень голодное и с вожделением ждёт запоздалых прохожих.

Повертев головой, Глеб огляделся по сторонам, но, к своему сожалению, не заметил возможных попутчиков. Он печально вздохнул, собрал волю в кулак и устремился под гулкие своды. Весь узкий проход, был плотно исписан похабными граффити, а кое-где покрыт солидолом.

Не приближаясь к испачканным стенам, парень осторожно и медленно перемещался вперёд. Он помнил о том, что по двум сторонам подворотни, имеется несколько внушительных ниш. Они были довольно глубокими. Там мог затаиться один, а может и парочка злых бандюков.

Глеб тихо шагал по оси мрачной арки. Так у него появлялась возможность, уйти от внезапной атаки разбойников. Сразу они его не достанут, а там будет видно, как дальше всё сложиться? Может быть, даже удастся, удрать.

Уставший студент миновал середину прохода, когда его вдруг, кто-то окликнул: – Привет! – раздавшийся голос звучал очень негромко и глухо, и доносился неизвестно откуда.

Глеб резко вздрогнул от большой неожиданности, замер на месте, как мифический столб и пытался понять, с какой стороны нужно ждать нападения? Парень старался услышать, хоть какой-нибудь шорох или заметить любое движение.

Он лихорадочно думал о том, куда лучше бежать, если его собеседник кинется в драку и дело пойдёт очень плохо? Метнуться назад, к едва освещённой, асфальтовой трассе? Или рваться вперёд, к милой «хрущёвке», окруженной непроницаемой тьмой? Вдруг в этом мраке, он оторвётся от наглых врагов?

От стены длинной «арки» отделилась чёрная тень. Она чуть постояла и, никуда не спеша, направилась прямо к нему. Сохраняя небольшую дистанцию, парень тотчас отступил на пару шагов.

В это самое время, у него спиной, по улице медленно ехала легковая машина. Лучи её фар отразились от стен подворотни и на пару секунд осветили фигуру среднего роста и скромной комплекции. Глеб вперился взглядом в лицо человека, и удивился тому, насколько оно было бледным.

– «Наверно, замёрз очень сильно». – непроизвольно подумалось Глебу. Ещё через миг, он с облегчением вздохнул. В неизвестном прохожем парень узнал одного из сокурсников. Он был значительно старше, решил стать инженером и поступил в институт уже после армии с техникумом.

Парень сразу припомнил, они даже как-то знакомились и перекинулись парочкой ничего не значащих фраз. Это случилось, когда они оказались рядом на лекции по «начерталке», проходившей в весьма неудобном «Круглом актовом зале».

Немедленно всплыло имя студента. Стараясь, придать своей речи, как можно больше спокойствия, Глеб твёрдо сказал: – Здравствуй, Павел.

Мужчина кивнул и подошёл на шаг ближе к застывшему парню.

– Ты, как здесь оказался? – проявил заинтересованность Глеб.

– У меня рядом назначена встреча со старым приятелем. – хмуро сказал однокашник: – Он живёт в доме, что стоит с той стороны и приходит с работы через эту длинную арку. Вот я и жду, когда он появиться? Здесь не так сильно дует, как возле подъезда.

– Понятно. – кивнул парень в ответ. Глеб совершенно не знал, что можно ещё обсудить с малознакомым сокурсником. Особенно после того, как ты его встретил в столь поздний час, в глухой подворотне. Он чуть помолчал и спросил: – А ты почему в институте вечером не был?

– Дела. – не стал вдаваться в подробности соученик и без перехода спросил: – У тебя есть мобильник?

Парень сильно напрягся. Нужно сказать, что к этому времени, сотовые телефоны весьма широко распространились в стране, но всё ещё стоили удивительно дорого. Не каждый житель «пост советской» России мог его позволить себе.

Вот и у Глеба он появился не очень давно. Мама долго копила деньги со скромной зарплаты. Как сын не отнекивался от такого презента, и всё же, она подарила небольшой аппарат на его день рождения.

Глеб собрался соврать, но неожиданно вспомнил о том, что однокашник уже видел дорогую игрушку. Вздохнув про себя, парень сказал чистую правду: – Конечно же, есть.

– У моего батарея почти разрядилась. – пояснил Павел сокурснику: – Поэтому, я хочу тебя попросить. Когда вернёшься домой, свяжись с моими старыми предками. Скажи, что сегодня, я заночую в квартире Равиля.

Достав мобильник из куртки, Глеб протянул аппарат и сказал: – На, сам набери.

Сокурсник отрицательно покачал головой: – Если я позвоню, то мать станет орать, начнёт возмущаться и требовать, чтобы я сразу топал домой. А я терпеть не могу её громкие крики. Кроме того, мне нужно с Равилем кое-какие дела порешать. На это может уйти пара-тройка часов.

Безразлично кивнув, парень включил новенький сотовый. Он хотел записать одиннадцать цифр и сказал: – Говори телефон своих предков.

– Я, как увидел, что ты с остановки идёшь, смс-ку набил, а когда ты вошёл в эту арку я её отослал. Она должна появиться на твоём телефоне.

Аппарат тотчас запиликал. На голубоватом экране появился крохотный жёлтый конвертик. Глеб открыл небольшое письмо. Он прочитал длинный номер и просьбу сокурсника, позвонить его матери.

– Получил. – сказал парень, поднял глаза от экрана, и слегка испугался. Перед ним никто не стоял. Глеб недоумённо огляделся вокруг и увидел тёмную тень, слабо мелькнувшую в конце подворотни. Оттуда донёсся голос уходящего Павла: – Не забудь. Позвони.

Глеб удивлённо покачал головой: – Ишь, как сильно торопится к другу. Даже спасибо сказать, ему несуг. – пробурчал он недовольно. Парень сунул мобильник в брючный карман, и двинулся дальше.

Глеб быстро добрался до своего проходного двора, где не горело ни одного фонаря. Парень вошёл в тёмный подъезд и привычно поднялся по лестнице на пятый этаж. Чтоб не тревожить уставшую маму, он отпер квартиру личным ключом. Шагнув в небольшую прихожую, он тихо закрыл обе двери: наружную из стального проката и внутреннюю, изготовленную из листов ДВП.

Судя по бормотанию телека, дорогая родительница увлечённо смотрела очередной сериал. Наверняка, из жизни гордых людей мексиканской глубинки. Жгуче-чёрный дон Педро горячо укорял ветреную донну Марию.

Она только громко смеялась в ответ и обещала, ему непременно исправиться. Ну, а потом, она станет верной женой и добродетельной матерью. Вот только, когда же случиться подобное чудо, оставалось неясным.

Глеб не хотел отрывать маму от столь важного дела, как наблюдение за чужими страстями. Скинув мокрые кепку и куртку, он отряхнул их от капель воды и повесил на вешалку, закреплённую на продольной стене.

Затем, снял сапоги из искусственной кожи, забрызганные грязью до щиколотки, и, забыв надеть тапочки, пошёл в свою, «дальнюю» комнату. Там вынул телефон из кармана и быстро взглянул, не звонил ли ему кто-нибудь?

Парень отметил, что никому он не нужен, и положил аппарат на маленький стол, стоящий в углу у окна. Тот был заваленный тетрадями, книгами и принадлежностями разного рода.

Потом, отправился в кухню, но неожиданно вспомнил о том, что обещал однокурснику, позвонить его предкам. Парень вернулся в тесную, уютную спальню, взял блестящий мобильник и набрал номер, указанный в смс-ке приятеля.

Судя по количеству цифр, телефон был домашний. То бишь, подключённый к проводной сети города: – «Слупят с меня за такой разговор». – с сожалением сказал себе парень и поднёс к уху небольшое устройство. К его искренней радости, трубку подняли сразу, едва завершился первый гудок.

Послышался голос взволнованной женщины: – Павлик, где ты? – спросила она.

– Это его товарищ звонит. – бодро откликнулся Глеб: – Павел просил вам передать, что он сегодня переночует у старого друга Равиля.

– У Равиля? – голос женщины показался вдруг Глебу совершенно потерянным. Он не стал дожидаться, когда она скажет что-то ещё, быстро нажал на кнопку «отбой», положил трубку на стол и с облегченьем подумал:

– Хорошо, что у Павла в квартире, нет определителя номера на телефоне. Не то, она бы уже, сюда позвонила. А мне и сказать больше ей, к сожалению, нечего.

Парень неодобрительно покачал головой и стремительно двинулся в кухню. Стрелки часов покали уже четверть первого. Сильный голод давал себя знать. Ужин был приготовлен его милой мамочкой, но уже совершенно остыл. Пришлось его слегка разогреть. Перекусив на скорую руку, «вечерник» вычистил зубы и отправился спать.

Всю субботу и всё воскресенье, Глеб упорно трудился над курсовою работой по «начерталке». Ему нужно было, вычертить планы небольшого коттеджа в два этажа, отмыть его главный фасад акварелью и обвести карандашные линии тушью.

Парень сидел над чертёжной доской, как приклеенный, и всё равно провозился два полных дня, с утра и до позднего вечера. Даже в магазин за продуктами он не ходил.

Видя подобное рвение к учёбе, мама оделась и бодро двинулась в поход за едой. Она прошлась по торговым ларькам, стоящим поблизости, и прикупила всё нужное на неделю вперёд. Лишь бы сыночек учился, как следует. Вдруг парень сможет, когда-нибудь выбиться в люди? Глядишь, ей к старости будет полегче.

Сломанная два года назад, нога мамочки Глеба зажила очень успешно. Теперь дорогая родительница ходила без всяких усилий. Она не брала в руки палочку и совсем не хромала. Приготовленьем пищи женщина тоже занималась сама.

К полуночи Глеб всё же закончил довольно большую работу. Парень свернул плотный ватман в тонную трубочку и сунул в маленький коричневый тубус, отлитый из пластика. Он быстро разделся, рухнул в кровать, как срубленный дуб, и мгновенно уснул.

В понедельник, с утра, парень пошёл на работу, где упорно пахал целый день. Контора сдавала очень крупный проект. Глеб ударно трудился вместе со всеми сотрудниками. Он крутился, как белка в таком колесе, что вертелось с повышенной скоростью.

За девять часов не нашлось ни единой свободной секунды, чтобы чуть-чуть отдохнуть. После окончания службы, парень рванулся домой, перекусил бутербродом, и помчался в «любимый» стройинститут.

В тот день, он очень долго ждал нужный автобус. В конце концов, подошла совсем небольшая «маршрутка». То есть такая, в салоне которой можно только сидеть или же двигаться, гусиным шажком.

Глеб поднапрягся, но влез в минивэн, забитый людьми, словно бочонок с маринованной сельдью. Пустых кресел там не было, и весь долгий путь парень стоял, согнувшись крючком.

Наконец, он вошёл в кабинет своей альма-матер. Все сокурсники уже находились на месте, и внимали рассказу старосты группы. Его старший брат служил в горотделе милиции, работал шофёром у следователей и выезжал на места преступлений. Вернувшись домой, он пересказывал родичам детали особенно жутких убийств.

Юный студент не мог долго молчать про эти подробности и через день, через два, доносил информацию до своих однокашников. Можно сказать, он выступал добровольным помощником по связям с общественностью и регулярно устраивал нечто подобное пресс-конференции. Одногруппники старосты всегда были в курсе самых кровавых злодейств, что недавно случились в Трёхреченске.

Глеб слегка опоздал к открытию данного брифинга, но тотчас ухватил все детали криминальной истории. К изумлению парня, речь шла о знакомом мужчине, который учился на их потоке вечерников. А если выражаться точнее, то говорили о Павле.

Оторопевший от этих известий, Глеб начал слушать намного внимательней. Парень с прискорбьем узнал, что молодого мужчину убили в пятницу вечером. Это случилось после их встречи в тёмном проходе длинного дома.

Староста стоял у доски, словно учитель. Перемежая нормальную речь блатными словами, он лекторским тоном рассказывал: – …убил Павла его старый друг, которого звали Равиль.

Они замутили какую-то крупную торговую сделку и наварили на той операции хорошие «бабки». Когда всё было сделано, Равиль решил не делиться с товарищем. Одним словом, бессовестно кинул своего компаньона, а все бабло присвоил себе.

Павел хотел встретиться с другом, перетереть их проблему и всё решить мирным способом. Он несколько раз забивал напарнику стрелку, но не получил никакого ответа. Равиль не отвечал на звонки по мобильнику.

В конце концов, в минувшую пятницу, Павел пришёл поздним вечером к нему прямо домой. Он ворвался в прихожую, начал ругаться и требовать свою половину дохода.

Все родные Равиля уехали на неделю в деревню, и, в этот момент, он оставался в квартире один. Вот так и вышло, что мужики оказались вдвоём, так сказать, с глазу на глаз.

Разговаривать они стали на кухне. Кто кого там обидел, никому неизвестно, но слово за слово, и началась жестокая драка. Равиль схватил со стола острый нож, и ударил старого друга. Да всё сделал так ловко, что попал точно в сердце.

Павел рухнул на пол и немедленно умер. Как объясняет Равиль, он посидел возле Павла около часа. Немного подумал и понял, что совершенно не хочет, топать на кичу. Значит, нужно, как можно скорее, спрятать убитого. Нету мол, тела, нету и дела. Ну, а на зону он завсегда успеет попасть.

В общем, Равиль так и сидел почти до утра. Когда во дворе не осталось ни единой души, он поставил труп Павла в прихожей на ноги. Перекинул за шею его левую руку и потащил, словно пьяного.

Таким простым способом он вынес мертвеца из квартиры, сошёл с ним в обнимку по лестнице и выволок на пустынную улицу. Потом, положил на заднее сидение своих «Жигулей», накрыл старой тряпкой и покатил за окраину города.

