Червонная Ксенья
Крылатые пленники

Глава первая. На змеиной земле

Инэгуи – твари премерзкие и зловредные. Обитают они за морем на жаркой и черной змеиной земле. Статью твари подобны человеку, но ликом темны, как мрачный Толат, породивший их. Плоть инэгуев покрыта чешуей, от чего их и прозывают змеями, на лапах их когти рысьи, а за плечами крылья, как у огромного нетопыря. При полете ноги инэгуев оборачиваются змеиным хвостом.

«О тварях противных людям и кознях их» Премудрый Тундас

Земля дрожала, точно испуганный зверь, и пыталась стряхнуть с себя все, что на ней построили и вырастили. Новорожденный вулкан ревел драконом, снова и снова выплевывая пепел в ночное небо. Серо-черный столб подсвечивали тонкие ветвистые молнии. Грохотал гром, воздух пропитал густой запах серы.

Вокруг алого жерла черными тенями носились инэгуи, их кожистые крылья со свистом рассекали раскаленный воздух.

– Осторожней!

– Идет! Идет!

– Не спешить! Прижимаем!

Змеи направляли магию в жерло вулкана, следя за кипящей поднимающейся магмой. Еще немного и, подчинясь магической силе, раскаленная лава хлынет на восток, не затронув древний дом и сад, разбитый на террасе западного склона…

Землю снова тряхнуло. Раздался оглушительный взрыв, из жерла полетели камни. Инэгуи, с громким стрёкотом, бросились в разные стороны, а лава, на миг избавившись от магической сети, жидким огнем хлынула на западный склон.

Темно-синий змей с горестным воплем заложил крутой вираж и понесся к саду. Здесь, освещенная вспышками молний, стояла на мраморном постаменте серебряная статуя крылатой женщины.

– Учитель!

Юный змей, чья чешуя отливала золотым и алым, опустился на землю рядом с темно-синим хозяином сада. Земля беспокойно вздрагивала под их ногами, горячий, пахнущий серой воздух, царапал горло, огненная река с шипением и подвыванием ползла вниз.

Золотисто-алый дернул учителя за полуоткрытое крыло:

– Мы не успеем ее снять! Летим! Отольем новую! Ну же!

Темно-синий едва слышно застонал, схватил серебряную женщину за руки и перевел взгляд на дом с куполообразной крышей. Дом, который лет двести назад он сам возвел из черного лавового камня. Дом, в котором хранились пластины металла с древними текстами, висело огромное обсидиановое зеркало магической связи, лежало одеяние для встречи с невестой и…

Огненная река неспешно-неотвратимо подобралась к саду. Сколько раз молодые змеи сидели здесь вместе с учителем, попивая травяные настои, обсуждая магические науки, тайны ухода за растениями и способы борьбы с участившимися извержениями и землетрясениями. Огромные двухсотлетние деревья, которые учитель посадил еще в юности, вспыхнули точно факелы. В лицо змеям повалил густой дым, запах горелого дерева смешался с запахом серы. Огонь, охвативший сад, отразился в серебряной статуе, окрасив ее в кроваво-красный. Огненный поток плескался уже под стенами дома.

«Надо было в дом лететь, может быть успели бы что-нибудь забрать», – отстраненно думал учитель, не сводя глаз с круглых отверстий в стенах, служивших одновременно и окнами и дверьми.

– Да чтоб меня все демоны Идэвос в морскую бездну побрали! – пробормотал юный змей, глядя как дом учителя неожиданно проседает.

Золотисто-алый схватил учителя подмышки и с трудом взлетел в темное небо. Лава под ними подобралась к крылатой женщине. Серебряные капли расплавленного металла упали в шипящее пламя. Оглянувшись, змеи увидели, как статуя погрузилась в огонь…

***

Утром семеро усталых, вымазанных в гари и пепле инэгуев опустились на небольшой островок, покрытый темными травами, по большей части колючими. Среди трав мелькали юркие ящерицы и скользили разноцветные змейки. Крошечные дракончики с ярко-алыми крыльями и яично-желтыми брюшками, похожие на ожившие драгоценные камни, гонялись в ясном утреннем небе за басисто жужжащими жуками и бархатистыми коричневыми бабочками размером с ладонь.

Здесь было уютно и тихо, и даже небольшой вулкан в центре островка не вселял в змеев тревогу, хотя из его кратера нет-нет, да вырывались тонкие струйки дыма, напоминая, что гора не спит. Но магия змеев связана с подземным огнем, а потому они привыкли к подобным пейзажам и часто прилетали на этот остров развеяться. А вот шепот моря казался змеям недобрым, так что приземляться на берегу инэгуи не стали, отправившись на восток острова, где притаилась тенистая котловина, окруженная причудливыми скалами.

Золотисто-алый змей, чье имя было Огонь, вспыхнувший на почти погасших углях, отстал от товарищей и спустился в местный карьер, набрать каменного угля для костра.

– Не переживай, Учитель! – проговорил он, прилетев в котловину и окинув взглядом компанию змеев, что уже сидела кружком, скрестив ноги. – Все вместе тебе новый дом возведем! Цветы соберем по всем садам…

– Точно! Прямо завтра с утра и начнем! – поддержал приятеля змей с желтыми полосами на черной чешуе, сверкающими на утреннем солнце, словно самородное золото. Звали этого змея Костер, разожжённый весенней ночью на смолистых ветках кустарника-пиче. Древнее имя – уже много сотен лет никто не разжигает костры на древесине. Другое дело – на каменном угле. Вспыхнувший-на-углях опустил бурые куски добычи в центр круга и принялся разводить костер.

– Завтра вряд ли, – вздохнул хозяин погибшего дома, темно-синий змей постарше, и бросил в огонь горсть целебных трав. Инэгуев окутал ароматный дым. – Надо с Ледяным Копьём связаться, а то ведь волноваться будет, почему я на связь не выхожу… Как отдохнем, полечу к Матери Змеев. Огонь, вспыхнувший на почти погасших углях, – обратился учитель к золотисто-алому, – будь добр, попроси владычицу меня принять – воспользуюсь ее зеркалом связи…

Золотисто-алый как раз закончил возиться с костром и сел рядом с учителем, сняв перевязь с мечом в узорных металлических ножнах и бережно пристроив оружие на камнях. Услышав просьбу учителя, Вспыхнувший огонь кивнул и прикрыл золотистые глаза с вертикальными черными зрачками. Через мгновение он начал хмуриться и, наконец, распахнув глаза, воскликнул:

– Не получается! Помехи, как при шторме! Что за шлак такой?!

– Море же почти спокойно было! – удивился Смоляной Костер.

Змей с зелеными пятнами на черной чешуе – его звали Пламя кузнечного горна – фыркнул:

– Просто сын владычицы устал, вот ему и маленькие волны помехи создают!

– Сам попробуй! – зашипел золотисто-алый. – Сколько повторять, не называй меня так!

– А ты не сын, разве? – хохотнул пятнистый.

– А ну, прекратили оба! – Учитель чуть заметно повысил голос, и молодые змеи виновато замолчали.

– Нашли время, – буркнул инэгуй с малиновым отливом на чешуе. Огонь, окрасивший закатное небо.

– И помехи действительно большие, – нахмурился учитель. – Я тоже пробиться не могу… Ладно, потом тогда…

– Я принесу выпить, – сказал пятнистый, поднимаясь: на этом острове в тенистом местечке у друзей был схрон с припасами. Но на втором же шаге змей споткнулся о меч. – Бесполезная железяка! – ругнулся Огонь в горне и, покосившись на учителя, поспешно добавил. – Да помню я, что меч от отца остался! Ну и хранил бы дома! Зачем с собой-то таскать, не понимаю!

Учитель устало вздохнул, и провел по темному скуластому лицу когтистой лапой:

– Ученые до сих пор не смогли разгадать секрет магии изделий, хранящих частицу души погибших родичей… Никогда не знаешь, в какой момент она сработает. Как раз при опасности хорошо иметь при себе такую вещь…

– Не очень-то меч нам вчера помог! – усмехнулся Огонь в горне.

– Лети уже давай! – крикнул здоровенный инэгуй с ярко-алым гребнем, идущим ото лба до самой спины. Звали этого змея Поток волнистой лавы. – Или давай я слетаю? Горло уже першит от пепла!

– Так выпить не терпится? – фыркнул пятнистый. Отойдя в сторону, он распахнул огромные, в два обхвата кожистые крылья с острым когтем на локтевом сгибе, и взмыл в безоблачное голубое небо. Ноги его удлинились и склеились, превратившись в хвост, а парящие в небе дракончики с треском прыснули в разные стороны.

Некоторое время оставшиеся шесть инэгуев молча следили за полетом пятнистого.

– Неужели нашему миру действительно пришел конец? – тихо спросил змей с белыми зигзагами на черной чешуе. Его звали Искры базальтовой лавы над жерлом. Он откинулся на спину и, грызя жесткую темную травинку, следил за улетающим товарищем. – Неужели все наши земли сгинут в пламени вулканов?

Искры тяжело вздохнул, а полосатый Смоляной костер вскинул голову и в тревоге уставился на друга.

– Да, ладно тебе! – воскликнул он. – Ученые найдут способ!

– Уже сколько веков ищут, – пожал плечами Искры.

– А если мы не будем пользоваться магией, извержений станет меньше, учитель? – с надеждой в голосе спросил золотисто-алый.

Темно-синий пожал плечами, не отрывая взгляда от потрескивающих язычков костра.

– Не знаю. Лости почти не пользуются волшебством, но им это не очень помогает: их земли так же страдают от льда и холода, как наши от землетрясений и…

– Слушайте, давайте о чем-нибудь повеселее, а? – взмолился Смоляной костер. – И без таких разговоров тошно!

Несколько минут все молчали.

– Интересно, куда цветочные дракончики разлетелись? – выплюнув недогрызенную травинку, спросил Искры.

И в самом деле, еще недавно скользившие в голубом небе разноцветные летающие ящерки пропали.

– Учитель, – вскинул голову Вспыхнувший огонь, – а расскажите, как Огонь, полыхающий в кузнечном горне, вошел к вам во время беседы с лости!

– О, точно! Расскажите! – подхватил малиновый Закатный огонь.

– Да, ну вас! – смутился учитель. – Слышали же уже сотню раз!

– Эту историю можно слушать бесконечно! – хохотнул Смоляной Костер.

– Под вино вообще отличная история! – усмехнулся Искры.

Смех змей походил на веселое потрескивание очага. Учитель встряхнул головой и едва заметно улыбнулся.

