Морган Скотт Пек
Непроторенная тропа. Новая психология любви и духовного развития

M.Scott Peck, M.D.

THE ROAD LESS TRAVELED, 25TH ANNIVERSARY EDITION: A NEW PSYCHOLOGY OF LOVE, TRADITIONAL VALUES AND SPIRITUAL GROWTH

Copyright © 1978 by M. Scott Peck

© Видревич И.О., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Моим родителям Элизабет и Дэвиду. Спасибо вам за дисциплину и любовь

Введение

Поскольку в основу книги лег мой клинический опыт работы с пациентами, многие приведенные факты взяты из жизни. Но имена и детали историй изменены, ведь психиатрическая практика требует полной конфиденциальности. Более того, в книге я пытаюсь излагать истории кратко (хотя краткость вообще не свойственна психотерапии), уделяя внимание лишь главным моментам истории болезни, из-за чего читатель может подумать, будто процесс терапии – это драма, кульминация и развязка. Конечно, драма есть, да и развязка – явление вполне достижимое. Однако не следует забывать, что в книге пришлось пожертвовать подробным описанием продолжительных периодов замешательства и разочарования – известных спутников почти всякого лечения.

Психотерапия, если ее целью является реальная помощь пациенту, просто не может быть ни быстрой, ни простой. Я не верю, что существуют простые и легкие ответы. Не спорю, некоторые быстродействующие формы могут быть весьма полезны, и безоговорочно отказываться от них не стоит, но результаты всегда оказываются поверхностными.

Путь духовного роста – долгий. Я благодарю пациентов за то, что они дали мне возможность сопровождать их на больших и важных этапах этого пути, который стал и моим. Многое из того, что здесь описано, мы изучали вместе. Также хочу выразить благодарность учителям и коллегам и, конечно же, моей жене Лили. Она всегда так самоотверженно помогала мне, что сегодня я вряд ли сумел бы отличить ее мудрость как супруги, родителя, психотерапевта и личности – от моей собственной.

Часть I. Дисциплина

Проблемы и страдания

Жизнь не бывает легкой.

Это одна из величайших истин. Ее величие заключается в том, что, приняв эту истину по-настоящему, мы уже преодолеваем ее, то есть выходим за ее пределы. Как ни парадоксально, если мы осознаем, что жизнь не может быть легкой, то легкость появляется, словно трудности бытия теряют над нами силу.

Большинство людей считают, что тяжелая жизнь – это не норма. А норма – легкая, наполненная приятными впечатлениями, удовольствиями, радостями. Они часто жалуются на проблемы, считая их исключительными, удивляясь, за что им такая напасть.

Однако жизнь состоит из цепочки проблем. Нам выбирать, сокрушаться по этому поводу или решать их. Нам выбирать, говорить детям, что мир несправедлив, или учить справляться с трудностями.

В зависимости от серьезности препятствия вызывают у нас беспокойство, терзания, печаль, тоску – или даже отчаяние, сожаление, чувство вины, боль, злость, страх и тому подобное. Эти чувства всегда неприятны, иногда столь же болезненны, как и настоящая физическая боль, а порой и превосходят ее. Поскольку жизнь – это бесконечная череда проблем, она всегда будет наполнена болью, но и радостью тоже.

Именно процесс столкновения с проблемами и их решение придает жизни смысл. Проблемы – это тонкая грань между успехом и неудачей. Они могут подавить нас, а могут сделать сильными и мудрыми. Именно они формируют наш характер. Только благодаря проблемам мы растем духовно и умственно. В школе мы намеренно придумываем для детей задачи, чтобы они научились решать их, справляясь с трудностями.

Бенджамин Франклин говорил: «Больно – значит поучительно». Мудрый человек приучает себя не только не бояться проблем, но и, наоборот, приветствовать их вместе с болью, которая их сопровождает.

Однако большинство все же не так мудры. Почти все мы в той или иной степени пытаемся избежать проблем. Тянем время, надеясь, что они как-нибудь рассосутся. Игнорируем их, стараясь заглушить боль – будто анестезия способна вместе с болью устранить и причину. Ищем обходные пути, вместо того чтобы принять удар на себя. Пытаемся избавиться от проблемы, вместо того чтобы выстрадать ее до конца и получить урок.

Привычка уклоняться от проблем и сопутствующего им эмоционального страдания лежит в основе всех психических заболеваний человека. А поскольку люди, как правило, подвержены этой привычке в большей или меньшей степени, всем нам недостает душевного здоровья. В попытках убежать от проблем некоторые люди заходят слишком далеко, выстраивая собственный необычайно замысловатый фантастический мир и игнорируя реальность. Очень точно об этом сказал Карл Юнг: «Всякий невроз – это замещение законного страдания».

В продолжение этого блестящего изречения я бы добавил: «Всякое замещение с течением времени становится еще более болезненным, чем изначальное законное страдание». Сам невроз оказывается величайшей проблемой. Оставаясь верными привычке, больные пробуют избежать новых проблем и новой боли, придумывая очередное замещение. Так, слой за слоем, выстраиваются сложные неврозы.

К счастью, некоторым хватает мужества взглянуть неврозам в лицо и вернуться – как правило, с помощью психотерапевта – к законному страданию. Каждый раз, когда мы избегаем законного страдания, вызванного какой-либо проблемой, мы тем самым избегаем собственного развития. Так при хроническом душевном заболевании развитие человека прекращается, он «застревает». Если такого не лечить, разум деградирует.

Как научить детей встречать проблемы лицом к лицу, переживать связанную с ними боль, находить решения? Только дисциплиной. Обучая дисциплине себя и детей, мы учимся прорабатывать и успешно решать проблемы, одновременно развиваясь.

Когда я говорю о дисциплине, то подразумеваю следующий набор инструментов (еще называют их «техниками страданий» – или способами переживать боль проблем конструктивно):

1. Отсрочка удовольствия.

