Рой
Роберт Юрьевич Сперанский

© Роберт Юрьевич Сперанский, 2025

ISBN 978-5-0065-2715-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

МАТЕРИАЛ

– Ну что там стряслось? – я, поморщившись, задал этот вопрос в трубку своего служебного телефона и тоскливо посмотрел на ранние осенние сумерки за окном.

Минорное настроение моё объяснялось тем, что звонок дежурного из районного отдела милиции не мог по определению предвещать ничего хорошего. Как правило, сии звонки в прокуратуру, где я на настоящий момент трудился в должности старшего следователя, заканчивались очередным выездом на место происшествия.

На описываемый день (конец восьмидесятых годов прошлого века) следственный аппарат ещё не выели из прокурорских структур, и все тяжкие и особо тяжкие преступления расследовались прокурорскими следователями.

– К нам тут гражданин обратился, – немного виноватым тоном ответил дежурный, – утверждает, что в лесу наткнулся на человеческие останки!

– Дежурную группу на выезд, я сейчас подойду, – ещё более мрачным тоном скомандовал я, посылая ко всем чертям спокойный домашний ужин, так как до конца рабочего дня оставались уже считанные минуты, а выезд в район, осмотр места происшествия и прочая неизбежная в таковых случаях процедура займёт несколько часов, и это в самом лучшем случае.

Наш УАЗик с характерной для тех времён сине – канареечной расцветкой остановился на краю посёлка, где наш заявитель, обнаруживший останки, до этой страшной своей находки собирал поздние осенние грибы.

– Долго идти до того места? – поинтересовался дежурный оперативник, косясь на затянутое тучами небо.

До конца недолгого осеннего дня оставалось максимум час – полтора, а после этого работать придётся при свете фонариков, не говоря уже о риске вообще заплутать в лесном массиве.

– Полчаса где – то пехом! Там через болотце ещё пройти нужно будет! – отвечал мужчинка – грибничок, все ещё находящийся в возбуждении как от своей необычной находки, так и от детективной для него ситуации, участником которой он после этого стал.

– Василич! – обратился я к оперативнику. – Надо бы сапоги что ли резиновые добыть у местного населения, изгваздаемся там в грязюке!

Василич, ворча про себя проклятия в адрес грибников всех стран и народов, коим не сидится в доме, а тянет шляться за приключениями на одно место, убыл добывать походную обувь.

– Там точно останки человеческие? – с тайной надеждой избегнуть болотных приключений спросил эксперт Мациевский. – Может животное какое-нибудь скелетированное?

– Точно! – с энтузиазмом отвечал грибник. – Череп человеческий, кости кругом, да ещё и куски пальто синего цвета рядом лежали!

Вздохнув, наша следственно – оперативная бригада стала облачаться в принесённые Василичем здоровенные резиновые сапоги, которые в те времена были чуть ли не основным продуктом советской обувной промышленности.

Путь до места нахождения останков неизвестного или неизвестной занял почти час. Несмотря на то, что в юрисдикцию районного отдела милиции и прокуратуры входила территория этого района области, который изобиловал лесами, выезжать на места осмотров и происшествий, которые находились бы в лесной глуши, нам до этого не приходилось. Как правило, преступные деликты совершались в населённых пунктах – посёлках и деревнях. Много времени понадобилось, чтобы переправиться через болотину, пришлось идти по гати, которая находилась под чёрной чавкающей жижей. Осторожной нащупывая под собой это ненадёжное основание, с которого ноги, обутые в резину так и норовили соскользнуть, я тоже не раз помянул недобрым словом нашего грибника, которого угораздило забрести в эту чащу.

Потом, немного поплутав, поскольку наш проводник немного растерялся в наступающей темноте и не смог сразу найти свои ориентиры, по которым он запомнил место ужасной находки, мы прибыли наконец на место.

