Морин Мур
Договор о любви

Любовь на бейсбольном поле

Maren Moore

Homerun Proposal: A Brother’s Best Friend Baseball Romance

Печатается с разрешения Literary Agency and Synopsis Literary Agency

Перевод с английского Н. В. Вишневецкой

The Home Run Proposal © 2023 by Maren Moore, Originally self-published by the author.

© И. Маркова, иллюстрация на обложке В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО “Издательство АСТ”, 2025

Глава 1
Халли

– Ты глянь, он как будто смотрит, – возмущается Вивьен, прищурив один глаз. Она наклоняется ко мне и переходит на шепот, как будто в комнате толпа людей. – Это же… пенис… а таращится так, будто я ему денег должна!

Меня аж передергивает от слова «пенис».

Не отрывая глаз от ноутбука, я напоминаю, что это, вообще-то, была ее идея. На экране мужчина входит в женщину, а та противно и громко стонет. На всю комнату раздаются шлепки и вздохи. И что, вот на этом все так помешаны?

Секс. Половой акт. Перепихон.

Об этом всем я почти ничего не знаю, только почерпнула основы на уроках полового воспитания и еще кое-чего из объяснений родителей о пестиках и тычинках. До сих пор травма.

Я Халли Джо Эдвардс, и я никогда не занималась сексом, хотя я учусь на первом курсе Университета Орлеана. А ведь обычно все теряют девственность как раз в универе.

Мне стукнуло восемнадцать, а я даже не целовалась ни разу. Думаете, это невозможно?

Еще как возможно, нужно просто быть мной.

Я ухожу с тусовок раньше всех, вышиваю крестиком что-нибудь жуткое, а в моем браузере открыты сразу три десятка фанфиков о Драмионе[1]. Я не воспринимаю другие цвета, кроме черного и фиолетового. Я обожаю теории заговора, кислые мармеладки Sour Patch и альтернативный рок девяностых. Старомодно, да?

Да уж, не самый сексуальный набор.

В целом я не жалуюсь. Я в своей зоне комфорта, плыву по жизни под собственную мелодию в такт собственным ударным.

Да, я просто отпад.

Нецелованная и нетронутая первокурсница – говорю же, отпад.

– Да я целую кучу порнухи пересмотрела, но тут она какая-то необузданная. Ему бы поводок для этой… тигрицы, – кривится Вив.

Я пожимаю плечами:

– Да, какая-то… дикая.

Мы переглядываемся, и нам становится жутко смешно. Мы так хохочем, что падаем на кровать, заливаясь слезами от смеха.

Моя лучшая подруга – мастер чудных идей, но эта – самая безумная. Одно дело смотреть порно в одиночестве, и совсем другое – с подружкой, уровень зрелости которой находится на уровне четырнадцатилетнего мальчика.

– Хал? – раздается низкий голос. Это Илай, еще один мой близкий друг, распахивает дверь и бесцеремонно врывается в комнату.

Чтобы он не понял, чем мы тут занимаемся, я резко тянусь к ноутбуку и захлопываю крышку, нечаянно спихнув Вив с кровати. В спешке я прищемила палец крышкой ноутбука.

– Черт, вот дерьмо!

Выругавшись и засунув в рот кончик пальца, чтобы заглушить боль, я вскакиваю с кровати и отодвигаю компьютер подальше.

Он с глухим стуком падает на пол.

В замешательстве нахмурившись, Илай переводит взгляд с меня на Вивьен, которая пытается встать с пола, потом на отброшенный ноутбук, и снова на меня.

– Эм… а что тут у вас такое? Что это вы смотрели и чего так всполошились?

Мы молча таращимся на него и, наконец, Вив не выдерживает. Из нее вырывается дикий хохот, как будто лопнула нить, его сдерживавшая. Сквозь смех она с трудом произносит:

– Мы смотрели порнушку. Просто отвратную.

Не понимаю, как из ее хрипов получилось что-то внятное. Я охаю, глядя на дьявольскую ухмылку Илая.

Супер. Теперь у нас групповой просмотр порно. Я откидываюсь на кровать, и на мгновение мне хочется в ней утонуть и спрятаться от унижения. Без лишних слов друг вальсирует в комнату, захлопывает дверь ногой и, перешагнув через Вив, направляется прямиком к кровати.

Он потирает ладони в предвкушении, плюхается ко мне и закидывает руки за голову.

– Так-так, на чем вы остановились? Девочка с девочкой? Двойное проникновение?

Я таращусь на него и переспрашиваю:

– Как… в каком смысле двойное?

– Не пугай ее, Илай. Боже ж ты мой, – сетует подруга, подняв с пола ноутбук. Она открывает его, и дерьмовое домашнее видео продолжается с того места, где мы остановились.

– Вау, – Илай прищуривается. – Да этот парень неутомим.

– Вот-вот! Посмотрите, какая у него накачанная задница. О его булки яйцо можно разбить, – Вив пихает Илая локтем, тот двигается, и подруга втискивается на кровать, закинув ногу на ногу. – Было бы все так в реальной жизни.

Илай хмыкает:

– Если у тебя был неудачный секс, Вивьен, это не значит, что у всех так.

Ну, среди всех моих подруг ни разу не занималась сексом только я, и мне чертовски больно это осознавать. Вив показывает ему язык, а потом еще и средний палец.

– У тебя хоть плохой был. У меня вообще никакого не было, это еще хуже.

Илай переводит взгляд на меня:

– Тут нет ничего страшного, Хал. Очень многие ждут подходящего человека.

Я люблю своего друга и ценю его слова, но… он не понимает.

Я тяжело вздыхаю:

– Я просто… не хочу так. Меня воспринимают как дополнение к нормальным девушкам, говорят: «А она ничего», и на этом все. Не хочу быть застенчивой, жалкой и вечно одинокой Халли Джо.

– И именно для этого у меня есть идеальный план! – подруга встает с кровати и поворачивается ко мне. – Хал, мы же студентки. Мы поступили в один из лучших университетов на юге США. Вместе. Но нельзя забывать про настоящую жизнь. Тусоваться, напиваться дешевым бухлом. Целоваться с красавчиками. Делать дурацкие татуировки, о которых не пожалеем в старости, и забить на мнение всяких бумеров. Мы молоды, и нельзя упускать время, пока не настала взрослая жизнь.

Звучит заманчиво и как будто бы просто. Технически, тусовку в кампусе с дешевой выпивкой в красном пластиковом стаканчике и горячего красавчика, который с удовольствием просунет тебе язык в рот, организовать проще простого.

Проблема не в этом.

Проблема во мне.

Я просто… такая. И я понимаю, что не всем нравлюсь.

Примерно как чайный гриб. Сначала горчит, но потом привыкаешь. Правда, нужно осилить и проглотить его, зажав нос. Вообще-то он полезный. Отвратительно, а потом ничего.

Но Вив права.

Это лучшее время. Нужно разобраться в себе, побежать навстречу ветру, жить полной жизнью, пока на нас не навалились навязанные обществом взрослые обязанности.

– Она права, Хал. По крайней мере в том, что нужно жить на полную катушку. Выйди на улицу и посмотри, что там тебя ждет. Я тоже пойду и присмотрю за вами. Нужно убедиться, что вы веселитесь по-настоящему. И без жертв.

Я прикусываю губу и раздумываю над их словами. Конечно, с ними не поспоришь, просто… легче сказать, чем сделать. Дать себе волю, не сдерживаться, притвориться, что тебе не страшно быть отвергнутой за то, какая ты есть.

Наконец, я поднимаю взгляд и смотрю на друзей.

– Вы правы. Момент настал, – я делаю глубокий вдох для успокоения. – Пойдем на тусовку завтра же.

В глазах Вив появляется огонек, будто я только что пообещала ей встречу с восставшими из мертвых Эдом и Лоррейн Уоррен[2].

– Правда?

Я киваю.

– Тогда пойдем на вечеринку братства, и ты не уйдешь оттуда без поцелуя. Добро пожаловать в первый день твоей новой жизни, Халли Джо Эдвардс!

– Звучит обнадеживающе, но как-то зловеще.

– Привезли пиццу! – доносится голос из коридора. Наконец-то ужин. Мы вскакиваем с кровати, забыв про ноутбук. Я восклицаю:

– А теперь мы можем, пожалуйста, пойти и набить желудки пиццей? Умираю от голода, а нам еще искать материалы для подкаста.

Илай смеется, обнимая меня за шею и прижав к себе. Мы идем за Вив на кухню. Иногда я забываю, как сильно мне нужны его объятия. После этого мне всегда лучше, а этот разговор дался мне нелегко, что я, конечно, не хочу показывать. Личностный рост – всегда непросто.

Вив достает из холодильника «Фанту» – мы ее просто обожаем.

– На этой неделе начала слушать одну книгу. Науч-поп. Чуть-чуть законспектировала. Нас распиарили в соцсетях, так что, думаю, у нового эпизода слушателей будет больше. Кстати, после записи мне нужно будет сразу уйти. У меня очередное занятие по математике, и препод – конченный извращенец, – заявляет подруга и садится за стол. Открыв коробку, она достает большущий кусок пиццы и протягивает мне.

Я от души откусываю, закрываю глаза и постанываю от сырно-масляного наслаждения.

– Что на этой неделе, Снежный человек? – раздается у меня за спиной голос Лейна Коллинза, известив о его присутствии и напугавший до такой степени, что я начинаю кашлять и давиться пиццей.

Вив испуганно таращится на мои попытки ее выплюнуть. Твою же мать, я умру, подавившись пиццей с оливками!

И еще я умру девственницей!

– Хал, ты как? – Илай, так и не успев взять кусочек пиццы, кидается ко мне и стаскивает меня со стула. Он обхватывает меня за талию и делает прием Геймлиха.

Кусочек пиццы в конце концов вылетает у меня из горла и отвратительно шмякается на пол. Надо же, во время еды он казался куда меньше.

Легкие снова наполняются воздухом, и я с облегчением обмякаю в объятиях Илая. Я в порядке, я в безопасности, со мной Илай. Все хорошо.

Я вижу Лейна, прислонившегося к стойке, и дыхание перехватывает снова – а я ведь еще даже толком не отдышалась после того, как чуть не умерла.

С ним всегда так – он входит в комнату, перетягивает на себя всеобщее внимание и лишает воздуха. Может, это только на меня он так действует, но судя по количеству девушек, крадущихся среди ночи из его комнаты, это маловероятно.

Видите ли, сколько я себя помню, я была… немножечко влюблена в старшего брата Илая. И эту тайну я унесу с собой в могилу.

Потому что Лейн Коллинз никогда не посмотрит в мою сторону.

Я всегда была для него подружкой его братца, которая с самого детства ходила за ним хвостом. Я для него надоедливая соседская девчонка, от которой он никак не мог избавиться. А когда мы подросли, то родители заставили его брать нас с собой в кино, в торговый центр и даже на тренировки по бейсболу.

Я дорожила этими моментами – так я хоть ненадолго была рядом с ним. Я такая же, как те девушки, что бросаются к его ногам.

– В чем дело, Хал? – Лейн ухмыляется, и на его лице появляются чертовы ямочки. Он тянется к шкафу и достает свой любимый шейкер. Я стараюсь отвлечься от его голого торса.

Ключевое слово – стараюсь.

Он без рубашки, и невозможно не заметить, насколько идеальна его широкая грудь и как напрягаются при каждом движении мышцы на его руках.

– Она чуть не подавилась пиццей, – Илай качает головой и гладит меня по спине. Он не понаслышке знаком с тем, насколько я неуклюжа.

Лейн приподнимает слишком идеальную бровь.

– То есть, ничего необычного?

– Ага.

Вот козлы.

Вот чем я расплачиваюсь за жизнь с ними под одной крышей. Ну, выбора у меня особо не было: я совершенно не горела желанием жить с чужим человеком в крошечной комнатке в общежитии, поэтому мои родители вместе с родителями Илая и Лейна, решили, что мне нужно переехать в их дом недалеко от университета. Так мне не пришлось бы делить комнату с незнакомкой, и они бы присматривали за мной – я ведь впервые съехала от родителей.

В теории звучало замечательно.

В теории.

Целыми днями я изо всех отгоняю фантазии о Лейне, а остальное время поспеваю за возмутительной нагрузкой, которую я на себя взвалила. Кстати, я учусь по специальности «кинопроизводство». В Нью-Йорский университет я не поступила, но я у них в листе ожидания, так что я зачислилась в запасной и надеюсь перевестись в университет мечты на втором курсе. А это значит, что мне приходится работать вдвое усерднее, чтобы наработать портфолио и получить высокие баллы.

Я плюхаюсь на стул и сдуваю челку с лица. Мой взгляд падает на Лейна. Он стоит у плиты и готовит протеиновый коктейль. Его серые спортивные штаны спущены на талии и демонстрируют косые мышцы пресса.

Что-то подсказывает мне, что в сексе он совершенно не похож на парня из сегодняшнего порно-фиаско. Я думаю, что он из тех, кто говорит непристойности, одновременно воплощая их в жизнь. Я представляю нас героями того видео, и мое лицо заливается краской.

Я представляю, как его руки сжимают мои бедра, он входит в меня, пожирает меня глазами и…

– Ну что, Хал, пятничный киновечер в силе? – спрашивает Илай с набитым пиццей ртом, чем отвлекает меня от грязных фантазий о его братце. Пятничный киновечер – наша десятилетняя традиция.

Господи боже. Мне на секунду показалось, что все в комнате прочитали мои мысли. Сердце уходит в пятки.

За то время, что я здесь живу, мы впервые собрались поесть за одним столом – наши расписания совершенно не совпадают. Тем более, что сейчас идут предсезонные матчи, а Лейн – лучший питчер[3] команды Орлеанского университета.

Ну а если он не тренируется, не учится или не делает домашку, он тусит с друзьями или с очередной пассией на одну ночь.

– Ага. Мы с Вив как раз закончили обсуждать тему для следующего подкаста, так что я в боевой готовности.

Я открываю апельсиновую «Фанту», которую передала мне подруга, и откусываю еще один кусочек этой жирнющей пиццы, но на этот раз гораздо меньший. В университете многие тащатся от рамена, ну а я выживаю благодаря несгибаемой воле и пицце Jack’s.

Илай отправляет в рот еще один кусочек, наспех жует и продолжает:

– Круто. Вышла какая-то новая документалка, называется «Фантастические грибы». Тебе понравится.

Да уж, вот ему такое нравится, а я засну через полчаса. Серьезно, кто в здравом уме и на полном серьезе в пятницу вечером предпочтет посмотреть фильм о том, как растут грибы?

Ясно, кто – Илай Коллинз.

– Жду не дождусь, – я натягиваю широкую улыбку, скрыв свои настоящие чувства. В конце концов, я люблю проводить с ним время. Он мой лучший друг с самого детства, и, если он хочет, чтобы я заскучала до смерти во время просмотра фильма – так тому и быть.

– А у тебя какие планы на выходные? – интересуется Илай у брата.

Лейн пожимает загорелыми плечами:

– Тренер хочет, чтобы я подлечил руку. Так что я, наверное, приду пораньше и завалюсь спать. Может, закачу вечеринку и улизну с нее с какой-нибудь фанаткой, – он бросает на меня многозначительный взгляд, и его губы растягиваются в улыбке.

Леди и джентльмены, перед вами любимец Америки.

Ради шанса на встречу с ним каждая девушка в университете лезет из кожи вон.

Обаятельный, даже если ведет себя как подонок. Это какой-то особый навык, который обладают только такие парни, как Лейн.

– А ты не хочешь поучиться или заняться чем-то… ну… продуктивным? – любопытствует Вив.

С самодовольной ухмылкой он стучит пальцем по виску:

– Мне не нужно учиться, Вив, когда у меня такой развитый мозг!

– О, это у нас семейное! – самодовольно добавляет Илай.

И правда, Лейн не только красавчик, но еще и жутко умный. Это несправедливо по отношению к нам, обычным людям, которым приходится прилагать усилия, чтобы набрать хотя бы проходной балл.

У братьев Коллинз одинаковые непослушные темно-русые волосы и похожие глаза изумрудного цвета. У обоих выразительная нижняя челюсть и смуглая от природы кожа. Но на этом сходства заканчиваются. Сложно представить более непохожих людей.

Илай более сдержанный и правильный, а его брат – душа компании, дерзкий и общительный. Они оба – умные красавчики, хотя Лейн и любит притворяться безмозглым спортсменом ради репутации в кампусе.

