Шивон Дэвис
Запрет на любовь

Siobhan Davis

FORBIDDEN TO LOVE

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency.

© Forbidden to Love by Siobhan Davis, 2021

© М. Максимова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Словарь мафии и итальянских фраз

Братва – русская мафия в США.

Дон или босс – глава криминальной семьи.

Капо – по-итальянски «командир». Член криминальной семьи, возглавляющий команду солдат.

Коза Ностра – преступная организация, орудующая в США и состоящая из итало-американских криминальных семей.

Комиссия – руководящий/правящий орган Коза Ностры, заседающий в Нью-Йорке – столице организованной преступности в США.

Консильери – по-итальянски «советник» или «консультант». Член криминальной семьи, который дает советы боссу и разрешает споры.

Мафиозо/мафиози – официальный член мафии.

Мафия – Коза Ностра / криминальная семья.

Подручный – заместитель босса в криминальной семье, посвященный член мафии, который тесно работает с боссом и напрямую подчиняется ему.

Посвященный – член мафии, официально посвященный/принятый в криминальную семью.

Пять семей – пять криминальных семей, правящих в Нью-Йорке, каждую возглавляет босс.

Солдат – член мафии низкого ранга, который подчиняется капо.

Триада – китайский криминальный синдикат.

Филиал – чикагское подразделение Коза Ностры.

Amore mio – моя любовь (итал.)

Bastardo – ублюдок (итал.)

Bella – красавица (итал.)

Bella Donna – красивая девушка (итал.)

Cuore mio – мое сердце (итал.)

Dolcezza – сладкая (итал.)

Famiglie – семьи (итал.)

Grazie – спасибо (итал.)

Idiota – идиот (итал.)

Idioti – идиоты (итал.)

La famiglia/famiglia – семья (итал.)

Merda – дерьмо (итал.)

Principessa – принцесса (итал.)

Puttana – шлюха (итал.)

Ragazzo mio – мой красивый мальчик (итал.)

Soldato – солдат (итал.)

Soldati – солдаты (итал.)

Stronzo – сволочь (итал.)

Tesorino – маленькое сокровище (итал.)

Tesoro – сокровище (итал.)

Va Bene – хорошо (итал.)

Часть первая
Прошлое

Глава 1

Наталия, 17 лет

– Дай посмотреть, – говорит Франческа, пытаясь за локоть оттащить меня от окна.

– Осторожнее. – Я отхожу, давая подруге украдкой взглянуть на пятерых парней, расположившихся около бассейна. – Смотри, чтобы они тебя не заметили.

Фрэнки прячется за шторой.

– Проклятье! – Она тихонько присвистывает. – Матео с каждым разом становится все горячее. Он вообще не вылезает из спортзала? Клянусь, его пресс вызывает непроизвольное слюноотделение.

– Не говори гадости. Тебе нельзя пускать слюни на моего брата. Уверена, на этот счет существует какой-нибудь универсальный закон.

– Матео сказал бы то же самое, если бы знал, как сильно ты сохнешь по его другу. – Подруга с вызовом выгибает бровь.

– Мое влечение к Лео так же бесперспективно, как твое – к Матео, – признаю я, с тоской глядя на широкие плечи и рельефную грудь лежащего на шезлонге Лео.

Его глаза закрыты, а точеное лицо поднято навстречу солнечному теплу. Леонардо Мессина всегда был чертовски хорош, но с возрастом становится еще красивее. Ему двадцать, на три года больше, чем мне, и я всегда была для него всего лишь невинной младшей сестренкой лучшего друга.

– Это правда. – Фрэнки плюхается на мою кровать. – Вот почему ты должна согласиться на двойное свидание с Воганом. Арчер говорит, что он без ума от тебя.

Неохотно оторвавшись от окна, я бросаюсь на кровать рядом с Фрэнки и ложусь на бок лицом к ней.

– Ты же знаешь, что мне нельзя ходить на свидания.

Тяжело вздыхаю, злясь на то, что мне отказано в простых вещах, которые большинство моих ровесниц считают естественными. Я единственная старшеклассница, которая еще даже не целовалась. Это жалко и позорно.

– Не обязательно всем сообщать. Ты можешь сказать, что ночуешь у меня. Мама не выдаст. Ей не по нраву, что ты лишена обычных школьных радостей.

– Я люблю твою маму, но не хочу создавать проблемы ей или себе. Если папа узнает, он посадит меня под домашний арест. Меня больше никогда не отпустят на ночевку.

Чудо, что он вообще разрешает мне оставаться в квартире Фрэнки в городе.

– Твой отец тебя обожает. Ты его principessa. Что такого ужасного он может сделать?

Я заправляю локон темных волос за уши.

– Заставить меня выйти за монстра, как только я окончу школу в следующем году.

Все мое тело прошивает дрожь, стоит ужасающе красивому лицу Карло Греко появиться перед мысленным взором. К горлу поднимается желчь, а внутренности завязываются узлом, как и всякий раз, когда я думаю о своем мерзком женихе.

Фрэнки берет меня за руку.

– Нат, это отстой. Ты не можешь выйти замуж за этого stronzo. У меня от него мурашки, и мне не нравится, как он на тебя смотрит. – Ее лицо кривится от неприязни. – Тебе следует рассказать отцу, как он приставал к тебе на помолвке.

– Исключено. – Я сажусь с раздраженным вздохом. – Карло – наследник Греко, а они одна из пяти семей. Этот брачный договор – железная сделка между нашими отцами. Обязательство вести бизнес вместе. Даже если я ему скажу, вряд ли это что-то изменит. Карло не дотрагивался до меня так, чтобы я могла жаловаться.

По спине ползет мороз от воспоминания о том, как он затолкал меня в отцовский кабинет и прижал к стене. Он оглядывал меня с головы до ног, и моя кожа покрылась мурашками. Чудо, что меня не стошнило ему в лицо. Он не стеснялся показывать свои желания и не собирается ждать свадьбы, чтобы получить мою заветную девственность.

Меня душит знакомая паника, и я на миг закрываю глаза.

– И все же. – Фрэнки за спиной садится и собирает свои светлые волосы в длинный хвост. – Он грозился трахнуть тебя до свадьбы. Это против наших почитаемых традиций и огромное неуважение к тебе и твоему отцу.

– У него не будет возможности застать меня одну до того, а дату не назначат, пока я не окончу школу.

Я благодарна за маленькие радости. Каждый день, пока не прикована к этому монстру в качестве жены, – подарок судьбы.

Но мое время на исходе. Первые две недели выпускного класса уже пролетели. В это же время в следующем году я буду миссис Карло Греко, и от этой мысли мне хочется лезть на стену.

– Он из тех мужчин, которые сами создают возможности, – говорит Фрэнки, на ее лице мелькает беспокойство. – Я думаю, тебе следует рассказать хотя бы Матео.

Я округляю глаза.

– Ты шутишь? Он психанет и сделает только хуже. – Мой брат совершенно безбашенный и действует быстрее, чем думает. – Последнее, что мне нужно, чтобы Матео угрожал Карло. Больной ублюдок воспримет это как вызов. – Я качаю головой, и мои длинные волнистые волосы рассыпаются по плечам. – Нет, я не могу никому сказать. Придется справляться с этим stronzo самой.

Я, словно на автопилоте, подхожу к окну. Стоит Лео оказаться в нашем доме, меня тянет к нему, словно магнитом. Спрятавшись за тюлем, я медленно отодвигаю его, глядя, как парни встают с шезлонгов и идут в дом. Лео отходит от бассейна последним. Он хрустит шейными позвонками и вытягивает руки. От этого движения все мышцы на его прессе напрягаются, вызывая прилив жара у меня внизу.

– Я тебя понимаю, – соглашается подошедшая сзади Фрэнки. – Парень красив.

– Это правда.

Молча мы наблюдаем, как он уверенно шагает к французским дверям, ведущим в нашу гостиную.

Лео обладает властной аурой. Словно атомы перестраиваются вокруг его тела, признавая его великолепие. Это придает ему почти божественный вид. Как будто мать-природа признает свое поражение перед силой его красоты.

Или моя одержимость стала слегка нездоровой, и я вижу то, чего нет.

– Но дело не только в его внешности, – добавляю, отворачиваясь от окна. – Он такой классный. Умный, веселый, обаятельный и порядочный. Он относится ко мне с уважением и верит, что я могу принимать правильные решения. Он не душит меня, как Матео.

Я люблю своего единственного брата. Матео – замечательный старший брат и постоянно заступается за меня. Но он любит преступный мир, в котором мы живем, и поддерживает старомодные традиции и правила. Он не видит никаких проблем в участи, которая мне уготована.

Правда, он не фанат Карло, – и точно сорвется, если узнает, что тот угрожал лишить меня девственности до свадьбы, – но раз за разом говорит, что таковы правила Коза Ностры. Такова моя судьба как дочери самого влиятельного дона в Нью-Йорке. Записанная черным по белому, когда я еще была эмбрионом в животе у мамы.

– Ради тебя Матео подставится под пули, – говорит Фрэнки, идя следом за мной к двери моей спальни.

– Знаю, но иногда он слишком нянчится со мной, а его слепая поддержка допотопных сексистских правил безумно меня злит.

Я открываю дверь, и мы бок о бок идем по длинному коридору.

– Особенно когда сам он самый большой кобель, шляющийся по улицам Нью-Йорка, что весьма лицемерно.

Фрэнки хихикает.

– Твой брат офигенный. Неудивительно, что женщины падают к его ногам.

Я, прищурившись, смотрю на нее.

– И ты хочешь пополнить их ряды.

– Арчер неплох в постели, но он всего лишь мальчишка, – говорит она про парня, с которым встречается полгода. – Матео – настоящий мужчина, и я слышала, что он довел Бьянку Гамбино до оргазма четыре раза за одну ночь.

Я, насупившись, пихаю ее локтем в бок.

– Боже мой! Мне не надо это знать. Серьезно, держи эту информацию при себе.

– Я хочу всего одну ночь. – Ее лицо принимает мечтательное выражение, когда мы подходим к главной лестнице. – Одну ночь с настоящим мужчиной. Я готова к множеству оргазмов. Мне везет, если Арчер доводит меня до одного.

– Будь благодарна, что вообще их получаешь, – ворчу я, пока мы спускаемся в гостиную.

Семья Фрэнки тоже итало-американская. В противном случае отец не одобрил бы нашу дружбу. Ее отец и старший брат soldati Маццоне, работают на моего отца. И хотя солдат – должность низкая, их уважают и ожидают соблюдения традиций.

С той разницей, что Фрэнки младшая из четырех дочерей и в будущем ее не ждет договорной брак. Ей придется выйти за американца итальянского происхождения, но по своему выбору. Родители разрешают ей ходить на свидания, но не знают, что она занимается сексом. Подруга тоже должна оставаться девственницей до брачной ночи.

Я завидую ее свободе, хоть и люблю как сестру. Сложно не завидовать, когда слышишь обо всем, что позволено ей, но запрещено тебе.

Она берет меня под руку.

– Именно поэтому тебе надо пойти на свидание с Воганом. Я знаю, что ты не можешь заниматься с ним сексом, но можно заняться еще много чем. Ты заслуживаешь того, чтобы получить приятный опыт, прежде чем окажешься привязанной к этому bastardo.

– Тихо, – шепчу я, подкрадываясь к двойным дверям в гостиную. Они слегка приоткрыты. – Я хочу послушать, о чем разговаривают парни.

Мы встаем по обе стороны от дверей и слушаем.

– Говорю, вам всем надо трахнуть Николь. Она дала мне в задницу, – говорит Матео. – Самый горячий секс в моей жизни.

Фу. Это реально отвратительно. Надо потом помыть уши.

– Она же школьница, – говорит Лео, его глубокий сексуальный голос творит что-то странное с моим животом.

– Ей восемнадцать, и все законно. При чем здесь вообще ее возраст? – отвечает Матео.

– Она учится в одной школе с твоей сестрой, – добавляет Лео.

От моего лица отливает вся кровь. В частной академии для девочек, где я учусь, есть только одна Николь. Николь Честейн великолепна, но настоящая стерва. Она меня на дух не переносит, и я не удивлюсь, если она трахалась с моим братом, только чтобы досадить мне. Я скриплю зубами и впиваюсь ногтями в ладони. Мы с Фрэнки переглядываемся, и я понимаю, что она думает о том же.

– Николь не дружит с Нат, – уточняет Матео. – И я думаю, тебе следует трахнуть ее. Ты слишком напряжен. Тебе надо заняться сексом, пока твои синие яйца тебя не задавили.

– У меня был секс в субботу. Поверь, моим яйцам далеко до синих, – отвечает Лео.

В комнате раздаются сигналы телефонов.

От этого признания мою грудь пронзает боль. Глупо, потому что Лео одинок и вправе трахать, кого захочет. Я знаю, что он не святой. Он не ходячее ЗППП, как мой брат, но за годы у него было немало партнерш. Меня бесит мысль, что каким-то женщинам посчастливилось близко узнать его. Трогать его руками. Касаться в тех местах, где жажду касаться я.

– Класс, – говорит один из парней. – Спасибо за ее номер.

– Николь согласна на все, – добавляет Матео. – И она не смутилась, когда я сказал, что собираюсь поделиться ее телефоном с друзьями.

«Puttana», – говорит мне Фрэнки одними губами.

– А тебя, Мессина, она назвала сама. Позвони ей. Засунь свой ворчливый член в ее задницу.

В комнате раздается взрыв смеха. С меня довольно.

Я сердито направляюсь в сторону кухни, чтобы выместить свое раздражение на ужине.

Фрэнки преданно следует за мной.

– Они мерзкие свиньи, – озвучивает она мои мысли, пока я завязываю фартук.

– Ненавижу двойные стандарты. – Я даю ей фартук и подхожу к раковине, чтобы вымыть руки. – Им можно трахать все, что в юбке, а мне нельзя даже посмотреть на другого мужчину, не то что поцеловать или заняться сексом.

Я рывком достаю из шкафчика сковородку и с грохотом ставлю на плиту.

– Может, ты права. – Кипя от гнева, я достаю из холодильника продукты. – Может, стоит дать Вогану шанс.

– Как ты сказала? – спрашивает она, забирая у меня лук.

– Я устала быть правильной итальянской principessa. И устала ждать, когда же Лео меня заметит. – Я выпрямляюсь и посылаю своей лучшей подруге коварную улыбку. – Назначай двойное свидание. Я пойду с Воганом.

Глава 2

Наталия

– Вау, ты великолепна, – говорит Воган, когда мы с Фрэнки подходим к ресторану.

Арчер сразу же заключает свою девушку в объятия, и Фрэнки с готовностью подчиняется. Воган наклоняется поцеловать меня в щеку, после чего достает из-за спины красную розу.

– Цвет подходит к твоим губам.

Он тепло улыбается и почтительно осматривает мое узкое черное платье до колен. Я знаю, что мои сиськи практически вываливаются из наряда, который я позаимствовала у Фрэнки, потому что ее грудь меньше, но Воган джентльмен и его взгляд не задерживается на моих пышных формах.

– Спасибо.

Широко улыбаясь, я подношу розу к носу и вдыхаю густой фруктовый аромат, исходящий от кораллово-красных лепестков.

– Тебе спасибо, что наконец согласилась на свидание, – отвечает он, предлагая мне руку. – Ты исполнила все мои мечты.

Арчер изображает рвотные позывы и ухмыляется другу.

– Не слишком слащаво, Фитц?

Фрэнки бьет его по груди.

– Не смейся. По-моему, это мило и романтично.

Я беру Вогана под руку.

– По-моему, тоже. – Лучезарно улыбаюсь ему, и он отвечает мне страстным взглядом. – Спасибо за терпение.

– Тебя я готов ждать вечно.

Он чуть теснее прижимает меня к себе, пленяя ослепительной улыбкой, демонстрирующей идеально ровные белые зубы.

Воган Фитцджеральд выглядит как классический американский красавчик, которого можно увидеть в рекламной кампании Ральфа Лорена. Высокий, стройный, с золотистыми волосами, загорелой кожей и лучистыми небесно-голубыми глазами. По словам моей лучшей подружки, все девочки в его частной школе без ума от него. Но он, похоже, не замечает никого, кроме меня. Арчер рассказал Фрэнки, что тот не взглянул ни на одну девушку с тех пор, как познакомился со мной у нее дома вскоре после того, как наши лучшие друзья начали встречаться. Не уверена, что верю, но это все равно льстит.

Мне приятно внимание нормального, приличного парня.

На этот раз Арчер фыркает, и Фрэнки бьет его по руке. Я смеюсь. Даже не помню, когда чувствовала себя такой счастливой или беззаботной.

– Ты знаешь, что говорить девушке, Воган.

– Я на полном серьезе, – искренне отвечает он, открывая для меня дверь тайского ресторанчика.

Воган кладет руку на мою талию, пока официантка ведет нас к столику. Я чувствую на себе чужие взгляды, но держу голову высоко и иду по залу с уверенностью, заложенной во мне с рождения.

Наше общество возлагает на итальянских женщин много ожиданий, и мама очень старалась, чтобы я исполняла свой долг, но сохраняла максимально возможное подобие свободы.

Роза Маццоне привила мне стремление быть послушной и верной, не жертвуя своей сущностью. И хоть в нашем мире жен почитают, женщин по-прежнему ставят ниже мужчин. Я отказываюсь это принимать и не позволю себя задавить. Мой жених не потерпит никаких намеков на независимость, но проявление слабости даст ему только больше поводов для жестокости. Так что я намереваюсь быть уверенной и сильной даже перед лицом невзгод. Что бы ни устроил этот stronzo, ни за что не сдамся.

Ужин проходит в уютной атмосфере. Кухня здесь великолепная, и мы все время смеемся и болтаем. Воган очень приятный спутник. Он внимательный и обходительный, и в его присутствии я расслабляюсь.

После выхода из ресторана он берет меня за руку, и мы шагаем по улицам Нью-Йорка в сторону кинотеатра. Арчер и Фрэнки идут впереди, а мы чуть отстаем, чтобы поговорить наедине.

– Ты хорошо провела время? – улыбается мне Воган.

– Лучше всех.

– Достаточно, чтобы повторить? – интересуется он, подняв бровь.

Я звонко смеюсь.

– Вечер еще даже не закончился.

– Я уже знаю, что хочу увидеть тебя еще раз. Когда ты свободна? Пойдем на свидание. Только вдвоем.

– Я бы с удовольствием, но у меня сложные обстоятельства. Не знаю, когда снова окажусь в городе.

Он останавливается посреди тротуара и берет обе мои ладони в свои.

– Наталия, я знаю, кто твой отец, и это меня не пугает.

– А должно.

Из-за фамилии почти все в школе избегают меня как чумы. В моей параллели учатся еще несколько итальянских девочек, и мы держимся вместе, но остальные ученицы обходят нас по широкой дуге.

– Он будет очень недоволен, если узнает, что я ходила на свидание с тобой.

– Потому что я не итальянец?

Воган отпускает одну мою руку, и мы снова идем, ускоряя шаги, чтобы не потерять из виду друзей.

– Для начала… – бормочу я, гадая, как много он знает о нашем мире.

Наверное, следует сказать все прямо, но Воган мне нравится, и я эгоистично хочу побыть с ним как можно дольше.

– Я могу быть твоим грязным секретом, – дразнит он, приобнимая меня за плечи.

– Ты заслуживаешь намного большего, – искренне отвечаю я, заправляя за ухо выбившиеся пряди.

– Тогда твоим тайным парнем? – озорно улыбается он.

– Давай не будем бежать впереди паровоза, – говорю я, потому что мне нельзя слишком увлекаться.

– Я долго ждал свидания с тобой. Могу быть кем захочешь, и умею быть терпеливым, но уходить никуда не намерен.

* * *

– Можно тебя поцеловать? – шепчет Воган, крепко обнимая меня рукой за плечи.

Мы сидим, прижавшись друг к другу, на заднем ряду кинотеатра. На соседних креслах шумно целуются Арчер и Фрэнки к большому неудовольствию сидящих впереди.

Сердце колотится о ребра, когда я подаюсь навстречу своему кавалеру. Мне должно хранить свой первый поцелуй – первое все – для мужа, но это то, что я могу забрать себе, и Карло никогда не узнает.

– Хорошо, – шепчу в ответ, надеясь, что Воган не слышит, как дрожит мой голос, и не видит, как часто вздымается моя грудь.

Ласково обхватив мое лицо ладонями, он притягивает меня ближе, и я закрываю глаза, когда его губы мягко касаются моих.

– Ты очень красивая, Наталия. Самая красивая девушка на свете. Я без ума от тебя.

На этот раз его губы прижимаются к моим настойчивее, и я наклоняю голову, отвечая на поцелуй. По венам разливается приятный трепет, но совсем не похожий на фейерверк. Для первого поцелуя недурно, к тому же мне комфортно с Воганом.

Мы целуемся целую вечность, где-то на заднем фоне идет фильм. Воган ласкает мое лицо и шею, но не пытается трогать где-либо еще, отчего нравится мне еще больше. Я обвиваю его шею руками и перебираю тонкие волоски на его затылке. Он стонет мне в губы и проникает языком внутрь.

