СанаА Бова
Энигма времени

ПРОЛОГ

Мир за окном будто сошел с ума. Голографические вывески, бесстыдно тесня друг друга, вспыхивали яркими, кислотными цветами, разрывая мрак ночи и заливая улицы жидким светом, который стекал по стенам зданий, словно расплавленный неон. Люди в капсулах, которые когда-то называли автомобилями, скользили по трассам, извивающимся, как гигантские змеи, обнятым холодным стальным скелетом города. Эти трассы переплетались, разбегались и сходились вновь, образуя запутанный узор, который никто уже не пытался понять. Шум двигателей сливался с гулом человеческой толпы, а монотонный голос уличных рекламных дронов, парящих между зданиями, добавлял в эту симфонию современности механическую, отстранённую нотку. Всё это звучало как нескончаемый гимн мегаполису – холодный, безразличный, бесконечно живой.

Лиам Вест сидел в своей крошечной квартире, затерянной на окраине этого гигантского улья, и наблюдал за хаосом через узкое окно с потускневшей рамой. Его взгляд был полон усталости, но он не отрывался от сверкающей кактусовой зелени и малиновых отблесков, которые отражались на стёклах соседних зданий. Дождь, что обрушился на город, барабанил по стеклу, превращая его в экран, по которому текли длинные, размытые следы капель. Они выглядели, как слёзы города, как будто сама реальность пыталась стереть этот гипертрофированный, перегруженный мир, но не могла.

В руке Лиам держал стакан дешёвого синтетического виски. Свет вывесок за окном играл в янтарной жидкости, но даже эта иллюзия тепла не могла согреть. Горечь напитка была едва ощутимой на его языке, затмеваемая другим вкусом – вкусом тревоги, который поселился в его душе давным-давно и с каждым днём становился лишь горше. Эта тревога была глухой, вязкой, словно туман, охватывающий сознание, но Лиам не мог определить её источник. Он знал только одно: она здесь, она с ним, и от неё нельзя избавиться.

Он перевёл взгляд на часы, но стрелки, казалось, издевались над ним, двигаясь слишком медленно. Время в этом городе всегда шло неправильно – оно либо убегало вперёд, либо тянулось, как густой сироп. Лиам вздохнул, поставил стакан на шаткий столик и снова уставился в окно. Там, за стеклом, жизнь бурлила и горела, но она уже давно не казалась ему реальной.

Когда раздался звонок в дверь, Лиам вздрогнул. Звук прорезал вязкую тишину квартиры, как удар молнии, нарушив спокойствие его заторможенных мыслей. На мгновение он застыл, вслушиваясь, будто сомневался, действительно ли это был звонок, или же игра его измотанного разума.

– Кого ещё принесло? – пробормотал он, голос звучал хрипло и отрывисто, словно неохотно возвращая его в реальность. Он осторожно отставил стакан на шаткий столик, и жидкость внутри тихо колыхнулась, отражая неоновые огни за окном.

Подойдя к двери, он на мгновение замер, обдумывая, стоит ли её открывать. Его пальцы неохотно потянулись к замку. Скрип металла раздался непривычно громко, словно дверь была против того, чтобы её трогали. Он потянул за ручку, и холодный, влажный воздух подъезда хлынул в квартиру.

На пороге не оказалось никого. Ни звука шагов, ни тени, ни мельчайшего намёка на присутствие другого человека. Только серый металлический ящик лежал на полу, покрытый мельчайшими каплями дождя. Герб на его поверхности сразу привлёк внимание: стилизованное изображение часов, будто вырезанных из древнего камня, казалось, смотрело прямо на Лиама. Взгляд этот был холодным и безмолвным, как предупреждение.

Он медленно оглядел подъезд, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Но за пределами его квартиры было пусто. Лишь дождь стучал по бетонным ступеням, его ритм, казалось, ускорялся, повторяя тревожный стук сердца Лиама.

