Риска Волкова
Невеста из картины. Верни меня откуда взял!

Невеста из картины.

Верни меня откуда взял!

Аннотация:

Живешь себе, учишься, подрабатываешь, никого не трогаешь, и вдруг оказываешься в самой настоящей картине в кабинете у красавчика-профессора в Магической академии! Эй! Выпустите меня!

Вот только профессор, оказывается, не столько мой спаситель, сколько пленитель. И обещает расколдовать только при одном условии. Что я откажусь от прежней жизни, и стану его невестой!

Глава 1

– Лорд Яль-Таэр Наэрин, – раздалось громогласное.

Неизбежность, та самая, от которой никак нельзя было скрыться, настала. Ему отвечать перед Советом. И за что?! За собственную личную жизнь! Вернее, за ее отсутствие… И не расскажешь же о том, что он уже связан клятвой, которую по глупости дал еще в юности!

Яль вздохнул, обвел невеселым взором зал. Высшие, что б их! Двенадцать самых высокопоставленных лордов и леди Кармелийского королевства. Разряженных так, будто как минимум пришли на бал, а не на рядовое заседание…

– Да, архимагус, Великий Совет… – он вышел на середину зала, презрительно и недовольно сравнивая себя с нашкодившим учеником, вызванным в кабинет директора. – Я явился, как и было запрошено в письме.

– Затребовано! – поправил ахимагус, он же глава Великого Совета, он же Квобо Наэрин и по совместительству его дед.

Похожий на него самого, как две капли воды! С такой же высокой и поджарой фигурой, острыми, почти птичьими чертами лица, выразительным медово-карим взглядом и длинными, почти до поясницы, оттенка светлого бука, волосами, гладкими, словно шелк… Такова была порода всех из рода Наэрин. Разве что леди Мия отличалась – рыжеволосая бестия! Но она и не должна была быть похожей на кого-либо. Девушка была подкидышем, приемной дочерью его покойных родителей.

– Затребовано, – повторил эхом Яль. – Я здесь.

– Лорд Наэрин! – кашлянул дед. – Вам прекрасно известны правила членства в Великом Совете. Вы должны быть женаты! И на это вам уже отводилось три или четыре срока по полгода. Вы обещали, что невеста будет найдена. Но этого не произошло.

– Я ищу.

Яль врал. Искать было не нужно. Он видел нужную девушку едва ли не каждый день. Вот только даже заговорить с ней физически не мог, не то, чтобы предложение руки и сердца сделать.

– Плевать, что ты ищешь! Ты ищешь с шестнадцати лет, Яль-Таэр! – взревел дед, взбешенный его ледяным спокойствием. – И до сих пор отчего-то не нашел! Ты женишься, мальчишка! Женишься в ближайший месяц, если хочешь сохранить не только свое тринадцатое место в Совете, но и покровительство своего дома! А так же работу, которой ты так сильно дорожишь!

Яль усмехнулся. Ну да.

– Что-то не припомню, чтобы для преподавательской деятельности в Академии Искусств требовалось покровительство дома Наэрин!

– Молчать! – рявкнул архимагус. – Все знают, что за преподавательской деятельностью ты скрываешь там черные делишки, что проворачиваешь с этим своим дружком-художником, Пэтрисом! А знаешь ли ты, что по городу уже поползли слухи, что ты несостоятелен как мужчина?! И это мой внук!

Среди собравшихся членов Великого Совета раздались смешки.

Яль-Таэр с трудом сдержал себя в руках.

– У меня были женщины.

– В Доме Наслаждений мадам Жеффины Бортье?

Яль добела сжал кулаки. Клятва! Клятва, данная спасителю его сестры теперь не давала дышать. Не давала жить, не давала иметь официальных отношений с женщинами. Кроме одной. Недосягаемой.

– Я понял условия Совета, – Яль ответил все так же спокойно. – Я решу эту проблему.

– Уж будь добр! – фыркнул дед, а после махнул рукой, разрешая ему занять свое место за столом. – Перейдем к вопросам торговли. В этом месяце мы продали на три четверти больше шелка. План, разработанный лордом Ши, оказался прекрасным…

Линда

Вот и сентябрь… Пышный лес возле нашего дома, прежде бывший зеленым, окрасился в пестрые тона. Ночи стали заметно более холодными, хотя днем солнышко еще здорово пригревало. Я любила подолгу здесь гулять летом. Но, увы, теперь на это не оставалось совершенно времени. Я была погружена в учебу. Выпускной курс! И хотя мама не считала выбранную мной профессию серьезной, я все же отдавала ей все свои силы.

Моя специальность называлась “Искусство костюма и текстиля”. И сегодня у всего факультета намечалась одна из самых грандиозных вечеринок года! Еще в мае, перед летом, мы все условились пошить себе исторические костюмы, и я создала за время каникул просто потрясающее платье из сливового шелка и серебристо-белых кружев. Какое же оно было красивое! Струящееся, но тяжелое и за счет нижних юбок кажущееся пышным. Оттенок шелка идеально подходил к моим длинным чуть волнистым коричного цвета волосам и насыщенно-синим, сапфировым глазам. Я уже предвкушала завистливый взгляд Аньки Жаклевой, когда появлюсь в своем творении!

– Это допоздна, твое собрание факультета? – мама, высокая, светловолосая и строгая, совершенно не похожая на меня, замерла у выхода, глядя, как я пытаюсь вынести платье в чехле на улицу, к заказанному такси.

– Я буду не позже десяти, не переживай, – я клюнула маму в щеку и поспешила нырнуть в такси.

Водитель быстро домчал меня до нужного места. Всего-то каких-то полчаса! Это было арендованное кафе “Норка и Сыр” на окраине города. Мы частенько проводили здесь наши всякие институтские мероприятия. Локация была классной – осенний парк рядышком, каменные фонтаны… А вдалеке – бывшее поместье каких-то дворян, а сейчас – музей картин.

– Линдуха! – Сашка Эктов хлопнул меня по плечу, жизнерадостно улыбаясь.

Парень выбрал для себя совсем не мужскую профессию, но, если честно, получалось у него очень даже! Да и сам он был нормальным, веселым, а еще очень красивым. С его внешностью голубоглазого брюнета по нему все девчонки наши сохли. Тем более, что мужской части у нас было не так уж и много.

– Привет! Выглядишь – афигеть как круто! – похвалила я.

Сашка был в образе средневекового воина. В легких кожаных доспехах. Я отметила, насколько он проработал тщательно каждую деталь. От каких-то мелких ремешочков до сапог.

– Уверен, твой образ тоже не подкачает! – хмыкнул парень, а я поспешила внутрь кафе.

Под раздевалку нам отдали отдельное помещение, и теперь оно почти все было завалено одеждой, а так же наполнено веселым смехом и запахами чужих духов.

Я, переодеваясь, почти сразу же включилась в разговор с подругами о грядущей выставке тканей, и в общем, влилась в атмосферу царящей здесь суеты и праздника.

После вышла в общий зал, где уже были размещены столики с закусками и напитками. Слышала, как восхищенно ахают девчонки, глядя на мое платье, а я сама тоже по достоинству оценивала их наряды. Чего здесь только не было! Целая смесь эпох!

Время летело быстро. Закуски и напитки сменились танцами, после принесли более плотный ужин – гриль и жаренную картошку фри. Кто-то жаловался про то, что уже заляпал костюм, а мне неожиданно стало душно. Решила выйти на улицу, чтобы немного охладиться и подышать свежим воздухом.

Стоило мне только это сделать, как осенний чуть влажный ветер дунул в лицо, разметав по плечам мои волосы. Закатное солнце окрасило небо в сияющие золотисто-оранжевые тона. Красиво!

Я прошлась немного вокруг кафе, чуть махнула рукой компании, общающейся неподалеку, тоже решившей немного побыть на улице, но все же прошла к одинокому фонтану. Мне хотелось сделать какой-нибудь красивый селфи-снимок на память. Все же, место было шикарное! Мы, конечно же, уже наснимались вдоволь все, но я хотела застать закатное солнце.

Присела на каменный бортик и достала телефон, находя в нем камеру.

– Линдсэй! – вдруг отчетливо услышала я и, вздрогнув, подняла взгляд.