Я их хорошо знаю, потому что выросла по соседству и видела ту сторону Лейна, которую он предпочитает скрывать от других. Мы с Илаем – не разлей вода, так что в их доме я проводила столько же времени, сколько в собственном. Я погружаюсь в свои мысли, теребя браслеты на запястье. Лейн поворачивается ко мне:

– Классные браслеты, Халли Джо, – хвалит он, затем выпивает глоток воды, и я вижу, как двигается его кадык. Мои щеки тут же вспыхивают. Он поддразнивает меня из-за браслетов из бисера, которые мы с Вив плетем за запойным просмотром сериалов на Netflix. Может быть это детский сад, но нам нравится. Мы даже соревнуемся, кто сплетет наиболее странный рисунок.

Угадайте, кто в последний раз победил. Моя безумная подруга, то есть Вивьен.

– Эм… спасибо, – тихо благодарю я, бросая взгляд на Вив, которая щурится, глядя на него. – Это… просто глупости, мы так развлекаемся.

– Да нет, очень милые. Теперь он расплывается в улыбке, и у меня снова перехватывает дыхание.

Милые. Лейн Коллинз назвал что-то на моем теле «милым».

Я не успеваю обдумать его комментарий, как Вив натягивает озорную улыбку.

– Идешь на вечеринку братства Каппы на выходных? Мы с Халли и Илаем идем.

– Вы идете на вечеринку братства? – он так удивляется, что у него чуть глаза из орбит не выкатываются.

Я закатываю глаза:

– Не удивляйся так. У нас тоже есть жизнь вне учебы, Лейн.

Он поднимает руки в знак капитуляции и качает головой:

– Просто интересно. Не совсем твоя стихия, да?

Я пожимаю плечами и опускаю взгляд:

– Просто хочется чего-то новенького.

– Например, потусить с горячими парнями, – Вив хихикает и многозначительно вскидывает брови. Она встает со стула и направляется с тарелкой к мусорке. – Пора бежать, а то опоздаю на занятие. Посылайте мне лучи добра.

Мы прощаемся, и я сбегаю к себе в комнату, захлопываю дверь и подхожу к окну. Я осторожно вылезаю из него, поставив ногу сначала на навес, а потом на плоский скат крыши.

С момента переезда это место – мое любимейшее в мире. Достаточно высоко, чтобы лицезреть весь кампус, а ночью надо мной ярким покрывалом раскидываются звезды.

Я не знаю, как долго я здесь просидела, прижав колени к груди и наблюдая, как наступают сумерки и солнце скрывается за облаками. Достаточно долго, чтобы у меня онемела задница, и я скрутила маленький кулончик с инопланетянином в узел. Нервная привычка.

От мыслей меня отвлекает звук. Я оборачиваюсь. Илай выбирается из окна, садится рядом и любуется огнями кампуса, уперев локти в колени.

С минуту мы оба молчим. Звук проезжающих по шоссе машин заглушает мои мысли. В нашей дружбе с Илаем мне нравится эта душевная и естественная тишина. Как будто так и должно быть. И так было всегда. Вот так просто.

– Хал?

Я оборачиваюсь на друга. Его пронзительные зеленые глаза смотрят прямо в душу. Мне частенько так кажется.

Он толкает меня плечом:

– Тебе неуютно после того разговора?

Пожав плечами, я начинаю теребить браслеты, но не отвечаю.

– Вив просто пошутила. Ты же ее знаешь. Тебе совершенно не обязательно искать себе парня. Быть девственницей не так уж плохо, понимаешь, о чем я? Это твоя жизнь, и что-то ты в этой жизни ценишь. Изменения должны случаться, когда к ним готова ты, а не потому, что тебе нужно что-то кому-то доказать или стать кем-то другим, кем ты на самом деле не являешься.

– Знаю. Просто… может, я так ни с кем и не переспала, потому что я странная? Неужели я правда такая неуклюжая?

– Халли, – друг краснеет. – Конечно нет! Ты одна из самых невероятных девушек, кого я знаю. Ты умная, веселая и красивая. Ну просто… полный набор.

Одарив меня игривой ухмылкой, он берет меня за руку. По-дружески, чтобы успокоить. Это так… по-нашему. Он рано усвоил, что мой язык любви – прикосновения.

– Я просто устала быть тихоней, которую совсем не слышно. Устала, Илай, понимаешь? Я хочу испытать все, чего никогда не делала, и я чувствую внутри такое… желание чего-то большего. И это не только про… – я понижаю голос, в нерешительности прочистив горло, – про девственность. Я вообще про жизнь. Хочу быть не просто белой вороной. Хочу расправить крылья и полететь. Дорасти до такого человека, которым я хочу быть. Понять, кто я такая. В общем, важные философские вопросы.

Илай сжимает мои пальцы и кивает:

– Знаю, и поддержу любое твое решение, Халли. Я всегда так делал и всегда буду. Просто будь честна с собой, вот и все.

– Знаю. И я не думаю, что смогла бы поступить в университет без тебя.

– Тот, кому повезет стать частью твоей вселенной, тут же поймет, какое сокровище ему досталось.

И тут до меня дошло, почему Илай Коллинз всегда был для меня опорой – с ним я становлюсь лучшей версией себя.

Глава 2
Халли

Когда огненная жидкость попадает мне в горло, и легкие сжимаются, в тщетной попытке вдохнуть я кое-как выдавливаю:

– О боже! Какой кошмар!

Да, это жуть. Ноль звезд из десяти, не рекомендую. И люди это пьют ради удовольствия?

Ощущение такое, будто огнедышащий дракон впивается когтями мне в горло.

– Ах! Единственный приятный вид ожога, – воодушевляется Вив, посасывая кусочек лайма.

Мерзость.

Я следую ее примеру и отправляю лайм в рот, но его горький вкус лишь слегка утоляет жжение в горле.

Напоминание на следующий раз: если Вив спросит: «Ну что, пан или пропал?», я скажу: «Пропал». Буквально. Пропаду с вечеринки, сбежав в свой безопасный дом.

Вив совсем из ума выжила! Подруга ухмыляется:

– Брось, Хал, все неплохо!

– Вот-вот! Все еще хуже!

Я издаю стон и провожу тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть остатки текилы:

– Не думаю, что смогу переварить еще один.

Она запрокидывает голову и громко хохочет:

– Да все ты можешь! После четвертого вообще перестаешь что-либо ощущать. Я тебе говорю – тебе сегодня нужно именно это. Зелье храбрости. Это же твоя первая тусовка, первая текила, первый поцелуй.

Я зажимаю ей рот рукой, а мой взгляд мечется по комнате и по людям в ней. Последнее, что мне нужно – чтобы весь универ знал, что я такая… неопытная.

Я чувствую ладонью, как она что-то пытается сказать, но разобрать это невозможно. И тут я ощущаю что-то мокрое. Она лизнула мне ладошку!

– Фу, Вив, какая гадость! – я отдергиваю руку и вытираю ее о платье. – Ты зачем мне руку облизала?

Подруга пожимает плечами:

– Зато доходчиво! Но сначала давай-ка еще по одной.

Пару секунд спустя она сует мне в руку рюмку. Мы чокаемся и опрокидываем шоты. Я снова погружаюсь и огненные бездны ада, разверзнувшиеся у меня в желудке.

– Боже мой. Лучше не становится. Ты соврала.

– Я же сказала – после четвертого. Так что еще два! – нахально заявляет Вив. – Так, и какой у нас план? С чего начнем операцию «Первый поцелуй Халли»? Подожди, а где Илай? Куда он исчез?

– Не знаю. Вроде болтал с какой-то девчонкой у дивана, – припоминаю я.

Достаю из сумочки припрятанные шоколадные конфетки с арахисовым маслом и тут же их съедаю. Все, что угодно, лишь бы избавиться от вкуса текилы с лаймом. Поверьте, я слишком беспокоилась о том, чтобы не воспламениться изнутри от выпитого чистого огня, чтобы думать о том, куда делся Илай. Даже если он согласился помочь с нашей затеей.

Внезапно кто-то врезается в меня сзади и отбрасывает вперед. Я пытаюсь за что-нибудь ухватиться, и конфеты вылетают из рук. Все происходит как в очень замедленной съемке.

Помните моменты в фильмах, когда мир как будто останавливается и все взгляды обращены к человеку в самый неловкий момент его жизни?

Вот это я. Прямо сейчас.

Но упасть я не успеваю – чьи-то сильные руки хватают меня за плечи и удерживают в вертикальном положении.

– Вот дерьмо, ты как? – раздается глубокий голос. Я поднимаю взгляд и вижу своего спасителя от падения лицом вниз на глазах у толпы. Возмутительно красивый парень до сих пор держит меня в своих сильных, больших, теплых руках.

– Отлично. Хорошо. Да, – я тушуюсь, но пытаюсь взять в себя в руки. – Я в порядке. Спасибо, ты просто герой.

Покрепче встав на ноги, я наконец могу его рассмотреть. Светло-русые волосы, ярко-голубые глаза, идеально ровные зубы. Он очень привлекательный, из-за чего мой мозг отказывается работать. Уверена, что как только я открою рот, начну нести какую-то чушь. Я сама не своя, и не только из-за того, что чуть не упала.

– О, отлично. А тут тесновато. Хорошо, что я тут оказался и спас тебя, да? – мой спаситель улыбается, и на его щеках показываются ямочки. – Такая красивая девушка не должна оставаться в одиночестве.

Подождите, это он… он что, флиртует со мной?

Одна мысль об этом приводит меня в такое волнение, что дальше некуда, и я ощущаю приливший к щекам жар. Держи себя в руках, Халли. Я нервно тереблю пальцами браслеты на запястьях, и я произнесла, очевидно нервничая:

– Ага. Как там говорят? Не все герои носят плащи?

Белокурый брат-близнец Генри Кавилла смеется и протягивает мне руку:

– Я Флетчер. Рад быть к вашим услугам.

Он замолкает в ожидании, что я представлюсь в ответ. Мои губы растягиваются в застенчивой улыбке:

– Халли. Халли Джо Эдвардс. Для спасателей от падения в грязь лицом можно Хал.

Я прокашливаюсь, отрываю от него взгляд и быстро отдергиваю руку, вспомнив, что Вив все еще здесь. И… теперь здесь еще и Илай.

– Да-да, я все еще здесь. Хотя ты знаешь, мне же нужно есть каждые два часа, иначе у меня упадет сахар, так что я пойду поищу, что можно перекусить. Пиши, если понадоблюсь, ладно? – произносит подруга, подняв брови и странно на меня посмотрев. Наверное, она пытается до меня этим взглядом что-то донести, но больше похоже на нервный тик.

– М-мм… ладно, увидимся позже?

– Что? Да я же только подошел, – возражает Илай. Вив протягивает руку и щипает его за бок. Он вскрикивает:

– Боже мой, Вив, это что сейчас было?

Если бы можно было убить взглядом, то взгляд Вив на Илая вбил бы последний гвоздь в крышку его гроба. Схватив Илая за руку, она оттащила его, оборачиваясь и посылая мне через плечо те же нервные тики, которые, по задумке, были подмигиваниями. Они теряются в толпе, оставив меня наедине с новым знакомым.

– Ну что ж… – начинает он с легкой улыбкой на губах и засовывает руки в карманы брюк цвета хаки. – Тут людно. Может, выйдем на улицу, подышим воздухом?

Мои глаза широко раскрываются от удивления. Боже правый, это сейчас на самом деле происходит? Он что… флиртует со мной? Или это какое-то другое социальное взаимодействие, мне пока незнакомое?

– Д-давай. Было… было бы здорово.

Теперь мы наедине, мне некому помочь с разговором, и я точно все испорчу.

Хе-хей, это и есть причина, по которой я так ни разу ни с кем не целовалась!

Мне нельзя доверять в таких вещах, а уж особенно когда стоит такой важный вопрос, как поиск парня. Черта с два я открою рот, чтобы заговорить.

Пока мы с Вив пили, а потом Флетчер меня спасал, я пропустила, как разогналась вечеринка. Теперь тут кошмарная толкучка – Флетчер берет меня за руку, и пока мы продвигаемся к двери на задний двор, мы и нескольких шагов не можем сделать, ни на кого не натолкнувшись.

Кто-то случайно пихает меня локтем в ребра так, что я морщусь от боли. Он останавливается и с беспокойством на лице интересуется, все ли хорошо. Я киваю:

– Дааа! Все отли-и-и-ично!

Я практически кричу, чтобы он услышал хоть что-то сквозь музыку и орущую толпу. Я благодарна ему, что он вывел меня в бодрящую ночную прохладу. Впервые за вечер я вдыхаю полной грудью.

– Вау. Не ожидал сегодня такого ажиотажа, – сетует он, рассмеявшись и покачав головой.

– Ты из братства?

– Ага. И учусь на третьем курсе. А ты?

– На первом.

– А, свежачок. Значит, нужно показать тебе кампус, – его губы растягиваются в лукавой усмешке. Он приглаживает и без того идеальные светлые волосы. Если честно, он полная противоположность типажа парней, которые мне нравятся.

Хотя… кто мне на самом деле нравится? Что у меня за типаж? Ну, кроме Лейна Коллинза. Качка, любимца женщин. У него до смешного привлекательное лицо, а уж ум какой! Тот самый, что он от всех так тщательно скрывает.

В общем, идеал.

– Ага.

Я сажусь на асфальт, прислонившись спиной к высокой белой колонне, благодарная нескольким минутам тишины, которые мне подарил наш побег.

Через пару секунд он садится рядом, я чувствую касание его плеча.

– Ну, расскажи о себе. Вижу, ты любишь черный цвет, – он кивает на мое платье, затем медленно скользит глазами и изучает мое тело, после чего мы снова встречаемся взглядами.

Да, в этом вся я.

Почти всегда в черном. Ну ладно, не почти, а всегда. Он же со всем сочетается: мои волосы, платья, ногти – все черное. А потертые кеды Vans в красно-розовую клетку, как всегда, дополняют образ. Черное даже это атласное платье, обтягивающее изгибы, о которых я до сих пор и не подозревала.

– Да, точно. Честно говоря, и рассказывать-то нечего. Я довольно скучная. Учусь на специальности «кинопроизводство», живу недалеко от кампуса со своим лучшим другом и его старшим братом. И веду подкаст.

Услышав последнее, он заинтересованно вскидывает бровь:

– О, подкаст? У меня сестра слушает что-то про папочку[4], кажется. Ну а я про финансы и фондовые рынки. Обычно слушаю пока бегаю – очень бодрит.

Я тут же задумываюсь, стоит ли с ним откровенничать. Он не похож на человека, которого бы хоть немного заинтересовали мои чудаковатые увлечения.

– Хм, ну, мой подкаст «Вне реальности» о заговорах, инопланетянах и всяком таком. Питаю слабость к йети, – я рассмеялась, пожалуй, слишком громко и неловко. Теперь я еще больше нервничаю из-за того, как он его воспримет.

– М-мм, мило. Очень классно.

Я с облегчением выдыхаю.

– Да, это прикольно. Мы его ведем вместе с моей подругой Вив. Начали еще в старших классах. Сейчас у нас несколько сотен преданных слушателей, но мы надеемся, что это не предел.

Спустя час тусовка в доме разогналась еще сильнее, но я потеряла счет времени в разговоре в Флетчером. Я узнала, что он не только третьекурсник и член братства, но еще и подрабатывает ассистентом преподавателя, любит читать и учится на бухгалтера, что меня, конечно, не удивило. В свободное время он играет в гольф и не реже трех раз в год волонтерит в благотворительной столовой. Его родители – политики в Джорджии.

Похоже, он отличный парень. И хотя я не чувствую сиюминутной искры, никакого разряда по моему телу не пробегает, мне это не мешает. Его взгляд опускается к моим губам, я наклоняюсь к нему.

Сердце ускоряется при мысли о том, что мои губы вот-вот коснутся губ другого человека, и что в этот самый момент происходит мой первый поцелуй.

Время не останавливается, жизнь не перевернулась, душа не уходит в пятки, но вот он – момент я буду вспоминать всю жизнь.

Он зарывается пальцами в мои волосы на затылке, наши взгляды встречаются, я протягиваю дрожащую руку и провожу большим пальцем по уголку его губ, по его острому подбородку, подстраиваюсь под его движения.