2. Принятие ответственности.

3. Приверженность истине.

4. Уравновешивание.

Мы скоро убедимся, что это на самом деле очень простые техники, которыми почти все дети владеют уже в десятилетнем возрасте. А вот взрослые избегают и техник, и самого законного страдания. Давайте подробно остановимся на каждом пункте.

Отсрочка удовольствия

Одна пациентка тридцати лет пожаловалась, что уже несколько месяцев чувствует отвращение к работе (экономист по профессии) и постоянно откладывает задания «на потом».

– Вы любите свежий хлеб? – спросил я.

– Да!

– А какую часть больше, мякиш или корочку?

– О, конечно, корочку!

– Если у вас есть кусок свежего хлеба, с какой части вы начнете? – не унимался я, чувствуя себя самым бестолковым психиатром на свете.

– Сначала съедаю корочку… – ответила она.

От хлеба мы перешли к служебным обязанностям и, разумеется, очень быстро выяснили, что до обеда она выполняет все приятные дела, а оставшееся рабочее время мучается с нелюбимыми задачами. Чем ближе конец рабочего дня, тем больше искушение отложить дела до завтра. В итоге дома весь вечер женщина казнит себя, что так мало успела и много оставила на следующий день. Я предложил с самого утра браться за неприятную часть и заканчивать ее до обеда. Тогда на вторую половину дня у нее останутся только приятные дела – так она уйдет домой вовремя и с хорошим настроением. Ей понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть к новому распорядку, но в итоге все получилось, и она перестала отлынивать от работы.

Отсрочка удовольствия – это когда мы усиливаем удовольствие за счет того, что сначала принимаем неприятности и расправляемся с ними. Вроде бы все просто, но вы и представить не можете, как сильно это влияет на жизнь. Скажу больше: отсрочка удовольствия – единственный достойный образ жизни.

Некоторые дети владеют этим инструментом с раннего детства. Так, пятилетний хитрец может предложить другу первым съесть половину лакомства, чтобы оттянуть собственное удовольствие. В шесть он будет съедать сначала мякиш, а потом хрустящую корочку. В двенадцать – без назидания родителей – постарается успеть сделать все домашние задания до того, как по телевизору начнется трансляция игры его любимой команды. Для подростка пятнадцати лет подобное поведение должно быть нормой.

А вот тех, кто в этом возрасте откладывать удовольствия не умеет, мы называем трудными подростками. Они могут быть умными и способными, но учатся плохо, просто потому что не стараются. Легко пропускают уроки, если на горизонте замаячила более привлекательная альтернатива. Импульсивны, часто ввязываются в драки, попадают в плохие компании, нарушают закон, пробуют наркотики. Их девиз – «сейчас хорошо, а потом разберемся». На этом этапе родители уже не могут до них достучаться, даже у психотерапевтов не получается. Подростки пропускают приемы у врача, не идут на контакт, уклоняются от любых серьезных разговоров и не терпят вмешательства в свой образ жизни. Часто эти дети бросают школу или колледж, чтобы продолжить опасные игры, которые заканчиваются крайне неудачным браком, незапланированной беременностью, глубокой алкоголический или наркотической зависимостью, несчастным случаем или тюрьмой.

Почему же большинство людей благополучно используют инструмент отсрочки удовольствия, в то время как меньшинство, не такое уж незаметное, терпит неудачу, часто с роковыми последствиями? Исследования показывают, что главную роль играет воспитание.

Любовь и пример

В подавляющем большинстве случаев у недисциплинированного ребенка – недисциплинированные родители. Их стратегию воспитания можно описать словами: «Делай как я сказал, а не как я делаю сам». Они неряшливы, дают обещания, которых не выполняют, могут напиваться, нецензурно выражаться, драться друг с другом в присутствии детей. Их собственная жизнь бестолкова и беспорядочна – как же они могут навести порядок в жизни детей? Мать способна отлупить сына за то, что он ударил сестру, но большой ли в этом смысл, если отец регулярно бьет мать в присутствии детей? Первые несколько лет жизни ребенку не с кем сравнивать родителей, он свято верит, что все их действия правильны. Если изо дня в день ребенок наблюдает в жизни родителей самодисциплину, порядок, сдержанность и достоинство, то принимает это за норму жизни. Справедливо и обратное.

Что еще важнее образцов для подражания, так это любовь. Если она есть в семье, даже у импульсивных и недисциплинированных родителей могут вырасти дети, прекрасно владеющие собой. В то же время из семьи образованных, уважаемых людей, чья жизнь может стать примером упорядоченности и благополучия – врачей, юристов, общественных деятелей, – могут выйти неуправляемые и деструктивные дети, потому что любви в семье очень мало или вовсе нет.

Любовь невозможно переоценить. Посмотрите на подростка, который обожает свой мотоцикл: как он любуется им, заботливо моет и ремонтирует его, сколько времени готов с ним возиться. Или на старушку, которая посадила розы в саду: с какой любовью она их подрезает, поливает, ухаживает за ними. Когда мы любим детей, то стремимся быть с ними, любуемся ими, постоянно хотим их приласкать.

Хорошее воспитание требует времени. Нужно быть рядом, внимательно наблюдать, чтобы вовремя уловить момент, когда необходимо направить, подсказать, скорректировать поведение. Когда у нас нет времени на детей или мы не хотим его на них тратить, воспитательная работа приобретает грубую форму: мы вынуждены что-то делать под натиском их проступков и собственного раздражения. При этом мы не даем себе времени вникнуть в ситуацию или хотя бы решить, какие дисциплинарные меры в данном случае уместнее.

Когда вы проводите с ребенком много времени, то замечаете самые первые тревожные симптомы и реагируете мягко, обдуманно, сдержанно. При вас он ест и учится, играет с другими детьми и с животными. Вы замечаете, как он впервые где-то приврал, где-то смалодушничал, где-то проявил агрессию. Пока маленький, он еще очень чутко воспринимает нравоучения, предостережения, наказания и похвалу. И вы рядом, чтобы ответить на многочисленные вопросы.