Вокруг не было никого. А еще образовалась какая-то плотная, почти вакуумная тишина. Сердце испуганно застучало. Какая-то ерунда! Это просто что-то вроде панической атаки…

Хотела встать, чтобы пойти обратно в кафе, но я словно приросла к прохладному камню!

– Эй! – крикнула я. – Помогите! Кто-нибудь!

Тело отчаянно не желало двигаться, и становилось мне неподвластным. Это, наверное, какая-нибудь болезнь! Что-то очень страшное!

Мне хотелось закричать снова, но я уже не могла. Лишь с ужасом и оцепенением видела, как меняется все вокруг. Как становятся будто неживыми, нарисованными, деревья. Как смазываются краски кафе, и вывеску теперь и не прочитать.

Нет… У меня еще и со зрением что-то! А я даже заплакать не могла… Так и сидела, в какой-то момент понимая, что уже и не дышу. Не дышу, но почему-то продолжаю существовать.

Все изменилось в одно мгновение. Способность дышать вернулась. Тело снова стало живым, и я, наконец, смогла подняться. Хотела обрадованно побежать в кафе и рассказать ребятам о том, что со мной приключилось, какая-то аномалия, но вместо этого я сделала лишь несколько шагов, а после наткнулась на невидимую преграду. Как будто бы кто-то поставил загородку-стекло. И вот, кафе растаяло, будто его и не было. А за стеклом… Что-то вообще невообразимое!

– Прости, мам, но, похоже, к десяти я домой не вернусь… – пробормотала я отрешенно, пытаясь принять новую весьма нерадостную реальность.

Яль-Таэр Наэрин

Пэтрис Мансвар был худощавым, с остро выпирающими лопатками, мужчиной. Его руки были настолько тонкими, что казалось, еще немного, и они взметнутся, словно ивовые ветви при резком порыве ветра.

Но ветра здесь, в сыром полуподвальном помещении Академии искусств, не было. А руки Пэтриса порхали сейчас над холстом бумаги, выписывая там какой-то фонтан, яркий закат и силуэт девушки в фиолетовом платье. Яль-Таэр же, скучая, глушил уже которую чашку кофе.

– Полная задница, – пробормотал художник, а Яль поднял на него взгляд.

– У-у-м?

– Твоя эта леди из железного мира не выходит никак! – пожаловался Пэтрис. – Ты показал мне ее, но лишь мельком! Мне нужно еще ее увидеть!

Яль чуть прищурил взгляд. После поднялся с облезлого, подранного прирученным местным котом, Монстром, дивана. Подошел к холсту.

– Не она. Совершенно точно, – сказал Яль.

Он знал ее черты наизусть. Взгляд… Улыбку… Ее фигуру…

– Мне придется потратить силы, чтобы снова осуществить призыв. Ты же знаешь, моя магия усиливается лишь во время заката и черпает энергию из него… – продолжил мужчина. – Боюсь, невеста застрянет в картине в таком случае до завтра. У меня не хватит магии, чтобы вытащить ее оттуда сюда сегодня.

Пэтрис махнул рукой.

– Посидит, поразмышляет о вечном! – сказал он легко. – Иначе рискуем получить не ту девицу, а это грозит большими проблемами для тебя лично! И для меня тоже! Второй раз украсть “оживляющие краски” из Тайного фонда академии я не смогу.

– Ладно.

Все что угодно, лишь бы переместить ее сюда. Яль собирался предъявить Высшему совету невесту. И намеревался это сделать как можно скорее.

Он потуже перевязал светлые волосы в хвост. После стянул со своего запястья тяжелый серебряный браслет с сапфирами, скрывающий клеймо в форме изогнутой линии.

– Kaissey-shi, haas! – произнес он, прикасаясь к клейму большим пальцем другой руки.

Клеймо засветилось ярким лучистым светом. Яль-Таэр в какой-то момент взмахнул рукой, описывая ей полукруг и разбрызгивая свет по мрачному помещению подвала. Тот так и повис неестественными скоплениями раскаленной плазмы.

Еще один пасс рукой, и эта плазма растеклась по помещению, наполняясь совсем другими красками.

От напряжения у Яль-Таэра на виске запульсировала жилка. Скулы заострились, делая его и без того угловатое лицо изнуренным и уставшим.

– Вот она… – тихо сказал Яль.

Девушку было видно. Хоть и смазано, хоть и нечетко, будто она была облачным призраком, и все же чем больше Яль и его друг вглядывались, тем лучше можно было различить ее лицо. Она была окружена странными вещами, впрочем, как и всегда. К примеру, сейчас за фонтаном, у которого она стояла, пронесся какой-то странный человек на вытянутой дощечке с палкой на колесах. Антураж “Железного мира”, как прозвал его Яль-Таэр. Нормальным и привычным было лишь красивое платье, которое очень ей шло. Хотя, это было, скорее, исключением из правил. Яль знал, что в том мире носят совсем иное… Женщины ходят в брюках, коротких платьях, больше похожих на сорочки, чем на нормальную одежду… Или же в чем похлеще. Нет, ему все нравилось… Ведь подсматривая за Линдсэй он был уверен, что у нее совершенно потрясающая фигура… И такая нежная кожа…

– А, понял, где ошибся! – сказал Пэтрис, добавляя скорее несколько мазков на холст. – Теплый тип, не холодный… И глазки поярче… Та-а-ак… Здесь еще… Подбородок чуть мягче… Ямочка… М-м-м! Да красотка же ж!

Его руки порхали над картиной, делая девицу на нем все более похожей на ту, что они видели перед собой в расплавленной плазме.

– Красотка! – хмыкнул Яль. – Не засматривайся! Не про тебя девочка.

– Хоть понимаешь, что перетащив ее сюда, огребешь проблем? Ты ж ее только внешне видел, а вдруг характер у нее – огонь? Что тогда?

Яль-Таэр усмехнулся.

– По ситуации, как обычно! Рисуй давай свой шедевр. Не отвлекайся, – последние слова дались ему с трудом.

Изображение постепенно гасло, лорду Наэрин было тяжело удерживать без дополнительной подпитки образ девушки. И, понимая, что больше это невозможно, он прошептал отпускающее заклинание на старом языке эстеров:

– Anver-haas, Kassei-shi!

Яль пошатнулся, когда картинка пропала, но удержал равновесие. Как назло, под ноги почти сразу же бросился черный с шипастым гребнем на спине кот, Монстр.

– Мя-я-яу! – сообщил он обвинительно.

– Есть хочешь? Сейчас… – сказал Яль-Таэр и, пока Пэтрис дописывал портрет, положил коту еды и плеснул молока.

Вздохнул. Подошел к тумбочке, на которой валялся всякий хлам. Выудил оттуда трубку с длинным мундштуком, после, пошуршав в карманах, нашел там бумажный сверток с хорошим табаком.

Провозившись какое-то время, он закурил, наполняя комнату дымным туманом.

Пэтрис закашлялся.

– Яль, твою ж гарпию! – он хмуро глянул на друга.

– Что?

– Заканчивай, вредно это… Знаешь же…

Блондин лишь усмехнулся, не слишком прислушиваясь к советам художника. Вместо этого подошел к картине, с интересом вглядываясь в то, что было на ней изображено.

Фонтан, закат, девица в фиолетовом платье. На ее лице читалось волнение.

– Выражение лица меняется, видишь? – хмыкнул Пэтрис Мансвар. – Краски начали работать, притягивая ее в картину…

– И все же, она еще не совсем здесь… – сказал Яль-Таэр. – Нужно имя.

– Надеюсь, старик не утаил его от тебя? – приподнял бровь его друг.

– С него бы сталось, но нет, – сказал мужчина насмешливо. – Lindsey Lingon, maash ah jarjer er!

Раздался грохот. Помещение, где они находились, заметно тряхнуло. Картина едва не слетела на пол, но Яль вовремя метнулся к ней, придержав, и с довольным кивком отмечая, что все получилось. Девица была здесь. В этом мире. В картине! И, судя по тому, что теперь она уже не сидела на бортике фонтана, а стояла, упираясь ладонями в невидимую стену, она пыталась найти выход.

– Погоди, Линдсэй. Завтра резерв восстановится, и я вытащу тебя уже сюда, – пообещал лорд Наэрин.

Пэтрис Мансвер присвистнул.

