Мэдлин Хантер
Невеста-наследница

Посвящается моим внукам

Серия «Шарм» основана в 1994 году

Madeline Hunter

THE HEIRESS BRIDE

Перевод с английского В. Сухановой

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Madeline Hunter, 2023

© Перевод. В. Суханова, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Глава первая

Некоторым мужчинам с колыбели предназначено судьбой исполнять долг перед семьей и обществом. На плечи других бремя долга ложится уже в зрелом возрасте. Николас Реднор, герцог Холлинбург, причислял себя к последней категории. Дядя Фредерик, от которого он унаследовал титул, был достаточно молод, чтобы жениться во второй раз и успеть завести потомство до своей кончины. То, что он своевременно не озаботился наследником, было, по мнению Николаса, в высшей степени неосмотрительно.

Год назад Николас не стал бы судить его столь сурово, но титул герцога меняет человека, открывая перед ним новые перспективы. Произошедшие с ним за последние месяцы перемены были довольно значительными. Он больше не оплакивал беззаботные дни своего прошлого, как это было сначала, и не относился с сомнением к унаследованному титулу. Всего несколько месяцев назад жизненный путь представлялся Николасу смутным, неясным, однако теперь он сиял перед ним во всей красе, исчерченный новыми вехами.

Об одной из них Николас и размышлял как-то погожим апрельским утром, просматривая свежую почту. Он приберег лежащие сейчас перед ним два письма до окончания завтрака, потому что их содержание могло помешать пищеварению. Оба послания были написаны изящными женскими почерками. В них его родственницы давали Николасу советы, как найти достойную супругу, и перечисляли подходящих, на их взгляд, невест.

Николас никогда не объявлял во всеуслышание, что ищет жену, но герцогу в его возрасте необходимо было жениться. Это входило в список обязанностей представителей аристократического сословия, и после долгих ностальгических воспоминаний о годах, проведенных в легкомысленных забавах и плотских утехах, Николас твердо решил заняться поисками невесты в предстоящем светском сезоне. Он пробежал глазами одно из писем, в котором описывалась сдержанная и скромная молодая леди. Не так давно эти эпитеты заставили бы Николаса бежать на край света от подобной девушки, но теперь чувство долга не позволяло ему расслабляться. Оба качества как нельзя лучше подходили будущей герцогине и были достойны восхищения, даже если грозили ее супругу смертельной скукой.

Николас задавался вопросом, означает ли скромность девушки в одежде и поведении на людях, что она точно так же скромно ведет себя в постели.

– Ваша светлость, я подготовил счета.

Николас поднял глаза и увидел мистера Уитерса, своего управляющего. Тот стоял у двери с большой стопкой бумаг в руках. Эта кипа расстроила Николаса даже больше, чем мысль о скромнице-жене в постели. Но чувство долга обязывало его заняться документами.

– Возвращайтесь через час, и мы с вами оценим масштабы бедствия.

Уитерс попытался ободряюще улыбнуться.

– Все не так плохо, как мы думали, сэр. Однако с текстильной фабрики пока еще не дали полного отчета.

Не так плохо, но все равно плохо… А эта проклятая фабрика вымотала герцогу все нервы.

– Через час, Уитерс.

Управляющий, пятясь, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Но не успел Николас снова погрузиться в свои мысли, как та опять распахнулась и в комнату ворвался его кузен Чейз.

– Ты меня вызывал?

Голубые глаза Чейза приобрели стальной оттенок, как это случалось, когда он был раздражен.

– Я просил тебя зайти, когда у тебя будет время.

– Зайти просят бароны. А герцоги вызывают.

– Что за чушь!

– Ну хорошо. Раз срочности нет, я вернусь, когда мне будет удобно.

Чейз повернулся, чтобы уйти.

– Ну, раз уж ты здесь…

– Я здесь, потому что ты меня вызвал.

– Называй как хочешь. Главное, ты пришел, и мне действительно нужно кое-что обсудить с тобой.

– Твою будущую женитьбу?

– О, ради всего святого…

– Тетушки только об этом и судачили. Сидели в своей театральной ложе…

– В моей театральной ложе, – поправил кузена Николас.

– …и все представление говорили о твоей женитьбе, присматривались к девушкам, сплетничали о них, делали разные предположения. Я велел им остановиться, но они заявили, что ты просил у них совета.

– Ничего я не просил.

– Значит, должно быть, стал более терпеливо относиться к их вмешательству в свою личную жизнь, они заметили это и решили, что теперь могут давать тебе советы.

А вот это было чертовски недалеко от истины.

– Тетушки очень чуткие особы. Они слышат то, чего мы с тобой не слышим.

Чейз вздохнул.

– Пожалуйста, не проси меня наводить справки о девушках. У меня есть свои принципы.

Чейз был самым близким его кузеном, и именно к нему Николас обратился бы за советом, выбирая себе невесту. Кроме того, он сделал сбор информации о людях своей профессией.

– Я и не собирался просить тебя об этом сейчас. Хотя идея неплохая. Я хотел поговорить с тобой о смерти дяди, Чейз. Мне кажется, пришло время снова обратиться к этому вопросу.

Выражение лица Чейза стало серьезным.

– Ты уверен, что хочешь знать правду? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Если все было так, как мы подозреваем, то преступник, вероятно, один из нас. Не Кевин, но кто-то близкий.

– Я долго размышлял об этом. Ты прекратил свое расследование, когда оно было в самом разгаре… Думаю, тебе следует смахнуть пыль с документов и снова взяться за него. Если убийца находится среди нас, я хочу знать его имя.

– Допустим, ты узнаешь его имя, и что дальше?

Николас выпрямился.

– Я решу, что с ним делать.

– Негоже отправлять члена герцогской семьи на виселицу, а, кузен?

В этом с самого начала и заключалась проблема. Казалось бы, правосудию не пристало обращать внимание на наличие древней родословной, но это было не так. Даже если бы присяжные признали одного из родственников Николаса виновным в убийстве, судья сделал бы все, чтобы тот избежал казни через повешение. Присяжные тоже преклонялись перед герцогским титулом и не стали бы выносить обвинительный вердикт.

– Я не говорю сейчас о наказании, мне просто нужно знать, кто убил нашего дядю, – сказал Николас. – А тебе разве это безразлично?

Чейз поколебался, прежде чем ответить.

– Конечно, нет. Возможно, убийцей был не наш родственник, а кто-то из деловых партнеров дяди, если его вообще убили…

Чейз дипломатично оставил вопрос открытым, хотя раньше заявлял, что дядя не мог сам упасть с крыши. Четырнадцать месяцев назад, когда все это случилось, официальной версией кончины был несчастный случай. Некоторые сплетники распускали слухи, что дядя покончил с собой. Но Николас был уверен, что его столкнули.

Чейз бочком подошел к столу. Его взгляд упал на письма, и он с озорным видом улыбнулся, а потом взял в руки газету.

– Знакомишься с политическими требованиями радикалов?

– Я читаю много газет. Дядя Фредерик подписывался на разные издания, я продлил подписку на них.

– Неужели ты правда все это читаешь? – удивился Чейз.

– Мне нужно знать, чего требуют и о чем думают разные слои общества, даже если я не согласен с их устремлениями. Именно так следует поступать ответственным членам парламента.

Чейз сочувственно улыбнулся.

– Никто не ожидает, что ты превратишься в него.

– Уж надеюсь, что нет. Мне не хватает эксцентричности.

– Я говорил не про дядю Фредерика.

Нет, Чейз имел в виду не дядю, а отца Николаса, который должен был унаследовать титул герцога. По крайней мере, он готовился к этому, пока Николас беззаботно наслаждался жизнью в большом городе. Он вдруг вспомнил последнюю встречу с отцом. В его памяти постоянно возникала именно она, и Николасу было больно от этих воспоминаний.

Он постарался перевести разговор на другую тему:

– Ты упомянул деловых партнеров дяди. Я как раз хотел поручить тебе сбор сведений о некоторых из них – о тех, с которыми я продолжаю сотрудничать. Мне кажется, они…

Николас уже собирался высказать свои подозрения, когда дверь открылась и в кабинет вошел дворецкий Пауэлл, держа в руках серебряный поднос, на котором лежала визитная карточка. По взволнованному выражению лица дворецкого можно было бы заключить, что к Николасу в гости пожаловал сам король.

– Я подумал, ваша светлость, что вы захотите принять эту посетительницу, – сказал он.

Николас взял визитную карточку с подноса и прочитал начертанное на ней имя. Визит короля удивил бы его, пожалуй, меньше, чем появление в доме этой гостьи. Он растерянно посмотрел на Чейза:

– Она здесь. У меня в доме…

– Перестань бормотать. О ком идет речь?

Николас протянул карточку. На лице Чейза отразилось изумление.

– Айрис Баррингтон, будь я проклят…

– Мы искали ее больше года, и вот она сама явилась к нам…

– Она, должно быть, услышала о завещании и своем праве на наследство. Чему же здесь удивляться?

– Спустя год? Нам удалось разыскать двух других женщин, которых дядя тоже упомянул в завещании. Но то, что эта дама вот так явилась вдруг сама, выглядит подозрительно.

– Слишком все просто, ты хочешь сказать.

– Черт возьми, да, слишком просто.

Николас поправил галстук и одернул жилет.

– Ты выглядишь как настоящий герцог, – успокоил его Чейз. – Этот накрахмаленный воротничок такой жесткий, что им, наверное, можно резать железо. Расскажешь потом, что она говорила. – Он направился к двери и бросил через плечо дворецкому: – Я хочу немного понаблюдать за гостьей украдкой. Поэтому не сразу спускайтесь за ней.

Пауэлл застыл с подносом в руках. Через минуту после ухода Чейза он посмотрел на Николаса, ожидая разрешения уйти. Еще через минуту Николас кивнул.

Айрис не особенно ожидала, что герцог ее примет, но попытаться все же решила. Если она потерпит неудачу сегодня, то будет добиваться аудиенции у него обходными путями. Для этого потребуется много времени и немало ухищрений, поэтому следовало начать с прямого подхода.

То, что ее провели в гостиную, обнадеживало. Если повезет, герцог, по крайней мере, будет заинтригован. Если он библиофил, как его дед, визитная карточка Айрис, возможно, возбудит его любопытство. Она заказала карточки с узором из маленьких книжек, чтобы люди сразу же понимали, с кем имеют дело.

Айрис, в сущности, пришла сюда из-за книг. Нет, она не собиралась продавать их, хотя было бы неплохо, если бы герцог купил у нее что-нибудь. В конце концов, она занималась продажей печатных изданий, тем самым зарабатывая себе на хлеб, дорожные расходы и все остальное. Однако ее сегодняшний визит в этот огромный особняк не был связан с торговлей. Причина ее появления здесь была гораздо важнее.

Вопрос заключался в том, найдет ли она в нынешнем герцоге почти нормального человека, каким был его предшественник, или он окажется лживым негодяем, как его дед? Вероятность второго варианта заставила Айрис расправить плечи и собраться с духом.

Дверь гостиной приоткрылась, и она обернулась, ожидая увидеть дворецкого. Однако перед нею оказался симпатичный темноволосый джентльмен с голубыми глазами. Он просунул голову в гостиную, обвел ее взглядом и уставился на гостью. Некоторое время незнакомец внимательно разглядывал Айрис.

Вряд ли это был герцог. Герцоги не приветствуют гостей подобным образом. Значит, кто-то другой проявлял интерес к посетителям его светлости. Айрис решила, что это, должно быть, секретарь.

Неожиданно незнакомец извинился за вторжение, его голова исчезла, и дверь закрылась.

Все это показалось Айрис очень странным.

Через пару минут в гостиную вошел дворецкий и предложил гостье следовать за ним. Когда она заметила, что они удаляются от ведущей вниз лестницы, то поняла, что аудиенция состоится. Ее волнение нарастало с каждым шагом.

Дворецкий провел Айрис в просторный кабинет, оформленный в китайском стиле. Здесь стояли большие вазы и массивная резная мебель. Только письменный стол показался ей обычным для герцога. На широкой поверхности столешницы поместилось бы множество бумаг и книг. Но сейчас стол не был загроможден, На самом деле он почти пустовал. Айрис увидела чернильницу, ручку, газету, два письма и странную маленькую плетеную коробочку. Казалось, этот стол принадлежит человеку, который либо только что переехал в дом, либо отличался столь удивительной аккуратностью, что не позволял ни одной личной вещице нарушить идеальную чистоту и порядок.

Куда более интересным, чем стол, показался ей стоявший у стола джентльмен. Она поняла, что человек, заглядывавший в гостиную, был его родственником. Эти двое походили и друг на друга, и на погибшего год назад герцога. Хозяин кабинета был темноволос и темноглаз: этот красивый мужчина с правильными чертами лица и спокойной, уверенной манерой держаться наверняка нравился женщинам. Его безупречно сидевший темный костюм, галстук и ослепительно-белый воротничок прямо светились респектабельностью и навевали на Айрис скуку.

Герцог шагнул навстречу гостье. Он был на голову выше ее и поздоровался с ней довольно церемонно. Впрочем, чего еще можно было ожидать от важной персоны, согласившейся принять совершенно незнакомого человека?

Айрис поняла, что у нее есть не больше трех минут, чтобы привлечь его внимание, прежде чем он вежливо вышвырнет ее за дверь. Сделав реверанс, она выпрямилась и посмотрела герцогу прямо в глаза:

– Меня зовут Айрис Баррингтон, и я пришла просить… нет, требовать, чтобы вы выполнили обещание, которое дал мне ваш дядя.

На ее слова сначала не последовало никакой реакции. Казалось, герцог глубоко задумался. Он чем-то напоминал графа д’Илио, друга Айрис, чья сдержанность порой интриговала ее, а порой казалась раздражающей и скучной. Все зависело от настроения самой Айрис. Она вообще часто привлекала подобных мужчин. Им нравилось, что ей самой не хватает сдержанности, и благодаря ее импульсивности их собственная жизнь казалась им ярче.

Впрочем, первое впечатление могло быть обманчивым. Скорее всего, этот человек в обычной ситуации не вел себя так сдержанно. Возможно, он старался соответствовать своему высокому статусу, но мужчина в нем был сильнее бесстрастного аристократа. Об этом свидетельствовали искорки в его глазах. Герцог смотрел на нее оценивающе, но то, что видел мужчина, ему явно нравилось.

Решив сменить тактику, Айрис одарила хозяина дома ослепительной улыбкой и подошла поближе, чтобы он уловил аромат ее дорогих духов.

– Простите меня за прямоту. Я не хочу показаться невежливой, но меня заставляет действовать то положение, в котором я оказалась. Благодарю вас за то, что вы вообще приняли меня. Это очень любезно с вашей стороны.

– Вы могли бы сначала написать мне.

– Я подумала, что мое письмо не дойдет до вас, застряв где-нибудь в ящике стола вашего секретаря. У меня ведь нет рекомендаций, нет влиятельных родственников. Я не обычный проситель.

Улыбка тронула губы герцога. Он указал гостье на диван, рядом с которым стоял стул.

– Прошу вас, садитесь. Я хочу, чтобы вы объяснили мне, какое именно обещание дал вам мой дядя, как вы утверждаете.

Айрис села на диванчик, оставив герцогу достаточно места рядом с собой. Но он не стал садиться. Ее женская уловка не увенчалась успехом.

– К вам, наверное, ходят толпы просителей, которым, по их словам, покойный герцог что-то обещал, – сказала она.

– Не скрою, их довольно много.

– И все они оказываются лжецами?

Герцог улыбнулся, и у Айрис затрепетало сердце. Такая очаровательная улыбка могла бы согреть любую женскую душу.

– Довольно многие, – ответил он.

– Но я не лгу. Я встречалась с вашим дядей незадолго до его внезапной кончины. Он пообещал найти одну рукописную книгу, которая, как я полагала, принадлежала ему. Это шедевр начала пятнадцатого века. Псалтырь с великолепными иллюстрациями. Я слышала, что она была куплена отцом вашего дяди, то есть вашим дедом, и хотела узнать, хранится ли эта книга все еще в герцогской библиотеке.

В глазах собеседника Айрис появилось выражение любопытства, смешанное с мужским восхищением.

– Но почему вас волнует, хранится ли Псалтырь в нашей библиотеке?

– У меня есть на нее покупатель. Книга стоит небольшого состояния. Видите ли, я торгую редкими книгами и рукописями. В подобных сделках я выступаю в качестве посредницы.

Вообще-то дело было совсем в другом. Но Айрис не хотела объяснять истинную причину, которая заставила ее искать этот редкий манускрипт, ведь тогда он ни за что не помог бы ей.

– А дядя говорил вам, что библиотека его отца была разделена между его сыновьями? Каждый получил только часть.

