Александрова Н.
Семисвечник царя Соломона. [роман]

© Александрова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Мне снился сон, как будто кто-то меня душит. Причем непонятно кто – мужчина или женщина, старуха с косой или ревнивый муж. Я чувствовала только сильные руки на своей шее, и они сжимали и сжимали мое горло так, что уже не хватало воздуха.

Я хотела закричать, но вместо крика из горла вырывались какие-то скрежещущие звуки.

Из последних сил я оторвала от себя цепкие враждебные руки и села на постели.

В комнате было полутемно, потому что плотные занавески наглухо задернуты. Летом в нашем городе иначе нельзя, а то спать не сможешь из-за белых ночей. А сейчас хоть и конец июля и ночь не совсем уже белая, но все же…

Но из-за занавесок душно, оттого и снятся кошмары. Я перевела дух и решила глотнуть свежего ночного воздуха, отодвинула занавеску, и сразу же в комнату заглянула луна – огромная, желтая. Сегодня полнолуние, может, поэтому как-то нервно…

Хотя я-то на луну никогда особо не реагировала, вот Васька, сестра моя, очень плохо ее воспринимает. В детстве баба Шура говорила, что Васька даже ходила во сне. Мама очень боялась, что так и будет, водила ее по врачам, к кровати привязывала, ничего не помогало. Потом баба Шура возила сестру к какому-то подозрительному целителю, он велел заваривать кучу трав и давать ребенку перед сном. И когда Васька выпила это варево, то проспала больше суток. Добудиться не могли, вызвали «Скорую». В больнице доктор очень ругался и сказал, чтобы оставили ребенка в покое, само пройдет.

Так и оказалось, во взрослом состоянии сестра во сне не ходит, только в полнолуние сильно нервничает.

Сейчас я поглядела на луну, вдохнула свежий ночной воздух, стало легче, только в ушах противно звенело.

Я потрясла головой и осознала, что звук идет извне и это не что иное, как мой мобильник, поставленный на вибровызов. Вот кому я срочно понадобилась среди ночи? Ясен пень, просто какой-нибудь пьяный ошибся номером.

Я подождала, когда ему надоест, и верно, телефон наконец замолчал. Но через несколько секунд зазвонил снова.

Ну, сейчас он у меня получит!

Однако, машинально взглянув на экран, я увидела надпись: «Вася». Это Василиса, моя сестра, единственная и неповторимая.

И какого черта ей нужно от меня ночью?

Очень не хотелось брать трубку, если честно, то вообще не хотелось разговаривать с сестрой ни ночью, ни днем. Но она ведь ни за что не отвяжется…

– Ну? – спросила я, едва сдерживаясь, чтобы не заорать, потому что баба Шура, конечно, спит крепко, по ее собственному выражению, ее пушками не разбудишь, но все же ночь на дворе, хоть и белая. Точнее, серая.

– Чего тебе?

В ответ послышалось только слабое жалобное поскуливание. Собачку она завела, что ли? И жаждет меня с ней непременно познакомить в три часа ночи?

– Кончай придуриваться! – рявкнула я полушепотом. – Говори уже! Что тебе нужно?

– Федя… – прошелестело в трубке. – Федя, ты можешь сейчас приехать сюда?

Вот кстати, разрешите представиться: Феодора.

Вы не ослышались, именно так меня зовут. Мы две сестры: Василиса и Феодора, в просторечии Вася и Федя. Родителям очень хотелось мальчиков, вот и получились мы.

То есть это мы с сестрой так всем объясняли, а на самом деле, о чем наши родители думали, когда давали детям такие имена, мы понятия не имеем. Скорее всего, папочка прикололся, а на маму нашло умственное затмение.

– Куда еще ехать? Ты пьяная, что ли? – спросила я, сообразив, отчего такой у Васьки голос.

– Федя, если ты не приедешь, то я… я умру… – всхлипнули на том конце. – Мне страшно… тут кровь… повсюду кровь…

– Кровь? – всполошилась я. – Васька, у тебя кровотечение?

У нее проблемы с этим. Детей у сестры нет, хотя ей уже тридцать два года и было два мужа. А третий и сейчас есть. В общем, долго рассказывать, но были у нее проблемы. Так что я отреагировала на слово «кровь».

– Вызывай «Скорую»! – сказала я.

– Нет, это не поможет… – Сестра заговорила тверже. – Слушай, ты должна приехать и мне помочь, пожалуйста, Феденька! Иначе я просто не знаю, что делать, хоть в окно бросайся.

– Да что еще такое! – проворчала я. – Что случилось, куда ехать-то? Ты где, дома?

– Да нет, я… я на Ивановской…

– На Ивановской? Что ты там делаешь? – изумилась я.

Вполне понятно мое удивление, потому что на Ивановской улице находится квартира бабы Шуры, она там жила почти всю жизнь, пока не состарилась и не начались у нее проблемы с головой. Точнее, не с головой, а с памятью.

Баба Шура все забывает. Забывает, куда положила кошелек, забывает, пила ли свое лекарство, иногда забывает поесть. Или, наоборот, может поесть два раза подряд или даже три, если сладкое. Однажды за разговором съела целый торт.

Кроме того, баба Шура забывает выключить воду и зажечь газ. Горелку выкрутит, а спичку не поднесет. Короче, жить одной ей стало никак нельзя, и мы забрали ее к себе.