Количество и качество уделяемого детям времени – это индикатор, по которому они определяют свою значимость для родителей. В этом их сложно обмануть. Родители могут убедительно оправдывать занятость, например необходимостью заработать денег на достойное образование, и дети даже могут согласиться. Но в душе будут знать, что за этим оправданием стоит желание мамы и папы проводить время на работе, в командировках и так далее, а не с ними, с детьми.

С другой стороны, по-настоящему любимые дети в момент обиды могут пожаловаться, что их ни во что не ставят, не ценят и так далее, но подсознательно уверены в родительской любви. Эта уверенность дороже всякого золота. Дороже денег, отложенных на престижный колледж, и новых красивых вещей. Если ребенка любят, он ощущает, что действительно представляет собой нечто очень важное.

Чувство собственной значительности рождается от родительской любви. Это внутреннее убеждение формируется в детстве; в зрелом возрасте обрести его чрезвычайно сложно. Если ребенок осознал свое достоинство через любовь родителей, никакие превратности судьбы в дальнейшем не сломят его дух.

Ребенок, о котором заботились родители, будет впоследствии заботиться о себе. Ребенок, который рос с чувством собственной значимости, будет ценить свой труд и свое время.

Помните женщину, которая сначала съедала корочки и постоянно откладывала трудную работу на потом, маясь весь день? Она не ценила собственное время, ибо в противном случае не стала бы проводить большую часть дня так несчастливо и непроизводительно. И здесь сыграло роль детство, когда родители отвозили ее на все каникулы к дальним родственникам и платили им за это, хотя при желании могли бы и сами прекрасно о ней позаботиться. Но они предпочитали работать, а потом вдвоем, без нее, съездить на море на пару недель.

Она выросла с ощущением собственной незначительности, с ощущением, что в мире много занятий поинтереснее, чем забота о ней. Только когда женщина смогла оценить важность своего времени, ей захотелось его организовать, защитить и использовать наилучшим образом.

Когда родительская любовь и забота неизменны, дети входят во взрослую жизнь с глубоким чувством не только собственной значимости, но и безопасности. Все они без исключения боятся, что их бросят. Этот страх впервые появляется в возрасте около шести месяцев, когда малыш начинает осознавать себя как отдельное от родителей существо. Тогда же он понимает, что абсолютно беспомощен, а его жизнь полностью зависит от родителей. Остаться без них для маленького ребенка равносильно смерти. Даже самые невежественные и нечуткие взрослые ощущают этот страх ребенка перед одиночеством и при необходимости успокаивают его: «Не волнуйся, я рядом», «Мама с тобой, все хорошо», «Я только схожу за бутылочкой и тут же вернусь».

Если обещания изо дня в день, из года в год выполняются, уже в отрочестве ребенок перестает бояться одиночества, потому что знает: помощь приходит всегда, когда она необходима. При наличии чувства надежности и безопасности ребенку несложно отложить удовольствие; он знает, что в любом случае его получит, оно будет доступно так же, как дом или родители.

Но не всем детям так повезло. Кто-то становится сиротой. Кого-то бросают на произвол судьбы. А кого-то, как нашу женщину с корочкой хлеба, постоянно сплавляют то няням, то бабушкам. Эти дети, хоть и не брошенные родителями сегодня, никогда не бывают уверены, что их не оставят завтра. Есть и такие родители, которые, стремясь добиться послушания, пугают детей: «Если не перестанешь, я тебя здесь оставлю, а сама уйду!», «Будешь орать – отдам тебя вон той тете», «Не будешь слушаться – я тебя любить перестану». Не говорите так: вы вселяете в их души страх перед будущим.

Такие дети, заброшенные и в прямом смысле, и в плане эмоционального развития, вступают во взрослую жизнь с глубокой неуверенностью. Мир – небезопасное место, непостоянное. Более того, он враждебен и жесток, и непонятно, что будет завтра. Так зачем откладывать удовольствие?

Итак, вот три условия, при которых дети умеют откладывать удовольствие:

1. Дисциплинированные родители.

2. Родительская любовь, которая порождает в ребенке чувство собственной значимости.

3. Уверенность в будущем.

Это самые драгоценные богатства, которые родители могут дать детям. Конечно, если ребенок не получает любви, стабильности, примера самодисциплины дома, он может по мере взросления брать это из других источников. Но в таком случае процесс приобретения неминуемо превращается в тяжелую борьбу, нередко – на всю жизнь, и чаще всего – без успеха.

Неумение откладывать удовольствие и его неочевидные последствия

Рассмотрим другие ситуации, не столь очевидные, но от этого не менее разрушительные, когда неспособность отложить удовольствие портит взрослому человеку жизнь.

Только в возрасте 37 лет я научился ремонтировать вещи. До этого все попытки починить детскую игрушку, дверцу шкафа или водопроводный кран, даже с помощью иероглифических указаний в инструкции, неизменно оборачивались провалом, раздражением и досадой. Несмотря на то что мне определенно было чем гордиться (блестяще окончив медицинский, я работал психиатром, содержал семью), каждый раз, когда возникали какие-то задачи «по мужской части», я чувствовал себя полным идиотом. Я был уверен, что у меня отсутствует какой-то ген или, попросту говоря, руки растут не из того места. И вот однажды во время воскресной прогулки я увидел, как сосед чинит газонокосилку. Я поздоровался и сказал:

– Как здорово, что ты такой рукастый! А вот я ничего подобного не могу довести до ума.

Ответ поразил меня мудростью и простотой:

– Ты просто не хочешь дать себе время.