– Обалдеть, Яль! У нас получилось! – выкрикнул он. – Получилось?! Мы перетащили ее при помощи “оживляющих красок”! Величайшие умы годами пытались найти порталы в другие миры, бреши! А мы…

– Просто ее нарисовали, – захохотал Яль. – Браво. Как и всегда!

Глава 2

Линда

Итак, я здесь ровно три часа и двенадцать минут. Я посмотрела на наручные часы, которые все еще показывали признаки жизни. За это время я успела убедиться, что я нахожусь, как бы абсурдно это не звучало, в картине! Все, что мне было доступно – фонтан с прохладной водичкой, бортик, на который можно было присесть, деревце рядом и куст. Все остальное было словно за стеклом. И если с нескольких сторон была просто темнота, к которой было невозможно подойти, я натыкалась на невидимую преграду, то с другой, за ажурной прямоугольной рамой, я видела какой-то совершенно иной мир.

Жаль только, что совершенно ничего не было слышно! Так бы я, может, хоть что-то поняла.

Я видела двоих мужчин в странных одеждах. По крайней мере рубашки с жабо и кружевными манжетами у нас явно не носили. Один – длинный, с темными волосами, очкастый и прыщавый. Художник, похоже! Он как раз убирал краски, а еще несколько раз подходил к раме, с той стороны будто бы любуясь, и оценивая свою работу.

Второй – высокий, поджарый, с волевыми угловатыми, даже чуть резкими чертами лица, блондин. Его волосы были настолько длинны, что хвост, в который они были собраны, доставал ему почти до поясницы. Это был очень красивый мужчина, и невольно я поймала себя на мысли, что несколько минут просто с интересом его разглядывала. И, возможно, даже начала проникаться симпатией. Ровно до того момента, как этот блондин подошел вплотную и, наверное, подняв картину, куда-то ее понес. Потому что пространство стало меняться.

Я видела помимо него самого, как открылась дверь, как он куда-то шел… Поднимался по лестнице, судя по всему, у него там тоже был вечер или ночь, потому что в коридорах царила тьма, и лишь небольшой шарик света, летящий сам по себе, освещал путь.

Судя, кстати, по тем коридорам, это было какое-то монументальное сооружение. Здание правительства? Академия наук? Институт?

Пока было сложно понять. В конце концов картину со мной принесли в помещение, которое я без труда определила, как кабинет, как только на стенах вспыхнули светильники. Меня осторожно поставили на пол, и кроме длинных прекрасных ног в темных штанах и начищенных лаковых туфель, я видела еще и стеллажи с какими-то документами и ножки-львиные лапы от рабочего стола.

Прищурившись, разобрала на одной из папок какую-то надпись из закорючек на совершенно незнакомом мне языке.

Ноги пропали из зоны видимости. После потух свет и стало ничего не видно. Что ж… Ладно. Похоже, меня оставили здесь, а сами пошли спать.

В животе заурчало, и я невольно подумала о плохом. Об очень плохом… Вода-то в фонтанчике была. А вот еды я нигде поблизости не наблюдала. Значит ли это, что я помру от голода в ближайшее время? Ответа на этот вопрос я не знала, но отчего-то верила в чудо.

Вздохнула. Села на бортик. Подумала о том, что тоже устала, и очень хочется прилечь на кровать. Но ее не было. Может, если уснуть и проснуться, то все вернется на круги своя?

Сама не заметила, как глаза закрылись, и я задремала, неловко устроившись на бортике фонтана, отчаянно напоминая себе бомжика на вокзале. Задремала, сном без снов. А когда проснулась, то поняла, что чуда не произошло. Я все еще была здесь. В картине.

Яль-Таэр Наэрин

– Заказ, – коротко шепнул ему на ухо Пэтрис, стоило Яль-Таэру только отнести картину с невестушкой в свой кабинет.

Яль приподнял светлую бровь.

– Может, не сегодня? Видишь ли, силы-то я потратил благодаря тому, что кто-то с первого раза не смог запомнить лицо.

– Это от “Большого папочки”. Не отвертеться, прости, – его друг посмотрел на него взглядом побитого щенка. – Пришла записка, что это “срочно”. Ты же не хочешь, чтобы его недовольство вылилось на нас, как на Тони с компанией?

Яль прекрасно знал и помнил Тони. Хороший был паренек. Пару раз они пересекались с ним, даже работали вместе, разруливая делишки местного криминалитета. Жаль только, что ему отрубили в итоге все пальцы, даже на ногах, и выжгли магию внутри. Большой папочка не любил, когда его игнорировали.

– Ладно, – поморщился мужчина. – Чего он хочет?

Пэтрис облегченно выдохнул и перешел на заговорщицкий шепот.

– Ровно в три ночи недалеко от нашей Академии повезут пленника. Говорят, это племянник “Папочки”. Он хочет, чтобы мы освободили его.

Яль усмехнулся.

– И все?

– Думаешь, его легко вообще будет выкрасть у конвоя? Там два лучших мага и три профессиональных воина.

– Обойдем их, как с Тэркосом Ивом, – предложил мужчина.

– Увы. Не прокатит, – вздохнул Пэтрис. – У них “Блокатор Андэ”.

– Черт.

Блокатор Андэ – особое средство, секретный состав, одно прикосновение к которому могло лишить не только магических сил на несколько недель, но и свести с ума.

Отлично. Только этого сейчас ему для полного счастья не хватало! И все же придется как-то выкручиваться. Впрочем, как и всегда…

С детства Яль не желал идти по стопам деда и отца. Ему не грезилась великая политическая карьера, или тепленькое местечко в канцелярии. Он хотел всего достичь сам. Как и его покойная мать.

Мечты о свободе, увы, завели его не совсем на ту дорогу, которой идут все приличные сыновья именитых родов. И хоть он и занимал место в Великом совете, все же это место было тринадцатым. Испокон веков оно принадлежало “Эшти”. Если избегать сложных формулировок и терминов, “Эшти” был связующим звеном между преступным миром и легальной властью. Конечно же, это не афишировалось. И конечно же, Совет всячески стремился избавиться от подобных назначений. Дед Яля, лорд Наэрин, с той целью и выдвинул тогда своего внука, желая покончить с этой порочной традицией. Но тогда, несколько лет назад, еще не знал, какую свинью себе подложил. А сейчас… Наверное, начал догадываться. Поэтому и мечтал его поскорее женить! Надеялся, что внук остепенится.

– У нас мало времени, – шепнул Пэтрис. – Нужен план.

– Нужны подставные разбойники, – задумчиво ответил Яль. – Те, которым нечего терять. И которым незачем магия и трезвый ум.

– Бездомные и пропоицы?

– Подойдут. Скажи, что хорошо заплатим. Пустим их вперед себя. Всех отвлечем, дождемся, пока израсходуют “Блокатор” и нападем, когда все выдохнут и успокоятся.

И хоть план был шит белыми нитками, все же, Пэтрис и Яль обладали достаточными средствами, силами и артефактами, чтобы исполнить все блестяще. Осечки если и случались, то были настолько редки, что никто их и не помнил уже.

Сборы не заняли много времени. Пэтрис, послав зачарованных летучих мышей из своей шкатулки писем, довольно быстро нашел людей на задание. А необходимые зелья и артефакты друзья собрали в заплечные сумки. И вот они уже скоро сидели в засаде, под пологом невидимости, недалеко от дороги, где должны были провезти “племянника”.

Вначале все пошло хорошо. Конвой остановили, выскочившие разбойники отвлекли на себя внимание стражи, и блокатор Андэ активно пошел в ход. Это выглядело как длинный костяной посох с зеленым сосудом-навершием. В этом сосуде содержались особые кристаллы, помещенные в ярко-зеленую субстанцию. Соприкасаясь с человеком, часть зеленой жидкости расходовалась, причиняя мучения и лишая его магии на достаточно длительное время.

Зазвучал лязг железа, кто-то крикнул, что надо прочесать окрестности на предмет засады.

Пэтрис и Яль кивнули друг другу и, использовав один из принесенных ими артефактов, перенеслись на значительное расстояние по маршруту.

Яль аккуратно вычертил на дороге несколько рун-ловушек. Магию ему в них не влить, но сила камней-проводников, расставленных неподалеку, должна была ее заменить.

В остальном мужчина целиком и полностью полагался на собственные безупречные навыки ведения боя и на свой меч, “Стальной вихрь”.