А потом исчезает. Его губы неожиданно отрываются от моих, и я растерянно моргаю. С ужасом наблюдаю, как брат берет моего спутника в захват за шею и тащит прочь из кинозала. Но хуже всего потрясение на лице Лео, который смотрит на меня, стоя в начале ряда. На его лице мелькает какая-то непонятная эмоция, а потом он хмурится и знаком велит мне вставать.

– Нат, – хватает меня за локоть Фрэнки, – что происходит?

– Матео собирается разорвать Вогана на кусочки. Сиди здесь, – предупреждаю я Арчера, когда он порывается встать. – Я разберусь.

Встаю и подхожу к Лео, который ждет меня у самых дверей.

– О чем ты только думала? – шипит он, когда мы выходим из зала и идем по коридору к лестнице.

– Не твое дело, – огрызаюсь я.

Мне стыдно и жарко, потому что ладонь Лео на талии прожигает одежду. Когда Воган делал то же самое, я чувствовала лишь легкое тепло. Теперь же мне кажется, будто Лео ставит на мне свое клеймо, пока сопровождает к выходу.

Он обводит взглядом мое тело, ненадолго задержавшись на груди. Соски моментально твердеют, проступая под тканью платья. Вероятно, он видит, какой эффект оказывает на меня, но мне плевать. Пусть знает, что я предпочла бы, чтобы меня застали целующейся с ним.

– Ни хрена, – говорит он, вырывая меня из раздумий. – Ты мне такая же сестра, как Мэтту, – вонзает он кинжал прямо мне в сердце. В груди расцветает боль, не давая дышать. – Я забочусь о тебе и не хочу видеть тебя пострадавшей.

Мы шагаем на эскалатор, и Лео поворачивается лицом ко мне. Мы стоим так близко, что я вижу крохотные веснушки на его прямом носу. От его тела исходят волны жара, окутывая меня, почти сбивая с ног. Я слегка пошатываюсь, и он удерживает меня за руку, не разрывая зрительного контакта. Серо-голубые глаза пристально всматриваются в мои, и я словно тону. Сердце бьется быстрее, а в животе от одного его взгляда порхают бабочки. Тепло его ладони впитывается в кожу моей руки, и я покрываюсь мурашками. Взгляд падает на его полные губы, и внизу зарождается пульсирующая боль.

Я не испытывала такого возбуждения, целуясь с Воганом.

Один пристальный взгляд Лео, и я практически растекаюсь лужицей неудовлетворенных гормонов.

Язык его мелькает, облизывая губы, и взгляд на краткий миг опускается на мой рот, но он отворачивается, зарываясь пятерней в свои каштановые волосы. С моих губ срывается вздох, когда мы сходим с эскалатора. Лео отводит меня в сторонку и снимает свою легкую черную куртку.

– Надень, – сдавленно велит он и пихает мне куртку, стараясь не смотреть на меня. – Матео взбесится, если увидит тебя в этом платье.

– К черту моего брата, – рявкаю я, бросая куртку обратно ему. – Мне плевать, что он думает. Меня тошнит от его двойных стандартов.

Выдернув свою руку из хватки Лео, я сердито топаю к выходу, спеша отыскать Вогана до того, как Матео его покалечит.

– Нат! – срывается Лео, хватает меня за локоть и дергает назад. – Если хочешь спасти этого пацана, сейчас же надень чертову куртку. Или ты забыла, какой безбашенный у тебя брат и как он защищает тебя?

Ненавижу, когда он прав. Вырываю у него из рук куртку и, кипя от злости, надеваю, после чего выбегаю на улицу. Лео следует за мной по пятам.

– Сюда.

Он берет меня за руку и тянет в противоположную сторону. Мозолистая ладонь согревает мою кожу, и тепло проникает вглубь, распространяя негу повсюду. Боже, я влюблена по уши, а мне нельзя отвлекаться. Надо остановить Матео, пока он не убил моего кавалера.

Лео ведет меня за угол здания по узкому, слабо освещенному переулку.

– Отвали, козел! – кричит Воган, потом стонет.

Я бегу на каблуках и резко останавливаюсь позади мусорного бака, задохнувшись от представшего передо мной зрелища. Матео прижимает Вогана к стене, злобно глядя на него и поняв кулаки. Нос Вогана в крови, она стекает по губам и подбородку.

– Прекрати! – кричу я, когда Мэтти собирается нанести очередной удар. – Прекрати это безумие.

Я дергаю брата за руку, но это все равно что тянуть скалу. Матео – сплошные мышцы, и он даже не шелохнется.

– Я преподам этому bastardo урок, – цедит он сквозь зубы, повернувшись ко мне.

– Нет. Отпусти его. – Я встаю нос к носу с братом. – Сейчас ж, Мэтти, – требую я. – Если хочешь злиться, злись на меня. Воган не сделал ничего плохого.

– Отпусти его, Маццоне, – поддерживает меня Лео убийственным тоном.

Матео прожигает взглядом напуганного Вогана и, сжав и разжав кулак, отпускает его. Воган, тяжело дыша, опирается на стену.

– Прости, – говорю я, потянувшись вытереть кровь, капающую с его подбородка.

– Не трогай его, – предупреждает Лео, перехватывая меня за талию и оттаскивая прочь.

– Скажи спасибо, что это я вас увидел, а не ее жених, – рычит Матео, вжимая дуло пистолета в висок Вогана.

Бедный парень выглядит так, будто вот-вот обделается.

– Жених? – Его растерянный взгляд мечется между мной и братом. – Ей семнадцать. Какой на хрен жених? – Он вопросительно смотрит на Матео. – И почему ты мне не сказала? – добавляет с обидой, глядя на меня.

– Пыталась забыть о его существовании. И я говорила тебе, что все сложно, – объясняю я. – Мне хотелось один вечер побыть нормальной. На один вечер притвориться, что управляю своей жизнью. Один вечер…

Лео закрывает мне рот ладонью, прерывая на полуслове.

– Заткнись, Нат, – сердито зыркает на меня Матео. – Или продолжай нести это дерьмо, если хочешь, чтобы я всадил ему пулю в лоб.

Я замолкаю, глаза щиплет от слез. Я не позволю им пролиться. Не могу, поэтому молча негодую, внутренне кипя от ярости.

– Никому ни слова об этом, – предупреждает Вогана Матео, надавливая пистолетом на его висок. – Если я узнаю, что ты хотя бы пикнул, то найду тебя и зарежу, как животное.

– Я никому не скажу, клянусь, – говорит Воган. Его нижняя губа дрожит.

Мне хочется поблагодарить парня за то, что дал почувствовать себя желанной и подарил один вечер счастья, но он даже не смотрит на меня, и я его не виню. Уверена, теперь у него и в мыслях нет искать встречи со мной.

– Смотри у меня. – Матео убирает пистолет и сильно толкает Вогана. – Проваливай.

Когда Воган проходит мимо Лео, тот хватает его.

– Прикоснешься к ней еще раз, и я убью тебя голыми руками.

Я никогда раньше не слышала от него такого угрожающего тона, и меня пробирает холодок.

Воган кивает, все еще избегая встречаться со мной взглядом, и я с болью в сердце смотрю, как он бежит по переулку, спеша убраться как можно дальше от меня.

Глава 3

Наталия

Всю дорогу домой до Гринхэвена Матео не произносит ни слова. Я сижу на заднем сиденье, борясь со стыдом и смущением, и даже присутствие Лео не улучшает моего настроения. Сегодняшний вечер начинался так многообещающе, но закончился самым худшим образом. Слова Лео отпечатались у меня в мозгу, и я одновременно страдаю и чертовски злюсь. Меня достала эта несправедливость. И то, что Лео воспринимает меня как свою псевдо младшую сестру, только добавляет соль на рану.

Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку к нашему большому семейному дому, моя тревога возрастает до предынфарктного состояния. Стоящий на трех акрах благоустроенного газона, наш обширный особняк – впечатляющая позолоченная клетка. Отец сделал так, чтобы я ни в чем не нуждалась. Дал все, кроме свободы воли. Если Матео расскажет папе, меня ждет суровое наказание. Он взбесится, если услышит, что я целовалась с мальчиком, который даже не итальянского происхождения. Нельзя, чтобы он узнал. У меня отнимут последние крохи свободы, и я скачусь в еще более глубокую депрессию.

Отодвинув в сторону вихрь эмоций, подаюсь вперед и просовываю голову между передними сиденьями.

– Пожалуйста, не говори папе.

Я умоляюще смотрю на брата в зеркало заднего вида.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – цедит он сквозь зубы. – И тебе повезло, что Энцо позвонил мне до того, как кто-нибудь настучал папе или Карло.

– Кто такой Энцо?

Я догадалась, что у брата был шпион, который выдал меня, потому что у нашей семьи контакты повсюду.

– Сообщник. Он работал на кассе и узнал тебя.

Ну конечно. Я не могу вздохнуть, чтобы кто-нибудь не доложил.

– Не говори Анджело. Пожалуйста, Мэтти. Он посадит меня под домашний арест до конца учебного года. – Я нерешительно дотрагиваюсь до его плеча. – Обещаю, что больше не буду видеться с Воганом, если ты пообещаешь не рассказывать папе.

– Я должен, потому что это гарантирует, что ты останешься чистой и избежишь соблазна.

Мне хочется ударить его. Сильно, до крови. Но я стискиваю зубы до скрипа, цепляясь за последние крупицы терпения.

– Я усвоила урок, Мэтти, – вру я. – Не отнимай единственную кроху свободы, которая у меня осталась.

Матео останавливает машину перед каменной лестницей, ведущей к входной двери. В воздухе нарастает напряжение, пока мы молча сидим внутри. Вооруженные soldati, охраняющие дом, бросают на нас быстрые взгляды и снова смотрят вперед.

– Я не скажу ему. – Брат поворачивается и окидывает меня мрачным взглядом. – Но подобное не должно повториться. Дело не только в том, что ты расстроишь папу или famiglia Греко. Дело в твоей репутации, Наталия. Потеряв репутацию, ты погубишь себя.

Возможно, так мне и следует поступить. Специально переспать с кем-нибудь и сделать так, чтобы монстр узнал об этом. Я знаю, что стану изгоем. Позором, паршивой овцой в семье. Но если это поможет избежать брака с этим stronzo, возможно, оно того стоит.

Матео, прищурившись, наблюдает за мной, как будто проник мне в голову и прочел мысли. В меня впивается пристальный взгляд Лео, и я отвожу глаза и киваю.

– Знаю. – Хватаюсь за дверную ручку. – Я больше не буду косячить.

– Нат, – останавливает меня Матео, когда я опускаю одну ногу на землю. – Я знаю, что ты расстроена, но у тебя были годы, чтобы принять свою судьбу. Таковы правила для женщин внутри famiglia. Девственных невест уважают, а жен почитают. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я знаю, что ты не рада, но все образуется. Вот увидишь.

– Это чушь, и ты это знаешь! – моментально завожусь я. – Ты бы принял свою судьбу, если бы она не сулила власть? Если бы до конца жизни не имел ни малейшего контроля?

– Речь не обо мне, а ты ведешь себя как ребенок. Возьми себя в руки.

Сейчас мне правда хочется врезать брату, но смысл? Матео так похож на отца, что иногда это пугает. Самое ужасное, я уверена, что он в это верит. Как бы сильно брат ни обожал меня – а я знаю, что это так, – он все равно не видит ничего плохого в будущем, которое меня ожидает. Не знаю, почему продолжаю протестовать.

Он никогда не поймет меня.

Я изображаю покорную улыбку.

– Поднимусь в свою комнату. Скажи маме, что я позвонила тебе и попросила меня забрать, потому что плохо себя почувствовала.

– Va bene.

Выхожу из машины. Во взгляде Лео мелькает сочувствие, но так быстро пропадает, что я не уверена, что мне не показалось. Тихонько проскальзываю в дом, снимаю туфли и на цыпочках крадусь к себе. Всю ночь я беспокойно ворочаюсь, оплакивая свою ничтожную жизнь и рыдая в подушку над безответной любовью.

На следующее утро за завтраком я непривычно тихая, но, когда мама спрашивает, что случилось, сваливаю все на свою надуманную болезнь. По правде говоря, я действительно больна от тоски и страдаю от того, что Лео отказывается воспринимать меня больше, чем сестрой. Еще мне невероятно стыдно за то, что случилось вчера вечером. Это так унизительно, и я злюсь, что Воган попал под раздачу. Он не сделал ничего плохого, просто запал не на ту девушку. Мои мысли и эмоции качает туда-сюда, и в голове полный сумбур. Надо мной нависла темная туча, как саван, и нет никаких сил притворяться, что я не впала в меланхолию.

Погоняв еду по тарелке, извиняюсь и выхожу пройтись по территории нашего поместья.

Много лет назад, когда мы только переехали сюда из городского пентхауса, папа построил для мамы дорожку, и я иду по ней вокруг дома. Периметр участка охраняют вооруженные soldati, они стараются не попадаться на глаза, создавая иллюзию уединенности. Я печатаю сообщение Фрэнки, заверяю, что со мной все хорошо, и обещаю, что увижусь с ней завтра в школе.

Когда дохожу до яблоневого сада, за спиной слышатся шаги. Еще у мамы есть огород и уголок с травами, а в теплице она выращивает томаты, перцы и клубнику. Я оборачиваюсь на звук шагов, и мой пульс моментально ускоряется. Это Лео.

– Привет, dolcezza, – с улыбкой окликает он.

Сладкая. Я одновременно ненавижу и обожаю это прозвище. Мне нравится, что он называет меня так, как никто больше, но почему это должно быть нечто невинное, чистое и сестринское?

Прислонившись к дереву, я жду, пока он меня догонит.

– Не против, если я к тебе присоединюсь? – спрашивает он, пронзая меня своими прекрасными серебристо-голубыми глазами.

От легкого ветерка на лоб упали несколько каштановых прядей, и у меня чешутся пальцы от желания почувствовать эту шелковистую мягкость. Вечерняя щетина оттеняет контуры точеного мужского лица, что только добавляет ему привлекательности.

– Конечно, – пожимаю я плечами, изображая равнодушие.

Мы идем по дорожке между рядами деревьев, согнувшихся под тяжестью сочных красных яблок. В воздухе висит сладкий аромат, как всегда в это время года, и я глубоко вдыхаю его, черпая утешение в знакомой обстановке, когда чувствую себя такой потерянной. Сезон сбора в самом разгаре, и наша кладовая уже трещит от яблочного джема, яблочных пирогов и штруделей.

– Ты в порядке? – спрашивает Лео.

Порыв ветра поднимает подол моего белого платья длиной до колен.

– В порядке. С чего мне не быть? – выгибаю я бровь, глядя на него и касаясь ладонью коры деревьев, мимо которых мы идем.

– Не надо так со мной, dolcezza. Я знаю, что вчера вечером ты злилась, и видел, как в твоей голове крутятся шестеренки. Матео не единственный Маццоне с безрассудной жилкой. Прошу, не совершай ничего опрометчивого.

Я недоверчиво фыркаю.

– Лео, откуда у меня возьмется возможность сделать что-то опрометчивое или безрассудное? И не делай вид, что ты сам не склонен к приступам бурной безбашенности. Ты чаще других участвуешь в безумных затеях Мэтти.

Разница в том, что Лео знает, когда отступить, и он достаточно умен, чтобы быть ответственным, когда надо, так что никто не может сказать, что он тоже слегка непредсказуемый.

– Мы говорим не обо мне. А о тебе. Я беспокоюсь.

Качаю головой, к горлу подступает горечь.

– Я практически пленница и очень скоро сменю одну тюрьму на другую.

– Знаю, ты этого не хочешь, и меня бесит, что для тебя выбрали именно этого козла, но сопротивляться бесполезно.

Обычно Лео на моей стороне, и его пораженческие речи не то, что мне хочется слышать сейчас. Моя злость разрастается за наносекунды. Резко развернувшись, я гневно смотрю на него. Из моих ушей практически валит дым, я упираю руки в свои крутые бедра и взрываюсь.

– То есть я должна просто позволить ему трахнуть меня до свадьбы, потому что он все равно скоро будет моим мужем и я обязана подчиняться всем его приказам?

– Ни черта подобного. – Лео хмурится, и в его глазах отражается тревога. – Что-то случилось? – На его челюсти дергается желвак. – Он что-то сделал?

Я сглатываю образовавшийся в горле ком.

– Пока нет, но ясно обозначил свои намерения.

Глава 4

Наталия

– Так вот к чему был вчерашний вечер? И ты серьезно собиралась отдать свою девственность этому идиоту? – Глаза Лео темнеют, а на шее пульсирует венка. – Воган! – фыркает он. – Что за слюнтяйское имя?

– Осторожнее, Лео. Если бы я не знала, то подумала бы, что ты ревнуешь.

Не получается удержаться от счастливой улыбки.

– Не говори глупости. Ты хоть понимаешь, как опасно даже задумываться отдать свою девственность кому-то до свадьбы? Включая Карло. Тогда ему будет очень легко забраковать тебя. Это опозорит всю семью и уничтожит твое будущее, ибо ты станешь обесчещенной. К тому же это может обернуться страшным кровопролитием. Такова реальность, Нат. Матео не хочет такого исхода для тебя, и я тоже. – Он тяжело выдыхает, бросая на меня обеспокоенный взгляд. – Я зол, что ты собиралась рискнуть всем ради этого простофили. Он тебя не достоин.

У меня нет желания говорить о потенциальной опасности или рисках быть с кем-то другим, потому что Лео напрочь открестится от мысли о нас.

К черту правила и традиции.

Осмелев, я подаюсь ближе к нему, и наши тела соприкасаются. Кладу ладони на теплую, твердую мужскую грудь, игнорируя его короткую речь и направляя разговор в нужное мне русло.

– Ты так против идеи рискнуть всем ради мужчины?

Я запрокидываю голову, пристально глядя в его глаза, и, поднявшись на цыпочки, скольжу руками вверх и обвиваю его шею. Сердце колотится как сумасшедшее, а бабочки в груди сходят с ума, но Лео не отталкивает меня, как я ожидала.

Его взгляд опускается на мои губы, и нас словно окружает электрическое поле, потрескивающее, мощное и суперзаряженное. Вожделение смешивается с кровью в моих венах, когда он смотрит на меня, словно завороженный, и это в сочетании с диким желанием изменить свою судьбу заставляет меня подняться и прижаться губами к его уху.

– Ради тебя? – шепчу я и скольжу губами вдоль его колючей челюсти, пока не задеваю его губы.

Его тело застывает, и я почти не соображаю из-за шума крови в ушах и глухого стука сердца, колотящегося за ребрами.

Крепче обняв его за шею, я более убедительно прижимаюсь к чувственным губам, побуждая ответить на мой поцелуй. Лимонный аромат Лео окутывает меня, словно одеяло, и я без слов убеждаю его забыть об ответственности и сдаться мне, дразняще касаясь губами его теплого неподвижного рта.

Лео отталкивает меня за плечи, отшатываясь назад и часто моргая. На его лице отражается ужас.

В груди разливается необъятная боль, сжимая легкие и превращая сердце в кашу. Агония завязывает внутренности в узлы, и мне кажется, что я умру. Отверженность смешивается со стыдом и всеобъемлющей печалью при мысли, что он не чувствует того же. Он не желает меня так же, как я желаю его. Боль невидимым ножом кромсает на полоски жалкий орган, качающий кровь по моим сосудам.

– Наталия. Нет. – Лео мотает головой, потирая ладонью затылок, а его кадык резко дергается. – До тебя не дошло ничего из того, что вчера говорил Матео?! – орет он. – Тебе нельзя целовать других мужчин!

– Ты не просто мужчина, Лео.

Сокращаю расстояние между нами, потому что, похоже, моей глупой смелости нет предела. Я не откажусь от него, пока не пойму, что это совершенно бесполезно.

– Ты знаешь, что я чувствую к тебе. Я знаю, что знаешь.

Взяв мою протянутую руку, он нежно смыкает пальцы на узком запястье, останавливая.

– Этого не будет, Нат. По всем причинам, которые я уже озвучил. И ты мне как младшая сестра. Это было бы неправильно.

Единственное, что он мог сказать, чтобы я отступила. Что бы ни делала, меня всегда отсылают в сестринский угол. Мучительная боль обрушивается на меня со всех сторон, и мне хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Не желая, чтобы Лео видел, насколько мне плохо, я загоняю боль внутрь, расправляю плечи и высоко задираю подбородок, одаривая его убийственным взглядом. Моя раненая гордость берет верх над здравым смыслом.

– Я слишком милая и невинная, да? – пихаю его в плечи. – Спорим, если бы я была как Николь Честейн, раздвигала ноги и давала в зад, ты бы уже вытоптал тропинку к моей двери.

– Боже, Нат. – Он проводит пятерней по волосам. – Тебе нужно прекратить подслушивать.

Рассерженная, я принимаю мгновенное решение сделать еще одну попытку и, сняв платье через голову, отбрасываю его в сторону, оставаясь в белом лифчике и трусиках. Лео, задохнувшись, сжимает свои волосы в кулаках, не отводя от меня глаз.

– А еще мне нужно, чтобы ты увидел меня настоящую. – Мой голос спокоен в отличие от дрожащих рук и ног, ведь я ставлю на карту все. – Я больше не маленькая девочка, Лео. – Делаю шаг к нему. – Я женщина, и я тебя хочу. Хочу, чтобы именно ты забрал мою девственность. А не тот монстр. Мы можем укрыться под деревьями. Никто нас не увидит.