Точнее, я забрала, потому что… потому что в данное время мы живем с ней в большой трехкомнатной квартире только вдвоем, я и она. Так уж получилось, но об этом после, как говорит та же баба Шура, «подробности – письмом».

Квартира у бабы Шуры старая и довольно запущенная, продавать ее она категорически отказалась, так что сестра сказала, что можно ее сдать, и сдала своей подружке, чтобы бабе Шуре была некоторая прибавка к пенсии.

Не подумайте плохого: мы старуху голодом не морим, но она очень любит всяческие деликатесы. И подарки любит получать разные, так что деньги от квартиры отнюдь не лишние.

– Так что ты делаешь на Ивановской? – снова спросила я и по молчанию сестры кое-что поняла.

Если честно, то были у меня и раньше кое-какие подозрения, которые теперь перешли в твердую уверенность. А именно: Васька квартиру вовсе не сдавала, а оставила для себя, то есть, говоря прямо, чтобы встречаться там со своими любовниками. «Мужиков водить», как опять-таки выражается баба Шура.

Есть за ней такой грех: любит Васька крутить романы как раз в то время, когда находится замужем. Из-за этого были у нее большие проблемы с первым мужем, который застал ее, так сказать, на месте тепленькую, надавал ей по морде и здорово поколотил ее хахаля. После чего выгнал сестрицу из дома буквально в чем была и денег при разводе не заплатил ни рубля.

Со вторым мужем Васька была осторожнее, но и он оказался не промах. Пока она шифровалась, тщательно выбирая время, когда муж был в командировках, он нанял частного детектива, который следил за Васькой и фотографировал.

Причем оказался мастером своего дела, так что снимки были весьма качественными.

На этот раз дело обошлось без мордобоя, но денег опять-таки при разводе Ваське досталось по минимуму. Надо сказать, сестрица не растерялась и быстро нашла себе третьего мужа, и не просто обеспеченного, а богатого. И снова стала вся в шоколаде. Не помню, говорила я или нет, что Васька очень красивая. Что бы ни случилось, она только лучше становится, такое уж свойство ее организма. Поэтому мужа найти для нее не проблема, во всяком случае пока.

Но жизнь ее ничему не учит, поняла сейчас я. Казалось бы, все у тебя есть, муж любит, денег на нее не жалеет, работать не нужно, так ей все неймется.

Вот теперь оказывается, что Васька снова взялась за свое. Но я-то тут при чем?

– Федя, мне страшно… – проскулила сестра, – пожалуйста, пожалуйста… я с ума сойду!

– Ну ладно, – неожиданно для себя сказала я, – приеду уж… что с тобой поделаешь…

Господи, ну что там у нее стряслось?

Какое-то нехорошее чувство подсказывало мне, что нас всех ожидают огромные неприятности.

Я быстро накинула на себя что попроще, наспех разгребла волосы расческой и выскочила в прихожую босиком. Не стала даже умываться, чтобы не будить бабу Шуру. А она вот уже, стоит в дверях своей комнаты, бывшей спальне родителей.

Увидев безмолвную, неподвижную фигуру в длинной ночной сорочке, я вздрогнула.

– Баба Шура, иди спать, глубокая ночь на дворе! – полушепотом сказала я.

– Что ж ты бродишь всю ночь одиноко, что ж ты девушкам спать не даешь! – запела в ответ баба Шура тоненьким, надтреснутым, дребезжащим голосом.

Забыла сказать: бабка у нас изъясняется исключительно пословицами и поговорками. Иногда стихами и советскими песнями, простыми словами – никогда.

– Я ненадолго выйду, мне по делу надо! – пробормотала я, ругая себя, что не смогла придумать никакой вразумительной причины.

– Раз пошли на дело я и Рабинович! – Баба Шура мигом сменила репертуар, перейдя на блатную тематику, и голос теперь стал гораздо ниже и с хрипотцой.

Я перекрыла воду в ванной, чтобы бабуля не задумала пускать кораблики, и заперла дверь снаружи на два замка, чтобы ей не пришло в голову прогуляться среди ночи. Ничего, плита у нас электрическая, так что пожара не будет.

Машинка моя стояла на месте, и даже, на мое счастье, никто не перекрыл выезд. У меня подержанная «Хонда», у сестры – шикарная двухместная красная «Ауди».

Вспомнив про сестру, я привычно скрипнула зубами. Ну что еще там у нее стряслось?

Но, пролетая по пустым улицам, я заволновалась. Как-то все это мне не нравилось, поскольку раньше Василиса никогда не пыталась вмешивать меня в свои неприятности. Ну, бывало, конечно, но чтобы звонить среди ночи… я вообще-то работаю, в отличие от нее.

Работа, конечно, не бог весть какая, но все же деньги платят, которые мне очень кстати. Потому что, как я уже говорила, мы теперь живем с бабой Шурой вдвоем, пенсия у нее маленькая, вот сестрица платила небольшие деньги якобы за квартиру, да мама изредка подбрасывает кое-что. Так, от случая к случаю.

Баба Шура, как вы догадались, наша с сестрой бабушка, мать отца. Родитель умер семь лет назад, а через некоторое время мама встретила своего бывшего одноклассника, который тоже овдовел, и, недолго думая, вышла за него замуж и переехала к нему.