Когда приступили к осмотру стемнело окончательно. Фонари не давали достаточного освещения, в их неверном свете я наскоро составил протокол осмотра (о понятых, понятное дело, говорить не приходилось – не тащить же невинных граждан с собой через болота!). В прихваченный с собой мешок мы сложили фрагменты черепа, костей скелета и несколько кусков плотной ткани, действительно напоминавшую остатки пальто.

– Ну, а что теперь? Как же Вы установите, чьи это останки? – любопытствовал по дороге обратно неуёмный грибник.

– Запросим «потеряшек» по области и городу. Хотя дело не очень перспективное… – отвечал я, мысленно поздравляя нашу прокуратуру с очередным «глухарём».

Слава Богу, что в полной темноте мы смогли переправиться через это чертово болото, не свалившись с неверной переправы и не утопив мешок с останками.

До «базы» мы добрались уже в полной темноте. Я жил в те времена в километрах сорока от прокуратуры и добирался до работы на электричке. Поэтому, справедливо рассудив, что на несколько часов приезжать домой глупо, завалился спать на диван в своём кабинете.

Очистившись на утро от болотной грязи и сделав все необходимые запросы по новому материалу, отправив остатки одежды и фрагменты костней на экспертизу, я начисто забыл о своих приключениях на болотах подведомственного района…

Я смотрел на заключение экспертизы и не мог ничего понять. Или в экспертизе все перепились. Внезапно сошли с ума. Толи сам я обезумел.

«С большой вероятностью можно сделать вывод о том, что представленные на экспертизу останки костного скелета не могут принадлежать человеку. Происхождение останков от животных также исключается…», – сухие строки экспертного отчёта не укладывались ни в какие криминальные рамки.

Справившись с охватившим меня после прочтения заключения ступором, я набрал по телефону заведующего экспертизой…

– Да вот так, Уважаемый! – в голосе заведующего судебно – медицинской экспертизой сквозила растерянность. – Дело в том, что отвечая на первичный вопрос, поставленный в постановлении о производстве экспертизы – а именно, являются ли фрагменты костей скелета и головы человеческими, мы сразу пришли к однозначному выводу. Фрагменты явно не человеческие – это было ясно даже при визуальном изучении – толщина, форма остатков не давала оснований считать их даже отдалённо напоминающих, допустим, скелет человекоподобной обезьяны. При ответе на второй вопрос – принадлежат ли костные останки какому-либо животному мы начали использовать сравнительный анализ костных скелетов животных нашего ареала обитания… Но пока шло сравнительное исследование, пришло заключение по химическому составу останков (дело в том, что новая методика обязывает таковой анализ делать), которое однозначно утверждало, что они (останки) не содержат ни коллагена, ни кальция, ни их соединений. А ведь они составляют более трети химического состава костей как человека, так и животного! Более того, объект исследования содержал около пятидесяти процентов химического элемента, не подлежащего идентификации…

– Не подлежащего идентификации?! То есть Вы хотите сказать…

– Именно! Нет такового элемента в нашей периодической системе! – мой собеседник, выдержав паузу, добавил, – По крайней мере, установить или соотнести этот элемент с известными нам на нашем уровне исследований не представляется возможным. Может быть, если Вам назначить экспертизу в профильном научном учреждении Москвы… То там могут дать ответ. Но, не думаю, что москвичи «откроют» Вам новый химический элемент!

– Ясно… – пробормотал я, кладя трубку.

Рядовой материал по обнаружению останков неизвестного (неизвестной) приобретал неожиданный оборот. В случае рядовом, если бы останки были человеческими, заработала бы стандартная схема расследования – запрос «потеряшек» на уровне области и впоследствии страны, а с учётом того, что по останкам вряд ли даже самая скрупулёзная экспертиза смогла бы установить причину смерти, определив её как насильственную (криминал) или не насильственную (несчастный случай), то материал бы подлежал списанию в архив с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела за неустановлением события такового.