Вскоре мне подвернулся случай проверить в деле этот совет. Одна моя пациентка после сеанса попросила помочь: в машине заело ручной тормоз. Понятия не имея, что с этим делать, я тем не менее забрался под машину, под передние сиденья. Сначала я дал себе время, чтобы устроиться поудобнее. Потом все хорошенько рассмотрел. На это ушло несколько минут. Сначала я видел только беспорядочную мешанину из трубок, стержней и проводов – их назначение я не знал. И все же понемногу, не спеша, я определил, какие из деталей относятся к тормозу. Затем обнаружил небольшую задвижку, которая перекрывала движение. Не спеша, я попробовал передвинуть ее в какую-либо сторону, и у меня действительно получилось освободить тормоз. Одно простое движение решило проблему!

Тот случай не превратил меня в мастера-механика, но я понял две вещи. Первая: я не бестолочь. Вторая: можно решить любую проблему, если дать себе достаточно времени.

Это касается не только механики. Давайте вернемся к нашей любительнице корочек. Она была глубоко любящей и внимательной, но довольно беспомощной матерью двоих детей. Столкнувшись с непослушанием или истерикой, всякий раз избирала одну из двух тактик: или принимала те меры, которые первыми приходили в голову (отменить мультики, усилить контроль за выполнением домашнего задания и т. п.), не считаясь с тем, имеют ли эти меры хоть какое-то отношение к возникшей проблеме; или шла в ближайшую «ремонтную мастерскую» – то есть ко мне на прием – со своим отчаянием: «Это выше моих сил. Бога ради, помогите».

Замечу, что на работе эта женщина могла справиться с очень сложными служебными задачами (конечно, когда не избегала их). Но, сталкиваясь с воспитательной проблемой, вела себя так, словно была матерью первый день. Она не давала себе времени найти решение. Причина? Все та же: неспособность отсрочить удовольствие – желание принять решение (даже если оно неудачное) и считать, что проблема в прошлом. Пациентка отдавала предпочтение немедленным решениям, от которых впоследствии лихорадило ее семью, лишь бы не находиться в состоянии проблемы – настолько некомфортно ей было.

К счастью, ей хватило мотивации и настойчивости, чтобы принять профессиональную помощь и постепенно научиться дисциплинировать себя и выдерживать время, достаточное, чтобы проанализировать семейные проблемы и принять продуманные и эффективные решения.

Обратите внимание, я не привожу вам в пример людей с явно выраженными психическими заболеваниями. Эта женщина – самый обычный человек. Разве у каждого периодически не опускаются руки перед семейными проблемами (особенно когда дело касается детей): «Это выше моих сил!»

Помимо поспешных и потому неудачных решений, непродуктивной реакцией является и надежда. Надежда на то, что ситуация решится сама собой. Один тридцатилетний менеджер по продажам из небольшого городка начал встречаться с бывшей женой банкира. И менеджер, и банкир посещали психотерапевтическую группу. Менеджер не понаслышке знал, что банкир – ревнивый и вспыльчивый человек, который по-прежнему тяжело переживает уход жены. Он понимал, что о его связи скоро станет известно, и лучше всего было честно признаться прямо во время сеанса групповой терапии. Присутствие других членов группы помогло бы обоим цивилизованно пережить непростое признание. Однако мужчина ничего не сделал.

Спустя три месяца, как и следовало ожидать, банкир обо всем узнал сам. Его реакция неизвестна, так как он перестал приходить на встречи. Осужденный группой за безответственное поведение, менеджер по продажам пытался оправдаться: «Я знал, что, если признаюсь, будет пожар. И думал: если потяну время, может, все само собой разрешится».

Члены группы сказали, что склонность избегать решения проблем и надеяться, что все решится без его участия, мешают менеджеру расти и развиваться как личность.

Спустя четыре месяца (осенью) менеджер объявил, что накопил некую сумму денег и бросил работу, чтобы осуществить мечту – открыть предприятие по ремонту мебели. А в начале февраля сказал, что оставляет группу, так как ему нечем платить за сеансы. За пять месяцев он получил только восемь заказов, разорился вчистую и был вынужден избегать абсолютно любых трат, пока не найдет работу по найму. Когда у него спросили, почему он ждал, когда потеряет все, и не бросил бизнес раньше, менеджер ответил: «Да, мои деньги таяли слишком быстро, но я до последнего верил, что все получится».

Решать проблему – процесс болезненный. А потому добровольно взяться за проблему заранее – до того, как игнорировать ее далее будет невозможно, – означает отложить в сторону нечто приятное или менее сложное ради чего-то более сложного. Нужно сделать выбор: страдать сейчас и рассчитывать на удовольствие в будущем или продолжать получать удовольствия в настоящем и надеяться, что страдать в будущем и вовсе не придется.

Только не думайте, что менеджер по продажам – человек эмоционально незрелый. Отнюдь. Подобная незрелость с инфантилизмом присутствуют в каждом. Один известный генерал, командующий армией, как-то сказал: «Единственная и величайшая проблема этой армии, как и любой организации, – в том, что почти все руководители сидят в своих подразделениях и прекрасно видят все проблемы, но ничего не делают. Словно ожидая, что проблемы повернутся и уйдут, если сидеть достаточно долго».

Быть родителем – это тоже руководить, пусть даже одним подчиненным. Большинство пап и мам месяцами, если не годами, видят проблемы в поведении детей или в своих с ними отношениях, но ничего не предпринимают. «Мы думали, может, он перерастет», – оправдывают они свою бездеятельность на приеме у детского психиатра пять лет спустя. По своему опыту замечу: детские проблемы, как и многие другие, становятся тем серьезнее, чем дольше их игнорируют. И тем болезненнее их впоследствии решать.

Ответственность

Как бы по-идиотски это ни звучало, существует лишь один способ решить жизненные проблемы – решать их. А делать это можно, только взяв на себя ответственность. Вы ни в чем не разберетесь, если говорите себе: «Это не моя проблема». Если надеетесь, что кто-то решит ее за вас. Очень многие люди стараются избежать страданий, говоря себе: «Мне навязали эту проблему другие люди, внешние обстоятельства, над которыми я не властен. Вот пусть другие ее и решают».