В его взгляде отражается внутренняя борьба, но он старается отвести его от моей вздымающейся груди. Мои соски настолько твердые, что выпирают сквозь тонкое кружево. Растущий бугор в его черных брюках говорит о том, что Лео тоже возбужден. По моим венам струится адреналин, и я позволяю себе чуточку восторга. Он не так равнодушен, как хочет внушить мне.

Прижавшись к нему всем телом, я поднимаю на него полные надежды, умоляющие глаза.

– Никто не узнает. Это может быть нашим секретом. Пожалуйста, Лео. Займись со мной любовью.

Нервно сглотнув, я скольжу рукой вниз между нашими телами и накрываю ладонью его эрекцию через брюки. О боже, он такой большой и твердый. Настоящий мужчина. Его член дергается под моей ладонью, и в моих трусиках становится мокро и жарко.

В следующий миг Лео отшатывается назад, как будто его ударило током.

– Господи, черт, Наталия. Надень платье! – рявкает он. – Я не стану лишать тебя девственности! Ты совсем с ума сошла?!

Наклонившись, он подбирает платье и протягивает мне. В его глазах полыхает множество эмоций.

– Оденься, пока тебя не увидел кто-нибудь из охраны. Твой отец убивал и за меньшее.

Лео отворачивается, сцепив руки на затылке, пока я одеваюсь. Меня накрывает унижение, и глаза щиплет от слез. Губа дрожит, и я пытаюсь не заплакать. Все тело ломит от невообразимой боли, как будто какая-то невидимая сила разрывает меня изнутри.

О чем я думала, набрасываясь на него вот так?

Мне очень стыдно.

Лео ясно дал понять, что не хочет меня, причем не единожды. Он снова и снова отказывает мне, а я продолжаю вести себя как незрелая дурочка. Я фактически предложила ему себя на блюдечке, а он меня отверг.

Меня скручивает от обиды.

– Ты закончила? – спрашивает Лео, по-прежнему стоя спиной ко мне.

– Да, – хриплю я, почти подавившись болезненным комком, застрявшим в горле.

Любить того, кто не любит тебя в ответ, наверное, самое мучительное испытание.

Я думала, что было плохо, когда он не знал о моих чувствах. Но ошибалась.

Знать, что он в курсе и не хочет меня, в миллион раз хуже, и мне хочется умереть. Или как минимум запереться в комнате, свернуться калачиком и прореветься в свою уже мокрую подушку.

Лео разворачивается.

– Я не знаю, что с тобой происходит, но ты не такая. – Его голос смягчается, он поднимает мое лицо за подбородок. – Ты потрясающая, dolcezza. Совершенно особенная. Добрая, умная, красивая и отзывчивая. Оставайся такой.

Внутри расцветает гнев, и глаза застилает красным. Я не могу принять его комплименты, потому что знаю, что это неправда: Лео просто пытается смягчить отказ. Должно быть, он считает меня очень наивной, если ожидает, что такие слова меня успокоят.

– Ты лицемер! – кричу я. – И Матео тоже. Вы оба трахаете все, что движется, а мне читаете нотации из-за того, что я впервые в жизни посмела поцеловать мальчика и сдуру вешалась на тебя!

Я отталкиваю его прочь и рычу, когда он даже не шевелится. Лео как непоколебимая стена мышц, стоит, скрестив руки на груди, с грустным, слегка озадаченным лицом.

– Ты знаешь, что таков порядок. Так должно быть.

Его спокойный ответ только распаляет струящуюся по моим жилам ярость.

– Я это ненавижу! – реву я. – И не собираюсь больше покорно принимать все.

Моя кровь наполняется железной решимостью. Плевать, как я этого достигну, но я выберусь из этого договорного брака. Папа разочаруется, если я его опозорю, но я уже достаточно мирилась с этим фарсом. На кону стоит моя жизнь, и я больше не могу сидеть сложа руки.

– Наталия, – рычит Лео, попытавшись схватить меня, но я уворачиваюсь и иду прочь. – Не совершай ничего безрассудного. Я тебя умоляю. Ты сделаешь только хуже.

– Иди на хрен, Лео, – шиплю я, душа смех при виде того, как его глаза округляются от шока. – Это тебя не касается. Ты предельно ясно выразил свои чувства. Теперь я точно знаю свое место.

– Dolcezza. Пожалуйста. – Лео дергает меня на себя, так что я прижимаюсь спиной к его теплой груди. – Я не хочу смотреть на твои страдания. Ты знаешь, что делают с непослушными женщинами.

– Мне плевать. Лучше умереть, чем выйти за Карло Греко.

– Я поговорю с ним, – предлагает он. – Предупрежу, чтобы отстал от тебя.

Я хрипло смеюсь.

– Сделаешь это, и он станет только настойчивее. – Я стряхиваю его руки и сердито смотрю на него. – Оставь это, Лео. Я не твоя ответственность. Я не Джулиана. Твоя ответственность – твоя настоящая сестра, а не я. Мне не надо, чтобы ты или Матео вмешивались больше, чем уже успели.

Не дожидаясь ответа, я бегу по дорожке обратно к дому, собираясь зализывать раны в уединении своей комнаты.

Глава 5

Наталия

– Поверить не могу, что ты разделась перед ним, – говорит Фрэнки, пока мы забираем вещи из шкафчиков в конце учебного дня.

– Не напоминай. Это и так достаточно унизительно.

Во время обеда я рассказала подруге о том, что произошло вчера с Лео в саду.

– Мне хочется врезать ему по яйцам за то, что пренебрег твоими чувствами. И Матео за то, что кошмарил бедного Вогана. Но, может, Лео пытался защитить тебя? Просто сделал это своеобразно.

– Я набросилась на него, а он отверг меня, Фрэнки! Мне плевать, пытался он меня защитить или нет. Это самое большое унижение в моей жизни. – Я захлопываю дверь шкафчика сильнее, чем необходимо. – Мужчина вроде Леонардо Мессины никогда не отказывается от секса. Я должна признать правду. Он не видит во мне женщину. В его глазах я всегда буду милой младшей сестренкой Матео.

– Он идиот, что отверг тебя, и я не верю в его реакцию. Ты чертова богиня, Нат. Ни один нормальный мужчина не устоит перед тобой. – После этих слов повисает многозначительная короткая пауза. – По крайней мере ты получила шоколад.

Вчера Лео оставил у меня под дверью коробку моего любимого шоколада. Я обнаружила ее, только когда выходила из комнаты на ужин. Ему пришлось сделать приличный крюк, чтобы купить ее у шоколатье в Уайт-Плейнс, и в обычной ситуации я обрадовалась бы подарку, но сейчас слишком уязвлена его отказом, чтобы растаять от этого жеста.

– Я бы предпочла мужчину, – признаю, потому что все еще влюблена в него, хоть это и совершенно бессмысленно. – С какой стороны ни посмотри, он мне отказал. Попытки подсластить пилюлю не изменят этого факта.

Хотя поедание шоколада, пока я молча ругала себя за идиотизм, немного помогло.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Фрэнки, застегивая молнию на своем рюкзаке. Мы присоединяемся к толпе, идущей к выходу.

– Ничего, – пожимаю плечами я. – Если не сработало то, что я набросилась на него, то уже ничего не сработает.

– Ему надо увидеть в тебе желанную женщину, а не маленькую девочку. – Она размышляет, задумчиво потирая подбородок, пока мы выходим из двойных дверей. – Знаю! – На крыльце она хватает меня за руку и отводит в сторонку. – Твои родители же уезжают на эти выходные и Матео устраивает вечеринку?

Я киваю.

– Насколько я знаю, планы еще в силе.

Наши родители не так часто уезжают одновременно, так что Матео планирует воспользоваться этим по полной. По прогнозу в выходные нас ждет жара, и это будет последняя гулянка перед тем, как установится холодная осенняя погода.

– Точно! – Ее глаза загораются от восторга. – Ты купишь самый сексуальный купальник, будешь выглядеть адски горячо и станешь флиртовать с парнями у него на глазах. Если это не вызовет реакцию, то точно ничего не поможет.

– Матео никогда не разрешит.

Она фыркает.

– Матео напьется и большую часть вечеринки будет трахать какую-нибудь телку в домике у бассейна. Леопард не меняет пятна. Нам просто надо выбрать идеальный момент. Мы подождем, пока твой брат не свалит, и тогда устроим эффектное появление.

Улыбаясь, я беру ее под руку и тащу вниз по ступенькам.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Но я согласна, только если ты тоже наденешь сексуальный бикини и будешь флиртовать. Можем заказать купальники онлайн, когда закончим с уроками.

Сегодня Фрэнки ночует у меня, потому что нам надо закончить совместный проект.

– Я уже согласна, подруга, – подмигивает она.

Она лучшая в мире сообщница.

– Может, я и правда найду того, кто избавит меня от девственности, – шепчу я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Я вижу, как на меня смотрят некоторые друзья Мэтти. Думаю, не составит труда уговорить одного из них.

– Ты не можешь трахаться с этими idioti, – говорит Фрэнки, отпуская мою руку, когда мы спускаемся на тротуар и поворачиваем направо, к стоянке, где, как обычно, ждет машина. – Они не умеют держать язык за зубами.

– В этом и смысл. Мой план сработает, только если папа и Карло узнают.

– Матео убьет любого из них. Ты правда хочешь такое на своей совести?

Я покусываю уголок губ, внутренне дрожа от нервов. В этом вся дилемма. Если я это сделаю, то подпишу кому-то смертный приговор и, вероятно, развяжу войну. Лео не ошибался, когда описывал риски. Достаточно ли я эгоистична, чтобы продолжать, зная о последствиях?

Погрузившись в мысли, я не смотрю, куда иду, и врезаюсь в твердую грудь, едва не свалившись с ног. Мой локоть подхватывает мускулистая рука. Меня окутывает знакомый цитрусовый аромат, и я, молча выругавшись, встречаюсь со свирепым взглядом Лео.

– Тебе надо быть внимательнее.

Его глубокий тембр посылает по коже мурашки, и меня бесит, что он так действует на меня. Почему мои сердце и либидо не могут просто придерживаться плана?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, выдергивая руку и вцепляясь в лямки своего рюкзака.

– Случилось что-то срочное, и большинство soldati вызвали. Твой отец попросил забрать вас. – Он склоняет голову вбок, кивая моей лучшей подруге. – Привет, Фрэнки.

– Леонардо, – отзывается она хмуро, с прищуром оглядывая его.

– Идемте. Пора ехать.

Посматривая по сторонам, он забирает мой рюкзак и закидывает себе на плечо.

– Лео! – раздается гнусавый женский визг, и я мысленно считаю до десяти, слушая быстрые шаги за спиной.

– Привет, секси, – говорит Николь, отталкивая меня в сторону и вплотную прижимаясь к Лео.

Мои глаза затягивает красным маревом, и я готова оторвать ее от Лео, но Фрэнки тянет меня назад, незаметно предостерегающе сжимая мою ладонь.

– Аккуратно! – рявкает Лео, отходя на несколько шагов и создавая дистанцию между ними. – Ты чуть не сбила Наталию.

В груди растекается тепло.

– Упс. – Николь хихикает, и мне хочется вырвать ей язык, чтобы она больше не издавала этих раздражающих звуков. – Ты не позвонил. – Она надувает губы, сокращая расстояние и утыкаясь ему в грудь своими огромными буферами. – В прошлую пятницу мы повеселились, и я очень хочу повторить.

Оглянувшись через плечо, она самодовольно улыбается мне и снова поворачивается к Лео.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, и мне хочется схватить эту курицу за голову и колотить о тротуар, пока ее крошечный мозг не вытечет.

– Ты самый огромный из всех, что у меня были, и я очень хочу трахнуть тебя снова.

Лео бросает взгляд на меня, и я не успеваю скрыть боль. Потемневшими глазами он сердито смотрит на Николь и открывает рот, но медлит, и на его лице на мгновение отражается нерешительность. Затем черты разглаживаются, и он улыбается, но его улыбка ненастоящая.

– В выходные Матео устраивает вечеринку у бассейна. Приходи. Там поговорим.

Кожу покалывает от ярости, и я закипаю. Эта стерва появится в нашем доме только через мой труп.

– У меня на уме вовсе не разговоры, – сипло мурлычет она, как будто у нее в горле что-то застряло.

Новая волна боли захлестывает меня, и я отвожу глаза, не в силах больше выносить это.

Что есть у нее, чего нет у меня?

Как он вообще может находиться рядом с ней?

Она ужасный человек, а я была уверена, что Лео хорошо разбирается в людях. Фрэнки сжимает мою руку и тянет назад. Мы идем к припаркованному черному внедорожнику моего отца, и Лео кричит, чтобы мы его подождали.

Да пошел он! Я не собираюсь смотреть, как эта стерва флиртует с мужчиной, которого я люблю.

– Дыши, Нат, – уговаривает Фрэнки, стискивая мою руку в знак моральной поддержки. – Она puttana, а он stronzo. Пошли они оба.

– Это больно, – признаю я сдавленным голосом, борясь со слезами. – Я предложила ему себя, а он меня отверг, при этом не терял времени, чтобы трахнуть эту сучку.

Я знаю, что он был с ней в день перед моим свиданием и за пару дней до нашего разговора в саду, но это лишь немного смягчает удар. Как он мог быть с ней? Особенно после того, что наговорил про нее Матео.

Не думаю, что когда-нибудь пойму мужчин.

– У него явно дерьмовый вкус на женщин, – кипятится Фрэнки. – Ты слишком хороша для него. Он не стоит твоей любви или преданности.

– Конец нашим планам.

Я всхлипываю, опустив голову и мечтая о волшебной палочке, чтобы можно было перенестись домой без необходимости терпеть поездку на машине.

– О нет, все еще в силе, – подтверждает Фрэнки, останавливаясь у внедорожника.

Она злобно зыркает на идущего к нам Лео. Николь стоит у него за спиной, нагло пялясь на его зад, и мне хочется выковырять ей глаза своими острыми ногтями.

– С изменениями, – добавляет Фрэнки. – Ты заставишь его задыхаться, как пса в охоте, и когда он придет к тебе, а он придет, ты ему откажешь. Пусть почувствует на собственной шкуре, каково это.

– Я тебя обожаю.

Крепко обнимаю подругу, испытывая благодарность за то, что она есть в моей жизни, всегда готовая защищать меня.

Когда Лео подходит к машине, мы размыкаем объятия. Он открывает замок, и Фрэнки сверлит взглядом его затылок, пока открывает дверь. Лео обходит машину спереди, поднимая голову, когда Фрэнки забирается на заднее сиденье. Мы сцепляемся взглядами, и я прожигаю его каждой унцией отвращения, которое испытываю.

– Ты отвратителен. Надеюсь, она наградит тебя венерической болячкой и твой член отвалится.

Я залезаю в машину и хлопаю дверью, на случай если мое заявление не дошло до него.

Лео садится за руль и, ни слова не говоря, заводит двигатель.

* * *

Остаток недели в школе проходит отстойно. Николь явно заметила мою реакцию в понедельник и наслаждается, дразня меня тем, что трахалась с моим братом и его лучшим другом. По прошлому опыту я знаю, что лучший способ справиться с ней – игнорировать. Она обожает звук собственного голоса и терпеть не может, если кто-то не обращает на нее внимания, которого она жаждет. Так что я делаю вид, что ее не существует. Это непросто, когда Николь с упоением рассказывает свои истории на каждой обеденной перемене на всю столовую, но я отказываюсь замечать ее или позволить ей увидеть, как сильно меня злит то, что Лео с ней спал.

Когда не поддаюсь на ее провокации, она прибегает к мелким пакостям. Например, ворует из моего рюкзака задание по математике, из-за чего я не могу его сдать и меня оставляют после уроков. Или запихивает в мой шкафчик кучу фаллоимитаторов с копией статьи, описывающей пятьдесят пунктов, которые должна знать девственница перед тем, как заняться сексом.

Это незрело, и отвечать на такое ниже моего достоинства. Однако вынуждена признать: она меня достала.

К началу пятницы я едва цепляюсь за остатки душевного равновесия. С меня хватит этой сучки до конца жизни, и ни за что на свете она не будет веселиться в моем доме завтра.

– Тебе надо сказать Матео, – говорит Фрэнки, пока один из папиных soldati везет нас домой после школы.

Она остается у меня на выходные, и весь сегодняшний вечер мы планируем посвятить бьюти-процедурам, чтобы особенно ярко блистать на завтрашней вечеринке у бассейна.

– Мне не нужна его помощь, – говорю я, нанося на губы блеск. – Я знаю, как не пустить Николь.

Фрэнки ликующе потирает руки.

– Расскажи.

– Я поговорю с Рокко. Он завтра дежурит на воротах, и я знаю, что он питает слабость ко мне.

Рокко много лет работает на нашу семью и видел, как я росла. Он готов меня защищать, и я могу повернуть все так, что он не подпустит Николь и ее компанию стерв и близко к нашему дому, моему брату или Лео.

– Да! – Фрэнки поднимает кулак в воздух, ее длинные светлые волосы развеваются от движения. – На следующей неделе в школе она поднимет ставки.

– Знаю, – усмехаюсь я. – Но мне плевать. Не пустить ее будет стоить того.

* * *

– Это все имена, – говорю я на следующее утро, возвращая Рокко планшет с зажимом.

– Не переживай, Наталия. Эти скверные девушки не пройдут за ворота. У каждого охранника есть список, и охрана будет строгой.

Меньшего я и не ожидала. Папа суров в вопросах безопасности, и никто не попадает внутрь без предварительного одобрения.

– Спасибо, Рокко. Я знала, что могу на тебя положиться. – Я хлопаю ресницами и посылаю ему широкую улыбку. – Я отложу для тебя канноли и яблочный пирог.

Матео не просил меня готовить, потому что наша приходящая домработница Беатрис все сделает. Однако на этой неделе я часто вымещала раздражение на кухне, и наши холодильники забиты традиционными итальянскими лакомствами и десертами.

Выражение его лица смягчается, как часто бывает в моем присутствии.

– Grazie. – Он ласково сжимает мое плечо. – Тебе надо рассказать Матео о том, что эта девочка делает в школе. Так ты избавишься от нее навсегда.

– Я подумаю об этом.

Если расскажу брату, он пошлет Николь подальше, и знаю, что придет в ярость от некоторых ее слов и поступков. Но я не хочу бегать к Матео или Лео при малейшей трудности. Не стоит ждать отношения ко мне как к взрослой женщине, если нуждаюсь в том, чтобы они решали мои проблемы.

Я взбегаю по лестнице наверх к Фрэнки, и мы все утро старательно прихорашиваемся. Закончив с воском, накрасив ногти на руках и ногах и нанеся лосьон, чтобы кожа сияла, я надеваю новый бикини и смотрюсь в зеркало.

– Офигеть.

Глаза Фрэнки вылезают из орбит, когда она видит меня в микроскопическом красно-золотом комплекте. Рубиново-красные чашки сидят низко на груди, и хотя она хорошо поддерживается, а соски прикрыты, бóльшая часть выставлена на обозрение. Золотистые лямки крепкие и довольно широкие, так что не порвутся от тяжести. Низко сидящие трусики состоят из красного лоскутка спереди и сзади и двух скрещенных золотых полосок по бокам, которые демонстрируют скандально много тела. Моя гладкая оливковая кожа еще хранит загар после жаркого лета и автозагара, который я предусмотрительно нанесла вчера вечером.

– Он не сможет удержаться, когда увидит тебя, – добавляет Фрэнки, подмигнув.

Посмотрим.

– Ты выглядишь горячо.

Я восхищаюсь ее зелено-черным бикини. Фрэнки не обладает моими широкими бедрами, большой грудью или узкой талией, но у нее стройная фигура, которая смотрелась бы уместно на модном подиуме. У нее маленькая грудь, но она идеальной формы, и поролоновые чашки лифа деликатно подчеркивают все соблазнительные изгибы.

– Арчеру будет трудно держать руки при себе.

– Я и не хочу, чтобы он держал их при себе, – шутит она, толкая меня на стул перед туалетным столиком, чтобы уложить мои волосы мягкими волнами.

Ее парень прибудет позже, так что у нас есть время привести свой план в действие до того, как ей придется изображать паиньку. Не то чтобы Фрэнки собралась изменять Арчеру, но она обожает флиртовать и ждет не дождется этого. Обычно на таких вечеринках я держусь скромно, так что понимаю, что парни будут в шоке. Я рада, что моя лучшая подруга рядом для моральной поддержки, и не уверена, что смогла бы устроить подобное без нее.

– Если Матео вернется, не делай при нем ничего слишком очевидного, – напоминаю я.

Хотя не думаю, что брат выдаст мою подругу ее родителям, но он такой поборник традиций мафиозо, что нельзя быть уверенной на все сто.

– Я буду осторожна, – обещает она с дьявольским блеском в глазах. – Если ты обещаешь не быть.

Улыбаюсь ей в зеркало.

– Кто-то может сказать, что ты плохо на меня влияешь.

– Большинство скажет, что я отлично на тебя влияю, – возражает подруга, широко улыбаясь в ответ. – Спорим, парни у бассейна встанут в очередь, чтобы поблагодарить меня, когда увидят, насколько ты сногсшибательная.

Она заканчивает с моими волосами, а потом я оказываю ответную услугу. Мы наносим на грудь тонкий слой бронзера и наконец готовы к вечеринке.