– Еще в давние времена, когда в земли инэлости пришел холод, они начали обрабатывать кожи и шкуры животных, чтобы их можно было накинуть на себя и согреться. Придумывали, как сделать, чтобы шкуры не мешали летать и двигаться. И все это назвали «одежда». Со временем отсутствие одежды стало считаться неприличным.

Молодые змеи недоверчиво фыркнули.

– А как они в о-де-жде того… Размножаются? – усмехнулся здоровяк Поток.

– Вот, супруги или, скажем, любовники наедине могут не надевать одежду…

– Кстати, а правда, у лости есть праздники, на которых каждый мужчина должен переспать со всеми женщинами? – хихикнул Искры.

– Глупости! Я же вам говорил: как у нас мальчиков рождает больше, чем девочек, так у них девочек рождается больше, чем мальчиков! И поскольку каждая лости старается родить хотя бы одного птенца, их сейчас гораздо больше, чем нас. Вот и подумай, сколько пришлось бы «праздновать», если со всеми спать! – возмутился учитель. – Но, да, у лости есть фестивали, на которых одинокие девы могут зачать дитя…

– И родить очередную девочку?! – рассмеялся Искры.

– Жаль мы не можем пригласить инэлости к себе, – мечтательно протянул Смоляной костер.

– И устроить им фестиваль? – у Потока от смеха аж слезы на глазах выступили.

– Лости фестиваль ради детей нужен, – пожал плечами малиновый Закат. – А от другого вида не родишь, даже если бы разнополярная магия не мешала встретиться…

– Ничего вы оба не понимаете! – тряхнул головой Смоляной костер. – Вот у учителя же есть лости…

– Учитель и Ледяное Копьё особенные, – возразил золотисто-алый Вспыхнувший. – Но, если пойдешь работать дипломатом, сможешь общаться с лости и…

– Я хотел! Мне магической силы не хватает с зеркалами справиться!

– Ну и зачем ты такой сдался лостихам?! – хохотнул Поток. – Силы нет, птенцов сделать не сможешь!

– Я что-то не понял, вы о чем поговорить хотели?! – насмешливо вопросил учитель.

Раздался свист разрезаемого крыльями ветра, и у костра опустился на землю пятнистый. В руках у него были обсидиановые сосуды с вином.

– Небось, о том, как я оскорбил в лучших чувствах твою невесту? – уточнил Огонь в горне. – Так я и сам рассказать могу! Прилетаю как-то к учителю, а его нигде нет. И на зов не откликается…

– А у тебя, конечно, горит! – усмехнулся Искры.

– А меня мать послала узнать, как ей пасынковать знямарь… Думал, загляну, увижу, что спит, скажу матери… А учитель сидит, в тряпки замотанный…

– Какие «тряпки»?! – перебил пятнистого змея учитель. – Какой «замотанный»?! Давай сюда вино, балбес! Говорить с тобой невозможно!

Забрав у ученика сосуд, учитель достал чашу и сделав большой глоток, учитель передал вино сидящему рядом с ним Смоляному Костру и пояснил:

– Я же вам показывал. Одежда это не просто завернуться в шкуру или циновку.. Там один чертеж сделать сложнее, чем кузницу на вулкане! Я полгода чертил, прежде чем получилось похожее! – учитель горестно вздохнул, вспомнив, что все его труды уничтожил огонь…

– Но я-то об этом ничего не знал! – усаживаясь между Потоком и Искрами, возразил Огонь в горне. – Я увидел тебя в тряпках, а в зеркале – инэлости. Белую, точно облачко. В перышках вся. Глазища огромные – как голубые цирконы. Обернулась на меня и ну визжать!

– Еще бы ей не кричать! Ледяное Копьё поясок себе сплела, почти как змеиный, – в голосе учителя послышалось умиление. – Ну, и скинула нагрудник¹, чтобы мне показать, а тут врывается незнакомый самец…

Сверху донесся странный свист. Змеи вскинули головы. В небе сверкнула тонкая серебристая сеть, а на восточном краю котловины из-за скал выступили низкорослые бескрылые существа. Головы их покрывала длинная шерсть, а тела….

– Одежда?! Лости?! – растеряно пробасил Поток лавы.

Инэгуи вскочили на ноги. Опрокинулись кувшины с вином.

– Берегись! – прострекотал учитель.

– Люди это! – крикнул Закат.

Учитель, Вспыхнувший и Смоляной, кто кувырком, кто прыжком, поспешили уйти от непонятной ловушки. Закатный взмахнул рукой и на нападавших налетел обжигающий ветер, сбрасывая их за скалы. Искры, В-горне и Поток выбросили вперед руки, из темных ладоней вырвались струи огня и дружно ударили в сетку. Не причинив ей никакого вреда! Мгновение и сеть упала на атакующих инэгуев. Тотчас исчезли бьющие из ладоней огненные струи, стих свист обжигающего ветра, даже костер погас.

Тонкая серебристая сеть казалась невесомой, но четверо гуев, включая здоровяка Потока, упали на колени, словно на них скала обрушилась.

– Ёндол меня разнеси!

– Какой идэвос?!

Шипели змеи, пытаясь порвать серебристые ячейки. Тонкие волоконца оказались прочнее стальной проволоки и не поддавались.

Трое ушедших от ловушки инэгуев вскочили на ноги и оттолкнулись от земли, распахнув черные крылья. Учитель и Смоляной взмыли в воздух, а Вспыхнувший запутался в сети когтистой стопой. Инэгуй дернул лапой, пытаясь сбросить сеть, но та обвилась, точно вьюнок. Вспыхнувший наклонился ее содрать, но Закат хрипло крикнул:

– Не трожь! Прилипнешь!

– Что за шлак! – рыкнул Поток, изо всех сил пытаясь разодрать сеть.

– Когтями режь! – предложил Вспыхнувший.

– Не режется! – просипел Поток.

– И магию глушит! – с испугом прошипел В-горне.

Учитель и Смоляной кружили над котловиной. Отсюда было хорошо видно нападавших, притаившихся на восточном склоне. С ладоней гуев сорвались огненные стрелы и порывы раскаленного ветра, тут же скрутившиеся в тугие смерчи. Бескрылые существа кинулись в рассыпную, пытаясь укрыться за скалами, но огонь настиг их. Вспыхнули нелепые тряпки. Один из бегущих бросился наземь, его тут же подхватил смерч и швырнул вниз.

Вспыхнувший изо всех сил оттолкнулся от земли. Ноги, наконец, слиплись в хвост, но сеть дернула вниз. Опустившись, инэгуй обнаружил, что мерзкая ловушка окутала уже обе стопы! Сеть ползла вверх, словно живая, грозя подобраться к коленям! Змей ударил по сети огнем, ветром, даже лавой – но сеть продолжала подниматься выше и вскоре окутала змея почти по бедра! Инэгуй широко раскинул крылья, пытаясь уберечь их от серебристой гадости, и в отчаяние огляделся. Что-то замерцало на земле справа от него. Обернувшись, инэгуй увидел отцовский меч. Камни на ножнах ослепительно блестели. Вспыхнувший кинулся наземь и вытянул крыло, пытаясь подцепить меч когтем…

С неба раздался отчаянный крик. Из плеча Смоляного торчала палка с перьями на конце и привязанной к ней веревкой. Смоляной попытался вырвать её из плеча, не смог, и с криком полетел вниз, разбрызгивая капли черной крови. Вспыхнувший и учитель кинули в Смоляного магию ветра, не давая упасть.

Больше Вспыхнувший ничем помочь не мог. Он еще сильнее вытянул крыло и, наконец, смог подтолкнуть к себе меч. Поднявшись на колени, инэгуй обнажил клинок и осторожно провел им над лежащим рядом В-горне. Неподвластную магии сеть отцовский меч разрезал точно веревочную!

– Вылезай! Чего копаешься?! – прошипел Вспыхнувший, разрезая ловушку над Искрами.

– Не могу! Не пускает! – простонал В горне, беспомощно барахтаясь в серебристых нитях.

– Срезай с себя и улетай! – прохрипел Искры.

– От общей сети свою часть отрежь! – подсказал Закат еле слышно.

Вновь закричал Смоляной – люди тянули его за веревку вниз! Учитель, метнулся к нему, пытаясь удержать Смоляного и сжечь веревку, но та даже не загорелась! Людишки швырнули в змеев еще одну сеть…

Вспыхнувший наконец рубанул, отрезая себя от державшей друзей ловушки.

– Я вас не брошу! – крикнул он, торопливо срезая с себя полосы серебристой мерзости.

– За помощью лети! – прошелестел Закат. – Наши должны узнать!..

– Держись, Костер, разожжённый! – кричал учитель, вновь направляя на людей огненную магию и одновременно пытаясь стряхнуть облепившую хвост серебряную сетку…

– Там крюк что ли?! – голос Смоляного дрожал. – Вытащить не могу! Боги!..

Люди снова дернули веревку, заставляя Смоляного снизиться. В учителя швырнули новую сеть. Он увернулся, но сеть на хвосте снизила его скорость, край второй сети задел крыло…

– Торопись, сын властительницы! – прохрипел В горне.

Золотисто-алый отчаянно замахал крыльями, пытаясь взлететь. Серебряные волокна тянули к земле.

– Берегись! – прохрипел кто-то из друзей, но инэгуй и сам видел летящую на него ловушку. Он раскрутил меч, и серебристые кусочки дождем посыпались на землю.

Учителя и Смоляного опутали сети, и оба полетели вниз, с трудом шевеля крыльями, пытаясь смягчить приземление…

От скал к инэгуям неслись бескрылые. Грубые злые голоса заглушили тихий стрекот друзей. Странно, но и пламя напавшим почти не повредило – обычно магический огонь просто так не затушишь…

Тяжело взмахивая крыльями, Вспыхнувший поднимался к верху котловины. Мысль бросить беспомощных друзей была ужасна. Когда-то во время извержения он потерял отца, и потом поклялся никогда не оставлять близких в опасности. Лучше погибнуть вместе, чем жить ценой чьей-то смерти! Но друзья правы – он обязан предупредить остальных! Инэгуй попытался связаться с матерью – связь по-прежнему не работала!

Сильный удар в крыло заставил Вспыхнувшего покачнуться. Еще удар! И еще! Прорывая крылья, по нему били странные длинные пруты с перьями на концах. От резкой боли потемнело в глазах. Змей начал терять высоту и увидел прямо под собой человека с темной шерстью на голове и полосатой сине-белой шерстью на лице. Огонь не повредил его длинным одеждам. В руке человек сжимал темный жезл с аквамарином в навершие. Дождавшись, когда инэгуй спустится достаточно низко, человек замахнулся жезлом. Вспыхнувший вильнул в сторону, уходя от удара, и тут же махнул хвостом. Человек отскочил. Змей левой рукой направил на противника огненный вихрь. На груди полосато-бородого ярко вспыхнула огромная жемчужина, и огонь исчез, не причинив человеку вреда. Крыло инэгуя пробила очередная стрела, заставив опуститься на землю. Полосато-бородый взмахнул жезлом, инэгуй встретил удар мечом и одновременно выбросил вперед крыло. По жезлу побежала глубокая трещина, но человек успел развернуться и коготь крыла его лишь задел, сорвав с одежды засушенную морскую тварь.