И вот сейчас…

Я это чувствую. Я знаю, что это сейчас случится. Он наклоняется еще ниже, наши губы вот-вот встретятся… Я закрываю глаза и выдыхаю. Хоть бы от меня не пахло текилой.

– Эм… Халли? – спрашивает он низким и хриплым голосом, прервавшись. Я резко распахиваю глаза. Он отстраняется и убирает руку от моего лица.

– Что?

Я наблюдаю, как у него двигается кадык и в глазах появляется странное выражение. Я сбита с толку. Мне казалось, что все отлично, но теперь я уже не так уверена…

– А ты в последнее время случайно не ела ничего с арахисом?

Я в замешательстве поднимаю брови:

– Подожди, что? Нет, ничего такого не… – о, черт. – Хм, совсем недавно я съела конфеты с арахисовым маслом, чтобы перебить вкус этих отвратительных шотов, а в чем дело?

В его глазах появляется паника, он вскакивает резко и неуклюже и проводит рукой по своим идеально уложенным волосам, растрепав их:

– У меня аллергия на арахис и очень сильная. Черт, где мой эпипен[5]? – он лихорадочно шарит по карманам, но ничего не находит. – Вот дерьмо. Кажется, я оставил его в общаге, – от страха он едва не переходит на писк. – Плохо дело.

Нет, нет, нет, это все не по-настоящему.

Я поспешно поднимаюсь на ноги:

– Все хорошо? Давай осмотрю твое горло. Не задыхаешься?

Он поднимает руки, делает огромный шаг назад, издает невнятный звук и прижимает ладонь к горлу:

– Н-нет, отойди. Наверное, арахис остался у тебя на пальцах. Твою мать, я не могу дышать.

– Может, вызвать скорую? Боже, что мне делать? Я плохо справляюсь со стрессовыми ситуациями.

Я расхаживаю взад-вперед, лихорадочно оглядываясь на прохожих, ставших невольными свидетелями.

– Да, – хрипит он.

Я тут же бросаюсь к двери в дом – и вспоминаю, что оставила телефон на барной стойке, когда фотографировалась с Вивьен. Это просто худшее, что могло сейчас произойти, но знаете, что? Это так похоже на меня. На сто процентов.

Этого следует ожидать, когда имеешь дело с Халли Джо Эдвардс.

Я переступаю порог дома, и тут же слышу за спиной:

– Чувак, да ты весь красный, тебе помочь? Твою мать, он теряет сознание!

Отлично. Я чуть не убила первого парня, с которым почти поцеловалась.

* * *

– Ребята, я практически настоящая убийца. Я едва не прикончила этого парня, а ведь мы всего лишь чуть не поцеловались! Да это весь универ видел! Я этого не переживу.

Илай, притащивший меня на спине, опускает меня на пол рядом с кроватью, и я падаю лицом на матрас, со стоном утыкаясь лицом в пуховое одеяло. У меня все еще кружится голова от текилы и от пережитого сегодня. Мне хочется забраться в норку и не вылезать оттуда.

Я обречена. Я умру девственницей, которая ни разу не целовалась, и чуть не убила того единственного парня, который подобрался достаточно близко, чтобы попытаться.

Наверное, уже весь кампус знает о том, что произошло. Я видела, как двадцать человек или больше записывали на камеру самый неловкий момент в моей жизни, чтобы выложить все в соцсети.

Оно наверняка уже распространилось как лесной пожар, чтобы окончательно меня добить.

– Ты слишком драматизируешь. Серьезно, почему этот чувак не взял с собой эпипен? Он знает, что у него такая убийственная аллергия и выходит из дома без необходимых лекарств. Он что, идиот? – язвит Вив. Подруга облокотилась о дверной косяк наблюдает за моими страданиями. Всю дорогу домой она меня подбадривала, пока Илай меня нес, потому что я не верила собственным ногам.

– Да, Хал, врач сказал, что с ним все будет в порядке. Все хорошо. Ты же не могла знать, что у него аллергия, – добавляет Илай и целомудренно чмокает меня в лоб. – Отоспись, и завтра все уже будет в прошлом, ладно?

Слава богу сейчас за полночь, и Лейн ничего не видел. Его наверняка нет дома, и он проводит ночь уж точно лучше, чем я.

Я была в двух секундах от прикосновения губ другого человека, а потом я не успеваю опомниться – и его уносят на носилках, мигалки, сирены… Да уж, травма на всю жизнь.

– Отличная идея. Я-то отосплюсь, вот только потом мне нужно переводиться в другой универ. Но это ничего. На самом деле все просто потрясно.

Хриплый смех Вив эхом разносится по комнате, и она подходит ко мне.

– Как насчет того, чтобы отоспаться после выпитой текилы и вообще забыть о произошедшем? Детка, серьезно, это могло произойти с кем угодно. Увидимся завтра за завтраком?

– Угу.

– Перестань страдать. Смой косметику, почисти зубы и иди спать, – подруга поворачивается к Илаю. – Присмотришь за ней?

Я даже не удостаиваю ее ответом.

Они предлагают мне забить!

Как будто это так просто!

Я могу забыть о том, как однажды надела в школу белые брюки, а на уроке химии повернулась спиной, и весь класс увидел пятна крови от месячных. Травмирующий опыт? Абсолютно. Но теперь я уже об этом почти не вспоминаю.

Еще был случай в столовой – я споткнулась и приземлилась лицом прямо в лазанью, которую несла на подносе. И это тоже в прошлом, хотя это засняли на видео и выложили во все соцсети. Но это?

Нет, это невозможно.

Простонав, я поворачиваюсь на спину и заглядываюсь на светящиеся звездочки на потолке. Я мечтаю повернуть время вспять и прожить эту ночь заново.

– Я в душ, я чувствую себя таким грязным. Зови, если понадоблюсь, – предлагает Илай, но я не двигаюсь и бормочу в матрас:

– Конечно, не проблема, оставь меня наедине с моим горем!

Я шучу, хотя… нет, все же не шучу.

Сейчас я мечтаю, чтобы кровать поглотила меня целиком.

Он усмехается и закрывает дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.

От которых я в ужасе.

– Да нет, Вив права… как он мог забыть лекарства? – бормочу я, встаю и направляюсь к туалетному столику. Я отыскиваю в бардаке салфетки и стираю макияж.

Как же я устала. И дело не в том, что сегодня я вернулась домой намного позже, чем любая разумная девушка, не вышедшая из подросткового возраста. Я просто устала от… всего этого.

От этой неопытности, незнания, как себя вести с противоположным полом.

Устала от неловкости. Устала заикаться, когда какой-нибудь парень хотя бы просто смотрит в мою сторону. Устала от того, что надо мной висит этот свинцовый груз, и что я всегда в чьей-то тени, как будто меня нет. Меня никогда по-настоящему не замечали. Просто… как же хочется почувствовать себя сильнее. Почувствовать себя сексуальной, желанной. Не хочу подвергать сомнению свою ценность, или чьи-то чувства ко мне только потому, что я – это я.

Я хочу входить в комнату и перетягивать на себя внимание. Чтобы не сомневаться, когда дело касается парня, не спрашивать постоянно, любит ли он меня, только потому что я – это я. Хочу, чтобы он желал меня такой, какая я есть, вместе с моими причудами и тараканами.

Вдохнув, я кидаю салфетку в мусорку и вглядываюсь в свое отражение. Мое лицо обрамляют фиолетовые пряди, из-за чего мои голубые глаза в тусклом свете кажутся почти лиловыми.

Эх, было бы все так просто. Просто взять и научиться быть секси. Уверенной в себе, дерзкой.

Подписать бы с кем-нибудь такой контракт. Всем было бы хорошо.

С моих губ срывается смешок, и я прикрываю рот рукой. Подойти бы к кому-нибудь, кому я безраздельно доверяю, типа Илая, и сказать ему: «Привет, научи меня трахаться с парнями».

Боже, я явно в бреду и еще не протрезвела. Это самая нелепая вещь, которая приходила мне в голову.

Или…

Я рассматриваю блокнот, гелевые ручки с блестками, все еще раскиданные по столу после вчерашней подготовки к подкасту.

Звучит легко и просто. Все обговорить и заключить контракт.

А что, если идея не такая уж безумная? Подумай об этом, Халли. Вы с Илаем стали лучшими друзьями, когда вам было по четыре года. Он с тобой с тех пор, когда у тебя даже сисек не было. Это он купил тебе первую упаковку тампонов.

Неужели предложить ему лишить меня девственности такое уж безумие? Он может научить меня любить свои странности и считать их сексуальными. Он и правда знает меня лучше, чем кто угодно на этой планете. Мы всегда обращались друг к другу за помощью, если это было нужно.

Но он наверняка подумает, что я чокнулась. Да, точно подумает. Я и сама думаю, что не в себе.

Застонав, я утыкаюсь лбом в блокнот, из моей груди вырывается глубокий стон. Он точно откажется, да?

Да, определенно.

Это будет странно, потому что мы очень близки, но в этом есть и свои плюсы. Придется постараться, чтобы его убедить, но я не хочу, чтобы он согласился, потому что я его упросила. Он же мой лучший друг.

Умный, немного чудаковатый и занудный лучший друг.

А что, если я правда составлю полноценный контракт? Изложу все кратко и по существу, как он любит.

Техники убеждения пригодятся в любом случае, но, если я составлю контракт, есть хотя бы шанс, что он его посмотрит. Илай знает, что я его люблю исключительно как друга и наши отношения строго платонические, но… с другой стороны, раз уж он мой друг, то, возможно, не откажет мне в помощи. Многие занимаются сексом без особой друг к другу привязанности.

Наконец, Илай – отличный учитель. Он подрабатывает ассистентом. Он мог бы и меня поучить – научить меня заниматься сексом.

Конечно, это самая безумная из всех моих идей, и во всем можно винить алкоголь, но вот она я – сижу за столом и рисую в блокноте маленькие красные сердечки. Я пишу первый пункт контракта:

1. Возьми меня и лиши меня девственности…

* * *

Меня трясет.

Руки дрожат. Я выскальзываю из спальни и бреду по темному, тихому коридору.

Я собираюсь совершить самую глупую и безрассудную вещь в мире. Полное безумие. Последние минут десять я изо всех сил себя отговаривала. Но вот я здесь, с дурацкой бумажкой в руке. Эта дурацкая бумажка изменит все, и я сама не знаю, что по этому поводу чувствую.

Боже, о чем я только думала? С чего прошлая я полчаса назад вообще решила, что это даже отдаленно хорошая идея?!

Я все еще могу покончить с этим – выбрасываю листок в мусорное ведро и забываю об этом навсегда.

Нет уж. Мы так не сделаем, Халли. Мы зашли слишком далеко, назад дороги нет.

Иначе я окажусь в той же точке, где была до этого: ужасно зажатая, в поисках уверенности к себе. С желанием стать той, на которую оборачиваются все парни в комнате, но переживающей одну неудачу за другой.

Полный провал.

В конце-то концов, скажет «нет» и все. И если это произойдет – притворимся, что этого никогда не было.

– Перестань отговаривать себя и давай уже с этим покончим, – уговариваю я саму себя, как будто что-то поменяется, если я озвучу эти мысли. Я тяжело вздыхаю, встряхиваю руками и ногами одновременно, чтобы сбросить напряжение. Ни капельки не помогло.

Я слышу журчание воды в нашей общей ванной, и у меня в животе все сжимается.

Тихо, на цыпочках, я прокрадываюсь к двери в спальню Илая и стучу. Никто не открывает. Я вздыхаю. Я так долго собиралась с мыслями, и все зря…

Вспомнила! Он же сказал, что пойдет в душ.

Идеально. Мне даже не придется видеть его лицо, когда он мне откажет, и я не сразу умру от смущения.

Я делаю еще один глубокий вдох и возвращаюсь к ванной. Из-за двери доносятся только звуки включенной воды.

Ну, сейчас или никогда.

Я вдруг пожалела, что у меня при себе нет шотика текилы. Я бы обошлась даже без лайма и соли, если бы это помогло мне хоть чуточку осмелеть. Я хватаюсь дрожащей рукой за холодную ручку, открываю дверь и проскальзываю внутрь.

Для нас это нормально. Мы дружим уже целую вечность и настолько близки. Разделенные шторкой для душа, мы обычно обсуждаем как прошел день и всякую всячину.

– Илай, это я. Ну конечно, кто еще, – смущаюсь я. Я мысленно пинаю себя, делаю еще один глубокий вдох и выпаливаю: – Я хочу тебя кое о чем спросить, и я знаю, что это прозвучит совершенно безумно, и, пожалуйста, не отвечай, пока я не закончу, потому что иначе мне не хватит смелости закончить, – повернувшись на пятках и проведя рукой по вьющимся волосам, я расхаживаю по небольшой ванной. – Мы с тобой знакомы почти всю жизнь, так? Нам было по четыре года, когда мы впервые встретились. Мне кажется, нет ничего, что бы мы с тобой не делали вместе.

Ты мой лучший друг, и то, о чем я тебя собираюсь попросить, наверное, самая бредовая вещь, которую я когда-либо и кому-либо говорила. И для меня это правда безумно, а я ведь веду подкаст про пришельцев и теории заговора! Но это еще хуже. Помнишь, как-то раз мы разговорились на крыше о том, что я не хочу быть белой вороной? – остановившись, я тяжело вздыхаю и раздраженно прижимаю руку ко лбу. Я ушла от темы и говорю сама с собой, еще и хожу туда-сюда. Скоро пол протрется.

Впервые с тех пор, как я переступила порог, я поднимаю взгляд на занавеску для душа. Над душевой кабиной горит лампочка.

Силуэт Илая просвечивается через шторку. Я вижу очертания его тела, и у меня отвисает челюсть.

Я опускаю глаза ниже и ниже… и вижу его член.

Настоящий.

Господи. Боже. Боже. О мой Бог. Боже мой!!

Это же… он же… он что, размером с банку «Принглс»?

Халли, ты идиотка. Это ужасная идея. И как ты хочешь лишиться девственности с… этим?

Да меня после такого на скорой увезут!

Я делаю глубокий вдох и зажмуриваюсь в попытке успокоить нервы. Я просто в шоке. После того, как я увидела его… аппарат… я уже не так уверена.

Но вместо того, чтобы поджать хвост и улизнуть, я думаю о Вив. Она, наверное, сказала бы: «Соберись и действуй, тряпка. Жизнь слишком коротка, чтобы желеть о несделанном».

И это единственная причина, по которой я заставляю себя продолжить. Конечно, отведя взгляд.

– Ладно, я просто это скажу. Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности. Нет, ты должен это сделать. Научи меня, что нужно делать с парнями. Будь моим секс-учителем, – я неловко смеюсь, и чуть-чуть икаю, глубоко вздыхая после того, как оттарабанила речь. – Я знаю, это безумие, просто… Илай, я такая чудила, я с этим уже смирилась, но ты не представляешь, как трудно сделать так, чтобы кто-то закрыл глаза на мои причуды и захотел переспать со мной? И я просто… просто чувствую над собой этот груз, понимаешь? Мне уже восемнадцать, а я все еще девственница, и даже ни разу ни с кем не целовалась. Не целовалась, Илай! В тот единственный раз, когда это почти случилось, я отправила бедного парня в больницу с анафилактическим шоком. Я больше так не могу, а во всем мире нет никого, кому бы я доверяла больше, чем тебе. Пожалуйста, можешь это обдумать? Я не расстроюсь, если ты откажешься, но прошу, подумай хорошенько. Я… эээ… подготовила контракт. Посмотри, ладно?

Я в последний раз бросаю взгляд на белый листочек с текстом контракта, который я в недостаточно трезвом уме, но очень основательно составила. Я кладу его на тумбочку рядом с его телефоном.

– Просто прочитай, прежде чем сразу отказываться, хорошо? Ну ладно, не буду мешать мыться. Эм… пока!

Я распахиваю дверь, бросив на него один-единственный прощальный взгляд, затем бегу в свою комнату и запираюсь.

Это было так тупо!

Просто невероятно!

Не могу поверить, что я такое отчебучила.

Предложила лучшему другу секс. Который совершенно точно будет кошмарный. По крайней мере для него. Я не имею ни малейшего представления о том, что нужно делать, или как заставить парня меня захотеть. Худо ему придется.

Да уж, каждый бы согласился заняться посредственным и неуклюжим сексом с лучшей подругой, просто мечта.

И поскольку вероятность того, что он разорвет мой контракт и назовет меня чокнутой составляет примерно девяносто процентов, я хотя бы смогу сказать, что у меня хватило смелости попытаться.