Склонившись, он осторожно поднял коробку. Её вес удивил его – она была намного тяжелее, чем он ожидал, как будто в ней скрывалось что-то гораздо большее, чем просто металл. Вернувшись в квартиру, он захлопнул дверь и с явной осторожностью запер её на все замки, будто желая изолировать себя от чего-то невидимого.

Лиам поставил коробку на стол. Свет тусклой лампы скользнул по её поверхности, заставив герб блеснуть странным, почти зловещим светом. Он провёл пальцами по картону. Тот был старым, шероховатым, с оттенком жёлтого, напоминавшим страницы забытых книг, оставленных пылиться на полках времени.

Он снял крышку, и его дыхание замерло. На мягкой подкладке в центре лежали часы. Карманные, массивные, с крышкой, украшенной изящным рисунком, они выглядели так, будто принадлежали другому миру, другому времени. Их металл отливал слабым серебристым блеском, но самый странный элемент привлёк его внимание – стрелки двигались назад. Этот обратный ход был гипнотизирующим, завораживающим, как тиканье часов в комнате, где время давно остановилось.

Он неосознанно протянул руку и прикоснулся к механизму. Металл был холодным, словно часы хранили в себе дыхание зимы. И тогда это случилось. Комнату заполнил едва уловимый запах озона, свежий и острый, как после грозы. Воздух внезапно стал плотным, вибрирующим, как будто невидимая молния разрядилась прямо рядом с ним.

Лиам отдёрнул руку и откинулся назад, его взгляд не мог оторваться от часов. Время будто остановилось. Его сердце билось медленно, тяжело, словно в такт обратному ходу стрелок. Он вдруг почувствовал, что эти часы – не просто вещь. Они что-то значили. Что-то большее. И они выбрали его.

На дне коробки лежала записка. Простой клочок бумаги, пожелтевший и измятый, словно его прятали годами, был покрыт неровным почерком, будто написанным в спешке или дрожащей рукой. Чернила местами расплылись, оставляя тени вокруг слов, как незавершённые отголоски чужих мыслей. Лиам медленно поднял её и прочитал:

"Найди меня, если хочешь остановить катастрофу."

Он перечитал слова ещё раз, затем снова. Казалось, они притягивали его, словно обладали собственной тяжестью. Эти несколько строк, написанные так просто, звучали громче любого крика. Они были как удар в глухую пустоту его сознания, вырывая его из привычного равнодушия. "Катастрофу?" – повторил он мысленно, чувствуя, как в груди зарождается ледяная дрожь.

Какую ещё катастрофу? Город жил своей обычной, гипертрофированной жизнью: его улицы бурлили, неоновые огни мерцали, толпы людей двигались в бесконечном хороводе безразличия. Но теперь этот хаос, раньше казавшийся Лиаму статичным и вечным, вдруг показался хрупким, готовым в любой момент рассыпаться.

В глубине его души шевельнулось нечто. Это было глухое, липкое чувство тревоги, которое терзало его последние дни, не давая покоя. Оно не было внезапным – оно копилось, медленно, как вода за плотиной, готовая прорваться. И сейчас эта записка будто сорвала заслонку.

Часы на столе тикали всё громче. Их ход отдавался эхом в его сознании, как гул далёкого шторма, набирающего силу. Каждый обратный щелчок стрелок резал тишину, оставляя за собой невидимый шрам. Лиам поднял взгляд на окно. Там, за стеклом, голографические вывески продолжали свою бесконечную игру света, слепя глаза и заливая улицы жидкими красками. Но теперь в их мерцании было что-то тревожное, почти зловещее, как если бы город сам предупреждал его о надвигающейся опасности.

Дождь за окном рисовал на стекле небрежные узоры. Капли стекали вниз, как слёзы, смазывая отражение вывесок и размывая границы между реальностью и этим странным мигом. Лиам почувствовал, как его ладони стали влажными, но не от дождя – от липкого, нервного пота.