Веселье в полном разгаре, но Матео все еще около бассейна, развлекается с двумя девушками, сидящими у него на коленях. Я знаю, что скоро он захочет уединиться вместе с ними, так что мы выжидаем. Пьем винные коктейли, которые стащили из холодильника, и сидим возле моего окна, болтая и следя за тем, как внизу становится жарче.

Рядом с Лео устроилась пылкая рыжая девушка, и я скриплю зубами, когда она кладет ладонь на его голую грудь и соблазнительно улыбается. Он не выглядит заинтересованным, но и не отталкивает ее. Время от времени его ищущий взгляд скользит по растущей толпе. Одержимая часть моей души, которая все еще мечтает о нем, представляет, что он высматривает меня, но более практичный разум настаивает, что он, вероятнее всего, ждет Николь.

– Матео уходит! – пищит Фрэнки, вскакивая и разливая свое вино на пол. – Идем.

Она хватает мою полупустую бутылку, сует мне в руки накидку длиной до бедер и практически тащит меня к двери.

– Мои босоножки! – смеюсь я, выворачиваясь из ее хватки, чтобы вернуться за обувью.

– Быстрее!

Фрэнки подпрыгивает на месте, и я снова смеюсь.

– Ты этим наслаждаешься, – замечаю я, вставляя ноги в босоножки.

– Еще нет. – Подруга берет меня под руку и выводит из спальни. – Но скоро буду. – Она посылает мне дьявольскую усмешку, и я быстро обнимаю ее. Внутри все гудит от адреналина. – Пойдем и собьем с ног несколько парней.

Глава 6

Наталия

Когда мы подходим к бассейну, Лео нигде не видно, что облегчает задачу. Однако, когда я представляю, как он трахает ту рыжую, моя ярость только поднимается на новый уровень.

– Проваливайте, – говорит Фрэнки двум крашеным блондинкам, растянувшимся на шезлонгах рядом с компанией симпатичных парней. Несколько из них входят в круг знакомых Матео, но большинство лиц новые для меня.

– Пошла ты, – говорит одна из девушек и специально откидывается на спину, заложив руки за голову и самодовольно улыбаясь.

У нас нет времени. Матео и Лео могут в любую минуту вернуться и испортить мне веселье, так что я кивком головы подзываю Брандо. Он один из новых soldati, хотя я знаю его много лет, поскольку он часть famiglia. По традиции, в тринадцать лет он прошел инициацию и теперь полноправный посвященный.

– Мисс Маццоне, – официально приветствует он, словно мы не тусовались у меня дома, когда были детьми. – Какие-то проблемы?

– Пожалуйста, проводи этих девушек из моего дома. Они слишком загостились.

Я откидываю волосы за спину и натянуто улыбаюсь им, а они начинают жаловаться и ныть. Услышав шум, появляется второй soldato, и вместе они силой уводят девушек.

– Мальчики, – говорю я, кивая парням, которые смотрят на нас с откровенным интересом. – Надеюсь, это никого не обидело, но не могу позволить каким-то бабам оскорблять меня в собственном доме.

– Ты сестра Матео, – широко улыбается парень с небрежно уложенными темными волосами и ямочками.

– Наталия, – представляюсь я, подняв солнцезащитные очки на лоб, и протягиваю руку.

– Алонсо, – отвечает он, берет мою руку и подносит к губам. Его губы касаются моих пальцев, а в глазах светится интерес. – Это мой брат Сантино, – добавляет новый знакомый, все еще держа мою руку и кивая на парня, который сидит в кресле рядом с ним.

Сантино потягивает «Перони» и поглядывает на меня поверх бутылки, имитируя безразличие. Он приветствует меня молчаливым кивком, и я улыбаюсь.

– Эти хулиганы Эзра, Ривер, Уэйлон и Майло, – продолжает Алонсо, неохотно отпуская мою руку.

Все парни здороваются, и я представляю им Фрэнки.

– Могу я предложить прекрасным дамам выпить? – спрашивает Алонсо, выпрямляясь во весь рост. Он возвышается надо мной, но это не сложно с моим метром шестьдесят семь.

– Принеси нам винных коктейлей, и мы будем любить тебя вечно, – воркует Фрэнки, игриво улыбаясь ему.

– Я мигом.

Алонсо стартует к столикам, стоящим в стороне под большим узорчатым навесом. Они ломятся от разнообразных закусок и напитков.

Фрэнки сдергивает свою накидку и грациозно ложится на освободившийся шезлонг, потянувшись всем телом и прогнувшись в спине, привлекая внимание к своему декольте. Парни пялятся на нее похотливыми взглядами. Все, кроме Сантино. Его взгляд прикован ко мне, отчего кожу покалывает всюду, куда он смотрит. Фрэнки смотрит на меня, молчаливо приказывая прекратить тянуть резину.

Нервы вспыхивают, когда мои дрожащие пальцы двигаются к подолу накидки. Во рту становится сухо, а в груди порхают бабочки, вызывая легкую тошноту. Хотелось бы мне, чтобы это было так же естественно, как для моей лучшей подруги, но я всегда вела весьма уединенную жизнь и не мастер флиртовать. Но я хочу это изменить, так что беру в кулак свои женские яйца и делаю глубокий вдох для храбрости. Сейчас или никогда, напоминаю я себе, медленно стягиваю накидку и крепко сжимаю ее в руках.

Изображая уверенность, я расправляю плечи и мило улыбаюсь наблюдающим за мной юношам. Раздается тихий свист, и мои щеки заливает жаром, когда я вижу, как все они пялятся на меня с открытыми ртами и потемневшими от желания взглядами.

– Охренеть.

Алонсо резко останавливается перед моим шезлонгом, когда я ложусь, ощущая, что множество глаз следят за каждым моим движением.

– Ты чертовски прекрасна, Наталия. Не удивительно, что Матео прятал тебя.

Меня подмывает сказать ему, что я присутствовала на предыдущих вечеринках, но он явно меня не замечал.

– Спасибо, – улыбаюсь, забирая из его руки холодный коктейль.

– Ты тоже красивая, – говорит Алонсо Фрэнки, отдавая ей напиток.

– Мне нравятся твои ямочки, – отвечает она. – И я впечатлена тем, как быстро ты принес наши напитки. Если ты хотел заработать дополнительные очки, то хорошо справился.

От ее похвалы Алонсо расцветает, и я мысленно улыбаюсь, делая глоток своего коктейля.

– Привет, Нат. – На край моего шезлонга садится парень из ближайшего окружения Матео. – Вау. Когда ты так повзрослела?

Его голодный взгляд скользит по моему телу, задержавшись на груди, и невозможно скрыть растущий бугор в его плавательных шортах.

Очень скоро нас окружают восхищенные поклонники, и я чувствую себя не в своей тарелке. Но продолжаю импровизировать. Изображаю из себя стесняшку и скромницу, позволяя парням говорить. Единственный, кто не лебезит передо мной, это Сантино, но каждый раз, когда я смотрю в его сторону, его жаркий взгляд прикован ко мне.

Так что, конечно, он тот, кто мне нужен.

Сантино определенно на несколько лет старше большинства парней, что толпятся вокруг нас. Оливковая кожа, темные волосы и римский нос выдают его итальянское происхождение. Но он не soldato, значит, либо сообщник, либо просто обычный друг, не связанный с мафиозо. Обе его руки покрыты затейливыми татуировками, переходящими на впечатляющую грудь, и у него пирсинг в носу и одной брови. Его волосы зализаны назад, а на лице стильная щетина. Сантино – необычная комбинация классического красавца с налетом темной провокационности, и я заинтригована. И то, что он не спешит пускать на меня слюни, только добавляет ему привлекательности.

Я вполуха слушаю остальных парней, время от времени игриво смеясь, пока мы с Сантино сверлим друг друга пристальными взглядами. Не думаю, что он из тех мужчин, которые позволят чему-то вроде глупых итальянских традиций помешать связи со мной. Но он также не из тех, кто подойдет первым. Готова спорить, что ему никогда не приходилось гоняться за девушками. Наверняка они сами слетаются к нему, как пчелы на мед.

– Что за хрень на тебе надета? – произносит знакомый глубокий голос с едва скрываемым гневом.

Я сажусь ровнее, проследив, чтобы мои девочки оказались на виду, и смотрю на Лео поверх своего напитка.

– Хрень называется бикини. Уверена, тебе знакомо это слово.

Боже, без рубашки он великолепен. Широкие плечи переходят в рельефную грудь, узкую талию и твердый пресс. Под кожей перекатываются бицепсы, когда он сжимает и разжимает кулаки, с трудом удерживая взгляд на моем лице. Его загорелая кожа слегка блестит, и соблазнительная полоска темных волос спускается под пояс плавательных шорт, вызывая у меня слюноотделение.

– Прикройся, – шипит он, подхватывая с пола мою накидку и бросая мне.

Я бросаю ее обратно ему в лицо.

– Ты мне не отец и не можешь указывать, что делать.

Сделав щедрый глоток коктейля, я ложусь обратно, подставляя лицо солнцу и незаметно выпячивая грудь.

– Кто тебе это дал? – рявкает он, забирая бутылку из моих пальцев.

– Я, – говорит Алонсо, прерывая свою беседу с Фрэнки и вставая. – В чем проблема?

– Проблема, stronzo, – говорит Лео, толкая Алонсо в плечи, – в том, что ей семнадцать и она младшая сестра Матео.

– Судя по тому, что я вижу, она взрослая женщина, – произносит Сантино впервые за все время. – И она не делает ничего плохого. Тебе надо остыть.

– Это тебя не касается. И какого черта ты здесь? – злобно ощетинивается Лео, и я смотрю, как мужчины обмениваются враждебными взглядами.

Интересно.

Между ними что-то происходит.

Теперь мне действительно хочется зажечь с Сантино, особенно если это заденет Лео.

– Он мой брат, – говорит Алонсо, теряя всю свою веселость и тесня Лео грудью. – И Матео сказал, что я могу привести, кого захочу.

– К черту, – говорит Лео, зарываясь пятерней в волосы. – Вставай.

Он наклоняется и тянется к моей руке.

Я опускаю ноги с другой стороны шезлонга и, убедившись, что Сантино хорошо видно мое тело, поднимаюсь на ноги и подхожу к Лео, высоко задрав подбородок.

– Пошел ты, Лео. Это мой дом. Мой бассейн. И я имею право быть здесь. Если тебе не нравится, иди пожалуйся кому-нибудь.

Решив рискнуть, я резко разворачиваюсь и уверенно иду к Сантино, не отрывая от него взгляд и молчаливо умоляя не отвергать меня. Не давая себе времени передумать, я плюхаюсь ему на колени, с вызовом глядя в глаза.

Его руки моментально обнимают меня, и уголки губ медленно поднимаются в улыбке.

– Отойди от него! – ревет Лео, подлетает к нам и сдергивает меня с колен Сантино.

Тот начинает подниматься, но Лео тычет пальцем ему в лицо.

– Держи свои руки подальше от нее или я их отрублю!

– Почему, Лео? – Сердито уставившись на него, я выворачиваю руку из его хватки. – Тебе какое дело?

– Мы обсуждали это в прошлые выходные, – цедит он сквозь зубы. – А я не привык повторять дважды.

Я ожидала, что он выложит Сантино про мою помолвку и мой статус. Тот факт, что Лео этого не сделал, говорит о том, что это попытка защитить мою репутацию, хотя некоторые парни на этой вечеринке все же знают, кто я и кому обещана.

Теперь за нами наблюдают почти все. Делают вид, что болтают и выпивают, но не спускают глаз с разыгравшегося перед ними представления.

– Ты выразился предельно ясно. – Я упираюсь руками в бока, привлекая внимание к щедро выставленной напоказ коже. – Как и я.

Ноздри Лео раздуваются, когда его взгляд машинально скользит вниз по моему телу. Его грудь тяжело вздымается, а кадык на шее дергается, пока он неторопливо рассматривает меня. Его взгляд словно ревущее пламя, оставляющее за собой ожоги везде, куда падает. Желание моментально приливает к низу живота, и я надеюсь, что на моих трусиках не видно мокрого пятна, потому что это было бы чрезвычайно неловко.

– Нравится, что видишь? – мурлычу я, придвигаясь ближе, но сохраняя расстояние между нашими телами.

– Прекрати. – Он проводит пальцами по волосам с взволнованным видом и диким блеском в глазах, и я мысленно вскидываю кулак в воздух. – Если не послушаешься меня, я позову Матео. Все равно шел к нему. Он взбесится, когда увидит тебя.

– Ничего ты не сделаешь, – дразню, сильно толкая его.

Не позволю этому зануде испортить мне все веселье.

Не ожидавший сильного толчка, Лео слегка пошатывается. Почувствовав храбрость, я толкаю еще раз, и он, запнувшись о бортик бассейна, теряет равновесие. А уже через секунду, размахивая руками и ногами, с громким всплеском падает в воду, окатив водой всех, кто стоит с нашей стороны.

Я разворачиваюсь и натыкаюсь на веселый, жаркий взгляд Сантино. Хватаю его за руку и смотрю, задрав голову.

– Хочешь уйти отсюда?

Он распутно улыбается.

– Я уж думал, ты никогда не спросишь.

Глава 7

Лео

Я вылезаю из бассейна, трясясь от гнева и готовый придушить Наталию. По груди стекает вода, оставляя за мной мокрый след, когда я бросаюсь к ней. Вот только девчонки уже нет. Как и этого ублюдка Сантино. Я оторву ему голову, если он ее хоть пальцем тронул.

– Куда они пошли? – рявкаю я Алонсо, хрустя пальцами от ярости, которая терзает меня.

– Кто? – изображает невинность этот придурок, и мои глаза заволакивает красным.

Я смыкаю пальцы на его шее и сильно сдавливаю.

– Не играй со мной, говнюк. В таком настроении, как сейчас, могу ненароком свернуть тебе шею.

– Ладно! – хрипит он и дергает мою руку.

Ослабляю хватку, чтобы Алонсо мог говорить.

– Они пошли в ту сторону, – показывает он за наши спины.

В сад. Твою мать.

– Я иду за ней, а тебе лучше молиться, чтобы твой брат не тронул ее, – рычу я, готовый взорваться от раздражения.

– А у тебя реально стоит на нее, а? – Алонсо имеет наглость ухмыльнуться мне, и мое терпение лопается.

Бью его в лицо. Наверное, сильнее, чем он заслуживает, но это за то, что завел меня. Из его носа брызжет кровь, и он вскрикивает от боли, отшатывается назад и спотыкается о край шезлонга Фрэнки.

Не обращая внимания на ноющего идиота, я перевожу взгляд на лучшую подружку Нат.

– Если это ты подбила ее на это, тебе должно быть стыдно. Ты не помогаешь. – Я наклоняюсь, чтобы никто не услышал. – Она подвергает себя риску, Франческа. Ты правда думаешь, что Карло отступится, не поквитавшись, если она нанесет ему оскорбление? Ты хоть представляешь, как чертовски опасен этот псих?

Я точно знаю, на что он способен, и мне невыносимо, что именно его выбрали для моей dolcezza. Я автоматически ненавидел бы любого мужчину, которому выпало бы провести жизнь с ней, но моя ненависть к Карло Греко гораздо больше. Он больной извращенец, и я в ужасе от того, что он может сделать с Нат, когда она станет его женой.

На лице Фрэнки мелькает нечто похожее на страх, но тут же сменяется другой эмоцией.

– Я хорошая подруга. Если хочешь кого-то винить, вини себя. Ты это устроил. – Она тычет меня пальцем в грудь. – Это твоя вина.

От ее слов по венам разливается чувство вины. Я знаю, что отчасти это правда. Не следовало использовать Николь, чтобы оттолкнуть Наталию, но надо, чтобы она меня ненавидела. Нельзя, чтобы Нат ответила на мои чувства, потому что искушение поддаться им и взять желаемое слишком велико. Следовало знать, что она ответит жестко. Моя dolcezza, может, и живет в тепличных условиях, но она не тихоня.

Наталия обладает неукротимой внутренней силой, которая питает все, что она делает. Она послушная и вежливая, делает то, о чем ее просят. Но в глубине души бурлит несгибаемая решимость, и я не удивлен, что она дошла до критической точки.

Если бы меня обещали этому психопату Греко, я тоже пробовал бы все, чтобы избавиться от этого договора. Но не так же. Она разрушит свою репутацию и подвергнет риску будущее и жизнь, если продолжит это безумие. Необходимо это остановить. Я помог создать этот бардак и теперь должен его исправить.

Следует пойти прямиком к Матео, но я не могу оставить Нат с этим мудаком Сантино ни на секунду. Мы с ним уже дрались из-за женщины – по другому поводу, – и я без колебаний надеру ему задницу еще раз. Он изменил моей кузине, уничтожив ее веру в мужчин. Оставил ее с разбитым сердцем, отчего она так и не оправилась до конца. Он не причинит боли Наталии. Пока я рядом.

– Ты! – Я разворачиваюсь, тыкая пальцем в сторону Алонсо. – Иди в домик и приведи Матео. Скажи, что ему нужно поговорить с Рокко. – Я делаю шаг к нему. – Ни слова о Наталии, или я подвешу тебя за яйца рядом с братцем.

Алонсо кивает, и я бегу по лужайке в сторону сада.

Через несколько минут подбегаю ко входу в сад, пот выступает на груди и катится по лбу. Я их не вижу, отчего мой гнев только разгорается. Нагретые жесткие камни обжигают ступни, когда шагаю на дорожку, которая пересекает сад. Я почти ничего не слышу из-за грохота в ушах, а сердце лихорадочно колотится о грудную клетку, пока спешу по дорожке, поглядывая направо и налево, задаваясь вопросом, куда они подевались.

В воздухе звенит низкий мужской стон, и мои глаза заволакивает красным. Я бегу на звук, сжав кулаки и готовясь причинить боль этому козлу. Продираюсь сквозь деревья, и меня начинает трясти от ярости, когда натыкаюсь на них.

Сантино прижимает Наталию к дереву и двигает бедрами, а она прикрывает руками обнаженную грудь. Он что-то шепчет ей на ушко, покрывая поцелуями шею.

Ревность – дикий зверь. Она моментально оживает в моей груди, и мне хочется вырвать его губы и оторвать руки, чтобы подонок больше никогда не мог прикасаться к ней и пробовать на вкус.

Схватив его за пояс шортов, я с силой дергаю назад. Наталия визжит, от шока опуская руки и обнажая свои великолепные груди. Но у меня нет времени наслаждаться видом, потому что Сантино замахивается.

Я уклоняюсь и наношу ему три быстрых удара в живот.

У него нет шансов против меня. Меня обучали всем видам боя, а у него только мышечная масса от регулярных занятий в спортзале.

– Я сказал тебе не трогать ее! – реву я и бью его головой.

Он отшатывается назад, теряет равновесие и падает на землю.

Я прыгаю ему на грудь и луплю по лицу обеими руками. Кровь брызжет у него из носа и лопнувшей губы, но этого мало. Хочу разбить его лицо в мясо за то, что посмел прикоснуться к ней. Сантино пытается столкнуть меня, но я крепко сжимаю бедрами его бока и продолжаю молотить по лицу, выпуская гнев, ревность и раздражение, кипящие в крови.

Как он посмел испачкать ее своими погаными руками!

Он не достоин даже говорить с ней, не то что касаться.

– Лео! Остановись! – умоляет Наталия, хватая меня за локоть. – Отпусти его, пока не убил!

– Мне следует его убить, – скриплю я зубами, ощериваясь в частичном удовлетворении от его залитого кровью лица.

– У тебя проблемы со мной. Не с ним.

Я злобно смотрю на нее.

– Заткнись, Нат.

Знаю, она далеко не без греха, но парень воспользовался ситуацией. Частично, чтобы позлить меня, когда я выдал себя возле бассейна, и его не заботят наши традиции. Он должен знать, что Наталия обещана посвященному, но ему плевать на ее репутацию, если ему выпала возможность заполучить цыпочку. И я понимаю. Она чертовски роскошна, а в этом бикини просто искушение на блюдечке. Но это его не извиняет.

Я поднимаюсь и задвигаю Наталию себе за спину, загораживая своим телом.

– Вали отсюда, пока я не передумал, – рявкаю ублюдку.

– Пошел ты. – Он показывает мне средний палец, пошатываясь, встает на ноги и сплевывает кровь. – Позвони мне, куколка. Мы можем закончить то, что начали.

Только через мой чертов труп.

Я оскаливаюсь и дергаюсь к нему, но Нат обхватывает меня за талию, положив ладонь на живот, и удерживает на месте.

– Отпусти его, – мягко говорит она.

Говнюк уходит на нетвердых ногах, а я пытаюсь справиться с гневом. Голой спины касается теплое дыхание Нат, и внезапно я осознаю, как тесно она прижимается ко мне. Ее обнаженная грудь расплющилась о мою спину, и я кожей чувствую ее напряженные соски. Кровь отливает вниз, и член твердеет до боли.

– Лео, – шепчет она, проводя пальцами по мышцам моего пресса. – По шкале от одного до десяти, насколько сильно ты зол на меня сейчас?

Сложно цепляться за гнев, когда в крови полыхает похоть, но ей это знать необязательно.

– Около ста.

Мой голос хрипит от желания, член пытается прорвать дыру в шортах. Я не могу повернуться. Не в таком виде. Я не смогу не реагировать.