А это шаг в правильном направлении, не так ли?

Глава 3
Лейн

Мне казалось, что я точно знал, чего ожидать от выпускного года в универе.

Меня выбрали в первом раунде драфта, а это влечет за собой возможность пропустить низшую лигу и сразу попасть в высшую. Это придало мне уверенности, и я разгуливаю по универу, как будто он принадлежит мне. И во многом так и есть.

Без меня не проходит ни одна вечеринка. Со мной все хотят дружить, девушки хотят со мной трахаться, а парни хотят быть мной.

Издержки профессии. Со временем привыкаешь.

Они меня толком не знают. Они знают образ короля бейсбола, которым сами же меня наделили. Они принимают все, что я предлагаю, просто потому что это я это я.

Это роль, которую я умело играю.

И от которой я не собираюсь отказываться, особенно сейчас, когда у меня впереди самый важный год в моей жизни. Это решающий сезон, и таких в жизни больше не будет.

В начале года у меня был план. Я собирался отрываться до упаду, неутомимо спать с чикулями и тусить с друзьями. Я хотел запомнить последний курс на всю жизнь, хотел жить на полную катушку, пока меня не поглотит рутина взрослой жизни.

Но мои планы разошлись с реальностью и разбились в пух и прах.

Я живу в аду.

И я в нем с тех пор, как к нам переехала Халли Джо Эдвардс, и нас разделяет только тонкая гипсокартонная стена.

Лучшая подруга моего младшего брата – единственное в мире, чего у меня еще нет, как бы сильно я ее не желал.

Я уже не первый год хочу быть с ней. Она красивая, добрая и на сто процентов запретный плод.

Я откидываюсь на спинку стула, не в силах оторвать взгляд от листка бумаги посреди моей кровати. Я пялюсь на него уже полчаса.

Я, наверное, мог бы наизусть рассказать его содержимое.

Полотенце, обернутое вокруг моей талии, слегка распахивается, когда я наклоняюсь и упираюсь локтями в колени, опускаю голову на руки и провожу пальцами по еще влажным волосам.

Я так взвинчен, что не могу усидеть на месте.

Я никак не мог предвидеть, что Халли заявится ко мне в душ и предложит мне свою девственность (ну, технически, конечно, Илаю), как будто самый дорогой лот на аукционе.

Ее нервный лепет звучал, как всегда, трогательно. Я не могу забыть ее слова, хотя они и предназначались ушам моего брата. Но я не могу притвориться, что ничего не случилось. Теперь я не могу вернуться к тому дерьму, в котором я жил до этого.

Когда передо мной яблоко прямиком из Эдема. Висит на ветке прямо передо мной, а я не могу дотянуться. Один единственный укус – и все изменится.

Черт.

Я встаю со стула, хватаю с кровати листок и пробегаю глазами по ее размашистому почерку.

О чем она вообще думает?

И еще более правильный вопрос: почему я-то об этом так запарился и так на ней зациклился?

Я выбрасываю листок в металлическую мусорку рядом со столом и не могу оторвать от него взгляд. Он одиноко лежит на дне. Дразнит меня. Он меня притягивает, как черная дыра, я не могу даже в места сдвинуться.

– Да пошло оно все! – я достаю листок из мусорки и кладу на стол. – Оставь его. Не ввязывайся, – тут же пытаюсь себя переубедить.

Плохо уже то, что я сразу же не выкинул это из головы. Нужно было посмеяться, выбросить листочек и самоустраниться. Потому что, черт возьми, такого просто не может быть!

Одно дело, когда я невинно флиртую с ней, чтобы увидеть, как трогательно вспыхивает румянец на ее щеках. Просто безобидная забава, но… это?

Я перейду черту, и назад уже не вернешься. По-прежнему ничего уже не будет, и не только с ней, но и с Илаем.

Я разглядываю фото в рамке на столе. На нем мы с Илаем вдвоем на нашем первом матче высшей лиги бейсбола, сидим на стадионе на старых стульях. Помню этот день, как вчера. Как будто до сих пор чувствую зной, обжигающий наши спины. Тем летом жара стояла, как в Африке. Она началась за пару дней до этого, и я хорошо помню, как мы с отцом и Илаем обливались потом во время матча. Мы сидели низко, рядом с домашней базой[6], в этот один из лучших дней в моей жизни. Мы были все вместе.

Мне было лет восемь, и тогда мы с братом по-настоящему сблизились.

Илай всегда был застенчивым ребенком, тихим, замкнутым, выбирал науку, а не спорт. Полная моя противоположность. Я любил быть в центре внимания, куда бы не приходил. Я всегда хотел играть в бейсбол, и, хотя учился на отлично, школа все равно оставалась на втором месте. Я в первый раз взял в руки биту и… все. С того момента я понял, что хочу профессионально заниматься бейсболом.

А сейчас… не знаю. Мы взрослеем, все меняется. Я как будто пытаюсь осознать себя не только как «Лейн Коллинз, номер 22, подающий надежды питчер и король кампуса».

И приударить за Халли Эдвардс… Что уж точно рассорит нас с братом.

Эта парочка неразлучна с самого раннего детства. Он никогда не намекал на то, что между ними что-то есть, но… я не знаю. Он же мой брат, и последнее, чего я хочу – вбить клин между нами.

Даже если этот клин – Халли с ее экстравагантными футболками, эксцентричным стилем и премилой улыбкой, которая поражает меня в самое сердце каждый раз, когда я удостаиваюсь ее мимолетного взгляда.

Я всегда ожидал, что они начнут встречаться, родственные души и все такое, и это одна из причин, почему я никогда не пытался за ней ухаживать. Ну и еще мы много лет соседствовали с Эдвардсами – Халли практически член нашей семьи. Мама никогда бы меня не простила, если бы я причинил боль ей или Илаю, ухаживая за девушкой, которая явно предназначается не мне.

Нужно обо всем забыть и немного поспать, чтобы набраться сил перед завтрашней тренировкой, потому что моя жизнь и без того непростая.

И, конечно, забыть, что от Халли Джо Эдвардс меня отделяет лишь тонкая стена.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь не в духе. Отчасти потому, что большую часть ночи я проворочался с боку на бок и заснул только с рассветом, когда лучи солнца уже просачивались сквозь занавески. И отчасти потому, что я не переставал думал о Халли и ее «контракте».

Бессонница, мысли о том, что не можешь изменить и о девушке, которая никогда не будет твоей, кому угодно испортят настроение.

Я провожу рукой по волосам и по лицу, пытаясь проснуться по пути на кухню. Илай сидит в одиночестве за кухонным столом, читает что-то на айпаде и пьет кофе.

Как сорокалетний мужчина в теле девятнадцатилетнего парня. Таков мой братишка. Он такой правильный, если не сказать больше.

– Доброе утро, – ворчу я, направляясь прямиком к холодильнику. Нужно подзаправиться. Он переводит на меня взгляд и приподнимает бровь.

– Поздно лег? Выглядишь дерьмово.

Я качаю головой:

– Не-а. Всю ночь не спал. Ворочался с боку на бок. Что читаешь?

– Медицинский журнал. Тут о таргетной терапии для больных раком молочной железы.

– Отличное чтиво для завтрака, – я усмехаюсь и наливаю в чашку миндальное молоко, чтобы приготовить протеиновый коктейль. Сегодняшний день будет изнурительным, и если я не начну его, влив в себя тонну белка и полезных элементов, я точно не выживу. Доводя себя до предела на поле и за его пределами, я должен поддерживать тело в отличной форме.

Илай пожимает плечами и делает глоток кофе. Только тогда я замечаю, из какой кружки он пьет. Это кружка Халли с летающей тарелкой, затягивающей корову, и надписью «Пока, лузеры!». Она любит пить из нее разный модный кофе. Я тут же вспоминаю о бессонной ночи и этом треклятом контракте. Самым большим искушением, с которым я в жизни сталкивался. Вздохнув, я ставлю шейкер на стол и поворачиваюсь к Илаю:

– Надо кое о чем поговорить.

Он поднимает бровь:

– Ладно. Что такое?

Я сажусь напротив и кладу руки на стол. Я не собирался говорить об этом с Илаем, но я должен скинуть с себя этот груз. Я должен знать, как обстоят дела.

– Что у вас с Халли?

Сначала он не отвечает и выглядит искренне смущенным, будто пытается осмыслить мой вопрос. То ли он и сам не знает, то ли не понимает, зачем я спрашиваю.

Между его бровями появляется складка.

– В смысле «у нас»?

– Ну… ты к ней что-то чувствуешь? Может, ты хочешь белый забор из штакетника, детишек и минивэн, но боишься сделать первый шаг?

Он широко раскрывает глаза от удивления и, хмыкнув, откладывает планшет.

– Чел, ты чего? Халли же мне, считай, как сестра. Это же ужасно. Как тебе это вообще в голову пришло?

Что?

Я не успеваю ответить, и он продолжает отнекиваться:

– Подожди, с чего ты вообще взял, что у нас что-то есть?

Я вдыхаю и провожу рукой по волосам.

– Да просто интересно. Я… я думаю, она всегда тебе нравилась. Я все ждал, что спустя столько лет вы будете вместе.

– Не, мы друзья. Бывает такое, что парни и девушки просто дружат. Попробуй как-нибудь, – брат ухмыляется.

– Так… значит, если она будет встречаться с кем-то другим, ты не будешь против?

Он смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Ну… да, конечно. И я знаю, что она этого хочет. Чувак, мы с ней действительно просто друзья. И еще… я никому не говорил, потому что это случилось совсем недавно, но я общаюсь с одной девчонкой. Мы познакомились на вечеринке братства, и я позвал ее на свидание, так что… я вроде как кое с кем встречаюсь.

– О, правда? И кто она?

– Ее зовут Ари. Второкурсница с факультета английской литературы.

Наконец-то мой младшенький сделал этот шаг и, слава богу, это не Халли.

– Так почему ты спрашиваешь о Халли? – с каждой секундой он все более подозрителен. Черт. Я спрашиваю, потому что не могу больше постоянно думать о ней и не знать ответа на этот вопрос. Но я не могу сказать это ему.

Я просто… прощупываю почву.

– Просто интересно. Не знаю, просто всегда думал, что у вас что-то есть, а это, оказывается, не так.

– Да, мы друзья. И точка, – пожав плечами, он продолжает. – Она же как член нашей семьи, она со мной всю жизнь. Не пойми меня неправильно, она потрясающая, и ее парню очень с ней повезет, но я о ней в этом плане не думаю.

Я хмыкаю, но замолкаю и откидываюсь на спинку стула. Так это значит… хм, ее контракт теперь мне кажется еще более заманчивым, ведь мой брат не является препятствием, как я думал.

– А… м-мм, а что если бы я что-то к ней чувствовал?

– Подожди, что? Ты? – на его лице застывает недоверие. Я пожимаю плечами.

– Воу-воу-воу, подожди-ка. Ты ни с того ни с сего начал меня об этом спрашивать… потому что она нравится тебе? Какого черта, Лейн? У тебя такое происходит, а я узнаю об этом последним? Я…

– Я такого не говорил, – перебиваю я. – Я спросил «а что, если»? Ну, гипотетически. Вот и все.

– Уфф… я бы сказал, что ты вероятнее всего разобьешь ей сердце, и тогда мне придется тебя убить. Но сначала мне пришлось бы поверить в то, что ты вдруг втрескался в мою эксцентричную почти сестру с огромным сердцем, которая любит инопланетян. Не-ее.

– А что, если это… не внезапно? – тихо произношу я, готовый открыть этот ящик Пандоры, хотя я и сам не знаю, для чего затеял этот разговор.

– Дружище, у тебя не бывает длительных отношений. Ты о чем вообще говоришь?

Я выдыхаю, проводя рукой по лицу.

– Не знаю, Илай. Просто спрашиваю, а что вдруг? Если бы она правда, и по-настоящему мне нравилась?

Мой вопрос встречает молчание, он задерживает на мне пристальный взгляд и, наконец, отвечает:

– Если бы она тебе правда и по-настоящему нравилась, тогда ничего. Вы оба взрослые люди, и мне все равно, с кем вы встречаетесь. Но я за нее волнуюсь. Счастлива ли она, не разобьет ли ей сердце парень, который ее недостоин. Если ты сможешь поклясться, что никогда не причинишь ей вреда, то действуй.

– Я не говорю, что собираюсь. И вообще ничего не говорю. Я просто полюбопытствовал.

– Чувак, она лучшая. И она заслуживает лучшего, что есть в этом мире. Парня, который уважает ее, принимает ее особенности и не старается ее переделать. Она чиста и прекрасна, как внутри, так и снаружи.

Это было говорить не обязательно – я и так это знаю и согласен с каждым словом. А почему, вы думаете, я не решаюсь за ней приударить, хотя уже очень давно питаю к ней чувства? Потому что она чиста, и я боюсь ее замарать. Я боюсь, что облажаюсь, и это приведет к раздору между нашими семьями. Даже если это всего лишь исполнение контракта.

– Принял к сведению, – отвечаю я. В голове просто кавардак.

– Она моя лучшая подруга, а ты мой брат. Вы оба моя семья. И если она тебе интересна, не делай того, что обычно делает Лейн. Если ты хочешь ухаживать за ней, делай все правильно. Именно это я бы сказал. Конечно, гипотетически.

Черт, если бы он только знал.

Глава 4
Лейн

– Ну, какие планы на вечер? – интересуется Риз, откинувшись на матрасе, в тысячный раз подбрасывая резиновый мячик в воздух и с неуемной энергией потрясывая коленкой.

Его массивная фигура заполняет чуть ли не половину комнаты, а нетерпеливый стук его ноги эхом разносится вокруг нас.

– Что угодно, только не гребаный английский, – отвечаю я, глядя на Гранта.

Грант полностью оторвался от реальности за игрой в приставку. Мне кажется, он не моргал добрых пять минут. Я беру со стола книгу, кидаю в него и попадаю прямо в висок.

– Какого хрена? – он стонет и потирает место удара. – За что?

– Проверял, не сдох ли ты, а то ты, по-моему, не с нами. Мне уже надоело таращиться в экран. Пятница же. Давайте выползем куда-нибудь.

Прошло уже шесть дней с того момента, как мой мир повернулся, и не было ни секунды, чтобы я не думал о ней.

Грант морщит лоб и все еще потирает голову:

– Может, в Brady’s? Или лучше в Sigma Pi?

Это наши любимые места.

Нет уж, в привычные заведения я сегодня идти не намерен. Вчера Халли обронила, что они с Вив сегодня идут в Redlight – самый популярный бар рядом с кампусом, в котором по пятницам обычно толпа людей нафирменной ночи боди-шотов[7], где все играют в «зеленый-красный»[8].

Последние шесть дней, нося в кармане сложенный листочек, который изменил все, я провел в худшем из возможных филиалов ада. Так что сегодня я окажусь именно там.

– А может пойдем в Redlight? Сменим обстановку.

Мячик, который Риз подкидывал в воздух, падает ему прямо на лицо, и он замирает, пристально уставившись на меня:

– Ты что, серьезно? Я думал, ты его ненавидишь.

Я пожимаю плечами:

– Ну там слишком часто дерутся. А сегодня все будут стараться вести себя получше, так что должно обойтись без драк.

И я пойду туда, с друзьями или без, потому что должен за ней присматривать. Ни за что на свете она не пойдет туда без меня, особенно после язвительного замечания Вив о знакомстве с классными парнями.

И особенно после этих кошмарных шести дней, за которые я не мог думать ни о чем, кроме ее конт-ракта.

Да, она думала, что говорит с Илаем, но так уж вышло, что это был я. И с тех пор я потерял сон.

По правде говоря, мое к ней влечение просто переходит все границы. Она – из самых неловких девушек, что я встречал, но меня никогда ни к кому не тянуло так, как к ней. К ее большим, голубым, невинным глазам. Мне нравятся даже ее мешковатые футболки, и, как бы хреново это не звучало, я мечтаю снять их и увидеть, что она под ними скрывает.

Конечно, я не собираюсь говорить об этом ни одной живой душе.

– Я в деле. Насрать, куда идти. Главное, чтобы там были горячие девчонки и пивко, – добавляет Грант, снова взяв в руки геймпад. – И нужно вернуться не слишком поздно. Чувствую, на завтрашнюю тренировку идти будет самоубийством, если кто-то сегодня все-таки ввяжется в драку. Потому что вы же понимаете, что если мы пойдем в Redlight, то драки не избежать.