Огненная сила инэгуев наделила их способностью тепловидения, и сейчас Вспыхнувший вздрогнул от неожиданности, ощутив противника магически. Он запоздало понял, что люди существа теплокровные, а значит…

– На бескрылых амулеты, скрывающие их присутствие! – крикнул он друзьям и яростно кинулся в атаку.

Уловив едва заметную тень сверху, змей успел изменить движение клинка и разрубить сеть. В тот же миг удар жезла обрушился на чешуйчатую руку. Жезл раскололся надвое. Инэгуй зашипел от боли, невольно разжав когтистые пальцы, и тут же кинулся за падающим мечом. Но человек обломком жезла отбросил клинок в сторону, а сверху упала новая сеть, окутывая, не давая пошевелиться…

Подбежавшие люди окружили змея. Кто-то со злости пнул пленника и тут же заорал от боли – чешуя прекрасно заменяла броню. Другой бескрылый поднял с земли камень и со всей силы швырнул в лицо инэгуя. Преодолевая сопротивление сети, змей прикрыл лицо рукой. Удары отдались глухой болью. Страшнее была полная потеря магии – ослепляющая, дезориентирующая. И горькое осознание, что он – сын властительницы – не смог не только спасти друзей, но даже предупредить мать…

Резкая команда полосато-бородого заставила людей прекратить избивать пленника. Вспыхнувший почувствовал, как дернули сеть, и его потащило по камням куда-то вниз. Сдерживая рвущиеся изнутри гнев и страх, змей сосредоточился на дыхании. В ушах зазвучали слова отца, когда-то учившего его бороться с волнением: «Вдохни, задержи дыхание, медленно выдохни и вновь задержи дыхание»…

Вспыхнувший вздрогнул, почувствовав на тонкой лицевой чешуе горько-соленые брызги. Крылатые редко подходили к побережью, да и летать старались повыше. Слишком много жило в воде чудовищ. Слишком памятные были случаи, когда блуждающие волны утаскивали неосторожных в темные глубины проклятых горьких вод.

Сквозь ячейки сети инэгуй увидел качающееся на волнах странное сооружение, выкрашенное в ярко-голубой цвет. Плоская крыша, сужающаяся с одной стороны, небольшая деревянная башенка на другой…

– Это плавучий дом? – просипел Поток откуда-то сбоку.

Спеленатое тело несколько раз стукнулось о борт, затем ударилось о палубу. Рядом падали беспомощные тела товарищей. Сеть дернулась и потащила пленников дальше. Где-то рядом звучали грубые голоса захватчиков. Золотисто-алый заставил себя повернуть голову и увидел темноволосых светлоглазых людей с бледно-голубыми бородами. У их ног темнел прямоугольник трюма, похожий на рот морского чудовища. В него бросили конец сети. Еще пара рывков и пленники полетели в черное корабельное брюхо.

***

– Что за идэвовщина, – тихий голос Заката заставил Вспыхнувшего раскрыть глаза. В трюме было темно, но – слава богам – ночное зрение у гуев немагическое, а потом змей сразу увидел силуэты друзей. И тоненькие решетки каменных клеток, отделяющие их друг от друга.

– У бескрылых не может быть такой мощной магии! – продолжил Закат, ощупывая узоры на прутьях.

Затолкав пленников в узкие клетки, захватчики освободили их от сетей. Что это была за магия Вспыхнувший не понял, но сети внезапно перестали липнуть к телу, и бескрылые вытащили их из клеток будто простые веревки… Вот только легче от этого змеям не стало: клетки вытягивали силы и магию ничуть не хуже. Израненному Вспыхнувшему даже глаза держать открытыми было тяжко. Еще и воздух спертый, пропахший неописуемыми миазмами…

– По идее, у людей вообще магии нет! – вздохнул Искры.

– Чужую магию люди могут использовать, – возразил учитель. – Но кто мог снабдить их такой страшной силой? Беда! Беда великая!

– Получается, помехи тоже их рук дело?! – пробормотал Закат.

– Давно надо было гнать этих тварей из наших земель! Не позволять даже близко подплывать! – зашипел Поток.

– Никому и в голову не приходило, что бескрылые могут быть опасны, – вздохнул учитель.

Плавучий дом скрипел и шатался, словно его тащило в когтях крылатое чудище. Как ни боялись змеи морских глубин, Вспыхнувший сейчас обрадовался бы, начни разваливаться эта странная деревянная конструкция…

– А твоя бабка, что о бескрылых писала, сын властительницы? – поднял голову В-горне.

– Пророчица не хотела общаться с плавающими по проклятому морю, – ответил за Вспыхнувшего учитель. – Она надеялась найти людей, не связанных с морем, и полетела искать их…

– Богов она искать полетела, – фыркнул Вспыхнувший.

– И их тоже, – кивнул учитель.

– Боги, боги… – еле слышно простонал Смоляной.

Вспыхнувший вздохнул и снова закрыл глаза. Со дня отцовской гибели, он знал, что никаких богов нет, и никого никогда никакое чудо не спасет.

Глава вторая. Юная дева из рода Гуиидь

И тогда матерь наша Идэвос обернулась уткой, нырнула на дно моря, принесла в клюве песок и сотворила землю, чтобы было, где жить людям. И обрезала матерь Идэвос волосы и сотворила из них травы, да молодые деревья и украсила землю. И устала матерь наша Идэвос и ушла в океан отдохнуть, но пока она почивала, коварный Толат сотворил богомерзских инэгуев, а брат его Иненар —отвратительных инэлости.

«Верные слова о начале времен» Премудрый Тундас

В людской земле на черном высоком мысе над морем Рав стоит замок покшатов Гуиидь. Донжон его столь древен, что кажется выросшим из самой скалы, и так высок, что шпиль сторожевой башенки, венчающей широкий купол донжона, вонзается в голубое небо. Донжон окружили четыре легкие башни, увитые каменным кружевом. В ветреные дни людям чудилось, будто они слегка колышутся. За ними, грозными часовыми, стоят более грубые башни, с верхушками, напоминающими горные пики.

Молва утверждала: не зря фамильное имя хозяев замка Гуиидь – змеиное чадо – в незапамятные времена именно змеи и возвели для них донжон и окружающие его четыре башенки!

Но даже если Кельге Гуиидь – предок нынешних покшатов – и был столь сильным магом, что призвал на службу самих инэгуев, потомки его давно утратили способности к колдовству. К тому же они обеднели, и нынешнему покшату принадлежал лишь каменный мыс, на котором высился замок, да пара деревень под ним. Соседи шутили: змеиные чада только чадами да богаты, и то, все больше девчонками.

Главными сокровищами замка почитались инэгуйские розы²: золотисто-алые, похожие на огненные всполохи, цветы на мрачно-черных колючих стеблях, которые не приживались нигде, кроме замкового сада. И соседи и даже столичные аристократы постоянно переманивали к себе гуиидевских садовников, надеясь разгадать секрет капризных красавиц, но – тщетно.

Хотя нынешние Гуииди обеднели и растеряли магические способности, род их был древен и славен, а оттого семейство по-прежнему могли призывать в столицу. В те дни, с которых начинается наше повествование, хозяина замка как раз и вызвали ко двору.

Покшат Гуиидь овдовел несколько лет назад, старшие дочери вышли замуж и разлетелись по стране, а потому из всех Гуиидей в замке тогда остались две незамужние дочери и два его сына.

Несмотря на отъезд хозяина, жизнь в замке шла своим чередом. Дежурили на воротах стражники, гуляли в вольерах ездовые алагуи и алалости, дворовые ребятишки собирали в корзины яйца мацигуев, месила тесто повариха Пияда, ава Околь распекала садовника за разросшуюся у стен господского дома траву, а горничная Кодай, забыв вытереть пыль, взахлёб рассказывала Ансё, что давеча видела Лесу, выходящую из комнат Еги, учителя покшатских детей. Толстушка Ансё фыркнула и предположила, что сердобольная Леса принесла учителю воды или рассолу – Ега всегда напивается, когда хозяин из замка уезжает, сегодня даже уроки у Варо и Оски азораа Виряа вела.

Виряей звали старшую из оставшихся в замке детей покшата, и вечером она разрешила Оске – одиннадцатилетнему наследнику Гуиидей – ночевать в девичьей комнате господского дома. Так-то мальчика отец еще пять лет назад переселил в отдельную спальню.

Местному жителю хватило бы одного взгляда на ребятишек, чтобы опознать в них не просто уроженцев Веле, но обитателей именно Змеиного мыса: все они были высокие, со смугло-золотистой кожей, фиолетовыми волосами и удлиненными темно-синими глазами. У большинства жителей Веле кожа была светлее, а волосы – синие, без всякого фиолетового оттенка. Слухи гласили, все это от того, что предок Гуиидей связался со змеями. Так это или не так, никто не ведал. Но все знали: у любого поселившегося возле мыса, волосы с годами приобретали фиолетовый оттенок, а золотистая кожа смуглела.

– Вия, – канючил четырехлетний Кежут, так подпрыгивая на деревянной, застеленной белоснежной простыней кровати, что даже алая рубашечка задралась. – Сказы по гуя! Сказы!

– Точно! Давно не рассказывала! – подхватил Оска, отрываясь от прихваченных в постель солдатиков.

– Не знаю. Зеркальце завалилось куда-то, – вздохнула Виряа, невольно покосившись на туалетный столик.

– Ты так расскажи, – фыркнула четырнадцатилетняя Варо, как раз закончившая переплетать длинную косу.

– Ну, хорошо, – улыбнулась Виряа, отчего на смуглых золотистых щечках показались ямочки. – Слушайте. Далеко-далеко за морем Рав живет черный змей-инэгуй, чья чешуя отливает золотисто-алым, совсем как розы в нашем саду…

Виряю разбудил свет. Вначале девушка подумала, что позабыла закрыть штору и теперь звезды и Коватя-луна светят в высокое арочное окно спальни, но свет шел от стола, так что девушка какое-то время удивленно щурилась и трясла головой, пытаясь проснуться. Красноватое сияние выбивалось из щели между отделанным перламутром ящичком и столешницей. Как такое возможно?! Хотя дымом не пахло, Виряе стало не по себе. Покосившись на мирно спавших сестру и братишек, девушка спрыгнула с кровати, босиком пробежала по мягкому ковру, дрожащими руками выуживая из-под голубой ночной сорочки веревочку, на которой висел ключ, и торопливо отперла ящик. В нем хранились рисунки, томик стихов древнего поэта… Свет шел снизу, и девушка решительно выгребла бумаги на стол. Под ними было спрятано старинное обсидиановое зеркало.