За окружною дорогой он съехал с шоссе, вырыл могилу в лесу и, на скорую руку, засыпал землёй старого друга. Сверху он набросал веток и хвороста, прыгнул в машину и помчался обратно, в Трёхреченск.

Ближе к утру, Равиль добрался до дома и тщательно вымыл полы в прихожей и в кухне. После чего, как ни в чём не бывало, отправился спать. Допрос показал, что никто из соседей не видел, когда он уезжал и когда вернулся назад. Была ли машина убийцы возле подъезда, никто не сумел точно вспомнить.

И всё было бы шито и крыто, если бы в пятницу вечером, кто-то не звякнул матери Павла. Какой-то мужчина представился приятелем сына и сообщил, что тот заночует у старого друга.

Мать точно знала, что помимо работы, Павел с Равилем уже давно занимается бизнесом. Она случайно услышала, что недавно у них, начались какие-то очень серьёзные тёрки.

Несчастная женщина ждала любимого сына всю ночь до утра. Несколько раз вызывала по сотовому. Телефон не ответил. Утром, Павел не явился домой. Она решила, что его выгнали на работу в субботу, и позвонила в контору.

Ей сообщили, что его там не видели. Тогда она поехала к своему старшему брату, он в нашей прокуратуре занимает высокое кресло. Женщина встретилась с родичем и всё рассказала ему.

Дядька не стал, ждать трое суток, положенные по нашим законам. Если кто-то не знает, завести уголовное дело о пропаже людей, можно только, по истечении этого срока. Опытный работник юстиции плюнул на данное правило и сразу же двинулся в городскую ментовку.

Мужчина прикрикнул, на кого было нужно, взял следственную бригаду и, без всякого ордера, ворвался к Равилю. На кухне, в прихожей, а так же в машине эксперты нашли следы смытой крови.

Менты, прессанули Равиля и тот быстро сломался. Он рассказал, что Павел пришёл к нему в одиннадцать сорок по местному времени. Стал громко кричать и настоятельно требовать огромные деньги.

Равиль, дескать, предложил ему сесть на кухне за стол, выпить немного для смазки беседы, и под пузырь всё разрулить по понятиям. Говорит, что они приняли с Павлом всего лишь по четверть стакана. Закусили конфеткой, и он отключился. Утверждает, что ничего, больше не помнит.

Мол, наверное, водка оказалась палёная. Когда немного прочухался, понял, что сидит на табуретке на кухне, держит в руках окровавленный нож, а на полу лежит мёртвый Павел.

Так и сидел Равиль около часа, совершенно не зная, что ему делать дальше? Потом, ни с того, ни с сего, он внезапно решил, побыстрее избавиться от мёртвого тела. Отвёз его загород и там, где-то зарыл.

Менты заковали Равиля в наручники, посадили в служебную тачку и двинулись в лес. Там он нашёл и показал укромное место, где закопал старого друга. Павла отрыли и обнаружили, что у него часы с календарем руке. Стрелки остановились на пятнице, без пяти одиннадцать вечера. Видно, шестерёнки сломались в ходе драки на кухне.

Медэксперт заявил, что это и есть момент наступление смерти. В кармане у Павла нашли разбитый мобильник. Рядом с телом лежал кухонный нож и старые тряпки, пропитанные запёкшейся кровью. Равиль сообщил, что ветошь он подложил под мёртвого Павла, чтобы не пачкать линолеум.

Глеб слушал рассказ старосты группы и с каждою фразой он удивлялся всё больше и больше. Дело было всё в том, что никак не сходилось время всех происшествий.

Парень прекрасно запомнил, что когда пришла смс-ка, на часах телефона было двадцать три пятьдесят семь. С Павлом они говорили всего лишь минуту, самое многое, две. Выходит, они столкнулись нос к носу за пять минут до полуночи. Завершив разговор, мужчина помчался к Равилю. Даже ничего не сказал на прощанье.

Меж тем, староста недавно сказал, что Павел пришёл к старому другу в одиннадцать сорок. Мужчины повздорили. Затем, начали драться, а ближе к полуночи, сокурсник уже был убит. То есть, в то самое время, когда он беседовал с Глебом в той подворотне!

Достав телефон из кармана, парень открыл перечень всех смс-ок, полученных в пятницу, и очень внимательно их просмотрел. Письма от сокурсника он среди них не нашёл.

– «Наверное, стёр после того, как позвонил его предкам». – сказал себе Глеб и глянул на список набранных им номеров. Телефон матери Павла оказался на месте: – «Значит, я время слегка перепутал». – сказал себе парень и стал слушать дальше.

– …неизвестный приятель позвонил матери Павла, и дал ей наколку на старого друга Равиля. Благодаря той информации уголовное дело раскрыли уже рано утром, в субботу.

В десять, менты уже были в доме убийцы. Ближе к полудню, отыскали могилу несчастного Павла. Откопали мужчину и отвезли на медэкспертизу. Дядюшка-прокурор надавил на кого только можно, и уже в воскресенье, Павла в деревянном гробу доставили к матери.

Как и положено, по православным обычаям, его схоронили на третий день после смерти. В понедельник, в двенадцать часов. Погребение состоялось на центральном Трёхреченском кладбище. Там у него вся родня упокоена.

Мой старший брат был в квартире Равиля и бегал с лопатой по лесу. Сам мёртвое тело откапывал, а после, ещё и присутствовал на печальном обряде. Начальство велело, чтобы с Павлом простилось побольше сотрудников. Мол, матери будет полегче на людях. – сказал юный староста и задумчиво смолк.

Все одногруппники печально вздохнули. Каждый из них размышлял, приблизительно так же, как и растерянный Глеб: – «Вот ведь, как получается? В пятницу вечером, ты видел человека живым и здоровым, а в понедельник тебе говорят, что его уже схоронили».

Несколько суток подряд, Глеб с беспокойством ждал вызова из райотдела милиции. Ведь должны были следователи, спросить у него, откуда парень узнал о планах убитого? В частности то, что он пойдёт ночевать к старому другу Равилю?

Вычислить номер, с которого говорили с матерью Павла, для властных структур плёвое дело. Нужно только, послать сотрудника в офис проводной телефонной компании, а от него к сетевым операторам. Уже через час, данные владельца мобильника должны оказаться у них на столе.

К удивлению Глеба, звонка так и не было. Видно в милиции поняли, что в этом отсутствует какой-либо смысл. Преступление, как говориться в сводках по городу, успешно раскрыто по горячим следам.

Убийца уже арестован и немедля сознался, что ещё нужно для завершения уголовного дела? Зачем тратить силы и время на не нужных свидетелей? Суд в любом случае примет чистосердечное раскаянье Равиля.

Через несколько дней, Глеб оторвался от стационарного рабочего компа, стоявшего в проектной конторе, и достал из кармана скромный мобильник. Парень взглянул на голубоватый экран и увидел жёлтый конверт смс-ки. Как он отчётливо помнил, этот значок там находился с полудня.

По какой-то, неясной причине, парень оставил его на потом, и всё время откладывал знакомство с письмом. В этот раз, он пересилил себя, нажал нужную кнопку и открыл сообщение. Там оказалось одно только слово: – Спасибо!

Подпись почему-то отсутствовала. Время отсылки – понедельник, двенадцать часов ноль-ноль минут.

Номер, с которого пришла смс-ка, показался ему смутно знакомым. Глеб поколебался и выбрал одну из команд короткого списка: – «Вызвать отправителя».

Парень поднёс к уху мобильник и напряжённо прислушался. Раздался механический голос автоответчика: – Абонент недоступен, или находится вне зоны сети. – затем зачастили гудки.

Глеб с недоумением покачал головой и нажал на «отбой». Потом, нагнулся к правой тумбе стола, и вынул из ящика лазерный диск. Эту штуковину парень недавно купил на барахолке любимого города.

Он повернулся к компьютеру, открыл считывающее устройство и вставил в него сверкающий круг, изготовленный из тонкого пластика. Мышка щёлкнула по иконке «Проводника». Запустилась программа с базой данных всех телефонов Трёхреченска.

Снова взяв сотовый, Глеб вдавил кнопку: – «Полученные сообщения». – Аппарат долго думал, прежде чем выполнить простую команду. Наконец, появилось окошко, нужное парню. Письмо со словом: – Спасибо! – что было отправлено с незнакомого номера, бесследно исчезло!

– «Мобильник, начал дурить». – недовольно подумалось Глебу: – «Стирает все смс-ки после прочтения».

– «Не все. Только те, что приходили от Павла!» – пропищал внутренний голос, не согласный с такой трактовкой событий: – «Другие остались на месте».

Немного подумав, Глеб открыл перечень всех телефонов Трёхреченска и вызвал окно под названием – «Поиск».

Парень набрал в нужном месте фамилию, имя и отчество Павла, которые случайно услышал от старосты группы. Программа тотчас показала знакомые цифры. Это был номер, откуда пришли две смс-ки, пропавшие неизвестно куда.

Ощутив, как по коже прошёл нервный озноб, парень удручённо вздохнул: – «Целых два года жил совершенно спокойно и думал, что чего-то подобного со мною уже никогда не случиться. К сожаленью, богиня по имени На’га опять меня вспомнила и зачем-то столкнула с очередным не упокоенным духом».

Контра

Призыв в армию

Пожилой военком наклонился к большому столу, изготовленному из благородного красного дерева. Офицер взял ручку «Parker», полученную недавно в подарок от благодарных клиентов, снял с неё колпачок, отлитый из чистого золота, и повертел безделушку перед собой.

Небольшие брильянты, которые украшали поверхность драгоценного стилоса вспыхивали яркими разноцветными бликами. Перо из мерцающей платины приблизилось к скучному армейскому бланку, ткнулось в графу – «Явиться на призывной пункт Прибрежного района Трёхреченска» и поставило дату – «05-го ноября 1999-го года».

Мужчина неожиданно вспомнил, это число выпадает на пятницу, что совершенно никуда не годилось. Во-первых, это преддверие праздника Великой Октябрьской революции, случившейся в 1917-м, в городе Питере.

Пусть, его отмечают теперь не так широко, как было когда-то, но не всё ли равно? В столь знаменательный день, можно по старой привычке, встретиться с добрым приятелем и как следует выпить. Жена у него до сих пор коммунистка в душе и не станет ругаться по данному поводу.

Во-вторых, конец каждой рабочей недели издавна был для полковника почти что, святым. То есть, тём славным днём, который по древней военной традиции, всегда считался коротким.

Конечно, с грехом пополам, можно ещё, кое-как проторчать до обеда в своём большом кабинете. То бишь, посидеть за двухтумбовым конторским столом, сработанным из красного дерева. Ну, а потом уж братцы, увольте.

После двенадцати, пора отправляться в свой особняк, что расположен в ближайшем предместье Трёхреченска, заняться своими делами и срочно звонить новым верным друзьям.

В первую очередь, связаться с тем человеком, который командовал пехотным полком, расквартированным в городе под названьем Подгорск. Нужно с ним утрясти сроки большой операции и обсудить кое-какие детали.

После чего, связаться с милыми сердцу чеченцами, встретиться с ними и подсобить кое в чём. Они должны вывезти с армейского склада тонны добра, что там завалялись с советских времён.

Теперь мы с Америкой подружились навеки. Так что, весь этот хлам никому уже больше не нужен. Желают кавказцы его получить? Пусть тогда платят хорошие деньги и забирают себе. Ему лично, не жалко.

Такая большая работа требует напряжения сил и займёт у него не менее пары-тройки часов. Но, как говорит дорогой президент суверенной России: – А кому сегодня легко?

Хорошо, что Борис Николаевич Ельцин разрешил брать себе столько суверенитета с ответственностью, кто сколько сможет. Вот старый полковник и крутится, словно смазанный салом швейный челнок.

Мужчина использует обширные связи в военных кругах и занимается увлекательным бизнесом. У одних покупает оружие и снаряжение не существующей армии, а другим его продаёт. Всё получают именно то, что им очень нужно на данный момент, да и он, в этом случае, не остаётся внакладе.

Седой офицер бросил взгляд на перекидной календарь, который принёс ленивый завхоз военкома. Он пролистал пару страниц, вновь вернулся к «повестке призывника» и ловким движением, переписал пятёрку на восемь.

Потом, склонил голову набок, рассмотрел результаты огромных усилий и сразу отметил, всё получилось весьма хорошо. Во-первых, неожиданно выяснилось, что это уже понедельник. То бишь, после праздничный день. А во-вторых, совсем незаметно, что бумагу недавно исправили. Не придётся её переписывать.

Так что, Глебу по фамилии Прохоров, можно сказать, повезло. Три дополнительных дня парень провёл в своей милой «хрущёвке», стоящей в Трёхреченске. Он был в удобной квартире, а не торчал на сборочном пункте российского военного ведомства.

Все эти дни парень читал интересные книги, гулял и смотрел телевизор. А ведь мог, выяснять отношения с призывниками, которых свезли из криминальных районов поволжского города.

Там всегда проживало много разной шпаны. Они, почему-то, считали себя элитой этого мира и старались подмять прочих людей. Так что, приходилось махать кулаками и отстаивать свою честь и достоинство в драке.

Нужно сказать, что парень быстро смирился с решением не очень разборчивой медицинской комиссии. В ходе прежних осмотров, врачи снимали парня с учёта «в связи с препятствиями к ношению обуви».

Здесь свою важную роль сыграла одна очень давняя, почти позабытая, драма. Точнее сказать, то происшествие, в котором он оказался главным лицом. Случилось всё это ещё в раннем детстве. Глеб очень сильно спешил. Из-за своей торопливости он выскочил, как ему показалось, на совершенно пустую дорогу…

Жаркий летний денёк приближался к концу. Светило уверенно двигалось к западу. Скоро усталое солнце ушло за вершину Царёва кургана, стоявшего рядом с обширным селом. Плотная тень от холма опустилась на здания, возведённые зеками в начале прошлого века.