Посмотрите, как военный, сержант одной из частей, расположенных на Окинаве, направленный к нам для психиатрического обследования, снимал с себя ответственность за злоупотребление спиртным.

– Вечерами на Окинаве нечего делать, кроме как выпивать.

– Вы книги читать любите? – спросил я.

– Конечно.

– Тогда почему не читаете вечерами? Вместо того чтобы пить.

– В бараках очень шумно, сосредоточиться невозможно.

– А если в библиотеке?

– Ну, библиотека слишком далеко.

– Дальше, чем бар?

– Знаете, я не настолько люблю читать.

– Ну хорошо, а рыбачить?

– О, конечно, люблю! Еще как!

– Так почему бы вместо выпивки не заняться рыбной ловлей?

– Да когда рыбачить-то? Я ж весь день работаю.

– А вечером разве нельзя?

– Не думаю, что это возможно.

– Постойте, я знаю несколько человек, которые точно рыбачат по вечерам. Хотите, я вас познакомлю?

– Эээ… Нет, не стоит. Я, знаете, честно сказать, не особенно хочу.

– Что ж, – начал я подводить итог, – получается, на Окинаве есть, чем заняться помимо выпивки, просто вы предпочитаете именно ее.

– Получается, что да.

– Но ведь именно из-за выпивки у вас проблемы на работе, со здоровьем, разве не так?

– Да этот чертов остров кого угодно доведет до рюмки…

Я так и не смог добиться, чтобы сержант признал пьянство собственным выбором и собственной проблемой, требующей решения. Он продолжил пить, и через какое-то время его уволили.

Там же, на Окинаве, молодая женщина перерезала себе запястья бритвой, но ее успели спасти. Когда я спросил, зачем она это сделала, то услышал ответ:

– Чтобы покончить с собой, конечно же.

– А почему вы захотели покончить с собой?

– Жить на этом проклятом острове невыносимо. Если я в ближайшее время не смогу уехать обратно в Штаты, все равно убью себя.

– Что именно делает вашу жизнь здесь невыносимой?

– Одиночество. Я совершенно одна, мне даже словом не с кем обмолвиться, – скорее захныкала, чем заплакала она.

– А вы пробовали с кем-то познакомиться, завести друзей?

– Как? В этом дурацком квартале больше никто не говорит по-английски.

– Почему бы не вступить в клуб офицерских жен? Наверняка там вы смогли бы подружиться с другими дамами.

– Как я до него доеду? Уезжая утром на службу, муж забирает машину.

– Можете завозить его на службу сами, а потом в течение дня пользоваться машиной, как вам заблагорассудится.

– Не могу. Она с ручной коробкой передач, а я умею водить только с автоматической.

– Почему же вы не научитесь ручному управлению?

– На этих дорогах? Вы с ума сошли.

Невротики и характеропаты

Люди, которые обращаются к психиатру, страдают либо неврозами, либо характеропатией: первые берут на себя слишком много ответственности, вторые – слишком мало. В случае возникновения проблемы невротик автоматически считает виноватым себя, характеропат – весь мир. И сержант, и молодая женщина, о которых я рассказал выше, – характеропаты: он считает, что в его пьянстве виноват остров Окинава; она не видит своей вины в собственном одиночестве.

А вот пример невротизма. Другая женщина, также страдавшая от одиночества на Окинаве, жаловалась: «Я каждый день езжу в клуб офицерских жен и очень хочу с кем-нибудь там подружиться, но мне так некомфортно. По-моему, я не нравлюсь другим. Кажется, со мной что-то не так. У меня не получается сходиться с людьми. Может, стоит быть более открытой? Вы можете объяснить, почему меня не принимают?»

Эта женщина взяла на себя всю ответственность за собственное одиночество, считая, что ей нужно поработать над собой, чтобы ее приняли. На самом деле это была необычайно умная и честолюбивая особа, которая действительно не могла найти общий язык с женами других сержантов. Как, впрочем, и с собственным мужем – именно потому, что она была значительно умнее и честолюбивее. Женщина смогла осознать, что ей нужно менять не себя, а окружение. Через какое-то время она решилась на развод, поступила в колледж и блестяще закончила его (параллельно воспитывая двоих детей), стала редактором журнала, а затем вышла замуж за успешного издателя.

И невротиков, и характеропатов выдает речь. Невротики часто произносят: «мне следовало», «я должен был», «я мог бы», тем самым, еще до обвинения, признавая за собой вину и ошибку. Речь характеропата, напротив, изо-билует фразами: «я не могу», «я не мог», «мне пришлось», «я обязан». Тем самым он заявляет: у него нет и не было выбора поступить как-то иначе, обстоятельства оказались сильнее. Психотерапевтам, естественно, проще работать с невротиками, которые всегда готовы взять ответственность на себя, готовы признать, что у них есть какие-то проблемы. Значительно сложнее (а иногда и даже невозможно) работать с характеропатами, потому что они не видят необходимости анализировать себя: это мир, а не они, нуждается в лечении.

У многих людей наблюдается и то и другое: в каких-то сферах жизни они страдают от чувства вины, потому что берут на себя слишком много и отвечают даже за то, за что не должны. В то же время в других ситуациях эти же люди полностью отрицают возможность своего влияния. В этом случае психотерапевт сначала работает с теми областями, в которых пациент демонстрирует невротическое поведение, и, добившись доверия, постепенно побуждает работать с теми сферами, где ранее демонстрировалось нежелание брать на себя какую-либо ответственность.

Неврозы или характеропатии, пусть даже в небольшой мере, присущи почти всем людям (по этой причине психотерапия полезна практически каждому – если он действительно готов участвовать в лечебном процессе). Например, дети проявляют себя как характеропаты, когда обвиняют друг друга: «Он первый начал», и ни один ни за что не признает себя виновным в шалости или потасовке. Одновременно с этим они невротики, когда считают себя виноватыми, что папа ушел из семьи, а мама холодна и невнимательна.