Риз закатывает глаза:

– Ну ладно. Пофиг. Давненько в моей жизни не случалось ничего интересного.

– То есть то, что тебя чуть не застукали, пока ты трахал преподшу, это недостаточно интересно? – удивляется Грант.

Да, было дело. Но мы об этом почти не говорим, потому что эта самая преподша – чертовски горяча, а Риза за такое могли выгнать из команды, и мы потеряли бы лучшего кэтчера[9] в Луизиане.

– На, засунь себе его в зад, – ворчит он, кидая в друга мячик, от которого Грант ловко уворачивается, чтобы не получить по башке второй раз на несколько минут. – Просто хочу сказать, что Лейн прав. Это наш выпускной курс. Нам нужно хорошенько поразвлечься. Горячие студентки, новые места. Затусим по-крупному.

– Значит, договорились. Скажите всем, что мы сегодня пойдем в Redlight, – мы обмениваемся ухмылками. Вечер пятницы в университете Орлеана никогда не бывает скучным. По крайней мере для нас. Весь универ в наших руках.

– И постарайтесь вести себя прилично. Звучит отстойно, но я не хочу, чтобы мы блевали на завтрашней тренировке. Как ваш капитан, приказываю держаться подальше от неприятностей. Это всех касается.

Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, что легче сказать, чем сделать. Неприятности, кажется, сами меня находят, ну и я всегда питал к ним слабость.

* * *

Мы переступаем порог Redlight. Я тут же начинаю искать ее глазами, оглядываю комнату в поисках ее темных волос. Фиолетовая прядь – как маяк для моих глаз. Не у всех девушек хватит на это смелости.

Черт, тут полно народу. Просто битком набито.

Толпа людей собралась у бара, где уже танцуют девчонки и распивают спиртное прямо из бутылок.

Я не нахожу ее, и прохожу за Ризом и Грантом вглубь бара, к столикам на самом верху, где уже сидят остальные ребята из нашей команды.

– Коллинз, дружище, че, как? – Ридж поднимает бокал пива, а я стукаюсь кулаками с Майлзом. – Все путем, а вы как?

Я улыбаюсь двум девушкам, сидящим на его коленях. Я бы не ожидал меньшего от нашего третьего бейсмена.[10]

– Так ты расскажешь реальную причину, по которой мы сегодня здесь? – интересуется Риз. Друг делает глоток пива и многозначительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами:

– Просто сменить обстановку. Я же уже сказал.

Я не отрываю взгляд от танцпола и оглядываю зал в поисках Халли, но безуспешно.

– Ага, как же. Может что-то другой бы в это поверил, кто тебя не знает, но точно не я. Так что выкладывай.

Стиснув зубы, я бормочу под нос:

– Здесь сегодня должна быть Халли.

– Я так и знал, что ты запал на эту девчонку! Чувак, а я хорош! – друг ухмыляется. – Значит, наконец-то готов к решительным действиям?

– Что? Да нет же, идиот. Я просто… присматриваю за ней. Чтобы она не попала в неприятности, вот и все.

– М-мм, ага, – в его тоне сквозит недоверие. – Присмотришь за ней, а потом… О, посмотри, вон там стоят Лорен и Брук. Выглядят просто бомбически сексуально. Идем.

В любой другой день Лорен и Брук – именно те неприятности, которые я искал. В такие неприятности я попадал не один раз. И чаще всего вот на таких пятничных вечеринках. Эти девушки готовы упасть на колени и доказать любимому питчеру свою преданность команде.

У них огромные сиськи, накрашенные губы, короткие юбки и облегающие майки, не оставляющие простора воображению. Они все понимают и исчезают с радаров без лишних слов.

Все легко и просто. Как я и люблю. Как раз то, что мне нужно.

Мой мир вращается вокруг бейсбола, и зачастую в нем нет места для чего-то другого, особенно для отвлечения на фанаток, даже если это всего лишь развлечение на одну ночь.

Я иду за Ризом к хихикающим девчонкам, которых легко принять за близняшек. Они стоят рядом и перешептываются.

– Как сегодня поживают две мои любимые барышни? – воркует Риз, обнимая Лорен за плечи, а она улыбается в ответ.

– Привет, Риз, – выдыхает она, просияв ярко-голубыми глазами.

Девушка переводит взгляд на меня.

– А что вы делаете в Redlight? Не ожидала увидеть вас по эту сторону кампуса.

Я пожимаю плечами, одаривая ее равнодушной улыбкой.

– Люблю в жизни разнообразие, понимаешь ли. Развлекаешься?

– Теперь да.

Она теснее прижимается к Ризу, а ее «близняшка» подваливает ко мне и оказывается так близко, что я чувствую аромат ее духов.

– Давненько не виделись, Лейн, – многозначительно произносит она хриплым низким голосом. – Повеселимся сегодня?

В любой другой вечер я бы послал все к черту и с распростертыми объятиями принял бы ее предложение. Но сегодня?

Сегодня есть только одна девушка, с которой я хотел бы встретиться, и это точно не одна из этих блондиночек.

Брук принимает мое молчание за согласие, кладет руку мне на грудь и наклоняется ко мне:

– Давай сбежим отсюда. Пойдем к тебе, и я сделаю языком то, что тебе так нравится.

Я убираю ее руку, лежащую на моей груди:

– Я в порядке. Сегодня вечером я занят. Но спасибо за предложение.

Невозможно не заметить разочарование на ее лице, но она быстро натягивает фальшивую улыбку:

– Хорошо. Может, в другой раз.

– Да, конечно!

Я смотрю на Риза, который уже почти завалил Лорен.

– Пойду в бар. Тебе взять чего-нибудь?

Он качается головой и отмахивается от меня. Все как обычно.

Я подхожу к бару и заказываю пиво для нас обоих, потому что, если я вернусь с пустыми руками, он будет зудеть, что я ему ничего не взял.

Прислонившись к стойке, я оглядываю толпу. Снова безуспешно. Я начинаю раздражаться от того, что до сих пор ее не встретил.

Твою мать! Нужно было оставаться дома. Пошел бы на вечеринку братства. Куда угодно, только не сюда. Тут так громко, что я даже мыслей своих не слышу. Никакого настроения веселиться. А быть единственным трезвым человеком в компании уж точно не весело.

На противоположном конце бара собралась толпа, люди скандируют, когда кто-то опрокидывает фирменный шот Redlight, и я качаю головой.

Я сейчас должен заниматься тем же самым. А вместо этого я выслеживаю девушку, которая для меня настолько недоступна, что просто воплощение недоступности.

И тут такая же толпа рядом со мной взрывается радостными возгласами.

Какого хрена?

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть, что привлекло всеобщее внимание. Точнее, кто. И, конечно же, это не кто иной, как та самая девушка, которуюя ищу.

Та самая, одетая сейчас в обтягивающее черное платье с милым бантиком на груди и глубоким вырезом, оголяющим ее сочные сиськи, которые она сжимает, пока какой-то парень готовится выпить из них шот. Из ее пышного декольте торчит трубочка, а голова запрокинута назад в смехе, от которого у меня сводит живот.

Халли Джо, мать ее, Эдвардс.

Парень напротив нее выглядит так, как будто уже готов приступить к следующему блюду. Я вскакиваю с места, наблюдая за тем, что разворачивается перед моими глазами.

Да, конечно. Только через мой труп. Нихрена подобного.

Пусть прикоснется к ней, если хочет навсегда лишиться рук. Я с удовольствием переломаю все кости в его руке. Сегодня вечером мне как раз нужно выпустить пар.

Без лишних раздумий я направляюсь прямо к ним, распихивая людей, не утруждая себя извинениями.

Наконец я пробираюсь к ней, ловко вытаскиваю рюмку из ее декольте и опрокидываю в себя. Алкоголь обжигает мое горло. Она так пьяна, что у нее стеклянные и невидящие глаза, так что ей требуется чуть-чуть времени, чтобы осознать, что перед ней стою я. Мне кажется, я никогда раньше не видел ее пьяной.

Ее глаза становятся размером чуть ли не с блюдца, она взвизгивает: «Какого хера, Лейн?», спотыкается и с трудом удерживается на ногах.

Придурок напротив нее пялится на меня и принимает более агрессивную позу, когда понимает, что уходить я не собираюсь и только что обломал ему всю малину.

Ну пусть попробует.

– Убери от нее свои сраные руки! – нападаю я и подхожу ближе к нему. Во мне горит чувство собственности, хотя я понимаю, что не имею на это права. Дело не только в том, что я хочу защитить Халли, но и в том, что она очевидна пьяна в стельку, и я не позволю какому-то случайному болвану прикоснуться к ней. У них все уже точно не может быть по обоюдному согласию, и я не оставлю ее в такой ситуации.

К счастью, говнюк понимает намеки и отступает назад, поднимая руки в знак капитуляции:

– Прости, чувак. Я не знал, что она занята.

Халли бормочет:

– Я… я им не… не занята!

Она смотрит на этого кретина, потом снова на меня.

– Что ты делаешь?

– Шоу окончено. Убирайтесь все! Вон! – рявкаю я толпе, сгрудившейся вокруг нас, и наблюдаю, как зрители разбегаются. Некоторые бросают через плечо взгляды, полные сожаления. – Всем пока! Берегите себя!

Я возвращаюсь взглядом к Халли. Она стоит, скрестив руки и надув пухлые губы.

– Знаешь, что? Мне нужна еще текила, – заявляет она, разворачиваясь на каблуках, но я хватаю ее за руку, пока она не успела уйти.

– Нет уж, – протестую я, наклоняясь и одним махом перекидывая ее через плечо.

– Лейн! Боже мой, пусти! – визжит она, колотя меня кулаками по спине. Я крепко обхватываю руками ее ноги, надежно ее удерживая, а моя ладонь лежит чуть ниже ее попки и придерживает платье, чтобы никто не увидел еще одно шоу.

Утром она меня возненавидит, но если я не уведу ее сейчас, она точно сделает то, о чем пожалеет, и это будет на моей совести. Я не идеальный человек, но в данном случае считаю это хорошим и правильным поступком. Когда дело касается ее, я хочу быть джентльменом.

– Мы идем домой, Халли. Это не обсуждается.

Она фыркает:

– Ты не можешь просто утащить меня, как пещерный человек! И не такой, как снежный человек, а в плохом смысле!

– Могу и сделаю. А теперь, дорогая, тебе лучше перестать сопротивляться, потому что я тебя унесу отсюда в любом случае.

Я стараюсь не думать о том, что моя рука сейчас в непосредственной близости от ее восхитительной задницы. Сначала нужно выйти на улицу, протиснувшись сквозь толпу зевак, наблюдающих за нашей капитуляцией.

– Да, Коллинз! Покажи ей, бро! – раздаются вопли у меня за спиной, но я продираюсь к выходу, не удостоив их прощанием и не став с ними разбираться. Сейчас для меня важно вернуть Халли домой в целости и сохранности.

Мы подходим к моей машине, нас окутывает теплый ночной воздух. Я наклоняюсь и ставлю ее на ноги.

Ее щеки раскраснелись то ли от напряжения, то ли от выпивки, то ли от жары, но как же мне нравится этот румянец.

– Поверить не могу, что ты это сделал. При всех! Это была самая неловкая неделя за всю мою чертову жизнь, – восклицает она, ударяя меня в грудь, но не слишком сильно – я почти не заметил. Я сжимаю ее крошечную ручку в своей, пока она снова меня не ударила, и делаю шаг назад.

– Ты пьяна, я не собирался оставлять тебя там, чтобы ты натворила дел. Злись на меня всю ночь, если хочешь, Халли. Но мы едем домой.

Открыв дверцу, я протягиваю ей руку, усаживаю на пассажирское сиденье и пристегиваю ремнем безопасности.

Из всех вариантов, как мог закончиться этот вечер, такого я точно не ожидал.

По пути домой она не сказала ни слова, только смотрела в окно, скрестив руки на груди.

Живем мы близко, но такое ощущение, что мы проехали сотню километров. И на каждом километре я готов был признаться, что ее контракт припрятан у меня в кармане, и это одна из причин, по которой я сегодня повел себя именно так.

Потому что я обезумел от ярости, когда увидел, что тот парень полез ее лапать.

Я завожу машину в гараж, глушу мотор, и на секунду останавливаюсь, наблюдая за тем, как она пытается отстегнуть ремень и ругается себе под нос. Ее нетрезвый мозг не может сообразить, что нужно нажать на маленькую красную кнопочку, которая освободит ее от ремня.

– Халли, – она поднимает взгляд, и я вижу раздражение в ее стеклянных глазах. – Позволь мне.

Я протягиваю руку, нажимаю на кнопку и подхватываю ремень. Затем выхожу из машины, открываю дверь с ее стороны и вытаскиваю ее как невесту, несмотря на ее протесты.

– Вот только не превращай это в привычку, – язвит она, закатив глаза. – Я вполне в состоянии идти сама. Хотя, наверное, не по прямой. Но идти я могу, знаешь ли.

Я мычу в ответ на ее заявление. Идти по прямой? Да она не может предложение выговорить.

– Верю, крошка Халли.

– Вот и отлично. Потому что это правда. Я никогда не вру. Это противоречит моим моральным принципам.

Я угукаю и затаскиваю ее в дом, пока соседи или, еще хуже, мой брат, нас не увидели. Как раз то, чего не хватало, когда я и так балансирую на грани добра и зла, желания и похоти, вожделения и краха.

Именно так я воспринимаю перспективу перейти черту в отношениях с ней. Я умнее этого. Я знаю, что об этом лучше не думать, но это не дает мне покоя с тех самых пор, как она оставила на тумбочке этот чертов листок.

Эти мысли даже начинают мешать тренировкам, а этого со мной никогда не случается.

В доме тихо. Я закрываю ногой входную дверь и несу ее по коридору в спальню. Я открываю дверь, захожу в комнату и кладу Халли на кровать.

Я заходил сюда всего пару раз, да и то только чтобы что-то у нее спросить, или сообщить, что готов ужин.

И хотя контракт разделил мою жизнь на «до» и «после», мои мысли о Халли уже давно неизменны.

Я хочу быть с ней со старшей школы. Я просто никогда не делал никаких шагов. Пока.

– Ты… ты не обязан этого делать, – бормочет она, плюхаясь обратно на кровать. Я разглядываю ее комнату.

На стенах вообще нет свободного места. Среди винтажных постеров из фильмов ужасов, разрозненных абстрактных картин, в основном с зелеными человечками, и огромной доской с заметками и фотками, на стене нет свободного места.

Здесь все такое… ее.

Если вы не знали, кто такая Халли Эдвардс, то побывав в этой комнате, точно бы все поняли. Умная, интересная, и с отличным музыкальным вкусом.

И чертовски красивая. Такая красивая, что она привлекает внимание, как только входит в комнату. Все взгляды устремлены на нее.

– Я знаю, Хал, – шепчу я, помогая снять с ее ног потертые красно-розовые кеды. На ее лодыжке надет изящный тонкий браслет с йети-подвеской. – Схожу за салфетками. Сейчас вернусь.

Я не дожидаюсь ее ответа. Важный факт, который я узнал о женщинах: они не могут спать, не смыв макияж. Так что я принесу салфетки, помогу ей улечься и оставлю ее в покое.

Черт. А если ее стошнит?

Значит, буду спать рядом с ней на полу.

– Хал? – спрашиваю я, заглянув в ее спальню, но отвечать она не собирается. Потому что она крепко спит, слегка похрапывая, и с уголка ее губ стекает слюна. Вздохнув, я кладу салфетки на тумбочку у ее кровати, затем иду на кухню и достаю из холодильника бутылку воды и аспирин.

Завтра она этому обрадуется. И я тоже, потому что мне придется провести ночь на холодном деревянном полу рядом с ее кроватью.

Поставив воду и таблетки на тумбочку, я беру черное одеяло с космосом с другого конца кровати, накрываю им Халли и подтыкаю его. Я хватаю подушку, бросаю ее на пол и ложусь.

Не так я ожидал провести вечер пятницы, но, если нужно присмотреть за Халли, именно здесь я и хочу быть.

Глава 5
Халли

Я просыпаюсь и понимаю, что происходит что-то очень, очень странное.

Я как будто упала с самосвала. Все тело болит, конечности отяжелели, в голове густой туман и такое чувство, что я проглотила кусок ваты.