Он понятия не имел, во что ввязывается. Но чувство, что первый шаг уже сделан, что дорога, ведущая в неведомую бездну, началась, не оставляло его. Это был не выбор, а неизбежность. Часы продолжали тикать, их звук становился всё ближе, почти интимным, как чужое дыхание в тёмной комнате. Лиам знал: обратного пути не будет.

ГЛАВА 1: ТАЙНА ХРОНОМЕТРА

Лиам сидел в полутемной комнате, где тусклый свет настольной лампы отбрасывал слабые, неуверенные отблески на стены. Его тень, вытянутая и искажённая, дрожала вместе с пламенем электрического света, создавая иллюзию присутствия ещё кого-то. Карманные часы лежали перед ним, словно артефакт из другого мира, их металлический корпус мягко поблескивал, отражая мигающий свет рекламного дрона, лениво пролетавшего за окном. Свет прошёл по ним, как прилив, на миг подчеркнув гравировки, прежде чем погрузить комнату обратно в тени.

Стрелки всё так же двигались назад, отбивая ритм, который казался чужим, неестественным. Этот ритм не подчинялся привычному ходу времени, он был странно завораживающим, почти гипнотическим. Лиам не мог отвести взгляда. В его голове возникла мысль, абсурдная, но настойчиво повторяющаяся: часы не просто шли – они жили. Их движение было не механическим, а органическим, будто в этом металлическом сердце пряталась чужая жизнь, чужая воля, которая знала гораздо больше, чем когда-либо мог постичь он сам.

Он протянул руку, чтобы коснуться их. Его пальцы нерешительно скользнули по крышке механизма, осязая изящные гравировки – линии, напоминавшие звёздные карты, запечатанные на металлическом небосводе. Но звёзды эти давно исчезли с реального неба, скрытые под бесконечным смогом мегаполиса, где яркие огни и голограммы заменили природный свет. Узор был холодным и странно притягательным, словно он не просто украшал часы, но содержал в себе подсказку или предупреждение.

В его голове звучал один и тот же вопрос, как глухой стук молотка: почему он? Почему эти странные часы оказались у его двери? Почему они выбрали его? Ответа не было, лишь тиканье, которое, казалось, стало громче, почти оглушающим в этой тишине.

Лиам даже не осознал, как его пальцы, ведомые каким-то инстинктом, нажали на едва заметную кнопку, скрытую на корпусе. Мгновенно часы издали едва слышный щелчок, будто выдохнули, освобождая скрытую силу. В тот же миг комната изменилась. Воздух, раньше лёгкий и сухой, стал тяжёлым, насыщенным странной энергией. Он наполнился напряжением, как перед грозой, когда электричество пробегает по коже, заставляя волосы встать дыбом.

Краем глаза Лиам заметил, как секундные стрелки вдруг замерли, застыв в невозможном покое. Затем исчезли звуки. Всё – шум далёких двигателей, мягкий шёпот дождя за окном, даже его собственное дыхание – исчезло, оставив за собой абсолютную тишину. Она была настолько густой и всеобъемлющей, что казалась физической. На мгновение Лиам подумал, что оглох, но тиканье часов всё ещё звучало в его сознании, как последний голос в пустоте.

И тут пространство вспыхнуло. Это был не свет, а что-то большее, похожее на взрыв реальности, который на миг вывернул мир наизнанку. Комната содрогнулась, но не физически, а как будто её границы были вырваны из времени. Лиам инстинктивно закрыл глаза, но свет проникал сквозь веки, пронизывая каждую клетку его тела. Это было чувство, словно кто-то выдернул его из привычного мира, заставляя столкнуться с чем-то, что не поддаётся человеческому пониманию.

Когда он пришёл в себя, мир вокруг изменился. Свет настольной лампы, который раньше казался тусклым и ленивым, теперь стал резким, обжигающим, словно кто-то повернул регулятор яркости до предела, заставляя комнату утонуть в неестественном блеске. Тени, прятавшиеся по углам, исчезли, оставляя пространство оголённым и уязвимым. Лиам зажмурился, пытаясь привыкнуть к резкой смене освещения, но даже с закрытыми глазами он чувствовал, как этот свет будто просачивается под веки, проникая в его сознание.