В какой форме мне сейчас выносить процессуальное решение по материалу? Сослаться на то, что в случайный прохожий обнаружил в лесу не знамо что? И это не знамо что не является останками ни человека, ни иного известного науке живого существа, а следовательно события произошедшие с данным объектом не лежат в плоскости нашего права? Да. Конечно, я имею все основания списать материал, поскольку не вижу какого – либо преступного деликта. Но все же, черт побери! Что же мы притащили из леса пару недель тому назад?!

Конечно, я, как и многие мои современники, увлекаюсь научной фантастикой и могу представить в своём воображении ряд увлекательных гипотез от останков йети в наших лесах до погибшего представителя Венеры. Но хотелось бы понять, что все – таки сейчас находится в моем распоряжении.

Стоп! Ежели кости ни человеческие, ни животных, то тогда возникает вопрос о том, что за куски ткани лежат у меня в кабинете. Ведь костные останки ушли на экспертизу, а куски ткани я никуда не отправлял, поскольку исследование ткани было бы логичным после установления останков как человеческих, то есть диктовалось результатами заключения по судебной медицине. И если из костных останков я дополнительной информации получить не смогу, то что скажут эксперты по данному тканевому материалу? А может это и не ткань вовсе!

Я прошёл к металлическому шкафу, в котором у меня хранилась всякая всячина изъятая по текущим делам, характер которой позволял держать её в кабинете, без сдачи в камеру вещественных доказательств. Ну вот он – пластиковый запечатанный пакет. Я разорвал склейку из печатей и вытащил на свет три небольших неправильной формы обрывка. Тогда в лесу в наступивших сумерках при свете электрических фонариков они действительно казались остатками какой то одежды. Сейчас я рассматривал их под совершенно другим углом зрения. Если эти кусочки тканевого вещества оказались непосредственно среди останков неизвестного, да что уж там! Будем прямо говорить – неземного происхождения, то логично предположить, что и сами кусочки имеют отношение к почившему в земном лесу существу, то есть также не должны быть идентифицированы как земные. На лежащих передо мной на столе фрагментах была высохшая и превратившаяся в маленькие серые комочки грязь. Цвета фрагменты были даже скорее не синего, а с каким-то темно зелёным оттенком. На ощупь они производили впечатление какой-то синтетики. Однако ж я не химик, не физик. Предоставим определить что это нашей земной науке!

Я заправил в электрическую печатную машинку чистый лист писчей бумаги и начал составлять постановление о назначении экспертизы вещественных доказательств…

После того как я ознакомился с экспертным заключением останков, то я наверное, с большим разочарованием встретил бы новость о вполне земном происхождении кусков материи. И через пару недель я уже читал в поступившем заключении химической экспертизы о неустановленном составе волокон, из которых собственно и состояла исследуемая материя! Причём по собственной инициативе эксперты расширили задание, подвергнув объекты исследования воздействию и высоких температур, на электропроводность и на воздействие агрессивных сред, что дало им возможность сделать вывод о полнейшей непроницаемости ткани для агрессивных веществ – как жидкостей, так и газообразных. Хотя вещества, которые по определению не могли причинить вреда организму (в свете проведённых исследований, конечно, человеческому) пропускались тканью беспрепятственно. Судя по выводам экспертов ткань была «умной», если на неё воздействовали агрессивными средами, то все её внутрипространственные пустоты исчезали, она становилась этаким монолитом, броней. Все это заставляло, естественно, думать, что обладатель костных останков (которого мы уже определили как имеющего неизменное происхождение) носил защитную одежду из этого материала, служащую ему вроде скафандра.

Нечего и говорить, что после получения второго заключения, догадки о том, что мы столкнулись в лесном массиве с внеземным фактором, превратились в уверенность. Однако возник и соответствующий извечный российский вопрос – что делать? Нет, можно, конечно, отправить весь материал и вещественные доказательства « куда следует», а потом подписав коллегам из соответствующего ведомства подписку о неразглашении, просто изредка вспоминать об этом неординарном эпизоде из своей следственной практики, ещё и ещё раз убеждаясь, что окружающий нас мир гораздо сложнее, чем мы привыкли считать.