И поскольку баба Шура приходилась ей свекровью, то мама не считает себя ответственной за нее, как я уже говорила, подбрасывает изредка денег, сколько может, и навещает нас по праздникам. Вот на Новый год подарила она бабе Шуре теплую шаль, так бабулька два дня пела про оренбургский пуховый платок.

Под конец дороги я совсем взвинтила себя.

Все же Васька – моя сестра, и, если с ней что-то случится, я этого себе не прощу… хоть она и редкостная зараза, но сестра есть сестра, родственников, как известно, не выбирают… кроме того, у нее был такой странный голос…

Дома на Ивановской улице в принципе хорошие, их называют «сталинские», то есть квартиры с высокими потолками, светлые, потому что окна большие. Но бабе Шуре не повезло, потому что ее дом стоит боком в безымянном переулке и окна у нее выходят во двор. Поэтому никто особо домом этим не соблазнился, и доживают там прежние жители. Многие квартиры сдаются.

Я оставила машину чуть в стороне, влетела в подъезд, бросилась к лифту…

Да, лифт в доме был – большая сетчатая шахта.

Как назло, он не работал.

Впрочем, может, оно и к лучшему.

Лифт шумит, дверца лязгает, а шум посреди ночи – не то, чего бы мне сейчас хотелось.

Короче, я одним духом взбежала на четвертый этаж и позвонила в дверь…

Сначала ничего не произошло.

Я хотела уже позвонить еще раз, но тут услышала, что по другую сторону двери кто-то скребется и дышит, а потом раздался приглушенный голос:

– Кто здесь?

Вот интересно! Кого она ожидала в четвертом часу ночи? Сама же разбудила меня своим звонком, заставила мчаться через весь ночной город – а теперь спрашивает!

– Открывай живо! – прошипела я.

– Это ты, Федя?

– А кто же еще? Открывай немедленно!

– Да, кажется, это правда ты…

Замок щелкнул, дверь открылась, и я увидела свою несравненную сестрицу.

Надо сказать, выглядела она, мягко говоря, странно.

Волосы всклокочены, кофта надета на левую сторону и, кроме того, действительно измазана чем-то красным…

Варенье она с хахалем своим ела, что ли?

Да нет, она же сказала, что тут все в крови…

Значит, это кровь?

Но на самой Василисе не было заметно никаких внешних повреждений…

Так что это, скорее всего, кровотечение…

Но она не выглядела истекающей кровью. Правда, бледная, но скорее от страха, чем от потери крови…

Тут я против своей воли, с непередаваемым чувством зависти и неприязни отметила, что даже в таком ужасном виде Васька была удивительно хороша.

Глаза огромные, обычно голубые, но сейчас казались темными от расширенных зрачков. Волосы хоть и растрепанные, все равно хороши, копна такая. И кофта мятая тут ни при чем.

«Во всех ты, душечка, нарядах хороша!» – говорит в таких случаях баба Шура. Или если сердилась на Ваську, то говорила, что подлецу все к лицу.

И я в который раз признала, что она права.

Неудивительно, что мужики на Ваську пачками западают…

Потому что ей все идет. И эти растрепанные волосы, и восковая бледность, и огромные перепуганные глаза…

Сестра отступила в глубину прихожей и поманила меня:

– Заходи уже!

– Васька, – проговорила я, справившись с раздражением. – Ты вообще как? Вроде на ногах держишься… поехали в больницу!

– Я? – Она попятилась. – При чем тут я?

– А кто? – переспросила я тупо.

– Ты дверь наконец закроешь? – прокричала она шепотом, если такое возможно.

Я закрыла дверь, повернула головку замка и снова повернулась к сестре:

– Да что, наконец, случилось?

Она прикусила губу и боком, как песчаный краб, пошла в глубину квартиры, маня меня за собой и повторяя, как заклинание:

– Пойдем… увидишь сама… пойдем… увидишь сама…

Я вспомнила совершенно некстати, как в детстве мы с Васькой гуляли во дворе и она вдруг поманила меня:

– Пойдем, я тебе что-то покажу…

– Что ты мне покажешь?

– Пойдем – увидишь сама!

Я в пять лет готова была куда угодно идти за старшей сестрой – и она повела меня за старый кирпичный гараж, повторяя через каждый шаг таинственным голосом:

– Пойдем… увидишь… пойдем… увидишь…

Точно так же, как сейчас.

Там, за гаражом, она замедлила шаги, и на лице ее проступила значительность, ощущение важности момента.

Василиса театральным, торжественным жестом вытянула руку и показала мне… показала мне очень большую мертвую окровавленную крысу.

Меня тогда передернуло от омерзения, я закричала, развернулась и бросилась бежать, споткнулась и шлепнулась в лужу (дело было ранней весной), и Ваське потом здорово попало от мамы за мою изгвазданную одежду.

И сейчас я вспомнила эту сцену – и у меня мелькнула дикая идея, что Василиса снова хочет показать мне дохлую крысу…

Впрочем, сейчас мне не пять лет, и меня не так легко испугать. Кроме того, для крысы на Ваське слишком много крови.

А Василиса все так же боком, как краб, пересекла прихожую и вошла в спальню…

Я от порога увидела разобранную кровать в смятых простынях.

В смятых окровавленных простынях.

Под этими простынями угадывалось человеческое тело.