Сумерки раннего вечера опустилась на небольшую площадку, лежавшую между двумя большими бараками. Отец Глеба вернулся из того гаража, в котором работал главным механиком. Он вошёл в неухоженный двор, где асфальт заменяла щебёнка, вбитая в землю, а вместо клумбы с цветами блестела широкая лужа.

Мужчина увидел ребят, которые развлекались забавой под старым названьем – лапта. Он подозвал малолетнего сына к себе и сказал: – В магазин привезли свежий хлеб. Его уже разгрузили. Сходи и купи пару «серых» буханок.

Разгорячённый мальчишка стал объяснять, что сейчас подойдёт его очередь, стоять в «огороде» и бить доской по мячу. Поэтому, он не может никак, пропустить столь большое событие. А за продуктами он быстренько сбегает, едва завершится игра.

Не слушая его возражений, отец заявил, что свежий хлеб к тому времени кончится. Он сунул руку карман пиджака и вытащил две маленьких белых монетки: двадцать и пятнадцать копеек. Сунув деньги в ручонку сынишки, он приказал не терпящим пререкания голосом: – Немедленно двигай в сельпо!

Расстроенный тем, что утратил долгожданную очередь, Глеб повернулся и, чуть ли не плача, помчался на главную площадь посёлка. Там размещалась торговая точка, единственная в старом селе. Пацан бежал и размышлял на ходу: – Вдруг я успею вернуться к началу подачи?

В ста метрах от дома парнишки находилось не очень большое шоссе, соединявшее Трёхреченск с Подгорском. Оно протянулось параллельно бараку, и доходило до старой полуразрушенной церкви. Потом, немного виляло направо и чуть откланялось от прямого пути.

В то давнее время по дороге почти не ходил автотранспорт. Однако, Глеб постоянно смотрел в разные стороны, и только затем, перебегал на противоположную сторону. Этому строгому правилу его научили ещё в ранние годы.

Свернув за угол большого барака, Глеб, как обычно, повертел головой. Мальчишка заметил светло-синий автобус, стоявший левее, и ринулся прямо к нему. В селе не имелось ни одного светофора, а люди пересекали дорогу, где им только захочется.

Старинный собор стоял у шоссе, идущего вдоль селенья Царевщина. Напротив него размещался обычный бревенчатый дом, окружённый высоким дощатым забором. Благодаря очень плотной застройке, в том месте возникло суженье дороги.

Пока по пыльному грейдеру ездили только телеги с «полуторками», на эту теснину не обращали никакого внимания. Затем, появились пятитонные «ЗИЛы», и всем пешеходам стало весьма не комфортно. Ну, а когда на шоссе замелькали «КАМАЗы» тут же возникли большие проблемы.

Два крупных строения сжимали с боков проезжую часть и закрывали пространство, что находилось за ними. Сносить древний храм, построенный на яичных желтках, было очень уж дорого. Ну, а в бревенчатом доме жило много людей, которых некуда было пока отселить. Так и стояли два здания возле дороги и затрудняли движение транспорта.

Иногда, из небольшого прогала, вылетали машины, которые по какой-то причине, не снизили скорость. Мчались они достаточно быстро и могли переехать людей, которые переходили шоссе. Хорошо, что ещё, никто не попал под колёса.

Пока Глеб бежал до обочины, он решал сразу две непростые задачи. Во-первых, мальчик следил за дорогой, расположенной слева в теснине, возле собора. Вдруг там идёт грузовик, везущий куда-то щебёнку?

Во-вторых, паренёк вспоминал, что говорили им в школе о том, как обходить городской общественный транспорт? Спереди, или же сзади? Ведь автобус с трамваем почему-то обходят с разных сторон.

Тем временем справа, из-за спины паренька, показался зелёный «ГАЗ-69». В те времена, их называли в народе «козлом». Ведь они прыгали на глубоких ухабах не хуже, чем резвая домашняя живность.

Эти машины представляли собой, нечто похожее на скромные джипы, только тогда, они были значительно меньше и проще. Максимальная скорость, на которой они разъезжали по трассе, не превышала пятидесяти километров за час.

По своему малолетству, Глеб вдруг решил, что автобус обходят лишь спереди. Он проскочил перед мордой машины, пересёк середину небольшого шоссе и попал под «ГАЗон», ехавший справа и сзади.

Послышался визг дисковых тормозов и лысые шины упёрлись в старый щербатый асфальт. Раздался негромкий удар. Паренька подняло в воздух и отшвырнуло на несколько метров вперёд.

Ещё через миг, Глеб оказался, сидящим в дорожной пыли. Он посмотрел на себя и с удивленьем отметил, правая голень выглядит вовсе не так, как всегда. От полученной травмы, мальчик впал в то состояние, в котором совершенно не чувствовал больную конечность.

«ГАЗ-69» медленно съехал с шоссе. Из машины выскочил бледный, как снег молодой человек. Он рванулся вперёд, подхватил безучастного мальчика на руки и отнёс на обочину.

Уже повзрослев, Глеб иногда вспоминал этот злопамятный день. Он думал о странном стечении всех обстоятельств, что привели к плохим результатам. Ведь, как выяснилось немного позднее, водитель тогда, был трезв, как стекло.

Глеб мчался направо по открытой поляне и под острым углом приближался к шоссе. Добежав до него, он ринулся дальше, шагнул на дорогу и оказался между стоявшим автобусом и стареньким «ГАЗиком».

Всё это время, «козёл», не спеша, нагонял его сзади. Как совершенно трезвый водитель не заметил мальчишку, летящего наперерез, понять невозможно? Как он мог совершить такой глупый наезд?

В оправданье водителя можно сказать, рабочий день подходил к завершению. Скорее всего, шофёр сильно устал. Он замечтался неизвестно о чём, а может быть, на какое-то время, просто уснул за рулём? Пойди теперь, разберись.

Через пару минут, на месте аварии появился удивительно бледный отец паренька. Он остановил грузовик, ехавший в город с щебёнкой, взял Глеба на руки и поднялся в кабину пыльной машины. Устроив сына на жёстком сидении, он плюхнулся рядом, у дверцы.

Самосвал зарычал мощным двигателем и немедленно тронулся с места. Глеб неожиданно понял, что сжимает в руке те мелкие деньги, которые предназначались на хлеб.

Он разжал свёденные судорогой вспотевшие пальцы и протянул монеты отцу. Тот пробурчал что-то невнятное, взял «серебро» и бросил его в бардачок, в качестве платы за поездку в машине. Тогда такой суммы было достаточно.

Почти через час, они приехали в город Трёхреченск, который стоял в тридцати километрах от Царёва кургана. Грузовик затормозил у самой крупной больницы областного значения.

Отец торопливо спустился из кабины на землю, снова взял Глеба на руки и быстро отнёс в приёмный покой. Ну, а оттуда их сразу отправили в процедурную комнату.

Там Глебом занялись двое крепких мужчин. Хирурги разрезали ножницами его пыльные брюки и осмотрели больную конечность. Они осторожно пощупали в разных местах и хмуро сказали, что пацан получил довольно тяжёлую травму. У него были сломаны стопа и голень с бедром.

Паренёк совершенно не чувствовал правую ногу, но врач всё же сделал ему какой-то укол. Второй эскулап взял с ближней полки обычную дрель с синей пластмассовой ручкой и зажал в бытовом инструменте блестящую проволоку, длинною около тридцати сантиметров.

Он надавил на чёрную клавишу и без всяких эмоций просверлил пятку мальчишки, лежавшего на просторном столе. Осторожно ослабив зажим, врач снял патрон с тонкой спицы.

Железяка осталась в ноге паренька. Она выглядывала сантиметров по десять справа и слева и задорно торчала параллельно столешнице, покрытой обычной клеёнкой.

Потом, старший хирург вставил в дрель новый кусок стального проката, склонился над опухшей коленкой больного и вплотную занялся ей. Тут всё пошло не так хорошо, как всем бы хотелось.

Ведь спица, вам не сверло с отлично заточенной режущей кромкой. Она оказалась довольно тупой и не очень-то ровной по всем направлениям. Поэтому, двинулась вкривь по нижней части берцовой кости и вышла наружу под острым углом.

Пришлось эскулапу взяться за ярко блестящие медицинские клещи. Он немного напрягся и вытащил холодную сталь из ноги пациента. Правда, хирург «откусил» кусачками хвост длинной проволоки с другой стороны опухшей коленки.

Весьма неприятное чувство, когда с твоей увечной конечностью обращаются, как с простой деревяшкой. К счастью, во время повторной попытки спица пошла именно так, как было нужно.

Глеба переодели в пижаму больничного вида, отвезли на каталке в большую палату на десять персон и положили на узкую койку, которая стояла у двери. Его повреждённую ногу устроили на лёгкой конструкции, сваренной из арматуры и обёрнутой марлей.

Дальше хирурги стали работать не хуже иных слесарей. Они взяли железные тросики и, с двух разных сторон, прикрепили к двум тонким спицам, торчащим из ноги паренька.

Эти канатики перекинули через железные блоки, закреплённые на спинке кровати. К их свободным концам прицепили массивные магазинные гири, весом ровно в шестнадцать кило.

Под действием тяжёлого груза, напряжённые мышцы мальчишки слегка растянулись. Повреждённые кости сдвинулись с места и немного разъехались в разные стороны. Между обломками возникли небольшие зазоры. С течением времени, в них наросла очень прочная мозольная ткань.

Через десять недель, нога несчастного Глеба благополучно срослась. Всё это долгое время, почти каждый день, бедная мама приезжала к мальчишке из далёкой Царевщины. Она больше часа тряслась на попутках в каждую сторону, чтобы проведать больного сыночка.

Три долгих месяца, Глеб ходил с костылями, а потом, ещё столько же, с лёгонькой тросточкой, словно какой-нибудь денди. Ему повезло, что три перелома срослись удивительно правильно, и их не пришлось снова ломать.

В десятиместной палате, где лежал паренёк, такая история случалась раз в месяц, если не чаще. Одному невезучему молодому мужчине сию операцию делали дважды. Лишь после этого, кости срослись так, как положено.

Конечно, Глеб начал немного хромать, но к счастью мальчишки, дефект у походки оказался совсем незаметным. Да и к перемене погоды, нога у него не болела. Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. Пусть и дальше так будет.

Перед выпиской из больницы домой, врачи по секрету сказали своему пациенту ужасную вещь. Увидев перебитую машиной конечность, они не надеялись на благополучный исход. Поэтому, заявили родителям, нужно срочно произвести ампутацию.

Услышав жуткую новость, мамочка Глеба дошла до начальника городского минздрава. Она подняла там такой оглушительный шум, что крупный чиновник пошёл на попятную. Он при ней позвонил в медицинскую клинику, и приказал сделать, всё, что только возможно. Мол, всю ответственность, будут нести родители мальчика.

Хирурги совсем не хотели перечить властям. Они дружно решили, не спешить с операцией и оставили всё, как сложилось на данный момент. Потом, они не могли все нарадоваться, на достигнутый вдруг результат. Говорят, что кто-то из них, включил данный случай в свою диссертацию.

Так что, Глеб был обязан своей милой маме не только появленьем на свет, но и тем, что всю жизнь проходил на обеих ногах.

Тройной перелом правой ноги, принёс тогда много боли и уйму различных хлопот. К счастью мальчишки, через несколько лет, серьёзная травма слегка подыграла ему.

Сломанные после наезда «ГАЗона», кости скрепились новой соединительной тканью. После чего, они стали больше на целых три сантиметра. Чаще всего, правые ноги людей длиннее, чем левые на два сантиметра. Так что, общая разница достигла у парня пяти сантиметров.

Вот так и возникла, у Глеба мало заметная при ходьбе, хромота. После медицинских осмотров в военкомате Трёхреченска, он получил, так называемый, «белый» военный билет.

В то давнее время, разница в общей длине нижних конечностей призывника не должна была, превышать четырёх сантиметров. Зная об этом, Глеб не «косил» от срочной службы в российских войсках. Комиссование парня должно было случиться самым естественным образом.

Из курса образовательной школы активная мамочка Глеба отлично запомнила, что цифра пять больше четвёрки и ничуть не тревожилась по данному поводу. Поэтому, она не старалась помочь родному сыночку. Казалось бы, ничто не предвещало беды.

Кто ж тогда знал, что 18-го июня 1999-го года «великая», но злая «Ичкерия» вдруг, нападёт на «слабую и беззащитную Русь»? Причём, исподтишка, подобно коварной фашистской Германии летом 1941-го года.

Бывший «братский народ», которому СССР подарил половину его территории, вдруг возжелал значительно большего. «Чехи» решили, нужно напасть на «больного» соседа и оттяпать приличный кусочек, который зовут – Дагестан.

Ну, а как дальше пойдёт, там, мол, посмотрим. Очень возможно, если на это будет воля Аллаха, удастся отнять у них земли всего Краснодарского края. Гяу́рам они совсем ни к чему.

В отличие от «добрых» чеченцев, неверные мало рожают детей. Поэтому, горцам Кавказа необходимо много пустого пространства. Ведь им же придётся, там размещать и славянских рабов, которых потом, они привезут с дикого севера.

Но, как всегда получается в нашей истории, всё пошло по-другому сценарию. Немного не так, как замышляли в генеральных штабах иноземных держав. Неожиданно для «миролюбивых» чеченцев, дагестанцы вдруг начали действовать удивительным образом.