Первый раз фамильную драгоценность Виряа увидела, когда ей было четыре года. Малышку заинтересовал странный темный предмет на столе у отца, и тот приподнял зеркало, чтобы девочка увидела отражение. О том, что произошло дальше мать и старшие сестры очень любили рассказывать гостям. Малышка вся раскраснелась, всплеснула ручками и аж запищала от восторга, вглядываясь в черное стекло:

– Папа! Папа! Тям кто? Дядя?

Сколько не уверяли Виряу, что это она сама, малышка не верила и продолжала лепетать про «чолного дядю». С тех пор, приходя к отцу, девочка первым делом бежала посмотреть на своего «чолного длуга». По рассказам Вири у «длуга» были огромные кожистые крылья и золотисто-алая – точно лепестки инэгуйских роз – чешуя. Сестры веселились, мама ласково улыбалась маленькой выдумщице, и только отец как-то странно хмурился и подробно расспрашивал дочурку, что делает обсидиановый друг, что его окружает. Виряа описывала черные скалы и дворцы с куполообразными крышами, чернокрылых чешуйчатых людей, удивительные колючие растения…

Когда девочке исполнилось семь, отец, к недовольству родичей, подарил малышке фамильное зеркало.

– Береги его! – наказал покшат дочери. – Никуда не носи и играй очень осторожно. Если разобьешь – твоего папу будут сильно ругать. Но я не хочу разлучать тебя с другом. Пусть живет в твоем шкафчике.

С тех пор Виряа могла целыми часами сидеть возле зеркала, наблюдая за неведомым существом. Про себя девочка звала его змеем-инэгуем. Конечно, он не походил на жутковатых, похожих на уродливых нетопырей, зубастых тварей, которыми украшали книжки. Но, если верить легендам о покровительнице их рода, леди Инэгуй как раз была подобна прекрасной женщине, пусть темнокожей, чешуйчатой и крылатой.

Ради отца, по прежнему интересующемуся ее видениям, Виряа начала рисовать. Правда, матери и старшей даме, тетушке Околь, не нравилось, что покшат потакает фантазиям дочери – они ведь отвлекали девочку от учебы, хозяйства и нормальных игр. Но покшат Гуиидь о таких мелочах не беспокоился, и Виря под его покровительством росла девочкой не от мира сего.

Все изменилось с полгода назад, когда вышла замуж младшая из старших сестер – Шуля…

– Вирь, – сестра поймала Виряю за рукав зеленого платья. – Надо поговорить! Ты понимаешь, что я уеду завтра, и ты останешься за старшую?

– Конечно, – пожала плечами девочка.

– Как ты будешь смотреть за малышами, если только и делаешь, что в свое зеркало глядишься?! Папе твои сказки нравятся, но, Вирь, ты уже не ребенок, пора взрослеть! Не оставляй малышей на одних слуг! Они потеряли маму, все старшие сестры разъехались, а ты только в облаках витаешь! Проснись, Вирь! Нельзя так жить! Замуж выйдешь, тоже от зеркала отходить не будешь?!

Виряа привычно фыркнула, вырывая рукав из пальцев сестры, но, когда та уехала, призадумалась. Непонятный муж ее интересовал мало, но оставшись «старшей женщиной», Виряа и в самом деле почувствовала себя ответственной за малышей. В одно пасмурное утро она убрала зеркало на дно ящика и мужественно не доставала уже несколько месяцев. И вот сегодня фамильная драгоценность решила сама напомнить девочке о себе!

С невольным трепетом Виряа взяла в руки стекло и заглянула в таинственные глубины. Осветивший комнату красноватый луч исчез. Точнее сказать он обратился внутрь зеркала и высветил там совсем не то, что девушка ожидала увидеть: вместо змеиной земли, зеркало отразило корабль, плывущий по ночному морю. Свет звезд падал на уродливую морду морского чудища на носу судна, на круглую деревянную башенку на корме – храм морской богини. Над храмом развивался синий с золотом королевский стяг. Парусов и мачт на корабле не было – морские суда не нуждались в помощи ветра – их жрецы-капитаны умели управлять течениями.

Палуба стремительно приближалась. Красный луч нырнул в трюм, в его свете замерцали странные, будто каменные решетки, выточенные в виде снежинок. Луч заметался меж ними, высвечивая темные фигуры, скорчившиеся на полу тесных клеток. Девушка тихо ахнула, разглядев огромные кожистые крылья. Луч между тем замер у дальней клетки, чуть дрогнул, и двинулся было внутрь, но тут в трюм спустились люди. Разглядеть лица девушка не могла – она видела лишь силуэты, загородившие луч.

– Ты ведь Верховному не сказал, что один вот-вот сдохнет?

– Нет. Только, что к утру будем на мысе Гуиидь…

– Капитан, давай я за борт его сброшу! Куда такого вести?! От него меньше половины осталось! Над нами смеяться будут! Еще и не поверят, что змей…

Тот, кого назвали капитаном, помолчал, провел рукой по бороде, заплетенной в косу, и тихо ответил:

– У нас еще день. Надеюсь, богиня даст мне ответ…

Люди отошли от клетки, и Виря наконец заглянула внутрь.

То, что лежало на полу, не походило ни на человека, ни на инэгуя, ни вообще на живое существо, и все же девушка не сомневалась: это влажно поблескивающее нечто и есть тот самый инэгуй, которого она знала с детства!

Оторвавшись от зеркала, Виряа беспомощно обвела взглядом комнату. Сестра и братишки крепко спали, да и чем они могли ей помочь? Великая Модава, ну почему отец уехал?! Наверняка он бы все понял и согласился спасти змея…

Впрочем, сдаваться Виряа не собиралась. Раз корабль взял курс на мыс – а возвращающиеся с востока моряки всегда останавливались в устье реки Сиини, пополнить запас воды – Виряа тоже может туда отправиться.

Мысли метались, словно жучки, пойманные в коробку. Что делать? Разбудить дядюшку Нехота? Девушка, торопливо натянула поверх ночной сорочки голубую с оранжевым узором тунику. Поможет Нехот или старшую даму позовет? Виряа представила, как объясняет старому командиру, почему ей срочно нужно на берег моря, корабль встречать… И раздраженно взмахнула штанами для верховой езды. Жаль Шулька замуж вышла. Она бы Вирю не бросила. Посмеялась бы, конечно, но старших звать не стала. А Оска с Варо… Виряа затянула шерстяной пояс с длинной бахромой, бросила взгляд на брата с сестрой, пригладила волосы… Варо начнет ныть уже через четверть часа, что устала и хочет пить. А Оска такой шум поднимет, что пол замка проснется… Надо одной ехать, набрасывая на плечи расшитый черными и рыжими змеями плащ, окончательно решила Виряа. В конце концов морки это морские купцы, а значит можно с ними и сторговаться. Раз уж капитан подумывает пленника в море выбросить, то и слишком упрямиться не должен!

Прихватив дорожную сумку и сунув подмышку сапоги, девушка решительно открыла дверь в коридор и отправилась в отцовскую спальню.

Шершавый каменный пол холодил ноги даже через шерстяные носки, но путь лежал мимо комнаты тетушки Околь, и потому девушка предпочла идти без обуви. Старшая дама замка – женщина суровая и вполне может отправить в постель, да еще и покараулить, чтоб уж точно не ушла.

Но Вире повезло: из комнаты авы Околь доносился громкий храп. Мышкой прошмыгнув опасное место, Виряа побежала в отцовскую спальню.

Конечно, морки не простые купцы. Не зря люди их так боятся. Когда-то последователей морской ведьмы считали злыми колдунами и всячески избегали. Даже товары у них покупать решались немногие. Но Тюштень XI, прозванный Морским королем, не только сам принял веру морков, но и всю страну обязал поклоняться морской чертовке. Ох, сколько людей тогда утопили жрецы-морки, пользуясь правом ловить и казнить древневеров… Род Гуиидей спас дед Виряи, показательно подчинившийся королевской воле и заставивший семью молчать и не во что не вмешиваться…

В ярком свете разноцветных звезд Виря без всякого труда нашла в стене отцовской спальни нужные камешки. Она впервые нажала на них сама – раньше это всегда делал отец. «Хорошо, что матушка не дожила до такого», – прошептала Виряа, копируя интонации тетушки Околь, вздохнула и нырнула под кровать, в стене под которой скрывался тайник. Здесь хранились шкатулки с приданым и металлическая пластина, покрытая таинственными письменами, которые, по семейному преданию, нанесла сама азораа Инэгуй – покровительница рода Гуиидей. Пластину Виряа даже трогать не стала, украшенную инэгуйскими розами шкатулку Варо сразу убрала обратно, оставив только свою – со змеями.

Что ж. Она давно подумывала, не выходить замуж, а остаться жить в замке или даже поехать с купцами к дикарям в Ошку, куда, как говорят, азораа Инэгуй летала… Виря осторожно провела пальчиком по извивающимся серебряным змеям на крышке шкатулки и запихала выкуп за гуя в дорожную сумку. Теперь нужно закрыть тайник, в обратном порядке нажав на камни.

Плохо, что торговля для слуг морской богини не самое главное… Они обязательно спросят, откуда девочка узнала о змее… Виря нащупала в мешочке на поясе волшебное зеркальце. В замке никто кроме нее инэгуев в зеркале не увидел, но в замке и магов нет… Вдруг жрецы что-то почувствуют?! Вдруг решат её обыскать, и связь зеркала со змеями раскроется?! Нет, лучше не рисковать, и оставить зеркальце дома! А то еще обвинят в ереси и увезут к Верховному жрецу… Тому самому, что во времена Морского короля собственноручно казнил древневеров!

Девочка поскорее спрятала зеркало в отцовский тайник и поспешила во двор замка.

Справа от господского дома высилась угловая башня, слева чернела стена, окружающая донжон. Виряа прошла вдоль стены и оказалась возле хозяйственных построек. Ближайшим было длинное одноэтажное строение, в котором держали ездовых алагуев. Туда-то девушка и направилась.