Мне стало тяжело дышать, и промелькнула дикая, идиотская мысль: пусть бы это лучше была крыса… Да хоть две или три, я уж как-нибудь переживу…

А Василиса подошла к кровати и таким же театральным жестом, как тогда, в детстве, сдернула простыню…

Я увидела голое окровавленное тело.

Мужское тело. Мужское крупное тело.

А потом я разглядела лицо…

И мне стало еще хуже.

Потому что я его узнала.

Конечно, узнала с трудом, потому что лицо было окровавлено и перекошено предсмертной судорогой, да и освещение было так себе, но узнать его все же было можно.

На кровати лежал Арсений.

Тот самый Арсений, с которым я постоянно сталкивалась за ланчем, тот самый Арсений, с которым я невинно флиртовала… или не совсем невинно?

Тут меня затошнило. Да не просто так, а с невыносимыми рвотными позывами.

Я бросилась в туалет, наклонилась над унитазом, и меня буквально вывернуло наизнанку.

Я прополоскала рот, стало немного легче, и я подумала: как бы было хорошо, если бы все это мне просто приснилось, если бы я сейчас проснулась дома, в своей собственной постели… И пускай бы баба Шура шастала по квартире и стучала палкой в стену, потому что ей слышится шум. Шумит у нее в голове, а она думает, что это соседи ругаются. Пускай, я бы все выдержала.

Но нет. Это не сон, и там, в комнате, лежит мертвый Арсений.

Я обернулась.

За моей спиной стояла Василиса, с закушенной по обыкновению губой.

Она оглядела меня и прошипела:

– Ты зачем приехала – чтобы я тут с тобой возилась?

Я задохнулась от возмущения:

– Ты вообще что несешь? Ты еще мне будешь выговаривать?

Кажется, она поняла, что переборщила, и снова сделала жалостное лицо:

– Извини… я сама не знаю, что несу…

Мы вернулись в комнату, хотя мне очень этого не хотелось. А хотелось бежать из этой квартирки как можно быстрее. И никогда сюда не возвращаться. Но не получится.

В комнате ничего не изменилось – на кровати лежал мертвый, окровавленный мужчина.

И это был Арсений.

– Это Арсений, – проговорила я тупо.

– Ой, а я-то не догадалась! – фыркнула Василиса.

Тут же она снова осознала неуместность своей интонации, опустила уголки губ и жалобно пролепетала:

– Да, это Арсений…

– Что тут произошло? – спросила я.

– А ты не догадалась? – вскипела она. – Обязательно надо так себя вести? Были мы тут с ним, сказать, для чего? Чтобы потрахаться!

Не знаю, чего она от меня ждала после этих слов. Но не дождалась, потому что неожиданно я не то чтобы совсем успокоилась, но взяла себя в руки.

– Это я поняла, – ответила я, – у тебя других желаний нет, только с мужиком поваляться. Я спрашиваю, как у вас до такого дошло. – Я выразительно на нее посмотрела.

Она молчала. Я преодолела себя, подошла ближе к кровати и внимательно посмотрела на мертвеца.

Только сейчас я разглядела торчащую у него из груди рукоятку ножа.

Вот откуда столько крови…

Я повернулась к сестре и скорее испуганно, чем строго спросила:

– Это ты его?

Она шарахнулась от меня – или от моих слов, замахала руками и опять прокричала шепотом:

– Ты что?! Как ты могла такое подумать?

– Но кто тогда? – Я огляделась по сторонам, давая тем самым понять, что не вижу в квартире больше никого, на кого моя неподражаемая сестрица могла бы свалить происшедшее.

Она молчала, опустив глаза.

Тогда я нашла какой-то стул, села на него и проговорила усталым голосом:

– Так что же здесь произошло? Рассказывай. Только честно. Иначе я уйду.

– Нет, не уходи! – воскликнула она испуганно, и этот испуг не был наигранным. – Не уходи, я не могу остаться здесь одна!

– Ну так рассказывай.

– Ну хорошо… мы с ним вчера поболтали, посидели в ресторане, немного выпили, ну и захотели, так сказать, продолжить общение… ну, ты понимаешь…

– Ясно, – проговорила я с сарказмом. – И ты привела его в эту квартиру…

– Ну да, а что такого? А куда еще я могла его привести? Не в свою же квартиру!

– Да, действительно… – хмыкнула я. – В квартиру твоего мужа. Ну ладно, продолжай.

– Ну, потом все было как обычно, ты же понимаешь… а потом я заснула, а когда проснулась – вот! – И она вечным своим театральным жестом показала на окровавленную кровать.

Да, теперь все стало гораздо яснее.

Это сарказм, если кто не понял.

– Но здесь же никого не было, кроме вас двоих!

– В том-то и дело! – выдохнула Василиса. – В том-то и ужас! Я совсем ничего не понимаю! Когда я заснула, он уже спал. Ну, я тоже задремала. А потом проснулась из-за луны. Луна прямо в окно заглянула. Такая большая… полная… Ну я и проснулась, ты же знаешь, что я на луну реагирую… всегда реагировала…

Она перевела дыхание и продолжила:

– Повернулась – а тут он лежит… в крови… и нож… Нет, я ничего не понимаю!

– Ты, значит, не понимаешь!.. – прошипела я зло. – Ты не понимаешь, а что же тогда говорить обо мне? И вообще, почему ты вызвала меня? С какой стати?