Стальной вихрь был тем самым оружием с историей. Он не был им куплен или сделан собственноручно, но перешел к нему от первого поверженного серьезного врага. Прежде до него им владел “Кривой Ман”, главарь преступного мира Кармелийского королевства. Кривой Ман был убит им лично. В отместку за то, что он пытался сделать с Мией. И за то, что сделал с лордом Конмаром Лингоном. Ее спасителем. И того, чьим должником он теперь стал.

– Едут! – шепнул Пэтрис, притаившись рядом с ним в кустах и выглядывая на дорогу через небольшую подзорную трубу.

– Что с блокатором? – уточнил Яль.

– Вроде бы пустой.

– Отлично!

Руна сработала как надо. Конское ржание, крики, ловушка схлопнулась. Яль-Таэр, прежде взмахнув рукой и набрасывая на лицо личину, бросился к большому темному экипажу. С тремя стражниками он справился без труда, легко отбив атаки всех. С магом немного повозился, но сильный артефакт-брошь в виде оскаленного черепа, вытянул из него все силы, и тот повалился наземь.

– Твари! Этот убийца должен гнить на виселице! – крикнул один из стражников, не в силах подняться с земли.

– Прости, но этот убийца нам позарез как нужен! – отмахнулся от него Яль.

Пэтрис уже выводил сына Большого папочки наружу, помогая избавиться от пут, а Яль направлялся ему помочь, как вдруг произошло нечто невероятное. Яль-Таэр в темноте споткнулся. Совершенно по-дурацки, смешно растянувшись на земле.

Он выругался, чувствуя, как в ладонь впиваются какие-то осколки.

– Не-е-ет… – протянул он. – Твою ж химер-ру…

Блокатор Андэ. Он умудрился раздавить его своей ладонью. И теперь микроскопические зеленые капли растекались по его коже, смешиваясь с кровью.

– Яль! Бежим! – Пэтрис кивнул ему, а он, борясь с ужасным нарастающим головокружением, кинулся за ним.

– Эта гадость попала на меня! Ее было очень-очень мало, но эффект она, похоже, дала… – тихо сказал Яль. – Уходи… Я вас только задержу…

– Перемещающие камни у тебя?

Яль кивнул.

– Да.

В Академии было множество различных схем защиты. А еще такое количество людей и нелюдей, что отследить, кто именно перешел при помощи артефактов-порталов будет невозможно.

Дождавшись, когда Пэтрис вместе с освобожденным пленником скроются из виду, мужчина достал перемещающие камни. Сжал один из них в руках.

– Maeshtee eri Akademis, – произнес он, хотя это было больше похоже на вырвавшийся каркающий стон.

Вспыхнул яркий круг под ногами. Яль-Таэр вступил в него, чувствуя, как его тело на мгновение будто бы перестает существовать, а потом собирается заново.

Он выдохнул. Его комната. Его кровать, на которую можно лечь, закрыть глаза и хоть немного избавиться от той боли, которая раздирала его тело. Боги! Он соприкоснулся лишь с каплями блокатора. Каково же тем, кто получает полноценную дозу?

Ответа он не знал. Новый спазм скрутил тело, и Яль глухо застонал. Попытался потянуться к магии, которую бережно хранил, чтобы расколдовать невесту из картины, но не смог этого сделать.

Это принесло ему новые мучения. Он – монстр… Нужно было спланировать все лучше. Линдсэй оказалась в ловушке по его вине. И сколько это продлится, неизвестно.

Глава 3

Линда

Когда проснулась, то поняла, что все еще нахожусь в картине. Все тот же дурацкий, уже опостылевший фонтан, все та же невозможность куда-то выйти. И тот же кабинет за плотной завесой.

В животе заурчало. Интересно, авторы этого “шыдевра” вообще догадываются, что я тут как бы живая? Или нет? И что видят они, с той, своей стороны?

Когда дверь распахнулась, я снова могла лицезреть чьи-то ноги ровно до середины бедра. После, когда вошедший мужчина присел на корточки и внимательно посмотрел на картину, и его самого. Тот самый красавчик–блондин… Выглядел он, если честно, уставшим. Может, заболел? Кожа была слишком бледной, а под глазами пролегли синяки.

– Эй! – закричала я, замахав руками. – Выпустите меня отсюда!

Но мой порыв остался без ответа, как и реакции со стороны. А это значило лишь одно – на картине что-то другое. Возможно, что и я, но уж точно без динамической составляющей.

Я загрустила.

Тем временем мужчина осторожно взялся за раму и, видимо, повесил творение на стену, потому как обзор у меня стал куда лучше. После блондин, покачав головой, сел за свой рабочий стол. Теперь я рассмотрела, что он завален всевозможными бумагами, а на самом краю застыла чернильница и перо. Мужчина, использовав их, подписал несколько каких-то отчетов, а я, снова подумав о еде, с тоской посмотрела на растущее рядом с фонтаном дерево. Может, кору пожевать?

Сорвала листик. Грустно попыталась его куснуть. Выплюнула. Ну и гадость!

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент блондин вернулся ко мне. Вернее, к полотну. Нахмурившись, вдруг, уставившись на меня, что-то попытался сказать. Разумеется, я ничего не услышала. Развела руками, но этого жеста мужчина явно не увидел.

Ладно… Может, у него глюки, и он просто любит разговаривать с портретами и пейзажами?

Не знаю, что, внутренние демоны или что другое, заставили его выбежать из кабинета. Спустя полчаса он вернулся в сопровождении художника. Какое-то время они бурно что-то обсуждали, а после худощавый принес краски и кисточки, а еще мольберт. Картину сняли, а он принялся что-то вырисовывать.

Это было удивительно. На какое-то мгновение я, как и тогда, будто бы перестала существовать. Залипла вне времени и пространства. А когда очнулась, поняв, что снова могу шевелиться, рядом со мной, на бортике фонтана, появилось большое серебряное блюдо. Чего в нем только не было! Сочные кусочки карамелизированного терпко-сладкой глазурью мяса, свежие листья салата и шпината, тарталетки с красной икрой, а еще фрукты. Рядом с блюдом стояла бутылка с каким-то красным напитком. Не знаю, морс это был или что-то еще, но было очень вкусно.

Я накинулась на еду так, как будто бы не ела год! Не знала, что настолько проголодаюсь.... В любом случае, теперь мне стало очевидно, что раз блюдо с едой появилось, то, скорее всего, господа были в курсе, что я в картине. И что я голодна. И в душу вместе с этим стали закрадываться весьма нехорошие подозрения. Кто виновник того, что я здесь оказалась?

Когда я покончила с едой, то на подносе обнаружила и еще кое-что. Записку и какой-то необычный кулон в виде синего кристалла на цепочке. На записке было что-то написано, но я не понимала, что именно – язык был мне незнаком.

Повертев в руках кулон, я чуть прищурила взгляд, раздумывая, но все же надела его на себя. Это было удивительно, но стоило мне только это сделать, как язык на записке перестал казаться чужим и незнакомым! Вместо этого я не только отчетливо прочитала то, что было в ней, но и смогла произнести это вслух.

– Не бойся, Линдсэй. Тебе ничего не угрожает. Ты попала в картину, но очень скоро ты сможешь быть свободной. К сожалению, возникли некоторые трудности, и тебе придется немного здесь задержаться.

Конечно же, сообщение о том, что меня собираются вызволить, вызывало надежду. Правда, имя было на записке немного странное. Меня звали Линда, а не Линдсэй… И все же, это сходство настораживало.

Прикусив губу, я решила не думать о странностях, а верить в лучшее, а потому вознадеялась, что еще немного, и я снова окажусь возле кафе, где мы с друзьями праздновали начало года, и забуду обо всем случившемся, как о страшном сне!

Подумала о том, что желала бы написать ответ. Что бы уже точно удостовериться в том, что с этими двумя у меня есть какая-то связь! Чуть повернула голову, и заметила, что оказывается, на бортике фонтана, кроме подноса, есть еще и чернильница с таким же пером, как я сегодня видела в кабинете у блондина.

Усмехнулась. Еще бы понять, как этим пользоваться!

Перевернула записку на другую сторону, и капнув пару ужасных растекшихся клякс, все же вывела несколько строк:

“Что все это значит?!

Откуда вы меня знаете?

Как вас зовут? Кто вы?