Не хочу испытывать этого к ней.

Ведь она никогда не будет моей.

Бороться со своими чувствами – это ежедневный вызов, к которому я привык.

Мне нельзя поддаваться чувствам. Нам нельзя.

Так что я лучше буду любить ее на расстоянии, защищая как только возможно – от страданий и от себя.

Она не знает, как сложно было устоять в прошлое воскресенье. Когда она разделась и прижалась к моим губам, мне пришлось посадить в клетку внутреннего зверя, рвущегося присвоить ее. Если позволю себе попробовать хотя бы раз, то погибну навсегда, и у меня больше не будет сил держаться от нее подальше.

Значит, я должен бороться.

Ради нас обоих, даже если она решительно настроена заставить меня сдаться.

– Лео. – Нат выходит из-за моей спины и встает передо мной, и я до боли стискиваю зубы. – Посмотри на меня.

Она кладет свою маленькую изящную ладошку мне на грудь, и ее прикосновение будто прожигает кожу насквозь.

– Пожалуйста.

Ее искренняя просьба бьет прямо в сердце, и я поднимаю голову, не в состоянии отказать. Резко втягиваю воздух, пожирая ее взглядом. Эти груди – совершенство. Большие и круглые, с торчащими розовыми сосками, и мой язык по собственной воле облизывает губы. Член под шортами напрягается, когда я представляю, как вбираю ее сосок в рот, а руки наслаждаются роскошными изгибами.

– Прости, – добавляет она, вырывая меня из похотливого тумана. – Мне не следовало уходить с ним.

Она отводит взгляд, и я напряженно замираю.

– Он сделал тебе больно?

Мой голос полон муки, и я смотрю на ее лицо, ища правду в бездонных глазах.

Она качает головой.

– Нет. Просто действовал слишком быстро.

Конечно, потому что он урод, который не думал о ее потребностях. Нат всю жизнь жила под присмотром, и она неопытна. Ей нужны ласка и медленное познание своей сексуальности.

Которые я с радостью дал бы ей, но не могу.

И я знаю, что Греко тоже не даст ей этого.

В тот же миг мой гнев разгоняется до максимума.

Из горла вырывается животный рык.

– Я оторву ему все конечности.

– Нет, не надо.

Нат собирается убрать руку, и я накрываю ее ладонь своей, не готовый терять тепло этого прикосновения.

– Он трогал тебя здесь?

Я осторожно кладу руку на ее грудь, туда, где сердце бешено бьется мне в ладонь. Черт, кожа Наталии мягкая как бархат, и я никогда никого не хотел так сильно, как хочу ее.

– Я ему не позволила, – шепчет она, глядя на меня снизу вверх с таким обожанием, тоской и доверием, что я теряю и без того хлипкий контроль над своими эмоциями.

– Черт, – шиплю я, подхватывая ее шею сзади, притягиваю к себе и набрасываюсь на ее рот.

Я лицемер, потому что в моем поцелуе нет ничего нежного или медленного. Я поглощаю ее губы, словно голодал много лет. Не могу насытиться ею и требую максимума алчными губами.

Она не подводит и отвечает на поцелуй, прижимаясь ко мне соблазнительной грудью. Ощущение ее округлостей на моей коже срывает планку, и я теряю всякую цивилизованность. Положив ладонь ей на поясницу, все ближе и ближе прижимаю ее к себе. Я терзаю ее рот, вкладывая в поцелуй все подавленное желание. Мой язык легко проскальзывает между ее губами, и когда она стонет, я толкаюсь в нее бедрами, не в состоянии остановиться, отчаянно нуждаясь в тесном контакте, чтобы облегчить невыносимое желание, гуляющее в крови.

Она нужна мне.

Очень нужна.

Мои руки свободно шарят по ее телу, и мы достигаем точки невозврата. Нат скулит и стонет мне в рот, пока я изучаю ее роскошные изгибы, но мне все еще мало. Хочу больше. Я потерялся в тумане желания. Поглощенный потребностью сделать ее своей. Потеряв голову от страсти, я не думаю обо всех причинах, по которым это чертовски опасно.

Она отвечает на мой поцелуй с такой же яростью, скользит ладонями вверх и вниз по моей груди и выгибает бедра, так что ее сладкое местечко потирается о меня там, где уже ноет от желания. Моя dolcezza такая смелая, трется о мой член и царапает спину, стремясь получить то, что хочет.

Но вдруг она отстраняется, поднимает с земли брошенный лиф купальника и торопливо надевает. Я прирастаю к месту, не в состоянии действовать, мои разум и тело все еще ощущают ее прикосновения и вкус. Сознание вопит, чтобы руки немедленно вернули ее в свои объятия, но я игнорирую его, пытаясь взять под контроль всепоглощающее желание. В голове шумит кровь, а до боли напряженный член блокирует мыслительный процесс.

– Dolcezza, – хриплю я, очнувшись от ступора и делая шаг к ней.

– Не надо, Лео. – Она поднимает руку. – Не надо играть с моими чувствами. Не надо делать это только потому, что у вас с Сантино какие-то разборки и сейчас это отвечает твоим интересам.

Что за хрень она несет? Она серьезно думает, что это какая-то форма ревнивой мести?

– Нат. Ты знаешь, что это не так.

– Я ничего не знаю.

Она протискивается мимо меня, и я тянусь к ней, но мои пальцы встречают только пустоту.

– Подожди!

Я опять замираю на месте, разрываемый противоречиями и беспомощностью, и смотрю, как она уходит. Подавляю порыв побежать за ней, подхватить на руки и признаться, как сильно люблю и желаю ее.

– Ты отверг меня, Лео. Ты отверг меня ради нее.

На ее лице отражается боль, и меня накрывает новая волна вины и ненависти к себе.

Мне насрать на Николь Честейн. Она была ошибкой, которую я не повторю. Однако мне на руку, что Нат считает наоборот. Между нами ничего не может быть. Это слишком опасно. Мне нужно, чтобы она меня возненавидела. И оттолкнула. Поняла, что я не вариант. Ко мне возвращается здравый смысл, и я захлопываю рот, складываю руки на груди и запираю эмоции.

Какого черта я натворил?

– Так я и думала, – говорит она и, развернувшись, убегает прочь.

Опустившись на корточки, прячу лицо в ладонях, ругая себя за слабость. Теперь я в полной жопе. Этот короткий поцелуй не удовлетворил жажду. Он разверз в моей груди бездну и выпустил зверя на волю. Матео всадит пулю мне в лоб, если узнает, что я лапал его сестру. Он избивал других парней до потери сознания только за то, что взглянули на нее.

Тишину разрывают оружейные выстрелы, и мое сердце сбивается с ритма. Я срываюсь вслед за Наталией, даже не успевая подумать.

– Ложись, – реву я, завидев ее.

Над ее головой свистят пули, и она падает на живот, прикрывая голову руками. Ругая себя за глупость, что пошел за ней без обуви и оружия, я несусь по дорожке, игнорируя боль в ступнях, и вылетаю из сада на лужайку.

Краем глаза я замечаю движение, и на меня обрушивается ужас, когда вижу вооруженного мужика, метнувшегося к моей dolcezza.

Глава 8

Лео

Выжимая до предела все силы, я бросаюсь к Наталии, уже понимая, что не успею добежать до нее раньше незваного гостя. Сомневаюсь, что делать. Если велю ей бежать, он может выстрелить в нее. Но если ничего не скажу, она станет легкой добычей. Нат принимает решение за меня, когда замечает приближающегося мужика и встает на ноги.

Слева раздается выстрел, Наталия кричит и, спотыкаясь, бежит к дому. Один из наших людей, охраняющих периметр, выходит вперед и беспорядочно палит в чужака, прошивая воздух выстрелами. Нарушитель падает на траву и поливает нашего soldato шквалом пуль. Я ругаюсь себе под нос, когда тот падает, словно муха, умерев еще до того, как коснулся земли.

Нарушитель, не теряя времени, бежит за Нат и быстро сокращает расстояние, пока я пытаюсь догнать его. Схватив сзади, он поднимает ее на руки. Я уже близко, но похититель пока меня не замечает. Он слишком занят тем, что пытается удержать в руках извивающуюся красотку. Нат дает ему жару.

Моя девочка.

Пригнувшись, забираю у мертвого солдата пистолет, проверяю магазин и крадусь к ублюдку, посмевшему похитить мою dolcezza.

Урод шипит, когда Нат впивается зубами в его руку, но хватку не ослабляет. Я не могу сдержать ярость, когда он бьет ее по виску прикладом. Я ощериваюсь, представляя, как сворачиваю ему шею за то, что посмел сделать ей больно. Нат моментально теряет сознание, и ее голова откидывается назад. С моих губ срывается сдавленный рык, сводя на нет эффект неожиданности. Мужик резко разворачивается, держа Нат на руках, и прижимает ствол к ее голове.

– Только дернись, и я убью ее, – угрожает он, его протяжный американский оттеняется заметным гнусавым итальянским.

– Тронь хотя бы волос на ее голове, и это станет последним, что ты сделаешь, – холодно отвечаю я, наводя свой пистолет на его голову.

– Просто дай нам забрать ее, и никому не придется умирать, – добавляет он, в его темных маленьких глазках мелькает узнавание. – Мы не причиним ей вреда.

– Срочная новость, козлина, – цежу я. – Ты уже навредил ей.

– Мы не собираемся ей вредить. Как только босс получит, что хочет, он ее отпустит.

– Ты ждешь, что я просто отпущу ее с вами?

Я хочу, чтобы он продолжал говорить, а сам жду, когда он ошибется – отведет пистолет от ее головы, чтобы можно было сделать точный выстрел и избавиться от проблемы.

– У меня нет на это времени.

Развернув ствол, подонок стреляет в меня.

Я не могу ответить без риска ранить Наталию, так что бросаюсь в сторону и вниз, пока пуля со свистом летит ко мне.

Плечо взрывается болью, и я с кряхтением тяжело падаю на землю. Боль растекается вверх и вниз по левой стороне тела, и, когда я прикасаюсь к пульсирующему плечу, на пальцах остается кровь. Не обращая на это внимания, поднимаюсь на ноги, глядя, как урод убегает с девушкой, которая для меня дороже всего.

Стрельба на заднем фоне стихает, и я надеюсь, что это означает, что мы взяли верх.

Мужик продолжает бежать, не оглядываясь, решив, что я выведен из строя или мертв. Вот идиот. Любой уважающий себя посвященный знает, что никогда нельзя поворачиваться спиной к врагу. Даже если он кажется поверженным.

Обе его руки заняты Наталией, а винтовка болтается на плече. Я не могу стрелять в него без риска серьезно навредить Нат, так что делаю единственно возможное. Стреляю по икрам. По одной пуле в каждую ногу, и этого достаточно, чтобы обезвредить его. Он валится на землю, роняя Наталию, и я с ругательствами бегу к ним.

Я сокращаю расстояние между нами быстрее, чем похититель успевает достать винтовку. С силой наступаю на его запястье, и с огромным удовлетворением слышу хруст ломающихся костей. Хотелось бы пленить этого урода, чтобы допросить и пытать, но мне надо позаботиться о Наталии, и я не могу рисковать, оставив тело здесь, чтобы его подобрали сообщники. Фарширую его лицо пулями и еще больше всаживаю в грудь, останавливаясь, только когда уверен, что чужак окончательно мертв.

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что в тенях никто не прячется, я подхватываю Нат на руки и, устроив ее голову у себя на груди, бегу к дому.

* * *

– Idiota!

Анджело чернее тучи влетает в комнату, вперив разгневанный взгляд в сына. О нападении ему сразу же сообщил один из людей на воротах, и он незамедлительно нанял вертолет, чтобы вернуться домой.

В кабинет заходит Рокко, следом за ним входят консильери Анджело Копола, подручный Агости и три капо. Они тихо закрывают за собой дверь. Должно быть, Анджело позвонил своим самым доверенным людям, пока летел, и попросил встретить его здесь, чтобы обсудить наши следующие действия.

Дон Маццоне бьет Матео в нос, после чего хватает за плечи и впечатывает в стену. Из разбитого носа Матео течет кровь, пока отец сверлит его взглядом с плохо скрываемым разочарованием.

Мы с Брандо переглядываемся. Это не первый раз, когда Анджело Маццоне злится на сына и бьет его, и я сомневаюсь, что последний.

– Что я тебе говорил про эти вечеринки?! – ревет Анджело, держа сына за шею одной рукой, а другой вжимая рукоять пистолета в его голову. – Когда ты повзрослеешь и станешь мужчиной, который мне нужен?! – Анджело сильнее вдавливает пистолет в лоб Матео. – Ты постоянно разочаровываешь меня, Матео. И мое терпение кончается.

Анджело бьет Матео по лицу пистолетом. Не настолько сильно, чтобы тот потерял сознание, но достаточно, чтобы причинить боль. Он отталкивает Матео от себя и подходит к приставному столику у стены и наливает себе виски. Парень стоит, привалившись к стене и тяжело дыша, его лицо кривится от боли.

Все молчат и ждут, пока заговорит дон. В воздухе нарастает напряжение, смешиваясь с запахом смерти, который проникает в открытые окна. На улице люди убирают трупы у бассейна и перед домом.

– Сегодня мы потеряли пятерых хороших мужчин, Матео, а твою сестру чуть не похитили. – Анджело говорит тихо, но его тон подчеркнуто резкий. Матео выпрямляется и опускает голову от стыда. Анджело разворачивается. – Ты знал, что после засады в понедельник существует угроза, и все равно пренебрег ответственностью, чтобы веселиться и трахать шлюх. – Он бьет кулаком по столешнице. – Заканчивай! – кричит он, испепеляя взглядом своего единственного сына и наследника. Подходит к нему и крепко хватает за подбородок. – Или я закончу тебя и рассмотрю другие варианты.

В глазах Матео плещется потрясение, смешанное со страхом, а мы с Брандо нервно переминаемся с ноги на ногу.

– Да, Матео. Ты не единственный мой вариант, – добавляет Анджело, отталкивая его.

Что за хрень?

Он говорит то, о чем я думаю?

Для донов не редкость иметь внебрачных детей и объявлять их законными наследниками, но про дона Маццоне подобных слухов не ходило. Хотя он обожает свою жену Розу, я знаю, что у него бывают интрижки и он периодически посещает шлюх. Вполне возможно, что где-нибудь у него может быть еще ребенок или два.

Насколько я знаю, он никогда раньше не говорил этого Матео. Судя по шоку на лице друга, я понимаю, что он впервые слышит о вариантах.

Рухнув в кресло, Анджело задумчиво потягивает виски. Мы стоим, замерев в ожидании инструкций. Я бросаю быстрый взгляд на Матео. Полные паники голубые глаза встречаются с моими, и я думаю, что Анджело наконец достучался до него. Отведя взгляд, я снова сосредотачиваюсь на доне. Анджело разглаживает рукой перед своего пиджака, его лицо ничего не выдает.

– Прости, папа.

Матео изображает на лице надлежащее раскаяние, и я знаю, что эти смерти тяжестью лягут на его совесть. Больше всего на свете Матео хочет заслужить уважение своего отца и людей как хороший лидер и человек, которому они могут доверить наследие Анджело, когда придет время. К сожалению, это противоречит другой части его личности, которая любит восхищение, богатство и власть, которые достаются сыну главного дона в Нью-Йорке. Матео красиво говорит, но у него не получается оправдывать ожидания своего отца и те, которые он определил для себя. Знание, что в любой момент его могут сместить в пользу какого-то неизвестного варианта, не улучшит ситуации.

– Я только это и слышу от тебя, однако этого недостаточно, мальчик. – Анджело с отвращением качает головой. – Раз за разом мне приходится убирать за тобой. Один бардак за другим, и я до смерти задолбался, – кричит он, тыча в сторону Матео пальцем. Взяв пистолет, он направляет его в грудь сына. – Мне следует просто убить тебя и избавиться от дальнейших хлопот.

– Этого больше не повторится, – выпаливает Матео. – Клянусь, я исправлюсь. Больше никаких вечеринок. Никаких женщин.

– Мы еще поговорим об этом, – говорит Анджело и поворачивает голову ко мне, фактически отмахиваясь от сына.

Я расправляю плечи, тяжело сглатывая.

– Как я понимаю, это тебя я должен благодарить за спасение дочери.

Всевидящий взгляд Анджело впивается в мое лицо, и у меня на шее выступает пот.

Я киваю.

– Жаль, ты не оставил этого stronzo в живых. Я хочу знать, кто за этим стоит.

– Я хотел, сэр, но было слишком рискованно. Главным было доставить Наталию в безопасное место.

Он кивает.

– Ты принял верное решение, и я благодарен. Роза тоже.

Надеюсь, теперь он быстро закруглится, и я смогу проведать свою dolcezza. Она все еще была без сознания, когда я оставил ее в спальне под присмотром семейного врача. Я пошел на улицу, чтобы найти Матео и вместе с ним выяснить, как этим уродам почти удалось похитить Наталию. Надо было найти ответы для Анджело, пока он не вернулся.

– Среди нас был крот, – говорит Матео. – Он убил своего напарника на воротах и впустил врагов.

– Где он? – рявкает Анджело.

– Мертв, – уточняет Матео. – Мы вели его в подвал, когда он выхватил у меня из-за пояса пистолет и выстрелил себе в голову.

Анджело вздыхает, встает и обходит стол. Он снова хватает сына за шею и ревет ему в лицо, брызгая слюной:

– Ты можешь хоть что-то сделать правильно, Матео? У меня руки чешутся прямо сейчас прикончить твою жалкую, ничтожную задницу!

Он утыкает дуло своего пистолета в живот Матео. Тот сохраняет стоическое лицо, но я вижу в его глазах боль и страх.

– Дон Маццоне. Позвольте сказать, – говорит Агости, отталкиваясь от стены и направляясь к Анджело.

Анджело убирает руку с шеи Матео и машет ею, разрешая своему подручному продолжать.

– Я осмотрел несколько трупов. На них знаки Бароне.

Агости замолкает, не вдаваясь в подробности.

Бароне – посвященные из Нью-Джерси, почти не обладающие властью и влиянием, поэтому берутся за любую оплачиваемую работу, чтобы наполнять карманы. Они ведут себя больше как обычная банда, чем мафиозо, и я предполагаю, что их дни сочтены. Похоже, они неразборчивы в заказах, за которые берутся, и разозлили много семей.

– Ты уверен? – спрашивает Анджело.

Агости кивает:

– Это были они. Что вы хотите делать?

Анджело берет со стола телефон:

– Я хочу встретиться с Греко, прежде чем мстить. Хочу знать, что натворил этот мелкий говнюк Карло, чтобы превратить мою дочь в мишень.

– Подожди! Это из-за Нат? – спрашивает Матео. Его стыд моментально трансформируется в страх за сестру.

– Конечно. Нападение у бассейна было отвлекающим маневром, чтобы добраться до твоей сестры. – Матео ругается, Анджело набирает номер. Подняв голову, Анджело зыркает на сына. – Пошел вон. Переоденься в костюм и приготовься ехать к вдовам мужчин, которых мы сегодня потеряли. Объяснишь им, кто виноват в смерти их мужей.

* * *

– На этот раз он реально разозлился, – говорит Матео, пока мы идем по длинному коридору от кабинета Анджело.

– А ты думал, он не будет? – спрашивает Брандо, выгибая бровь.

Хотя ему только восемнадцать и он недавно окончил школу, но парень сообразительный и многообещающий. Если мне надо собрать команду для дела, я всегда спрашиваю, свободен ли Брандо, потому что хочу работать с ним.

– Я не виноват, – возражает Матео. – Если они пришли за Нат, их ничто не остановило бы. И это не я нанял крота.

Я сочувствую другу. Знаю, он хочет стать достойным преемником Анджело и старается быть хорошим посвященным, но это просто не его. Из Матео вышел бы отличный боец. Ему нравится работать кулаками, и он хорош в этом. Лидерство, ответственность и способность принимать решения не входят в перечень его талантов. Я думаю, глубоко в душе Матео тоже это понимает. Но он не хочет подводить отца. Если намеки Анджело – правда, теперь у Матео будет еще один стимул добиваться успеха.

– Ты знаешь, что должен подавать пример. – Я напоминаю ему то, что пытался вдолбить отец. – Сегодня ты этого не сделал, и это облегчило противнику задачу. Думаю, если бы ты принял эту ответственность, Анджело обошелся бы с тобой полегче.

– Я принимаю ответственность, – огрызается Матео сквозь стиснутые зубы. – И мне не надо, чтобы предполагаемый лучший друг меня отчитывал. Мне хватает этого от отца.

Я хлопаю его по спине.

– Я только пытаюсь помочь.

– Я иду навестить сестру, – пыхтит он, когда мы доходим до лестницы.

– Я с тобой.

– Зачем?

Матео поворачивается ко мне и подозрительно смотрит.

– Хочу убедиться, что она в порядке. Он довольно сильно ударил ее в висок.

– Я возвращаюсь к главным воротам, – говорит Брандо, пока мы с Матео сверлим друг друга взглядами, а между нами застывают невысказанные обвинения и ложь.

Каблуки удаляющегося Брандо стучат по плиткам пола, а между мной и моим лучшим другом возрастает напряжение.

– Выкладывай, – говорю я, когда Брандо с громким лязгом закрывает за собой входную дверь.

– Почему ты был в саду с моей сестрой?