Они почему-то решили, что с «бедной Россией» им значительно лучше, чем будет в составе «Великой Ичкерии». Потомки Шамиля быстро смикитили, что в составе исламской республики они превратятся в людишек второго, а может быть, даже третьего сорта. А помыкать ими будут «благородные чехи».

А ведь сейчас, дагестанцы живут, словно кум королю. Деньги Москвы текут в их края, словно бурные горные реки. Приказы приходят такие расплывчатые, что на них, можно плевать с минарета их главной мечети.

Да и за семьдесят лет в Советском Союзе они сильно привыкли к светскому, весьма толерантному обществу. Их очень устраивало свободное ношение дамами коротеньких юбок и лёгких кофточек из полупрозрачной материи. Плюс ко всему, продажа вина, пива и водки на каждом углу и прочие вольности, милые сердцу истинных горцев.

Совсем другие порядки возникнут, когда в их мелкой республике вдруг воцарит шариат. Появятся разного рода имамы, талибы, ваххабиты и прочее. Начнётся прилюдная порка за небольшие проступки, вроде принятия внутрь алкогольных напитков. К этому нужно прибавить, отсеченье конечностей и обезглавливание на площади города за более крутые дела.

Типа, гордый местный джигит изнасиловал не ту красивую женщину, которую МОЖНО, или убил НЕ ТОГО мужика. Сейчас, в родном Дагестане так поступать разрешалось только с русскими гражданами. Все остальные, сами могли, кого хочешь, зарезать на месте. Для расправы хватало, лишь одного «наглого» взгляда намеченной жертвы.

Одним словом, всё это удивительно плохо сказалось на «светлом облике освободителей», внезапно пришедших из соседних краёв. Да и в прошлом столетии, дагестанцы и «чехи» всегда воевали друг с другом.

Поэтому «даги» не встретили их букетами роз и прочих прекрасных цветов, а попросту выгнали обратно в «Ичкерию». Казалось на этом, всем на Кавказе можно теперь успокоиться, но всё опять пошло по-другому.

Чеченцы немного подумали и перешли к большому террору по всей территории свободной России. Они устроили взрывы жилых многоэтажных домов в Волгодонске, Буйнакске и даже в далёкой столице гяу́ров, в Москве.

Пока всё полыхало на юге страны, президент «могучей» Руси, Борис Николаевич Ельцин довольно спокойно «изучал документы». Он жил на «брежневской» государственной даче и не показывал в Кремль своего красного и опухшего носа.

Иногда, сильно качаясь от «невероятной усталости», он появлялся перед журналистами телевизионных каналов. Он корчил странные рожи и, еле шевеля языком, бубнил, что-то невнятное. Хорошо, что плясать, сил у него уже не хватало. Да и оркестра поблизости не было, которым он мог дирижировать на потеху окружающим людям.

Внешним видом пропойцы он сильно радовал «великих» политиков иностранных держав. Как потом признался госсекретарь США: – …Ельцин соглашался буквально на всё. Главной проблемой для нас, было тогда, поймать его между стаканами с водкой, чтобы он не напился до чёртиков и мог подмахнуть все наши бумаги…

Вскоре мощные взрывы начались и в столице. Когда тяжёлые бомбы нашли в главных офисных зданиях МВД с ФСБ, всем российским властям стало уже не до смеха. Пришлось семи олигархам, друзьям президента, хоть что-нибудь, но предпринять. Иначе, на сильной волне детонации, можно самим улететь к небесам.

Для начала, вечно похмельный гарант конституции немного очухался. Совершенно случайно, он забрёл в кабинет и, не видя, что делает, подмахнул очень строгий указ: – «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций в районе Кавказа».

Тут уж все военкомы срочно встряхнулись, встали во фрунт и вскинули руку под козырёк. Хочешь, не хочешь, а приказ верховного главнокомандующего нужно исполнить в положенный срок, иначе лишишься тёплого места.

Призывники всей Отчизны тогда сильно «косили» от армии, всеми возможными способами. Так что, стали грести всех парней, что подвернуться под горячую руку. То есть тех чудаков, которые сами пришли по повестке.

Вот именно так Глеб и попал под очередную компанию. Домой он вернулся уже, как военнообязанный. А немного спустя, «белобилетник» уехал на обычную срочную службу.

Услышав об этом, мамочка парня кинулась жаловаться по различным инстанциям. К сожалению парня, пока все бумаги медленно двигались от одного чинуши к другому, Глеб не оставался на месте. Он поочередно, переходил из одной категории российских сограждан в иную.

Сначала он был – гражданский молодой человек. Потом – призывник, затем –новобранец. Следом – боец, проходящий курс обучения, и, наконец – полноценный солдат, участник контр террористической операции, проводимой на мятежном Кавказе.

Кроме того он перемещался в пространстве и оказался в одном из гарнизонов Сибири. Об этих метаморфозах Глеб мог бы многое всем рассказать, но в его душу запал один удивительный случай. Произошло это в «учебке», а случилось после того, как один из бойцов повёл себя вдруг неподобающим образом.

Нужно сказать, что был он самым худым и болезненным из их мотострелкового взвода. Плюс ко всему, он оказался на удивление умным. А как же иначе? Золотой медалист, участник и победитель областных, краевых и всероссийских олимпиад по математике, физике и каким-то ещё мудрёным наукам. За это он получил очень достойное прозвище – Мозгляк из Саратова.

Всё шло хорошо, но во время бросков настоящей, не учебной гранаты, он отказался брать в руки «чрезвычайно опасную штуку». Солдат объяснил это тем, что боится, как бы она, не взорвала́сь у него, прямо в руках.

Наконец, сержант с невероятным усилием принудил его всё же выдернуть стальную чеку́. Он приказал подчинённому, хорошо размахнуться и бросить лимонку из окопа наружу.

После чего, солдат так перетрусил, что сразу рухнул на землю, и закрыл голову сильно дрожащими пальцами. Так и лежал, пока после взрыва, его силком не подняли на ноги.

На беду всех солдат, рядом болтался один из «господ офицеров». Через какое-то время, он встретился со своим командиром и, громко смеясь, доложил ему о таком происшествии.

Полковник Менахэм Шмулович выслушал небольшую историю про неуклюжего молодого бойца. Он открыл было, рот, чтобы что-то сказать, но затем, очень сильно нахмурился. Ведь короткий рассказ поразил его в самое сердце и с потрясающей силой затронул заскорузлую душу.

Вне себя от чудовищной ярости, пожилой полководец вскочил в ближайший автомобильчик «УАЗ». Он приказал водителю трогать и отправился в штаб. Все остальные облегчённо вздохнули, но, как показала коварная жизнь, зря они сильно обрадовались.

Утром нового дня, Шмулович собрал всех своих подчинённых и начал их жучить, как малых детей: – Я из вас сделаю настоящих мужчин! – орал он во всё лужёное горло: – Я вас научу, пересиливать страх.

Какое-то время, полковник громко орал. Потом, взялся за дело и стал воплощать все угрозы в реальную жизнь. Он построил людей и бегом всех отправил на полигон. Именно там, солдатам пришлось, воспитывать мужество, отвагу и смелость.

Сначала бойцам приказали надеть тяжёлые армейские каски и занять позиции в узкой траншее, недавно отрытой в земле. На взгляд мотострелков, её глубина не превышала и метра.

Несмотря на отсутствие опыта в этих делах, Глеб сразу понял, что окоп не готов. Ну, а до «полного профиля» его нужно было, копать и копать. Однако, время на это, солдатам не дали.

Полковник Шмулович гордо прошёлся по низкому рыхлому брустверу и приказал грубым начальственным голосом: – До особой команды, из траншеи никому не высовываться. Сейчас по вам будут стрелять боевыми патронами.

После таких ободряющих слов, все первогодки слегка побледнели и упали ничком. Они так распластались в мелкой траншее, чтобы части их тела не торчали наружу.

Ведь пуля же дура, её всё равно в кого попадать. Хоть в своего, хоть в чужого. Глеб тоже рухнул на неподатливый грунт и постарался, как можно плотнее, прижаться к холодной земле.

Едва злой командир отошёл от окопа, как по убогой позиции разом ударил целый десяток автоматов «Калашникова». Затем, тяжело застучал крупнокалиберный пулемёт «ДШК», установленный на высокой треноге. Народ говорил, что у воинственных «чехов» их на удивление много. И откуда у них, они только взялись?

Тяжёлые двенадцатимиллиметровые стальные цилиндрики громко свистели и выли над головами несчастных ребят. Комья каменной глины выбивало из низкого бруствера и бросало горохом на армейские каски солдат. Все дружно дрожали от нестерпимого ужаса.

Какие-то пули посылались чуть ниже, чем нужно, не добирались до мест назначения и рикошетировали от мёрзлой земли. Они с громким воем поднимались в утренний воздух и по настильной дуге вновь продолжали свой путь.

Чуть сбросив начальную скорость, они летели над низеньким бруствером, попадали в траншею и с душераздирающим визгом впивались в стенку окопа. Причём, попадали в неё, всего в полуметре от низа траншеи.

Так продолжалось минуты три или четыре. Хотя Глебу казалось, что продлился обстрел не менее часа. Парень лежал на дне мелкой канавы и с замиранием сердца надеялся, что всё это благополучно закончится.

Когда пальба, наконец-то, затихла, полковник построил небольшую команду. Он с презреньем взглянул на солдат, уже потерявшую бравую выправку, громко скомандовал: – Смирно! Налево! Шагом марш! – и повёл своих подчинённых в другую часть полигона.

На новом месте солдатам устроили, так называемую, «обкатку танками». Слишком умный Мозгляк из Саратова и здесь отличился. На неуместный вопрос, заданный им командиру: – Откуда у чеченских мятежников танки?

Полковник Шмулович чуть поразмыслил. Он пару раз повторил про себя глупый вопрос недоумка в погонах: – Откуда, откуда? – и дал весьма лаконичный ответ: – От верблюда! – а потом быстро добавил: – От верблюда, приехавшего из далёких аравийских пустынь! По кличке «Хаттаб»! – после чего, стал хохотать над своей искромётной остротой.

Трясущихся от страха солдат, сначала построили перед грозной военной машиной. Мотострелкам приказали, на неё посмотреть и прочитали короткую лекцию, о тактико-технических характеристиках железной махины.

Затем, взвод, почти что, пинками, загнали в новый окоп, который оказался чуть глубже, чем предыдущий. Бойцам объяснили, как себя нужно вести в такой ситуации, и воспитание мужества немедля продолжилось.

Инструкции, полученные от молодого сержанта, отличались большой лаконичностью. Сначала, каждый солдат должен был высунуться из небольшого окопа и удостовериться, что прямо к нему прёт гора оглушительно лязгающего боевого железа.

Потом, встать таким хитрым образом, чтоб оказаться между широкими гусеницами. То есть, расположиться лицом к смертоносной машине и опуститься на дно узкой траншеи. Затем, обхватить коленки руками, сжаться в плотный комок, словно в чреве у матери, и замереть, как убитый.

Невозмутимый инструктор стоял метрах в трёх за спиною солдата, трясущегося, как осиновый лист, и наблюдал за исполнением его указаний. Сержант безустанно следил, чтобы пятидесятитонная, стальная громада проехала над головой каждого несчастного воина.

Очередь двигалась на удивление быстро. Пришло время и Глебу занять своё место в неглубоком окопе. Стало так страшно, что все его внутренности похолодели, а руки и ноги начали очень противно и мелко дрожать. В таком состоянии он был в старой часовне, где в третий раз отпевал любимую бабушку.

Ревя мощным мотором, и плюясь чёрным дымом, грозный танк, никуда не спеша ехал вперёд. Однако, парню казалось, что боевая машина мчится к нему, как паровоз, летящий по рельсам на полном ходу.

Помня подробные наставленья сержанта, боец разместился по óси движения бронечудовища. Он опустился на дно узкой траншеи, сжался в плотный комок и накрыл руками армейскую каску. Парень сильно надеялся, что именно так, он сможет себя, хоть чуть-чуть защитить.

Над обрезом окопа нависла передняя часть железного днища, покрытого пятнами грязи и ржавчины. Широкие блестящие гусеницы оглушительно залязгали, над плечами солдата. Ничем не скреплённые стенки канавы начали вдруг проседать.

Парню живо представилось, что мёрзлая почва не выдержит веса огромного танка и обрушиться вниз. Он же окажется погребённым под слоем плотного грунта. К счастью, гора из железа прошла в полуметре над мгновенно вспотевшей макушкой. Она прогремела над головой и тут же ушла куда-то за спину.

Сильно согнувшись и, чувствуя, что не в силах вздохнуть, боец остался сидеть на дне полуобвалившейся ямы. Наконец, рёв мощного дизеля стих. Боец поднял испуганный взгляд, осторожно себя осмотрел и осознал, что его завалило до уровня шеи.

Работая трясущимися от страха руками, Глеб освободился от комьев смёрзшейся глины и, продолжая дрожать, вылез на поверхность земли. Рядом с тем местом, где он недавно сидел, устраивался другой бедолага из их мотострелкового взвода.

Пришло время следующего пункта программы Шмуловича по воспитанию смелости, отваги и мужества. Он заключался в ещё более близком знакомстве с боевыми машинами. Всех солдат, поочередно, заставили лечь на стылую землю, двинуться по-пластунски вперёд и проползти под стареньким «Т-72».

В числе друзей по несчастью, Глеб подошёл к танку со стороны толстой пушки. Из открытого люка выглядывал широко улыбавшийся водитель грозной машины. К счастью, бойцов двигатель пока не работал.

Парень опустился на землю и, словно огромная ящерица, забрался под брюхо железного монстра. Тяжёлая каска немедля спустилась на нос первогодка и закрыла всё то, что находилось вокруг. Сразу же стало совершенно темно.