Сколько нужно еще ждать?”

Поджала губы. Критически посмотрела на записку, и для верности написала еще, что хочу больше пергаментов, все вопросы просто не помещались. А еще, что тут неплохо было бы сделать кровать или диван. Спать на бортике фонтана мне не сильно понравилось.

Отложила записку на поднос и принялась ждать. Несколько раз художник и блондин подходили к картине, о чем-то переговариваясь, но, видимо, изменений не замечали.

Вздохнула. Решила пройтись вокруг фонтана. Похоже, что нужно ждать.

Яль-Таэр

Яль чувствовал себя скверно. Настолько, что отменил все занятия, сославшись на простуду. Голова раскалывалась, а перед глазами все плыло и двоилось.

И все же он нашел в себе силы прийти в кабинет, чтобы хотя бы немного разобраться с отчетами. А еще чтобы картина была на виду. Он беспокоился. Дочь Лингона он хоть и видел почти каждый день прежде, прибегая к своей магии, усиливающейся на закате, но все же, он не был с ней знаком. Не знал и не слышал никогда прежде ее голоса. Не встречался с ней взглядом.

Это терзало его. Он дал обещание ее отцу, что женится только на ней… Но что, если сама девица будет против? Что тогда делать с данным им обетом?

Яль, взглянув мельком на картину, вдруг заметил, что кое-что изменилось. Девушка сидела на краешке фонтана, вот только теперь к ее губам был весьма комично поднесен лист с дерева, нарисованного неподалеку. Создавалось впечатление, что Линдсэй пыталась этот лист жевать.

– Интересно, – пробормотал Яль-Таэр насмешливо. – Или там, в картине, девушка продолжает испытывать все потребности, что и вне полотна, или же она просто – коза.

Почему-то сейчас ему захотелось прибить Пэтриса, который прежде клялся, что ничего подобного и быть не может. Что девушка будет находиться в картине в некотором состоянии больше похожем на сон, и ничего ей не нужно будет.

Отчаянно борясь с дурнотой, что накатывала на него с каждым шагом, мужчина все же добрался до художника, выдернув того с урока.

– Что еще?! – зашипел Пэтрис, когда они оказались вдвоем в коридоре. – Я только начал рассказывать об акварельных мазках! Ты же знаешь, это моя любимая тема!

– Она есть хочет, дурень! – припечатал Яль.

– Как ты выяснил? – удивленно охнул друг.

Яль-Таэр поделился своими наблюдениями. Пэтрис, поджав губы, метнулся в кабинет. Дал всем задание, и, пообещав, что скоро вернется, побежал к себе в комнату за теми, особыми красками.

После они вдвоем уже замерли у картины, оценивая результат.

– Полагаешь, это будет съедобно, там, внутри? – уточнил художник.

Яль пожал плечами.

– Бутерброды с икрой нежно похрустывающие на зубах гуашью. М-м-м-м! Что может быть лучше! Черт, Пэт! Она возненавидит меня, когда мы ее вытащим!

– Так, может, не будем вытаскивать? – предложил друг, но Яль лишь отмахнулся от него.

– Я чувствую, что сила потихоньку стала восстанавливаться, но этих крупиц пока не хватит на то, чтобы перетащить ее сюда.

– Напиши записку! Успокой.

– Она – иномирянка… Не знает наш язык… Хотя! Есть у меня одна идея!

Оставив девушке записку и артефакт, они принялись ждать. Однако, картина не спешила меняться. Линдсэй все так же задумчиво пожевывала листик с куста, а еда на блюде никуда не делась.

В дверь постучали.

– П-профессор Наэрин… – заикаясь от волнения в кабинет, стоило ему открыть, заглянула рыжеволосая студентка. – Я сделала, как вы просили доклад и п-практическую работу, но…

– Но… – повторил ледяным голосом Яль-Таэр, уже понимая, что ничем хорошим появление здесь трепещущей, словно осиновый лист, адептки ему не грозит.

– Но в лаборатории, ключ от которой вы предоставили, произошел небольшой взрыв… У меня не сразу все получилось… П-простите…

Яль вздохнул. Тяжело, набираясь терпения. За лабораторию ему придется отвечать перед ректором. Дал ключи, дурак! И ведь он хорошо знал эту адептку. Отличница! Она пропустила пару занятий, потому что болела, и Яль-Таэр, проникнувшись состраданием, разрешил ей воспользоваться своей лабораторией.

– Вон, – тихо приказал он. – За работу – кол, адептка Альни.

Девица, зарыдав, выбежала, а сам профессор отправился осматривать ущерб. К счастью, он оказался не слишком большим. Как только его магия восстановится, он все это легко уберет.

Когда же, успокоенный, мужчина вернулся, то к нему сразу же бросился Пэтрис.

– Схомячила! Все до последней крошки! И вот!

Яль-Таэр подошел ближе к полотну. Пэтрис протянул ему небольшое увеличительное зеркальце, чтобы он мог разглядеть то, что было написано на записке.

Мужчина усмехнулся.

– У нее одни вопросы…

– А ты рассчитывал на что-то другое? – язвительно фыркнул Пэтрис. – Девчонка напугана! В недоумении! Еще и без еды столько сидела…

Яль было стал думать, что написать на записке снова, но в какой-то момент понял, что для всего потребуется целая простыня.

– Я не смогу освободить ее в ближайшие дни. Мой резерв еще слишком мал.

– И что? – похлопал глазами его друг. – Чего ты писать-то бросил?

– Проще сказать, чем написать. Я сам пойду туда и все ей объясню.

Пэтрис удивленно вздернул бровь.

– В смысле? У тебя же магии нет и…

– Нарисуй меня рядом с ней. Потом сотри. Через час где-то. Ладно?

Художник присвистнул.

– Силен! Идея хороша. Не боишься, что помрешь там?

– Мы оба знаем, что если стереть нарисованное, то персонажи вернутся туда, где были до этого, – сказал Яль.

– И все же это рискованно… – пробормотал художник.

Яль-Таэр похлопал его по плечу.

– Будь добр, сделай так, чтобы до картины и красок не добрались наши враги. И сотри меня, как я просил потом. Если, конечно же, ты не хочешь изощренно отомстить за что-нибудь…

– Только за то, что ты в прошлый раз не поделился со мной тем эльфийским черничным напитком!

Они оба расхохотались. После Пэтрис взял в руки краски и кисти.

– Готов? Это может быть немного неприятно вначале.

Яль кивнул.

– Потерплю. С девушкой надо поговорить, а не устраивать цирк с перепиской.

Глава 4

Линда

Я не знала, сколько мне придется ждать. От нечего делать я уже раз сто обошла вокруг фонтана, понаблюдала за кабинетом, в котором остался художник и явно дремал, сидя в большом кресле. После сделала несколько приседаний. В спине что-то хрустнуло, и я, шмыгнув носом, подумала, что скоро, как и все заключенные, обрасту кучей болячек без движения, и выйду отсюда седой старухой с морщинами, трясущимися руками и двумя зубами-пнями.

В душе все больше зрел протест. Я всегда старалась переводить депрессию в гнев, чтобы не раскисать. Слезы делу никогда не помогут, а вот ярость… Желание чего-то изменить…

– Когда узнаю, кто виноват в моем заточении, уничтожу! – прошипела обещающе я в никуда и вздрогнула, когда вдруг услышала за спиной бархатный, очень красивый низкий мужской голос.

– Я бы не был столь категоричным, леди… – произнес он. – Ведь в вашем, как вы выразились, заточении виноват никто иной, как ваш родной отец.

Я обернулась и замерла. Сердце забилось так часто, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, проломив ребра. Вот он! Тот, кого я видела с той стороны этой дурацкой картины! Тот самый красавчик-блондин с длинными волосами в старинной одежде!

Мужчина тоже с интересом разглядывал меня. Медово-карий взгляд скользил сначала по моему лицу, после перешел на фигуру. Покраснела, невольно почувствовав себя каким-то экспонатом на выставке. Это меня и отрезвило. Я, наконец, поняла, что услышала.

– Что за чушь?! Мой отец нас бросил много лет назад! Я его даже не знала никогда.

– Меня зовут Яль-Таэр Наэрин, – вместо ответа вдруг решил представиться мужчина.

– Морская Линда Александровна, – машинально ответила я и нахмурилась, заметив, как на губах у мужчины появилась саркастическая усмешка.