Капитану лучше сказать, что ей все приснилось. Вот только не решит ли он, что Виря владеет магией, раз ей вещие сны снятся? Не увезут ее в столичный университет, как увезли когда-то маленького Оло? Девушка невольно пошла медленнее, вспоминая рассказы отца, о том, что стараниями морков университет превратился в главный штаб инквизиции. Нет, Вире туда никак нельзя! Виря не дедушка Ежуши, она не сумеет сделать вид, будто служит морской богине. Ей на морские праздники и то ходить тошно… В столице тут же прознают, что она в древних богов верит! И ее утопят в море, как утопили семью двоюродного деда, как утопили отца и мужа тети Окро, как…

Девушка замерла, стоя у дверей в алагуйню. Потом встряхнула головой. Глупости! У нее нет таланта к магии и в университет ее никто не возьмет!

Ягодка приветствовала хозяйку громким карканьем.

– Тише, тише, маленькая, – Виря прислушалась к храпу старшего алагуйщика, сняла со стены сбрую, погладила чешуйчатую морду ездовой рептилии и открыла загон.

Ягодка тут же начала тыкаться носом в плащ.

– Прости, малышка, на кухню я зайти не успела, – бормотала девушка, ловко седлая любимицу.

Алагуи были крупными четырехлапыми зверюгами, покрытыми прочными панцирными пластинами. Панцирь диких алагуев дополняли всевозможные шипы, а вот спина ездовых была достаточно гладкой и на ней можно укрепить седло. Хотя алагуи существа травоядные и довольно послушные, слушаются они только хозяев, и вот так свести чужого скакуна было бы сложно: ящеры не только поднимут шум, но забьют хвостом, а то и покусают. Пусть это и не боевые породы, но за себя постоять еще как сумеют.

Затянув подпругу, Виряа взяла Ягодку за повод, но повела не вкруг донжона к главному входу, где дежурили стражники, а к стене, находившейся справа от господского дома. Там таилась калитка в замковой сад. Ягодка завертела головой, норовя ухватить аппетитный весенний листочек, но Виряа крепко держала повод:

– Прости, подруга, надо спешить.

Алагуя разочарованно затрещала, но продолжала послушно идти рядом с хозяйкой.

В ярком звездном свете огонёчками блеснули инэгуйские розы.

– Если бы я могла видеть магию, – шепнула Виряа Ягодке, – нарвала бы роз и наколдовала ураган, чтобы выбросил корабль на берег и разбил в щепочки! Но я не могу. А значит, придется нам с тобой скакать на побережье…

За садом была еще одна стена, сложенная из грубого камня. Она стояла на самом краю мыса. В ней тоже была калитка, но сторожил её только ён – охранный оберег, изображавший лицо древнего бога Ёндола, вырезанное из опаленного молнией дерева. Сделанные из небесного железа глаза ёна чуть заметно блеснули, узнавая дочь хозяина замка. Обереги лишних вопросов не задают, и Виряа поставила ногу в стремя и ловко вскочила на спину ящерице.

– Шац! Шац! – крикнула девочка, а алагуя помчалась вперед по крутой горной тропе.

К рассвету Ягодка спустилась к морю. Солнце еще не встало, но далеко за морем небо окрасилось розовым с золотом. Натянув повод, Виряа огляделась. Она находилась на левом, высоком берегу реки Сиини. На низком правом зеленел весенний лес и виднелись семь каменных домиков местных морков. Между ними высилась башенка храма морской богини. В лицо девочке дунул легкий бриз, принеся запах моря, смолы и водорослей. Ягодка смешно фыркнула и, извернув шею, схрумкала молодой лист радужной келу – дерева, чей ствол радовал глаз путников разноцветной корой.

Прямо напротив Виряи находилась пристань, у которой пришвартовался один-единственный корабль. Девушка вздрогнула, разглядев лазоревые бока и уродливую морду морского чудища… Признаться, борясь со сном и иногда чуть не падая с Ягодки, Виря начала надеяться, что ей все приснилось. Конечно, о морках ходили слухи, будто они заплывают даже в земли крылатых (и оттого их волосы черны, словно обожжены пламенем, а бороды белы, словно припорошены снегом), но жрецы никогда даже диковинок их от инэгуев не привозили, а тут – пленники!

Увы, корабль был тот самый, что показал Вире обсидиан.

Матросы в ярких шальварах и коротких туниках сновали по палубе, выгружая из трюма бочки. На носу корабля, возле фигуры чудища, Виряа углядела жреца-капитана в длинной широкой сине-зеленой мантии, расшитой серебряным волнистым узором. Борода капитана, перехваченная серебряным кольцом, была полосатой: бледно-голубые пряди чередовались в ней с темно-синими. Виряа хорошо знала, что это значит: кто-то из родителей капитана (скорее всего мать) была обыкновенной женщиной, а не морком. Капитан смотрел куда-то в небо. Когда и матросы, забыв о бочках, уставились туда же, подняла голову и Виря. Подняла и ахнула: по небу летела большая золотисто-алая, точно инэгуйская роза, звезда с расыпающимся искрами длиннющим хвостом! Девушка только сейчас сообразила, что вокруг слишком светло для рассвета. Оказалось, это звезда подсветила лазоревый корабль и поселение морков! Сверкая и переливаясь, звезда мчалась навстречу солнцу и где-то у самого горизонта, ярко вспыхнув, нырнула в морские волны!

Матросы кинулись внутрь башенки-храма. Туда же широким шагом направился и капитан. Виряа же тронула поводья, посылая Ягодку на пристань.

Лазоревый корабль перед ней все сильнее раскачивался на волнах. Через минуту девушка сообразила, что палуба корабля опускается, а море – уходит. Морские приливы и отливы были в Веле не самым частым явлением – малютке-луне не хватало сил всерьез повлиять на них, и море существовало по собственным законам, о которых ведали только морки…

Море покрылось пенистыми барашками, на миг Вире почудилась под ними огромная тень, которая унеслась вслед за отливом, вслед за упавшей звездой…

Когда девушка подъехала к кораблю, морки уже выходили из храма на корме и с явным интересном рассматривали всадницу. Виряа соскочила на землю, привязала алагуя к одному из столбиков на пристани и изящно прогнулась назад, приветствуя вышедшего на палубу капитана. Тот сдержанно кивнул, но разглядев на плаще черных и рыжих змей – эмблему владельцев мыса – удивленно поднял бровь и зашагал к трапу. Матросы с улыбками прогибались назад, почти касаясь палубы натянутыми на затылок разноцветными шапочками.

– Что привело юную азораю на побережье в столь ранний час? – с учтивой улыбкой спросил капитан.

Виряа невольно вздрогнула, узнав голос, подслушанный в зеркале. Заставила себя не вцепляться в шерстяную бахрому пояса и ответила тихо, как велит этикет благородной девице:

– От лица покшатов Гуиидей, приветствую вас на Змеином мысе, могучий инят. Даже у наших берегов морские волны воспевают вашу смелость и подвиги в далеких морях…

– Речь прекрасной азораи слаще музыки морских дев, – в глазах жреца промелькнули озорные искры. – Не уверен, что волны нашептали вам мое имя… Сюлга Росвоо жрец-капитан первого ранга. Чем могу послужить прекрасной азорае?

– Позвольте моему дому обрести милость богини, инят Росвоо, – не позволяя себе опускать голову, ответила Виря. Она ожидала, что речь капитана будет грубой, как у простолюдина, но… Впрочем, раз капитан – полукровка, его было кому обучить благородному наречию… – Не откажите, инят, отобедать сегодня в замке…

– Рад видеть набожность в юной азорае, – улыбка жреца была по-прежнему лукава, и это смущало девушку. Не может же морк знать, зачем она приехала на побережье?! – Я был бы счастлив принять такое заманчивое предложение, но, увы, на корабле ценный груз. Его заждались в столице.

– Как печально, – Виряа понадеялась, что вырвавшийся у нее вздох облегчения прозвучал достаточно грустно. – Я так надеялась, услышать рассказ о вашем плавание и чудесах, которые вы повидали… Но, коль невозможно… Покажите диковинки, которые вы везете, инят! – Виряа попыталась отзеркалить лукавую улыбку жреца, а для большей убедительности пару раз хлопнула густыми ресницами.

– Я буду счастлив рассказать прелестной азорае о наших странствиях и показать все диковины, которые привез из далеких стран, – ответил жрец, с явным интересом разглядывая девушку. – Потерпите несколько дней, и я вернусь к вам. Нынче же долг призывает меня в столицу. Уверен, благородная азораа поймет мой отказ: их величества должны первыми увидеть мой груз…

Виря сжала под плащом руки. Она не могла вернуться в замок ни с чем. Значит, придется прижать змею рогатиной…

– Могу ли я поговорить с вами с глазу на глаз, инят? – кивнув на явно прислушивающихся к разговору матросов, уточнила она.

– Азораа хочет подняться на борт? – капитан поднял темно-синюю бровь. – Рад видеть, что вам чужды предрассудки! Даже в столице юные девы часто побаиваются кораблей. Что же, добро пожаловать!

Виряа вновь запрокинула голову, боясь, что, если ответит, капитан поймет, насколько ей на самом-то деле страшно. Затаив дыхание, девушка ступила на трап. Капитан одобрительно кивнул и подал руку. Виря маленькими шажочками прошла по досточкам и наконец сошла на палубу.

Переведя дыхание, девушка волнообразно провела рукой перед лицом, прогнувшись пред храмом морской богини. «Простите меня, старые боги и не лишайте своей милости!», – произнесла она мысленно и, осторожно ступая по качающейся палубе, отправилась вслед за капитаном на нос корабля.

Вот увезет ее сейчас морк в столицу и отдаст морской инквизиции…

– Я весь в внимании, прекрасная азораа, – явно заинтригованный капитан с ободряющей улыбкой кивнул девушке.

– Инят ведь знает предания, окружающие замок Гуиидь? – нежным голосом спросила Виряа.

– О том, что предок ваш демонов-инэгуев для строительства вызвал? – уточнил жрец. Его темно-синие брови сошлись на переносице и вид капитана стал каким-то хищным…

– Вы правы, инят, – потупилась девушка. – Но род Гуиидей вымирает, а замок… Наш замок древен и когда-то был полон магии… Нынче ночью, замок почувствовал источник былой силы, и повелел мне скакать на морской берег…

Виря точно сказку рассказывала младшей сестре и братьям. Ее щеки налились золотом, в фиолетовых глазах мерцало вдохновение.

– Вот как? – прервал девушку капитан. Лицо его изменилось. Улыбчивость и мягкость будто волной смыло. Серые льдистые глаза впились в собеседницу.

Теперь она видит настоящего жреца Идэвос, готового казнить отступников, отстраненно подумала Виряа.