– Да, говорил. Он обещал выяснить, кто из сыновей получил в наследство Псалтырь. Я не знала о его смерти… Очень долго от него не было ничего слышно, и я не представляла, что и думать. Я терялась в догадках. Возможно, он не нашел манускрипт, или передумал сообщать мне о нем, или его письма не дошли до меня… А потом решила, что у него просто нет времени заниматься какой-то книгой.

Любопытство герцога усилилось. Даже слишком.

– А когда вы встречались с ним и говорили о Псалтыри?

– В феврале или в начале марта. Я не могу вспомнить точную дату.

– Это было здесь, в Лондоне?

– Нет, ваш дядюшка написал мне и пригласил приехать в Мелтон-парк, в его поместье в Суссексе.

Герцог снова глубоко задумался. Подойдя к одному из окон, он выглянул на улицу, а потом оглянулся черз плечо и окинул гостью внимательным взглядом – от шляпки до туфель.

– Это единственная причина, по которой вы явились сюда, мисс Баррингтон? Или, может быть, есть еще что-нибудь, что вы хотели бы обсудить со мной?

Наблюдавшая за его высокой, стройной фигурой, Айрис растерялась от неожиданности и попыталась взять себя в руки, прогнав непристойные мысли.

– Нет, больше ничего, – пролепетала она, чувствуя, что ее ответ звучит глупо.

Он снова выглянул в окно.

– Вокруг дома есть большой сад. Сегодня выдался погожий денек. Не хотели бы вы прогуляться со мной? Кроме старых книг, я хотел бы поговорить с вами кое о чем еще.

Айрис не могла отказаться от прогулки с герцогом, раз уж он согласился ее принять. Но пока они спускались в сад, ей в голову пришла неожиданная мысль. Айрис показалось, что этот решительный человек может сейчас сделать ей предложение, которое не имеет никакого отношения к старым книгам.

– Где вы живете? – спросил Николас после того, как они прошли футов пятнадцать по садовой дорожке.

Он старался говорить ровным, спокойным тоном, не выдавая излишнего любопытства, но подозревал, что получилось больше похоже на допрос. Резкость его тона во многом была связана с тем, что он заставлял себя сосредоточиться на предстоящем разговоре, а не на эротических фантазиях, которые пробудила в нем эта незнакомка, едва ступив в кабинет. Она очаровала его с первого взгляда. Давно уже Николас так сильно и страстно не желал женщину, не испытывал такого немедленного, неистового влечения. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не показаться ей самым мерзким развратником во всем Лондоне.

– Я провожу большую часть времени на континенте. Я воспитывалась там и знаю, что лучшие библиотеки можно найти в замках и особняках старой Европы. Что касается дома, то у меня есть фамильное гнездо во Флоренции. Однако я много путешествую.

– Вы часто бываете в Англии?

– Не слишком. Примерно раз в год. Обычно я езжу в другие столицы мира.

– В поисках старых книг?

– Это дело моей жизни.

Прогулка завела их глубоко в сад, и через некоторое время они оказались у стены, которая его окружала. Мало у кого в Лондоне были во владении такие огромные участки городской земли. Северная часть сада была дикой и запущенной. Она представляла собой, по сути, кусочек нетронутой природы посреди большого многолюдного города, что было еще большей редкостью. Николас любил свой сад и считал его лучшей частью полученного наследства.

Мисс Баррингтон решительно шагала рядом с ним. Выражение ее лица оставалось бесстрастным, но темные глаза загадочно блестели. Они, пожалуй, могли бы заворожить его, если бы он позволил себе окунуться в них. Стоило потерять контроль, и их отблеск превращался в звезды на ночном небе. Эти глаза, темные волосы и очень светлая кожа явно свидетельствовали о том, что Айрис была чужестранкой. Об этом же говорили и некоторые эксцентричные детали ее наряда – длинная венецианская шаль охристо-серых тонов, какую большинство женщин надевали в театр, а не на утренний визит, привлекала особенное внимание к персоне гостьи.

Кроме того, Николаса поразила ее манера держаться. Не многие женщины стали бы при первой же встрече предъявлять требования герцогу.

Она была очаровательна. Налет чувственности украшал ее так же, как могла украшать вуаль, окутывая черты лица дымкой. Она источала чувственность, словно это был аромат. Вкупе с настоящим ароматом ее духов эффект был потрясающий.

Николас понял, что хочет эту женщину, как только увидел ее, и это сделало встречу еще более трудной. Он из последних сил держал себя в руках – трудно вести себя с гостьей непринужденно, когда хочется прямо-таки съесть ее целиком.

– Мисс Баррингтон, – заговорил Николас, собравшись с духом, – я должен вам кое-что сказать. Возможно, мои слова покажутся вам нелепыми… Если так, то ваша реакция нисколько не удивит меня. Я пойму вас.

Он почувствовал, как она напряглась, остановилась и повернулась к нему. Выражение ее лица говорило о том, что его слова не так уж удивили ее. Она приподняла бровь, ожидая, что будет дальше.

– В завещании моего дяди содержалось несколько необычных пунктов, – продолжал Николас. – Значительную долю своего состояния он оставил людям, которые не являются членами нашей семьи, друзьями или слугами. Большую часть дядюшка завещал трем женщинам, не известным никому из родственников. И одна из них вы, Айрис Баррингтон…

Гостья заморгала, нахмурилась, а затем расхохоталась:

– Вы шутите? У вас странное чувство юмора!

– Вовсе нет. Мы искали вас долгие месяцы. Сначала здесь, в Англии, а затем на континенте. Возможно, нам помешало то, что вы постоянно в разъездах.

Ее сочные губы раскрылись в широкой улыбке.

– Значит, вот что вы хотели мне сказать? Мы за этим пошли гулять в сад?

– Да. – Николас сунул руку в карман жилета и вытащил визитную карточку. – Это имя нашего семейного адвоката. Он был душеприказчиком дядюшки. Я рекомендую вам немедленно встретиться с ним.

Взяв карточку, Айрис уставилась на нее, а потом снова рассмеялась:

– Ну и дела! А я-то думала, вы пригласили меня на прогулку в сад, чтобы сделать не совсем приличное предложение.

Она посмотрела ему в глаза. Звездные отблески в ее зрачках манили Николаса, звали в ночную даль. Он тоже рассмеялся, как будто ее предположение было нелепым.

Они направились обратно к дому.

– И часто вам делают подобные предложения? – спросил он как бы невзначай, но потому что не мог не спросить.

– Постоянно. – Она продолжала разглядывать карточку. – Независимая женщина почему-то привлекает мужчин… Но я никогда не была и не буду любовницей, содержанкой. У меня свой путь. Финансовая поддержка со стороны мужчины налагает обязательства, которые я отказываюсь выполнять.

– Вас можно понять.

Выйдя на главную аллею, она направилась не к дому, а к воротам. На полпути она остановилась и с лукавой улыбкой взглянула на Николаса:

– Хотя я не прочь завести любовника, если мужчина мне нравится. Это другое дело.

Совсем другое дело. Он расценил ее слова как своего рода приглашение. Впрочем, это могла быть всего лишь шутка. Волна чувственности накатила на Николаса, грозя совершенно возбудить его, если гостья не уйдет сию секунду. Но тут она снова заговорила:

– Я хочу кое-что спросить у вас. Скажите, обещания герцога умирают вместе с ним?

– Важные обещания – нет.

– Мне бы очень хотелось найти эту Псалтырь.

Черт возьми, да Николас собственноручно выдрал бы себе зубы мудрости и сейчас же отдал ей, если бы она попросила!

– Я попытаюсь разузнать хоть что-то об этой книге. И начну ее поиски со своей библиотеки. Как она выглядит?

– Если вам попадется манускрипт на пергаменте с текстом псалмов и цветными картинками, то это, скорее всего, она, – сказала Айрис и вышла за ворота.

Длинная шаль плавно колыхалась в такт ее шагам.

Глава вторая

– Уолтера хватит удар, – сказал Кевин, покручивая портвейн в своем бокале. – Он уже заранее потратил все деньги, которые рассчитывал унаследовать, когда решил, что третья таинственная наследница так и не найдется. Они с Фелисити ездили в Париж, и там она обновила свой гардероб для нового сезона. Розамунда говорит, одни только шляпки стоили целое состояние.

Николас сидел с кузенами Кевином и Чейзом в библиотеке Уайтфорд-хауса, где они собрались, чтобы обсудить неожиданное появление Айрис Баррингтон.

– Все родственники будут крайне недовольны, поскольку к Айрис должна перейти значительная часть наследства, которую они рассчитывали разделить между всеми нами. Баррикадируй дверь, Николас. К утру слухи уже поползут, и сюда явятся все наследники с жалобами и мольбами, – сказал Чейз.

Завещание дядюшки не понравилось тетям и многочисленным кузенам Николаса. Им почти ничего не досталось – и самому Николасу в том числе. Как новый герцог он получил много земель и домов, но почти никаких средств на их содержание. Правда, он и не ждал никакого наследства (как он неустанно напоминал себе) – в отличие от Уолтера и остальных родственников, которые ожидали разбогатеть после смерти герцога и жили с соответствующим размахом.

Когда две из трех таинственных наследниц были найдены, надежды наследников поугасли, но все же не исчезли совсем. Многие, к сожалению, рассчитывали на то, что Айрис Баррингтон мертва.

Правда, Чейз и Кевин не принадлежали к их числу. Вышло так, что они влюбились в наследниц и женились на них. Поэтому сейчас эти двое наблюдали за ситуацией со стороны.

– Сандерс собирает информацию о твоей гостье, чтобы убедиться, что это действительно Айрис Баррингтон, – добавил Чейз.

– Мне показалось, она ничего не знала о наследстве, – сказал Николас.

– Ты ей поверил?

И вправду, поверил ли он? Освободившись от плена ее лучистых глаз и ослепительной улыбки, он вынужден был признать, что визит странной гостьи был необычным. То, что она появилась на пороге его дома после стольких месяцев розыска, требовало объяснений. И поиски манускрипта из библиотеки деда были слабой отговоркой.

– Если она хотела претендовать на наследство, ей не нужно было приходить ко мне, – сказал Николас, размышляя вслух. – Она могла бы сразу пойти к Сандерсу. Как душеприказчик, он должен был удовлетворить ее требования.

– Я уверен, тетушки сделают все возможное, чтобы доказать, что это не та особа, которая указана в завещании, – сказал Кевин. – Если окажется, что и эта наследница занимается торговлей, они решат, что единственной целью дяди было унизить их в глазах светского общества.

– Кстати, раз уж ты упомянул о торговле, я думаю, мисс Баррингтон понравятся шляпки Розамунды, – заметил Чейз. – Ее собственная была как раз в этом стиле. Ненавязчиво выразительная. И очень шла к остальному ее наряду, так что не удивлюсь, если увижу ее в магазине Розамунды.

Кузены с удивлением посмотрели на него.

– Я просто хочу сказать, что…

– Что обратил внимание на одежду этой девушки, – сказал Кевин. – Лучше бы ты понаблюдал за ее поведением!

– Я подумал, что Николас преуспеет в этом лучше, чем я, – стал оправдываться Чейз. – Я видел ее лишь мельком, но там было на что посмотреть. Правда, Николас?

– Я был обязан внимательно ее изучить. Возможно, она – наследница большого состояния, которое в противном случае осталось бы в семье.

– Все так, мой друг, но все же… – Чейз приподнял брови.

Кевин перевел взгляд с Чейза на Николаса.

– Что? Я чего-то не знаю?

– Мне больше нечего сказать, – заявил Николас. – Я уже описал вам нашу встречу.

– Ты упустил некоторые важные детали, – заметил Чейз. – Например, ты не описал внешность гостьи. – Он повернулся к Кевину. – А она очень примечательна. Темные глаза, темные волосы. Смахивает на иностранку. Я бы назвал ее «яркой».

– Яркой? – переспросил Кевин. – Что ты имеешь в виду?

– Когда встретишься с ней, сам поймешь. Она прелестна. Ты не согласен, Николас?

– Да, в каком-то смысле она прелестна.

– «В каком-то смысле»… – передразнил его Чейз напыщенным герцогским тоном.

– Когда я встретил Розамунду, в меня словно ударила молния, – признался Кевин. – Надеюсь, с тобой ничего подобного не произошло. Мы даже не знаем наверняка, кто она такая.

– Мы с ней просто поговорили. Вот и все. Никаких молний.

– Слава богу. Иначе тетушки начали бы выведывать, насколько она приемлема на роль твоей невесты.

– Тетушки ни на секунду этого не допустили бы. – Николас усмехнулся, представив реакцию своих пожилых родственниц на даму, возможно выдававшую себя за Айрис Баррингтон. – У нее слишком выразительная внешность, – прошу прощения, я хотел сказать «яркая», – и она явно повидала жизнь.

Он поймал многозначительный взгляд Кевина, обращенный к Чейзу, и строго посмотрел на обоих. Кузены торопливо вернулись к своему портвейну. Он тоже сделал глоток, и разговор переключился на другие темы. Николас участвовал в нем с рассеянным видом, все его мысли были заняты таинственной яркой гостьей.

Николас решил выяснить, когда именно Айрис виделась с дядюшкой Фредериком. До него доходили слухи о том, что в день своей смерти герцог встречался в саду с какой-то женщиной. Была ли это Айрис Баррингтон? Николаса беспокоил этот вопрос, ему необходимо было знать. Несмотря на то, что он проникся теплыми чувствами к посетительнице, ее слова о том, что она даже не подозревала о наследстве, вызывали у Николаса сомнения. Черт подери, да она могла знать о завещании с того самого момента, как герцог его составил.

Айрис вышла от мистера Сандерса в полном замешательстве. Последние полчаса были самыми удивительными в ее жизни. По какой-то причине покойный герцог оставил ей огромное состояние. Айрис явилась в адвокатскую контору женщиной, которая сводила концы с концами, занимаясь продажей и оценкой редких книг, а ушла оттуда богачкой.

«Здесь какая-то ошибка», – думала она, не смея поверить в реальность происходящего, чтобы потом, когда этот радужный мыльный пузырь вдруг лопнет, не разочаровываться. Ей казалось, что сейчас кто-нибудь толкнет ее локтем в бок, и она пробудится ото сна.

Ей сказали, что она должна остаться в Лондоне на некоторое время, пока любезный мистер Сандерс не проверит подлинность ее документов и не убедится, что она на самом деле является Айрис Баррингтон. Для этой цели Айрис сообщила Сандерсу имя адвоката во Флоренции, который был душеприказчиком ее отца и деда, а также адрес их дома, семейного гнезда, где она жила с родственниками, пока они по очереди не отошли в мир иной, оставив ее одну. Айрис также объяснила ему странное решение отца взять девичью фамилию жены – Борелли – вместо своей собственной.

На улице она села в наемный экипаж и велела кучеру отвезти ее в Британский музей, где и вышла. Оказавшись перед величественным зданием Монтегю-хауса, в котором располагалась экспозиция, она внимательно осмотрела его фасад. Рядом шло строительство, музей расширялся.

Айрис знала, что книжные магазины любят прятаться в тени музеев, и стала искать неподалеку съемное жилье, чтобы остановиться там на некоторое время.

На Гилберт-стрит Айрис нашла именно то, что хотела. В витрине небольшого книжного магазина висело объявление о сдаче квартиры, расположенной этажом выше. Внешний вид здания глубоко импонировал ей. Он напоминал Айрис ее дом во Флоренции с его маленькими стеклянными витринами, в которых были выставлены книги, и жилым помещением наверху.

В ее душе проснулись воспоминания, и сердце сжалось от ностальгии. Она представила, как входит в магазин и видит там старика, седовласого, но все еще красивого человека, сидящего в удобном кресле с открытой книгой на коленях. На столике рядом с ним возвышается стопка книг. На мягкий подлокотник кресла старика облокотилась молодая девушка. Она сидит на деревянном стуле, положив голову ему на плечо, и он читает ей книгу вслух. От старика исходит знакомый запах кожи, вина и мяты. Айрис закрыла глаза, наслаждаясь картиной, навеянной воспоминаниями, а потом открыла их и направилась к двери магазина.

Войдя, она вдохнула запахи старых книг и бумаги, пыли с легкой ноткой плесени. Из-за стеллажей появилась бледная рыжеволосая женщина с нежным круглым лицом и пышной фигурой. Ее возраст было трудно определить. Судя по всему, молодость женщины осталась позади, но она еще не переступила порог зрелости. Женщина поздоровалась с Айрис звонким голосом, в котором слышался певучий шотландский отзвук. Айрис решила, что женщине около тридцати – на несколько лет больше, чем ей самой.

– Какую книжку ищете – полезную или веселую?

– Веселую, конечно, – ответила Айрис. – У вас прекрасный магазин.

Она посмотрела на стопку книг с разномастными переплетами у входа и сразу поняла, что этот магазин специализируется на продаже старых изданий. Новинок было крайне мало, хотя они находились на видном месте в витрине.