– Я сказала что-то забавное? – приподняла я бровь.

Этот блондин начинал меня выводить из себя, и очарование его внешностью довольно быстро рассеялось. Вместо этого я ощутила какое-то гнетущее чувство. Похожее та то, когда ты вышла к доске и не знаешь ответ. А все знают. Но молчат и ничего не говорят.

– Ваше имя звучит иначе. Линдсэй Лингон. Его дал вам отец, который, как вы утверждаете, вас бросил. А на деле спрятал от собственных врагов, взяв с меня клятву… Что однажды я верну вас домой.

– Домой? – прошептала удивленно я. – Домой – это сюда, в картину?

Для верности я еще раз окинула взглядом фонтан и все, что было вокруг. Сиротливый кустик, деревце…

– Нет, конечно же, – улыбнулся Яль-Таэр, а я невольно залюбовалась его улыбкой.

Она была какая-то не то, чтобы слишком добродушная, но какая-то очень очаровательная, располагающая к себе. И еще в ней будто бы плескалась какая-то тайна, чертовщинка.

Я по-другому посмотрела на мужчину.

– Так куда тогда?

– В мир, что за этой картиной, – пояснил он. – В Кармелийское королевство.

Ага. Значит, кабинет, который я лицезрела прежде, находится в Кармелийском королевстве. Знать бы еще, что именно это за государство, и какие там законы… Хотя, с другой стороны, зачем? Если мне домой вернуться надо.

– Это потрясающе, конечно же, но я не хочу, – призналась я, нервно облизнув губы. – Не знаю, что там наплел мой отец, которого я не видела никогда в сознательной жизни, но у меня дома мама осталась, которая с ума сходит, наверное, а еще друзья, институт.

– Мне жаль.

Очарование прошло. Он больше не улыбался. А его “Мне жаль” звучало предельно категорично.

– В смысле жаль?

– Вернуться возможности нет. Мы с Пэтрисом перенесли тебя сюда, согласно воле твоего отца, – мужчина легко перешел с “вы” на “ты”.

А внутри меня начал зарождаться шторм протеста.

– Тогда дай мне увидеться с отцом! И я скажу ему все, что о нем думаю!

Яль-Таэр покачал головой.

– Увы. Он умер. Его убили… Он защищал мою сестру, и отдал за это жизнь…

– Но если он мертв, зачем тогда исполнять его желания?! – вырвалось у меня.

Отца я никогда прежде не видела, и, если честно, все еще сомневалась в том, что речь действительно идет сейчас о нем. Мама говорила мне, что он был переводчиком. Они познакомились с ним на последнем курсе института, а когда вдруг родилась я, то он, не выдержав ответственности, просто куда-то сбежал. Поэтому сейчас, когда Яль-Таэр говорил о каком-то мифическом мужчине, защитившем его сестру и завещавшем распорядиться моей жизнью за меня, никаких эмоций, кроме негатива, я не испытывала.

– Это его последнее желание, Линдсэй.

– Перенести меня в его мир? – уточнила я.

– Не совсем… – уклончиво ответил мужчина, а я поняла, что он не договаривает до конца.

– Я не против правды, – кашлянула я.

– Он взял с меня клятву, что я возьму тебя в жены, – сказал Яль-Таэр.

Его взгляд вернулся ко мне. Он выжидал, пытался понять, как я буду реагировать.

Что ж! Я точно не в восторге.

Не выдержав совершенно дурацкой ситуации, я расхохоталась. Замуж! Ну да! Бегу! Волосы назад!

– Это бред. Я замуж не собираюсь. Так что можешь расслабиться. Отец, как ты говоришь, умер, никто никому ничего не должен.

Яль-Таэр нахмурился. Хотя, это была, скорее, досада.

– Я рад, что ты не вешаешься мне на шею с радостными воплями, Линдсэй. Если честно, я и сам не в восторге от этого всего. Но ты не понимаешь. Клятву, что я дал твоему отцу, нельзя нарушить. Она магическая. Нам придется пожениться.

– Не хочу! – моментально залепила я.

Эмоции все еще душили меня. То, что говорит этот мужчина, полная ерунда. Из-за того, что он неизвестно кому дал какую-то клятву, я должна сейчас бросить все, маму, институт, друзей, свою жизнь, и выйти за него замуж в неизвестном странном мире в стиле винтаж. Для чего?!

– Линдсэй… – его голос был все так же мягок, осторожен, но я услышала в нем стальные нотки.

Этот мужчина совсем не пушистый котенок. Скорее хитрый лис…

– Верни меня домой! Немедленно! – сказала я, не собираясь идти ни на какие уступки.

– Я не могу, – он развел руками.

– Но ты же попал как-то сюда?

– Пэтрис меня нарисовал.

– И как ты вернешься обратно?

– Он сотрет краски.

Я засмеялась.

– Ну, вот! Просто сотрите портрет и…

– Я не собираюсь этого делать! – он поднялся со своего места, теперь возвышаясь надо мной, словно скала. – Клятва не даст мне возможности жениться! Даже с учетом того, что ты с ней не согласна. А мне нужен брак. Не все так просто, как тебе бы хотелось…

– Да кто ты такой вообще?! – я едва не зашипела, тоже поднялась с бортика фонтана, теперь глядя прямо в его медово-карие глаза, пусть и снизу вверх, все-таки он был выше меня. – Почему возомнил себе, что можешь решать за меня?!

– За тебя решил отец!

– Он мне не отец! Я сама распоряжаюсь своей жизнью! – крикнула я.

– И какая эта жизнь? – вдруг ответил он, сбив меня с толку. – Шьешь платья? В мире, в котором нет искр магии? Живешь в тесной комнатке среди холодного железа, где даже не можешь позволить себе хороший кофе?

От удивления раскрыла рот.

– Откуда ты знаешь?

Он искривил губы в усмешке. В его глазах заплясали искры.

– Я много чего знаю, Линдсэй. Даже, возможно, того, что ты сама не знаешь о себе…

– Докажи! – потребовала я, осознавая совершенно ужасную вещь, за мной следили!

– Доказать? – его голос стал тягучим, словно горький мед. – И чего ты желаешь знать? О том, как, может, плакала, когда мама не смогла тебе купить то красивое, розовое, платье, похожее на пышный торт, на школьный праздник, и ты решила сшить его сама? Или о том, как тот высокий темноволосый неудачник с родинкой на губе, променял тебя на девочку, у которой папа-толстосум? Или, может, хочешь знать о том, как порезалась о торчащую проволоку в заборе и теперь у тебя на всю жизнь остался шрам, пересекающий позвоночник, там, где никому не позволено видеть?

Охнула. Как… Как это возможно?!

– Ты сталкер что ли?! Верни меня назад! Думаешь, я буду рада тому, что всю жизнь была как под лупой у кого-то?! Как ты это делал?!

Он вздохнул.

– Не кричи… То, что я видел – лишь часть твоей жизни… Но, поверь, ни один мужчина в мире не знает тебя теперь лучше, чем я. Я хотел знать, кто ты. Это логичное желание мужчины, который дал подобное обещание.

Я молчала. Просто не знала, что ответить.

– Если стереть мое изображение на картине, то я вернусь домой? – спросила я спустя несколько томительных секунд молчания, пока мы испепеляли друг друга взглядами.

Он покачал головой.

– Никто не будет этого делать, прости.

Так. Надо успокоиться. Нужно думать рационально! Спокойно… Вдох-вы-ы-ы-ыдох…

– Ты не думал, что ошибся? Меня зовут иначе, и я знаю, что мой отец вовсе не герой…

– Ошибки нет. Это совершенно точно. Впервые мне показал тебя твой отец. Когда тебе было пятнадцать.

Просто не верится!

– Ты говорил в записке, что вытащишь меня из картины в свой мир… – напомнила я.

– Я сделаю это, как только мои силы восстановятся.

– И ты на полном серьезе думаешь, что как только я окажусь снаружи, я не попробую вернуться назад?

Это была ошибка! Фатальная ошибка! Поняла это, как только эти слова на эмоциях сами соскользнули с моих губ, а я лишь прикусила язык, понимая, что это конец. Зачем сказала об этом?! Думала договориться? Думала, что он поймет?

В ответ я увидела полыхнувший в его взгляде гнев.