Поразмыслив в течении нескольких дней и убедившись, что обе команды экспертов, как из области судебной медицины, так и химики не склонны «поднимать шум» по поводу проведённых ими исследований. Толи из – за опасения стать в своей среде посмешищем среди рациональных и материалистически мыслящих коллег, толи из – за того, что из них по случайности никто не состоял на « связи» у старших братьев, я пришёл к выводу о необходимости более тщательного проведения осмотра места происшествия, сиречь участка леса, где были изъяты загадочные останки.

Однако ж, официально прибывать туда с понятыми и нашими криминалистами, наверное все – таки не стоило. Ведь оснований для повторного осмотра пока не имели аналогов в нашем процессуальном законодательстве. Поэтому я, решив, пока не поднимать излишнего шума, вызвонив того грибника, отправился вместе с ним на лесную точку. Грибник в миру звавшийся Виктором Савеличем Иконниковым принял мою просьбу с большим энтузиазмом, и пока мы тряслись на прокурорской «Волге» до посёлка, засыпал меня вопросами о «ходе следствия», на которые мне приходилось туманно и односложно отвечать, что «пока много не ясного и некоторые факты разглашению не подлежат».

С учётом того, что с момента загадочной находки Иконникова прошёл уже месяц с лишним, световой день уменьшился значительно. Выдвинулись мы с утра, так что земля была ещё покрыта достаточно твёрдой изморозью, облегчавшей наш путь через болото к искомому месту.

И действительно болото подзамерзло, да и в дневном свете производило не такое жуткое впечатление как в прошлый раз.

– А что мы будем осматривать или искать? – резонно спросил Иконников, когда мы прибыли на место.

– Х-м-м. Вот точка, где Вы нашли остатки костей и одежды, так? – в свою очередь спросил я, указав на место, откуда происходило изъятие предметов.

Иконников согласно кивнул головой.

– Ну вот, а теперь согласно криминалистической науке мы будем двигаться от этой точки по расширяющейся спирали, дабы обнаружить что – нибудь ещё, имеющее отношение к делу!

– Что же это может быть?

Я пожал плечами:

– Мало ли… Кустики, грибы и прочая растительность нас не интересует, ищем какие – либо предметы искусственного происхождения. Давайте Вы пойдёте по часовой стелке по кругу, я против. Постепенно будем расширять спираль! Ясно?

– Вполне…

И мы начали своё кружение вокруг точки гибели (насильственной, а может и естественной) существа, которое когда то оказалось здесь на Земле в российской глубинке. Время смерти по костным останкам эксперты определить не могли в виду отсутствия в химическом составе изотопов, служащих своим периодом распада своеобразными маркерами для определения возраста исследуемого объекта. Однако сам факт того, что останки не были погребены под слоями земли, а находились на её поверхности однозначно говорили о недавнем их происхождении. То, что скелет и одежда были обнаружены не полностью могло свидетельствовать о том, что возможно части их были растащены местным зверьём.

– Ого! Что это за… – раздавшийся из кустов метрах в пяти от меня голос Иконникова вдруг оборвался.

Встревоженный, я быстро направился в его направлении. Хотя, наверное, надо было бы проявить осторожность, все – таки дело мы имеем с вещами неординарными. Но кто в таких ситуациях прислушивается к доводам разума, к сожалению, а может и к счастью реагируем мы на такую ситуацию чисто эмоционально.