– Замок нашептал мне, как вернуть фамильную магию, – все так же певуче, продолжила девушка. – Он чует на корабле умирающего.

Капитан едва заметно вздрогнул. Его ноздри затрепетали, и девушке показалось, будто жрец пытается взять след того, кто раскрыл тайну его корабля…

– В столице вряд ли оценят еле живое создание, а вот мне, замок накормить, оно пригодится, и я готова… – Виря поспешно извлекла из сумки шкатулку.

– Вы, кажется, перечитали сказок, прелестная азораа, – холодно ответил жрец. – Моя команда здорова. Пассажиров на корабле нет. Разве крыса какая-то в трюме подыхает, но уж, простите, у меня нет времени ее искать.

– Замок показал мне именно ваш корабль, инят, – прошептала побледневшая Виряа, кусая губы.

– Польщен. Если найдем вашего «умирающего», обязательно пришлю его вам. Покшату во дворце передам или даже сам привезу. А теперь, будьте так любезны, покиньте палубу. Корабль готовится к отплытию.

Мир словно туманом заволокло. Виряа не помнила, как попрощалась с жрецом, как миновала трап и сошла на пристань. Очнулась только рядом с тыкающейся в бок Ягодкой.

– Что же делать? – чуть не плача прошептала девушка и погладила черный нос рептилии. В голове вспыхивали и гасли тысячи планов – один сказочнее другого. Прокрасться на корабль, отпереть клетки и освободить змеев. Вскочить на Ягодку и помчаться в столицу… Виря глубоко вздохнула и отошла от алагуя. У всех на виду стоять и обниматься со скакуном не к лицу благородной азорае. Девушка побрела к берегу Сиини. Имеет ведь право благородная азораа отдохнуть под деревцем? Вот под этим, скажем. Тут и корабль хорошо видно, и лодку с матросами…

Загорелые морки в разноцветных туниках наполняли бочки речной водой. Капитан Сюлга Росвоо большими шагами ходил по палубе. Легкий ветерок перебирал волосы Виряи. Из леса на том берегу доносилось громкое пение птиц. Потихоньку начинало пригревать солнышко. Только, вот, на душе у девушки было мрачно и холодно.

Бочки с водой уже погрузили, но корабль все стоял у пристани. Капитан несколько раз скрывался то в трюме, то в храме, но неизменно возвращался на палубу. Виря уже почти ждала, когда судно отчалит. Сидеть и ничего не делать – только со слезами бороться – было совсем уж мучительно.

Вдруг капитан сошел на пристань и стремительным шагом направился к реке. Виряа затаила дыхание. Неужели?! Пристальный взгляд холодных сверкающих глаз впился в девушку, и она поспешно поднялась на внезапно онемевшие ноги.

– Вижу, вы не уехали, прекрасная азораа, – чуть насмешливо начал разговор капитан. – Столь сильное стремление вернуть роду славу и магию заслуживает уважения. И что же юная азораа готова предложить жрецу великой Идэвос?

Похолодевшими руками Виряа вновь достала драгоценную шкатулку и протянула жрецу. Тот кивнул и начал осторожно перебирать загрубевшими пальцами принесенные драгоценности.

Искусно выточенные из обсидиана фигурки животных – мощные талисманы, наполненные змеиной магией. Ярко раскрашенные керамические обереги из далекой Потмы, роскошные украшения из ошкинских драгоценных камней… Сокровища, хранящие воспоминания об умершей маме и разъехавшихся сестрах …

– Приданое? – усмехнулся капитан, задумчиво рассматривая лицо и фигурку девушки.

Виряа кивнула, не видя смысла отрицать очевидное.

– Что ж, – капитан хищно усмехнулся и вновь оглядел девушку внимательным цепким взглядом. – У меня действительно есть для вас товар, азораа. Вот только цена ваших камушков не так велика, как тайна, которую вы узнали.

Виряа все-таки не удержалась и вцепилась в длинную шерстяную бахрому, украшающую пояс. К чему же он клонит? Неужели сейчас обвинит в ереси?! Или в измене государю…

– Да и может ли слуга великой богини взять девичье приданое, лишив азораю надежды вступить в брак? – продолжал жрец, явно наслаждаясь растерянностью собеседницы. – Но, кажется, я нашел способ, решить все возникшие затруднения.

Пауза затянулась и Виря едва слышно пискнула:

– Что же вы предлагаете, инят?

– Вы поклянетесь выйти за меня замуж, прекрасная азораа.

Несколько мгновений Виряа беспомощно хлопала глазами, потом все же заставила себя ответить:

– Инят, только отец может дать позволение…

– Согласие покшата я беру на себя. Он сейчас в столице, верно? Вот и отлично. Там с ним поговорю. А вы поклянетесь в согласии со своей стороны.

Боги! Стать женой жреца морской ведьмы?! Виря задохнулась от ужаса.

Но, если она откажется, змей так и останется на корабле…

– Хорошо, инят, – не узнавая своего голоса, ответила Виряа. – Я согласна… Клянусь…

– Я, азораа Гуиидь, пред ликом матери нашей великой Идэвос, клянусь всеми, кто дорог мне, – любезно подсказал жрец.

– Я, азораа Виряа Гуиидь, пред ликом матери нашей великой Идэвос, клянусь всеми, кто дорог мне, – хрипло повторила девушка. – Если получу свой товар, а отец даст согласие на брак, клянусь выйти замуж за капитана Сюлга Росвоо.

– По рукам, моя прекрасная азораа, – сверкнул льдистыми глазами морк, убрал шкатулку за пазуху, бережно пожал тонкие холодные пальчики девочки и добавил. – Прошу вас пройти со мной за вашей покупкой.

Виряа молча кивнула. Сердце отчаянно колотилось, поднимаясь куда-то к горлу. Что она натворила?! Жена жреца обязана поклоняться Идэвос… Утопят ее! И звезды спрашивать не зачем – утопят! Лишь бы не напрасно все это было…

Вслед за Сюлгой девушка вновь взошла на палубу. Если капитан сейчас отчалит от берега и увезет ее в столицу, в замке даже не догадаются, куда пропала молодая азораа. Правда, сил на волнение уже не осталось. Мысли текли тихо-тихо, и девушке казалось, все это происходит не с ней…

– Подождите в храме, моя азораа. Я всё устрою, – шепнул жрец.

Коротко кивнув, Виряа пошла к невысокому деревянному святилищу. Снаружи сине-зеленая краска почти вся облупилась, а вот внутри за арочным дверным проемом, магические огоньки высветили изображения подводного царства: на стенах были нарисованы волны, рыбы, кораллы, морские чудища… Напротив входа стоял расписанный золотыми красками деревянный трон, на котором восседала сама морская богиня – прекрасная и грозная, с волосами-водорослями, одетая в сине-зеленую чешую. «Старые боги! Великая Модова, милостивая Паксава, Мастыр Кирди и ты, Толат, покровитель змеев, и ты азораа Инэгуй, заступница рода нашего…» – едва слышно шептала девушка, боясь поднять взгляд на статую…

Наконец на палубе раздались шаги и в дверном проеме показалась фигура капитана.

– Вот он, азораа, – жрец опустил на пол сине-зеленый сверток размером немного больше младенца. – Не передумали?

Развернув ткань, капитан отошел в сторону, а дневной свет озарил темный, влажно поблескивающий ком, напоминавший не то лягушачью икру, не то куколку огромной бабочки. Не покажи Виряе зеркало это странное нечто – не сомневалась бы сейчас, что жрец ее обманул. В голове не укладывалось, как живое существо могло так… Сложиться? Растечься?

– Почему он… Почему его…

– Так мало? – усмехнулся жрец. – Надеялся, это вы мне расскажете, дорогая невеста. Мы от него ничего не отрезали, клянусь богиней! Разве что самую малость, при поимке, – капитан весело хохотнул. – Надо признать, бился этот змей, как демон. Но он был живой и нормального размера, когда его в клетку сунули! Клетки, конечно, имеют особое влияние, но не такое же… В общем мы сами головы сломали. Но жизнь в этом куске… гм… В общем живое оно. Как маг говорю.

– Что ж, тогда я его забираю. Наверное, замку так даже проще, – девушка замолчала, не в силах заставить себя произнести слово «поглотить».

– На удобрение для роз точно пойдет, – вновь рассмеялся капитан и остановил хотевшую наклониться к инэгую девушку.

– Я донесу ваше приобретение до алагуя, азораа.

Девушка кивнула и заставила себя чуть откинуться назад, выказывая благодарность.

Ягодка подозрительно обнюхала сине-зеленый сверток и недовольно каркнула, когда капитан положил завернутого в ткань инэгуя ей на холку.

– Тише, девочка, – Виряа похлопала ящерицу по шее и выгнулась перед капитаном. – Благодарю, инят.

– Рад встрече, прекрасная азораа. Удачи с замком и благословения матери нашей Идэвос. Скоро увидимся.

Жрец сделал волнообразный благословляющий жест, и Виряа наконец-то могла сесть на алагуя.

– Шац! Шац! – крикнула девушка, и Ягодка торопливо побежала назад к замку.

Дорога в замок показалась взволнованной Вире совсем короткой. Она рассеяно кивала, но толком не видела, ни возвращающихся с ночной рыбалки рыбаков, ни крестьян, работающими на горных террасах. Ягодка презрительно покаркивала на крестьянских алалости – бескрылых ездовых птиц с мощными ногами и длинными шеями.

– Шац! Шац! – подгоняла Виряа ящерицу, осторожно прижимая к себе сине-зеленый сверток.

В конце концов все сложилось не так уж и плохо. Змея она освободила, семью вроде бы не подвела. Да и сама она жива и пока что свободна. Отца бы еще как-то предупредить… Сейчас он вряд ли станет отказывать жрецу напрямую… Наверняка скажет, мол, дочь неволить не буду… Вот только если гонца послать, тот до столицы будет несколько дней ехать, а корабль уже к ночи приплывет… Но может быть боги над ней смилуются… А пока надо змея довезти до замка и вылечить… Как все-таки жаль, что она не маг! Но сила древнего замка обязательно должна помочь инэгую!

Впереди показались ворота нижнего яруса стен. За ними скрывался подъемный мост, перекинутый через широкую трещину в скале.

– Азораа! Азораа! Где вы были? Ава Околь вас с самого утра ищет, азораа! – нестройным хором закричали дежурящие у ворот стражники, и Виря невольно поёжилась.

– Дядюшка Панзи, – непривычно серьезно обратилась девушка к старшему – немолодому бородатому воину. – Пойдемте со мной. Поможете донести мою покупку в донжон!

– Хорошо, азораа.

Когти Ягодки застучали по подъемном мосту, и Виряа в сопровождение дядюшки Панзи въехала в главные ворота.