Ржавое днище нависло над головой. Большие катки гусениц закрывали обзор справа и слева. Длинный и низкий тоннель из железа сильно давил на психику парня. Почему-то казалось что, он никогда не закончится.

Наконец, впереди появилось пятно яркого света. Глеб пополз немного быстрей. Спустя пять секунд, он уже выбрался из-под тяжёлого танка. Упёрся руками в холодную землю и быстро поднялся, на немного дрожащие, ноги.

Командир приказал, всем встать в линейку в пяти метрах сбоку, от бронечудовища и махнул правой рукой. Водитель завёл мощный двигатель. Дизель громко взревел. Клубы чёрного дыма вылетели из задней трубы и поднялись к осеннему небу.

Танк загрохотал всеми стальными частями, с лязгом тронулся с места и устремился вперёд, прямиком на инструктора. Сержант подождал, пока боевая машина не подойдёт на расстояние в два человеческих роста и ничком лёг на землю. Он вытянулся в струну и закрыл руками блестящую каску.

Механический монстр прогромыхал над лежащим мужчиной. Он проехал ещё метров десять-двенадцать, остановился и очень лихо развернулся на месте. Только комья земли полетели из-под стальных гусениц. Сержант уже прочно стоял на ногах и, немного нагнувшись, отряхивал запылённую форму.

Следом пришла очередь правофлангового. Им в данное время являлся Коля по фамилии Чичкин, отчаянный хулиган, прибывший в часть из города Томска. Нужно сказать, что хлопец был высотой в два с чем-то метра, да и держался он молодцом. Ничуть не тушуясь, боец смело вышел вперёд и встал перед широкими траками.

Как только машина тронулась с места, он лёг на землю и сделал всё точно так, как показал им инструктор. Грохочущая гора из железа прокатилась над новобранцем.

Солдат немедленно поднялся с земли, слегка отряхнулся и направился бодрой походкой к своему месту в строю. Вид у него оказался одновременно гордый, и слегка ошарашенный. Так, один за другим, под танк быстро нырнули бойцы мотострелкового взвода.

Наконец, пришёл черёд Глеба. Он сделал всё так же, как и инструктор, только плюс ко всему, парень плотно зажмурил глаза. В голове постоянно крутилась ужасная мысль:

– «Если у танка вдруг полетит фрикцион, он резко вильнёт в какую-то сторону, и руки меня уже не спасут. Они вместе с башкой превратятся в кровавое месиво. Так же, как и всё остальное».

Парень собрал все душевные силы и непроизвольно бросил дышать. Он сосредоточился только на том, чтобы не вскинуться на ноги раньше, чем машина проедет над его мокрой от страха спиной. Иначе, кормой снесёт его череп.

Шум могучего дизеля мгновенно приблизился и вскоре грохочущий лязг гусениц и катков заполнил весь мир. Земля под бойцом начала мелко-мелко трястись. Каким-то неведомым чувством Глеб сразу понял, над его головой нависла стальная плита днища танка.

Наконец, ужасающий грохот, рвущий барабанные перепонки и душу, стал потихоньку стихать. Парень поднял трепетавшие от ужаса веки, слегка повернул голову влево и глянул наверх.

Над ним оказалось только серое осеннее небо, и туча пыли, поднятая широкими траками. Боец встал с земли, отряхнулся, как все, и на негнущихся, мелко дрожащих, ногах направился в строй.

После «горячей обкатки», полковник Шмулович немного смягчился, но не настолько, чтобы закончить воспитание мужества. Он построил солдат в короткую линию, и танк задним ходом отъехал от них метров на сто. Потом, остановился и, грозно рыча, рванулся вперёд.

Так же, как и друзья по несчастью, Глеб стоял и гадал, каким будет следующий пункт их обширной программы? Может быть, «Т-72» затормозит перед строем? Или в последний момент, они услышат команду: – Броситься в разные стороны и пропустить ревущего монстра сквозь строй? Значит, нужно решить, куда лучше бежать?

Пока Глеб размышлял, танк оказался в пятидесяти метрах от взвода. Двигаясь на полном ходу, он слегка приподнял пушку к небу и произвел холостой выстрел над головами мотострелков.

Услышав чудовищный взрыв, Глеб провалился в беспросветную безмолвную тьму. Ужасающий грохот и взрывная волна, вылетела из 125-ти миллиметрового дула, пронеслась немного вперёд и свалила солдат, словно кегли из пластика. Взвод, как один человек, рухнул на землю спиною вперёд.

Очевидцы всех этих событий, потом со смехом рассказывали, что было там дальше. Как только осела мелкая пыль, поднятая в воздух сработавшим порохом, началось представление.

Бравый полковник выскочил из капонира с бетонными стенками, где он сидёл всё это время. Он взвился, как чёрт из коробки и закричал дурным голосом: – Немедленно встать!

Бойцы лишь слегка шевелились, но никто не спешил выполнять грозный приказ командира. Весь взвод был оглушен и сильно контужен. Многие потеряли сознание. Почти что у всех, текла кровь из ушей или носа.

На этом воспитание смелости, отваги и мужества воинов сразу закончилось. Шумиху, возникшую благодаря происшествию, благополучно замяли. Полк был тогда на хорошем счету. Никто не хотел лишних проверок со стороны руководства.

Все очень страшились репрессий, которые могли воспоследовать за визитами контролёров в погонах. Ведь за такие проказы, в то время, можно было, и в Чечню залететь. А вернёшься ли оттуда живым, это огромный вопрос.

Соответственно, никаких наказаний никто, ни за что не понёс. Командир полка мотострелков и Шмулович вместе служили уже очень давно, с семидесятых годов двадцатого века.

Они были не только большими друзьями, но и, как теперь говорят, компаньонами по армейскому бизнесу. Так что, «полкан» лишь пожурил господина полковника и все удивительно быстро забыли о том происшествии.

Служащие пострадавшего взвода постепенно очухались. Один за другим, они выписались из военного госпиталя и продолжили нелёгкую службу в рядах славной армии. Правда, кто-то из них стал хуже слышать, но ведь это такая безделица, в конце-то концов. О ней говорить, даже теперь неудобно.

Меньше всех пострадал самый тщедушный, но чрезвычайно умный солдатик – Мозгляк из Саратова. То есть, именно тот человек, из-за которого всем и устроили урок воспитания «замечательных качеств российского воина».

Чуть позже, полковник Шмулович шутил в кругу господ офицеров: – Всё успешно закончилось лишь оттого, что голова у бойца оказалась совершенно пустой. Взрывная волна в одно ухо влетела, в другое немедленно вылетела. Были бы там хоть какие мозги, как у всех остальных, могло, сотрясенье случиться.

Глеб вскоре узнал, как всё случилось на самом-то деле? Просто, Мозгляк из Саратова удивительно вовремя, вспомнил советский фильм про войну. Поэтому, перед выстрелом танковой пушки, он открыл рот на всю ширину. То есть, сровнял давление в черепе с тем, что возникло снаружи.

Глеб совершенно забыл об этом старинном военном приёме. Слишком уж страшно, было стоять перед танком, несущимся прямиком на тебя. Поэтому парень, как и все остальные, очнулся в переполненной медицинской палате.

Голова очень болела, гудела и сильно кружилась. Какое-то время, он вообще, был глухим. Понемногу правое ухо восстановилось до нормы, а шум и снижение слуха в другом, так и осталось на долгие годы.

Скоро Глеб оклемался от сильной контузии, вызванной выстрелом из танковой пушки. Врачи осмотрели солдата и твёрдо сказали, он совершенно здоров и годен к дальнейшему прохождению службы. То, что левое ухо немного не слышит, так с кем не бывает. Из автомата он может палить, вот и отлично. Остальное, не так уж и важно для мотострелка.

Парня немедленно выписали из полкового медпункта, и он благополучно вернулся в «родную» казарму. Вместе с ним появились все его сослуживцы, что принимали участие в воспитании смелости, отваги и мужества.

Шёл конец невероятно тёплого марта. Приближалось начало ранней сибирской весны. Привычная «армейская лямка» тянулась своим чередом: учёба военному делу, наряды, работа по кухне и прочие радости жизни.

В один из солнечных дней, в понедельник, раздался громкий звонок. Дежурный по взводу поднял телефонную трубку. Он доложил, кто находится у аппарата и услыхал, как полковник Шмулович отдал команду: – Рядовой, бери всех, кто там есть, и немедленно дуйте ко мне!

Через десять минут, шесть рослых бойцов стояли навытяжку перед своим офицером. Так уж случилось, что каждый из тех молодцов был ростом под метр девяносто. Один только Глеб оказался чуть ниже. Поэтому и стоял самым последним в коротком строю.

Солдаты застыли рядом с сильно упитанным господином Шмуловичем, и возвышались над невысоким мужчиной больше чем на полторы головы. Маленький, почти круглый полковник строго взглянул на тянувшихся в струнку мотострелков.

Офицер прошёл перед ними, словно Наполеон Бонапарт перед своей «старой гвардией». Он громко откашлялся и приказал: – С этой минуты, до самого вечера, все вы поступаете в распоряжение товарища Ежи Бжезинского. – он кивнул в сторону какого-то штатского, сидящего возле стола.

Это был пожилой человек в прекрасно пошитом двубортном костюме. Человек выглядел интеллигентным и обладал тем лёгким шармом, что позволял заподозрить в нём иностранца.

У Глеба создалось впечатление, что мужчина недавно прибыл в Сибирь и ещё не успел, потерять импортный лоск. Ничего, скоро чуть оботрётся и будет как все. Не лучше других.

– Сейчас вы пойдёте к завгару полка. Он выделит вам грузовик, нужный вам инструмент и «Беларусь» с ковшом экскаватора. – продолжал говорить полковник Шмулович.

– В машинах будет тракторист и шофёр. Польский товарищ вам скажет, куда нужно ехать. На месте он всё объяснит. Старшим в команде назначен сержант Степанков. Выполняйте приказ.

Через двадцать минут, бойцы мотострелкового взвода покинули военную часть. Теперь они бодро тряслись в кузове грузовика «ЗиЛ-131». Их защищал от мороза дырявый, брезентовый тент.

Товарищ Ежи Бжезинский сидел в просторной кабине машины. Мужчина показывал дорогу шофёру, ведущую через заснеженный лес. Следом, катил «Беларусь», неумело покрашенный в серо-оливковый цвет.

Благодаря свету весеннего солнца, снег сильно просел и хорошо уплотнился. Просёлок был кем-то отлично накатан. Он вёл в какой-то посёлок, расположенный в этом районе.

Боевая колонна мчалась вперёд, словно по очень узкому, но весьма неплохому шоссе. Жаль, что смотреть оказалось, в общем-то, некуда. Кругом сплошною стеной стояла глухая тайга.

Спустя один час, машина вдруг вырвалась на открытое место и остановилась возле какой-то извилистой речки. На крутом берегу их ожидал ветхий седой старичок.

Одет он был, словно советский солдат. На нём виднелись штаны армейского типа на вате, бушлат и разбитые валенки из того же комплекта. Видимо, сказывалось расположение воинской части поблизости.

Руководитель небольшой экспедиции медленно вылез наружу и одёрнул дорогое пальто с воротником из какого-то иностранного зверя. Он громко прокашлялся, велел всем спуститься на землю и построиться возле машины.

Команда мотострелков чётко исполнила короткий приказ. Импозантный мужчина в трёх предложениях поставил перед солдатами боевую задачу. Судя по небольшому акценту, мужчина прибыл из Восточной Европы, где постоянно общался на другом языке.

Говорил он по-русски достаточно чисто. Правда, использовал рубленые короткие фразы. Иногда, странно коверкал слова и, не всегда, правильно ставил акценты и ударения в своей устной речи.

– Перед вами находиться старое польское кладбище. Вода подмывает сей берег и грозит уничтожить захоронения. Необходимо эксгумировать шесть крайних могил и отнести их вдаль от реки.

Товарищ Бжезинский повернулся и быстро пошёл вдоль неширокого русла. Солдаты безропотно двинулись следом. Командир приказал подчиняться весь день этому фраеру. Значит, делай, что он тебе говорит.

Глеб присмотрелся к кустарнику и стеблям бурьяна, густо торчащих из глубокого снега. Среди них он увидел ряды очень тёмных каменных стел и крестов. Рядом с бойцами шёл старый смотритель. Он говорил бойцам на ходу:

– В 1939-м году Красная Армия рванулась на запад, навстречу фашистской Германии. Она встретила вермахт на середине польских земель и задержала его продвижение к нашим границам.

Так наша власть включила в Советский Союз Западную Украину и часть Белоруссии. Многие шляхтичи были весьма недовольны таким положением дел. Совершенно естественно, стали болтать, что они думают по данному поводу. Мол, им лучше жилось бы при Гитлере.

НКВДешники арестовали таких трепачей, этапировали их прямо в Сибирь и поселили в деревне, расположенной к западу от этого места. Как оказалось, поляки те были людьми непростыми. Все, как один, не из рабочих с крестьянами. Сплошь коммерсанты или чиновники, владевшие раньше большим состоянием.

Вот только всё у них отобрали ещё при аресте. Так что, привезли их сюда, словно голь перекатную. Вот и пахали они в огородах и поле, как все остальные местные граждане.

Сначала, плохо у них получалось. Так что, едва сводили концы. Затем, понемногу привыкли и стали жить не хуже других. К сожалению, в наших суровых условиях, многие из них перемёрли от разных им непривычных болезней.

Так продолжалось, считай, до конца пятидесятых годов. Потом, срок их ссылки закончился. Полякам тогда разрешили вернуться на родину. Конечно, тем, кто из них остался в живых. Ну, а покойники так здесь и лежат.