Родители могут помочь детям научиться разграничивать, за что в жизни следует брать ответственность, а что контролировать мы не в силах. Пока малыши растут, тысячи случаев представляются сами собой: порой необходимо вмешаться и призвать ребенка к самостоятельному решению проблемы; иногда, наоборот, нужно утешить и пояснить, что ребенок не виноват. Для этого, как я уже говорил, необходимо достаточное количество времени проводить вместе с ними, быть внимательными к их нуждам и готовыми тратить усилия на удовлетворение этих нужд. В этом случае можно сказать, что родители должны взять на себя ответственность за развитие детей.

Если вспомнить о родителях, то невротики способны прекрасно справляться с этой ролью, когда их неврозы умеренны, а планка высока не настолько, чтобы довести их до эмоционального истощения. Из характеропатов, напротив, получаются очень плохие мамы и папы, у которых есть тысяча отговорок, чтобы отмахнуться от родительских обязанностей. Когда у их детей возникают трудности в школе, когда дети становятся наркоманами, правонарушителями, рано вступают в половые отношения, родители-характеропаты винят в этом всех, кроме себя: школу, «дурную» компанию, самого ребенка.

Более того, впоследствии такие родители начинают перекладывать на детей ответственность и за собственный неудачный брак, плохое здоровье и несчастливую жизнь: «Ты меня в гроб загонишь». Или: «Я не развожусь с твоей мамой (твоим папой) только из-за тебя». Или: «Это из-за тебя мама превратилась в неврастеничку». Или: «Я могла бы закончить институт и найти хорошую работу, а вместо этого стирала твои пеленки». Дети не могут понять, что это неправда, и часто берут вину на себя, становясь невротиками. Либо учатся у родителей перекладывать ее на кого угодно, кроме себя, становясь характеропатами. Дети всегда в той или иной степени отвечают за грехи родителей.

Характеропаты неэффективны и даже деструктивны не только в роли родителей, но и в роли супругов, а также в дружбе и деловых отношениях. Отрицая ответственность в чем бы то ни было, они могут чувствовать себя вполне комфортно. Но, переставая решать жизненно важные проблемы, останавливаются в духовном росте и превращаются в мертвый груз для общества. Их идеально описывает афоризм, рожденный в 60-е годы (авторство приписывают Элдриджу Кливеру): «Если ты не часть решения, тогда ты – часть проблемы».

Бегство от свободы

Каждый из нас время от времени пытается уйти от ответственности за собственные проблемы, иногда прибегая к очень тонким и незаметным ухищрениям. В свое время излечиться от скрытой характеропатии мне, тридцатилетнему психиатру, помог Мак Беджли. Он был директором амбулаторной психиатрической клиники, где я работал.

Несмотря на то что пациентов все получали по очереди, коллеги уходили домой в половине пятого, а я засиживался до восьми или девяти. Возможно, я был более заботлив с пациентами и стремился быстрее получить результат, потому что встречался с ними по два или даже три раза в неделю, в то время как товарищи – не более раза. Я уставал, раздражался и, когда возмущение достигло пика, решил, что мне необходима передышка. Я пошел к доктору Беджли и объяснил ситуацию. Я поинтересовался, можно ли выйти на несколько недель из этой бесконечной круговой очереди на пациентов, чтобы немного перевести дух и закончить текущие дела. Мак выслушал меня, не перебивая, а затем сочувственно произнес:

– Да, действительно, у вас есть проблема.

Я почувствовал облегчение от того, что меня поняли.

– И что вы мне посоветуете?

– Я же сказал, Скотт, что у вас есть проблема.

Такого странного ответа я никак не ожидал.

– Да, – сказал я слегка раздраженно, – я знаю, что у меня есть проблема. Поэтому я к вам и пришел. Что, по-вашему, мне следует с ней делать?

– Скотт, – сказал Мак, – вы, кажется, пропустили все мимо ушей. Я вас выслушал, и я согласен. У вас действительно есть проблема.

– Господи, да знаю я, что у меня есть проблема. Знал, еще когда шел сюда. Вопрос в том, что мне делать!

– Скотт, – отвечал Мак, – я хочу, чтобы вы выслушали меня очень внимательно. Я с вами согласен. У вас действительно есть проблема. Выражаясь более точно, у вас есть проблема со временем. Вашим временем. Не моим. И это не моя проблема. Это ваша проблема с вашим временем. Вот и все, что я хотел сказать.

Я выскочил из кабинета как ошпаренный. Я ненавидел Мака Беджли. Более того, я подозревал у него характеропатию. Чем еще можно объяснить подобное уклонение от ответственности? Ведь он директор клиники, а я – подчиненный, которому нужна как минимум передышка, как максимум – другое расписание. Если он не помогает решать такие проблемы как директор, то какого черта он вообще там делает?

Но прошло три месяца, и я вдруг понял, что Мак был прав и что я, а не он, страдаю характеропатией. Только мне решать, как использовать и организовать свое время. Если я решил уделить пациентам больше времени, чем мои коллеги, если я захотел быстрее приобрести профессиональный опыт, быстрее расти как психотерапевт, это мой выбор. И последствия – мои ежедневные задержки на работе и упреки жены за то, что я недостаточно внимания уделяю семье. Если мне не хочется их терпеть, я всегда могу сделать пару шагов назад: работать, как коллеги, развиваться медленнее, с меньшим напряжением. И босс не станет этому препятствовать. Вместе с пониманием исчезла злость на Мака и зависть к коллегам. Злиться на них означало бы злиться на собственный выбор – но ведь я сделал его с радостью!