– Он недолго будет моим, – сказала женщина. – Магазин принадлежал моему дяде, и я думала продолжить его дело, но поняла, что для меня будет лучше продать все и переехать в деревню. Большой город не для таких, как я.

– Какая жалость! Я надеялась снять у вас жилье, но если вы собираетесь продавать это здание, то я, пожалуй, поищу другую квартиру. Новые владельцы, возможно, предпочтут использовать жилое помещение для других целей.

– Для каких же? Там, наверху, прекрасная квартирка. Только глупец выгонит того, кто платит вовремя. Пойдемте со мной, я покажу. Из окон открывается вид на садик. Вам понравится.

Женщина уже наполовину поднялась по лестнице, так что Айрис последовала за ней.

– Вот здесь живу я. – Хозяйка указала на дверь, выходившую на лестничную площадку. – А это квартира, которая сейчас свободна.

Она распахнула вторую дверь и отступила в сторону.

Войдя, Айрис оказалась в скромно обставленной гостиной. Это была довольно ухоженная комната с высокими потолками и двумя большими окнами, выходившими в сад. Из нее вела дверь в спальню, из окон которой тоже открывался живописный вид.

– Матрас новый, – сообщила хозяйка. – На соседней улице есть хороший магазин, в котором вы можете купить кое-что из мебели, если захотите. Например, стол и стулья.

Айрис вернулась в гостиную и представила, как будет сидеть здесь зимним вечером.

– Надеюсь, камин у вас исправный? Я терпеть не могу, когда камин дымит.

– С этим у меня никогда не было проблем. Я содержу его в чистоте.

Айрис представила себе стол, который поставит у камина, и удобное мягкое кресло для чтения.

– Как вас зовут? – спросила она хозяйку дома.

– Бриджит Маккаллум. А моего дядю звали Лиам Маккаллум. Он скончался два года назад, его все в округе знали.

– Сколько вы просите за аренду этой квартиры?

– Десять шиллингов в месяц. Тринадцать с питанием.

– Поскольку здесь нет кухни, то я сняла бы у вас квартиру с полным пансионом.

– Вы можете пользоваться кухней, расположенной в задней части дома, если предпочитаете готовить сами.

Айрис проскользнула мимо Бриджит и спустилась по лестнице.

– Где вы берете книги на продажу? – поинтересовалась она, направляясь к выходу из магазина.

– В основном скупаю на аукционах. Я предпочитаю те, что проводятся в домах. Там цены ниже, чем, например, на аукционе Кристис и ему подобных.

– Выходит, вы часто бываете на аукционах? И наверняка знакомы с другими книготорговцами?

– Мы все знаем друг друга.

Айрис внимательно изучила лицо Бриджит в свете, падавшем из окна.

– Я тоже торгую книгами, прежде всего раритетами. У меня к вам предложение. Я буду платить восемь шиллингов в месяц за комнаты и еще два за питание. Кроме того, я буду помогать вам меньше платить на аукционах, а вы, в свою очередь, поможете мне сбивать цены, если меня саму что-то заинтересует. Если проявим известную сноровку, пожалуй, вам не придется продавать магазин.

Бриджит с сомнением посмотрела на странную посетительницу.

– Надеюсь, в этом нет ничего противозаконного? Я имею в виду, в такой помощи друг другу.

– Разумеется, нет. Так поступают многие прямо у вас под носом.

Айрис посмотрела на стопку книг возле двери, а потом наклонилась и вытащила одну из них. Это было издание в хорошо сохранившемся изящном переплете.

– Подобные книги нужно класть на виду. Есть покупатели, для которых главное не содержание, а красивый кожаный переплет. Поверьте мне, если вы положите эту книгу сверху, то продадите ее в течение дня. Итак, что вы скажете на мое предложение?

Она отдала книгу Бриджит, и та смахнула с кожаного переплета пыль манжетой платья.

– Ну что ж, давайте попробуем. Если вы, конечно, согласны есть в те же часы, что и я. Учтите, для меня магазин стоит на первом месте.

– Если хотите, я тоже буду иногда готовить.

– Было бы замечательно. Когда вы собираетесь переехать?

– Сегодня вечером, если вас это устраивает. – Айрис открыла ридикюль и достала десять шиллингов. – Вот плата за первый месяц. Я планирую прожить здесь как минимум несколько. Будем надеяться, вы не продадите здание до моего отъезда.

Когда Бриджит кивнула, луч солнца блеснул на ее рыжих волосах и пробежал по бледной коже, высветив несколько морщинок, которые заставили Айрис заново прикинуть возраст хозяйки дома.

«Возможно, ей уже тридцать пять», – решила она.

– Теперь, пожалуй, протяну еще пару месяцев. Я бы рада остаться, если смогу. Ваша плата за аренду поможет мне свести концы с концами.

Айрис открыла дверь, собираясь выйти, но вдруг остановилась.

– Моя торговля проходит приватно. С покупателями и продавцами книг я встречаюсь у себя. Этого требует мой бизнес. Обещаю, что их визиты вас никак не побеспокоят.

Бриджит еще раз внимательно посмотрела на нее.

– Я не буду вмешиваться в ваш бизнес. Тем более если вы обещаете исправно платить мне десять шиллингов в месяц и время от времени готовить обеды.

– Значит, договорились. Я перееду сегодня вечером. Не терпится обосноваться над вашим магазином. Уверена, что мне здесь будет уютно.

Спустя три дня Айрис последовала за Бриджит в дом на Довер-стрит. Они не разговаривали и не смотрели друг на друга. Любой увидевший их предположил бы, что эти дамы не знакомы.

Войдя в дом, Айрис направилась влево, а Бриджит повернула направо. К столам с книгами, выставленными на продажу, они подходили с разных сторон. С первого взгляда Айрис заключила, что сегодняшняя вылазка принесет больше пользы Бриджит, чем ей самой. Выставленная на продажу библиотека была составлена из популярных книг, которые содержались, пожалуй, в любом приличном доме Лондона. Книжные переплеты, придававшие ей единообразия, имели вполне респектабельный вид, но не обладали особой ценностью.

Айрис удивило то, что эту библиотеку с предсказуемым набором книг не купил целиком какой-нибудь крупный магазин, чтобы потом перепродать владельцу нового дома, спешащему заполнить пустые полки в кабинете популярными изданиями. Скорее всего, наследники, к которым перешел дом со всем содержимым, надеялись выгадать больше денег, распродавая библиотеку по частям.

Айрис сомневалась, что они поступили правильно. К концу аукциона остатки книг, вероятно, распродадут большими партиями за бесценок. «Надо будет напомнить об этом Бриджит», – подумала Айрис. Та покупала самые разнообразные издания, и подобный пестрый набор наверняка должен был ей понравиться.

Она отошла от длинных столов к стене, вдоль которой стояли другие столики с книгами в более скромных переплетах. Такие издания Бриджит называла полезными. Это были поваренные книги, руководства по этикету и даже справочник по ведению домашнего хозяйства.

– Ищете совета опытных пожилых дам? – раздался голос за плечом Айрис, и сильная рука потянулась к маленькой синей книжечке. – Обратите внимание вот на эту. «Правила этикета для юных леди». Жена моего кузена знает автора. Я всегда подозревал, что это моя тетя Агнес.

Айрис искоса взглянула на мужчину, стоявшего рядом с ней. Сначала ей в глаза бросился изящный сюртук модного покроя, выше – идеально завязанный галстук, и наконец она подняла взгляд на поразительно красивый профиль. Это был герцог, которому Айрис совсем недавно нанесла визит. Он выделялся в толпе благодаря своему высокому росту и манере держаться. Все в нем говорило о высоком статусе и древней родословной.

– Ваша тетушка пишет книги? Ей это нравится?

– Вовсе нет, но она обожает давать ненужные советы. Похоже, она считает, что долг обязывает ее делиться со всеми своими взглядами на поведение юных леди.

– Я всегда думала, что подобные книги пишут женщины, которым непременно хочется, чтобы сегодняшняя молодежь жила так же скучно, как они сами, когда были в их возрасте.

Айрис исподволь вдохнула запах, который исходил от герцога. От него пахло кожей и шерстяной тканью, что было вполне понятно. Но к этому запаху примешивалась тонкая пряная нотка. И это придавало герцогу налет загадочности. В нем чувствовалось что-то неожиданно экзотическое.

Она двинулась дальше, изучая книги, лежавшие на боковых столиках. Герцог не отставал от нее. Бриджит из другого конца комнаты обратила внимание на мужчину, который теперь по пятам следовал за Айрис.

– Во время нашей первой встречи я не заметила, что вы интересуетесь книгами, – сказала Айрис. – Вы могли бы сказать мне о своем интересе, подчеркнуть, что у нас есть нечто общее.

– Разве не все люди интересуются книгами? В этом нет ничего примечательного.

– Джентльмены обычно читают книги, но редко посещают книжные аукционы.

– Я случайно узнал об этой распродаже и решил заглянуть. Нужно же чем-то занять вторую половину дня.

– Ясно. А я-то думала, вы пришли сюда из-за меня…

– С чего бы это?

Она остановилась и посмотрела на него снизу вверх.

– Мы оба прекрасно знаем, с чего. Но если вы хотите делать вид, что нет, я не стану с вами спорить.

В дальнем углу Айрис обнаружила более интересные книги – старые издания на иностранных языках. Они были свалены в кучу в полутьме так, словно аукционист знал, что ими никто не заинтересуется. Сдвинув шнурок ридикюля на локоть, Айрис стала открывать по очереди тяжелые фолианты, изучая фронтисписы, на которых были указаны год и город издания, пролистывая содержание и перечень иллюстраций. При этом она старалась не выдать своего волнения.

Однако ей не удалось обмануть герцога.

– О, вы, похоже, нашли сокровище!

– Я не назвала бы эти книги сокровищем, однако кое-какой интерес они представляют. Не трогайте. Не хочу, чтобы остальные заметили, что я делаю.

– Мне отойти в сторону?

– Не надо. Просто перестаньте помогать мне. Стойте рядом со скучающим видом.

– О, это я умею.

Он отступил на шаг и скрестил руки на груди, изображая раздражение. Ей подумалось, что уж лучше бы герцог ушел совсем. Но не то чтобы она действительно этого хотела: присутствие красивого мужчины, особенно такого влиятельного, всегда приятно.

В одной из стопок Айрис нашла золотую жилу. Увидев обложку, она сразу поняла, что книга дорогого стоит. Это был трактат о перспективе, опубликованный в начале шестнадцатого века на латыни. Айрис знала коллекционеров, которые с удовольствием приобрели бы это редкое издание. Один из них, ее друг, жил в Лионе.

Она проверила состояние книги, стараясь при этом действовать незаметно, не привлекая внимания. Книга хорошо сохранилась, если не считать нескольких страниц с карандашными подписями.

Герцог заметил интерес Айрис и навис над ее плечом. Его дыхание обжигало ей щеку, и по коже Айрис побежали мурашки.

– Впечатляюще. Сколько здесь гравюр. Причем изображения очень четкие, темные, а не серые, как обычно бывает.

– Значит, они были напечатаны с пластин, которыми еще мало пользовались. Ранняя печать.

– Эта книга чего-то стоит? – спросил герцог.

– Чего-то стоит.

По меньшей мере сорок фунтов. Не целое состояние, конечно, но вполне приличная сумма за такой экземпляр. При необходимости Айрис могла бы путешествовать на эти деньги целых полгода.

Она засунула книгу в самый низ стопки и отошла от столика. Взяв путеводитель по аукционам, который ей дали при входе в дом, Айрис сделала в нем небольшую пометку.

– Вы обычно покупаете книги в Англии? – спросил герцог, когда они продолжили прогулку по залу.

– Нет. Обычно я их здесь продаю. Однако на этот раз, похоже, мне придется остаться в Лондоне дольше обычного, чтобы мистер Сандерс успел проверить мою личность. Он ведет переписку с Флоренцией и еще неизвестно с кем, и может пройти несколько месяцев, прежде чем я получу наследство. Вы могли бы предупредить меня, что оно будет значительным. Я ведь предполагала, что получу всего лишь несколько фунтов. Я чуть не упала в обморок, когда мистер Сандерс все мне объяснил.

– Сумма немалая, верно? Большую часть финансов дядюшки получили три наследницы, и вы одна из них. Двум другим тоже досталось немало, но ваше наследство в два раза больше. – Герцог сделал паузу, а затем добавил: – Думаю, что мои родственники захотят познакомиться с вами.

– Это еще зачем?

– Чтобы посмотреть, кому дядя оставил почти все свои деньги. Тетя Агнес, вероятно, пригласит вас на ужин, чтобы другие могли поглазеть на вас и наговорить колкостей.

– Скорее всего, я не приму приглашение.

– Это было бы разумно.

– Мы с вами мило побеседовали, ваша светлость, но теперь я хотела бы сосредоточить внимание на аукционе. Сначала мне нужно пойти в дамскую комнату освежиться. Аукцион – дело долгое и очень скучное, так что я пойму, если вы решите уйти.

– Нет, я, пожалуй, останусь. Мне любопытно, как проводятся подобные мероприятия. Я займу нам места, пока буду ждать вас.

Чертыхаясь себе под нос, Айрис направилась в дамскую комнату. Там она присела на скамейку отдохнуть. Чуть позже Бриджит устроилась на другом конце скамейки и стала обмахиваться путеводителем по аукциону. Вокруг них прихорашивались дамы, входили и выходили, болтая друг с другом.

– В зале душно, столько тел там бродит. Им бы открыть несколько окон, – сказала Бриджит.

– Думаю, что народ рассосется, когда пройдут основные лоты. А затем начнут продавать смешанные партии остатков. Такие обычно стоят недорого. Покупатели в основном мужчины, так что все полезные книги наверняка окажутся в этих остатках.

– А вы за ними сюда пришли? За полезными остатками? – спросила Бриджит.

– В основном. Думаете, мне стоит что-нибудь купить сегодня? И какая цена вам кажется приемлемой?

– Я бы не платила больше фунта за коробку, и это при условии, что в ней будет минимум десять книг.

– Спасибо за совет. Я плохо знакома с правилами лондонских аукционов.

Бриджит снова обмахнулась брошюрой.

– Вы нашли что-нибудь интересное? – спросила она. – Мне это собрание показалось вполне заурядным.

– О, несколько изданий привлекли мое внимание.

Айрис открыла свой путеводитель и показала спутнице страницу с книгой о художественной перспективе. Бриджит взяла свой ридикюль и незаметным движением руки положила в него путеводитель Айрис.

– Мне нужно вернуться в зал, чтобы занять удобное место. Было приятно побеседовать с вами.

– Взаимно. Bon chance[1].

Айрис выждала еще несколько минут, а затем направилась в зал, захватив оставленный путеводитель Бриджит с ее пометками. Она увидела, что герцог сидит в третьем ряду. Поймав на себе его взгляд, Айрис направилась к задним рядам. К тому времени, как она нашла там место для себя, он присоединился к ней. Бриджит сидела впереди. Тут она совершила ошибку. Ей нужно было следить за людьми, которые делали ставки, но она ведь не могла наблюдать за тем, что происходило у нее за спиной.

– Почему вы решили пересесть? – спросил герцог, устроившись удобнее. Всюду головы поворачивались в его сторону. Этот человек испортит ей все планы! Он привлекал к себе слишком много внимания. Айрис стала искать повод, чтобы избавиться от его присутствия.

– Потому что отсюда я могу наблюдать за всеми, – прошептала она. – Я уже заметила одну подозрительную группу книготорговцев. – Айрис указала герцогу на всех троих, и он проследил за ней взглядом. – Вот увидите. Они будут действовать слаженно, не мешая друг другу делать ставки, поскольку уже договорились, кто какой лот выиграет. Конечно, кто-то из посторонних участников аукциона может перебить цену, но ему в таком случае придется выложить кругленькую сумму.

– Звучит нечестно, – заметил герцог, – и даже незаконно.

– Насколько я знаю, нет закона, запрещающего не делать ставки на аукционе.

Айрис подняла руку, когда на торги выставили книги, на которые пал выбор Бриджит, и смогла приобрести четыре из них. Постепенно люди начали расходиться, выкупив основные лоты. Однако один конкретный человек не трогался с места, продолжая с интересом наблюдать за ходом аукциона.

– Смотрите! – слишком громко воскликнул он. – А вот и книга, которая вас заинтересовала!

– Да, это она.

– Разве вы не собираетесь участвовать в торгах? – удивился герцог.

– Пожалуй, нет, – уклончиво ответила Айрис.

– Это очень красивое издание. Жаль, если оно уйдет с молотка всего за несколько шиллингов.

– Я передумала его покупать.

– Книга, похоже, достанется вон той рыжеволосой женщине почти даром. Нет, я, пожалуй, сейчас повышу ставку и сам ее куп… ай!

– Сейчас же опустите руку, – прошипела Айрис, еще раз ткнув герцога локтем в бок.