Застонав, я поднимаю голову и приоткрываю один глаз. В мое лицо из-за занавесок струится солнце.

Господи Иисусе. Что вчера было?

Последнее, что я помню – мы фоткались с Вив, а потом какой-то невероятно сексуальный парень увел ее, оставив меня в одиночестве. Потом я опрокинула еще несколько шотов, а потом танцевала на барной стойке.

О-оо, что за дерьмо. Неужели я правда танцевала на барной стойке? Я снова стону, натянув одеяло на голову. Один шот, второй, а потом…

О мой Бог!

Я вскакиваю так резко, что у меня кружится голова. Я морщусь, потирая виски и оглядывая комнату.

Я в этот момент я замечаю Лейна, спящего на моем полу. Его взъерошенные темно-русые волосы падают ему на лоб, а с его идеальных губ срывается тихий храп.

Почему он спит на полу в моей спальне? И почему в комнате так сильно пахнет корицей?

Кто бы мог подумать, что существует напиток хуже текилы? Теперь я знаю – это «Огненный шар»[11].

Едва вспомнив о нем, я ощущаю тошноту, которая возвращает меня к прошлому вечеру. Как же я набухалась…

О боже, нет. Я начинаю вспоминать.

Боди шот. Лейн угрожает парню, который засунул текилу мне между сисек. Он закидывает меня на плечо как мешок с картошкой.

Молчание по дороге домой.

Он заносит меня в дом и несет так, как будто я самое дорогое сокровище. Он укладывает меня в кровать и снимает с меня обувь.

А потом ложится спать на полу, потому что беспокоится обо мне. У меня такое чувство, что я в параллельной вселенной.

Схватив подушку, я бросаю ее в него, и он, вздрогнув, просыпается, издав глубокий стон, который я ощущаю всем телом, вплоть до кончиков пальцев на ногах.

– Черт, Халли, это еще зачем?

Сглотнув, я стараюсь, чтобы мой голос звучал не так, будто я выкуриваю по пачке сигарет в день, но в горле все равно пересохло и першит:

– Потому что ты спишь в моей комнате, и мне неловко, и я хочу, чтобы ты ушел. Прямо сейчас.

Он поднимает голову, мы встречаемся взглядами.

– Хотел убедиться, что тебя не стошнит посреди ночи.

Боже, и почему он такой красивый после пробуждения? Кто вообще выглядит так сексуально, только проснувшись?

Я сейчас похожа на огнедышащего дракона. И огнем дыхнуть могу.

– Я… я ценю это. Правда. Я бы хотела притвориться, что прошлой ночи никогда не было, поэтому, пожалуйста, прости меня за все, что я тебе наговорила.

На его губах появляется улыбка, он приподнимается на локте, а затем переворачивается на спину:

– Может, если в следующий раз решишь напиться в баре, сообщишь об этом кому-то из нас?

– Поверь мне, такого больше никогда не повторится. Я больше никогда не буду пить. Если я увижу хоть каплю алкоголя, меня вырвет.

Кстати, об этом – у меня начинает урчать желудок. Лейн встает с пола.

Все это прекрасно, за исключением того, что член Лейна оказывается как раз на уровне моих глаз. Я явно не эксперт по противоположному полу, но сейчас утро, а утром у парней часто бывает…

Я не могу отвести взгляд. Я даже не пытаюсь это сделать.

Он напряженно выпирает через молнию на джинсах. Он совершенно не обращает внимания на тот факт, что его член находится в паре дюймов от моего лица, когда вытягивает руки над головой и стонет.

Это такой восхитительный, такой глубокий и довольный звук, что по моей спине пробегает дрожь. Почему этот момент одновременно такой невинный и такой сексуальный?

– Халли?

Я подпрыгиваю и поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Д-да?

– Пойду добуду завтрак. Хочешь чего-нибудь? – спрашивает он, вопросительно приподняв бровь.

– Да. Конечно. Еда – это здорово. Накормим свой организм, – я неловко смеюсь. Даже жалостливо. Возьми себя в руки, Халли. – Ну да, без еды не обойтись… м-мм… конечно. Да, принеси чего-нибудь.

Он настороженно смотрит на меня и кивает:

– Как скажешь.

Как только он выходит из комнаты, я плюхаюсь обратно на кровать и издаю стон. Убейте меня. Теперь нужно взять телефон, потому что не справлюсь с этим без Вив.

Мне очень нужна Вив.

Она точно знает, что делать, когда проснулся на незнакомой и странной планете. Будем надеяться, что здесь разгуливают большие синие инопланетяне, потому что только так это утро имеет хоть какой-то смысл.

Держа в руке телефон, я жду ее ответа. Гудок FaceTime эхом разносится по комнате.

Спустя несколько гудков подруга поднимает трубку. На ее голове полотенце такого же цвета, как и полотенце, обернутое вокруг ее тела, и все ее тело покрыто… это что, грязь?

Хотя в этом нет ничего удивительного.

– Ты почему в грязи?

Я вообще хочу это знать?

Она закатывает глаза, выпячивает бедро и кладет руку на талию:

– Это маска для детокса. После того количества текилы, что я выпила прошлой ночью, мне нужно что-то такое, и срочно.

– Да, насчет этого… – произношу я на выдохе и пересказываю все, что могу вспомнить о прошлой ночи, а особенно то, что я проснулась утром и поняла, что всю ночь у меня на полу спал Лейн Коллинз.

Когда я заканчиваю, ее глаза широко распахиваются, и она чуть ли не прыгает:

– Так, ладно. Это намного лучше чем то, как провела вечер я. Моя история меркнет по сравнению с твоей. Точнее, с ее главными героями. Ну, неважно. Говоришь, Лейн спал у тебя в комнате на полу? Он решил о тебе позаботиться?

Я киваю, закусив губу:

– Ага. И он вел себя так, как будто ничего не случилось. Конечно, мы выросли по соседству, он не чужой человек. Но… но мы и не так близки, как с Илаем. Мой лучший друг – Илай, а Лейн… Лейн его старший брат. Вот это странно, да? Я не драматизирую?

– Хал, ты всегда драматизируешь. Это неотъемлемая часть тебя. Та, которую мы любим и ценим. Ситуация и правда немного странная, но, типа, я не знаю, это плохо? Может, ты ему нравишься?

– Ага, конечно, – усмехаюсь я, закатывая глаза. Вив – единственный человек на планете, который в курсе моей крошечной влюбленности в Лейна, и ради сохранения моего рассудка так оно и останется. – Это просто смешно.

Она пожимает плечами:

– Ну а вдруг.

– Но на этом странности не заканчиваются, – продолжаю я, возвращаюсь к кровати и плюхаюсь на одеяло. – Илай ведет себя… как обычно. Он ни разу не упомянул о контракте. Чувствую себя полной идиоткой! Почему он ведет себя так, как будто ничего не произошло? Он не может просто… отказать мне, чтобы я двигалась дальше?

– Да, это и правда странно, что он совсем никак не отреагировал. Может, он просто не понимает, что делать или что сказать? Он, наверное, капец как удивился. И не знает, как реагировать. Думаю, надо дать ему время, и он к чему-то придет. И ты тоже притворись, что ничего не произошло.

Кивнув, я переворачиваюсь на спину и держу телефон над головой:

– Да, наверное, ты права. Я себя накручиваю. А может и нет. Я же предложила лучшему другу со мной переспать, и теперь у нас будет странная дружба. Знаешь что? Сменю имя, позвоню в программу защиты свидетелей и исчезну.

– Видишь? Драматизируешь.

Глава 6
Лейн

Нужно было подольше все обдумать, прежде чем принимать это судьбоносное решение. А я потратил всего неделю и сдался.

Готов наплевать на последствия, хотя это полное безумие.

Но прошлой ночью я увидел, как этот парень лапал ее, и потерял голову. Не могу вынести, чтобы кто-то другой ее трогал. Чтобы она предложила такому вот придурку то же, что и мне, и он этим воспользовался.

Нет. Нахер.

Правильно ли я поступаю?

Наверное, нет. Да это совершенно точно неправильно, но меня уже, похоже, не остановить.

Мне следовало пресечь свои чувства в тот самый момент, когда она оставила на тумбочке это треклятый контракт. Когда я увидел этот листок, разрисованный крошечными красными и розовыми сердечками, как на сраной валентинке.

И нужно было подавить эрекцию, пока она разглагольствовала о своей девственности.

Но не сомневайтесь – правильно или нет, уже ничего не изменишь.

Я делаю именно то, чего пообещал себе не делать. Я сдаюсь. Я знаю, что, если мы это сделаем, все изменится.

Мы никогда не сможем ничего вернуть как было, и все же… после прошлой ночи я долго не рассуждал. Я сразу принял решение.

Я бы дал ей то, чего она просит, и даже больше.

Схватив бумагу со стола, я выхожу из спальни. Я знаю, что она уже дома, только что пришла с пар, и мы дома одни.

Я не слежу за ее расписанием, ничего такого, просто за завтраком она сказала Илаю, что придет домой делать уроки. О том, что произошло в выходные, не упоминалось, и я тоже не поднимал эту тему.

Я просто тяну время, выжидаю подходящий момент, чтобы сообщить ей, что я жажду того, чего она предлагает.

Я вхожу в гостиную. Она сидит, скрестив ноги, за чайным столиком. Ее темные волосы собраны в растрепанный пучок на затылке. На лице нет ни грамма косметики, а одета она в длинную, до бедер, футболку c Matchbox 20.[12] Я с трудом отвожу взгляд от ее кремовой фарфоровой кожи.

Она в наушниках и не слышит, как я подхожу. Я пользуюсь моментом, чтобы понаблюдать за ней, погруженной в собственный мир. Она покачивает головой, подпевая песне, и пишет в блокноте. Столик завален книгами, по нему разбросаны маркеры, ручки, рядом лежит пачка кислых мармеладок.

Через пару секунд я подхожу к ней и кладу контракт на стол рядом с ее блокнотом. Она пугается, подпрыгивает, и с ее губ срывается визг. Она вытаскивает наушники:

– Боже! Ты меня до смерти напугал, Лейн!

До смешного медленно она опускает глаза на листок, что я положил перед ней, а затем поднимает на меня взгляд.

– Откуда… это у тебя?

– Я подписал. Полным именем, как ты и просила.

Я ухмыляюсь и скрещиваю руки на груди.

– Что? Как… где ты это взял? – не понимает она. – Это что, шутка? Ты меня разыгрываешь, да? – она резко вскакивает и хватает со стола уже потрепанный листок.

– Ты оставила его на тумбочке, когда проскользнула ко мне в душ, Халли.

Она застывает, и сглатывает.

– О боже. Этого не может быть! – вскрикивает она, закрыв лицо руками. Она что-то бормочет, но я едва слышу. – Боже, мне так стыдно. Я сейчас умру. Это самая, самая ужасная неделя в моей жизни!

– Я знаю, что твой контакт предназначался не мне, Хал, и так уж получилось, что он попал не к тому брату. Но, черт возьми, я не собираюсь упускать эту возможность. Я принимаю твое предложение, – я улыбаюсь, подхожу ближе к ней, она убирает руку от лица, и вблизи ее глаза кажутся еще больше.

– О, господи, Лейн, – лопочет она. – Я не хотела, чтобы это попало к тебе. Я написала это Илаю. Я предлагала ему безопасный и чисто механический… То есть, ты… ты… Я бы никогда не смогла попросить тебя о… – прервавшись, она плотно сжимает губы.

– Скажи это, – я шепчу и подхожу к ней еще ближе. Теперь мы совсем близко. Ее ступни с фиолетовым блестящим педикюром касаются моих. Мы еще никогда не были на таком интимном расстоянии, и она словно готова в любой момент дать деру.

– Ч… что сказать?

– О чем ты меня попросила. Скажи вслух.

– То есть, о чем я попросила твоего брата? – она говорит с придыханием, так мягко и так нежно. – Я не знала, что за занавеской был ты. И ты об этом знаешь. Конечно, я не влюблена в Илая, как и он в меня, просто это… ну… практично.

Вот оно!

То, что я хотел услышать. Что она на самом деле не влюблена в моего брата.

Я повторяю:

– Скажи вслух, Халли. Тебе хватило храбрости это написать, так что имей смелость и озвучить.

Она сглатывает:

– Лейн, это тупо. Я понятия не имела, что это был ты. Я бы никогда тебя не попросила. Я чувствую себя ужасно глупо и неловко.

Она повторяет одно и то же снова и снова, но это все не имеет значения.

Потому что, конечно, как она думает, предложение поступило не к тому брату. Но на самом деле как раз к тому.

Никто в этом доме не прикоснется к Халли Эдвардс. Только я.

Я позабочусь об этом.

Я потратил годы, мечтая о том, чтобы это я был тем братом, с которым она захочет быть. А теперь, когда я знаю, что у нее нет чувств к Илаю, вопрос решен.

Я нежно обхватываю пальцами ее запястья, ее слова замирают, когда я впервые ее касаюсь. С ее губ срывается тихий вздох.

– Скажи это.

Я не дам ей застесняться сейчас. Нет, я хочу услышать это из ее уст. Мне нужно, чтобы она это сказала.

– Я… я попросила тебя лишить меня девственности. И научить меня, – шепчет она, опустив глаза. Я приподнимаю пальцем ее подбородок, чтобы она снова посмотрела на меня.

– Неужели это было так трудно?

Халли качает головой, снова закрывая лицо, как будто ей невыносимо встречаться со мной взглядом.

– Мне жаль, что так получилось. Мне так стыдно, что я сейчас просто лягу и умру прямо здесь. Давай притворимся, что этого никогда не было? И все будет как раньше. Притворимся, что ты не тащил меня пьяную домой, и что я не предлагала тебе со мной переспать, хоть и случайно.

– Нет уж.

Она бледнеет, на ее лице написана паника:

– Прошу тебя.

– Не-а. Возможно, это и предназначалось моему брату, но контракт у меня, и я его подписал. Так что теперь он имеет юридическую силу.

Ее взгляд переходит на мои пальцы, все еще сжимающие ее запястья. Она прокашливается.

– Лейн, ты сошел с ума. Такого просто быть не может. Конечно, нет. Ты же это ты. А я это я. Мы как небо и земля. Ты бог бейсбола, а я странная, эксцентричная и совсем неопытная Халли Джо. Нет, это безумие. Просто притворись, что этого никогда не было, – она вырывается из моей хватки и отходит, не выпуская контракт из рук. – Честное слово, у тебя девушек больше, чем в борделе, и я проигрываю в сравнении с любой из них.

Я поворачиваюсь к ней лицом:

– Ты несешь полную чушь.

– Что из этого? Что ты меняешь девушек как перчатки, или что я совсем непохожа на сисястых Барби, что ты сюда тайком приводишь?

– Хватит. Не сравнивай себя ни с кем, Халли. Ты сногсшибательная, и я больше никогда не хочу слышать от тебя ни хрена подобного.

Судя по ее выражению лица, мои слова ее шокируют. Она открывает рот, будто собирается что-то сказать, но затем закрывает его и качает головой.

– Ты… ты не может просто так такое говорить.

– Я говорю что хочу, и я повторю – я не хочу слышать, как ты себя принижаешь. Ты можешь придумать сколько угодно оправданий, типа «я думала – это твой брат», «я это не имела в виду» или «я – это я», что бы это ни значило, но ты не можешь дать заднюю. Я провел всю последнюю неделю, думая только о том, каково это – быть с тобой.

Она моргает. После моего признания она словно не может подобрать слова.

– Не говори, что я лишил тебя дара речи, крошка Халли.

– У нас… у нас никогда не получится. Ты это понимаешь? – ее голос повышается от возмущения. Она машет рукой между нами. – Лейн, я девственница. Я даже не целовалась ни разу. Я неуклюжая и ужасно неловкая. На той неделе я буквально чуть не убила первого парня, который хотел меня поцеловать. Серьезно, за ним приехала скорая. Он, кажется, в порядке, но… но у тебя большой опыт. А у меня совсем нет. Зачем тебе это вообще надо? Не похоже, чтобы я тебя интересовала… до этого.

О чем она вообще?

– Значит, дело в этом? – я подхожу ближе. Она отходит и упирается спиной в стену. – А как, по-твоему, я бы тебя научил чему-то, если бы был таким же неопытным, как ты?

– Ну… да, но…

– Перестань оправдываться, – шепчу я и наклоняюсь к ней.