За окном уже не было привычной суеты. Город, который он знал, исчез, уступив место странной, незнакомой версии самого себя. Улица выглядела… иначе. Брусчатка на мостовой была чистой, почти идеально ровной, как будто её только что уложили. Машины, те самые капсулы, в которых ещё недавно люди скользили по шоссе, исчезли бесследно. Вместо них по улице неспешно проехал странный фургон. Его корпус поблёскивал тусклым металлом, а на боках были нарисованы символы, которые Лиам не мог расшифровать. Они выглядели одновременно древними и технологичными, будто пришли из двух несовместимых эпох. Его пальцы невольно сжались на краю подоконника и он поспешил выйти на улицу, пытаясь понять что произошло.

Люди двигались по тротуарам, но их внешний вид заставил Лиама задержать взгляд. Их одежда напоминала стиль середины двадцатого века: женщины в приталенных пальто и шляпах с вуалями, мужчины в строгих костюмах с галстуками и широкополыми шляпами. Каждый из них выглядел так, словно шагнул с фотографии старого журнала. Но их лица… На них не было выражений. Безмолвные, отчуждённые, они проходили мимо, будто по заранее заданному маршруту, и никто из них, казалось, не замечал, что что-то не так.

Лиам вытер пот со лба. Он почувствовал, как его ладонь слегка дрожит.

– Это что, шутка? – пробормотал он, но его голос, слабый и надтреснутый, прозвучал так, будто сам не верил в сказанное.

Он оглянулся снова, но улица продолжала жить своей странной, беззвучной жизнью. Самым странным были рекламные билборды, которые мелькали на фасадах зданий. Их яркость и динамика были почти привычны, но лица на них принадлежали людям, которых Лиам не знал. Их глаза казались неподвижными, их улыбки – слишком натянутыми, чтобы быть естественными. Надписи под этими изображениями были на языке, который он не мог прочитать. Однако что-то в них казалось знакомым, как если бы алфавит был собран из осколков прошлого и настоящего, но в неправильной последовательности.

Сердце Лиама сжалось. Его дыхание стало поверхностным, и мир вокруг начал казаться всё более давящим, словно воздух сгущался, затрудняя каждое движение. Он автоматически посмотрел на часы на запястье. 22:03. Время казалось правильным. Эта маленькая деталь на миг вернула ему ощущение реальности. Но когда он перевёл взгляд на карманные часы, лежащие у него в руке, что-то внутри него оборвалось. Стрелки показывали дату – 1953.

– Нет, нет, нет, это невозможно, – прошептал он, его голос становился всё тише. Он зажал виски руками, словно пытаясь удержать собственные мысли, которые метались в хаотичном вихре.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь привести себя в порядок, но шаги за спиной заставили его вздрогнуть. Звук был негромким, но в этой чуждой тишине он прозвучал, как выстрел. Лиам резко обернулся, его сердце застучало быстрее.

В тени, между светом уличного фонаря и стеной здания, стоял человек. Мужчина в длинном пальто, идеально выглаженном, с широкими лацканами, и шляпе, низко надвинутой на лоб. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но в этом было что-то тревожное.

Лицо мужчины частично скрывала тень, но глаза… Они светились странным янтарным оттенком, отражая тусклый свет фонаря. Эти глаза казались почти нечеловеческими, как у существа, привыкшего видеть то, что не подвластно людскому взгляду.

Мужчина не двигался, он просто стоял и смотрел прямо на Лиама, будто ждал, пока тот сделает первый шаг.

– Это твоё первое путешествие? – голос мужчины прозвучал тихо, но настойчиво, будто прорезая густую тишину, которая, казалось, обволакивала всё вокруг. Его слова напоминали шёпот ветра в безмолвной ночи, но в этом шёпоте был вызов, холодная уверенность и оттенок насмешки.