– А кого же еще? – Она всхлипнула. – Ты же все-таки моя сестра… самый близкий человек…

Ну вот, дождалась! Теперь она вспомнила, что мы сестры!

– И вообще, что мне было делать? – ныла Василиса.

– Вызвать полицию! – ответила я жестко.

– Что? – Она схватилась за сердце. – Полицию? Ты с ума сошла! Ведь тогда Георгий непременно узнает!

Тут я чуть не расхохоталась – нервным смехом, разумеется.

Ей грозит серьезный срок за убийство – а она больше всего беспокоится, что узнает Георгий!

Георгий – это вообще-то ее третий муж. Вышла она за него не так давно, и я его мало знаю, видела несколько раз – и все. Но впечатление о нем составила как о человеке серьезном. Чем он занимается, я толком не знаю. Не то он бизнесмен, не то при власти, ясно только, что человек далеко не бедный. И связи у него есть. Поэтому если узнает он про Васькины художества, то, конечно, просто так это дело не оставит. Что при разводе ей ничего не обломится, это и к гадалке не ходи. А может, и еще что похуже он ей устроит.

Меня охватила дикая злость. Вот теперь она, видите ли, мужа боится. Раньше надо было думать!

– В первый момент я подумала просто сбежать отсюда, оставив все как есть, – призналась сестрица. – Но потом я подумала, что рано или поздно его обязательно найдут, а квартира-то бабкина, и тогда его непременно свяжут с нами… со мной или с тобой…

– Что?! – взорвалась я. – Ты меня-то к этому делу не приплетай! Я-то тут при чем?

– Ну, квартира как бы наша общая…

– Квартира бабушкина!

– Ну да, да, но тем не менее… и ведь ты с Арсением была знакома… хорошо знакома…

– Что-о? – заорала я шепотом.

Если вы когда-то пробовали это делать, то знаете, что голос срывается и хрипит. В горле запершило, и я закашлялась.

– Ну и что, что я была с ним знакома, мало ли с кем я на обед хожу…

Это правда. В тот самом бизнес-центре, где находится моя фирма, внизу кафе, куда мы все ходим на ланч. Кафе так себе, но есть у него один большой плюс: начальство туда никогда не заходит. Наш начальник, например, обедает в итальянском ресторане, что в двух кварталах от бизнес-центра, кое-кто ездит подальше.

А мы прекрасно проводим время в кафе. Общаемся за кофе. Все-таки какое-то развлечение.

И вот несколько месяцев назад к нашей компании присоединился Арсений. Он мне сразу понравился, но виду я не показала. Девчонки заметят, начнутся сплетни, через неделю весь наш бизнес-центр загудит. Восемь этажей, между прочим. Арсений работал на седьмом, а я – на четвертом.

Мы очень мило болтали с ним за ланчем в общей компании, он держался со всеми ровно. А я решила пока что не торопить события. Куда спешить? Я еще и сама-то толком не поняла, хочу я с ним встречаться или нет.

Пожалуй, все-таки хочу, но хорошо бы все-таки узнать его получше, потому как в прошлый раз…

Был у меня парень, все ничего, хотели уже даже жить вместе, но тут он вдруг в одночасье сорвался и уехал в Москву. Сказал, что предложили там хорошую работу, грех отказываться. А жить пока будет у родственников, так что мне и приехать некуда даже на выходные.

Впрочем, не больно-то и хотелось, раз такое с его стороны отношение.

На том и расстались.

Еще была парочка случаев, но тут очень большую роль сыграла баба Шура. Как только познакомились мои приятели с ней, так сразу и отпали.

Ну, как я говорила, бабулька наша – человек специфический, на неподготовленных людей может произвести впечатление. Мы-то уж привыкли, и участковый врач говорит, что нам еще повезло, бывают такие случаи, что мама не горюй!

Так что я решила не торопить события. Вроде бы Арсений не производил впечатления бабника, со всеми был ровно приветлив, никого из девчонок не отличал. Хотя они, конечно, на него внимание обращали. Интересный парень – крупный, высокий блондин, улыбка хорошая, голос приятный… Был.

Теперь ничего этого нет.

И надо же, буквально вчера я ничего не подозревала насчет него и Васьки. Когда они успели пересечься?

Ах да, сестра приходила как-то ко мне в обед, чтобы отдать ключи от вот этой бабушкиной квартиры. То ли здесь домофон меняли, то ли мастер приходил счетчики менять… короче, почему-то были у нас только одни ключи.

Васька пошла со мной на ланч, там подсели мы к большой компании, Арсений тоже там был. Клянусь, ничего у меня не шевельнулось, когда я их познакомила, Арсений отреагировал на Ваську абсолютно нормально. И это при том, что почти все мужики при виде ее обалдевают. Говорила уже, что сестрица у меня хороша необыкновенно.

Но в тот раз они почти не разговаривали. И когда только успели законтачить?

Под моим взглядом Васька поежилась и решила защищаться.

– Говоришь, на обед только ходите? – прищурилась она, и я сразу поняла, что сейчас она выпалит какую-нибудь гадость.

Так и оказалось.

– Да ты кого обмануть хочешь? Да у вас весь бизнес-центр знает, что ты в него втрескалась по уши! – издевательски заговорила сестра. – Смотрела на него коровьими глазами, да всем все ясно было! Уже и сплетничать перестали!