Мы теперь так близко, что я чувствую на губах ее дыхание и почти ощущаю вкус мармеладок. Терпко, но сладко. Именно так я и представлял себе ее вкус. Немного остроты прежде, чем утонуть в сладости.

Она смачивает губы языком. Я кладу ладонь на стену рядом с ее головой и накручиваю на палец прядь ее черных волос.

– Ты даже не представляешь, как тебе может быть со мной хорошо, какие сильные это ощущения и какой кайф ты получишь.

Она глубоко вдыхает, ее взгляд прикован к моему, и она даже слегка задыхается.

– Я бы так много мог тебя показать и научил бы таким вещам. Как доставить удовольствие самой себе. Как поставить любого мужчину на колени. Ты же этого хотела, правда? И я хочу это сделать, потому что ты мне нравишься. Так что… почему бы и нет?

Я легко и нежно провожу большим пальцем по ее нижней губе.

– У тебя есть моя подпись, и у тебя есть я.

Я наклоняюсь и легонько касаюсь ее губ своими. Лишь намек на прикосновение. Я не хочу, чтобы ее первый настоящий поцелуй был таким, но хочу, чтобы она почувствовала.

– Твой первый поцелуй таким не будет, Халли. Это произойдет, когда ты придешь ко мне без тени сомнения, что это именно то, чего ты хочешь. Когда отдашь мне всю себя. И тогда я подарю тебе первый поцелуй, которого ты точно не забудешь, и лучше которого никогда не будет. И если ты все-таки решишь – ты знаешь, где меня найти.

С этими словами я отталкиваюсь от стены и выхожу из комнаты, оставив ее с отвисшей челюстью.

Мяч на ее стороне поля. Но она должна быть готова сыграть в эту игру.

* * *

Остаток дня я пытаюсь себя чем-то занять, изо всех сил отгоняя от себя мысли о Халли и ее контракте. Я иду в читальный зал поучиться, потом разминаюсь с ребятами перед тренировкой, а после тренировки тащусь домой, совершенно измученный.

Я выкладываюсь на все сто, готовясь к сезону, и это дает плоды.

Я возвращаюсь домой и бросаю у двери сумку и бутсы. В доме тишина. И в гостиной, и на кухне темно. Очевидно, сегодня вечером дом в моем полном распоряжении.

Я пишу Илаю. Он тут же отвечает, что работает над статьей и вернется поздно, так что я направляюсь прямиком в душ и включаю воду.

Нужно ополоснуться после изнурительной тренировки. Выкладываться на все сто означает напрягать руку больше, чем хотелось бы, но иначе нельзя. Постоянная борьба тела и разума. Мысленно я готов к тому, что это мой последний год в команде и к тому, что меня ждет в будущем, но пока боль в руке все сильнее.

Я думаю о том, что бы было, если бы об этом узнал отец. Он бы обзвонил всех врачей в Луизиане, если бы думал, что это подорвет мои шансы попасть в высшую лигу.

Он всегда читал мне нотации о том, что я не забочусь о себе и ставлю под угрозу свою мечту играть на профессиональном уровне.

Горячие струи стекают с моего лица на больную руку. Мышцы расслабляются. Вероятно, мне нужно принять ванну со льдом, но надеюсь, что пара таблеток ибупрофена и сон помогут мне. Сейчас это мое единственное лекарство.

Я стою так пару минут, мою голову и все тело, беру полотенце с вешалки, обернув его вокруг талии и завязав узлом на бедрах, и выхожу из душа.

В спальне я натягиваю боксеры и забираюсь в постель, но мои мысли вращаются вокруг Халли. Прошло уже несколько часов, а от нее ни слуху, ни духу.

Единственное, о чем я не могу перестать думать – во что я ввязался, и с каким нетерпением этого жду.

Глава 7
Халли

– Стоп, стоп, стоп, – перебивает Вив, театральными движениями размахивая мармеладкой. Она расхаживает по комнате, пока я рассказываю, что произошло после Redlight и сегодня с… не тем братом.

С того момента я просто как комок нервов и до сих пор не могу переварить то, что это произошло на самом деле.

Раньше проблем с парнями у меня не было, так что эта воспринимается как катастрофа.

– К Лейну? То есть твой контракт попал к Лейну? О мой Бог. Это судьба. Я сразу поняла, что ты ему небезразлична, еще когда он отвез тебя ночью домой. Я уверена, что он трахается просто шикарно. Он такой накачанный…

– Вивьен! – вскрикиваю я и закрываю голову руками. – Давай вернемся к реальности. Это же настоящая катастрофа, почти как Розуэлльский инцидент[13]! Я просто сгораю от стыда, я никогда больше не смогу посмотреть ему в глаза. Мне придется переехать к тебе в общагу и спать на полу.

Она раздраженно закатывает глаза:

– Я бы никогда не позволила тебе спать на полу, крошка, не говори так. Ну и потом, разве все не сложилось наилучшим образом?

Я не отвечаю. Она садится рядом на кровать и отправляет в рот мармеладку.

– Ну подумай сама. Ты собиралась позволить сорвать свою розу Илаю, а он… нет, он, конечно, красавчик, но… это же Илай. Он знает наизусть число Пи полностью, но что делать со своим членом – вряд ли. Ну и в конце-то концов – не притворяйся, что ты не влюблена в Лейна по уши.

Я издаю стон.

– Втрескалась наглухо. Ты же замираешь, когда он в комнату заходит. Послушай, надо соглашаться. Я серьезно.

Она говорит, будто это так просто. Я не могу просто взять и переспать с Лейном Коллинзом. Я не могу позволить ему… лишить меня девственности.

Или могу?

– Да брось, ты и так подумываешь об этом, – я качаю головой.

– Вообще-то нет. Это полное безумие. Все это. Что я написала этот тупой контракт и случайно предложила Лейну решить мою проблему девственной плевы.

Она морщит нос.

– Ты абсолютно точно можешь попросить его сделать это. Халли, он почти тебя поцеловал. Этот парень готов на все ради шанса сорвать твой сияющий, чистый, нетронутый бутон. И без этого контракта было ясно, что между вами химия.

Верится слабо, но после сегодняшнего утра я уже сама не знаю, во что я верю.

Я прислоняюсь к спинке кровати, прикусываю губу и размышляю. Неужели все вот так просто?

– Я прямо чувствую, как у тебя в голове крутятся шестеренки. Ладно, поговорим начистоту. Что ты теряешь? Ну, кроме девственности. Серьезно. Ты чувствуешь, что над тобой висит этот груз и хочешь изучить свою сексуальность. Ты хочешь стать увереннее с парнями и чувствовать себя комфортнее. Я думаю, что то, что твой контракт попал именно к Лейну, как раз к лучшему. Это толчок, который тебе был нужен, иначе ты бы не выбросила это из головы.

– Не знаю, Вив. Это невероятно неловко. Я не думаю, что он правда считает меня сексуальной.

Ее смешок эхом разносится по комнате.

– Очевидно, это так, раз уж он на этом так настаивает. Даже после того, как ты ему сказала: «Ой, прости, я случайно предложила лишить меня девственности, я вообще-то хотела твоему брату предложить». Не зацикливайся. Помнишь, мы говорили, что возьмем от универа все? Будем напиваться, тусоваться, целоваться с парнями? Это твой шанс. И никаких обязательств. Ты получишь то, что хотела, и даже больше, держу пари.

Она права.

Но я просто не знаю, смогу ли.

Это же Лейн. Он просто олицетворение парней, которые мне не по зубам. Его мужественная челюсть, особенно с трехдневной щетиной, достойна обложки журнала. С ним мечтает переспать весь кампус. Этот парень настолько хорош, и я настолько ему не ровня, что на него даже невозможно за это злиться.

Как он вообще может заинтересоваться мной?

Да, он прав, мне нужен его опыт, но он просто такой… сексуальный и такой совершенный. Я от этого еще больше нервничаю.

– Ну, зато теперь мы знаем, почему Илай так и не ответил, – хихикает Вив. – Но ты представляешь, сколько девушек пошли бы на убийство, чтобы оказаться на твоем месте? Как минимум вся команда поддержки и половина танцевальной команды. И это не считая простых смертных, которые мечтают о благословении постоять рядом с ним, – она встает с кровати, подходит к столу, берет свой рюкзак и перекидывает через плечо. – Я тебе говорю: если ты этого не сделаешь, то сильно пожалеешь. Сейчас мне, к сожалению, пора на учебу, а тебе пора сказать старшенькому Коллинзу, что ты хочешь, чтобы он тебе присунул.

Я с ней даже не прощаюсь. Я хватаю подушку и издаю протяжный крик – так я выплескиваю накопившийся стресс от этой глупой ситуации.

– Пока, детка!

Дверь за подругой закрывается, я переворачиваюсь на другой бок и зарываюсь лицом в одеяло.

Предлагаю свой вариант перевода:

Я в смятении между двумя Коллинзами, и это лишает меня способности принимать логичные обдуманные решения.

* * *

Я никогда не отличалась нервозностью. Неловкая – да. Неуклюжая – безусловно. Криворукая – бесспорно. Но сейчас я нервная.

Я нервничаю так сильно, что ладони потеют, а желудок скручивается в узел. Сидя за столом, я пытаюсь отвлечься на поиск информации для нового подкаста «Теории заговора о снежном человеке», и как бы это ни было интересно, сейчас я даже под дулом пистолета не смогла бы сосредоточиться. Слова сливаются воедино, мысли возвращаются к прикосновению губ Лейна и его шепоту мне на ухо.

У меня до сих пор дрожь от этого незнакомого чувства, и, если бы напротив меня сидел сам снежный человек, я все равно не способна думать ни о чем, кроме Лейна Коллинза.

– Соберись, Халли, – бормочу я себе под нос, и со стоном роняю голову на лежащий передо мной блокнот.

Не могу отделаться от мысли – а вдруг он и правда говорил серьезно, и он хочет лишить меня девственности, потому что я ему нравлюсь?

Я влюблена в этого парня с детства, и его предложение очень заманчиво, даже если мозг подсказывает, что здесь целая куча красных флагов. Этого должно быть достаточно для отказа.

Но вот она я – открываю дверь его спальни, так и не сумев себя отговорить, а я ведь этим занималась почти весь вечер. Сажусь, скрестив ноги, на его мягкое покрывало, пальцами перебираю браслеты на запястье.

Еще не поздно встать и убежать к себе в комнату пока он не вернулся. Боже мой, он, наверное, подумает, что я сумасшедшая, раз пробралась к нему в спальню.

Но если я уйду, я растеряю всю смелость, и больше уже не найду. В его комнате чисто и прибрано, что меня удивляет.

Я ожидала, что он типичный студент: повсюду разбросана одежда, на столе стопка книг, везде расставлены пустые чашки, а все оказалось совсем наоборот. Все как будто на своем месте, и нигде нет даже намека на беспорядок.

Хм.

Проходит несколько мучительно долгих минут, затем дверь со скрипом открывается и на пороге появляется Лейн с сумкой для бейсбольной биты, перекинутой через плечо.

Он замечает меня. Его брови вопросительно приподнимаются, в воздухе повисает вопрос, хотя мы не говорим ни слова. Если только одна причина, по которой я могла сюда прийти, и мы оба знаем, какая.

Он медленно поворачивается к двери, мышцы его спины напрягаются под футболкой, накинутой на плечи, по спине стекают струйки пота после тренировки. Он кладет обе руки на дверь и замирает, глубоко вздохнув. Он закрывает дверь и поворачивается ко мне.

Его взгляд останавливается на мне, как будто в комнате больше ничего нет, и скользит по моему телу, и я практически ощущаю его на себе. Этот взгляд захватывает меня, и я словно вся горю.

А это один-единственный взгляд.

– Ну что, сделаем это, крошка Халли? – его голос звучит низко и с хрипотцой, я ощущаю его слова у себя в животе, они притягивают меня к его орбите еще сильнее, чем когда-либо.

Это странно, когда кто-то имеет такую власть над другим человеком, даже не касаясь его.

У меня перехватывает дыхание, слова, которые была готова так нагло выпалить, застревают где-то в горле.

Я чувствую, что готова отступить и теряю ту уверенность, с которой сюда пришла. Это было глупо. Это худшая идея на свете. Нужно встать и уйти. Прямо. Сейчас.

Лейн медленно снимает сумку с плеча и ставит ее на пол рядом со столом, но не двигается.

– Я не двинусь с этого места, пока ты сама это не скажешь, Халли.

Наконец, я сглатываю, пальцы нервно перебирают браслеты:

– Я… я… – я заикаюсь, и в итоге закрываю рот.

Я не могу.

Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к двери, но он преграждает мне путь как раз тогда, когда я уже тянусь к дверной ручке.

– Не делай этого. Не убегай из-за страха попросить того, чего хочешь. Ты не просто так пришла сюда, Хал, – он берет мое запястье в свою руку, его пальцы успокаивают мои нервные движения, он проводит большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, задевая маленькие бусины.

Сглотнув, я опускаю взгляд на наши руки, а затем снова поднимаю.

– Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности. Я хочу, чтобы ты научил меня.

Я шепчу едва разборчиво, но он меня услышал, и в выражение его лица совершенно меняется. В нем появляется что-то, от чего моя грудь вздымается и опускается все быстрее, а сердце колотится еще сильнее.

– Ладно.

Ладно?

Наверное, у меня лице написано, как я ошарашена этим простым ответом, потому что на его губах появляется дерзкая ухмылка.

– Что, вот так просто?

Он кивает:

– Вот так просто.

Боже мой. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Отпустив мое запястье, он отходит и садится на край кровати, широко расставив ноги, с мальчишеской улыбкой на и без того слишком красивом лице.

В нем столько… мужественности, что я начинаю что-то чувствовать. Мое лицо горит так же сильно, как и все тело. Я прижимаюсь спиной к двери, боясь сделать шаг к нему. Браслеты звякают о деревянную дверь, и я слегка подпрыгиваю.

– Ладно. Здорово. Наверное, нужно все обговорить. Ну, то есть, установить правила. Да. Верно. Нам нужны правила. Иначе ничего не получится.

Он смеется, и от этого резкого звука мое дыхание учащается.

– Ох уж твои вечные правила, крошка Халли. Иди сюда.

Боже, почему это было так возбуждающе?

Не успев подумать, я шаркаю в сторону кровати и оказываюсь рядом с ним. Близко, но не соприкасаясь.

– Ближе.

Мое сердце стучит так неровно и громко, что стук отдается в ушах. Я делаю один-единственный шаг вперед и жду.

Его ухмылка становится по-волчьи широкой, так точно выглядел бы волк из сказки – хитрый, самоуверенный, знающий, что добыча у него в руках, и ему нужно лишь протянуть руку и дотронуться до нее.

Я стою между его раздвинутыми ногами. Он кладет руки мне на бедра, его пальцы скользят по коже так нежно, что по меня пробирает до мурашек, а по спине пробегает дрожь. Он нежно хватает меня за бедра своими крупными руками и притягивает ближе.

Лейн Коллинз прикасается ко мне.

Я стараюсь успокоиться и замедлить сердцебиение, чтобы не потерять сознание на этом самом месте и не повторить сценарий с носилками, от которого я до сих пор не оправилась.

Воспоминания еще свежи и травматичны.

– Зачем нам правила? – недоумевает он, глядя на меня снизу вверх, не отпуская моих бедер и вторгаясь в мое личное пространство, лишая меня способности ясно мыслить и дышать полной грудью. – Я думаю… – он притягивает меня к себе и теперь мы прижимаемся друг к другу, – все куда проще. Ты хочешь, чтобы я тебя учил. Касался тебя. Выполнил пункты из твоего контракта.

Я киваю.

– Но… но и правила – это просто. С ними все намного понятнее. Мне нужны правила, Лейн. Я не знаю, как заниматься… этим. Вообще ничего.

– Никогда не любил правила, Халли, – шепчет он тихим, с хрипотцой, голосом, но его взгляд смягчается и он добавляет:

– Но ради тебя я готов. Рассказывай правила. Скажи мне, как ты все это видишь. Возможно, и я добавлю что-то еще.

Я не уверена, стоит ли вообще отвечать на его вопрос. Он смотрит на меня. Его глаза глубокие и темные, как глубины океана, затягивающие в свою пучину. Он держит меня так нежно, но в то же время крепко, как будто боится, что я ускользну прежде, чем мы начнем.