– Но эта женщина… – Герцог взглянул на Айрис и все понял. – О!

– Вот именно.

Аукционист продал трактат о перспективе в изобразительном искусстве всего за семнадцать шиллингов. Сразу после этого лота Айрис встала, чтобы уйти. Герцог последовал за ней к выходу. Он подождал, пока она оплатит книги и договорится о доставке.

– А вы довольно коварны, – сказал он. – Мне нужно это запомнить.

– Дело вовсе не в конкретной книге. Я могла бы купить ее за ту же цену, сделав ставку сама, – объяснила Айрис. – Но я не хотела, чтобы на меня обратили внимание раньше времени другие книготорговцы. Если они увидят во мне конкурентку, то слухи о моем бизнесе распространятся по всему Лондону, и тогда эти люди будут следовать за мной на каждый аукцион, накручивая цены на мои лоты, чтобы я не могла их себе позволить. Если я хочу избежать излишнего внимания, мне нужно держаться в тени, насколько это возможно.

– Понятно, хотя через несколько месяцев вы сможете приобрести любую книгу, какую захотите, по любой цене.

Услышав эти слова, Айрис застыла на месте.

– А ведь и правда. Я об этом даже не подумала. Одно дело – получить целое состояние, но совсем другое другое – научиться с этим жить. Может быть, однажды я тоже напишу полезную книгу под заглавием «Как научиться быть нуворишем».

Николас рассмеялся вместе с ней, выходя на улицу. Айрис залюбовалась морщинками, которые появлялись в уголках глаз герцога, когда он смеялся. Завороженная, она гадала, как он выглядит в пылу наслаждения – смягчаются ли его черты или, наоборот, становятся жестче, и тусклеют ли озорные огоньки в глазах.

Внезапно ее талию сжало как тисками, ноги оторвались от тротуара, и она будто взлетела вверх. Через некоторое время, почувствовав твердую почву под ногами, Айрис поняла, что находится в объятиях герцога, прижимаясь к его сюртуку из тонкого сукна. Вокруг кричали люди.

Взглянув туда, куда смотрели прохожие, она увидела мчащийся по улице экипаж.

– С вами все в порядке? – раздался у ее уха глубокий тихий голос. Айрис взглянула в обеспокоенное лицо герцога. – Вы чуть не попали под колеса. Должно быть, лошадь взбрыкнула и понеслась. В экипаже не было ни кучера, ни пассажиров.

Герцог все еще крепко прижимал Айрис к себе, их лица едва не соприкасались. Она не хотела отстраняться, дрожа всем телом при мысли о том, что находилась на волосок от гибели. Если бы герцога не было рядом…

– Мне повезло, что вы решили сегодня скоротать время на книжном аукционе, – пробормотала Айрис.

– Я пришел туда не только для этого, – признался Николас. – Но если хотите, я сделаю вид, что у меня не было другой причины.

В конце квартала несколько мужчин общими усилиями сумели остановить мчавшуюся лошадь. Мимо герцога и Айрис пробежал кучер с красным от волнения и натуги лицом. В этот самый момент на улицу вышла Бриджит с большим плоским свертком в руках.

Она помедлила и удивленно взглянула на Айрис. Смутившись, Айрис тут же высвободилась из объятий герцога.

– Благодарю вас, ваша светлость. Но теперь, когда лошадь остановили, боюсь, мы рискуем стать самым интересным событием на этой улице.

Он отпустил ее.

– Передаю вас на поруки вашей партнерше по бизнесу. У вас, несомненно, есть свои дела. А мне придется заняться собственными, куда менее увлекательными.

Герцог ушел, а Бриджит спустилась по ступеням, прижимая сверток к груди.

– Кто это был?

– Герцог Холлинбург.

Бриджит рассмеялась:

– Да ладно!

– Я тебе уже ответила.

Бриджит бросила на нее любопытный взгляд.

– Значит, у тебя в кавалерах есть герцоги, – промолвила она. – Чего же ты тогда забыла у меня в квартирке?

– Дорогая моя подруга, это длинная история…

Глава третья

– Я составил список подозреваемых, – сообщил Чейз. – К сожалению, половина из них – наши родственники.

Николас не удивился списку. Чейз всегда так делал. У его кузена была уникальная профессия, которую родственники подчеркнуто называли ремеслом, чтобы его унизить, – он проводил расследования. К делу он подходил методично и использовал навыки, которыми овладел в армии. Его жена Минерва тоже участвовала в расследованиях, но у нее был свой гибкий, творческий подход к делу. Вместе они редко терпели неудачи.

– С этим все равно придется разобраться, – сказал Николас. – Нельзя игнорировать свою интуицию. Даже если в официальном заключении о смерти дядюшки говорится о несчастном случае – и я понимаю, по каким причинам ты с ним согласился, – нам нужно все перепроверить и сделать собственные выводы. Мы должны знать правду, какой бы горькой она ни была.

– И ты думаешь, что пришло время установить истину?

– Да.

Николас был уверен, что нельзя игнорировать убийство родственника, делая вид, будто ничего не случилось. И если в родовом гнезде завелась гадюка, ее нужно найти. Правда, он еще не знал, как поступит с нею…

– Всех устроило бы, если бы убийцей оказался Филипп, – сказал Чейз. – Ты ведь уже изгнал его из дома и отрекся от него. К сожалению, у него есть прочное алиби на весь день и всю ночь.

– Люди часто лгут, чтобы прикрыть своих друзей. Это все равно может быть он.

– В данном случае в его пользу свидетельствовал не друг, а Фелисити, которая недолюбливает Филиппа. Она возвращалась от друзей, когда увидела, как он, пошатываясь, выходит из игорного заведения. Фелисити подвезла его домой.

– Уолтер был с ней? – спросил Николас.

– Нет, в это время он общался за бокалом вина с членом своего клуба.

– Нам нужно убедиться, что у всех остальных тоже есть алиби.

– Тебе придется выяснять все это самому. Положение Минервы не позволяет мне надолго покидать дом.

Николас знал, что ему нужно было начинать расследование раньше, до того, как жена Чейза забеременела. Теперь она была на сносях и тяжело переносила беременность, судя по рассказам Чейза. Во всяком случае, он хотел всегда находиться рядом с супругой.

– Дай мне список. Я отмечу тех, кого смогу проверить сам, не привлекая к себе внимания, – сказал Николас, протягивая руку.

Чейз передал ему список. В нем было пятнадцать имен.

– Ты включил в список мисс Баррингтон?

– Разумеется. После смерти дяди она унаследовала очень крупное состояние. Мы понятия не имеем, где она была во время его кончины. Ты же говорил, что она встречалась с дядюшкой незадолго до того. Я бы сказал, мисс Баррингтон следует поставить во главе списка.

Именно так Чейз и сделал.

– Я мог бы заняться ею, – предложил Чейз. – Мисс Баррингтон находится здесь, в Лондоне, и мне не нужно никуда ехать.

– Я сам. Она ничего не заподозрит, если я продолжу с ней общаться. А вот твое излишне пристальное внимание может вызвать подозрения. Она сразу поймет, что ты что-то вынюхиваешь.

– Ты прав. Только вот меня она не станет обвинять в предательстве, если узнает, что я делаю.

– Нас тоже не связывают узы дружбы, поэтому слово «предательство» неприменимо и к моим действиям.

– Как скажешь.

Николас терпеть не мог, когда Чейз уступал вот так, одной короткой фразой намекая, что знает о своем кузене больше, чем сказано вслух. Однако он все-таки сменил тему. Ведь Николас в самом деле не кривил душой, когда говорил, что его с третьей наследницей не связывают узы дружбы, а следовательно, предать ее он не может. К тому же если Айрис Баррингтон и вправду совершила убийство, то ей будет совсем не до мыслей о предательстве, когда ее раскроют.

Стоя напротив книжного магазина, Айрис разглядывала его фасад. Краска на карнизах кое-где облупилась, а окна нуждались в хорошей мойке. Она бодро направилась к двери, притворяясь покупателем. На витрине лежала новая книга. Она была открыта на гравюре, изображавшей оптические эффекты правильной перспективы, использовавшейся в живописи. Рядом с трактатом стояла едва заметная табличка с надписью «Редкие книги. Купля-продажа. Обращайтесь в магазин».

Шагнув за порог, Айрис увидела Бриджит, которая сидела на купленном вчера стуле с мягким сиденьем.

– Это стул для посетителей, чтобы им захотелось присесть и полистать книги, – объяснила Айрис.

– Когда войдет посетитель, я встану. А до тех пор могу посидеть.

– Лучше бы не надо. И старайся не подпускать к нему кота.

– Король Артур сам решает, где ему сидеть.

Кот, о котором шла речь – большой полосатый зверь, – высунул мордочку из-за угла и по-хозяйски посмотрел на мягкий стул.

– Если он оставит на подушке шерсть, я приготовлю из него рагу, – пригрозила Айрис.

– Не слушай ее, Артур. Никто здесь не готовит рагу без моего надзора.

Айрис окинула взглядом магазин, немного изменившийся с ее переездом. Она вытащила штук двадцать книг из многочисленных куч и старых ящиков и расставила их на специальной полке. Как и многие владельцы магазинов, Бриджит не особенно хорошо знала, что именно лежит у нее в запасниках. Тем более что магазин со всем содержимым достался ей по наследству. Как оказалось, дядя Бриджит приобрел несколько книг, которые с некоторой вольностью можно было назвать редкими, и теперь они занимали почетное место у входа в магазин.

– Какую цену мне назначить за ту мудреную книжку, что мы купили на аукционе? – спросила Бриджит. – Вдруг она кому-то приглянется, когда тебя здесь не будет.

– Сорок фунтов.

– Вот это да!

– Именно столько она стоит. Если мы не продадим этот трактат в течение месяца, я отвезу его в Лион одному коллекционеру. Это здравая цена.

– Я попрошу сорок пять, а потом сбавлю цену до сорока, если покупатель станет торговаться.

Айрис считала это великолепной тактикой, которой сама часто пользовалась. У Бриджит была неплохая деловая хватка. Она не возражала и даже особо не комментировала то, что делала Айрис с ее магазином. Теперь он казался более привлекательным для покупателей, да и ориентироваться стало легче.

– Ты расскажешь мне о герцоге? – спросила Бриджит, поглаживая Короля Артура, который решил, что новый стул, может, и под запретом, но хозяйка-то нет, и уютно устроился у нее на коленях. – Меня распирает от любопытства.

– Я с ним недавно познакомилась. В его доме очень хорошая библиотека, и я надеюсь приобрести у него кое-какие книги.

– Значит, вы договорились встретиться на аукционе? Неужели у герцога не было дел поважнее?

Айрис решила, что сейчас самое время прибраться, взялась за метелочку для пыли и стала старательно обмахивать книги на ближайшей полке.

– Это была случайная встреча. Он не знал, что я там буду.

– Где ж еще тебе быть? Ты же книгами торгуешь, – донесся до нее голос Бриджит.

– Сомневаюсь, что герцог явился туда ради меня. Но скажу честно, мне повезло, что он пришел на аукцион. Иначе я попала бы под колеса.

– Да, это правда. Лошадь мчалась как сумасшедшая. Тебе повезло, что герцог оказался рядом и спас тебя. Я видела, в каком потрясении ты была.

– Да, я была потрясена до глубины души.

– Долго же ты в себя приходила. Хорошо, что герцог так крепко тебя держал, иначе ты бы рухнула на тротуар.

Айрис мысленно отругала себя за то, как долго и с каким вкусом приходила в себя в объятиях герцога. Ей не следовало расслабляться. Айрис напомнила себе о миссии, которая требовала первостепенного внимания; нельзя было позволить красивому мужчине отвлекать ее от главной цели. Миссия и долг были превыше всего! Айрис шла вперед ради семьи и уже многое преодолела. Пришло время очистить историю ее родных ото лжи.

Она даже не знала, можно ли доверять Николасу. Даже если бы эта история не стояла между ними. Был ли он ей другом или врагом? Рассказывали, что его дедушка тоже был обаятельным, приветливым, а порой даже добрым и щедрым человеком. Мужчина может многое скрывать за милыми улыбками, если он герцог.

Айрис взглянула на Бриджит и увидела, что та гладит своего чудовищного кота.

– Скажи, этот кот поймал хоть одну мышь за свою жизнь? Сегодня утром я видела двух в кладовке. Они беззаботно резвились, как будто не знали, что в доме живет кот.

– Король Артур предпочитает охотиться в саду. Кладовка ему не нравится. Кажется, он ее боится.

Айрис сомневалась, что этот огромный кот хоть чего-то боится. Он весил, вероятно, фунтов тридцать. И едва ли он так отъелся на садовых грызунах. Айрис застала его однажды за поеданием остатков ужина, которые не успели убрать в кладовку.

Она посмотрела на Короля Артура, который безмятежно щурился. Казалось, кот говорил ей: «Не старайся, женщина, настроить против меня мою хозяйку. У тебя ничего не выйдет!»

Внезапно кот спрыгнул с колен Бриджит, и она поднялась.

– Пришла почта!

Дверь открылась, и женщина, которая за небольшую плату доставляла Бриджит корреспонденцию из почтовой конторы, передала ей несколько конвертов. Бриджит дала ей пару монет и просмотрела письма. Одно из них она поднесла к свету.

– Какая изысканная бумага… А почерк еще изысканней. Тяжелый конверт! Еще и предоплаченный. Адресовано тебе, конечно. Я таких писем не получаю. Должно быть, отправка обошлась недешево.

Айрис взяла толстое письмо и увидела, что отправителем был мистер Сандерс. Неужели он так скоро получил ответ из Флоренции? Впрочем, Айрис предоставила ему также несколько рекомендаций коллекционеров из Англии, с которыми раньше вела дела. Возможно, Сандерс решил уведомить ее о результатах общения с ними.

Айрис вскрыла конверт и обнаружила в нем еще одно запечатанное письмо. Его бумага была еще дороже и качественнее, а печать выглядела очень солидно. Бриджит бочком приблизилась к ней, сгорая от любопытства.

– Мне было бы жаль вскрывать такую печать…

И все же Айрис должна была распечатать письмо, хотя и догадывалась, от кого оно. Его, конечно же, написал герцог.

«Представьте себе мое удивление, когда я понял, что у меня нет возможности связаться с Вами. Сандерс отказался дать мне Ваш адрес, поскольку Вы сказали ему, что хотите сохранить в тайне свое местопребывание. Таким образом, я вынужден просить его перенаправить Вам это послание.

Я был бы признателен, если бы Вы заехали ко мне в четверг, в час дня. Я хочу Вам кое-что предложить. Зная Вашу щепетильность, сразу предупреждаю, что предложение сугубо деловое».

Глаза Бриджит округлились, когда она прочитала письмо через плечо Айрис.

– Мне кажется, он пытается с тобой флиртовать, ты не находишь?

– Это его обычная манера общения.

– Ну, видно, если мужчина – герцог, да при этом еще красивый и молодой, он волен флиртовать, если это его забавляет. Он считает тебя щепетильной… Ты пыталась его отвадить? Это было до или после объятий на аукционе?

Айрис почувствовала, как вспыхнуло от смущения ее лицо. Как глупо. Она никогда не краснела, и уж точно не от подобных разговоров. Спрятав письмо за корсаж платья, она снова взялась за метелку из перьев и краем глаза заметила, как огромный полосатый кот растянулся на мягком сиденье нового стула.

– Она здесь.

Николас оторвал взгляд от проклятых счетов и устремил его на стоявшего у двери Пауэлла. Тот источал спокойствие и уверенность. Учитывая, что дядя Фредерик уволил всех старых опытных слуг, Пауэлл оказался настоящей находкой для нового герцога. После того как дворецкий умело помог Николасу нанять нескольких слуг, тот полностью передал бразды правления новым штатом в его надежные руки. Герцог был доволен тем, как дворецкий руководил прислугой и в лондонском доме, и в загородной усадьбе.

Он стал перекладывать книги и бумаги, собираясь подняться на ноги. Пауэлл указал на стопки документов, окружавшие кресло в углу гардеробной.

– Я мог бы перенести все это в ваш кабинет, ваша светлость.

– Вы уже предлагали мне это. Но я предпочитаю мучиться здесь, в этой комнате. Вы проводили мисс Баррингтон в библиотеку?

– Разумеется, сэр, я выполнил ваше распоряжение.

Николас отпустил Пауэлла и начал приводить себя в порядок, чтобы спуститься следом. Надел сюртук, сброшенный на время тяжелого испытания – проверки счетов, а затем поправил до абсурда накрахмаленный галстук. Джонсон, его камердинер, заботился о том, чтобы внешность герцога соответствовала его статусу – даже слишком, по его мнению. Николас мечтал, что когда-нибудь, окончательно утвердившись в своем статусе, он войдет в Палату лордов в небрежно повязанном черном галстуке. Возможно, даже предстанет в таком виде перед королем. В конце концов, Николас был одним из Холлинбургов.