Приезжий мужчина указал на одну из могил, на которой стоял плоский камень с непонятными надписями на польском наречии. Все буквы там были выбиты вычурным готическим шрифтом. Не враз разберёшь. А прочитаешь, так всё равно ничего не понять.

Солдат подогнал к той могиле маленький трактор. Используя манипулятор с ковшом, бойцы сняли памятник и большое надгробие, и погрузили всё в кузов машины. Грузовик отвёз всё добро от реки, и остановился на свободном участке, в дальнем углу обширного кладбища.

Там экскаватором вырыли новую яму под гроб. После чего, наступил черёд самой эксгумации. «Беларусь» снял слой мёрзлого грунта, собрался двигаться дальше, но поляк вышел вперёд и остановил быстро идущий процесс.

– Стой! – приказал он трактористу: – Дальше копать будут вручную.

Глеб и остальные бойцы удивлённо подняли брови и переглянулись между собой. Все печально вздохнули и с большой неохотой взяли тот инструмент, что привезли из воинской части.

К радости молодых землекопов, почва там оказалась достаточно лёгкой. Вода не поднялась до этого уровня, не промочила песок, и он схватился в ледяной монолит. Его не пришлось разбивать кирками и ломом. Хватало ударов обычной лопаты. Работа пошла очень быстро. Не то, что при рытьё блиндажей в каменистых холмах.

Пока углублялись в могилу, Глеб с содроганием думал о том, что они скоро увидят внизу? Скорее всего, они натолкнутся на гнилые трухлявые доски, среди которых лежит чей-то скелет. Собирай потом всё в мешки и корзины и таскай на другой конец кладбища.

Очень возможно, что на жутких останках будут лохмотья гнилой, жутко воняющей плоти. Хорошо, что сейчас на дворе установился мороз минус пять. Пока будешь возиться с костями, не отравишься воздухом, который насыщен трупными ядами.

К счастью мотострелков, всё получилось совершенно иначе. Спустя полчаса, лопаты наткнулись на абсолютно целёхонький гроб, обитый старинной, оцинкованной жестью.

Сухая песчаная почва и стальная обшивка уберегли домовину от малейших следов разрушения. Она показалась на удивление новой, словно попала в могилу полгода назад.

Внушительный ящик тотчас обвязали верёвками. Солдаты по лесенке поднялись из большого раскопа, потянули все разом и вытащили «деревянный бушлат» на дневную поверхность..

Останки погрузили в машину, и лавируя между крестами, грузовик отвёз скорбный груз к новому месту. Там его опустили в глубокую яму и, с большим облегчением, снова зарыли. Ведь, как не верти, а возиться с давнишним покойником, дело весьма неприятное. Хорошо, что на слабом морозе, он совсем не вонял.

Мужчина достал из кармана пальто маленький требник. На тёмной обложке Глеб разглядел серебряный крест католической церкви. Поляк прочёл небольшую молитву. Православные мотосрелки перекрестились, печально вздохнули и принялись устанавливать надгробие с памятником.

Дотошный Бжезинский постоянно следил за молодыми солдатами. Если ему вдруг казалось, что бойцы делают, что-то не так, то немедленно вмешивался. Он останавливал их и заставлял всё исправить по его разумению. Ребята тихо роптали, но с чужеземцем не спорили. Как-никак, а пока, он их командир.

Ближе к раннему вечеру, работа была успешно закончена. Зондер-команда, что в переводе с немецкого значит – «специальный отряд», погрузился в бортовой кузов грузовика. Товарищ Бжезинский снова уселся в кабину к шофёру. Одним словом, он себя вёл, как все «господа офицеры».

Седой старичок помахал уставшим солдатам на прощание рукой, шагнул к узкой речке и мгновенно исчез в прибрежных кустах. Он растворился меж голых ветвей, словно таинственный леший.

Машина тронулась с места. Следом за ней затарахтел «Беларусь». Вместе со всеми, Глеб скоро примчался в «любимую» военную часть. К своему удовольствию, солдаты успели к наступлению ужина. Они быстро поели, вернулись в казарму и в назначенный срок, отправились спать.

Конец той недели прошёл точно так же, как первый день, проведённый солдатами на старом польском погосте. Бойцы снимали добротные памятники и тяжёлые надгробия из камня. Взяв в руки лопаты, они выкапывали большие гробы, обитые толстой оцинкованной жестью, отвозили их подальше от речки и зарывали в новых местах.

Всё это время, рядом с мотострелками находился товарищ Бжезинский. Тут же крутился и ветхий мужчина. Он оказался местным смотрителем данного кладбища и рассказал Глебу Прохорову историю одной из многих могил.

По словам старика, в ней была похоронена очень красивая молодая полячка, сосланная, как враг народа, из западного города Львова. Суровые зимы и крестьянские бытовые условия оказались невыносимыми для хрупкой весьма избало́ванной женщины.

Ведь до переселенья в Сибирь, она жила в огромном дворце, что твоя госпожа. У неё было множество слуг и всё остальное, что пожелает душа. Здесь же ей приходилось ютиться в обычной избе, полной чужого народу.

Плюс ко всему, нужно было всё делать самой: готовить, стирать, работать в огороде и поле. Скоро она тяжёло заболела. Без пригляда врача, женщина очень быстро угасла и тихо скончалась.

До прихода во Львов нашей власти, её высокий супруг служил ювелиром и продавал драгоценности различного рода. Причём, как говорили поляки, торговал золотишком в очень крупных размерах. Мужчина боготворил свою даму, но даже его пылкие чувства не сумели помочь несчастной панны́чке.

В ходе её похорон безутешный вдовец наклонился к покойнице. Он взял её правую руку, поцеловал и, незаметно для всех остальных, надел на запястье широкий браслет. Украшение было из золота, выглядело очень тяжёлым, и его украшали драгоценные камни.

Поверх этой цацки супруг натянул рукав богатого платья. Произошло всё настолько стремительно, что это заметил лишь тридцатилетний крестьянин, стоявший недалеко от могилы. Он жил в соседней деревне и его вместе с соседом наняли чернорабочим для погребения женщины.

Двое местных людей быстро приколотили крышку гвоздями. Увесистый гроб обвили верёвками, с огромным трудом сдвинули с места и, опустив в глубокую яму, забросали песком. Закончив работу, они убрали лопаты в сторонку, уложили большое надгробие, а сверху поставили каменный памятник с вычурной надписью.

– Прошло, почитай что, полвека, – сказал Глебу печальный старик: – а этот тяжёлый браслет всё никак не идёт из моей головы. До сих пор не пойму, как ювелир смог сохранить такой крупный драгоценный предмет?

Ведь их же постоянно шмонали: НКВДешники при аресте во Львове, вертухаи в каждой тюрьме, охранники при пересылке в Сибирь. А ведь то украшение стоило бешенных денег и могло облегчить их ссыльную жизнь. Так нет же, мужчина не оставил себе прекрасную вещь. Он надел её на руку любимой панны́чке.

Прошли долгие годы своей бедной жизни, и я много раз собирался, тайно придти на польское кладбище. Мне очень хотелось, выкопать потихонечку гроб, взять драгоценность и привести могилу в прежний порядок. Но, почему-то, я так и не смог это сделать.

Дело всё в том, что, едва я подумаю придти на погост, как мне ночью мерещится ужасающий сон. Будто я тёмной ночью вскрываю могилу, поднимаю крышку у гроба и вижу, что погибшая ссыльная выглядит так же, как полвека назад.

За столь долгое время, тление совсем не коснулось её богатой одежды, бледной кожи и тела. Руки, сложенные у неё на груди, тоже остались точно такими, как были когда-то давно.

Я беру её за запястье и, осторожно, словно боясь разбудить, начинаю снимать драгоценность. Чем дальше то украшение скользит по её тонкой кисти, тем мне становится всё страшней и страшней. Я смотрю на лицо прекрасной покойницы и с ужасом вижу, у неё начинают слегка подниматься дрожащие веки.

Как только браслет спадает с пальцев усопшей, она резким движением садиться в гробу. Её голова поворачивается с отвратительным скрежетом. Внезапно распахиваются глубокие тёмные очи и в упор глядят на меня.

Рот у панны́чки раскрывает так широко, что становиться больше обычного в несколько раз. Вместо человечьих зубов я вижу острые волчьи клыки. Раздаётся оглушительный вой, от которого чуть ли не лопаются барабанные перепонки в ушах. Моё сердце хватает чья-то большая рука и сжимает его, словно в железных тисках.

Плоть мёртвой женщины покрывается сеткой мелких извилистых трещин, которые очень быстро растут. Кожа и мышцы с богатой одеждой рассыпаются в невесомую серую пыль. Пару мгновений спустя, в гробу остаётся только голый скелет.

Он тянет вперёд тонкие руки, что состоят лишь из белых костей, хочет сжать пальцами горло и сломать мою шею. Я вдруг понимаю, что он сделает всё, чтоб защитить свой браслет.

В этот момент, я всегда просыпаюсь в обильном холодном поту и ощущаю, что лежу мокрый, как мышь, упавшая в крынку с водой. Меня сильно трясёт, а зубы стучат от пережитого ужаса.

Печально вздохнув, сторож поднялся с узкой скамейки из камня, на которой сидел рядом с Глебом. Никуда не спеша, старик повернулся и, сильно сутулясь, пошёл по узкой тропинке. Отойдя на несколько метров, он обернулся и поманил парня усохшей рукой.

Они прошли с десяток шагов. Смотритель погоста указал на большой тёмный памятник, богато украшенный искусной резьбой. На поверхности стелы Глеб разглядел высокого стройного ангела с прекрасным печальным лицом.

– Здесь она похоронена. – сказал мужчина солдату: – За всю свою жизнь я так и не смог набраться отваги и решиться на то, чтоб потревожить могилу панны́чки. Может быть, вы все окажитесь немного смелее?

Позови кого-нибудь из крепких парней, и приходите сюда в любой будний день. Поляки из нашей округи давно все уехали обратно в Европу. Местные своих мертвецов никогда не хоронят на католическом кладбище.

Здесь, кроме меня, никого не бывает. Да и я сюда прихожу всего раз в две недели, в начале и середине каждого месяца. Кошу потихоньку траву и срубаю подросшие ветки кустов и деревьев.

Вы откопаете драгоценный браслет и приведёте могилу обратно в порядок, чтобы вас не искала милиция за такой вандализм. Тишком продадите золотую вещицу и будете долго, как сыр в масле кататься. – старик набожно перекрестился, печально вздохнул и ушёл в глубь обширного кладбища.

Стараясь, получше запомнить данное место, Глеб несколько раз обошёл большое надгробье и замечательный памятник из чёрного камня. Парень очень внимательно осмотрел его с разных сторон и удивился подобному рвению.

Зачем он всё это делал, солдат не мог объяснить. Ведь хорошо понимал, что по собственной воле, он никогда не станет тревожить чью-то могилу. Даже ради несметных сокровищ. Разве, что окажется в такой ситуации, когда без этого золота ему будет полный кирдык.

Тем более, что дух умершей панны́чки до сегодняшних пор находится рядом и всё не может никак успокоиться. То ли, из-за того, что её тело погибло в холодной неуютной Сибири? То ли, хранит от людей драгоценный браслет?

После работы на кладбище, прошло несколько дней. Глеб оказался в каптёрке наедине со своим лучшим другом по взводу. Парень немного помялся, но всё-таки всё ему рассказал. Сослуживец внимательно выслушал интересную повесть.

К удивлению парня, его собеседник не проронил ни единого слова по данному поводу. Наверное, мысли о том, что нужно разрыть чью-то могилу, его сильно смутили. Больше они никогда не поднимали подобные темы.

В самом начале апреля, их батальон внезапно подняли сиреной тревоги и перегнали на ближайшую железнодорожную станцию. Всю технику установили на открытых платформах, закрыли старым брезентом и срочно отправили в дружественный нам Дагестан. Офицеры устроились в пульманах. Солдаты тряслись на обычных, плацкартных местах.

– Хорошо, что мы сейчас едем не в тесных довоенных теплушках. – сказал вдруг Мозгляк из Саратова: – Тогда они были вчетверо меньше современных вагонов, а набивали туда по сорок военных или же восемь штук лошадей. Часто солдаты сопровождали в пути своих скакунов. Тогда, в такой сарай на колёсах влезало двадцать бойцов и четвёрка крупных животных. Так что, народ находился в непосредственной близости от пахучего стойла.

Никуда не спеша, состав докатил до Махачкалы, что являлся столицей «страны Дагестан». Там войска задержались на целых два дня. Глеб очутился у Каспийского моря, у которого он никогда не бывал.

Гигантское солёное озеро оказалось совершенно другим, не таким, каким парень его себе представлял. Оно было гораздо светлей, чем по телеку и отливало зеленоватым оттенком.

Да и песок всюду был более крупным. Не таким, какой часто встречается на реках Сибири или Поволжья. Глеб даже увидел большого тюленя, медленно плывшего у пологого берега.

Утром двадцать второго апреля, Глеб неожиданно вспомнил про день рождения Владимира Ульянова-Ленина. Ведь именно он, когда-то придумал и, что самое грустное, разрешил создавать в революционной России республики по национальному признаку.

Обсудить столь важный вопрос с Мозгляком из Саратова парень в тот день не успел. Их вагоны и все платформы с воинской техникой прицепили к обычному поезду, выполнявшему рейс Махачкала – город Грозный.

Большой тепловоз дал очень громкий короткий гудок. Состав громко лязгнул огромным числом буферов. Он медленно тронулся с места и потащился из одной национальной республики – «страны Дагестан» в другую, бывшую Чечено-Ингушскую АССР.