Я сам решил работать с пациентами более интенсивно, но при этом хотел, чтобы Мак Беджли взял на себя ответственность за мое расписание. Хотелось усилить его власть надо мной, добровольно отдать ему собственную свободу и право распоряжаться моим временем. И так происходит всякий раз, когда мы перекладываем ответственность за свое поведение на другого человека, организацию, общество – вместе с нею мы отдаем свою силу. Вот почему Эрих Фромм назвал свое исследование нацизма и авторитаризма «Бегством от свободы». Стремясь избежать тягот ответственности, миллионы и даже миллиарды людей ежедневно бегут от свободы.

Мы привыкли жаловаться, не осознавая, что наши решения привели нас туда, где мы оказались, и у нас почти всегда есть два-три способа выйти из этого положения. У меня есть один очень умный, но унылый знакомый. Если его не остановить, он может бесконечно говорить о недостатках общества – расизме, половой распущенности, полиции, которая донимает его и друзей исключительно за их длинные волосы.

Каждый раз я пытаюсь втолковать ему, что он уже не ребенок. Это в детстве мы были зависимы от взрослых и часто действовали по их воле. Теперь у него есть выбор и ответственность за последствия этого выбора. Мой знакомый сам выбрал жизнь в той части страны, где полиция недолюбливает «патлатых типов», и сам же отращивает длинные волосы. Он мог бы переехать в другой город, постричь волосы, мог бы, на худой конец, организовать митинг перед полицейским участком. Он гордится собственной независимостью и свободой (решать, какие волосы носить, где жить), но при этом жалуется, что он маленький человек, которого притесняет общество.

Доктор Хильда Брух в предисловии к книге «Учимся психотерапии» пишет: в сущности, все пациенты идут к психиатрам «с одной и той же бедой – чувством страха, беспомощности и внутренней убежденностью, что ничего нельзя ни изменить, ни поправить». У большинства пациентов одна из основных причин этого «чувства бессилия» – желание избежать (полностью или частично) тягот свободы. А значит, можно говорить и об определенной неспособности (полной или частичной) взять на себя ответственность за свою жизнь и проблемы. Они не могут не чувствовать бессилие, ведь они и правда отдали свою силу, свою власть. Рано или поздно, если получится излечиться, они поймут: вся жизнь взрослого человека – это последовательность личных решений. Только принятие этого дает свободу. В противном случае люди всегда будут чувствовать себя жертвами.

Приверженность истине

Приверженность истине – это третий инструмент дисциплины, третий элемент техники страдания при решении проблем; без него невозможно жить здоровой жизнью и духовно расти. С первого взгляда очевидно: истина – это реальность. То, что не истинно, не реально. Чем отчетливее мы видим реальность мира, тем лучше ориентируемся и приспосабливаемся в нем. Чем более расплывчатой мы видим реальность, чем сильнее мозг затуманен иллюзиями, заблуждениями и ложью. Тем меньше шансов выбрать верное направление деятельности и найти разумное решение.

Наше видение действительности – это карта, по которой мы прокладываем жизненный маршрут. Если карта точная, мы всегда знаем, где находимся и куда повернуть, чтобы попасть куда хотим. Если карта неточная, с погрешностями, мы наверняка заблудимся.

Тем не менее большинство в той или иной степени предпочитает игнорировать реальность. Так проще. Прежде всего – потому что никто не рождается с картой; ее еще предстоит разработать, а это требует усилий. Чем больше их прикладывают, чтобы понять и принять реальность, тем точнее, подробнее и масштабнее будет карта.

Но далеко не все готовы прикладывать эти усилия. Кто-то прекращает попытки еще в подростковом возрасте. Их карта мала и примитивна, взгляды на реальность ошибочны и ограниченны. Большинство людей прекращают дополнять и исправлять карту после подросткового периода. Им кажется, что она окончательная, мировоззрение верное, даже неприкосновенное, словно святыня; любую новую информацию они отвергают, она вызывает раздражение. Складывается впечатление, что они устали.

Лишь немногие герои способны до последнего вздоха изучать мир, неутомимо расширяя, определяя и переопределяя собственное понимание реальности.

Почему разработка карты для многих людей кажется таким непосильным трудом? Потому что надо начинать с нуля? Нет. Величайшая сложность – в необходимости постоянно пересматривать карту, если мы хотим, чтобы она была точной. Ведь мир непрерывно меняется: культура развивается, появляются новые технологии, кардинально обновляющие образ нашей жизни. Меняемся и мы сами. В детстве мы зависимы и беспомощны. Во взрослой жизни порой ощущаем себя хозяевами жизни, но болезнь или старость снова превращают нас в слабых и зависимых. Карта мира людей, у которых есть дети, выглядит иначе по сравнению с теми, у кого их нет. Зависит она и от того, маленькие это дети или подростки. У состоятельных карта одна, у бедных – другая.

Каждый день на нас обрушивается новая информация о том, какова сейчас реальность. Небольшие корректировки вносятся более или менее исправно. Но что происходит, когда человек многолетним тяжким трудом выстрадал свой взгляд на мир, составил некую рабочую и, как ему кажется, эффективную карту – и вдруг сталкивается с новой информацией, из которой следует, что старая неверна и должна быть почти полностью переделана?

В такой ситуации мы чаще всего, осознанно или нет, игнорируем новую информацию. Более того, можем объявить новую информацию ложной, губительной, еретической, дьявольской. Можем учинить против нее крестовый поход, пытаться разрушить новую реальность. В итоге мы вкладываем значительно больше энергии в то, чтобы отстоять старую карту, чем могли бы потратить, чтобы пересмотреть и исправить ее.

Перенос: устаревшая карта

В основе многих психических заболеваний лежит преданность отжившим взглядам на реальность. Психиатры называют ее переносом. Многие дают этому понятию собственное определение. Вот моя версия.

Перенос – это совокупность способов восприятия мира и реакций на него, выработанных в детстве и вполне соответствовавших условиям детского существования (нередко они буквально спасают ребенку жизнь), но необоснованно перенесенных во взрослый мир.