По пути вниз он постарался сосредоточиться на предстоящем деле. Чейз считал мисс Баррингтон одной из подозреваемых, а значит, Николасу нужно было добыть информацию, которая либо указывала бы на ее причастность к гибели дяди Фредерика, либо снимала с нее все подозрения. Чтобы докопаться до истины, Николас решил держать мисс Баррингтон всегда под рукой. В этом случае он мог задавать ей неожиданные аккуратные вопросы и выведывать подробности ее биографии. И он нашел для этого идеальный повод.

Войдя в библиотеку, Николас увидел, что она рассматривает книги на полках. Они, похоже, интересовали ее гораздо больше, чем появление хозяина дома. Она бросила рассеянный взгляд в его сторону и снова вернулась к своему занятию.

Сегодня на мисс Баррингтон был наряд светлых тонов. В моду недавно вошли платья с облегающим корсажем и юбками из жестких шуршащих тканей, совсем не такие, какие помнились ему с юности. Дамы при ходьбе теперь издавали негромкое шуршание, когда складки юбки терлись друг о друга. Мисс Баррингтон, однако, предпочитала носить более мягкие ткани, которые красиво струились, придавая фигуре стройность, но при этом умудрялась не выглядеть старомодной. Николас не был экспертом в вопросах женской одежды, но подозревал, что его тетушки сочли бы кружевные фестоны на ее платье чересчур пышными.

Однако именно шляпа гостьи ярче всего свидетельствовала о том, что она не придает большого значения мнению окружающих. Широкополый, низко посаженный головной убор украшали яркие перья, причем два красно-коричневых пера были укреплены слева, а одно, глубокого сапфирового цвета – справа. Оно располагалось под таким углом, чтобы его пушистые кончики ласкали ее алебастровую щеку.

На аукционе мисс Баррингтон была одета куда проще, почти бесцветно. Но там ей не хотелось привлекать к себе внимания. А обычно, по-видимому, хотелось. Все эти кружева и перья возвещали миру о том, что мисс Баррингтон – свободная женщина с необузданным характером, которая живет по собственным правилам. Своим нарядом и манерами она говорила тете Агнес и всем подобным, что ей наплевать на их мнение.

Судя по всему, мнение герцога ее тоже мало интересовало. Она уже дала ему понять, что знает о его физическом влечении к ней. Она распознала его страсть моментально и едва ли не прямым текстом ему об этом сообщила. Это приводило Николаса в замешательство. Герцог предпочитал быть ведущим. Однако она даже еще не решила, примет ли его приглашение на танец.

Впрочем, он знал, как с собой справиться. Он не был зеленым юнцом. Сейчас ему требовалось отбросить в сторону мысли о плотских удовольствиях и попытаться больше узнать о ней и ее отношениях с его дядей.

Долг обязывал его. Неизбежный долг.

Когда Николас приблизился к гостье, она наконец переключила на него все свое внимание. Ее полные красные губы растянулись в улыбке. Темные глаза, на которые падала тень от широких полей и пера, сверкнули.

– Почему вы держите в секрете свой адрес? – спросил Николас после того, как они обменялись приветствиями. – Сандерс так и не раскрыл мне его, несмотря на мои требования.

– Я подумала, что будет лучше не разбрасываться этой информацией. Слух о наследстве наверняка распространится по городу, и я бы предпочла, чтобы у моей двери не стояла очередь из просителей.

– Но я вовсе не собирался просить у вас денег.

– Когда я давала указания мистеру Сандерсу, я не имела в виду вас.

– В таком случае вы, может быть, расскажете, где живете?

Она склонила голову набок:

– Пожалуй, что нет.

Вот тебе и герцогский авторитет! Николас указал на стеклянные двери, ведущие на террасу.

– Я распорядился подать для вас напитки. Прошу, выпейте со мной чашку кофе или чая, и я объясню, зачем пригласил вас к себе.

Он проводил гостью на террасу, где был накрыт стол. Там стояли серебряные вазочки с джемом и фарфоровые тарелки с пирожными. Рядом ожидал лакей, готовый разлить кофе и чай.

Увидев угощение, мисс Баррингтон воскликнула и захлопала в ладоши.

– Венские пирожные! Я собиралась отказаться от любой еды, но от них – не смогу.

Насколько помнил Николас, его повар не готовил раньше ничего подобного. Пирожные и вправду выглядели роскошно, почти до неприличия.

– Я упомянул на кухне, что вы много путешествовали по континенту, – солгал Николас.

Скорее всего, это Пауэлл подсказал повару, что готовить к приезду гостьи, но ее восторженная реакция побудила Николаса приписать заслугу себе.

Она взяла чашечку кофе и два пирожных. Сделав глоток, откусила кусочек от лакомства. Крошечные крупинки сахара прилипли к ее алым губам. Таким сочным. «Интересно, красит она губы или нет?» – подумал Николас. Впрочем, это не имело значения. Он представил, как проводит по ним кончиком языка, слизывая все до единой крупинки сахара.

– У вас превосходный повар, – похвалила гостья. – Это одни из лучших пирожных, которые мне приходилось пробовать. Пожалуйста, поблагодарите его от моего имени.

Она откусила еще кусочек.

Это было так похоже на нее – думать, что повару передадут ее похвалу. И как забавно с ее стороны предположить, будто герцог самолично пойдет выполнять это поручение. И все же он решил, что постарается не забыть передать ее просьбу Пауэллу.

– Вы обязательно должны попробовать, – сказала мисс Баррингтон, расправившись с последним кусочком.

– Я сомневаюсь, что мое собственное удовольствие может сравниться с наслаждением от наблюдения за вашим.

Уже укусив второе пирожное, она замерла и бросила на Николаса испытующий взгляд. Только тогда он осознал двусмысленность своего заявления. На губах гостьи, полускрытых лакомством, заиграла улыбка. Похоже, ей нравилось флиртовать с ним. Николас улыбнулся в ответ, делая вид, что намеренно так выразился.

– Вы написали, что хотите сделать мне деловое предложение, – промокнув губы салфеткой, напомнила она.

Два пирожных были съедены всего за пару минут. Да еще и без особенного изящества. Очередной повод исключить Айрис Баррингтон из списка приличных знакомств – если, конечно, вы из тех, для кого это имеет значение. Став герцогом, Николас, пожалуй, тоже начал уделять больше внимания светским условностям – уж точно больше, чем раньше. Однако это не означало, что такая женщина не возбуждала его воображения.

– Вы также заверили меня, что ваше предложение не будет нескромным, – добавила она. – Или не то, чтобы заверили, но намекнули… Чем немного запутали меня.

– Мисс Баррингтон, если я когда-нибудь решу сделать вам нескромное предложение, то не стану прибегать к намекам, чтобы не возникло никакой путаницы, обещаю.

– Но какое еще предложение может сделать мне такой человек, как вы?

Эти слова показались Николасу циничными. Похоже, она не только повидала жизнь, но и успела обжечься. И теперь слишком хорошо знала мужчин.

– Я хотел сообщить, что начал поиски Псалтыри в библиотеке. Однако, занимаясь этим, я понял, что собрание книг дядюшки не было должным образом оценено после его смерти.

– Оценка имущества редко бывает точной. Многие заинтересованы в том, чтобы занизить его стоимость.

– Даже инвентаризацию библиотеки делали спустя рукава. По существу, списки дядиных книг лишь слегка обновили после смерти его отца. Однако ни в старом, ни в обновленном варианте нет никакой Псалтыри.

– Возможно, ее почему-нибудь не включили в описи. Например, хранили вне библиотеки или в каком-то потайном месте. Ведь это очень редкая и ценная книга. Такую вещь не ставят на полку у всех на виду рядом с Библией.

– Тогда нужно тщательно обыскать весь дом, и не только этот. Однако, обнаружив, что оценка собрания была сделана неудовлетворительно, я решил исправить это и сделать новую инвентаризацию. Причем оценить не только библиотеку дяди, но и ту часть книжного собрания, которую унаследовал мой отец. Я перевез все книги сюда еще в прошлом году. Скажите, вы беретесь за подобные дела?

Мисс Баррингтон на минуту задумалась. Николас не сомневался, что она понимает, какие последствия будет иметь ее решение.

– Я нечасто занимаюсь оценкой, – наконец промолвила она.

– В таком случае вы, возможно, порекомендуете мне кого-нибудь…

– Я сказала, нечасто, но не говорила, что никогда ею не занималась. Я рассмотрю ваше предложение при двух условиях. Во-первых, вы предпримете тщательные поиски Псалтыри. Во-вторых, если вы решите продать какую-либо ценную книгу из библиотеки, то проконсультируетесь со мной как посредницей в продаже. Для каждой из таких книг я назову две оценочные суммы. Ту, которую вы могли бы выручить за нее на аукционе. И ту, которую я запросила бы при частной продаже.

– Меня это вполне устраивает, – согласился он. – Теперь что касается вашего гонорара…

– Я не возьму с вас платы за оценку, – перебила она его, – поскольку надеюсь на выгодные сделки с частью ваших книг. Мои комиссионные составляют десять процентов. Это и станет для меня платой.

– Браться за такую утомительную работу без гарантии оплаты было бы слишком великодушно с вашей стороны. Не уверен, что мне следует соглашаться на такие условия.

– Слава о библиотеке вашего деда гремела по всей стране. Думаю, я найду в ней множество книг, достойных потраченного времени, и они принесут немало выгоды. Я готова рискнуть.

«Немало выгоды»? Это сколько же? По ее словам, трактат о перспективе в изобразительном искусстве стоил сорок фунтов, а ведь в нем не было ничего особенного. Николас бросил взгляд сквозь застекленные двери в библиотеку. Если бы хоть пять или десять книг в собрании деда оказались очень ценными, это могло бы решить его финансовые проблемы.

Он жестом велел лакею налить мисс Баррингтон еще кофе.

– Значит, мы договорились. Вы можете приступать к работе завтра.

– Пожалуйста, предупредите прислугу, что я буду приходить по утрам к девяти и оставаться на три часа. Мне понадобятся бумага, карандаши и линейка.

– Прекрасно. Прошу вас, съешьте еще одно пирожное.

Пока гостья смаковала угощение, Николас в своих фантазиях слизывал кристаллики сахара с самых упоительных частей ее тела.

Глава четвертая

На следующее утро Айрис явилась в Уайтфорд-хаус ровно в девять часов. У нее в руках была небольшая сумка, в которой лежали линейка (поразмыслив, она решила, что не доверяет чужим инструментам), фартук, несколько пар матерчатых перчаток и небольшой блокнот для записей. В нем она намеревалась вести список ценных книг, которые могут ее заинтересовать. Айрис предвкушала очень плодотворную работу и уже планировала, к каким книгопродавцам и любителям раритетов обратится, когда обнаружит то или иное редкое издание.

Дворецкий впустил ее в дом и, извинившись, оставил в приемном холле. Время ожидания она провела, изучая предметы, украшавшие просторное помещение. Во время первого визита в дом герцога Айрис так волновалась, что у нее осталось лишь смутное впечатление от холла. В ее памяти запечатлелись размытые картины и узоры обивки стен. Теперь же она по заслугам оценила каждый из предметов, составлявших обстановку помещения. Оружие, доспехи, фарфор, ткани, статуэтки – все было высшего качества. Человек, собравший их здесь, обладал несомненно разносторонним и оригинальным вкусом. И вряд ли это был нынешний герцог Холлинбург.

К удивлению Айрис, дворецкий вернулся вместе с герцогом.

– Прошу вас, пойдемте, – сказал хозяин дома. – Я хочу убедиться, что вы устроились с комфортом.

– Удивлена, что вы уже на ногах, – промолвила Айрис, пока они шли к библиотеке. – Почему не отсыпаетесь после бурной ночи, проведенной за картами или в разнузданной компании? Или в ухаживаниях за будущей невестой, или в постели с любовницей?

– Несмотря на общераспространенное мнение о нас, мы живем не только ради удовольствий.

– Прошу прощения! Тогда почему же вы не совещаетесь с королем о финансовой политике державы?

– Вижу, вы любите сарказм не меньше, чем венские пирожные.

– На мои взгляды сильно повлияло общение с аристократами.

– И тем не менее, помнится, вы намекали, что не прочь заводить любовников из высшего общества.

– Я никогда не говорила, что у меня в любовниках были аристократы. Хотя при близком общении понимаешь, что аристократы – такие же мужчины, как и все остальные. Но мы отвлеклись. Я польщена тем, что вы поднялись в столь ранний час, чтобы поприветствовать меня.

– Мне просто стало любопытно, сверкают ли ваши темные глаза, как звезды, в свете раннего утра.

Чтобы у нее не осталось сомнений, что он флиртует, герцог улыбнулся, и вокруг его глаз собрались очаровательные морщинки.

– И еще, – добавил он, – я подумал, что для меня важнее встретить вас и посадить за работу, чем валяться в постели.

«Вы один валялись или с кем-то?» – этот вопрос едва не сорвался с губ Айрис.

Оказавшись в библиотеке, она сразу же стала осматривать полки с книгами.

– Что вы ищете? – спросил герцог.

– Проверяю, верно ли я вчера оценила систему расстановки книг в вашей библиотеке. Каждое частное собрание расставлено по-своему. Некоторые владельцы руководствуются при этом цветом и внешним видом корешков и переплетов, и тогда полки выглядят особенно нарядно и красиво, но такую расстановку я считаю глупой. Другие располагают книги в алфавитном порядке. Книги в вашей библиотеке, как и в большинстве хороших домов, расставлены по тематике. Это позволяет легко найти нужное издание. Однако усложняет мою работу, потому что редкие старые книги идут вперемешку с новыми.

Айрис обратила внимание на окно, выходившее на северную сторону.

– Нельзя ли передвинуть этот стол к вон тому окну? – спросила она хозяина дома. – В таком свете удобнее всего будет рассмотреть интересные издания.

Николас подошел к двери и позвал двух лакеев. Они вошли и передвинули стол. Как только тот оказался у окна, Айрис открыла свою сумку и выложила ее содержимое на столешницу.

Герцог перенес туда же карандаши и бумагу, а также две толстые бухгалтерские книги.

– Здесь вы найдете опись библиотеки. Я подумал, что она может вам пригодиться.

– Несомненно. По крайней мере, я смогу посмотреть, что, по мнению покупателя книги, он приобретал. Благодарю вас.

Айрис надела фартук, простой белый чепец и, достав пару перчаток, подошла к полке, на которой стояли научные книги. Тот же знакомый коллекционер из Лиона, которому она хотела предложить трактат о перспективе, мог бы заинтересоваться одной из них.

Айрис взяла с полки четыре тома и отнесла их к столу, рядом с которым все еще стоял герцог.

– Обещаю, что ничего не украду, – сказала она. – Вы можете распорядиться, чтобы лакей унес мою сумку, если опасаетесь, что я тайком вынесу что-нибудь ценное.

– Мне просто любопытно… – Герцог неуверенным жестом обвел ее экипировку.

Да уж, день выйдет долгим, раз ему хочется экскурсии. Тем не менее Айрис все же положила книги и натянула перчатки.

– Я использую их, чтобы не повредить страницы. Следами от пальцев и прочим… – Она открыла первую книгу. – Сейчас я проверяю фронтиспис, чтобы убедиться, что это действительно старое издание. Затем я пролистаю его, проверяя, все ли страницы на месте и оценивая общее состояние сохранности. Удостоверюсь, что содержание книги может заинтересовать коллекционеров, которые специализируются на этой тематике. Все эти параметры влияют на стоимость раритета.

Закончив объяснять, Айрис повернулась и выжидательно посмотрела на герцога, предполагая, что теперь-то он точно уйдет.

Однако он не тронулся с места.

– А если вам в руки попадется Псалтырь, как вы узнаете ее? Вы когда-нибудь видели эту книгу?

– Узнаю по описанию.

– Значит, кто-то другой видел ее и описал вам?

Этот разговор все меньше нравился Айрис.

– Мне описывал эту Псалтырь человек, который был знаком с тем, кто видел ее. Считается, что когда-то она принадлежала Козимо Медичи и что иллюстрации были выполнены художником Фра Анджелико. Все эти факты пока официально не подтверждены. Однако иллюстрации мне были описаны подробно, по ним, думаю, я и догадаюсь. – Решив, что обилие информации собьет герцога с толку, Айрис стала развивать эту тему: – На первой иллюстрации, которая занимает целую страницу, изображен сидящий на троне царь Давид с короной на голове, в руках он держит книгу и лиру. Иллюстрация своей композицией напоминает сюжет «Спас в силах». На заднем плане изображена перспектива города. Что характерно, но обычно Давид изображается как пастух с лирой, а не как царь на троне. Мне говорили, что каждый псалом в Псалтыри начинается с тщательно выписанной буквицы. То есть первая буква сделана большой и внутри нее помещена миниатюра с изображением сцены или фигуры, например, в петле буквы «Р».