Надо сказать, удар она нанесла мастерски, хотя и не готовилась заранее, у нашей Василисы все получается без подготовки отлично. Но меня, как ни странно, ее слова не сильно ранили, потому что мигом возникла в голове мысль, откуда Васька все это знает.

Ясно откуда, точнее, от кого: от Арсения. Я представила, как они обсуждают меня и посмеиваются, и лицо мое залила краска стыда. Но тут я сообразила, где теперь Арсений, и успокоилась. И чувств к нему не осталось вообще никаких.

Иное дело сестра.

– Так ты, значит, знала, что он мне нравится, – медленно заговорила я, – и все равно решила с ним переспать? Не смогла, значит, удержаться, так выходит?

Я бросала слова ей в лицо и сделала несколько шагов в сторону этой стервы. Васька поняла, что я настроена серьезно, и попятилась.

– Спасибо тебе, сестренка. – Я сделала еще один шаг. – Ну ты и сволочь!

– Но я… – С вполне объяснимым злорадством я заметила, что Васька побледнела еще больше и уперлась уже спиной в стену. – Но это же… это же такая мелочь…

– Ага, для тебя все мелочь. А знаешь, что я сейчас сделаю? Я просто уйду. Поеду домой и лягу спать. А ты уж тут как-нибудь сама разбирайся. Можешь, конечно, его тут бросить, но сама говорила, что рано или поздно его найдут, когда труп вонять станет. Тут уж полиция начнет разбираться, что да как.

Думаешь на меня все свалить, что это я его зарезала? А у меня свидетель баба Шура, она скажет, что я дома была до трех ночи! А вы с ним в ресторане сидели, у всех на виду, потом сюда приехали на его машине, так? А тут наверху Галина Ильинична живет, у нее фишка такая – все машины, что во дворе стоят, фотографировать, и людей тоже. Кто приехал, кто уехал, и когда, и с кем. Полиция ее очень уважает, потому что, когда семнадцатую квартиру обнесли, она тотчас им сообщила номера всех машин, которые в тот день рядом были. И фотографии предоставила.

Это был чистой воды блеф, соседка Галина Ильинична имелась, но в данный момент находилась у дочки на даче. И машины она, разумеется, не фотографировала, даже когда жила здесь. Семнадцатую квартиру, правда, обнесли, но воров, естественно, не нашли.

Васька, конечно, ничего этого не знала, она считает ниже своего достоинства беседовать с бабушками на лавочке, а я всегда с ними здороваюсь, таким образом, в курсе всех новостей.

Сестрица, однако, приняла мой блеф за чистую монету, почувствовала, что я настроена очень серьезно, и снова заюлила, замела хвостом. – Феденька, не будем ссориться… сейчас для этого самое неподходящее время… давай лучше подумаем, что с этим делать… – И она боязливо покосилась на труп.

У меня после ее слов было сильнейшее желание плюнуть, выругаться и уйти, оставив ее один на один с проблемами… пускай выкручивается как хочет…

Но тут до меня дошло, что она права и меня могут обвинить в убийстве с таким же успехом, как ее. Ведь найдутся десятки свидетелей того, как мы общались с Арсением. Как раз Ваську с ним, наверное, никто не видел – она по привычке старается шифроваться… И соседки нет, а баба Шура – свидетель тот еще, сегодня скажет одно, а завтра – другое. Не то чтобы у нее полная деменция, но участковый врач сказал, чтобы мы готовились к худшему.

Короче, нужно думать, как выпутаться из этой страшной ситуации. А с Васькой я потом разберусь, придумаю, как ей отомстить, а сейчас нужно о другом думать. Причем думать нужно именно мне, потому что у Василисы с мозгами не очень. Ей красоты хватает с избытком.

И тут она заглянула мне в глаза и выдала:

– Ты ведь работаешь в клининговой компании, значит, сумеешь все здесь отмыть…

Вот как! Мне тут еще и прибираться придется!

А ведь придется… нельзя же оставить все как есть, и постороннему человеку такое не поручишь…

Но прежде чем прибираться в квартире, нужно что-то сделать с трупом…

– А труп мы вывезем куда-нибудь из города и сбросим в какое-нибудь озеро или болото, где-нибудь подальше… – проговорила Василиса, как будто прочла мои мысли.

– Вывезем? – повторила я за ней. – Как у тебя все просто! А если нас кто-нибудь остановит?

– Ну, сейчас же ночь! Кто нас остановит!

– Но его сначала нужно каким-то образом дотащить до машины…

– А я об этом уже подумала! – гордо сообщила Василиса. – Я в одном фильме видела, как труп несли, завернув в ковер. Очень удобно.

И она кивнула на ковер, который висел у бабушки на стене.

Большой такой ковер, с яркими узорами.

– И если нас кто-нибудь встретит, мы скажем, что решили вынести ковер на помойку. Честно говоря, ему там самое место!

Мне этот ковер тоже ужасно не нравился, но я высказала очевидное сомнение:

– Что, посреди ночи решили избавиться от ковра?

– Ну так мы вряд ли кого и встретим посреди ночи! – резонно возразила Васька.

Мне эта идея показалась глупой, но спорить не хотелось, а хотелось поскорее избавиться от этого трупа.