Вот и я, беспокоясь за своего спутника, которого, как ни крути, а именно я втравил в продолжение истории, начатой им, одним махом преодолел эти несколько метров. В небольшой поросли кустов Иконников стоял как столб, уставившись мутным взглядом куда – то перед собой. Проследив направление его взгляда, я увидел холмик неправильной формы, который при беглом осмотре можно было принять за большую болотную кочку, так как он был обильно покрыт густым мхом. Но при внимательном рассмотрении становилось ясным, что мох на данном предмете лишь следствие длительного его пребывания в этой точке болотистой местности. Ближе к верхнему краю была видна ещё не затянутая мхом структура этой вещи, напоминавшая грань гигантского кристалла. Причём этот непокрытый мхом участок на глазах становился все больше, мох опадал к его подножию, скукоживался, ссыхался, осыпаясь с идеально гладкой поверхности зелёно – коричневой трухой. Как будто Иконников, внезапно появившись в этом месте, привёл в действие много лет дремавший механизм.

Я попытался силой оттащить его подальше от этой непонятной машины. Но тело моего спутника как – будто окаменело, как – будто вросло в эту болотину как древний чухонец каменел перед изваянием своих идолов. Мне бы бросить свои попытки помощи, да сообразить, что паралич этот неспроста, но драгоценное время было потеряно. Внезапно я почувствовал как сознание моё обволакивает что – то чужое, внешнее, забирая и парализуя волю. Потом внешний мир просто исчез. Меня выключили или стёрли…

– Как часть нашего великого целого ты имеешь свободу действий в рамках выполнения задачи, ради которой и осуществлена миссия!

Казалось, что эта фраза прозвучала не только сейчас, она была как бы частью диалога, начавшегося давно, но или забытого мною как нерадивым собеседником, или же я, как участник беседы, просто появился со своим восприятием именно в данном отрезке начатого без меня разговора.

– Перемещение нашего Сознания именно в эту точку пространства возможно лишь в случае когда большинство, то есть больше половины хранящихся в саркофаге матриц будет внедрено в тела местных существ, создавших на здешней поверхности эту примитивную техногенную цивилизацию! Сейчас ты, именуемый Носитель Два, примешь информацию нашего Сознания, приняв в себя одну из миллиардов матриц. После этого к тебе придёт осознание Миссии. Вместе с Носителем Один, который сейчас проходит такой же процессе инициализации, Вы приступите в первому этапу Миссии…

Вместе с окончанием этого монолога я увидел себя в пространстве Пустоты, кругом была сплошная темнота, напоминающая космос, однако совершенно ничем не наполненный – ни светилами, ни туманностями звёздного газа, абсолютно ничем… Но вот появился овал, причём овал этот сразу вызвал во мне ностальгическое чувство родной планеты… Она не была шарообразной, как большинство планет Галактики, она имела форму эллипса и была полностью покрыта водой. И она была моя, вернее НАША. Мы населяли её, мы – миллиарды матриц, все вместе составляли одно большое Я, один планетарный разум. Мы поодичночке были ничем, просто сгустками материи, но вместе мы представляли самый мощный Разум в этих галактических окрестностях. Разум который начал экспансию в пространство со своей родины – Планеты Океан, который уже освоил нашу планетарную систему, который был уже готов к межзвёздному распространению. Но… Всегда в поступательном движении цивилизации и развития любого явления, вдруг внезапно возникает какое – то «НО». Наверняка, это просто реализация основного принципа мироздания – стремления к равновесию, которое не даёт тому же мирозданию обрушиться в первичный Хаос, вернуться к точке Большого Взрыва к моменту когда не было ничего – ни материи, ни энергии, ни времени. В случае нашей цивилизации это «НО» выразилось в стремительном и непонятном для нашего Разума исчезновении второго агрегатного состояния основного вещества нашей планеты – воды. А первое и третье состояние этого вещества было губительным для нас. Стремительность процесса преобразования Океана, вызвало экстренную эвакуацию Разума с миллиардами составляющих его структурных матриц в пространство. Сформированный мощными энергиями кристалл – саркофаг, выполняя заданную программу много десятков тысяч циклов искал в пустоте пространства планетарное образование с наличием на нем воды во втором агрегатном состоянии. Отвечающее заданной программе убежище нашлось на окраине галактики, куда и опустился саркофаг. Но циклы пребывания в пространстве, воздействия агрессивных излучений и энергий не прошли даром для нашего средства перемещения, служащего одновременно и укрытием нашего Разума. Из-за программного сбоя саркофаг сел не в водную среду в достаточном изобилии бывшей в этой конечной точке нашего маршрута, а в совершенно непригодную для нашего высвобождения и обретения жизненных функций местную растительность. Поскольку после достаточно жёсткой посадки саркофаг утратил способность к перемещению в пространстве, нами был сконструирован биологический робот, который, к нашему отчаянию практически сразу вышел из строя, лишь только начал свою деятельность снаружи саркофага. Он был выведен из строя мощной энергией плазмы, которая попала прямо в него в период так некстати разразившейся в это время стихии, во время которой в незначительном количестве из атмосфера стала падать вниз влага, и которая сопровождалась разрядами этой плазмы, одни из которых критически повредил робота, готовившего перемещение саркофага к родной водной среде.