Надеясь, что дело сдвинется, если она прекратит говорить, Айрис замолчала и начала изучать лежавшую перед ней на столе книгу.

Но герцог все не уходил.

– Вы очень хорошо осведомлены, – промолвил он. – Вы говорили дядюшке об этой иллюстрации с изображением города? Знал ли он приметы Псалтыри, собираясь искать ее для вас?

– Конечно, я описала ему куда больше деталей. И поверила, когда он обещал найти ее, точно так же, как теперь рассчитываю на то, что ее отыщете вы.

Делая пометки на бумаге, Айрис чувствовала, что герцог наблюдает за ней, и пока не решалась открыть блокнот, чтобы занести в него название книги, которую сейчас изучала. Ей не хотелось, чтобы герцог знал о ее личных записях.

– Когда вы с ним разговаривали? Возможно, дядюшка нашел Псалтырь, но не успел сообщить вам об этом.

Айрис ответила, не отрываясь от работы:

– Где-то поздней зимой или ранней весной, когда была в Лондоне. Кажется, все же это было в марте. Я уже говорила вам об этом.

– Вы встречались с ним здесь, в городском доме? – не унимался герцог.

– Нет, я ездила в поместье, где он тогда проживал. Ваш дядюшка пригласил меня к себе после того, как я написала ему. Я приехала в Лондон ненадолго, поэтому сразу же отправилась в усадьбу.

Книга, которую листала Айрис, представляла собой химический трактат 1693 года издания. Интересно, что он был написан на французском языке, а не на латыни. Обычно так поступали в том случае, если трактат предназначался для менее образованных читателей, ремесленников например. Об этом же свидетельствовали и скромные размеры книги. Айрис отложила ее в сторону до того момента, когда у нее будет время углубиться в чтение трактата и оценить его содержание. Она сделала несколько пометок на бумаге.

– Это было ваше первое письмо ему?

Вопрос был задан с наигранной беспечностью, но Айрис насторожилась. Не отрывая глаз от книги, она ответила столь же небрежным тоном:

– Я написала ему зимой из Парижа. Примерно в декабре. А почему вы спрашиваете?

– Да так… Мне просто интересно, согласился ли дядя встретиться с вами сразу же после первого письма.

– Вы согласились принять меня вообще без всяких писем. Однако, если это успокоит вас и уверит в его благоразумии, мартовское письмо было не первым.

Ей было трудно не обращать на него внимания. И не только из-за его бесконечных вопросов. Присутствие герцога будоражило Айрис, заставляя забыть о том, чем она занималась. Ей хотелось взглянуть на герцога, и она еле сдерживала себя.

– У вас была возможность осмотреть библиотеку в усадебном доме?

Вопрос был задан таким же беспечным тоном, как и предыдущий, и все же Айрис уловила в голосе герцога нотку живого любопытства. Она подняла на него глаза и увидела, что он пристально смотрит на нее. По какой-то необъяснимой причине ее ответ имел для него большое значение.

– К сожалению, мне не довелось побывать в библиотеке усадьбы. Она так же хороша, как и эта?

– По меньшей мере.

– Вы хотите, чтобы я оценила и ее состав?

– Значит, вы встречались с дядюшкой не в библиотеке, – продолжал герцог, проигнорировав ее вопрос. – Тогда где же?

Айрис снова насторожилась. По спине побежали мурашки.

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Мне интересно, почему дядя с такой легкостью согласился принять вас. Его отец коллекционировал редкие книги. Но сам дядя этим не занимался.

– Я не могу удовлетворить ваше любопытство на этот счет. Еще раз повторяю: я написала вашему дядюшке и получила приглашение навестить его, а также указания, как найти поместье.

Выражение лица герцога стало едва заметно более жестким.

– Скажите, вы ведете дневник?

– Да.

– Я бы хотел знать точную дату вашего визита в поместье дяди.

– Зачем? – удивилась Айрис.

– Это важно для меня.

– Но почему?

– Мне требуется это знать – вот и все, – властным тоном заявил герцог.

Айрис поняла, что с ним бесполезно спорить. Она ничего не добьется, если и дальше будет бросать ему вызов.

– Хорошо, я посмотрю в дневнике, когда это было. Не требуется ли вам чего-нибудь еще?

Ее тон осадил его, но лишь наполовину.

– Пожалуй, мне любопытно было бы узнать, заводил ли дядя во время встречи с вами речь о наследстве.

К своей досаде, она не верила, что это простое любопытство.

– О наследстве не было сказано ни слова. И тем более о том, что оно предназначается мне. Но это неудивительно – мы были едва знакомы.

Герцог долго молча смотрел на Айрис. В его взгляде таилось не только недоверие, но и мужской интерес. Она не могла понять, о чем он размышляет – о дяде или о том неоспоримом физическом влечении, которое они испытывали друг к другу. Герцог все молчал, и она уже почти уверилась, что он вот-вот ринется к ней и попытается соблазнить.

Айрис напряглась, лихорадочно соображая, как ей отреагировать, если это произойдет, и тут же отругала себя за слабость. Допустить чрезмерное сближение было бы непростительной ошибкой.

Однако герцог так и не подошел к ней, а вместо этого повернулся, чтобы уйти.

– Именно так, – промолвил он и покинул библиотеку.

Айрис с усилием вернулась к описанию книг, но разговор все не шел из головы. Что означали его последние слова – «именно так»? То, что она и покойный герцог действительно были едва знакомы? Или то, что любые попытки соблазнения были бы ошибкой?

Самыми докучливыми из всех своих родственников Николас считал тетушек. Незамужние сестры покойного герцога постоянно требовали от Николаса поддержки, которой он не только не предлагал, но подчас не мог себе позволить. Однако это не мешало Агнес и Долорес засыпать его просьбами и даже присылать ему счета на оплату своих долгов.

Агнес была назойливее, но Долорес казалась Николасу более опасной. Агнес обладала прямолинейным характером, так что можно было с легкостью угадать, что у нее на уме. Долорес была скрытной и порой вела себя коварно, действуя исподтишка. Обе они представляли собой грозную силу, и только глупец не отнесся бы к ним серьезно. Когда они объединяли силы, перед ними почти никто не мог устоять.

В семейных перепалках Николас пользовался только одним преимуществом: титул наделял его непререкаемым авторитетом, которого не могли бы дать ни возраст, ни ум. Когда он входил в роль герцога, тетушки явно робели. Больше их ничем нельзя было запугать.

Поэтому Николаса удивило, что эти две дамы перехитрили его, бросив ему прямой вызов. Он узнал, что они отправили письма кузенам и другим родственникам мужского пола с просьбой прибыть на совещание по поводу возможного появления в Лондоне мисс Баррингтон. Николас мог бы, конечно, избавить себя от этой унылой обязанности, отказавшись присутствовать на семейном совете. Но на сей раз это было невозможно, потому что тетушкам имели дерзость назначить встречу в его собственном доме.

– Напиши всем, что встреча не состоится, и дело с концом, – посоветовал Кевин. – А еще лучше, сообщи родственникам, что встреча переносится в дом Агнес. Пускай сама побеспокоится об угощении и вине.

Они сидели в клубе за карточным столом. Кевин, как всегда, выигрывал. Николас догадывался, что кузен считает карты и выполняет в уме какие-то надоедливые подсчеты вероятностей. Но Николас никогда не обвинял Кевина в нечестной игре, поскольку это было бы неспортивно, хотя столь частые победы и требовали объяснения. Кевин не отрывал глаз от карт, пока они разговаривали, его глубоко посаженные яркие глаза внимательно смотрели из-под падавших на лоб буйных темных волос.

Кевин нечасто посещал клуб по вечерам, но на этот раз его жена Розамунда была в гостях у супруги Чейза, Минервы. То, что его кузенам посчастливилось жениться на двух таинственных наследницах дядюшки, только радовало Николаса. Это были браки по любви. Он был уверен в этом.

Кевину было бы трудно держаться на плаву без Розамунды. Будучи модисткой до получения наследства, она все еще держала два шляпных магазина, которыми теперь управляли другие. Тем не менее Розамунда продолжала заниматься изготовлением шляпок и капоров. Но для Кевина важны были не деньги жены. Ее практичная натура помогала ему не сбиться с пути. Мечтатель по натуре и изобретатель по роду занятий, Кевин шагал по жизни, не замечая ни глубоких опасных оврагов, ни нависших над ним скал, грозящих камнепадами. Розамунда хорошо видела подводные камни и течения и умело направляла мужа на безопасную дорогу.

– Пожалуй, я соглашусь на семейный совет, – наконец сказал Николас. – Мне будет интересно увидеть реакцию родственников. Я хочу знать, кто из них собирается строить козни.

– Какие еще козни? И даже если так, какое тебе до этого дело? Худшее, что может случиться, – это разоблачение шарлатанки, если она является таковой. В этом случае ты, как и остальные родственники, унаследуешь кругленькую сумму.

Кевин порой раздражал Николаса своей логикой. Тем не менее он был совершенно прав. И все же Николасу не нравилась мысль о том, что его родственники начнут из мести травить бедную мисс Баррингтон.

Он тут же улыбнулся своим мыслям. Бедную мисс Баррингтон? Даже не имея ни пенни за душой, она все равно не была бы бедной. Николас сомневался, что его родственники, даже объединившись, смогли бы одержать верх над нею. Если на свете была женщина, которая не нуждалась в его защите, так это она.

– Я полагаю, все жены тоже придут, – сказал он.

– Думаю, Розамунда и Минерва решают это сегодня.

– Передай Розамунде, что ее присутствие на совете необязательно. Она не обязана терпеть этот бардак.

– Мне кажется, Розамунда считает, что должна. Когда-то она сама была их мишенью и теперь, возможно, попытается спасти третью наследницу от несправедливых гонений.

Кевин тем временем снова выиграл партию.

– Ты кое-чего не знаешь, – сказал он, с опаской поглядывая на кузена. – И я, честно говоря, не решаюсь сообщить тебе эту новость.

– Что такое? – насторожился Николас.

– Я скажу, но не забывай, что я выступаю всего лишь в роли вестника, и не направляй, пожалуйста, свой гнев на меня.

Николас почувствовал легкую тревогу.

– Говори.

Кевин прочистил горло.

– Как я понимаю, тетя Агнес пригласила Филиппа. Она хотела…

– Она пригласила Филиппа?!

– Ей показалось, что…

– На встречу, которая пройдет в моем доме?

– Говори тише, пожалуйста. Возможно, ты и отрекся от него, но дядя, о наследстве которого пойдет речь на семейном совете, этого не делал. По крайней мере, так видит ситуацию тетя Агнес. Это все, что я знаю.

– Я напишу ей и потребую, чтобы она отменила направленное Филиппу приглашение. Я не стану принимать этого человека. Да и ты не захочешь находиться в его обществе. Что касается твоей жены…

– Если Филипп изъявит желание приехать, Розамунда останется дома. Я ясно дал ей это понять.

– Этот бездельник может заявить, что не приедет, а сам явится назло мне. Но его не пустят на порог, даю слово.

Кевин предложил сыграть еще одну партию.

– Ты хочешь ссориться с тетушками в то время, когда у тебя и так масса других проблем? Нельзя вести войну на два фронта.

– Никакой войны не будет. Возможно, наступит день, когда я дам тетушкам решительный отпор, но об этом пока рано говорить.

У Кевина было уже девятнадцать очков. Любой другой на его месте не стал бы рисковать, но Кевин потребовал еще одну карту. Это оказалась двойка. Николас бросил свои карты на стол и с подозрением посмотрел на кузена, а потом встал из-за стола, решив больше не играть сегодня.

– Думаю, что Розамунде лучше не приезжать на эту встречу. И вообще посоветуй ей воздерживаться от визитов в те места, где мисс Баррингтон может оказаться предметом обсуждения. Если они с Минервой захотят встретиться с третьей наследницей, я это устрою.

Двумя днями позже, закончив очередной рабочий день в библиотеке, Айрис поставила книги обратно на полку и засунула между ними маленькие полоски бумаги, чтобы отметить, какие издания были уже просмотрены ею. Затем она аккуратно сложила листы, исписанные заметками и предварительными оценками, положила стопку на край стола, сняла фартук и повесила его на спинку стула. Надев шляпку, Айрис приколола ее булавкой и накинула на плечи шаль, поскольку день выдался пасмурным и прохладным.

Выйдя из библиотеки, она заметила, что в коридоре царит необычная суета. Слуги с озабоченным видом сновали туда-сюда, а лакеи вносили стулья в гостиную. За ними наблюдал дворецкий. Вскоре к нему подошел повар и отвлек его разговором.

Айрис остановилась, чтобы понять, что здесь происходит, а потом пошла вниз по лестнице за поваром, который закончил беседовать с дворецким. На ступенях она столкнулась с герцогом, который поднимался ей навстречу. Он заметил ее, и его лицо омрачилось. С опаской оглянувшись через плечо, герцог спешно сказал:

– Пойдемте со мной. Вам нельзя медлить.

Взяв ее за руку, он повернулся и потянул Айрис за собой вниз по лестнице к черному ходу для прислуги. Не успели они миновать холл, как за их спинами послышались женские голоса – один высокий, а другой довольно низкий. Дамы разговаривали друг с другом.

– Он запретил мне приглашать Филиппа, – пожаловался высокий голос. – Эту встречу устраиваю я. Кем он себя возомнил?

– Не забывай, что это его дом. Я же говорила тебе, что не следует этого делать.

– Филипп имеет право присутствовать на семейном совете, сестра. Он заинтересован в решении этого прискорбного вопроса не меньше, чем любой из нас.

– Однако это дом Холлинбурга. Ты же знаешь, что он поклялся никогда не принимать Филиппа после случившегося.

– Много шума из ничего. Подумаешь, Филипп попытался поцеловать модистку. Едва ли за такие преступления положена виселица.

Голоса стихли вместе с шагами. Дамы поднялись по лестнице. Затем сверху более высокий голос воскликнул:

– Эти вазы выводят меня из себя. Я же просила Холлинбурга убрать их с дороги. Из-за этого леса шатающихся ваз трудно войти в гостиную. Куда ни повернешься, они везде встают на пути.

Обилие ваз тоже показалось Айрис чрезмерным в тот день, когда она впервые пришла сюда. Ориентироваться в лабиринте китайской керамики было бы трудно, если бы дворецкий не провел ее по самому удобному, хотя и не прямому, пути.

– Почему вы не убрали вазы? – шепотом спросила она герцога.

Он выглянул из-за угла на лестницу, а потом на вход.

– Они отпугивают посетителей. Это мой дядя их так расставил. Я собирался было убрать, но чем больше тетушка жаловалась, тем меньше мне хотелось что-то менять.

– Они очень ценные. Было бы обидно, если бы одна из ваз упала и разбилась.

Герцог оглянулся на Айрис.

– Насколько ценные?

– Неужели вы и их не оценили у специалиста? Я знаю в Лондоне человека, который мог бы этим заняться.

Герцог взял ее за руку.

– Давайте поговорим об этом позже. А сейчас мне нужно вывести вас отсюда так, чтобы никто не заметил. Боюсь, что вам придется покинуть дом через черный ход, которым пользуется прислуга.

– В некотором смысле я сейчас тоже служу у вас.

Айрис, спотыкаясь, последовала за герцогом. Он помог ей спуститься по лестнице в подвальное помещение. Кивнув изумленным лакеям и поймав улыбку повара, Айрис вышла вместе с герцогом через черный ход в сад.

– Держитесь поближе к дому, чтобы вас не было видно из окон гостиной, – сказал Николас и потянул ее вперед.

– От кого я прячусь?

– От моих родственников.

– Каких именно? От печально известных тетушек?

– Ото всех сразу. По крайней мере, от тех, кто останется без гроша, когда вы получите наследство.

– Конечно, им хочется перемыть мне косточки.

– Скорее, им хочется вас убить.

Произнеся эти слова, герцог вдруг застыл как вкопанный, и Айрис наткнулась на него. Он повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

– Вы совершенно уверены, что никто не знает, где вы остановились в Лондоне?

– Раз уж даже вы не знаете моего адреса, то можно с уверенностью сказать, что не знает никто, кроме мистера Сандерса.

– Сначала мне показалось, что скрывать свой адрес было смешной предосторожностью с вашей стороны, но теперь я думаю, что вы поступили мудро.

Айрис довольно громко рассмеялась, и герцог приложил кончики пальцев к ее губам.

– Вы же не думаете, что кто-то на самом деле всерьез собирается убить меня? – прошептала она. – Разве в таком случае деньги достанутся не моему наследнику?

– Не знаю, вы ведь еще не вступили в права наследства. Нужно будет спросить у Сандерса. Как бы то ни было, но думаю, что будет лучше держать ваш адрес в тайне.