– Значит, мне придется вначале надеть на тебя обручальный браслет, Линдсэй.

В ужасе распахнула глаза.

– Что ты имеешь ввиду?

– Выйдешь отсюда, из картины, только когда скажешь, что согласна стать моей женой.

Вот же ж! Договорилась! Кто меня просил вообще говорить о том, что я захочу попытаться сбежать? Я хотела крикнуть ему что-нибудь еще, но мужчина вдруг стал таять, и все, что я могла, лишь смотреть, как этот его Пэтрис стирает что-то с портрета, а после Яль-Таэр появляется в той, другой стороны, что-то хмуро говоря своему другу.

Вот же ж! Засада!

Села на бортик фонтана с тоской глядя на свое отражение. Вот и поговорили… Кто меня вообще за язык тянул?!

Глава 5

Яль-Таэр Наэрин

– Проклятье! – Яль с досадой посмотрел на картину, где невеста замерла на бортике фонтана, недовольно поджав губы и гордо вздернув подбородок.

– Ну, что? Познакомился с зазнобой? – тут же полюбопытствовал Пэтрис, а Яль-Таэру захотелось его придушить.

– Познакомился, – буркнул он. – Девчонка не в восторге от решения отца, которого она вообще не знала.

– И это было предсказуемо! – ехидно добавил его друг.

Яль же вместо этого устало опустился на стул.

– Я совершил ошибку. Наговорил того, чего не собирался. Сказал ей, что не выпущу из картины, пока она…

– Пока она что? – тут же переспросил Пэтрис.

– Пока она не согласится стать моей женой.

Художник вздернул бровь, а после и вовсе захохотал, еще и в ладоши захлопал, будто бы ему мало было моего тоскливого вида.

– Молодец! Теперь она тебя возненавидит. Будешь всю оставшуюся жизнь жить с женой-гарпией…

Яль-Таэр застонал. Отличные перспективы, что? К тому же, действие блокатора все еще давало о себе знать. А тут еще в кабинет снова постучались. На этот раз парень со второго курса.

– Профессор Наэрин, а я зайти, узнать, будут у нас сегодня занятия по практике или нет?

– Не будут, – отозвался Яль-Таэр, в надежде, что студент поскорее закроет за собой дверь с той стороны, но он, как назло, вместо этого подскочил к полотну с Линдсэй.

– Какая красивая! – он восторженно замер у картины.

Разве что рот не раскрыл, чем вызвал не только у него раздражение. Дракон, мерно до того дремавший внутри мужчины, завозился с небывалым беспокойством. Ничем хорошим это не могло кончиться.

– Отойди от нее, – велел Яль-Таэр ледяным голосом.

– Отойти? А чего она? Она заколдованная да?

– Адепт! Выйдите вон! – рявкнул мужчина, понимая, что его настроение уже не просто испорчено, оно пробило дно.

Парень из кабинета выскочил, словно пробка, услышав недовольство в голосе у профессора, а Яль посмотрел на Пэтриса.

– Большой папочка доволен? – решил он сменить тему.

– Все сделали, как надо! Я оставил твои деньги у тебя в лаборатории в сейфе.

Яль-Таэр кивнул.

– Хоть что-то хорошо.

Следующие пару часов ушли на то, чтобы нарисовать на картине все то, что было необходимо девушке. Стопку пергаментов, чтобы она могла оставлять записки о том, что ей потребуется. Еще целый сундук со всевозможными яствами. На сундук переместили руну, которая позволяла еде заново появляться и оставаться всегда свежей.

Пэтрис нариствал рядом с фонтаном небольшой шатер. Внутри приоткрытой двери шатра, виднелись мягкие подушки, на них девушка могла бы отдыхать.

– Душ, – кашлянул я.

Пэтрис усмехнулся.

– А фонтан для этих целей не подойдет?

– Издеваешься, да? Давай я тебе в комнате твою ванну-бассейн заколдую, и иди, купайся, вон в луже на улице, – Яль смерил друга таким взглядом, что он, опасаясь, что он и правда исполнит то, что обещал, поднял примирительно руки вверх.

– Сдаюсь! Но куда я его впихну, а? Душ этот! – художник затравленно уставился на полотно.

Если честно, сейчас оно все больше напоминало временное пристанище цыганского табора. Шатер, сундук, еда…

Яль-Таэр нахмурился.

– Не знаю.

Пэтрис покачал головой.

– Сам тогда выкручусь! Только потом не ори.

Линда

– Что за неведомая фигня?! – мне хотелось заорать.

Преображения, что произошли вокруг меня, были настолько кардинальными, что, если честно, немного сбивали с толку. Я, конечно же, оценила и огромный ларь с продуктами ( вяленое мясо, вяленая рыба, баночки с вареньем, фрукты и так далее), и шатер, внутри которого была мягкая постель и подушки, на которых можно было отдыхать-валяться, и даже шкаф под деревцем. В шкафу я нашла какие-то старинные платья и белье, которые я даже не понимала, как надевать. А панталоны и вовсе заставили меня захохотать. Но вот преображение самого фонтана было просто чем-то…

Если коротко, то вокруг него появились раздвижные тканевые шторки с дельфинчиками, сама вода стала теплой, с пушистой розовой пенкой наверху и розовыми плавающими внутри лепестками. На бортике появился целый набор мыльно-рыльных средств.

Я, представив, как это все выглядит снаружи, лишь покачала головой. Ну и бред!

Некстати вспомнился разговор с этим должником моего якобы отца! Он сказал, что не выпустит меня из картины, пока я не дам согласие на брак с ним. Судя по уверенности в его голосе, согласие свое назад я потом взять не смогу… Иначе бы что мне помешало согласиться, а после попытаться вернуться в свой мир, просто о нем забыв?

Вздохнула. Что ж.. Ладно. Попользуюсь пока благами цивилизации, раз мне их предоставили. И подумаю, что делать дальше.

Я зашторила шторки. После, избавившись от одежды, полезла купаться в импровизированную ванну. Ох! Как же это было хорошо! Смыть с себя все… От грязи до произошедших нервных событий.

Закончив, я обмотала голову полотенцем, а сама переоделась в самое простое из предоставленных здесь платьев. Темно-синее с прямым кроем и белым воротничком и манжетами.

Заметила небольшую этажерку с лежащими там пергаментами и письменными принадлежностями. Усмехнулась. Только и остается, что себя развлекать каллиграфией!

Вывела аккуратное: “Яль-Таэр – гавнюк!” и “Свободу попаданкам!”.

Прикрепила на шатер. Вот вам! Вот! И, хотя я понимала, что ничего не изменить, и что из этой войны мне в моем положении пока не выйти победительницей. Ну, хоть настроение себе подниму.

Подошла к той, другой стороне за завесой. Блондин застыл напротив, скрестив руки на груди с таким скептически-гневным взглядом, что было ясно – послание, умничка, получил.

Усмехнулась и пошла спать. В шатер. А проснулась вдруг от того, что вокруг все затряслось.

Не поняла… Блондинистый гад совсем афигел и решил меня куда-то перетащить? Однако, каково же было мое удивление, когда я поняла, что Яль-Таэр тут не при чем! Его вообще в кабинете не было. А были, подсвечиваемые какими-то летучими огоньками, самые нестоящие…

– Воры! – пискнула я. – Эй! Куда?! Поставьте меня на место! Верните откуда взяли! Эй!

Естественно мои вопли услышаны не были. А вот компания из трех человек в темных одеждах с капюшонами на головах, скрывающими лица, куда-то действительно меня тащила. Прочь из кабинета… Прочь от Яль-Таэра, которого я еще недавно мысленно поливала самой черной грязью, а еще долой от художника, который мог хоть немного влиять на то, что со мной происходило здесь, внутри картины.

Яль-Таэр

Яль-Таэр Наэрин как раз вышел из душа, полотенцем вытирая свои длинные светлые волосы, которые доставали ему почти что до поясницы. После переоделся в темную шелковую пижаму. Он собирался немного почитать перед сном и зажег магический светлячок над кроватью, вместо большой люстры со свечами под потолком, и теперь в комнате царил уютный полумрак. К облегчению его магический резерв хоть и медленно, но восстанавливался. С ним все же Яль чувствовал себя намного спокойнее.