Часто перенос проявляется слабо, почти незаметно, несмотря на всепроникающий и разрушительный характер. Однако встречаются и яркие случаи. В качестве наглядного примера приведу историю пациента, лечение которого закончилось поражением именно из-за переноса. Очень талантливый, но неудачливый программист немногим старше тридцати пришел ко мне, потому что от него ушла жена, поставив условие: не вернется, пока он не пройдет курс психотерапии. По ней мужчина не особо скучал, а вот без детей жизни представить не мог. Рассказывая о браке, пациент озвучил претензии супруги – беспочвенная постоянная ревность и в то же время холодность и отчужденность по отношению к ней, а также частая смена работы.

Начиная с отрочества, его жизнь была неспокойной и неустойчивой: частые мелкие стычки с полицией, три ареста за пьяные драки, тунеядство, оскорбления официальных лиц. Его отчислили из колледжа, где он изучал программирование, потому что, по его словам, «это были не преподаватели, а сборище лицемеров еще хуже полиции». Только благодаря блестящим способностям в области компьютерных технологий он получал неплохие предложения по работе, но нигде не задерживался больше полутора лет. Чаще всего увольнялся сам, разругавшись с начальством, которое, как он считал, сплошь состоит из «жуликов и лжецов, заботящихся лишь о собственной заднице». Он часто и с удовольствием повторял фразу: «Нельзя доверять мерзавцам».

Детство считал «нормальным», родителей – «обычными». Однако за время наших встреч я услышал множество небрежных упоминаний, как его подводили и обманывали родители. Как-то раз они пообещали велосипед ко дню рождения, но забыли про это и купили что-то совершенно другое. А однажды вообще забыли о его дне рождения, но он не обиделся, ведь «они были очень заняты». Они часто обещали ему заняться чем-нибудь интересным на выходных, но у них неизменно оказывалось «слишком мало времени». Бесчисленное множество раз забывали забрать его с занятий или дней рождения, потому что у них «и без него хватало хлопот».

Постепенно или внезапно – сейчас сложно сказать – он пришел к заключению, что родителям нельзя доверять. Несмотря на всю горечь, мужчина почувствовал значительное облегчение. Он больше ничего не ждал от родителей, и даже если они что-то обещали, просто выбрасывал это из головы. Вместе с доверием ушла и боль разочарования.

До определенного возраста ребенок думает, что поведение родителей – это норма, так и должно быть. Лишь позже он получит возможность сравнить своих маму и папу с родителями друзей и т. д. Поэтому наш герой, перестав доверять родителям, утратил доверие и к людям вообще. С этой картой он пришел в отрочество, а затем стал взрослым.

Недоверие, подавленные обиды и разочарования раз за разом толкали его на конфликт с любыми представителями власти – учителями, полицией, начальством.

У него были шансы и поводы пересмотреть карту, но он их упускал. Во-первых, чтобы убедиться, что некоторым людям все-таки можно доверять, нужно было рискнуть и хотя бы попробовать. Но это стало бы нарушением жизненных принципов, которых он с самого детства придерживался.

Во-вторых, если бы во взрослой жизни пациент понял, что доверять людям можно, это означало бы, что детство, родители и их отношение не были нормой. Они просто не умели, не хотели его любить. Признать это было бы чрезвычайно болезненно.

В-третьих, годами недоверие к людям служило броней, защищало от боли, разочарования. Отказаться от подобной защиты трудно; проще искать в текущих ситуациях – дома и на работе – подтверждения тому, что он прав. Поэтому мужчина подозревал жену в изменах и при этом отстранялся. Сблизиться по-настоящему и привязаться казалось неоправданным риском, ведь она могла предать его в любой момент. Потому он не сильно удивился и грустил, когда женщина ушла. Тем самым она лишь подтвердила изначальное недоверие. Но вот дети… Это были единственные существа в мире, над которыми он имел контроль, у которых не было никакой власти над ним, и потому им он мог всецело доверять.

Поскольку проблема переноса есть практически у каждого пациента, психотерапия становится процессом пересмотра карты. Зачастую, приходя к психотерапевту, пациенты сами понимают, что их карты уже не помогают жить полноценной счастливой жизнью. Но при этом цепляются за них и сопротивляются процессу лечения на каждом шагу!

Нередко привязанность настолько крепкая, что психотерапевт оказывается бессильным помочь пациенту; так было и в ситуации с программистом. Сначала мы договорились встречаться по субботам. После трех сеансов он перестал приходить, позже объяснив по телефону (я позвонил сам), что нанялся подстригать газоны по выходным.

Я предложил вместо субботы четверг. Он пришел дважды и снова пропал – якобы из-за сверхурочной работы. Я вновь перестроил рабочий график, чтобы освободить для него вечера понедельника – по этим дням, как он сам сказал, сверхурочная работа не практикуется. Но прошло еще две встречи, и он снова исчез: теперь и понедельники были заняты дополнительной подработкой.

Я сказал, что при таких условиях лечение крайне затруднительно. Мужчина ответил, что подработка важнее, чем лечение, потому что он нуждается в деньгах, и предложил каждый понедельник звонить мне в четыре дня и сообщать, будет ли занят в этот вечер или нет. Мне пришлось сказать, что для меня это неприемлемо: при моей загрузке я не могу сохранять окно, понимая, что он, скорее всего, не придет. Он расценил это как упрямство и безразличие к его потребностям, – словом, своим отказом я в очередной доказал, что мне нельзя доверять. На этом попытки совместной работы закончились – я стал еще одной вехой на его старой карте.

Проблема переноса есть не только в отношениях психотерапевтов и пациентов, родителей и детей, мужей и жен, начальников и подчиненных, но и между целыми государствами. Какой была та карта, которой следовал Гитлер, и как она сформировалась? Какой карте следовали лидеры США, когда планировали, начинали и вели войну во Вьетнаме? Какие предубеждения относительно других стран есть у каждого нового лидера, вступающего на пост?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.