Он снова повел Айрис к садовым воротам. Она осознала, что все это время герцог держал ее за руку. Исходившее от него тепло и стремление защитить ее от родственников показались Айрис очаровательными. Она не верила, что ей грозит реальная опасность.

– Неужели вы считаете, что кто-то из ваших родственников может совершить покушение на меня?

Сама эта мысль казалась ей слишком мелодраматичной.

– Вряд ли, но все же лучше соблюдать осторожность.

Он открыл ворота, выглянул на улицу и вывел Айрис наружу.

– Есть большая вероятность, что один из них уже замешан в убийстве.

Это были самые странные прощальные слова, которые Айрис когда-либо слышала. Герцог закрыл за ней ворота, а она все стояла на месте, изумленно глядя в пустоту.

– Он был страшно расстроен, – с нажимом произнесла тетя Агнес. – Его так обрадовала возможность вернуться в лоно семьи, но мне пришлось написать ему, что его не ждут в этом доме.

Она обращалась к всем родственникам сразу, но Николас знал, что на самом деле ее слова предназначались ему.

– Он негодяй, тетя Агнес. Я не желаю иметь с ним никаких дел, – заявил Николас. – Если вы хотели, чтобы Филипп присутствовал на этой встрече, вам следовало устроить ее у себя дома, а не здесь.

– Это и наш дом тоже, – вмешалась в разговор тетя Долорес. – Мы выросли здесь. Это наше родовое гнездо в Лондоне. Нас всегда должны принимать в нем с распростертыми объятиями.

– Нет, это мой дом, – возразил Николас. – И я буду принимать в нем тех, кого желаю видеть. Кузен Филипп к их числу не относится. Что ж, тетя Агнес, вы созвали всех в мои владения, но на самом деле режиссер этого спектакля – вы сама. Так давайте начинать, иначе он затянется.

Агнес раздраженно вдохнула, отчего ее внушительных размеров грудь высоко поднялась. Темноволосая, как и ее худощавая сестра Долорес, но очень крупная по сравнению с ней, Агнес использовала свою дородность как оружие, чтобы добиваться внимания и почтения со стороны окружающих.

– Ты в высшей степени неблагодарный человек, Холлинбург, – бросила она. – Прежний Николас нравился мне гораздо больше. Он был куда приятнее. За последний год ты ожесточился, и это выглядит отвратительно.

– Иными словами, он больше не дает вам всего, чего бы вы ни пожелали, – проговорил Дуглас, сидевший со своей женой Клодин у окна. Дуглас так редко открывал рот, что, когда ему случалось что-нибудь сказать, внимание обращали все. – Теперь он герцог. Приспосабливайся к новой ситуации, как это делают остальные.

У Агнес сделался такой вид, словно ей дали пощечину. Она с угрожающим видом посмотрела на Дугласа. Клодин, которая всегда выступала в роли защитницы и оруженосца мужа, в ответ бросила на Агнес мрачный взгляд. Та съежилась, давая понять, что на этот раз решила воздержаться от стычки.

– Так зачем вы собрали нас здесь, тетя Агнес? – спросил Чейз.

Казалось, этот вопрос изумил ее.

– Как – зачем? Я думала, что всем это очевидно. Мы собрались из-за этой девицы Баррингтон. Ситуация в высшей степени тревожная и крайне подозрительная. Ты утверждаешь, что она ни с того ни сего явилась к тебе, Холлинбург? Материализовалась из воздуха на твоем пороге?

– Можно и так сказать, – согласился Николас.

– Но как? Почему? Если бы она слышала о наследстве, то ее появление в доме еще можно было бы как-то объяснить. Чего же, если не денег, она хотела от тебя?

Взгляды всех присутствующих обратились на него.

– Она приехала по другому вопросу, тоже связанному с дядей. Это все, что я намерен вам сказать, поскольку никого в этой комнате он не касается.

– Я вынуждена настаивать на том, чтобы ты рассказал нам все без утайки об этом странном визите.

– Настаивай, сколько хочешь. Это мое последнее слово.

Агнес фыркнула.

Долорес теребила свою юбку, ее длинные тонкие пальцы перебирали кайму с вышивкой.

– Сандерс сказал, что эта… мм… Баррингтон торгует книгами, – промолвила она.

Агнес потрясенно обернулась к сестре.

– Он действительно так сказал? Мне Сандерс об этом не сообщил.

– Я нравлюсь ему больше, чем ты, потому что я обращаюсь к нему с просьбами, а не с требованиями. Да, она торгует книгами и специализируется на редких изданиях. Путешествует по всему континенту, занимаясь своим ремеслом. В ней течет английская кровь, но она не настоящая англичанка. Она даже почти не жила в Англии.

– Тогда она получит наследство и будет жить припеваючи, как настоящая королева, в Европе, – заметил Уолтер. – Сказочное везение, ничего не скажешь!

Николас обычно избегал общения с Уолтером. Их разговоры часто заканчивались плохо. Уолтер был старшим из кузенов и считал, что именно он должен был стать герцогом несмотря на то, что его отец не был старшим из братьев в своем поколении. Тем не менее Уолтер всегда старался оставлять за собой последнее слово, высказывая свое мнение и давая другим указания так, словно обладал большим авторитетом.

– Думаю, что эта девица – шарлатанка. Вся история кажется мне очень странной, – заявила Агнес. – Чейз, ты должен разобраться в ней. Этими своими ищейскими методами. Покопайся в биографии девицы, выведай про ее семью и все такое.

– Этим уже занимается Сандерс, – ответил Чейз. – У него есть к кому обратиться по этому поводу. Кроме того, Сандерс напишет чиновникам на континенте, чтобы они установили личность этой женщины. Если она шарлатанка, то это довольно быстро выяснится.

– Ты должен сам во всем разобраться, – заявил Уолтер, повторяя то, что уже до него было сказано и на что был дан ответ. – Выведай про ее семью.

– Возможно, эта женщина не просто шарлатанка, – промолвила Фелисити, хорошенькая белокурая жена Уолтера, которая повсюду сопровождала его. В отличие от Розамунды и Минервы, Фелисити не пыталась избежать этой встречи. Она пришла с явным намерением высказать свое мнение о мисс Баррингтон. – Возможно, она убийца. Когда речь идет об огромном состоянии, человек на многое способен…

– Как же тебе нравится обвинять всех в преступлениях! – сказал Чейз беззаботным тоном, но его взгляд перебежал с Фелисити на Кевина и обратно. – В официальном заключении о смерти дяди указан несчастный случай. Пришло время смириться с этим и прекратить выдвигать обвинения, которые не имеют под собой никаких оснований.

– И в этом тебе тоже следовало бы разобраться, – пробормотал Уолтер. – Фелисити права. Возможно, эта женщина его и убила.

– Домыслы об убийстве остаются лишь домыслами, – решительно сказал Николас. – Мы больше не будем сегодня говорить об этом.

Его властный тон на несколько минут заставил всех замолчать. Уолтер и его брат Дуглас налили себе еще вина. Их жены потянулись за пирожными.

– Что же нам делать? – спросила Долорес плаксивым голосом. – Неужели мы будем сидеть сложа руки, пока эта девица не заберет все, что осталось? Она даже не настоящая англичанка, к тому же торгует книгами. Еще одна торговка на нашу голову…

– Успокойся, сестра. Брат был, очевидно, не в своем уме, когда составлял завещание. Если только, конечно, его целью не было унизить всех нас, – заявила Агнес.

– Может быть, у нас есть еще время оспорить завещание на том основании, что старый герцог был не в своем уме, – промолвил Уолтер.

– Никто не будет оспаривать завещание, – возразил Николас со всей решительностью, на какую был способен.

– Вот именно, – поддержал его Чейз.

– Мне кажется, в этой комнате пахнет отчаянием, – задумчиво произнес Кевин.

У него была дурная привычка подливать масла в огонь на семейных сборищах. Он не только не притворялся, что любит родственников, но и не делал им поблажек, когда они говорили глупости.

– Тебе легко говорить, – почти прорычала Фелисити. Она выглядела вульгарно даже в невероятно дорогом французском платье, когда злилась. – Ты ведь получил свое. И ты тоже, Чейз. Жениться на наследницах было хитрым ходом.

– Пусть Филипп женится на мисс Баррингтон, – предложил Кевин, – и тогда трое из нас будут обеспечены на всю жизнь.

– А остальные пускай умирают с голоду.

– Кто из нас умирает с голоду? – сказал Кевин. – Мы все знаем, сколько денег получили братья покойного герцога после смерти их отца. При известной бережливости этого наследства должно было хватить на безбедную жизнь. А если тебе, Фелисити, не хватает, ты всегда можешь продать свой французский гардероб. Думаю, Розамунда предложит тебе хорошую цену за шляпки.

Фелисити с обиженным видом повернулась к мужу, ища у него защиты. Уолтер свирепо посмотрел на Кевина, но сказать ему было нечего.

– Вообще-то, наследство наших отцов не ограничивалось деньгами, – сказал Николас скорее для того, чтобы отвлечь присутствующих от спора и предотвратить скандал, чем для того, чтобы поделиться информацией. – Собрание книг, разделенное между ними, может оказаться довольно ценным. Сомневаюсь, что кто-то из вас обратил внимание на эти старые книги. Однако они, возможно, стоят приличных денег. Я как раз решил заказать оценку библиотеки, которая хранится в этом доме.

– Книги, книги! – воскликнула Фелисити. – Мы не можем жить за счет продажи старых книг.

– Значит, остаются только шляпки, – сказал Кевин с недоброй улыбкой.

На этом терпение Уолтера лопнуло. Вскочив с места, он бросился к Кевину и схватил его за лацканы сюртука. Чейз едва успел перехватить его кулак, метивший в челюсть Кевина. Николас бросился на помощь, и им удалось оттащить Уолтера. Дамы визжали. Фелисити подстрекала мужа к драке. Дуглас ел пирожное.

Николас помог Чейзу вывести Уолтера из комнаты и передать под присмотр двух лакеев. Вернувшись, герцог пронзил Агнес сердитым взглядом.

– Надеюсь, вы довольны. А теперь, пожалуйста, объявите семейный совет оконченным.

Агнес горделиво вскинула подбородок и расправила плечи, чтобы казаться еще более внушительной.

– Я не буду это делать, Николас. Мы еще не закончили разговор.

Николас, прищурившись, надменно взглянул на нее:

– Это была не просьба вашего племянника Николаса, тетя Агнес. Это был приказ герцога Холлинбурга.

Она потрясенно посмотрела на него. Долорес предостерегающе похлопала сестру по руке, и Агнес встала.

– Полагаю, все остальное мы обсудим в другой раз, – сказала она и, прихватив по дороге последнее пирожное, вышла из гостиной в сопровождении Долорес.

Глава пятая

– Я продала ту книжку, – объявила Бриджит, когда Айрис после полудня вернулась из библиотеки, и помахала перед ее носом сорока фунтами.

– Кто ее купил? – поинтересовалась Айрис и, взяв деньги, вернула хозяйке магазина четыре фунта.

– Какой-то мужчина.

– Он не дал тебе ни имени, ни визитной карточки? – удивилась Айрис.

– Зато деньги дал – это главное.

– Бриджит, всегда бери у солидных клиентов визитные карточки. Если тебе удалось продать человеку одну дорогую книгу, значит, скорее всего, ты продашь ему и другие. И тебе нужно знать, как с ним связаться.

Лицо Бриджит омрачилось. Айрис почувствовала себя неловко из-за того, что стала учить подругу.

– Однако деньги – это действительно самое важное. Ты молодец и отлично справилась со своей задачей.

Она чмокнула купюры и убрала их в свой ридикюль.

– Я куплю, пожалуй, хороший кусок мяса в воскресенье и приготовлю обед в твою честь. Баранина или говядина – выбирай!

– Я уже забыла, когда в последний раз ела говядину, – мечтательным тоном протянула Бриджит. – Хотя Король Артур предпочитает баранину.

– Решено, куплю говядину.

Айрис направилась к лестнице. Вышеупомянутый зверь обнаружился у ее подножия – сидел, будто сфинкс, охраняющий пирамиды. Кот притворился, что не замечает Айрис, но ее было трудно обмануть. Наклонившись, она сказала Королю Артуру:

– Если ты хоть когтем тронешь мясо, тебе придется об этом сильно пожалеть.

Король Артур зевнул, обнажив клыки, а потом стал тщательно вылизываться, вытянув когтистую лапу.

Чейз и Кевин сообщили Николасу, что их жены хотели бы познакомиться с мисс Баррингтон, и попросили его организовать встречу трех наследниц, поскольку Сандерс и им тоже отказался выдать ее адрес.

Герцог согласился, он ничего не имел против этой встречи, но почему-то не спешил выполнять их просьбу. Однажды погожим утром, которое обещало смениться великолепным солнечным днем, он задумался о причинах своей проволочки.

У мисс Баррингтон было много общего с Минервой и Розамундой. Она была из простонародья и к тому же имела собственное дело. Сама прокладывала себе путь в жизни. Ее связь с благодетелем, оставившим ей огромное наследство, была поверхностной. Причину его поступка окутывала тайна. Он не сомневался, что объяснение окажется не менее странным и причудливым, чем у остальных двух наследниц.

Николас испытывал некоторый трепет, когда представлял их вместе. Конечно, блюстителям нравов все три эти женщины казались одинаково скандальными. Они были слишком независимыми, слишком уверенными в себе, слишком красивыми, слишком особенными. Однако Айрис Баррингтон выделялась даже на фоне Минервы и Розамунды. Те не путешествовали по миру в одиночку и не флиртовали с мужчинами при первой встрече. Им недоставало откровенной искушенности мисс Баррингтон.

Чувственность не изливалась из них, как вода, прорвавшая плотину.

В конце концов он признался себе, что Минерве и Розамунде вряд ли понравится третья наследница. И это пугало его. Кроме того, он беспокоился, что кузены не поблагодарят его за это знакомство. Напротив, они, пожалуй, обвинят Николаса во всех смертных грехах, если заметят, что Айрис Баррингтон плохо влияет на их жен.

Конечно, глупо было так думать. Минерва и Розамунда – не какие-нибудь незрелые дурочки и не станут себе на погибель следовать дурному примеру яркой личности. Он просто морочил себе голову.

Уняв таким образом свои тревоги, Николас направился в библиотеку, где в этот час, как он знал, работала мисс Баррингтон.

Войдя в комнату, Николас увидел, что она стоит, наклонившись, перед книжным шкафом. Нижние дверцы были открыты, и мисс Баррингтон осматривала его содержимое. Юбка туго обтягивала ее соблазнительные ягодицы, и Николас залюбовался ими так, что даже помедлил минуту, позволив своей фантазии представить ее в той же позе, но без всякой одежды.

Должно быть, она услышала шум за спиной, потому что оглянулась через плечо, но положения не поменяла. Николасу показалось, что она прочитала его мысли и теперь дразнила его.

– Я подумала, нет ли в нижнем отделении шкафов каких-нибудь раритетов. Часто самые ценные вещи прячут подальше от глаз окружающих, – сказала мисс Баррингтон. Она закрыла дверцы шкафа, выпрямилась и отряхнула руки в перчатках. – В этом шкафу нет ничего интересного. Просто какие-то старые бумаги.

– Жаль, – посочувствовал ей Николас. – Как было бы удобно, если бы вы открыли шкаф и нашли там вашу Псалтирь.

– У меня все еще впереди. Я обыскала не все шкафы.

Она сняла с полки несколько книг и отнесла их к своему столу у окна.

– Сегодня прекрасный день, не стоит проводить его весь в пыльной библиотеке, – сказал Николас. – Что вы обычно делаете после обеда?

– Просматриваю информацию об аукционах в газетах, списываюсь с коллекционерами. А ближе к вечеру, случается, готовлю.

Николас едва слышал ее. Затаив дыхание, он любовался ее кожей, которая в нежных лучах света из северного окна еще более походила на алебастр. Заметив, что мисс Баррингтон смотрит на него, Николас понял, что несколько мгновений назад она замолчала и теперь ждет от него ответа.

– А что вы делаете для удовольствия? – спросил он.

– Аукционы и переписка с коллекционерами доставляют мне большое удовольствие.

– Я имею в виду для развлечения. Что-нибудь, что не связано с книгами.

– Иногда гуляю в парках.

Николас демонстративно выглянул в ее окно, чтобы иметь возможность подойти к ней поближе.

– Сегодня прекрасная погода, и я как раз хотел прогуляться по парку. Может быть, составите мне компанию, когда закончите работу здесь?

Она рассмеялась:

– Все англичане одинаковы. Как только выдается погожий денек, они идут в парк. Я понимаю, хорошая погода у вас большая редкость. Удивительно, что вы не переехали в страну с более теплым и солнечным климатом.

– Значит, вы прогуляетесь со мной?

Она села за стол и открыла книгу, вдруг посерьезнев.