Взяв книгу с полки, он задумчиво прочитал название и усмехнулся. Нет. Ему не хочется ничего читать. Он просто не в состоянии. Все равно в мысли лезет настойчивый образ Линдсэй. Как она там? Спит в нарисованном шатре? Или снова пишет эти свои бунтарские записки?

Мужчина улыбнулся, а после вдруг поморщился от боли. Запястье словно каленым железом обожгло. Там, где навеки остался связующий его с невестой шрам.

– Черт, кому понадобилось, а?! – рыкнул Яль-Таэр, понимая только одно – с невестой что-то случилось.

Наплевав на то, что все еще с влажными волосами и в пижаме, мужчина помчался к собственному кабинету, и уже за несколько метров до двери понял, что произошло.

– Стоять! – крикнул мужчина, но, понимая, что его окрик лишь подстегнул похитителей, использовал те крохи магии, что все же успели восстановиться.

Незадачливых воров накрыло магической сетью и те, с руганью, попадали друг на друга.

– Профессор Наэрин, простите! – раздалось жалобное из-под сетки.

– Так-так… Кто тут у нас? – тягуче нараспев произнес Яль-Таэр, и эта интонация его не принесла попавшимся адептам облегчения – профессор был в ярости.

– Простите, мы случайно! Мы не хотели! Просто Форки сказал, что у вас заколдованная картина, и мы поспорили… И решили…

– Что можете меня обокрасть?!

Он чуть дернул сетку, и студенты внутри завопили, ужаленные магией.

– Нет, но мы не виноваты, мы…

– Всем предупреждение! У кого их три, надеюсь, вы знаете, что за этим последует отчисление.

Яль больше не церемонился ни с кем. Разобравшись со студентами, он взглянул на картину. Линдсэй замерла на ней с явно испуганным выражением на лице. Словно стараясь ее успокоить, мужчина протянул руку, осторожно касаясь пальцами ее лица.

– Прости. Больше я тебя одну не оставлю, – сказал он, бережно подхватывая творение Пэтриса и унося его в свои покои.

Усмехнувшись, все же поставил на картину в столовой, а не спальне. И лишь после того, как проверил все защитные заклятия на дверях и окнах, лег спать. Завтра он возьмет ее с собой на лекцию. Нужно прекратить домыслы студентов о том, что это за картина. Иначе попытки похитить ее не прекратятся.

Решив так, Яль-Таэр отправился спать.

Глава 6

Линда

Фух! Меня вернули! Да еще как! Я видела, как с рук Яль-Таэра слетала эта призрачная сверкающая сеть, поймавшая похитителей. Как это возможно? Это магия тоже? Если так, то это было невероятно! Будто в кино побывала!

Ночь прошла относительно мирно. Когда мужчина перенес меня к себе в комнату, я успокоенная выдохнула. По крайней мере здесь картина под присмотром, и я могу быть уверена, что меня не лишат еды-воды-комфортного пребывания. Короче, жизнь моя перестала быть под угрозой. А потому я, забравшись в свой шатер, довольно быстро устроилась и уснула, а когда проснулась и привела себя в порядок, то с удивлением отметила, что картина теперь находится уже не в комнате Яль-Таэра… А где-то в совсем другом месте!

– Это что, аудитория? – удивленно пробормотала я, понимая, что картина со мной стоит на высокой подставке в большом помещении, заполненном партами и студентами в форменных мантиях.

Но больше всего меня удивил Яль-Таэр. Который стоял за профессорской стойкой! Весь такой собранный, строгий, властный… Он показал рукой на меня, что-то втолковывая адептам. Понятное дело, вряд ли рассказывает в красках о том, как призвал меня в этот мир! Но тогда что? Жаль, что мне было не слышно. Зато я могла вдоволь полюбоваться на саму аудиторию.

Здесь все казалось волшебным… Светлячки под самым потолком, парящие в воздухе, доска, на которой слова появлялись сами собой, стоило Яль-Таэру взмахнуть рукой, небольшие планшеты-дощечки, на которых перья тоже писали самостоятельно. Небольшие записочки, которые вспыхивали и появлялись у кого-то другого на парте.

Здесь царила магия, и мне на секундочку, хоть на немного захотелось тоже сотворить что-нибудь волшебное. Почему они все могут, а я не могу?

Яль-Таэр тем временем перешел к доске, показывая какую-то нарисованную закорючку. Заметила, что студенты стали тщательно ее перерисовывать, причем вручную. После на доске появилась фраза, произношение которой я поняла, но совершенно не поняла значения.

– Амтер амто эсперко! – произнесла я.

Заметила, что все в аудитории чертят в воздухе эту закорючку и повторяют явно эту фразу с доски.

Пожала плечами и, от нечего делать постаралась повторить то же самое в воздухе.

– Амтер амто эсперко! – сказала я так пафосно, как будто бы была заправской волшебницей.

И в этот же миг испуганно вскрикнула. Потому что руна вдруг вспыхнула самым настоящим огнем!

– Как… Как это? – прошептала я.

Попыталась смахнуть огонь, но ничего не вышло. Вместо этого он вдруг перекинулся на мой шатер… Повалил густой дым. Я закашлялась, кинулась тушить его водой из фонтана, но, казалось, она лишь подстегивает его.

Сердце ухнуло в пятки. Я вдруг за этот короткий миг, объятый огнем, жаром и гарью, поняла насколько ничтожной может быть жизнь.

– Помогите! – закричала я, бросилась туда, где виднелась аудитория, и поняла, что Яль-Таэр тоже в ужасе смотрит на меня.

Как и почти все студенты. Раскрыв в шоке рты и показывая пальцами.

Это конец! Я сама себя убила в этой картине! Спалила дотла!

Яль-Таэр

Яль принес картину с невестой к себе на занятие. Что ж, сегодня он развеет все слухи, и скажет, что картина – просто практический материал. Пусть все увидят, что она совершенно обычная, пусть девушка на ней и оживает. Это лишь экспонат из прошлого…

– Сегодня группа из нескольких студентов меня пыталась ночью обокрасть, – начал мужчина, показывая на полотно рукой. – Они пытались утащить не особый артефакт, а картину. Обычную и ничем не примечательную. Кроме того, что изображенная на ней девушка может меняться. Но это особенность красящего состава. Его немного зачаровали. Скажем так, она подстраивается под интерьер.

По аудитории прошелся разочарованный вздох. А лорд Наэрин про себя усмехнулся. Все шло, как надо. Теперь к полотну будет меньше вопросов. А значит, и меньше попыток вызнать, что на нем изображено, и кто.

Он спокойно вел лекцию, показывая написание руны огня, которая частенько требовалась художникам и скульпторам для того, чтобы работать с керамикой, как вдруг произошло нечто странное. По аудитории отчетливо поплыл запах дыма! И исходил он из картины! На которой перед перепуганной Линдсэй горела руна огня.

Черт! Девчонка скопировала то, что он показывал, и пробудила дар! А дар пробуждается всегда весьма ярко!

В мгновение ока вокруг картины столпилась почти вся аудитория. С гулом и шумом обсуждающая произошедшее! Называется, отвел подозрения! Так. Ладно.

– Все сели! – рыкнул Яль, да так, что его голос, усиленный магией, заставил дрогнуть стены.

После провернул колечко-артефакт, позволяющее осуществить мгновенное перемещение.

Вышел вместе с горящим портретом у себя в кабинете, почти сразу же, не медля, начиная призыв. Что ж. Не всегда наши планы совпадают с тем, что происходит на самом деле.

Яль-Таэр опустился на одно колено, очерчивая вокруг себя и картины ровный круг мелом. Поставил несколько кристаллов. Щелчком пальцев зажег зеленые и синие мистические огни. И, потянувшись к своим силам, которые, хвала небесам, почти восстановились, начал призыв на старом языке эстеров.

– Kaissey-shi, gzhaas eri Ast! Lindsei Lingon, gzhaas eri Ast! Eri Ast anver-eri kiisreq!

Вначале медленно, по каплям, его сила перетекала к полыхающей по краям картине. Внутри Линдсэй в изнеможении опиралась на бортик фонтана. Шатер тоже полыхал. Все было окутано дымом.

Только бы успеть! Кто подумать мог, что картина вдруг загорится, причем изнутри?! Яль-Таэр старался собрать свое самообладание в кулак, потому что знал, что паника ничем сейчас не поможет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.