Лиам вздрогнул. Его взгляд метался между чужаком и часами, которые он машинально сжал в ладони, будто пытаясь скрыть их не только от чужих глаз, но и от себя самого. Холодный металл обжигал кожу, напоминая о своей тяжести.

– Кто вы? – голос Лиама дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

Мужчина стоял неподвижно, словно тень, оторванная от своего хозяина. Его силуэт сливался с окружающим мраком, оставляя лишь смутные очертания.

– Как меня зовут здесь неважно. – В его словах сквозило странное безразличие, но взгляд, горящий янтарным светом, пронзал Лиама, словно рентген. – Важно, что ты держишь в руках. – Мужчина кивнул в сторону часов. – Они привели тебя сюда не случайно. Вопрос только в том, сможешь ли ты выбраться обратно.

Лиам почувствовал, как его ладонь судорожно сжала часы ещё сильнее. Этот простой жест выдавал весь его страх. Часы казались не просто вещью – они дышали, пульсировали в его руке, будто были чем-то живым.

Слова мужчины звучали, как вызов, почти насмешка. Но в этом голосе была какая-то странная фальшь, нотка, которая заставляла Лиама сомневаться. Говорил ли этот человек правду? Или просто пытался манипулировать им?

– Вы знаете, как это работает? – голос Лиама стал твёрже, хотя внутри его душу разрывали тревога и неизвестность.

Мужчина слегка наклонил голову, его улыбка, тонкая и почти незаметная, лишь усилила ощущение опасности.

– Я знаю, что это проклятие. И подарок. Всё зависит от того, как ты это используешь.

Эти слова ударили, как молоток по стеклу. Лиам почувствовал, как его дыхание сбилось. Проклятие? Подарок? Он хотел спросить, что это значит, но мужчина шагнул ближе, и с этим движением мир снова начал дрожать. Пространство вокруг них задрожало, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Образы начали расплываться, линии становились размытыми, цвета потускнели.

Лиам сделал шаг назад, но не успел ничего сказать. Мужчина исчез, как будто растворился в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах чего-то холодного и металлического. А затем всё остальное тоже исчезло.

Лиам моргнул, и мир снова обрушился на него. Он стоял в своей крошечной квартире, окружённый привычными звуками и светом. Дождь всё так же стучал по стеклу, за окном неоновые огни сливались в калейдоскоп, а уличный шум наполнил комнату своей монотонной ритмикой. Всё вернулось на свои места.

Он посмотрел на часы в своей руке. Они были здесь, настоящие. Их тихий тик, равномерный и гипнотический, теперь казался насмешкой. Лиам чувствовал, как этот звук разрывает его мысли, как будто часы знали о нём больше, чем он сам.

Это не была галлюцинация. Всё это было реальным. Мужчина, этот странный мир, и часы, которые привели его туда. Всё это не было случайностью.

– Что ты скрываешь? – прошептал он, глядя на часы. Ответа, конечно, не последовало, только тиканье, неизменное и равнодушное.

Но теперь Лиам знал одно: он стал частью чего-то гораздо большего, чем мог себе представить. Часы не просто показывали время. Они были ключом. Вопрос был в том, куда приведёт этот ключ.

После беспокойного сна, полного разорванных видений и нескончаемого тиканья часов, Лиам проснулся с ощущением, будто его мысли были захвачены невидимым вихрем. Ему снилось что-то неясное, тёмное: огни, искажённые лица, и эти символы, плавно сменяющие друг друга, словно на поверхности воды. Он сидел на краю кровати, чувствуя, как усталость прочно засела в его теле, и пытался вспомнить, где он видел такие узоры.

И тогда его осенило. Легенда. Городская байка о месте, где реальность будто искажалась. Лиам слышал о нём ещё подростком, от друзей, которые пересказывали эту историю, как что-то забавное, не заслуживающее доверия. Но теперь, с часами в его руках, всё это вдруг приобрело иной смысл. Каждая легенда содержит крупицу правды, думал он, надевая пальто. Его руки дрожали, но это было не от холода.