Ковер так ковер, а там будь что будет…

Василиса вообще-то везучая, может, ей и на этот раз повезет, и все как-нибудь образуется…

Я придвинула стул к стене, сняла ковер с гвоздей.

Он упал на пол, и я осознала, какой он тяжелый. К тому же он был жутко пыльный, черт, Васька же говорила, что присылает уборщицу хотя бы раз в месяц! Правда, она много чего говорила – что сдает квартиру, что живет тут приличная, аккуратная девушка… Ага, как же! А я и уши развесила и не совалась в квартиру, чтобы проверить…

Мало нам тяжести трупа, так еще этот чертов ковер тащить!

Но ладно, решили так решили…

Я расстелила злополучный ковер на полу возле кровати и повернулась к Василисе. – Ну что, сестрица, давай его переложим на ковер.

– Что?! – Она еще сильнее побледнела. – Я не могу… не могу до него дотрагиваться…

– Это была твоя идея – с ковром. И нам его так или иначе придется нести. Так что кончай придуриваться! Раньше, значит, могла до него дотрагиваться, а теперь, значит, не можешь… Раньше, значит, не противно было с ним трахаться, а теперь…

Тут Васька замахала руками, показывая, что на все согласна:

– Давай перекатим его к краю кровати, а потом на ковер…

Она поняла, что выхода нет, зажмурила глаза и взялась за ноги Арсения.

И тут я обратила внимание на нож, который торчал из груди трупа. Я увидела вблизи рукоятку, которая показалась мне очень знакомой. Ручка была деревянная, отполированная руками…

Руками бабы Шуры, потому что нож этот был ее. Старый хозяйственный нож, который всегда был у нее на кухне. Она ни за что не хотела его выбрасывать, говорила, что очень удобный, любое мясо отлично режет.

Баба Шура раньше работала поваром, так что в ножах понимала, как и в мясе.

– Что ты застряла? – недовольно спросила сестра.

– Вот это вот… – я указала на нож, – это же бабушкин нож…

– Ну и что? – нервно спросила Васька, понимая уже, куда я клоню. – Что ты хочешь сказать?

– Хочу, – согласилась я, – и скажу. Слушай, может быть, это все-таки ты его… того? Лучше признайся! Я все равно тебе помогу, но лучше скажи честно!

– Да говорю же, я спала!

– Ты хочешь сказать, что кто-то вошел в квартиру, пока вы спали, взял на кухне нож, воткнул его в это вот… – я кивнула на труп, – потом ушел, а ты даже не проснулась? Это ты, которая всегда очень плохо спит в полнолуние! Слушай, я же все-таки тебя с детства знаю!

– Это не я! Когда я засыпала, он был живой! Спал и похрапывал! – В голосе сестры звучали слезы.

– Черт знает что! – Я ухватила нож куском простыни.

– Что ты делаешь?

– Но мы же не можем вынести его вместе с этим ножом! – пропыхтела я.

Нож сидел так крепко, что я уверилась: это не Васька. У нее сил бы не хватило так нож всадить. Ладно, об этом после.

Я вытащила нож, обтерла его простыней, потом вдвоем мы кое-как скатили труп на ковер…

И только тогда поняли, что идея была не самая лучшая.

Арсений был слишком высокий для этого ковра. Точнее, слишком длинный. Он в него попросту не помещался. Или голова, или ноги торчали снаружи.

Василиса растерянно смотрела на него, потом выдала:

– Может, подогнуть ноги?

– Ага, но тогда ты не сможешь завернуть его в ковер. Сразу будет видно, что там внутри что-то есть. Или, точнее, кто-то. С таким же успехом его можно нести в открытом виде, без ковра…

Тут я сделала паузу и продолжила:

– А что, может, так и лучше?

– Как? – испуганно переспросила Василиса.

– А вот так – безо всякого ковра…

– Да ты что? Вот прямо так? – Она театральным жестом показала на безжизненное, окровавленное тело.

– Ну, не совсем так… в таком виде его не стоит выносить из квартиры.

– А как тогда?

– Нужно его обтереть от крови и одеть. И не тащить на себе, а вести под руки. Так будет казаться, что мы ведем сильно перебравшего мужчину. Опять-таки, я очень надеюсь, что мы никого не встретим по дороге – все же глубокая ночь…

– А что… такое я тоже видела в каком-то фильме. Там одного мужика убили и тащили, держа под руки, как будто он пьяный… – Василиса оживилась.

– Ну, вот видишь. Даже в кино такое было, значит, нам сам бог велел.

Похоже, она не уловила сарказма в моем голосе. Зато обратила внимание на другое:

– А как его одеть? Кто это будет делать?

– Ты, разумеется.

– Я?! Почему я?

– Ну, во-первых, это твой покойник. Я приехала только помочь тебе. И во-вторых, ты с ним уже… вступала в близкий контакт, так что тебе это будет сподручнее.

На лице у Василисы возник такой ужас, что я не то чтобы смилостивилась, но передумала ее троллить. Васька и так вся на нервах, да еще полнолуние, так что она совсем раскиснет, сядет на пол и станет рыдать. Бывали уже случаи, причем все тогда было не так серьезно. А мне это надо? Что я буду с ней делать? Знаю, что тут не поможет ни холодный душ, ни серия пощечин.

Я посмотрела на бабушкины настенные часы. Часы были механические, оттого и шли себе потихоньку, только кукушка сломалась и не выскакивала каждый час.