– Где алагуйщики? – звонко крикнула девушка. – Позаботьтесь о Ягодке! Дядюшка, – Виряа спрыгнула на землю, обернулась к стражнику и протянула сверток. – Возьмите… Только бережно! Как младенца! Несите в донжон!

По преданию главную башню сама леди Инэгуй воздвигла, и девушка надеялась, что магия донжона поможет змею.

– Азораа! Боги милостивые, как вам в голову могло прийти только уехать одной, никого не предупредив! – послышался слева знакомый голос. Из господского дома, точно крутобокий корабль, выплыла старшая дама ава Околь в своем неизменном высоком ярко-красном головном уборе. – Модава меня помилуй, как крестьянка какая-то! Среди ночи! Верхом! Совсем о приличиях позабыли! Что люди скажут?! Все расскажу покшату! За такое даже он вас накажет! А теперь живо переодеваться и…

Виря смотрела на грозную аву Околь и с удивлением понимала, что совсем её не боится. Что ей наказания, если уже завтра её могут увезти в столицу и выдать замуж за жреца Идэвос…

– Ава Околь, – вскинув голову, заговорила девушка. – Я старшая азораа замка и у меня есть дела в донжоне. Передайте всем, чтобы меня не тревожили.

Мужчины, ведущие в алагуйню Ягодку, аж споткнулись, а ава Околь задохнулась от возмущения.

– Азораа! – вскричала старшая дама и растопырила пальцы – этот простой жест всегда до безумия пугал ребятишек.

– Ава, вы забываетесь, – девушка подняла руку, и у самого лица авы Околь оказалось кольцо госпожи замка. После смерти матери оно переходило от сестры к сестре, но до Виряи никому из девочек и в голову не приходило размахивать им и командовать. Ава Околь явно растерялась.

– Ваш батюшка узнает… – возмущенно забормотала она.

– Разумеется. Я сама ему расскажу. А теперь идите!

Высоко держа голову, Виряа поспешила вслед за стражником к окружавшей донжон стене – дядюшка Панзи предпочел не вмешиваться в спор старших женщин замка и ушел вперед.

– Азораа, на какой этаж-то нести? – пробурчал Панзи, когда Виряа его догнала.

Сейчас два первых этажа в донжоне занимал склад оружия, а вот на четвертом и пятом пустовало несколько гостевых спален… Правда, в змеиных домах Виря ни кроватей, ни комнат не видела, а потому решила разместить инэгуя на третьем в единственном свободном зале.

Здесь было пустынно, пыльно и зябко. На полу лежало несколько старых ошкинских ковров. У очага одиноко стояло древнее кресло…

– Атя, положите эээ… Положите на кресло и помогите убрать ковер.

– Как скажете, азораа. Вот только пол-то холодный… Может оставить ковры-то?

Виряа покачала головой. Ковры постелили люди, а камень – змеиный. И с ним сама азораа Инэгуй работала.

– Вы, дядюшка, распорядитесь лучше, чтобы камин разожгли.

– Боюсь, азораа, не прогреет камин залу-то. Здоровенная больно, – развел руками Панзи.

– Но мне тепло нужно! – воскликнула девушка.

– Да, вроде, если снизу огонь разжечь, полы-то того… Нагреются… Говорят, каминные трубы тут под полом вьются, что твои змеи…

– Неужели? Спасибо, дядюшка! Скажите тогда, чтоб внизу разожгли!

– Будет сделано, азораа!

Девушка и стражник взялись за концы ближайшего ковра, дружно чихнули и начали сворачивать.

– Ишь ты, – вырвалось у Панзи, когда на полу обнаружились искусно выдолбленные в черном пористом камне рисунки. Здесь были изображения самых разных змеев и непонятные – наверняка колдовские – знаки.

– Благодарю, дядюшка, – прошептала Виряа, как только все три свернутых ковра были прислонены к стенам. – Распорядитесь, тогда насчет камина… И… – девушка огляделась по сторонам, задумавшись, что же еще может помочь в исцелении гуя. – О! Садовника ко мне позовите!

– Как скажете, азораа, – кивнул Панзи и пошел было к двери, но Виряа снова его окликнула:

– И вот еще что! Скажите всем, чтобы без моего позволения в башню не заходили. Мне азораа Инэгуй повелела ритуал провести.

– Ишь ты… Сама азораа Инэгуй… Серьезное дело… Все скажу, азораа…

Почесывая в затылке, старый стражник вышел за дверь и начал спускаться вниз. Виряа метнулась к креслу, развернула плащ и растеряно вгляделась в темный влажный ком.

– Здесь ты в безопасности, слышишь? Я помогу тебе, – прошептала она, не решаясь даже прикоснуться к инэгую.

Обещать помощь легко. Но что она может сделать?

Виряа вспомнила металлическую пластину, которая хранилась в отцовской спальне. На одной ее стороне были вырезаны неведанные узоры, с другой – небольшой текст о магии. Там говорились, что силе инэгуев родственен огонь. И воздух. Раз родственен, значит должен быть полезен. Девушка поскорее открыла высокие узкие окна и зажмурилась, на секунду подставив лицо солнечным лучам. Свежий ветерок принес запах моря и заставил Вирю поплотнее закутаться в плащ. Может быть надо было все-таки принести змея в дом? Там хоть тепло… Но в доме людей полно… И башня… В ней обязательно должна быть магия! Виря развернула кресло, чтобы хоть солнышко пока змея грело. Наверное, и камин лучше все же разжечь. Хоть какое-то тепло… На каминной полке обнаружилось огниво, несколько полешков и даже корзина шишечек для растопки. Отлично! Виряа ловко разложила на решетке поленья с шишками и защелкала кресалом.

Снизу послышался шум. Кажется, там тоже кто-то занялся камином. Вот и отлично.

– Скоро станет тепло, – прошептала девушка, двигая тяжелое кресло поближе к огню. – А садовника я розы ваши попрошу принести. Они волшебные. Они обязательно помогут, слышишь?

Девушка провела черной от копоти рукой по лбу и задумалась. Колдовать она не умела, и по большому счету совершенно не представляла, как помочь змею. Может быть надо что-то совсем другое делать?! Вот только спросить не у кого. И в книгах о таком вряд ли написано… Может быть обсидиан подскажет?

Прикрыв, на всякий случай, инэгуя плащом, Виряа кинулась вниз по лестнице. Выбежав за стену донжона, девушка увидела выходящую из господского дома горничную.

– Кодай! – крикнула Виряа. – Мне нужен ключ от зала азораи Инэгуй! Попроси аву Околь найти и мне передать! И скажи всем, чтоб без моего позволения в донжон не ходили!

– Хорошо, азораа! – закивала кудрявая синеволосая Кодай. Но по тому, каким любопытством вспыхнули глазки девушки, Виряа поняла, что надолго оставлять донжон без присмотра никак нельзя.

Азораа вихрем взлетела на второй этаж и кинулась в отцовскую спальню. Слава богам, вездесущая младшая сестра и братья ей по дороге не встретились! Схватив зеркало Виря метнулась назад, подозрительно окидывая взглядом площадь напротив дома и двор донжона. Ей показалось или серая юбка Кодай действительно мелькнула и скрылась за углом башни? Впрочем, выслеживать любопытную горничную времени не было. Виря вбежала на третий этаж и вновь развернула плащ.

Состояние змея не изменилось.

Что ж… Виряа достала зеркало. В черном стекле отразился змей. Точнее то, во что он превратился.

– Очнись, очнись, пожалуйста, – шептала Виряа, вглядываясь в отражение. Она даже осмелилась положить руку на плащ и дотронуться до влажной субстанции. Неожиданно темный ком под рукой девушки чуть дрогнул и завибрировал. Сдержав рвущийся из груди крик, Виряа не позволила себе убрать руку и продолжала шептать, не отрывая взгляда от зеркала:

– Очнись, очнись, – умоляла она.

По инэгую вновь пробежала дрожь, и темный комок начал разворачиваться, растягиваться… Распахнулось черное кожистое крыло с острым когтем на сгибе, вытянулись и уперлись в пол черные чешуйчатые ноги с длинными когтистыми птичьими пальцами…

В дверь постучали.

– Вы звали меня, азораа? – раздался голос старшего садовника.

– Дядюшка Паксяй, принесите мне розы! – крикнула Виряа.

– Розы, азораа?

– Да, да. Наши розы. Много роз. И поскорее. Мне нужны лепестки, но…

– Азораа! – возмущенный Паксяй распахнул дверь, желая напомнить девице, что без личного разрешения покшата рвать инэгуйских красавиц не позволено никому.

То, что дядюшка Паксяй увидел, до самой смерти виделось ему в кошмарах.

Юная тоненькая азораа стояла возле старого кресла. В кресле же лежало жуткое существо отдаленно напоминающее человека, но черное, с огромными крыльями и когтистыми лапищами.

– Ааааа! – завопил садовник.

– Молчать! – рявкнула юная азораа.

Крик прервался. Кажется, хозяйку Паксяй теперь боялся не меньше, чем инэгуя.

– Принеси мне роз и не болтай о том, что видел. А то прокляну! Понял?

– Ккконечно, азораа, – дрожащим голосом ответил садовник. – Ни-ни-никому. И ро-ро-розы сейчас же…. Всенепременно…

Пятясь задом Паксяй покинул страшную комнату.

Виряа заметалась. Вот чего ей совсем не нужно, это чтобы весь замок узнал про инэгуя… Впрочем, дядька Паксяй молчун, болтать не будет. К тому же перепугался не на шутку…

Чуть успокоившись, Виря заметила, что пол в зале уже не такой холодный, как раньше. Подумав, девушка подошла к инэгую и, взяв подмышки, осторожно стащила с кресла на черный узорчатый пол, и устроила возле камина. Затем подтащила тяжелое кресло к двери. По крайней мере резко распахнуть ее теперь не удастся.

Вернувшись, девушка накрыла змея плащом и села рядом на пол. Если сравнивать с человеком, инэгуй был высоким темнокожим мужчиной. Волос у него не было, зато была чешуя. Довольно крупная на теле, помельче на голове и крошечная, как у ящерки, на лице и ладонях. Одежды на инэгуе не было, чешуя ее прекрасно заменяла. В глупых книжках инэгуям иногда рисовали всякое неприличное ниже пояса, но на деле, как и положено чешуйчатым, ничего такого видно не было.