Впереди шли три вагона, которые удивительно смахивали на бронепоезд времён гражданской войны. Толстые стальные листы, обшивали их целиком. Из узких бойниц торчали стволы пулемётов и пушек. В серёдке шёл паровоз, бронированный, наподобие танка. Такие передвижные устройства Глеб изредка видел в тех старых фильмах, где освещались события двадцатых годов двадцатого века.

Меж тем, мирная жизнь начала отступать от солдат всё дальше и дальше. Все прочие дни, они приближались к войне с мятежными горцами. Без остановки, они проскочили мимо селения со странным названием – Кизилюрт.

Мозгляк из Саратова тотчас воспрял и рассказал всем желающим слушать его разглагольствования: – Юрт с тюркского переводится, как род или семейство. Ну, а кизил, это кустарник или низкое деревце с сочными, кисло-сладкими ягодами. Внутри красной мякоти, лежат продолговатые косточки, размером с четвертую часть толстенькой спички. Почти, как у финика, только раза в три тоньше и меньше.

По объяснениям эрудита в солдатских погонах, все сразу поняли, перед ними «район обитания небольшого растения, принадлежавшего к семейству кизиловых». Так же стремительно, миновали село Хасавюрт. В переводе с кумыкского оно означало «поселение Хасава».

Поезд прогромыхал по мосту через широкую реку Аксай и въехал в мятежные чеченские земли. Так Глеб и попал на территорию очередной русско-кавказской войны.

За окнами старого поезда, мало что изменилось. Куда не взгляни, всё тот же, весьма неухоженный предгорный пейзаж. Те же грузовики советских времён и «жигули» на ужасно разбитых дорогах.

Те же бедные и очень запущенные поселения горцев. Везде один голый камень и рядом нет какой-либо зелени. То же угрюмое население в небольших городках: хмурые женщины, плотно закутанные в длинные чёрные шали, и мрачные небритые особи противоположного пола. Все в необъятных плоских фуражках, величиной с руль легковушки.

Как сразу отметил Мозгляк из Саратова, слово юрт в названиях деревень и посёлков стало писаться через короткую черточку: – То есть, через дефис. – пояснил он особо для Чичкина Коли.

За окошком вагона промелькнули названия чисто чеченских селений – Гудермес и Аргун. Здесь длинный поезд стал тормозить и остановился, как вкопанный. Какое-то время стояла гнетущая слух тишина. Минуту спустя, по составу пронёсся зычный приказ: – Все подразделения на выход! Приехали…

Мотострелки подхватили свои вещмешки и оружие, ринулись к выходу и стремительно выскочили из, весьма надоевшего, железнодорожного транспорта. По указанию своих командиров, они отцепили платформы с воинской техникой и построились рядом в линейку.

Поезд дал долгий прощальный гудок, с шумом тронулся с места и двинулся дальше, в место под названием Грозный. В тот самый город, который они должны сделать Тихим! По крайней мере, так всем сказал солдат Коля Чичкин.

Началась поспешная выгрузка. Однако, как ни спешили военные люди, а всё равно, провозились весь вечер и ночь. Бойцы быстро поужинали привычным сух.паем, как-то устроились у военных машин и чуть подремали пару-тройку часов.

На рассвете они пробудились, позавтракали и стали ждать назначения от своего руководства. Настроение у всех было весьма напряжённым. Ведь впереди находились рубежи столкновенья с мятежниками.

Поход по Чечне

Время от времени, в огромный бивак спускались приказы большого начальства. Отдельные подразделения строились, и быстро садились в машины различного вида и рода. Они выезжали с территории станции и, в спешном порядке, шли неизвестно куда.

В двенадцать часов, очередность дошла и до мотострелкового взвода, в котором числился Глеб и его боевые друзья. В четырнадцать ровно, их погрузили в грязно-зелёный, бортовой грузовик под поэтичным названием «Урал-375».

Как сообщил бойцам лейтенант, машину включили в боевую колонну 51-го парашютно-десантного полка ВДВ из Тульской дивизии. Так что, они оказались в отличной компании, хорошо подготовленных воинов.

Парень прекрасно расслышал часть боевого приказа: – …поступаете в их распоряжение. Пройдёте с ними до райцентра Шали. Оттуда вы двинетесь к селу Ведено…

Автомобиль взревел дизельным двигателем. Колонна тронулась в путь и протянулась длинной цепочкой. До первой точки маршрута было всего километров семнадцать весьма неплохого шоссе. К удивленью солдат, они тащились туда почти целый час. Потом, простояли ещё минут двадцать и лишь после этого, покатились вперёд.

Никуда не спеша, машины выехали из городка и, потащились по узкой дороге, что поднималась в Кавказские горы. У Глеба и у его сослуживцев не возникало никаких ощущений опасности.

Вокруг них находились многие сотни отлично обученных и хорошо снаряжённых людей, служащих в армии великой России. С ними в колонне шла бронетехника, оснащенная тяжёлым оружием: пушками, крупнокалиберными пулемётами, автоматическими гранатомётами.

Имелись на них и боевые ракеты самого разного класса, от зенитных до противотанковых. Они управлялись, как при помощи радио, так и вручную наводились на цель. Ну, скажите, пожалуйста, что могла сделать пара десятков чеченских мятежников против огромной военной структуры?

Солдатам совсем не хотелось, сидеть в тёмном, душном и сильно трясущемся кузове. Они отстегнули переднюю и заднюю часть автомобильного тента из брезентовой ткани, подняли клапаны наверх и положили на железные дуги, стоящие в сорока сантиметрах одна от другой. Так стало намного светлей и прохладней.

Глеб находился на откидной жёсткой скамейке автомобиля и напряжённо смотрел то вперёд, над высокой кабиной, то назад, на сильно разбитый асфальт. Постепенно дорога поднималась с равнины к вершинам. Она становилась всё более узкой, а по её сторонам появились глубокие крутые овраги. Пошли каменистые склоны холмов. С каждой верстой они всё тесней прижимались к грязной обочине.

Сидевший рядом, Мозгляк из Саратова неожиданно зябко передёрнул плечами и, словно экскурсовод, вдруг сообщил мрачным голосом: – Скоро мы въедем в самый тесный проход в знаменитом Веденском ущелье.

Неизвестно зачем, Глеб бросил взгляд на циферблат своего ручного хронометра. Острые стрелки показывали почти шестнадцать часов. Подняв глаза, парень покрутил головой и хорошо рассмотрел обстановку, что находилась вокруг.

По правую руку от горной дороги поднималась крутая каменистая круча высотой метров десять-двенадцать. С другой стороны, лежал глубокий, узкий овраг, за которым виднелись острые гранитные скалы. Вокруг было очень спокойно, словно не шла очередная война на Кавказе.

Внезапно послышалось сразу несколько оглушительных взрывов. Одновременно с ужасающим грохотом, земля вдруг поднялась с обочины трассы и огромным султаном взметнулась к высокому синему небу.

– «Фугасы». – мелькнула у Глеба ужасная мысль, и всё завертелось, как при ускоренной съёмке в кино. Брезентовый тент их машины немедля сорвало взрывною волной. Грузовик приподняло над грязным асфальтом, опрокинуло на бок и сильно швырнуло к холму.

Сидевшие в кузове люди, полетели туда же, будто горох из разорванной торбы. Кувыркаясь, как палые листья, бойцы пронеслись по короткой дуге, врезались в каменный склон и от удара лишились сознания. Они безвольно скатились к узкой подошве возвышенности, смешались в огромную кучу и замерли, словно сильно помятые тряпичные куклы.

Парень заметил, что Мозгляк из Саратова с размаху ударился об угловатый гранитный валун. Молодой человек на мгновенье прилип к гладкой поверхности и медленно сполз на обочину трассы.

Один сослуживец с оглушительным криком катался в пыли. Он крепко схватился руками за середину бедра и пытался зажать огромную рваную рану. В месте, где секунду назад, находилась нога молодого солдата, виднелась обнажённая плоть. Она представляла собой срез белой кости и перерубленные и сухожилия с мышцами.

Разорванные осколком сосуды брызгали тонкими струйками дымящейся крови. Они разлетались в разные стороны и, как из пластмассовой лейки, заливали все камни вокруг.

Каким-то неведомым образом Глеб очутился в тесной ложбинке, зажатой между высоким холмом и шоссе. С огромным трудом парень поднял от земли гудящую, словно колокол голову, вскинул правую руку и осторожно ощупал лоб и макушку.

Выяснилось, что армейская каска бесследно исчезла, а на глаза тихо стекает ниточка красной и тёплой субстанции. Он ощутил, что спина онемела от удара о грунт, конечности сильно дрожат и плохо слушаются его указаний.

Не придя ещё толком в себя, мотострелок приподнялся. Он настороженно высунулся из мелкой придорожной канавы, повертел головой и быстро глянул вокруг. Всё было окутано плотным облаком газа от сгоревшей взрывчатки и мелкой пыли, поднятой в воздух фугасами.

Испуская клубы чёрного дыма, смрадно пылали грузовики, заправщики и БМД. Десяток горящих машин сгруди́лись на разбитом асфальте и запрудили дорогу на полкилометра вперёд.

За плотной стеной пороховой и бензиновой гари Глеб разглядел пару стареньких «Т-72». Уцелевшие танки, в едином порыве, мчались вперёд и не обращали внимания на всех остальных. Двигались, как огромный таран они сбивали с шоссе всё, что им попадалось в пути.

Машины, окутанные прожорливым пламенем, слетали в кювет, пролегавший вдоль склона холма, легко опрокидывались, и сильно сминались, словно картонные. Некоторым автомобилям повезло значительно меньше.

Они кувыркались, словно пустые консервные банки, оказывались возле обрыва и исчезали в глубоком овраге. Вряд ли кто из солдат, что находились внутри, умудрился бы выжить, рухнув с такой крутизны.

Однако, этим всё дело не кончилось. С другой стороны небольшого оврага загрохотало множество выстрелов из самого разного вида оружия. На остатки армейской колонны внезапно обрушился автоматный и пулемётный огонь.

Раскалённые кусочки свинца зажужжали вокруг, наподобие роя взбесившихся ос, и застучали о камни, как частый металлический град. Стараясь укрыться от облака пуль, Глеб, очень плотно, прижался к земле.

На счастье уцелевших бойцов, на вершине холма, стоящего справа, находилась российская военная часть. Там разместился опорный пункт взвода внутренних войск. По крайней мере, так говорил погибший Мозгляк из Саратова, знавший всё на земле.

Как тридцать ВВешников умудрились проспать установку десятка мощных фугасов, после никто, так и не смог объяснить. Всё быстро списали на безлунные ночи и плотный туман, который часто бывает в горах. Мол, именно он не позволил их тепловизорам заметить коварных врагов.

Услышав мощные взрывы, а затем и стрельбу, российские воины тотчас схватили оружие, выскочили из блиндажей и заняли места по боевым расписаниям. Через минуту, по «чехам» дружно ударили «Калашниковы» и крупнокалиберные пулемёты Дегтярёва и Шпагина.

Спустя десять секунд, часть исламистов подняла свой прицел выше по склону. Началась перестрелка двух хорошо вооружённых отрядов. Прочие боевики не отвлеклись от кровавого действа и, всеми возможными способами, уничтожали колонну армейских машин.

Они применили более сильное средство и стали палить из ручных гранатомётов. Один из чеченцев попал в тот грузовик, за которым Глеб Прохоров укрывался от огня автоматов.

Мощный снаряд с яростным визгом пролетел сотню метров. Он врезался в станину машины, и разорвался с оглушительным грохотом. Раскалённые осколки металла брызнули в разные стороны и засвистели над головой уцелевших солдат.

Горящий «Урал» сильно вздрогнул от попадания тяжёлой гранаты, посланной из «РПГ». Грузовик накренился направо и начал неспешно валиться прямо на Глеба. Не помня себя от испуга, парень отчаянно вскинулся, пробежал на карачках пару шагов и щучкой прыгнул вперёд. Он еле успел ускользнуть от многотонных обломков, упавших в мелкий кювет.

Едва Глеб показался из мелкой канавы, его сразу заметил один из врагов. «Чех» криво оскалился и перенёс всё внимание на живого гяу́ра. Он быстро прицелился, вдавил спусковой крючок автомата, и тяжёлые пули стали ложиться всё ближе к намеченной жертве.

Стараясь найти хоть какое убежище, Глеб заметался по грязной обочине, но укрыться ему было негде. Все придорожные рвы оказались завалены телами убитых бойцов или обломками разбитых машин.

Чеченский стрелок сразу же впал в неподдельный азарт. Он злобно ругался и продолжил палить по российскому воину. Перебегая с места на место, Глеб хотел спрятаться за грузовиками.

Однако, машины пылали большими кострами и всё вокруг выжигали на несколько метров. О том, чтоб затаиться меж ними и склоном холма, нечего было и думать. Там даже камни начали лопаться от сильного жара. Живой человек, там просто зажарился за пару минут.

– Сюда. – донёсся до Глеба уверенный голос. Не думая ни единой секунды, парень метнулся на зов. Он сделал пару быстрых шагов, наткнулся на брошенный автомат без приклада, споткнулся о труп офицера и потерял равновесие.

Боец полетел кверху тормашками. Несколько пуль просвистели в задымленном воздухе. Они достигли холма, и попали туда, где Глеб хотел, очутиться мгновеньем спустя.

Благодаря кувыркам намеченной жертвы, исламист опять промахнулся. Он взял бойца на прицел, надавил на крючок и, в этот момент, закончились патроны в рожке. Злобный чеченец стал материться на прокля́том русском наречии и быстро сменил магазин.

Не успел первогодок, завершить все кульбиты, как сильно врезался в мёртвое тело. Парень резко сменил направление и откатился в левую сторону. Рой свинцовых цилиндриков свистнул в вечереющем воздухе и впился в то самое место, где Глеб был секунду назад.