Добравшись до места – сквера, укрытого в тени высоких зданий – Лиам остановился на краю, оглядывая окружение. Пустые скамейки, редкие прохожие, не замечающие ничего странного. Но его внимание сразу привлекла старинная брусчатка, выбивающаяся из общей картины. В её центре был выложен узор – звезда, идеально вписанная в круг. От неё исходило что-то необъяснимое, почти притягательное.

Как только Лиам сделал шаг внутрь круга, часы в его руке начали едва ощутимо вибрировать. Это было лёгкое, но непрерывное дрожание, которое проникало глубоко в тело, будто настраивало его на другую частоту. Чем ближе он подходил к центру, тем сильнее становилось это ощущение, пока оно не превратилось в настойчивый зов.

Дойдя до звезды, он остановился, затаив дыхание. В этот момент часы ожили. Они издавали мягкое жужжание, как далёкое эхо чужой машины. Лиам замер, чувствуя, как холодный металл стал тёплым, почти живым. Его взгляд опустился на циферблат. Стрелки двигались назад. Неумолимо, будто отсчитывали время в обратную сторону.

И тут произошло нечто невероятное. Пространство вокруг вспыхнуло ярким светом. Звуки исчезли. На миг мир растворился, как старая фотография, брошенная в огонь. Лиам почувствовал, как его тело охватывает невесомость, будто его выдёргивали из настоящего.

Когда вспышка угасла, он увидел себя. Это был он, стоящий здесь же, но на мгновение раньше. Его собственная фигура приближалась к звезде с нерешительностью, отражавшей каждую эмоцию, которую он только что пережил. Лиам ошеломлённо отступил, инстинктивно прижимая часы к груди. Это движение будто разорвало тонкую нить, соединяющую два момента времени. Мир снова вспыхнул, и реальность вернулась к привычному состоянию.

Он тяжело дышал, глядя на звезду под ногами. Ладони были влажными от пота, а сердце стучало так, что казалось, ещё чуть-чуть, и оно вырвется наружу. Часы дрожали в его руках, будто сами боялись того, что только что произошло.

– Это… было настоящее, – прошептал он, но голос дрожал. Мир изменился навсегда, и он знал, что уже не сможет вернуться к прежней жизни.

Позже, уже дома, он пытался собрать мысли. Его квартира, обычно кажущаяся безопасным убежищем, теперь была словно клеткой, заполненной эхо произошедшего. Лиам бездумно переключал каналы новостей, надеясь найти хоть что-то, что могло объяснить случившееся.

И он нашёл. На одном из каналов говорили о попытке ограбления в городском музее. Сообщалось, что некий человек пытался украсть древний артефакт – бронзовый диск с загадочными символами. Охранник застал его на месте преступления, но, по странным обстоятельствам, преступник исчез, оставив диск нетронутым.

Лиам замер. Символы, о которых шла речь, внезапно обрели форму в его голове. Они были такими же, как на его часах. Это совпадение было слишком очевидным, чтобы быть случайностью. Он выключил телевизор и несколько секунд просто сидел в тишине, вслушиваясь в стук собственного сердца.

Он понимал, что должен узнать больше. Этот диск, попытка кражи, его перемещения – всё это связывалось в узел, который он не мог развязать. Часы в его руках были ключом. Но каким образом они связаны с диском? И кто пытался его украсть? Лиам ощутил, как дрожь снова охватила его тело. Чем ближе он подбирался к разгадке, тем сильнее понимал, что ставкой в этой игре была не только его жизнь.

Он подошёл к окну. За стеклом светился ночной город, скрывая в своих огнях тысячи тайн. Лиам прижал часы к груди, чувствуя их ритм – ритм времени, которое больше не принадлежало ему. Он знал: каждый следующий шаг приближает его к разгадке. Но и к тому, что может изменить всё вокруг.

– Осталось только решить, – пробормотал он себе под нос, глядя на собственное отражение в стекле, – смогу ли я что-то сделать?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как ржавый замок, который невозможно сорвать. Ответа не было, только слабый тик часов, будто они насмехались над его неуверенностью.