В его тоне слышится подозрение.

Я этого ждал и не знаю, как ответить. Не хочу, чтобы Матео знал, что произошло между Нат и Сантино или Нат и мной. Первое – потому что он расскажет Анджело, а последнее – потому что он, скорее всего, задушит меня голыми руками. Но я должен дать ему что-то правдоподобное, так что выбираю измененную версию правды.

Сантино попал под перекрестный огонь, так что его больше нет в живых, чтобы оспорить мою версию. А Алонсо так убит горем, став свидетелем того, как его брата застрелили среди бела дня, что не вспомнит ничего из предшествующих событий.

– Сантино заигрывал с Нат и увел до того, как я успел что-нибудь сделать. Я пошел за ним, чтобы защитить ее.

– Это правда? – спрашивает Матео, сверля меня взглядом.

– Да, – вру я, невозмутимо глядя ему в глаза.

В густом воздухе повисает молчание, мы стоим лицом к лицу.

– Ладно, – наконец говорит Матео, и я выдыхаю.

Глава 9

Наталия

– Пахнет потрясающе, мама Роза, – говорит Лео, входя в кухню.

Я резко разворачиваюсь в облаке муки и сердито смотрю на него.

– Ты зачем встал?! Тебе следует отдыхать дома.

Лео ухмыляется, опираясь бедром о стол.

– Это не первый раз, когда меня подстрелили, и не последний.

Мне ненавистна истина этих слов. Папа хоть и оградил меня от большей части преступного мира, но я всегда знала, кто он и чем занимается. Окровавленные раненые мужчины не редкость в моем доме, и в прошлом я обрабатывала некоторые раны Матео и Лео.

Когда вчера вечером я проснулась и обнаружила этих двоих сидящими возле моей кровати, то чуть не сошла с ума при виде залитого кровью торса Лео. Хотя док залатал его и рану покрывала большая белая повязка, крови было очень много, и я ужасно испугалась, что его серьезно ранили.

Лео объяснил, что пуля только оцарапала плечо, и все выглядит хуже, чем есть на самом деле, но я знала, что он врет, потому что его лоб покрывали мелкие бисеринки пота, а загорелая кожа выглядела бледной. Ему было больно, потому что он отказался пить обезболивающее, которое дал док. Глупец.

– Это не оправдание. Ты не выздоровеешь, если не будешь отдыхать.

– Туше, dolcezza. То же могу сказать тебе. Ты тоже пострадала. Но почему не в кровати?

– Мне стало скучно, и головная боль прошла. – Док сказал, мне повезло, что я не получила сотрясение мозга. – Кроме того, маме нужна помощь. Предстоит большой ужин.

В желудке поднимается желчь, а меня прошивает дрожь при мысли о наших гостях. Папа пригласил на ужин семью Греко. Им нужно обсудить дела, и обычно это происходит за трапезой.

– Tesorino, мы справимся без тебя. Если плохо себя чувствуешь, возвращайся в кровать, пока не приедут гости.

Мама берет мое лицо в ладони, с явным беспокойством вглядываясь в него.

– Все хорошо, мама. – Я целую ее в обе щеки. – Но я сделаю перерыв. Мне надо кое о чем поговорить с Лео.

Сняв фартук, я вешаю его на спинку стула и, сверля взглядом Лео, делаю ему знак идти за мной.

По заднему коридору я выхожу в маленькую прачечную и затаскиваю Лео внутрь.

– Что ты сказал Матео? – спрашиваю я, стараясь говорить тихо. – Он все утро выпытывал, почему я была в саду.

– Я сказал, что Сантино приставал к тебе и утащил с собой, а мне пришлось пойти за вами, чтобы вернуть тебя. Что ты ему выдала?

– Ничего. Притворилась, что у меня сильно болит голова, и он ушел.

Лео посмеивается.

– До последнего времени я бы не назвал тебя хитрой. Ты становишься мастером.

– Ты правда удивлен, учитывая, в каком мире я выросла?

– Ты всегда меня удивляешь, dolcezza.

Его восторженная улыбка и развратный тон творят удивительно странные вещи с моими внутренностями. Когда вчера вечером моя голова перестала раскалываться от боли, я вспоминала наш потрясающий поцелуй, постоянно трогая губы, словно до сих пор ощущала его рот на своем. Мне потребовалась колоссальная сила воли, чтобы оторваться от него, потому что все, чего я желала, – это позволить Лео соблазнить меня, пока он не овладеет каждой клеточкой. Но я никому не позволю унижать меня, а мне до сих пор больно, что он был с Николь.

– Пожалуйста, не называй меня так. Я уже не маленькая девочка.

Лео называл меня сладкой с самого детства, и я не хочу, чтобы он воспринимал меня так дальше.

Он делает шаг ближе, в его глазах вспыхивает темный жар.

– Поверь, я в курсе.

Его низкий, бархатный голос становится еще глубже, и мое естество начинает пульсировать.

Мы смотрим друг на друга, а воздух, кажется, трещит от мощного электрического напряжения. Футболка липнет к спине, а трусики между ног мокрые. Я перевожу взгляд на его рот, и мои губы размыкаются от еле слышного выдоха, а сильное желание заливает все уголки моего существа.

Лео первым приходит в себя, делая два шага назад, пока не упирается спиной в стену.

– Черт, Нат. Тебе нельзя смотреть на меня так.

– Почему нет? – смериваю я его холодным взглядом.

– Потому что я мужчина, который очень плохо контролирует себя в твоем присутствии.

Я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь к нему грудью.

– Что, если я не хочу, чтобы ты себя контролировал?

– Господи, dolcezza. – Лео обхватывает мою шею сзади своими мощными ладонями, удерживая мое лицо в миллиметрах от своего. – Ты знаешь, почему нам нельзя поддаваться этому.

– Мне плевать на все, – хриплю я, почти не способная дышать, когда он так близко.

Его взгляд залипает на моих губах, и бабочки в груди сходят с ума.

– Вчера ты говорила другое.

– Я хотела наказать тебя за боль и неуважение, – признаю я. Фрэнки очень разочаровалась бы во мне за то, что действую не по плану, но у меня нет сил врать. Особенно когда дело касается моих чувств к этому мужчине. – Я хотела, чтобы ты знал, каково желать то, что не можешь получить.

Лео недоверчиво смеется и коротко касается моих губ своими. Стон, который вырывается у меня, граничит с животным. Он поднимает мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Я весь прошедший год хотел то, чего не могу получить. Поверь, мне хорошо знакомо это чувство.

Мое сердце яростно колотится о грудную клетку, когда эти слова проникают в самую душу. Кажется, он говорит обо мне, но мне надо знать наверняка.

– Ты говоришь про меня?

Он отвечает не сразу. Просто смотрит на меня, держа мою шею в железной хватке. Чувствуя прилив той дурной храбрости, я кладу одну ладонь на его грудь, стараясь не касаться больного плеча. Лео пристально смотрит на меня, и я вижу, как на его лице отражается борьба.

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что один из нас должен быть сильным. – Он медленно отпускает мою шею, и я убираю руку с его груди. – Сюда едет твой жених, Нат. Уверен, этого напоминания достаточно. То, что случилось вчера, не должно повториться.

– Я люблю тебя, – выпаливаю я, глаза печет от слез. – Я не хочу выходить за Карло. Я хочу замуж за тебя. – Хватаю его за руку. – Пожалуйста, Лео. Если у тебя есть чувства ко мне, а я думаю, что есть, тогда борись за нас. Борись за меня.

Он зарывается пальцами в мои волосы и притягивает меня к себе.

– Твой отец никогда не разрешит тебе выйти за рядового soldato, и твой брачный договор заключен много лет назад. Если бы я мог, я боролся бы за тебя до конца времен, dolcezza. Но бунт только убьет нас обоих. – Он прижимается лбом к моему. – Я хотел бы, чтобы все было по-другому. Всем сердцем хотел бы. Но такова реальность, и наши чувства в нее не вписываются.

Из моего горла вырывается рыдание.

– Это больно, Лео. Я так сильно хочу быть с тобой! Каждый раз, когда тебя вижу, я хочу оказаться в твоих объятиях и чувствовать твои губы на моих. Не быть с тобой это мука.

– Тихо, dolcezza. – Он прижимается губами к моим волосам. – Со временем боль ослабнет.

Я знаю, что не ослабнет, но спорить нет смысла. Мне следует считать это победой, потому что Лео практически подтвердил, что мои чувства взаимны. Однако ясно дал понять, что не будет ничего предпринимать. Он не может стать моим белым рыцарем, скачущим на помощь. Это означало бы для него абсолютную смерть, и я никогда не смогла бы жить с этим.

– Не знаю, как смогу жить без тебя, но я люблю тебя достаточно, чтобы отступить ради твоей безопасности.

Его губы захватывают мои в самом нежном и сладком поцелуе, и это конец. Мои руки ложатся ему на плечи, а его на мою талию, и мы отдаемся медленному, чувственному поцелую, который я буду помнить всю жизнь. Может, Лео и боится произнести признание, но я чувствую его сердце в ласковых касаниях губ.

– Мне надо, чтобы ты пообещала кое-что, – говорит он, притягивая меня к себе, когда мы разрываем поцелуй.

Я обнимаю его и кладу голову ему на грудь, наслаждаясь ровным стуком сердца.

– Все что угодно.

Мой голос приглушен его телом. Вблизи он пахнет божественно. Такой цитрусовый, и насыщенный, и полный жизни.

Лео нежно приподнимает мое лицо за подбородок.

– Больше никакого флирта с другими мужчинами или попыток лишиться девственности до свадьбы. Пожалуйста, Нат, – шепчет он, пристально глядя мне в глаза. – Я умоляю тебя бросить этот квест, потому что это не решение.

– Тогда что? Я не хочу выходить за него, Лео. У меня от него мурашки.

– Я поговорю с Матео и узнаю, сможет ли он еще раз поговорить с Анджело.

Мои глаза выскакивают из орбит.

– Матео разговаривал с Анджело о моем брачном договоре?

Он кивает:

– Несколько раз.

– Почему? Он же двумя руками за традиции и постоянно говорит мне, что я должна следовать правилам.

– Это правда, твой брат согласен с договорными браками, но он не хочет отдавать тебя Карло. Я думаю, глубоко в душе, Анджело, тоже не хочет этого. Но у него связаны руки. Это договор, имеющий обязательную силу, и Анджело не может спровоцировать войну.

– Значит, он предпочтет продать свою дочь монстру, чтобы сохранить мир.

– Мне тошно от этого, но никто ничего не может сделать.

– Что, если он умрет? – выпаливаю я, озвучивая то, о чем думала последние недели. – Он не сможет жениться на мне, если будет на том свете.

– Наталия, – рычит Лео, свирепо глядя на меня. – Даже не вздумай произносить такое. Он сын дона Греко. Его убийца не проживет и дня.

– Я отчаянно хочу избежать этого брака, Лео.

– Знаю.

Обхватив мое лицо, он осыпает его поцелуями, и я сжимаю в кулаках его футболку, притягивая ближе, вдыхая его запах и впитывая его тепло и близость, проклиная тот факт, что родилась в преступном мире и не вольна любить этого мужчину так, как мне хочется.

На месте его раны расползается кровавое пятно, и я отстраняюсь, сожалея, что сделала ему больно.

– У тебя кровь.

Он смотрит вниз и ругается.

– Я тебя не поблагодарила, – говорю я, положив ладонь ему на щеку. – Вчера ты спас меня. Ты поймал пулю, защищая меня. Я никогда этого не забуду.

– За тебя я приму тысячу пуль, dolcezza, и не надо меня благодарить. Твоя защита – единственное, что мне позволено. И я собираюсь делать это до самой смерти, даже если мне придется оберегать тебя, оставаясь в тени.

В горле клокочет сдавленное рыдание, а в глазах скапливаются слезы. Я открываю рот, чтобы еще раз сказать, что люблю его, но Лео качает головой, накрыв мои губы ладонью.

– Не надо, – сдавленно шепчет он. – Не говори. Это слишком больно.

Мое сердце ноет. Как будто физически болит так сильно, что кажется, готово разорваться. По щекам текут слезы, а глаза Лео блестят от невысказанных эмоций, и поэтому я знаю, что он тоже это чувствует. Знание, что моя любовь не безответна, должно сделать меня счастливой, но от него только тоскливей, потому что нам не суждено быть вместе.

И хотя мне хочется отбросить всякую осторожность – раздвинуть ноги и впустить его в свое тело так же, как он уже проник в мое сердце и завладел им, – я не стану, потому что не хочу рисковать его жизнью.

– Какого черта тут происходит? – рявкает Матео, и мы с Лео отлетаем друг от друга.

Брат стоит в дверях, и у него из ушей практически валит пар. Резкий взгляд, которым он полосует Лео, пугает меня, так что я переключаюсь в режим выживания.

– У Лео снова идет кровь, так что я предложила залатать его. – Наклонившись, я хватаю с вешалки одну из отглаженных рубашек Мэтти. – Ты же не против, если он позаимствует твою рубашку?

– Наталия. – Раздраженный тон Матео говорит о том, что он на это не купился. Мэтти закрывает глаза, а когда открывает снова, то злится чуть меньше. – Тебя ищет мама. Греко уже подъезжают. Тебе надо готовиться.

Я перевожу взгляд на Лео, и он кивает, давая понять, чтобы шла, а он позаботится об остальном.

– Не делай ему больно, – шепчу я на ухо брату. – Помни, что он спас меня вчера, и он не сделал ничего, кроме того, что верно защищал меня. Не выдумывай то, чего нет.

Понятия не имею, проглотит ли брат фигню, которую пытаюсь ему скормить, но они достаточно хорошие друзья. Я еле тащусь вверх по лестнице, и причина имеет прямое отношение к нынешней ситуации. Вчера меня чуть не похитили, и полагаю, это из-за человека, с которым я помолвлена. Кто-то хочет, чтобы Карло за что-то заплатил, и они собирались использовать для этого меня.

Ненавижу, что моя жизнь дошла до такого, но не могу сказать, что не была готова. Родители годами приучали меня к этому разными способами. Хоть Карло Греко не нравится никому из нас и я не имею иллюзий насчет того, каким будет наш брак, но теперь я подчинилась судьбе.

Я не могу получить Лео и должна его отпустить.

Не существует вариантов избежать брачного договора с Греко. Через год я буду уже миссис Карло Греко, и мне надо найти способ смириться с этим.

Глава 10

Наталия

– Все очень вкусно, мама Роза, – говорит Карло, любезно улыбаясь моей маме, пока его рука под столом ползет выше по моему бедру.

Только soldati Маццоне, знакомые с моей мамой, могут называть ее так, но никто не станет упрекать моего жениха за фамильярность, когда есть более срочные вопросы, например, моя безопасность.

На челюсти Лео, который стоит на страже в одном из углов комнаты, дергается мышца, но он продолжает смотреть прямо перед собой, словно не слушает и не наблюдает каждую секунду этого ужасного ужина. Карло настоял на том, чтобы сесть рядом со мной, и в течение всей трапезы подлизывался и пытался залезть мне под платье. У меня болит запястье от усилий удержать его руку, а бедра ноют от того, как крепко приходится их сжимать. Я так напряжена, что кажется, будто все мышцы свело, и кусок почти не лезет в горло.

– Я рада, что тебе понравилось, – отвечает мама. – Наталия делала канноли. Десерты ее фирменные блюда.

– Правда? – говорит мой мерзкий жених, впиваясь ногтями в мое бедро, сверкая обезоруживающей улыбкой. – Не думал, что ты можешь быть еще слаще, bella.

На шее собирается пот, но я, стиснув зубы, изображаю улыбку.

– Я думаю, нам следует пожениться сейчас, – заявляет он, перебивая идущую за столом беседу.

Меня прошивает паника, и хочется умолять отца не соглашаться, но я сохраняю фальшивую улыбку и спокойное выражение лица, а мысленно молюсь как никогда в жизни.

– Ты с ума сошел? – огрызается Матео, сердито глядя на Карло через стол. – Это ты виноват в том, что жизнь моей сестры под угрозой.

– Матео! – ревет папа, сверля брата суровым взглядом. – Не говори без очереди.

Дон Греко самодовольно улыбается, и мне хочется врезать по его глупому лицу. Карло – точная копия своего отца, с такими же темными волосами и черными глазами, так что смотреть на будущего свекра все равно что смотреть на будущего мужа, когда он станет старше. При этой мысли меня передергивает. У Карло такой же холодный, нечеловеческий блеск в глазах, и я задаюсь вопросом, не ждет ли меня судьба миссис Греко. Бледной, дрожащей, бессловесной мышки, которая держит приборы трясущимися руками и почти не поднимает глаз. Могу только представить ужасы, которые творятся в их доме, и, несмотря на принятое ранее решение, не хочу туда.

Я вновь противлюсь своей судьбе и хочу избежать ее любой ценой.

– И не тебе это решать, – добавляет папа, переводя свой острый взгляд на Карло.

– Наталия будет моей женой, так что я не согласен. Это мое дело.

Жаль, что я не могу помахать рукой у него перед лицом и спросить: «А как же я?» Но какой смысл? В нашем мире женщины не имеют права голоса. От нас ждут, что мы будем делать то, что говорят, и все время держать язык за зубами.

– Карло. Прояви к дону Маццоне уважение, которого он заслуживает, – говорит его отец, предупреждающе глядя на сына. – Это разговор не для стола. Мы обсудим это в мужском кругу после ужина. – Отец Карло поворачивается к маме. – Еда восхитительная, Роза. Благодарим за гостеприимство. – Он хмурится. – Ты в порядке? – спрашивает он, и я резко поворачиваюсь к маме.

– Мама? – спрашиваю я, заметив ее бледность и выступивший на лбу пот.

Все за столом поворачиваются к ней. Мамины веки дрожат, и папа встает как раз в тот момент, когда она начинает заваливаться набок. Он успевает подхватить ее, и я щипаю руку Карло и отпихиваю ее, вставая. Мы с Лео встречаемся взглядами, в его глазах полыхает пламя, и я понимаю, что он все видел. Но сейчас мне плевать на все, кроме мамы.

Я бросаюсь к ней, а Матео подходит с другой стороны.

– Вызови врача, – говорит папа, глядя на меня и осторожно поднимая маму на руки. – А потом поднимайся к матери в комнату.

– Может, нам стоит уйти, – говорит дон Греко, вставая.

– Нам надо обсудить дела, – возражает папа. – Дайте мне устроить жену наверху. Доедайте канноли, и Матео проводит вас в мой кабинет. – Он смотрит на брата, и Матео кивает, хотя я знаю, что он тоже хочет пойти с мамой. – Я скоро присоединюсь к вам.

Игнорируя пылкий взгляд Карло, я выбегаю из комнаты следом за родителями и иду в нашу гостиную, чтобы позвонить врачу.

* * *

– Что с ней? – спрашиваю я полчаса спустя, когда врач заканчивает предварительный осмотр.

– Я не уверен. – Он мягко надавливает маме на живот и выглядит при этом встревоженным. – Потребуется обследование в больнице, миссис Маццоне.

Он хлопает ее по руке.

Мама выглядит смертельно бледной на фоне многочисленных подушек, на которые опирается.

– Анджело это не понравится, – хрипит она слабым голосом. – Вы не можете провести обследование здесь?

Папа оплачивает круглосуточного врача специально, чтобы избегать больниц и не привлекать внимания. Если бы нам приходилось возить soldati в больницу каждый раз, когда они получают ранения, мы появлялись бы там каждый день, и это привлекло бы внимание властей. А это нежелательно, даже при том, что копы, судьи, юристы и прочие представители сил правопорядка у папы в руках.

– Пока не переживайте об этом. Завтра я получу результаты анализа крови, и, надеюсь, он скажет больше. – Защелкнув портфель, врач встает. – Оставайтесь в постели. Отдыхайте. Пейте много воды и обязательно поешьте.

– У меня нет аппетита, – говорит мама. – И я уже постоянно хочу в туалет.

– Почему ты не обратилась к врачу? – спрашиваю я, волнуясь все сильнее.

– Пф-ф, – отмахивается она. – Тут не о чем беспокоиться.

Хотелось бы мне разделять ее уверенность, но у меня уже появилось плохое предчувствие.

Врач поворачивается ко мне:

– Холодное полотенце на лбу поможет снизить температуру.

– Спасибо.

Он выскальзывает из комнаты, а я иду в ванную.

– Я волнуюсь, – говорю, вернувшись с холодным полотенцем.

Пристраиваюсь рядом с мамой на кровати и аккуратно промакиваю ее липкую кожу.

– Не надо, – говорит она, накрывая ладонью мою щеку. – Я буду в порядке. Уверена, это просто простуда или легкая инфекция.

– А если нет?

– Bella Donna. Я думаю, тебе и без меня есть о чем волноваться. – Между нами повисают невысказанные слова. – Будь осторожна, – добавляет она с таким видом, будто хочет сказать больше.

Мама засыпает, и я, подоткнув вокруг нее одеяло и зашторив окно, на цыпочках выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице.

Когда прохожу мимо папиного кабинета, пялясь на закрытую дверь, в голове возникает идея. Не оставляя себе времени на раздумья, я ныряю в соседнюю гостиную и тихо закрываю за собой дверь. Подойдя к большим книжным полкам, вытаскиваю с нижней муляж книги и отхожу, пока стеллаж разъезжается в стороны, открывая тоннель. Я проскальзываю внутрь, пока не передумала.