Кто-то вдруг дёрнул бойца за рукав, потянул за собой и швырнул наискось к склону холма: – Беги. – донёсся до парня громкий приказ. Глеб, не раздумывая, ринулся вверх и вперёд. За спиною затопали тяжёлые берцы, и донеслось чьё-то дыхание.

Только сейчас, парень увидел огромный валун. Он одиноко торчал из склона холма, что нависал над дорогой. Камень выступал из земли где-то на метр, так что, за ним можно было укрыться.

Глеб сделал длинный скачок, похожий на прыжок кенгуру, и ящеркой юркнул в убежище. На него повалился кто-то большой и тяжёлый. Почва мгновенно ушла из-под ног, и боец провалился неизвестно куда.

Пролетев пару метров во тьме, парень упал на каменный пол и поспешил откатиться в сторонку. Следом за ним, на свободное место, сверзился крупный поджарый десантник.

Молодой человек не казался особо упитанным, но весу в нём было не меньше чем семьдесят пять килограммов. Упади он на голову парня, переломал бы ему немало костей.

Глеб медленно сел и, задыхаясь от быстрого бега, бессильно опёрся спиной о гранитную стену. Он поднял глаза и начал осматривать небольшую пещерку, в которой сейчас оказался. Однако, парень почти ничего не увидел.

Слабые отблески солнца, едва проникали в тесную полость. В узких лучах, падавших сверху, ярко мерцали мириады пылинок и не позволяли, что-нибудь хорошо рассмотреть.

Не успел парень понять, куда он попал, как над его головой что-то оглушительно грохнуло. Почва под ним резко вздрогнула. Сверху посыпались камни различных размеров. Стараясь уйти от обвала, Глеб откатился подальше от входа.

Обломок скалы сорвался с низкого свода, обрушился вниз и легонько задел парня по черепу. Свет в глазах ослепительно вспыхнул и тотчас погас. Солдат сдавленно охнул, мгновенно лишился сознания и провалился в бездонный, непроницаемый мрак.

Очнулся боец в полной тьме. Глеб осознал, что не видит ни зги, испугался от мысли, что ослеп от контузии, и его охватила неудержимая паника. Он поднял левую руку и попытался ощупать глаза и гудящую голову.

Тут парень заметил, слабо светящиеся, зеленоватые отблески. Он пригляделся и понял, это лишь мелкие точки, горящие на циферблате довольно дешёвых «Командирских» часов.

– Слава Богу, я вижу! – облегчённо выдохнул Глеб и осторожно пошарил по волосам.

К своей бурной радости, он не нашёл других повреждений, кроме продолговатой внушительной шишки. Парень чуть успокоился, неожиданно вспомнил, где оказался во время атаки чеченцев, и насторожённо прислушался.

В пещере висела та тишина, о которой хотелось сказать, что она абсолютная. Как это ни странно, но и снаружи не доносилось ни единого звука. Лишь изредка, по телу горы лёгко пробегала, мало заметная дрожь. Скорее всего, её вызывали разрывы подствольных гранат и мощных снарядов от «РПГ».

– Жив? – спросил кто-то у парня. Глеб тут же вспомнил десантника, что рухнул в пещеру следом за ним. Он очень сильно обрадовался, что сидит в темноте не один и услышал:

– Ну и везучий же ты сукин сын. – продолжил сосед фамильярно: – Вижу, ты прыгаешь под шквальным огнём, как испуганный заяц перед зажжёнными фарами, и, каждый раз, как заколдованный, уходишь от пуль. Не успевает чеченец тебя подстрелить. Ну, думаю, нужно держаться с ним рядом, глядишь, он и меня уведёт от обстрела.

– По-моему, это ты меня вытащил из-под множества пуль. Вовремя дёрнул меня за рукав. – смущённо откликнулся парень и тотчас спросил: – А как ты узнал, что за большим валуном есть пещера?

– Да я и не знал. – спокойно ответил десантник из тьмы: – Просто мне показалось, что мы сможем укрыться за камнем. Уж очень он необычно сидел на склоне холма. Я тут же решил, должна же за ним, быть хоть какая-то ямка, и крикнул: – «Беги».

Ну, а дальше всё вышло значительно лучше, чем я ожидал. Судя по моим ощущениям, мы с тобой братец, в большую пещеру попали. Здесь нас ни пуля, ни снаряд не достанет.

Кстати, – резко сменил тему десантник: – за бушлат я тебя, к сожаленью, не дёргал, я был метрах в двух позади и бежал за тобой. Наверно, в плечо осколком попало.

Вижу, ты сильно вздрогнул, и что-то тёмное, отлетело в сторонку. Я подумал тогда: – «Хана, парню кусок руки оторвало. Сейчас начнет кровь очень быстро терять». – Смотрю, ты стрелою летел к валуну. Конечность осталась на месте, только одежда сильно изорвана.

Обеспокоено потрогав плечо, Глеб нащупал солдатский погон, без каких-либо лычек, опустил пальцы чуть ниже и прислушался к своим ощущениям. Часть рукава была срезана, словно острою бритвой. На месте осталась лишь ткань гимнастёрки.

Парня аж передёрнуло нервным ознобом, внезапно прошившим всё тело: – «Ещё бы чуть-чуть и хана моей правой руке, как точно подметил десантник». – сказал себе Глеб с неожиданным трепетом.

Радуясь этой удаче, он посидел, отдыхая, и опять встрепенулся: – Как же мы будем теперь выбираться отсюда? – заволновался солдат: – Похоже, что нас завалило вглухую. Даже сильной стрельбы я почему-то не слышу. Или бой наверху уже кончился?

– Вряд ли. – отмахнулся десантник: – Это дело затянется, самое меньшее, на пару часов. Как только стемнеет, боевики успокоятся и скрытно покинут позиции. А до тех самых пор, сиди и молись, чтобы тебя не подстрелили случайно.

– А ты откуда знаешь об этом?

– Повторяются «чехи». Тридцатого марта девяносто шестого, именно в этом ущелье, они так же устроили большую засаду. Открыли огонь с двух сторон и почти целиком уничтожили колонну десантников, которая двигалась к селу Ведено.

Хорошо, что сейчас на высотке, справа от узкой дороги, сидят наши ВВешники. Если бы там, как в прошлый раз находились чеченцы, мы бы с тобой уже не болтали.

Сосед по пещерке ненадолго замолк. Он о чём-то подумал и тихо добавил: – Хотя, кто его знает? Тогда бой продолжался семь с лишним часов. Пока не примчались сюда «крокодилы» и не разгромили налётчиков с воздуха. Вопрос только в том, почему они долго, так сюда добирались? Как будто летели из-под самой Москвы.

– Так, как же мы будем выбираться отсюда? – продолжал беспокоиться Глеб: –Сюда пробиваются только тонкие лучики света. Значит, выход наружу завалило достаточно крепко.

Скорее всего, никто кроме чеченцев, не видел, как мы с тобой провалились под землю. Да и те, наверное, думают, что нас убило последней гранатой. Значит, нас очень нескоро станут искать.

В темноте ярко вспыхнул мощный электрофонарик. Только луч оказался не белого и даже не жёлтого, а мёртвенно-голубого оттенка.

Почувствовав удивление Глеба, десантник лениво сказал: – Не обращай ты внимания на такой неестественный колер. Как нам сказал командир, это последняя научная фишка. Мол, наши яйцеголовые умники разработали новый светодиод. Издалека этот свет почти не заметен.

Сосед упруго поднялся на ноги и приказал, словно бывалый сержант из «учебки»: – Вставай! Пошли выход искать, пока батарейки не сели.

Первым делом, друзья по несчастью осмотрели проход, ведущий в пещеру. К сожалению расстроенных воинов, он оказался заперт вглухую. Его запечатало тем валуном, за которым десантник и Глеб собирались укрыться.

Судя по внешнему виду, глыба тянула на несколько тонн. Мало того, она села на место на удивление плотно. Вроде пробки из камня, отлично притёртой к узкому горлу бутылки. О том, что бы сдвинуть её двум обычным бойцам, не стоило даже и думать. Для этого нужен тяжёлый бульдозер, а может быть, два или три.

– Тут нужен тротил. – задумчиво бросил высокий десантник. Он что-то прикинул и подытожил своё заключение: – К сожалению, при взрыве в закрытом пространстве, возникнет ужасно большое давление. Так что, от нас ничего не останется. – он развернулся и пошёл вглубь пещеры. Вдруг там найдётся ещё один выход?

В отблеске света фонарика парень посмотрел на напарника и убедился, что перед ним старослужащий воздушный десантник. Об этом говорил треугольник тельняшки, который выглядывал из-под расстёгнутого воротника армейского «ватника».

На рукаве находилась, наполовину оторванная, голубая нашивка. На ней был парашют и два небольших самолёта, летящие вверх и разные стороны. По контуру шла короткая надпись: – Воздушно-десантные войска. – чуть ниже виднелось слово – Россия.

Не желая остаться один в темноте, солдат-первогодок рванулся за старшим товарищем. Парень догнал командира и поспешно представился: – Я Глеб, а как мне тебя, называть? А то неудобно, без имени общаться друг с другом.

– Александр, я родился в Самаре. А тебя молодого, откуда призвали?

– Из города под названьем Трёхреченск, – сказал мотострелок. За последние месяцы службы он достаточно часто отвечал на данный вопрос и твёрдо знал, что за этим последует. Вошедшим в обыкновение тоном, он привычно продолжил: – Город находится в центре нашей страны. Вогульский край, что расположен в Сибири.

– Никогда не слыхал о таком, – как и все остальные знакомые начал было напарник. Он очень внезапно прервал свою речь и, понизив уверенный голос, почти прошептал: – Чуешь? Небольшой сквознячок откуда-то тянет?

Прислушавшись к своим ощущениям, Глеб с сожаленьем признал, что ничего не почувствовал. Однако, спорить с соседом «по камере», солдат почему-то не стал. Он сразу решил, нужно отдать роль начальника весьма боевому напарнику.

Судя по ухваткам десантника, тот уже «дед» и довольно бывалый боец. Пусть себе покомандует, пока они вместе не покинут пещеру. Ну, а там, наверху, они попрощаются и разбегутся в разные стороны, каждый отправится в свой батальон.

Александр, как Глеб стал называть про себя «старика», устремился вперёд. Мотострелку ничего не осталось, как рвануться за ним. Не сидеть же одному в темноте и ожидать неизвестно чего?

С каждым их шагом, свод тесной пещеры снижался и, очень скоро, солдат, вслед за своим провожатым, встал на колени. Через несколько метров пришлось лечь на живот, а дальше ползти уже по-пластунски. Ну, а потом, как говорят в среде спелеологов, пошёл «шкуродёр» весьма неприятного свойства.

Если бы не Александр, который полз перед ним, Глеб давно уже сдался и не тащился во тьме неизвестно куда. Он бы остановился и, пятясь, как рак, неспешно направился в противоположную сторону.

На его придирчивый взгляд, не стоило лезть в сердцевину горы. Лучше вернулся назад, и пробиваться наружу в том месте, откуда пришли. Вдруг, у них, что-то получиться?

Однако, упрямый напарник стремился вперёд. Он извивался, как длинный червяк и ловко протискивался в поразительно узкие и, как казалось бойцу, совсем непролазные щели.

Глеб продирался за высоким десантником и с удивлением думал: – «Александр немного крупнее меня. Как же ему удаётся, пролезть в тех теснинах, где даже я едва помещаюсь?

Прямо «гуттаперчевый мальчик» какой-то. Он, что кости в суставах умеет смещать, или же делать нечто подобное? Такому умению могли позавидовать настоящие ниндзя».

Глеб полз в полной тьме, подобно слепому червю, который вдруг оказался под большим валуном. Сколько времени это всё продолжалось, парень не знал. Он снова вошёл в подобие транса, как когда-то случилось в тайге, после встречи с таинственной На’гой. Только теперь, продвигался вперёд, лёжа ничком и, как неодушевлённый андроид, с механической точностью переставлял руки и ноги.

Даже слабые отблески отражённых лучей не достигали его тревожно распахнутых глаз. Фотоны не проникали к нему сквозь те узкие щели, что оставались между телом десантника и низкими гранитными сводами. Так что, фонаря Глеб не видел и перемещался на слух и на ощупь.

Спустя какое-то время, парень почувствовал, что электрический свет, не очень-то нужен в пещере. Временами, он даже мешал, сильно бил по зрачкам, раскрытым на всю ширину.

В таком состоянии, Глеб и тянулся за тихим шуршаньем одежды и редкими возгласами, что долетали к нему, откуда-то спереди. Причём, они доносились до парня, как сквозь тугую подушку, набитую ватой.

Иногда, попадались небольшие карманы в гранитной скале, а то и целые гроты, в которых десантник устраивал кратковременный отдых. Тогда Глеб замирал, в той самой точке, где на тот миг оказался, и старался улечься, как можно удобнее. Он пытался расслабиться, и дать отдых мышцам, которые ныли от долгой, весьма непривычной работы.

Каждый такой перекур завершался также внезапно, как начинался. Вдруг Александр говорил: – Хватит лежать! Топаем дальше!

Какое-то время они шли в полный рост, или немного пригнувшись. Потом, вставали на четвереньки и снова, с огромным трудом, вползали в очередную расщелину. Как командир выбирал направление в этих тёмных проходах, постоянно виляющих в разные стороны, Глеб старался не думать.

– «Он чувствует, куда нужно идти! Он откуда-то знает об этом!» – словно буддийскую мантру повторял про себя измученный парень. Солдат устремлялся вперёд и не отставал от напарника больше, чем на метр-полтора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.