ГЛАВА 2: ПЕРВОЕ УБИЙСТВО

Дождь усилился, струясь по улицам блестящими змеями, которые извивались в свете неоновых вывесок. Город, утонувший в своей постоянной, пульсирующей дымке, жил, как всегда. Люди в капюшонах и под прозрачными зонтами спешили по мокрым тротуарам, их отражения плясали в лужах, будто отголоски теней, пытающихся вырваться из собственного зеркала. Рекламные дроны, ярко светясь и навязчиво шепча свои предложения, сновали между стеклянными стенами зданий, предлагая новейшие импланты, синтетические напитки и обещания стать лучшей версией самого себя. Это был шум, бездушный и механический, фон, который, казалось, подчёркивал гнетущую тишину, поселившуюся в душе Лиама.

Он стоял на краю сцены преступления, лента с надписью "Полиция. Не входить" колыхалась на ветру, словно предостережение, которое никто не собирался слушать. За этой границей, на холодной и мокрой мостовой, лежало тело. Оно казалось странно неподвижным, почти абстрактным, как деталь картины, написанной в мрачных тонах. Даже через пелену дождя запах крови пробивался, металлический и резкий, вызывая в голове тревожный отклик.

Вокруг суетились полицейские эксперты. Их движения были быстрыми, но методичными, как у машин, привыкших работать в таких условиях. Голограммы, мерцая, фиксировали улики, отбрасывая призрачные отблески на мокрый асфальт. Полицейские дроны парили в воздухе, их сканеры оглядывали каждый сантиметр пространства, впитывая данные, как ненасытные хищники.

Лиам вздохнул, его плечи слегка опустились, но взгляд оставался настороженным. В груди вновь вспыхнуло то чувство, которое он ненавидел и которое не мог игнорировать: чувство, будто кто-то невидимый следит за ним из тени. Оно обжигало спину, заставляя его время от времени оглядываться. Карманные часы в его пальто вдруг стали тяжёлыми, словно сами отозвались на сцену перед ним. Лиам сжал пальто, пытаясь унять этот странный дискомфорт.

– Вест, ты опять тут? – раздался позади голос капитана Грея. Он был знакомым, но всегда окрашенным оттенком раздражения, словно родитель, уставший разбираться с упрямым ребёнком.

Лиам обернулся, взгляд его был ровным, но в нём читалась едва заметная тень усталости.

– Просто совпадение, капитан. Проходил мимо.

Грей, широкоплечий мужчина с морщинами, прорезающими лоб и уголки глаз, нахмурился. Его усталый взгляд обшарил Лиама, как сканер, но в нём не было ни удивления, ни истинного недоверия – лишь привычное разочарование, смешанное с подозрением. Он выглядел как человек, который видел слишком много и давно перестал чему-либо удивляться.

– Если это совпадение, то ты, Вест, самый несчастливый человек в городе. – Грей махнул рукой, будто отгоняя свою усталость. – Ладно, раз уж ты здесь, взгляни на это. Скажи, что думаешь.

Лиам кивнул, переступил через ленту и медленно подошёл к телу. Его взгляд метался между обрывками информации, но в глубине сознания уже зрела мысль, что это не просто совпадение. Его рука на мгновение невольно коснулась кармана, где лежали часы. Их холодная поверхность будто ожила под его пальцами.

Лиам подошёл ближе, стараясь не обращать внимания на влажный холод, который словно пропитал воздух вокруг места преступления. Тело принадлежало молодой женщине, худое и хрупкое, оно казалось особенно уязвимым на фоне жёсткой мостовой. Лицо застыло в выражении неподдельного ужаса, глаза широко распахнуты, словно даже смерть не смогла избавить её от того, что она увидела. Губы были слегка приоткрыты, как будто в попытке крикнуть, но звук так и не вырвался.