Когда Виряа смотрела на змея в зеркальце, его чешуя отливала золотисто-алым, теперь же она была черной, словно лавовый камень. «Нужно сказать, чтобы принесли несколько пуховых шалей, – подумала девушка. – И воды. И… Интересно, что инэгуи едят? Если верить сказкам: маленьких детей и сырое мясо, но… Виря судорожно рылась в памяти, просеивая все, что видела в обсидиановом зеркале: вот змей за трапезой… Что было на столе? Явно не мясо. Скорее какие-то травки…

Девушка вгляделась в темное скуластое лицо инэгуя. У него не было бровей, ресниц, человеческих губ. То, что условно можно было назвать верхней губой, было заострено и немного выдавалось вперед. Нос был широким и плавно переходил в идущий посреди лба выступ. Наверное, не только Паксяй, любой человек испугался бы и посчитал инэгуя страхолюдиной. Но Виряа столько раз видела это лицо в зеркале, что знала, пожалуй, даже лучше собственного. Это было лицо ее друга. Только теперь никакое стекло их не разделяло… Виряа улыбнулась, осторожно поправила неловко подогнутое крыло. Верхний плечевой сустав у инэгуев выступал вперед, и крылья лежали не на спине, а спереди, спускаясь от груди к ногам, словно наброшенный на плечи черный плащ. Сейчас кожа на черных крыльях была довольно сильно порвана. Виря вздохнула и, не зная, чем еще помочь, снова заглянула в зеркало, прислонилась к стене и на секунду прикрыла глаза.

Когда в дверь постучали, Виряа вздрогнула. Неужели она заснула?! Не верится просто! Впрочем, судя по солнцу, спала девушка совсем недолго. Перед ней по-прежнему лежал инэгуй – темный и неподвижный. Тихо трещал очаг и, не смотря на раскрытое окно, в зале стало совсем тепло. Даже пол нагрелся.

– Дядюшка Паксяй? – Виряа поднялась на ноги и направилась к двери.

– Да, азораа.

Отодвинув кресло и приоткрыв дверь, девушка увидела садовника с большой корзиной инэгуйских роз.

– Спасибо, дядюшка! Соберите мне еще ягод и зелени. И скажите, чтобы принесли воды и шалей пуховых и шерстяных…

– Не беспокойтесь, азораа. Все будет сделано! Ключик еще вам ава Околь передала вот…

Не успела азораа забрать ключ и розы, Паксяй поспешно отступил к лестнице и оттуда отчаянно кивал головой и выгибался.

– Ава Околь спрашивает, куда подавать завтрак?

Завтрак? Да, наверное, нужно поесть. Ей понадобятся силы.

– Благодарю, атя. Пусть сюда подадут. Только в комнату входить не пытаются. Скажи: азораа творит магию и постится. Мяса приносить не нужно.

– Ээээ… Может на двоих стол накрыть, азораа? – еле слышный голос Паксяя ощутима дрожал, но, видимо, голодный инэгуй его пугал все же сильнее хозяйки.

– Если ты кому-нибудь хоть намекнешь, – зашипела Виряа не хуже разъяренного алагуя.

– Что вы, что вы, азораа! – Паксяй так дернулся, что чуть не свалился с лестницы.

– Скажи, чтобы положили побольше, а остальное не твоя забота!

Ох, еще вчера Виряа и помыслить не могла так разговаривать со старшими! Кажется, за одну ночь она повзрослела…. Или, скорей, превратилась в ведьму.

Усмехнувшись, девушка наконец-то заперла дверь и, с корзиной роз подошла к инэгую. Пол так нагрелся, что босиком стоять, наверное, горячо было бы. То, что надо! Виряа взяла из корзины первую розу, безжалостно дернула нежные лепестки и те, кружась, упали инэгую на грудь, словно яркие чешуйки. Красиво. Девушка с тревогой всматривалась в змея, но ничего не происходило. Может быть волшебные розы нужно использовать как-то иначе? Например, приготовить отвар или… Ладно, если сила лепестков не поможет, их можно будет собрать и в кипяток кинуть. А пока надо хоть что-то попробовать!

В корзине было еще полно цветов, когда грудь инэгуя дрогнула. В следующий миг он судорожно вздохнул, изо рта вырвался хрип, а через мгновение распахнулись удивительные золотистые глаза с вертикальным зрачком. Инэгуй диким взглядом обвел комнату. Дернулись мускулистые руки, когтистые пальцы заскребли по черному полу… Виряа невольно попятилась, но змей хоть и силился приподняться – тело его пока не слушалось. Зато взгляд перестал метаться и остановился на девушке. Инэгуй вновь приоткрыл рот с заостренной верхней губой и зашипел…

Глава третья. Чужая земля

Магические энергии змеев горячи и мягки.

Их сильная энергия – суть огонь.

Слабая – суть плоть.

Соединение сильной и слабой даёт лаву.

Слабой и сильной – воздух.

«Трактат о магических энергиях и их использовании».

Автор неизвестен.

В первый миг Вспыхнувшему огню показалось, что он очнулся после кошмарного сна. Сам сон он, к счастью, не помнил, но ощущение ужаса и беспомощности все еще витало вокруг, делая тело непослушным и каким-то вязким. Даже зрение фокусироваться не желало. Он болен?! В темноте памяти, наконец, сверкнуло воспоминание об извержение, погубившем дом и сад учителя. Может быть его ранило? Нет, утром они на остров улетели! А потом, потом… Морская бездна. Наверное, все-таки ранило, а нападение бескрылых – бред, привидевшийся во время болезни… Надо будет рассказать учителю… И Закатному огню тоже. Перед глазами плыло, и инэгуй зажмурился. Где же он все-таки? Лежит вытянувшись – значит, не крошечная клетушка из сна. Уже хорошо. Вместо мучавшей в кошмарах вони – сладкий запах незнакомых цветов. Пощупав пальцами змей узнал лавовый камень. Рядом потрескивал огонь. Может он в доме у кого-нибудь из друзей? Может вино оказалось слишком крепким, и теперь память отказывает? У Вспыхнувшего огня такого опыта не было, но, говорят, от вина всякое может случиться. А еще от некоторых травок… Наверняка, Огонь-В-Горне что-то в костер подбросил!

Сквозь аромат цветов пробивались знакомые запахи нагретого лавового камня, земли, моря, пыли, дыма… Правда, на чем разожгли огонь, змей так и не понял. И тепловидение… Ох, да он вообще никакой магии в себе не ощущал! Прямо как в давешнем кошмаре… Наверное, поэтому и привиделось… Совсем рядом кто-то прерывисто вздохнул, и змей снова раскрыл глаза. На сей раз он смог разглядеть незнакомую комнату: окна в ней были настолько узкие, что, наверное, и не протиснешься. За ними в непривычно бледном небе светило солнце. Рядом со змеем, в устроенной прямо в стене странной клетушке, горел огонь. Кому могло прийти в голову разводить огонь в доме?! Особой жары змей, правда, не чувствовал. Может это всё сон?

У противоположной стены стоял непонятный предмет из ткани и… Дерева? Ну, точно сон! Это ж сколько веков… тысячелетий даже должно быть такому изделию?! С трудом повернув голову, Вспыхнувший огонь обнаружил стоящее рядом с ним бескрылое существо, замотанное в разноцветные тряпки. У существа была желтая голая бесчешуйная кожа и странные глаза: на белом фоне темно-синий круг с крошечным черным зрачком. Тоненькие щетинки на веках и на бровях, длинная переплетенная фиолетовая шерсть на голове…. Человек?!

– Кто ты? Что тебе нужно?! – Вспыхнувший огонь попытался вскочить, но тело не подчинялось по-прежнему.

Человек что-то пропищал в ответ. «И вид мерзкий, и голосок отвратительный!» – поморщился змей.

Фиолеотововолосый захватчик был намного мельче, чем те, на острове. И, судя по осторожным движениям, сам побаивался пленника. Эх, не будь змей настолько слаб…

В тонких слабых лишенных даже коготков лапках человечек сжимал широкую плетеную сумку. Сейчас он поставил ее подле змея, отступил на пару шагов и взял что-то с окна.

Инэгуй вновь попытался подняться, но руки лишь беспомощно дернулись. Человек вернулся, продолжая что-то пищать. В руках у него было обсидиановое стекло. Опустившись на корточки подле змея, человек протянул руку так, что инэгую стали видны их отражения.

– Я хочу помочь, – неожиданно раздалось в голове, одновременно с писком.

Хотелось кричать, но изо рта вылетал лишь тихий треск:

– Кто ты? Где мои братья? Для чего вы нас похитили?!

– Это не я! Это морки! Я тебе помочь пытаюсь! Мне зеркало показало, что ты в беде…

– Какое еще зеркало?!

– Да это вот! Оно мне с самого детства тебя показывало, понимаешь? Ты разве не замечал? Мне иногда казалось…

Вспыхнувший прикрыл глаза. Лет десять назад он и в самом деле стал ощущать присутствие невидимого, но очень любопытного ребенка. Самому разглядеть наблюдателя не удавалось. Инэгуй опросил всех, у кого были малыши, но никто не признался. Да и вряд ли маленький змейчик смог так долго оставаться невидимкой. Решили, что это какой-то птенчик с птичьего материка. Учитель даже у Ледяного Копья спрашивал, но та тоже не смогла найти малыша. Оказывается, все эти годы он привечал мерзкого фиолетового людёныша.

– Ты за нами следил все эти годы?! – инэгуй сделал еще одну попытку приподняться, дернув крыльями, и отчаянно зашипел, извиваясь. – Морская бездна! Это ты привел к нам захватчиков?!

Людёныш вздрогнул, мордочка его искривилась, и из темно-синих глаз хлынули крупные слезы.

Мать, единственная из всех, подозревала, что невидимка может быть связан с людьми… Точнее с бабушкой, пять веков назад улетевшей на людской континент и там пропавшей… Но даже мать не догадывалась, что наблюдатель может оказаться опасен!

Вспыхнувший хмурым взглядом окинул рыдающего человечка. Он называл маленького вредителя «невидимый птенчик» и часто закладывал лишний вираж, чтобы показать тому красивый пейзаж…

И все же… Он помнил эмоции невидимого малыша! Его радость и теплоту… Пусть «птенчик» оказался человеком, вряд ли он мог в самом деле желать зла змею и его друзьям…

Тяжело вздохнув, инэгуй осторожно протянул руку и прикоснулся к запястью малыша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Одежда пернатых дев-лости – нечто вроде фартуков и комбинезонов: открытая спина (чтобы не мешать крыльям), нагрудник и разнообразные штанишки. Их одежда в первую очередь защищает живот.

Вернуться

2

Цветы эти и в самом деле немного напоминают земные розы, поэтому я позволю себе называть их так, дабы с самого начала не перегружать читателя местными названиями. То же относится и к прочим представителям земной флоры и фауны.

Вернуться