– К сожалению, я вынуждена отказаться. Видите ли, я уже договорилась сегодня встретиться с другом в Гайд-парке. И все же благодарю вас за приглашение.

С другом? С каким еще другом? Откуда у нее вообще друзья в Лондоне? Она никогда не жила здесь и даже приезжала редко. Ему подумалось, что такая красивая и энергичная женщина, как мисс Баррингтон, уже начала собирать за собой вереницу ухажеров.

– О боже, я обидела вас. Поверьте, я этого не хотела, но у меня действительно назначена встреча. Может быть, мы прогуляемся в другой раз? Или после того, как я освобожусь?

Теперь она обращалась с ним как с просящим милостыню зеленым мальчишкой. Но Николас был Холлинбургом, черт возьми!

– К сожалению, я не знаю, долго ли пробуду в парке… Если мы вдруг столкнемся там, может быть, вы познакомите меня со своим другом?

Казалось, его просьба не произвела на нее ни малейшего впечатления, хотя ее друг наверняка пришел бы в восторг от того, что его представили герцогу. Некоторые люди и на меньшем умеют построить себе карьеру.

– Это очень любезно с вашей стороны. Я постараюсь найти вас в парке.

– Спасибо за великодушие.

Николас даже не пытался скрыть свой раздраженный тон.

Он отправил Минерве и Розамунде весть о том, что знакомство сегодня не состоится, но вернувшийся лакей доложил, что их нет дома. Так что в четыре часа дня Николас велел привести свою лошадь и поскакал вдоль забора Гайд-парка к входу со стороны Гросвенор-сквер.

Не успел он въехать в парк, как увидел карету, которую сразу узнал. Николас хотел сделать вид, что не заметил ее, но тут на дорогу выскочил лакей и бросился к герцогу, едва не напугав его лошадь. Он доложил, что сопровождает тетушку Николаса. В это время другой лакей открыл дверцу кареты и помог выйти из нее Долорес и миниатюрной молодой женщине, одетой в девственно белоснежный наряд.

Николас попытался вспомнить, под каким номером эта леди значилась в списке подходящих невест для него. Долорес неустанно засыпала его информацией, особенно упирая на одну из них. Старшую дочь брата какого-то графа или что-то в этом роде. Девушка стояла в скромном великолепии своего наряда рядом с Долорес, которая выжидательно смотрела на племенника. Он спешился, передал поводья лошади лакею и подошел к дамам.

– Тетя Долорес, я должен был догадаться, что встречу вас здесь. Похоже, весь Лондон съехался в парк, да еще в столь ранний для светских мероприятий час.

– День слишком хорош, чтобы тратить его впустую, – сказала Долорес, подставляя Николасу щеку для поцелуя. – Мисс Пейджет навестила меня, и я решила, что моей гостье будет гораздо приятнее подышать свежим воздухом.

Мисс Пейджет… Да, это была та самая молодая леди, о которой Долорес прожужжала ему все уши. Чистая, скромная, с годовым доходом в двадцать тысяч… По словам Долорес, если девушка заполучит в мужья герцога, доход вырастет до тридцати.

Мисс Пейджет была похожа на ребенка, потому что им и являлась. Она еще не сбросила с себя слегка неуклюжее очарование детства, и это не делало ее более привлекательной в глазах Николаса. Он с легкостью представил, как она играет в куклы.

Но долг есть долг.

– Почему бы нам не прогуляться? – предложил Николас после того, как их представили друг другу.

Они зашагали по аллее. Лакей следовал за ними, ведя его лошадь под уздцы. Людской поток расступался перед ним и его спутницами. Иногда все же хорошо быть герцогом.

Николас болтал с Долорес, а мисс Пейджет упорно молчала, потупив взгляд. Чтобы вовлечь ее в беседу, Долорес задала ей несколько вопросов, но та отвечала односложно. Николас отвесил несколько комплиментов и получил такое же количество в ответ. После пятнадцати минут общения он так ничего и не узнал об этой девушке, а она – о нем.

Его целью было рождение наследника, и он попытался оценить ее с этой точки зрения. Мисс Пейджет была тонкой, как тростинка. Имело ли это какое-то значение? Казалось, она слишком хрупка, чтобы выносить ребенка. Долорес была еще худее, но Долорес не нуждалась в наследниках – она, как и Агнес, предпочла остаться незамужней. Ходили слухи, что, не найдя себе в мужья герцога, они поставили крест на замужестве, поскольку любой другой супруг был бы ниже их по статусу. Тетушки не жалели об этом и наслаждались своим нынешним положением.

Они к тому же полагали, что кто бы ни был герцогом Холленбургом, он должен увеличивать их доходы и оплачивать часть их счетов. Дядя Фредерик, их брат, как и их отец до него, поступал именно так. Теперь же они желали, чтобы их расточительству потворствовал Николас. Вот только Николас не мог позволить себе этого, даже если бы захотел. Впрочем, он и не испытывал особого желания потакать капризам тетушек.

Размышления о деньгах заставили герцога взглянуть на мисс Пейджет с этой точки зрения. Тридцати тысяч вполне хватило бы на восстановление его поместья. Наследник и огромное состояние – и все это разом, стоит ему только жениться на мисс Пейджет. На его месте любой разумный человек ухватился бы за такую возможность решить все проблемы и сделал мисс Пейджет предложение прямо посреди парка.

Вот только Николас не хотел.

Долорес хорошо знала правила приличия, и в тот самый момент, когда прогулка грозила затянуться, покинула герцога вместе с мисс Пейджет, чтобы избежать ненужных сплетен. Он забрал у лакея свою лошадь, вскочил в седло и поскакал по краю аллеи, отвечая на приветствия тех, кого знал, и терпя любопытные взгляды незнакомцев.

Парк был забит экипажами, прогулочными колясками и верховыми лошадьми. Сидя в седле, Николас с высоты своего немалого роста вглядывался в лица, высматривая Минерву и Розамунду. И вот наконец он заметил их. Дамы стояли на траве неподалеку от главной аллеи. Минерва обмахивалась веером, как будто находиться в толпе было для нее слишком тяжело. Небольшой живот, выступавший под одеждой, выдавал ее положение, но он сомневался, что большинство мужчин его замечает. Но женщины сразу же понимали, что Минерва ждет ребенка. А такие проницательные, как тетя Долорес, могли бы, пожалуй, с первого взгляда назвать неделю зачатия.

Николас спешился и подошел к женам своих кузенов.

– Так где она? – спросила Минерва. Взгляд ее проницательных темных глаз скользнул за плечо Николаса. – Мы все пытаемся угадать, кто из них окажется ею, но, конечно, это невозможно. – Она внимательно посмотрела на него. Минерва умела прочитать человека за пять секунд – что сейчас и сделала. – Она не придет.

– Не придет? – спросила Розамунда, слегка надув губки, так что ее красивое лицо приобрело умилительное выражение. Кевин рассказывал, что в него как будто ударила молния, когда он впервые увидел Розамунду, и любой мужчина понял бы почему. Она была не только хороша собой, но и обладала совершенно роскошными формами. Ни у кого в мире язык не повернулся бы назвать ее неприметной.

– Приношу свои извинения. У мисс Баррингтон была назначена встреча сегодня после обеда. Я послал вам записки, но вас уже не было дома.

– Какое разочарование, – сказала Розамунда. – Я мечтала познакомиться с ней. Мы втроем одного поля ягоды. А еще мне хотелось предупредить ее про тетушек.

– Я уже позаботился о предостережениях.

– Она поступила мудро, решив держать свое местожительство в секрете, – заметила Минерва. – Это, конечно, неудобно для нас, но и для тех родственников, кто настроен к ней враждебно. – Она пристально взглянула на герцога. – Вы, случайно, не знаете…

– Я связывался с нею через Сандерса, – перебил ее Николас, – как и все остальные. Если вы отправите ему письмо, он перешлет его мисс Баррингтон.

– Так мы и поступим, – заявила Розамунда. – Пригласим ее приехать к нам, где ей ничто не будет угрожать. Однако вы должны сказать Сандерсу, чтобы он не пересылал мисс Баррингтон писем от других адресатов. Это опасно.

– Мистер Сандерс достаточно мудр, чтобы выносить собственные суждения. И гонорары ему не платят ни тетушки, ни кто-либо другой.

– Я слышала, мы пропустили интересную встречу у вас дома, – с кривой усмешкой сказала Минерва. – Дошло до кулачного боя.

– Не совсем, но почти. Хорошо, что вас там не было. Однако жены других кузенов присутствовали. Например, Фелисити в своем парижском наряде. Сарказм Кевина по поводу ее одежды и был причиной скандала.

– О, это он умеет, – заметила Розамунда без тени упрека.

Они с Кевином отлично знали, на что шли, заключая брачные узы.

– Чейз сказал, вы велели ему возобновить расследование причин гибели вашего дяди, – сказала Минерва. – Жаль, что он не позволит мне помогать в полной мере. Он очень обо мне тревожится.

Эти слова были произнесены досадливым тоном.

– Твой муж такой милый. Как он заботится о тебе! – воскликнула Розамунда.

– Излишняя забота тоже может немного раздражать, – пожаловалась Минерва. – Беременность – это не болезнь. Утреннее недомогание – очень распространенное явление, и это не причина сажать меня под замок. Как бы то ни было, Чейз уже занимается поиском информации о деловых партнерах вашего дяди. Он сказал, что вы обещали помогать ему, Холлинбург, так что моя помощь, пожалуй, и не пригодилась бы.

– Конечно, пригодилась бы, – с сожалением сказал Николас. – Тем не менее мы с Чейзом…

– Холлинбург! – раздался возглас у них за спиной.

Оглянувшись, они увидели проносящуюся мимо коляску. Лошадь мчалась во весь опор, а колеса оставляли глубокие колеи в траве. В открытом экипаже сидел мужчина с буйно горящими голубыми глазами и ореолом светлых кудрей. Он придерживал шляпку на голове своей спутницы, которая правила коляской, и хохотал во весь голос. Этой спутницей была не кто иная, как Айрис Баррингтон.

Она взмахнула хлыстом, и коляска помчалась дальше, привлекая внимание всех, кто был на аллее.

– Боже мой. Кто это? – спросила Розамунда.

– Сын барона Даубри, – ответил Николас, провожая взглядом коляску. – Его называют в свете Белокурым Адонисом.

Николас находил внешность белокурого молодого человека слишком женственной, но поговаривали, что уже с двадцатилетнего возраста она открывает ему двери в самые изысканные дамские альковы.

– Да не он. Кто та женщина, что правила коляской? – спросила Минерва.

– А, женщина. Айрис Баррингтон.

Глаза Розамунды округлились.

– О боже…

Минерва пристально посмотрела на экипаж, который начал тормозить.

– Восхитительно, – проговорила она.

Николас впился взглядом в коляску, которая в это время разворачивалась. Ее пассажиры хохотали, чуть не падая друг на друга.

– Экипажам запрещено выезжать на лужайки, – сказал он.

Минерва презрительно хмыкнула; коляска уже снова приближалась к ним, на этот раз на малой скорости.

– Вы говорите, как ваши тетушки. Это вам не идет. Скоро совсем превратитесь в чопорного герцога, – заметила она.

Николас перевел мрачный взгляд на Минерву, но она не дрогнула.

Коляска подкатила и остановилась рядом с ними. Мисс Баррингтон спрыгнула с подножки на землю и передала хлыст своему Адонису, который отсалютовал им и уехал прочь.

Айрис подошла ближе.

– Не вы ли, случаем, другие две наследницы? – спросила она.

– Да, это мы, – ответила Минерва. – Холлинбург, пожалуйста, представьте нас.

Николас покорно исполнил ее просьбу, заметив, что женщины с любопытством рассматривают друг друга. Розамунда, казалось, пребывала в замешательстве. Минерва, судя по всему, была очарована новой знакомой. Что же касается Айрис, то она, похоже, была готова отправиться с новыми подругами хоть на край света в поисках рискованных приключений.

Николас решил, что Чейз и Кевин оторвут ему голову, когда узнают, с кем он познакомил их жен.

По дороге к выходу из парка Минерва и Розамунда передали Айрис свои визитные карточки.

– Встретимся в следующий вторник, – повторила Розамунда. – В два часа. Кевин будет у себя в кабинете, так что он нам не помешает.

– Вы слишком добры ко мне, – промолвила Айрис.

– Я уверена, мы подружимся, – заверила ее Минерва. – Нам нужно держаться вместе.

Герцог с довольно кислым выражением лица следовал за ними, ведя под уздцы своего коня. Выйдя из парка, он посадил дам в экипаж Чейза, который ждал у входа.

– Мисс Баррингтон, а как вы оказались в парке? – спросил он. – За вами заехал этот юноша, или вы добирались сами?

– Я приехала в кебе.

Николас подвел свою лошадь к экипажу Чейза и попросил кучера привязать ее сзади.

– Ну вот, я избавился от лошади, кучер отведет ее в конюшню, – сказал он, вернувшись. – А я провожу вас домой.

– Я могу вернуться так же, как и приехала сюда, – одна в наемном экипаже.

Николас пропустил ее слова мимо ушей. Он сунул несколько монет какому-то чужому кучеру, который стоял неподалеку, и тот нашел им извозчика. Герцог усадил Айрис, а затем сел сам. Судя по мрачноватому выражению его лица, он не был расположен к оживленной беседе.

Они уже проехали половину района Мейфэр, когда герцог наконец заговорил:

– Вам нужно назвать извозчику адрес.

– Если я это сделаю, вы узнаете, где я живу.

– Мисс Баррингтон, я последний человек, который может представлять для вас угрозу. Мне просто необходимо знать, где вы остановились. А вдруг мне понадобится срочно связаться с вами и сообщить что-то важное? Я не могу каждый раз отправлять вам записки через Сандерса. Каждое сообщение займет как минимум день, тогда как я мог бы дойти до вас пешком за двадцать минут.

– Вообще-то я живу на другом конце города, – наконец сдалась Айрис, решив, что не произойдет ничего страшного, если герцог узнает, где она остановилась, и назвала извозчику свой адрес.

– Как вы познакомились со своим спутником? – поинтересовался Николас. – Насколько мне известно, это завсегдатай модных вечеринок. Вы тоже их посещаете?

– Я встретила его в аукционном доме Бонхамс. Книг там было немного, и я увидела, что он разглядывает именно ту, что меня заинтересовала. Он любезно позволил мне взглянуть, у нас завязался разговор, и…

– И вскоре вы устроили представление в парке, за которым наблюдала половина Лондона.

– Он приятный человек, умеющий наслаждаться жизнью.

– Он еще мальчик.

– Приятный мальчик.

– И коварный соблазнитель, мисс Баррингтон. Не кажется ли вам, что вы вели себя сегодня довольно странно для женщины, которая не хочет привлекать внимание?

«Ведет себя как старый хрыч», – раздраженно подумала Айрис и, повинуясь импульсу, схватила его за безупречно повязанный галстук так, что узел съехал набок, а затем взъерошила ему волосы пальцами. Закончив, она с удовлетворенным видом откинулась на мягкую спинку сиденья.

– Вот так – намного лучше.

Он похлопал ладонью по волосам и скосил взгляд на смятый галстук.

– Какого черта вы творите?

– Я не хочу, чтобы вы были таким… таким прилизанным и чопорным. Мне не верится, что вы всегда так себя вели. Это потому что вы теперь герцог? Господи, а я-то думала, герцоги делают все, что захотят. Почему вы выбрали такую жизнь?

Словно желая показать, что он вовсе не выбирал такую жизнь, он не стал поправлять галстук.

– Только не втягивайте Минерву и Розамунду в неприятности.

– У меня нет намерения никого втягивать в неприятности. Да и вряд ли я способна на это. Мне показалось, что жены ваших кузенов достаточно умны и не позволят злодейке Айрис Баррингтон сбить их с пути истинного. В отличие от той маленькой девочки, которая гуляла по парку с вами и какой-то гарпией.

– Эта гарпия – моя тетя Долорес.

– Ой, прошу прощения…

– Не стоит извиняться. Она действительно гарпия, и когти у нее острее, чем можно предположить по внешности.

– Ваша тетя советовала вам жениться на той юной особе?

– Да, – ответил герцог после долгой паузы.

– Она показалась мне довольно хорошенькой и милой. И такой молодой, что вы сможете вылепить из нее все, что захотите. Скорее всего, она девственница.

– Разумеется.

– Что значит «разумеется»? Девушки не живут в высоких башнях. А если бы даже и жили, то тюремщиком к ним мог быть приставлен удалой молодой человек, который…

– Вы всегда так разговариваете? Несете все, что придет в голову?

– Вы понятия не имеете, что на самом деле приходит мне в голову. Боюсь, вы были бы потрясены, если бы узнали.

Он решительно поймал ее взгляд.

– А вы проверьте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Удачи (фр.).

Вернуться