На шее зияла глубокая рваная рана, резкий контраст с её бледной кожей. Это была работа чего-то примитивного – ножа, возможно, лезвия, что-то острое, но не механическое. В мире, где импланты заменили оружие, а цифровые вирусы могли убить одним прикосновением, такое убийство выглядело анахронизмом, пугающе личным и осязаемым, как тень из прошлого, ворвавшаяся в стерильное настоящее.

Но взгляд Лиама задержался на другом. На её ладони, безжизненно раскрытой, лежал странный предмет. Небольшой медный диск, потускневший от времени, но всё ещё обладавший тихим, зловещим блеском. На его поверхности был выгравирован символ – сложный, причудливый, он напоминал что-то древнее, знакомое. Лиам почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, с силой, которая отозвалась в висках глухим эхом. Символ был почти идентичен тому, что украшал его часы.

Он быстро отвёл взгляд, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри его мысли уже клокотали. Он узнал этот диск. Это был тот самый, о котором говорили в новостях. Древний артефакт, который пытались украсть из музея. Он думал, что диск оставили на месте, но теперь он был здесь, перед ним, будто специально предназначенный для того, чтобы попасть в его руки.

Что за чёрт?.. – подумал Лиам, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом. Это не было совпадением. Часы и диск каким-то образом были связаны. Но как? Почему?

Символ на диске, выгравированный с дьявольской тщательностью, казалось, шевелился под его взглядом, вызывая странное, почти физическое чувство тревоги. Было ясно одно: эти артефакты не были просто предметами из прошлого. Они были частью чего-то гораздо большего, чем он мог себе представить. И теперь это что-то выбрало его.

– Что это? – спросил он, голос ровный, безэмоциональный.

Капитан Грей, стоявший рядом, нахмурился. Его густые брови сошлись, как будто он пытался выстроить логическую цепочку, которая не хотела складываться.

– Вот это я и хотел узнать. – Он кивнул на диск. – Металл старый, но эксперты говорят, что он обработан чем-то… чем-то, чего они никогда раньше не видели.

Лиам молча кивнул, делая вид, что информация его не удивляет. Но его рука, почти инстинктивно, скользнула к карману пальто, где лежали часы. Он коснулся их через ткань, пытаясь убедить себя, что это случайность. Но металл, холодный, как лёд, словно ожил под его пальцами, обжигая кожу. Лиам едва не отдёрнул руку. Часы казались… взволнованными, если бы такое слово могло описать предмет.

Ему нужно было проверить. Мысли роились в голове, одна тревожнее другой. Как этот диск оказался здесь? Кто эта женщина? Почему символ на предмете совпадает с тем, что выгравирован на его часах?

Он заставил себя сделать шаг назад и перевёл взгляд на Грея.

– Металл старый, говорите? – проговорил он, стараясь держать голос спокойным.

– Да. Словно это артефакт. Или… – Грей помедлил, словно не решался продолжать. – Или часть чего-то большего.

Лиам встретился с его взглядом. На миг повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя по асфальту. Карманные часы внутри пальто будто тихо тикали, их ритм напоминал о том, что времени становится всё меньше.

Позже той ночью, когда мегаполис затих, словно выдохнув после очередного дня, Лиам вернулся к месту преступления. Улицы опустели, их живой пульс замедлился, оставляя лишь редкие отголоски далёкого шума. Дождь почти стих, его капли больше не барабанили по крышам, но оставили после себя лужи, которые отражали бледный свет фонарей, будто осколки разбитого зеркала. Воздух был тяжёлым и прохладным, насыщенным запахом мокрого асфальта и чего-то медного, едва уловимого.

Место казалось безмолвным. Только полицейский дрон, лениво паря неподалёку, нарушал тишину своим мягким жужжанием. Его тусклые огоньки мерцали, создавая иллюзию, будто он был единственным свидетелем преступления. Лиам, спрятавшись в тени, почувствовал, как часы в его кармане вновь оживают, их холодный корпус отдавался весомой тяжестью в ладони, словно знал, что должно случиться дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.