Этот дом принадлежал многим поколениям папиной семьи, и один из предков построил в стенах множество пересекающихся скрытых тоннелей. Один главный тоннель ведет к тайному входу за пределами поместья, и я знаю, что папа держит там машину на случай, если нам придется спешно бежать. Когда мы достаточно подросли, папа рассказал нам про тоннели, дав точные инструкции использовать их для побега, если в дом когда-нибудь ворвутся.

Анджело не знал, что мы с Матео обнаружили тоннели на несколько лет раньше, когда играли, и что мы частенько пробирались в этот и подглядывали за его встречами. Я не делала этого много лет, и видно, что в тоннеле давно никто не бывал. Потолок покрыт паутиной, которая липнет к волосам, так что приходится пригнуться. Мурашки покрывают каждый дюйм моей голой кожи.

Когда я добираюсь до тоннеля, расположенного за книжными полками в отцовском кабинете, то слышу громкие голоса. Этот стеллаж не закрывается полностью, и там есть тоненькая щель, сквозь которую можно слышать все, что происходит в комнате, и даже кое-что видеть.

Когда мы с Матео приходили сюда в последний раз, то видели, как наш отец убил двух человек голыми руками. Мне было девять лет. Мэтти было тринадцать, и через несколько недель его ждало посвящение. Он заставил меня пообещать не рассказывать никому о том, что я видела, и запретил ходить в этот тоннель. Я была достаточно напугана, чтобы согласиться без возражений. А на протяжении многих недель после не могла расслабиться в папиных руках. Каждый раз, когда он обнимал меня, я застывала, а в памяти всплывали картины того, как он душит тех мужчин. Если папа и заметил мою замкнутость, то никогда об этом не говорил, и постепенно я научилась блокировать эти воспоминания.

Но никогда не забывала.

Именно в тот день я поняла, кто мой папа и в каком мире мы живем.

– Мы договорились, – рявкает Анджело, отвлекая меня от мыслей.

Я вжимаюсь в угол. Мне вполне хватает звука, а видеть не обязательно.

– С этим никто не спорит, – говорит дон Максимо Греко. – Но ситуация заслуживает, чтобы мы хотя бы обсудили изменение условий.

– Это не обсуждается, – говорит отец. – Наталия еще учится в школе, и я не стану переворачивать ее жизнь из-за того, что ваш сын нажил себе врага среди нас.

– Мне не нравится ваш тон, – огрызается тот.

– Карло! – Дон Греко выдает фразу на итальянском, попросту веля ему заткнуться.

Конечно, Карло не слушается.

– Я не виноват. Это Аккарди действует за нашими спинами, пробуя альтернативные варианты. Он думает, что его дерьмо не пахнет теперь, когда он сменил своего отца и женился на этой вертихвостке Джульетте. Он щеголяет с ней, как будто невидимый. Как будто мы не знаем, что он предает нас! А вы сидите здесь и заливаете мне. Охренеть.

– Осторожно, мальчик, – говорит папа. – Это тяжкие обвинения, и я не потерплю подобного неуважения в своем доме.

– Я говорю правду! – кричит Карло. – Почему вы мне не верите? Говорю вам, это Аккарди науськал Бароне. Он хочет забрать Наталию, чтобы заставить меня молчать. Я не буду этого делать, но и рисковать жизнью своей будущей невесты не хочу. Вот почему наша немедленная свадьба – лучший вариант. Я могу обеспечить ее безопасность, дон Маццоне. Я не позволю никому тронуть ее или приблизиться к ней.

– Ты просто хочешь заполучить ее в свои лапы, – оскаливается Матео. – Ее безопасность ни при чем. Я вижу, как ты на нее смотришь.

– Привыкай, – огрызается Карло. – Скоро она будет моей женой. Сейчас или после окончания школы, но это случится.

– Карло, хватит! – рявкает дон Греко, и грохот упавшего тела побуждает меня подсмотреть. Я не могу остановить расплывающиеся в улыбке губы, когда вижу распростертого на полу Карло и ботинок отца на его шее. – Прекрати проявлять неуважение к дону Маццоне и мне. Извинись и заткни рот, пока к тебе не обратятся.

Карло рычит, но ничего не говорит. Его отец давит сильнее, и изо рта Карло вырывается бульканье. Я мысленно уговариваю дона Греко продолжать. Сделать мне одолжение и выдавить жизнь из своего сына.

Но это было бы слишком просто. Максимо убирает ногу, сгребает в кулак рубашку Карло и вздергивает его на ноги.

– Извинись перед доном Маццоне.

С потемневшим лицом Карло нехотя извиняется перед папой. Тот кивает, сверля моего нареченного взглядом, которого испугались бы большинство мужчин.

Но Карло – высокомерный говнюк и считает, что ему все сойдет с рук. Хотя он только что извинялся перед моим отцом, но смотрит ему в глаза так, что любой счел бы это грубостью.

Его отец ворчит и отталкивает от себя.

– Жди в машине, Карло, – выплевывает он так, будто сын исчерпал его терпение.

– Но, папа, я…

– Это не просьба! – ревет дон Греко, и я чуть не выпрыгиваю из кожи. Забиваюсь обратно в угол, собираясь только слушать. – Убирайся с глаз моих! Я буду прибирать за тобой.

Не удивительно, что Матео и Карло не нравятся друг другу. Похоже, у них общая безбашенная жилка и склонность бесить своих отцов. Однако Мэтти не посмел бы возражать папе, как только что сделал Карло. Никто не хочет быть избитым в кровь. Интересно, Максимо Греко думает, что брак со мной поможет смягчить его сына или хочет отточить у него навыки зверя, дав постоянную игрушку?

Какими бы ни были его мотивы, на этом сходство между Мэтти и моим женихом заканчивается. У моего брата глаза не мертвые, и он не наслаждается, причиняя мне боль. От взгляда брата у меня не возникает ощущение, будто с меня сдирают кожу. Прикосновения Мэтти успокаивают и защищают, а от пальцев Карло на моем теле хочется застрелиться. От мысли о том, что его член окажется хотя бы близко со мной, становится физически плохо.

Грохот захлопнутой двери – единственный показатель, что урод покинул комнату.

– Наталия останется со своей семьей, – говорит Анджело не допускающим возражений тоном. – Мы лучше всех способны обеспечить ее безопасность. Я приставлю к ней двух soldati на постоянной основе. Лео, – зовет он, – назначаю тебя присматривать за моей дочерью. Выбери напарника.

– Брандо, сэр, – без колебаний отвечает тот.

В любое другое время я бы, наверное, обрадовалась назначению Лео моим личным телохранителем. Но сейчас этого не хочу. Не теперь, когда знаю, что он разделяет мои чувства, но мы не можем ничего поделать. Это будет худшим видом пытки. Для нас обоих.

– Мне это не нравится, – продолжает Анджело, и я слышу перезвон стекла, когда он разливает спиртное. – Карло нужно приструнить. Я не отдам свою дочь, пока он не докажет – словом и делом, – что сможет ее уберечь. Если к следующему лету эта угроза не исчезнет, свадьбу придется отложить. Я не доверю вам заботу о своей дочери, пока не буду полностью уверен в ее безопасности.

– Ты меня оскорбляешь, Анджело, – замечает дон Греко, непочтительно обращаясь к моему отцу по имени.

– Как и ты меня, Максимо, – отвечает папа.

– Наши семьи десятилетиями были ближайшими союзниками среди пяти семей. Много лет назад мы договорились укрепить эту связь браком. Если Карло прав… Если Аккарди ищет каналы распространения и партнеров за пределами Нью-Йорка, тогда наш союз становится еще важнее. Если вы отказываетесь от нашего соглашения, вы понимаете, что это значит.

– Никто не говорит об отказе, – спокойно отвечает папа. – Только о том, что соглашение может быть отложено, пока не разберемся с делами. Моя первоочередная задача – благополучие единственной дочери.

Я не могу поверить тому, что слышу, и, хотя мне хочется верить, что это правда, не могу удержаться от мысли, что на карту поставлено что-то еще. В прошлом я умоляла папу избавить меня от этой брачной сделки, но ему, кажется, не было дела до того, что за человек Карло. Так почему сейчас?

– А что насчет Бароне? – спрашивает дон Греко.

– Думаю, пора нам вдвоем нанести визит дону Бароне, не так ли?

Дон Греко тихо посмеивается.

– Визит, определенно, необходим.

Они продолжают обсуждать другие темы, и я решаю более не испытывать судьбу и убраться отсюда, пока меня не обнаружили Матео или отец.

Выходя из гостиной в коридор, я вытаскиваю из волос паутину и поэтому не смотрю вокруг. Неожиданно кто-то сзади закрывает мне рот ладонью и рывком прижимает к себе. В моих венах бушует адреналин, а в душе вспыхивает страх.

Глава 11

Наталия

– А у тебя действительно напрочь отсутствует чувство самосохранения, да? – язвит Карло, одной рукой зажимая мне рот, а второй обнимая за талию.

Он кивает двум своим soldati, и те заходят в открытую дверь гостиной, из которой я только что вышла. Карло затаскивает меня обратно, и один из его людей тихо закрывает и запирает дверь.

От нарастающей паники пульс грохочет в ушах.

– Не кричи или пожалеешь, – говорит Карло, касаясь губами моего уха, и медленно убирает руку с моего рта.

– Отпусти меня.

Мой голос дрожит, пока я пытаюсь вывернуться из его хватки.

Все трое мужчин смеются, и мою шею и щеки заливает жар от злости.

– Никогда, – шепчет Карло, пробираясь свободной рукой под мое платье.

– Тебе нельзя оставаться со мной наедине и нельзя меня трогать!

Я судорожно хватаю ртом воздух, когда живот скручивает от ощущения его пальцев, скользящих вверх по внутренней стороне бедра.

– Не будь такой неблагодарной сукой, – шипит Карло, и я вскрикиваю, когда он прикусывает мою мочку. – Знаешь, сколько женщин хотели бы оказаться на твоем месте? Бабы в очередь выстраиваются, чтоб прокатиться на моем члене, так что эта маска драгоценной principessa не сработает, dolcezza.

От его слов сердце в груди сбивается с ритма, а потом снова набирает скорость, бешено колотясь о ребра, отчего кажется, что меня сейчас хватит удар.

– Твой отец меня недооценивает, но советую тебе не повторять эту ошибку, – добавляет он, проводя пальцем по моей промежности сквозь тонкое кружево трусиков.

– Пожалуйста, не надо, – шепчу я, борясь со слезами.

– Не надо что? – скалится он, водя туда-сюда пальцем.

– Не трогай меня.

– Не трогать тебя где? – глумится он, и двое его солдат смеются.

– Не трогай меня там, – шепчу я, и по лицу скатывается слеза.

– Не трогать твою киску? – Отодвинув кружево, он грубо проводит пальцем между моими складочками, и мне хочется умереть. – Не трахать тебя пальцами?

Он с силой пропихивает в меня два пальца и начинает ими двигать. Я вскрикиваю от пронзительной боли.

– Или не трогать твои сиськи? – добавляет он, поднимая руку и сжимая мою грудь через платье.

– Пожалуйста, тебе нужно прекратить.

– Не думаю, dolcezza.

Убрав руку от моей киски, он разворачивает меня лицом к себе, обвивая одной рукой спину, и слизывает мои соки с пальцев.

– Сладкая, как мед.

Он облизывает пальцы дочиста, пялясь на меня с неприкрытым желанием.

Внешне Карло очень хорош. Высокий, подтянутый, с красивыми чертами лица, он считается завидной партией. Похож на молодого Джонни Деппа со своими темными волосами и жгучими карими глазами, но затаившийся в его взгляде монстр никогда не дает мне забыть, что он совсем не красавчик кинозвезда.

Ходят слухи, что ему нравится резать девушек, которых Карло берет в постель, и он насильно навязывает им игры с кровью и прочие извращения. Некоторые итальянские девочки из нашей маленькой школьной компании постоянно повторяют, как мне повезло, и меня злит, что приходится прикусывать язык, чтобы не выдать правду. Карло Греко пугает меня и вызывает тошноту.

Вот и наглядный пример.

Карло до боли стискивает мой подбородок, заставляя поднять голову, чтобы пристально уставиться в мои глаза.

– Поэтому Леонардо Мессина называет тебя dolcezza? Он испил из запретного колодца?

В его глазах полыхает гнев, и он крепче сжимает мой подбородок. Меня переполняет паника за Лео. Сколько известно Карло и откуда?

– Лео – лучший друг моего брата с тех пор, как мы были детьми. Он практически мой названый брат. Он называл меня dolcezza с самого детства. Не все такие больные придурки, как ты, – добавляю я.

От пощечины моя голова откидывается назад. Внутри черепа звенит от боли, но я не плачу, позволяя злости затмить все эмоции и расползающуюся по щеке пульсацию. Поворачиваюсь обратно лицом к нему, испепеляя всей силой ненависти, которую испытываю.

– Еще раз оскорбишь меня, и я убью его, – говорит Карло чудовищно спокойным голосом, ведя свободной рукой вверх по моему телу. – Ослушаешься, и я убью его. – Он обхватывает мою грудь и крепко сжимает. – Ты моя, dolcezza. Я буду делать, что захочу.

Оттянув вырез моего платья вниз, он просовывает ладонь под лифчик и поглаживает голую кожу. Я зажмуриваюсь, внутренности мучительно скручивает узлами.

– Открой глаза, – требует он, щипая мой сосок, отчего к глазам подступают слезы.

Карло перекатывает мой сосок между большим и указательным пальцами и трется пахом о мой живот. Я чувствую его мерзкую эрекцию, и по горлу поднимается желчь.

– Если я узнаю, что Мессина дотронулся до тебя, то отрублю его член и скормлю ему маленькими кусочками.

Он смотрит поверх моего плеча на своих людей.

– И отдам тебя на ночь своим людям. Разрешу им делать, что захотят. Трахать твои сиськи, твою драгоценную киску, твой пухлый рот. Я разрешу им резать, прижигать, бить.

Его рука опускается с моей талии ниже, и он поднимает подол моего платья, показывая мою попу своим людям. Сжимает одну ягодицу через кружевные трусики, а потом другую, после чего проводит пальцем между ними. Мои глаза закрываются по собственной воле, и я с трудом сдерживаю слезы.

Карло шлепает меня по попе.

– Открой чертовы глаза, Наталия! – шипит он. – Ты будешь делать, что я говорю и когда я говорю, а если скажешь Матео или Лео хоть слово, я прикончу их обоих.

Наклонившись, он прихватывает губами кожу на моей груди и сильно втягивает. Его палец продолжает водить вверх-вниз между моих ягодиц, и мной овладевает ужас. Я не могу говорить, не могу шевелиться и едва дышу, пока он оскверняет мое тело в тех местах, которых никто раньше не касался.

По позвоночнику ползет омерзение, пока Карло засасывает мою кожу, оставляя синяк. Подняв голову, он осматривает свою работу, и уголки его губ растягиваются в довольной улыбке.

– Хочу, чтобы ты смотрела на это и вспоминала данное мной обещание.

Схватив мое лицо, он обрушивается на мои губы, терзая их и засовывая свой отвратительный язык мне в рот.

– Ты принадлежишь мне, Наталия. Не забывай. – Он сильно сжимает мою промежность через платье. – Эта киска моя и только моя. Когда я приду за тобой в следующий раз, ты не откажешь мне, иначе расплачиваться придется Лео или твоему брату.

* * *

Ночью я почти не смыкаю глаз. Переживания за маму смешиваются с тревогой за Лео и Мэтти и страхом за себя. Сегодня я все сделала не так, и мне хочется орать и ругать себя за то, что не была сильнее. Что не протестовала громче. Но я испугалась и замерла как мышка, страшась Карло и двух маячивших за спиной soldati. Я не могу рассказать брату, потому что он слетит с катушек, если узнает, что сделал Карло. Матео и так уже вызвал папин гнев, и я не хочу ничего усугублять. Он слишком вспыльчивый, чтобы рискнуть пойти к нему. Мне очень хочется рассказать Лео, но я боюсь, потому что этот монстр предупредил, чтобы я этого не делала, а Карло явно в курсе. Не знаю откуда, но я не стану рисковать жизнью Лео, так что даю себе обещание хранить эту тайну. Как сделала вчера, когда он спросил меня, что случилось.

– Наталия, – говорит Лео, выходя с водительского места. – Подожди минутку.

Я задерживаюсь у ступенек, ведущих к школьным дверям, готовясь к неприятностям.

– Что такое, Лео? Мне нельзя опаздывать в класс.

– Я вижу, что-то не так. Расскажи мне.

Его глаза впиваются в мои, и я одновременно люблю и ненавижу то, как хорошо он меня знает.

– Я беспокоюсь за маму, – искренне отвечаю.

Его лицо смягчается.

– Я знаю. Мы все беспокоимся, но я знаю, что есть что-то еще. Что он тебе сделал, dolcezza?

Во рту пересыхает, когда я вспоминаю, как вчера Карло дразнил меня этим прозвищем.

– Ничего, – вру я, отводя глаза.

– Прекрати врать, Наталия. Я видел его руку на твоей ноге под столом. Этот ублюдок не имеет права прикасаться к тебе до свадьбы. Тебе надо рассказать Анджело. Он заставит дона Греко приструнить Карло.

Я хрипло смеюсь.

– Дон Греко не собирается приструнять своего сына. Все, что он сказал, было направлено на то, чтобы успокоить папу. Разве ты не видел, как в его глазах сверкала гордость? Он готов молиться на Карло. Никто его не переубедит.

– Лео? Какой приятный сюрприз, – раздается бесячий голос Николь.

– Отвали, Николь, – говорит Лео, не разрывая зрительного контакта со мной.

– Но…

– Мне неинтересно. – Лео сердито зыркает на мою злейшую врагиню и, взяв меня за руку, притягивает к своему боку. – И у нас тут личный разговор, так что вали.

Это очень грубо, но во мне нет ни капли сочувствия.

Николь закипает, как готовый взорваться чайник.

– Никто не делает из меня дурочку, – фыркает она, уперев руки в бедра. – И никто не предпочитает мне Девственницу Барби. – Она тычет в него костлявым пальцем. – Никто.

Николь плюет на мои туфли, и меня подмывает выместить свой гнев и досаду на ее хорошеньком личике, но она пустое место, а у меня есть более важные проблемы.

Лео порывается отомстить за меня, но я хватаю его за руку, еле заметно качая головой. Он выпрямляется, не убирая руки с моего плеча.

– Наталия в миллион раз лучше тебя, Николь, и единственный человек, который верит в это дерьмо, ты сама.

Она топает ножкой, и из ее ушей практически валит пар. Бросив на меня последний испепеляющий взгляд, она разворачивается и удаляется по ступенькам.

– Лео, мне надо идти, – говорю я, когда Николь заходит в школу.

– Разговор не закончен. – Он убирает руку с моего плеча, и мне сразу же не хватает его успокаивающего тепла. – После уроков мы будем стоять на обычном месте.

– Мне жаль, что ты застрял здесь.

– Мне нет.

– Не может быть. Я знаю, что никому из soldato не хочется работать нянькой.

Он улыбается, и у меня слабеют колени. Его серо-голубые глаза полны эмоций. Опасных.

– Я не желал бы находиться где-то еще. Думаешь, я хотел, чтобы тебя защищал кто-то другой? – Он выгибает бровь, и в груди растекается тепло. – Самая большая честь, которую мог оказать мне дон Маццоне, – это охранять его единственную дочь. – Он заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. – Иди, dolcezza. Не опаздывай.

Заходя в школу, я витаю в облаках, так что едва замечаю Николь, затаившуюся сбоку от дверей и злобно глядящую на меня. Я не обращаю на нее никакого внимания, потому что сейчас ее для меня не существует.

И это моя первая ошибка.

Глава 12

Наталия

В течение дня Николь испепеляет меня взглядом при любой возможности, но я ее игнорирую. Она всего лишь случайный сигнал на моем радаре. Теперь, когда Лео недвусмысленно выбросил ее на обочину, где ей самое место.

– Думаю, тебе следует рассказать папе, – шепчет Фрэнки. Мы сидим в глубине библиотеки, где должны делать домашнее задание во время окна между уроками. – Я переживаю за тебя, Нат. Он долбаный отморозок, и, боюсь, планирует что-то сделать с тобой. Он уже поставил твою репутацию под удар, распустив свои руки. Твой отец взбесится, когда услышит об этом. Позволь ему разобраться с этим. Пожалуйста.

Подруга сжимает мои руки в ладонях, умоляюще глядя на меня.

– Я не могу рисковать. Он знает про нас с Лео.

Фрэнки в курсе всего, что произошло между мной и лучшим другом моего брата.

Она хмурит лоб.

– Откуда?

В нашу сторону звучит громкое «тихо!», и мы вскидываем головы и виновато улыбаемся мужиковатой, солидной заведующей библиотекой.

Я сажусь на стул боком, чтобы волосы закрывали лицо, и понижаю голос.

– Не знаю, но предполагаю, что он внедрил к нам крота. Должно быть, один из папиных soldati шпионит на него.

– Это еще одна веская причина пойти к Анджело.

– У меня нет доказательств. Это только предположение, и я не могу поднять эту тему, не привлекая внимания к нам с Лео. Если папа узнает, что происходит между нами, он с тем же успехом, что и Карло, пустит пулю в лоб Лео. Это слишком рискованно, Фрэнки.