– Правила простые. Научи меня. Покажи мне, как уверенно принимать прикосновения, как… доставить кому-то удовольствие. Научи меня как чувствовать себя более комфортно с противоположным полом и как стать увереннее и непринужденнее, – я чувствую, как к моим щекам приливает жар, и уголки его губ слегка приподнимаются. – Почти деловое соглашение. Считай, что мы заключаем сделку. И когда все закончится, ты вернешься к своей жизни плейбоя, а я вернусь к своей обычной жизни совершенно другой женщиной.

Он вскидывает брови:

– Ладно. Значит, все легко и непринужденно. Просто развлечемся.

Я киваю:

– Ага. Проще пареной репы. Я иду своей дорогой, а ты своей.

– Единственный способ сделать так, чтобы тебе было со мной комфортнее – это проводить вместе время, Халли. Вот с этого и начнем.

– Хорошо. Ладно. Отлично, так мне надо просто раздеться и лечь, или…

Запрокинув голову, он смеется, и я чувствую телом вибрацию от этого звука.

– Нет. Начнем с малого, а когда будешь готова, тогда это и произойдет. Ты не готова, Халли.

– Хм, вообще-то готова. Именно поэтому я все и затеяла. Потому что была готова. Разве не видишь, что проблема в том, что я слишком гото…

Моя реплика обрывается, когда он прижимает палец к моим губам, притягивает меня к себе, и я оказываюсь у него на коленях, а мои колени лежат по обе стороны от его талии. Никогда раньше не была так близко к парню. Я замираю и напрягаюсь.

– Видишь, как ты застыла, когда оказалась у меня на коленях? Нет, Халли, ты не готова. И не сомневайся, прямо сейчас я ничего не желаю сильнее, чем раздеть тебя догола. Ничего во всем мире, – убеждает меня он, запуская руку мне в волосы и проводя большим пальцем по моей скуле. – Ну а вот мое правило. Не торопим события. Когда я увижу, что ты готова, двинемся дальше. Секс должен быть естественным. Мы не будем планировать его и механически себя заставлять. Секс – это нечто гораздо большее, Халли. Это о том, чтобы по-настоящему узнать другого человека и чувствовать себя при этом комфортно. Так что будем проводить время вместе и узнаем друг друга получше.

Я киваю и стараюсь сделать так, чтобы у меня не остановилось сердце.

Второй раз за сегодняшний день до меня доходит, что Лейн Коллинз прикасается ко мне. Вот черт.

– Л-ладно. А что, если кто-то о нас узнает?

Он опускает плечи:

– Мы не обязаны никому ничего объяснять. Мы тусуемся вместе, и все. Если я захочу прикоснуться к тебе на публике, я это сделаю, то же самое относится и к тебе. Мы не делаем ничего такого, что нужно было бы скрывать. Проведем время вместе, пофлиртуем, найдем точки соприкосновения. Все пройдет естественно и без давления. Я хочу, чтобы для тебя все было по-настоящему, Халли, так что давай просто пообщаемся и узнаем друг друга получше.

– И… если у нас будет… значит ли это, что ты… что ты не будешь ни с кем еще? Я просто хочу быть в безопасности и…

– Я бы никогда не стал подвергать тебя риску, Халли. Я не собираюсь быть ни с кем другим. Я хочу сосредоточиться только на тебе, получше узнать и так я могу доставить тебе удовольствие.

Бог мой. Это буквально лучшее, что я когда-либо слышала. Такие простые слова могут звучать так… интимно. Уму непостижимо.

– Звучит здорово. Значит… сделаем это.

Он кивает с улыбкой на губах:

– Сделаем. Не уверен, что ты в курсе, но я и правда знаю, как ухаживать за девушками. Так что готовься.

Хихикнув, я закатываю глаза. Конечно, я это знаю – именно поэтому каждая одинокая девушка, с которой он сталкивается, чуть ли не швыряет в него нижнее белье. Он до смешного обаятельный, совершенно располагает к себе и такой красивый, что с ним сложно сравниться.

– Дождаться не могу, когда за мной начнет ухаживать Лейн Коллинз.

– Отлично. А теперь, хотя мне сейчас этого ужасно не хочется, мне нужно немного поспать. Завтра с утра пораньше тренировка, и я ужасно устал. Увидимся завтра?

Я сползаю с его колен, он убирает руки от моих волос, я встаю на дрожащие ноги как новорожденный жеребенок, который учится ходить. Мозг в полной отключке.

– Ладно. Здорово. Да. Ну, увидимся!

По пути к двери я чувствую, как он берет меня за руку. Я поворачиваюсь к нему лицом, он пристально смотрит на меня сверху вниз.

– Спасибо, что доверила мне нечто столь особенное, Халли. Я обещаю о тебе заботиться.

У меня нет слов. От его мягкого голоса, от того, что он благодарит меня и насколько это все трогательно.

Я неторопливо возвращаюсь к себе в комнату по коридору, все еще ощущая прикосновения его рук к своему телу и осознаю, что больше не считаю ошибкой то, что контракт попал именно к этому брату.

Я думаю, что с самого начала это было правильно.

Глава 8
Лейн

Я сжимаю пальцами рукоять деревянной биты, кручу ее в руках, не отрывая взгляда от подающей машины в ожидании следующей подачи. Я выдыхаю, готовлюсь к замаху, потверже встаю, расставив ноги в стойке для сильного замаха.

Все дело в четком расчете.

Мяч летит с питчерской горки, расположенной на возвышении, но не каждая подача идеальна, так что важно все рассчитать. Не каждый мяч летит прямо в центр домашней базы, но даже по такому можно попасть.

Отступив назад, я рассекаю битой воздух, и попадаю четко по мячу. Оглушительный стук, звук дерева, ударяющего мяч, вибрацией отдающий в биту. Только после этого я выдыхаю и позволяю своему телу немного расслабиться.

Верный расчет. Это все, что тебе нужно.

Замешкаешься на секунду – упустишь победу. Это может быть конец девятого иннинга[14], когда шансы равны и от твоего расчета зависит результат игры.

На табло два страйка и победа зависит от тебя.

Вот этим я и занимаюсь.

Обеспечиваю победу.

Я абстрагируюсь от криков, шума толпы на трибунах, болтовни соперников и фокусируюсь только на расчете. На бите в моей руках. На ее тяжести.

– Хороший удар, Коллинз, – объявляет тренер из-за ограждения, одобрительно кивая. – Продолжай в том же духе. Нам нужно, чтобы ты был готов к открытию сезона. За тобой будут внимательно наблюдать. Да и за всей командой. Надеюсь, смогу гордиться тобой, сынок.

В этом сезоне я скорее всего окажусь в стартовом составе, так что у меня будет игрок на замену и в случае чего я не стану рисковать рукой

– Да, сэр.

Тренер снова кивает, отталкивается от ограждения и уходит, а я выдыхаю. Я живу бейсболом и дышу им с самого детства. С ним всегда были связаны мои жизненные цели: играть в университетской команде, попасть в низшую лигу, или даже в высшую, если стараться достаточно усердно. Это одна из причин, по которой я выбрал университет Орлеана. Их бейсбольная команда – одна из самых выдающихся во всей стране, и каждый год они стабильно входят в пятерку лучших. У них восемь чемпионских перстней[15], что говорит о том, спортсменов какого уровня они готовят.

А это значит, что наш универ у людей на слуху. А теперь на слуху еще и мое имя. Меня опережает моя репутация, которую я нарабатывал предыдущие четыре года. Скауты[16] со всей страны приезжают посмотреть на мою игру.

Именно такое внимание мне нужно.

Немного потренировавшись, я отправляюсь в спортзал поработать над мышцами кора, стою в планке и делаю скручивания, пока не взмокаю от пота и не теряю последние силы. Я собираю сумку, и у меня звонит телефон.

На экране высвечивается «ПАПА».

Я сбрасываю звонок уже второй раз за неделю. Я понимаю, что не всегда смогу увиливать от разговора и мне придется с ним объясниться. Это вопрос времени.

* * *

– Может, сходим куда-нибудь?

Это первое, что я слышу по возвращении с тренировки. Каждая мышца моего тела буквально горит после того, как я выложился сегодня после похвалы тренера. Наверное, не стоило идти еще и в зал.

Халли сидит на диване, скрестив ноги. По телевизору, похоже. идет очередной повтор The Conspiracy Files[17]. На полу лежит Вив, закинув ноги на подлокотник дивана. Они обе едят свои любимые кислые мармеладки.

– На очередную вечеринку братства, например.

Я ставлю сумку на пол и поджимаю губы. Затем слышу протест Халли.

Чертовски нравится наблюдать за их болтовней. В особенности из-за выражения лица Халли.

– Да конечно, Вив! Боже, я больше никогда не смогу там показаться. Я почти уверена, что они сделали табличку с моей фоткой и надписью «Халли Эдвардс. Обвиняется в покушении на убийство. Вход воспрещен».

Вивьен фыркает, приподнявшись на локтях и бросив косой взгляд на Халли:

– Ты будешь теперь это до смерти вспоминать. А ведь я почти уверена, что кроме тебя об этом уже никто не помнит.

Я прохожу в комнату и, перешагнув через Вив, плюхаюсь на диван рядом с Халли. Моя нога соприкасается с ее обнаженным бедром, ее глаза расширяются, и она громко сглатывает.

– О, как раз вовремя, Коллинз. Помоги уговорить Халли куда-нибудь выползти. Сегодня же пятница, и она так и проторчит дома все выходные. Подумаешь, чуть человека не убила, это уже когда было-то!

Халли стонет:

– Вив, бога ради!

Подруга пожимает плечами:

– Ну правда. Ты же не можешь вечно прятаться. Я права, Коллинз?

Перегнувшись через Халли, я засовываю руку в пакет с мармеладками, нахожу свою любимую – синюю – и улыбаюсь. Халли задерживает дыхание, когда я касаюсь ее футболки.

Мне нравится ее искренняя реакция. Я всего лишь невинно касаюсь ее, а она вздрагивает.

– Стоит развеяться, крошка Халли, – говорю я, затем отправляю кислую конфету в рот и жую. – Вив права. Скорее всего, я больше так никогда не скажу, но в этот раз она и правда дело говорит. Давайте выползем вместе.

Халли переводит на меня взгляд, и я вижу, как ее пальцы тянутся к браслетам. Я протягиваю руку, хватаю ее за запястье и останавливаю. Мой большой палец скользит по нежной коже.

– Неважно, что было в прошлый раз. Мне кажется, кто-то говорил о том, что нужно жить на полную, прочувствовать студенческую жизнь и все такое

Она кивает.

– Ну тогда пошли? Но пока схожу в душ. Встретимся с вами через часик, хорошо? Может, просто прогуляемся? И Илаю напишу, пусть тоже подходит, как закончит учебу.

– Да, детка! – восклицает Вив с пола. А мой взгляд по-прежнему прикован к Халли.

Ее розовые губы тронула улыбка. Она закатывает глаза:

– Ну ладно. Но пить точно не буду. Вообще никогда. Я серьезно. И я не поддамся социальному давлению. Я, в конце концов, прошла курс DARE[18]. Так что прошу меня извинить.

Ради всего святого.

– Я согласна. Будешь «трезвым водителем».

– Вив, у меня даже машины нет. Мы везде ходим пешком.

Она пожимает плечами:

– Ну мне бывает нужен «трезвый провожатель». На улицах может быть опасно, особенно когда внутри меня алкоголь.

Я оставляю их препираться, бросаю взгляд на Халли и направляюсь в душ.

Полчаса спустя я выхожу из ванной, обмотав полотенце вокруг талии. Вода стекает по влажному телу, и тут я натыкаюсь прямо на Халли, которая переоделась и теперь стоит около ванны, прислонившись к стене.

На ней короткая фиолетовая юбка и, кажется, футболка-боди, которая облегает грудь и открывает вид на шикарное декольте. У меня чуть слюнки не потекли.

Мне крышка. Все еще хуже, чем я предполагал.

Я уже знаю, хотя я к ней еще даже не прикоснулся.

– О, черт, прости! – бормочет она, хватаясь за мою руку, чтобы не упасть. Ее рука скользит по моему предплечью, все еще влажному после душа, она сглатывает, когда она опускает взгляд и видит на мне полотенце.

Ее щеки розовеют, она зажмуривается.

– О боже, прости меня. Я не смотрю.

– Ты меня ждала, Халли?

Она кивает:

– Эм, да, я просто… можно поговорить с тобой минутку? Перед тем, как мы уйдем. Если ты не против… Если у тебя сейчас нет времени, поговорим позже, ничего страш…

– Халли.

– Да. Извини.

– Мне даже нравится, что я заставляю тебя так нервничать.

– Да, но нельзя же выглядеть… вот так, – не открывая глаз, она жестикулирует, проводя в воздухе рядом с моим телом рукой вверх-вниз, – и ждать, что я не буду нервничать.

Я наклоняюсь, мои губы оказываются в нескольких сантиметрах от ее уха:

– Ну и как же я буду к тебе прикасаться… – шепчу я низким хриплым голосом, провожу рукой по ее талии, опускаюсь к юбке. – Целовать тебя… – я провожу носом по линии ее подбородка, очерчивая нежную кожу, вдыхаю, и она издает в ответ глубокий сладкий вздох, на который реагирует мой член. – Пробовать тебя на вкус… – я подхожу еще ближе и слегка провожу языком по ее шее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Драмиона (англ. Dramione) – название, состоящее из частей имен персонажей из книг о Гарри Поттере – Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер. В среде фанатов популярна сюжетная линия о романтических отношениях этих героев, которая часто фигурирует в фанфиках.

Вернуться

2

Эд и Лоррейн Уоррен – супружеская пара, американские исследователи паранормальных явлений.

Вернуться

3

Питчер (англ. pitcher) – игрок в бейсболе, подающий мяч. Часто именно успех питчера определяет итог мачта, поэтому питчер считается главным и наиболее высокооплачиваемым игроком в команде.

Вернуться

4

“Call her Daddy” («Назови ее папочкой») – популярный подкаст на Spotify, в котором поднимаются темы отношений, гендерных ролей, психического здоровья. Создатель и ведущая подкаста, Александра Купер, часто приглашает знаменитостей или экспертов в различных областях.

Вернуться

5

Эпипен (англ. Epi Pen) – автоинъектор эпинефрина, препарат экстренной помощи для купирования приступов тяжелой аллергии.

Вернуться

6

Домашняя база, дом (англ. home plate) – одна из четырех баз (точек поля). На ней отбивают подачи, также она служит отправной точкой для перемещения игроков по другим базам.

Вернуться

7

Боди-шот (англ. body shot) – популярное развлечение в барах или на вечеринках, когда в подаче шотов текилы участвует тело человека (обычно девушки), например, рюмка зажата между грудей, также с тела слизывают соль.

Вернуться

8

«Зеленый-красный», «зеленый свет, красный свет» (англ. “red light, green light”) – игра, в которой парень проводит рукой по ноге девушки как можно выше («зеленый свет»), пока кому-то из партнеров станет некомфортно («красный свет»).

Вернуться

9

Кэтчер (англ. catcher) – игрок в бейсболе, принимает мяч, поданный питчером.

Вернуться

10

Бейсмен (англ. baseman) – игрок бейсбольной команды, располагающийся на третьей базе.

Вернуться

11

«Огненный шар» (англ. “Fireball”) канадский пряный и жгучий виски с корицей.

Вернуться

12

“Matchbox 20” (“Matchbox twenty”) – рок-группа из Флориды; первый альбом вышел в 1996 году.

Вернуться

13

Розуэльский инцидент, Розуэлльское крушение НЛО (англ. Roswell incident) – городская легенда о крушении НЛО в Розуэлле (штат Нью Мексико) в 1947 году.

Вернуться

14

Иннинг (англ. inning) – период в бейсболе. Игра обычно состоит из девяти иннингов.

Вернуться

15

Чемпионские перстни (англ. Championship rings) – награда, которую получают члены команды победителей американских турниров в различных видах спорта.

Вернуться

16

В спорте «скауты» – специалисты, которые посещают матчи в поисках молодых талантливых игроков.

Вернуться

17

The Conspiracy files («Конспирологические материалы») – шоу на канале BBC о теориях заговора, НЛО и т. д. В России не выходило и не переводилось.

Вернуться

18

DARE (Drug Abuse Resistance Education, дословно переводится как «Обучение по сопротивлению злоупотреблению наркотиками») – образовательная программа в США, направленная на борьбу с употреблением наркотиков, алкоголя и насилием среди молодежи.

Вернуться