Такая критическая совокупность трагических обстоятельств поставила Разум на грань гибели, поскольку запасы энергии саркофага, порядком истощённые тысячами циклов путешествия в пространстве, не могли уже поддерживать составные его матрицы, обеспечивая их запасами воды на борту, практически уже исчерпанными. В такой ситуации Разум принял единственно верное решение, погрузив себя в состояние гибернации, которое запрограммировано прервалось бы при появлении на расстоянии визуально контакта хотя бы одного местного аборигена, обладающего не животным разумом, следующего программе инстинктов, а соотносящим причины и следствия. Только с такими помощниками, в которых Разум внедрил бы свои составные матрицы можно было продолжить выполнение Миссии.

ЗАХВАТ

Это было странное ощущение, существование в раздвоенности сознания. Большая часть меня осознавала себя частью Разума со всеми его знаниями о мире, об окружающей Вселенной, о целях и направлениях его развития, с его моралью и логикой, совершенно чуждыми человеческим. Но была ещё и вторая, малая часть сознания, которая хранила знания человеческие, навыки, приобретённые во время существования этой части в человеческом теле, которое сейчас опять – таки мною как частью Разума должно быть использовано для успешного завершения Миссии…

Оттого и сидели мы сейчас в моем служебном кабинете с Иконниковым, пытаясь освоиться в новой для нас ипостаси. Всю обратную дорогу мы не общались и выглядели наверняка очень странно со стороны, так как прокурорский водитель постоянно косился в мою сторону, что – то спрашивая. Отвечал я ему невпопад, да и не помню даже что. Дорога заняла около часу времени, которое ушло лично у меня на адаптацию к новому состоянию. Иконников в миру работавший инженером в одном из НИИ, наверняка тоже привыкал к случившемуся с нами раздвоению личности.

– Ну что… Надо как – то спланировать начальный этап нашей деятельности по началу выполнения Миссии! – я наконец – то решился на начало диалога с Носителем один.

Фраза с одной стороны прозвучала как – то естественно, а другой частью самого себя я воспринял её как звучащую со стороны.

– Да, конечно… Но вот, что конкретно? – как во сне откликнулся Иконников, не глядя на меня, тоже как – будто прислушиваясь к самому себе.

– Нас всего сейчас на планете двое Носителей матриц! Ты тоже наверняка слышал поставленную Разумом задачу? – мой голос обретал уверенность, так как часть человеческого сознания сразу куда – то исчезла, спряталась. – Основная трудность заключается в том, что нам нужно переместить из саркофага не меньше пятидесяти процентов матриц в Носителей, то есть в человеческие тела, только тогда Разум сможет обрести свободу действий через них на этой планете! Перемещение возможно только при визуальном контакте потенциального нового Носителя и саркофага! Когда мы таким образом извлечём Разум из хранилища, он уже сможет распоряжаться всеми составляющими матрицами для решения главной задачи Миссии!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.