– Тогда что ты будешь делать?

– Не знаю, – признаюсь я, собирая свои учебники, пока звенит звонок. – Но что-нибудь придумаю.

* * *

Войдя в туалет, я резко торможу, обнаружив поджидающую меня засаду. Николь собрала своих приспешниц, и пять из них стоят передо мной и жаждут крови. Дверь за моей спиной со щелчком закрывается, и одна из шестерок встает перед ней, загораживая единственный выход.

– Какое клише, – протягиваю я, прищурившись. – Впрочем, меньшего я от тебя и не ожидала.

– Думаешь, ты такая умная, – шипит Николь, выходя вперед и приближая свое лицо к моему. – Я знаю, что это ты не пустила нас на вечеринку в субботу, и ты заплатишь за это.

Теперь я даже жалею об этом. Возможно, если бы она присутствовала, то поймала бы случайную пулю.

Ее губы кривятся в уродливой ухмылке.

– Я знаю, что ты хочешь его. – Николь достает свой сотовый. – Я вижу, как ты смотришь на него, словно подлизывающийся щенок. – Вокруг раздается хихиканье, и я стискиваю зубы, стараясь сохранять спокойствие. – Он никогда не захочет тебя, потому что ты понятия не имеешь, что делать с таким мужчиной, как Леонардо Мессина.

Она сует мне в нос телефон, и вся кровь отливает от моего лица, когда я вижу фото.

Лео спит в кровати, чуть боком, открывая прекрасный вид на свой торс. Он явно голый, не считая простыни, собравшейся низко на талии. С того ракурса, с которого сделано фото, едва выглядывает его голая ягодица, и мои щеки вспыхивают от смеси брезгливости, душевной муки и ревности.

– Признаюсь, что сначала была очарована Матео, – продолжает трещать Николь, пока я пытаюсь оторвать взгляд от фотографии.

Независимо от обстоятельств, это прекрасное зрелище.

Лео выглядит чертовски великолепно с растрепанными темными волосами, закрывающими высокий лоб, длинными ресницами, веером лежащими на щеках, и впечатляюще широкой грудной клеткой. Его грудь покрывают темные волосы, дорожкой спускаясь по животу и ныряя под простыню. Меня бесит, что эта сучка знает его с той стороны, которую мне никогда не изведать. Несправедливость всего этого вновь бьет наотмашь, и я уничтожена. Боль сдавливает грудь, затрудняя дыхание.

– Твой брат лишил меня анальной девственности, познакомив с новым уровнем удовольствия. – Николь подмигивает, и ее подпевалы гогочут, как злобные сучки, которыми и являются. – Но Лео… – Она тихо присвистывает. – Лео не имеет равных.

Она приближает свое лицо к моему.

– Он заполнил все дырочки, и мы трахались, не останавливаясь, всю ночь. Он не мог насытиться мной. Он вонзался в меня снова и снова, – зубоскалит она, наслаждаясь болью в моих глазах, которую невозможно скрыть. – Его большой член потрясающе скользил во мне, и я знаю, что он вернется за добавкой. Те слова на улице он произнес только для вида. Лео уже разрывает мой телефон, чтобы повторить.

Николь тыкает меня в грудь.

– Ты жалкая маленькая принцесска, которая понятия не имеет, что делать с членом. – Смешков становится больше, а я сжимаю кулаки. – С чего ему вообще хотеть тебя, когда он может получить меня? Когда я до мелочей знаю его тело и все прикосновения, которые он любит? Я до сих пор слышу звуки, которые он издавал, когда мои руки и губы исследовали каждый уголок этого соблазнительного тела. – Она облизывает губы, и я в двух секундах от взрыва. – Я чувствовала его между ног еще много дней после и едва могла ходить ровно.

Ее дребезжащий смех проезжается по остаткам моего терпения, и я похожа на чайник, у которого вот-вот сорвет крышку.

Николь упирает руки в бока.

– Он не хочет тебя. Никогда не захочет, так кто теперь победил, а? Это я буду скакать на его огромном члене. На мой палец он наденет кольцо. Я рожу ему детей. Я. – Она толкает меня грудью. – Не ты. Лохушка.

Плотину прорывает, когда меня накрывает волна раскаленного гнева и я действую, не подумав. Вцепившись руками в ее шею, я толкаю Николь к раковине, впечатывая спиной в край столешницы. Ее глаза радостно блестят, и никто из ее подружек ничего не предпринимает, что странно. Но я слишком зла, чтобы заострять на этом внимание. Чем шире она ухмыляется, тем сильнее я сжимаю ее шею, и в это мгновение честно думаю, что могу задушить ее до смерти.

Эта мысль выдергивает меня из кровожадного тумана, и я отпускаю Николь, отшатываясь назад и в ужасе уставившись на явные следы пальцев вокруг ее шеи. Она кивает, и меня за волосы дергают назад, а потом отпускают. Я падаю на спину, застонав от пронзившей позвоночник боли. Четверо ее подружек окружают меня и начинают бить руками и ногами, стараясь не задеть лицо. Я пытаюсь сопротивляться, но их четверо, и у меня нет шансов.

Отключившись, я зажмуриваюсь, чтобы удержать слезы, прикусываю щеку изнутри, чтобы не кричать. Внезапно они останавливаются, и я сворачиваюсь клубочком. Все тело болит.

– Давай, – говорит Николь, и следом за ее словами раздается глухой удар и пронзительный визг.

– Ах ты сучка! – шипит она своей подружке. – Обязательно было так сильно?

Я заставляю себя открыть глаза и вижу, как она морщится.

– Кажется, ты его сломала, – рявкает она, касаясь носа пальцами, и вскрикивает от боли.

– За это ее точно исключат, – говорит Нова Раймонд, ее лучшая подруга. – Кончай ныть. Твой нос пройдет.

– Надейся, чтобы так и было, – огрызается Николь.

Пока я пытаюсь подняться, дверь открывается. В груди разливается боль, распространяясь по всему телу, и с моих губ срывается шипение.

Николь давит ногой мне на грудь, толкая обратно на пол.

– Чертова сука. – Она плюет мне в лицо. – Знай, что я всегда побеждаю. – Затем наклоняется ко мне, злорадствуя. – Полагаю, твои родители будут рвать и метать, когда тебя выгонят, и спорим, ты попадешь под домашний арест до самого выпуска. Потому что заслужила это, как никто другой.

Она бьет меня по щеке и выпрямляется. Вид у нее ужасный. Нос распух, и кровь капает на губы и подбородок.

– Мы идем в кабинет директора, чтобы показать ей, что произошло. Папочка каждый год делает огромные пожертвования, и она точно поверит моим словам.

Николь машет перед моим лицом телефоном, нажав кнопку воспроизведения. Звук отключен, чтобы директор не слышала, как она меня дразнила. Для миссис Петерс все будет выглядеть так, словно виновата я, потому что первая проявила агрессию. Ожидаемо, что они выключили звук перед моим нападением, чтобы Николь могла сказать, что подружки встали на ее защиту. В любом случае она собирается прикинуться жертвой.

Что за чертова ирония.

Мне хочется крикнуть, что она заблуждается. И понятия не имеет, что натворила, но скоро Николь усвоит этот урок. Полагаю, ее глупость не знает границ. Она в курсе, из какой я семьи и кто мой отец. И разве не понимает, что если меня исключат, то она больше не увидит Лео?

В моем рюкзаке звонит телефон, и я подозреваю, что это как раз он с вопросом, где меня носит. Кажется, я слышала звонок во время драки, но не уверена.

Девочки уходят, их смех еще долго звенит у меня в ушах. Я икаю и по горлу поднимаются рыдания, пока я встаю на колени. Вскрикнув от боли, поднимаюсь на ноги, пытаясь выпрямиться, но сгибаюсь пополам, когда ребра протестуют. Если они не сломаны, то как минимум сильно ушиблены. Я наклоняюсь за рюкзаком, отчего ребра болят сильнее, и из глаз льются слезы. Ковыляя к двери, дрожащими пальцами достаю телефон. На экране высвечивается имя Лео, и я никогда не была так благодарна за это.

– Наталия! Слава богу, – говорит он, когда я отвечаю. – Ты где?

– Лео, – хриплю я между всхлипами.

– Что случилось? Ты в порядке? – В его тоне различима нарастающая паника.

– Нет, – плачу я. – Ты мне нужен. Я возле туалета рядом с библиотекой. В западном крыле.

– Держись. Я иду за тобой.

Прижимаюсь спиной к стене, позволяя рюкзаку упасть на пол, и осторожно обнимаю себя, пытаясь взять эмоции под контроль. Но меня трясет. Избиение было жестоким, и я ничем его не заслужила. Николь Честейн под стать Карло Греко. Оба беспринципные монстры без сердца и души. Жаль, что я не могу их свести и дать Карло выместить на ней всю свою развращенность.

Приближающиеся шаги вырывают меня из задумчивости, и я поднимаю заплаканные глаза. Ко мне бегут Лео с Брандо.

– Господи боже, Наталия. – Глаза Лео полны тревоги, когда он осматривает мое скрюченное тело. – Какого черта случилось?

– На меня напали в туалете. Они били меня ногами, когда я упала. Возможно, у меня сломаны ребра.

– Кто это сделал? – спрашивает он, пока Брандо наклоняется за моим рюкзаком.

– Николь Честейн. – Мои слезы высыхают, когда вновь поднимается гнев. – Я хочу, чтобы она заплатила.

Взгляд Лео моментально темнеет.

– Не беспокойся. Эта чертова сучка ответит сполна.

Глава 13

Лео

Тонкий цветочный аромат Наталии окружает меня, пока я несу ее по пустому школьному коридору к машине. Я стараюсь держать по возможности крепко, но чтобы не причинить боль, хотя мне хочется сгрести ее в объятия и никогда не отпускать. Брандо пошел вперед, чтобы подогнать нашу машину к тротуару перед крыльцом.

Когда мы проходим мимо кабинета директора, оттуда слышны громкие голоса – похоже, мелкая сучка не теряла времени, жалуясь на Нат. По дороге Наталия вводит меня в курс дела, рассказывая о терроре, которому Николь подвергает ее уже несколько недель.

Мне тошно, что я ее трахал. Это была ошибка, о которой я сразу же пожалел. Чувство вины камнем давит на сердце, пока слушаю, как она издевалась над Наталией, и в этом есть и моя вина, потому что я дал дуре оружие, которое она использовала, чтобы довести мою dolcezza до точки кипения.

Брандо открывает заднюю дверь машины, и я осторожно устраиваю Наталию внутри.

– Я вернусь через минуту. Попробуй сесть поудобнее, – говорю я, зная, что это, вероятно, невозможно, если у нее сломаны или ушиблены ребра.

Николь лучше молиться, чтобы они не были сломаны, потому что в противном случае я сверну ее коварную шею.

– Где Матео? – спрашиваю я у Брандо.

– Едет. Велел сидеть на месте. Сильно матерился, когда я ему рассказал.

– Хорошо. – Я рассчитываю, что мой лучший друг взорвется, чтобы мы разобрались с этим раз и навсегда. – Можешь сбегать в магазин на углу и узнать, есть ли у них лед? Я останусь с Нат.

– Конечно, – говорит Брандо и уходит.

Я сажусь в машину рядом с Наталией. Она бледна, на лбу выступили капельки пота, а волосы грязные и спутанные. Мне невыносимо видеть, как ей больно.

– Брандо пошел поискать лед, а Матео уже едет. Он собирается поговорить с директрисой и уладить все, потому что твой папа в больнице с Розой. Потом мы разберемся с Николь.

– Она была не одна, – говорит Наталия, тяжело дыша от попытки сесть ровнее.

Ее лицо искажается от боли, и я жалею, что не могу забрать эти страдания себе.

– С остальными тоже разберемся. Назови имена, и мы проследим, чтобы они понесли наказание за свое участие. – Я нежно заправляю ее волосы за уши, достаю из кармана брюк платок и вытираю ее влажный лоб. – Мне надо посмотреть повреждения, – мягко говорю я. – Можно расстегнуть твою блузку?

Она кивает, в ее больших голубых глазах слишком много доверия. Я аккуратными движениями расстегиваю белую школьную блузку, надеясь, что Нат не видит, как дрожат мои пальцы, пока я медленно открываю ее тело своему взгляду. Я моментально прихожу в ужас от повреждений на ее коже. В некоторых местах уже наливаются синяки, в основном вокруг ребер с обеих сторон, но на груди след от обуви и на животе изменился цвет кожи. Я затыкаю рот рукой, чтобы заглушить свою агонию, и зажмуриваюсь, стараясь взять себя в руки. Меня одолевает желание достать из багажника ружье и пойти в школу, чтобы пристрелить этих сучек.

– Лео. – Мелодичный голос Нат ласкает мою кожу, помогая удержаться. – Я так плохо выгляжу? – шепчет она.

Мои глаза распахиваются.

– Dolcezza. – Я беру ее за руку. – Ты выглядишь прекрасно. Как всегда. Но мне невыносимо видеть, что эти суки сотворили с тобой. Мне хочется пойти туда и изрешетить их пулями, пока они не перестанут дышать.

– Я не возражала бы против такого плана, – говорит она, и я не могу понять, серьезно это или нет.

Качаю головой.

– Нет, dolcezza. – Я подношу ее руку к губам, оставляя поцелуй на теплой коже. – Не говори так. Знаю, тебе больно, но ты не такая.

– Во мне больше тьмы, чем ты думаешь, Лео. Больше ненависти, чем я могла предполагать.

Мне не нравится это слышать, но было бы наивно полагать, что Наталия невосприимчива к тьме, которая является неотъемлемой частью мира, в котором мы живем. И я говорю не только о преступном мире. По всей Америке дети стреляют друг в друга из-за всякой фигни. Мы живем в уродливом мире, и мне хотелось бы укрыть Наталию от самых худших проявлений, чтобы сохранить ее свет и доброту.

– Я не хочу этого для тебя. Ты заслуживаешь лучшего.

– Я заслуживаю тебя, – шепчет она, с тоской глядя на меня своими изумительными голубыми глазищами.

– Ты заслуживаешь лучшего, чем я, и мы оба это знаем.

– Поцелуй меня, – шепчет она, переплетая наши пальцы. – Пожалуйста, Лео. Помоги мне забыть эту боль, пусть всего лишь на минуту.

Это эмоциональный шантаж чистой воды. Но в данный момент я не могу ни в чем ей отказать. Очень осторожно нависаю над ней, стараясь не задеть, чтобы случайно не сделать больно. Она закрывает глаза, когда мое лицо приближается, и мгновение я наслаждаюсь видом. Длинные густые ресницы полукругом лежат на оливковой коже, я веду пальцами по ее гладким высоким скулам. Пухлые губы размыкаются на выдохе, когда ее грудь вздымается в предвкушении. Я борюсь с соблазном уставиться на ее прекрасные груди под белым кружевным лифчиком, потому что никогда не воспользуюсь ею.

У Наталии есть не только внешняя красота. Она прекрасна по своей сути, как мало кто из людей. Именно доброта и свет, свойственные ее личности, всегда притягивают меня. Ее пылкий характер и чувство юмора только дополняют всю картину.

Я знаю, что за всю оставшуюся жизнь никогда и близко не найду кого-то, похожего на нее.

Потому что Нат такая одна. Одна на миллион. Богиня среди смертных женщин.

Уверен, что буду любить ее до самой смерти, потому что в глубине души верю: мы созданы друг для друга.

Только у мира другие планы.

– Лео. – Она открывает глаза. – Пожалуйста.

– Тебе не нужно умолять, dolcezza. Королевы никогда не умоляют. Всегда помни это, – говорю я, проводя большим пальцем по ее полной нижней губе.

– Я люблю тебя, – говорит она, и мое сердце ноет.

Мне хочется сказать ей, что тоже люблю, но это принесет нам только боль.

Я накрываю ее губы своими и нежно целую, занимаясь любовью с ее ртом, жалея, что не могу держать ее в объятиях и чувствовать тепло ее изгибов. Но я должен быть аккуратным с ее телом и сердцем. Ее пальцы зарываются в мои волосы, и я стону ей в рот, когда кровь устремляется к члену, который почти моментально встает. Я держусь на расстоянии, чтобы она не почувствовала этого, но если посмотрит вниз, то увидит, что делает со мной. Как легко возбуждает меня.

Некоторое время мы целуемся, и это самое потрясающее переживание – просто быть с ней вот так. Целоваться без ожиданий. Просто наслаждаться ее вкусом на моих губах и языке, зная, что помогаю ей отвлечься от боли.

Через несколько минут я неохотно отстраняюсь.

– Нам надо остановиться. Брандо вернется с минуты на минуту, и Матео может приехать в любое время.

Она надувает губы, и я целую ее в последний раз.

– Боже, я могу целовать тебя часами. Поцелуи никогда не были такими приятными.

– Это потому, что ты меня любишь, – говорит Нат, и я замечаю, что к ней возвращается уверенность в себе. – Тебе не обязательно говорить это. Я знаю, что не одинока. Вижу это в твоих глазах. Чувствую в том, как ты меня целуешь. Меня согревает твоя защита.

– Amore mio, давай не будем мучить себя.

Она понимающе кивает, и печаль окутывает ее, словно саван.

– Я живу ради этих мгновений с тобой, Лео. Когда мы можем сбежать от реальности и я могу притвориться, что такой была бы моя жизнь, если бы мне позволили выбрать тебя.

Ее слова опустошают меня, и я чувствую то же самое. Кладу руку на сердце.

– В любой жизни я выбрал бы тебя, Наталия. – Взяв ее руку, я кладу ее себе на грудь, там где бьется сердце. – Мы можем быть в разлуке, dolcezza, но ты всегда будешь единственной женщиной, которую я люблю.

В ее глазах собираются слезы, проливаясь по щекам.

– Я никогда не полюблю другого мужчину так, как тебя, Лео. Ты думаешь, что я юна и изменю мнение, но этого не будет. Я знаю, чего хочу. И знаю, кого люблю. Это ты. Всегда ты.

Бремя этого разговора тяжким грузом давит на нас обоих. Я глажу ее гладкую щеку, вспыхнув под обожающим взглядом. Она смотрит на меня, как будто я самое важное в жизни, и сердце в моей груди замирает.

– Я хочу, чтобы ты знала: то дерьмо, которое наговорила тебе Николь, вранье. Я трахал ее один раз, и это быстро закончилось. Она оказалась паршивой любовницей, и мне было так скучно, что я сразу заснул.

Должно быть, тогда она сделала фото. Еще одна причина, по которой мне хочется ее вздернуть.

– Когда я проснулся среди ночи, то поспешил убраться оттуда. Она ничего для меня не значит, Наталия, и я жалею, что вообще прикоснулся к ней. Мне хотелось бы стереть память и чтобы она не говорила тебе всего этого дерьма, потому что мне ненавистно, что Николь использовала меня, чтобы причинить тебе боль. Я никогда не прощу себя за это.

– Я прощаю тебя, – не колеблясь, говорит Нат. – И я не глупая. Знаю, у тебя были другие девушки. И будут еще. Вот это я ненавижу. Ненавижу мысль о том, что кто-то другой будет прикасаться к тебе, но я не имею права ни о чем тебя просить.

– Как и мне ненавистна мысль о том, что этот урод будет прикасаться к тебе.

Когда на вчерашнем ужине я увидел его руку на ее бедре, мне потребовалась вся сила воли, чтобы не достать пистолет и не застрелить Карло прямо за столом. Как он посмел ее трогать. Подозреваю, что позже он сделал что-то еще, но Наталия не хочет рассказывать. Я поделился своими подозрениями с Матео, и он поговорит с ней. Мы решили, что один из нас всегда будет находиться с ними в одном помещении, чтобы у мерзавца не было возможности прикоснуться к ней или угрожать.

– Нам обоим, – говорит Наталия.

Нас накрывает тишина. Больше сказать о Карло Греко нечего.

Открывается дверь, и Брандо садится за руль. Я быстро запахиваю блузку Наталии.

– Достал. – Он поворачивается и вручает мне два пакета льда. – Ты в порядке, Наталия? – спрашивает с обеспокоенным лицом.

– Больно, но я в норме. Спасибо за лед.

Она улыбается ему, и парень несколько секунд пристально смотрит мне в глаза, прежде чем развернуться обратно, не вмешиваясь не в свое дело. Это одна из черт, которые мне нравятся в Брандо. Он не лезет в то, что его не касается.

Ножом я отрезаю широкую полосу от своей рубашки, игнорируя протесты Нат. Потом заворачиваю пакеты со льдом в отрезанную ткань и прикладываю их к ее ребрам с обеих сторон. Потом кладу ее руки на пакеты.

– Сиди смирно и держи их.

Осторожно поднимаю ее ноги на сиденье. Скатав ее школьный пиджак, подкладываю ей под голову, и это максимум комфорта, который получается ей обеспечить. Матео, вероятно, выйдет из себя, когда увидит сестру раздетой, но невозможно охладить ее ребра, не расстегнув блузку.

Помяни дьявола.

Задняя дверь распахивается, и Матео сует голову внутрь. Его глаза превращаются в темные щелочки, пока он осматривает травмы сестры.

– La puttana! – шипит он, моментально приходя в ярость. До такой степени, что не устраивает мне разнос за то, что Нат не одета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.