Так вот, часы показывали без четверти четыре. Ого, скоро рассвет… время терять нельзя.

– Ладно, так и быть, я тебе помогу! – вздохнула я. – Знаю, что без меня ничего сделать не можешь!

Васька промолчала, на что я и рассчитывала. Обычно она только пренебрежительно фыркает, не удостаивая меня возражениями. В самом деле: кто она и кто я? Она замужем за очень обеспеченным человеком, она потрясающе хороша, просто красотка, поэтому ей не нужно работать.

А я не то чтобы уродина, просто самая обыкновенная. Были у меня, конечно, парни, но это все не то, такие же, как я, полунищие. И работа у меня бесперспективная, менеджер в клининговой компании, тоже мне должность…

«Не родись красив, а родись счастлив!» – говорит баба Шура.

Говорила я уже, что она изъясняется исключительно пословицами и поговорками. Так вот, в данном случае все вранье.

Как в сказках: старшая сестрица красавица, но дура. А младшая милая, добрая и умница, поэтому в конце ей обязательно будет счастье. Ага, вот все жду… (шучу, конечно).

Но если бы Ваське уделили хоть немного мозгов, точнее, хоть не мозгов, а малую часть здравого смысла, то все бы у нее было прекрасно. И, конечно, себя в руки взять по поводу мужиков.

Но не может человек себя преодолеть! Себе во вред все делает! И жизнь ее ничему не учит.

Ладно, сейчас не время ее воспитывать, да она все равно слушать не станет.

Для начала я принесла из ванной тазик с горячей водой и тряпку и обтерла лицо трупа от крови.

Странно, даже в мыслях я не могла назвать его Арсением, потому что в том, что лежало передо мной, никак нельзя было узнать человека, с которым я была знакома несколько месяцев. Который мне нравился, и я вполне себе серьезно задумывалась, не завести ли с ним отношения. Ага, размечталась, теперь ясно, что он обо мне думал…

– Тише ты! – вскричала Василиса. – Что ты его трешь, как мочалкой в бане!

Хоть три, хоть не три, а получилось не очень хорошо – все кровавые пятна, конечно, не отошли, но теперь они хотя бы не так сильно бросались в глаза.

Вообще, честно говоря, я не думала, что в человеке может быть столько крови! Кстати, из раны кровь не текла, значит, умер Арсений довольно давно. И то верно, труп уже холодный.

Василиса мне не помогала – она только мелькала вокруг, ахала и всплескивала руками.

– Не мельтешись! – прикрикнула я на нее. – Лучше пока собери все окровавленные тряпки в какой-нибудь мешок.

– И простыни?

– Ну естественно! И не задавай глупые вопросы!

– А где взять мешок?

– Слушай, ты в этой квартире явно бываешь чаще, чем я, и должна знать ее лучше. И еще раз говорю – не задавай глупых вопросов! И без того тошно!

Она обиженно замолчала, но все же сделала хоть что-то полезное – собрала все окровавленные тряпки в большой полиэтиленовый мешок для мусора.

– И что теперь делать с этим мешком?

– От него тоже нужно избавиться. Только выбросить нужно в другое место, не туда, куда труп.

– Надо же, как ты все хорошо знаешь! – проговорила вдруг Василиса. – Можно подумать, что ты делаешь это не первый раз!

– Слушай, если ты скажешь еще что-нибудь в таком духе, я сейчас же уеду! – рявкнула я. – Я и так уже на пределе!

– Ну, извини, извини, сестричка… – Васька прижала руки к груди и попятилась.

Я решила, что чище труп уже не станет и нужно переходить к другому этапу, самому трудному – нужно его одеть.

Почему это самый трудный этап?

А вы когда-нибудь пробовали одеть мертвого или мертвецки пьяного (что примерно то же самое) человека?

Нет? Вот и я тоже не пробовала, но понимала, что это будет очень трудно.

Василиса по-прежнему суетилась и ахала.

– Сделай хоть что-нибудь полезное! – прикрикнула я на нее. – Найди его одежду! Ты ведь наверняка знаешь, где она!

Она хотела огрызнуться, но передумала и принялась собирать по комнате мужскую одежду. Через несколько минут она приволокла мне весь ворох, а я в это время залепила его рану скотчем, у бабы Шуры в ящике нашла. Хоть кровь и не идет, но мало ли что…

– Ну, теперь давай его одевать! Я понимаю, раздевать тебе было интереснее…

Она возмущенно фыркнула, но ничего не ответила и начала с самого простого – с носков.

– Правый ты надела на левую сторону, – заметила я. – Впрочем, ничего страшного, никто на него не будет смотреть. А вот ты свою кофточку переодень, она тоже надета наизнанку.

– Что, правда? – Она метнулась к зеркалу. – Что же ты мне сразу не сказала?

– Да, знаешь, у нас были более важные темы для разговоров!

Она переодела кофточку и продолжила одевать Арсения.

Помню, в детстве у меня была такая игра – «одень Таню». Там была картонная кукла и разные одежки, которые на нее нужно было надевать. Так вот, сейчас мы занимались примерно этим же – только одевали не удобную куклу, а здоровенного мужика, к тому же мертвого…

Все же мы его кое-как одели и немного передохнули.

Долго отдыхать было нельзя, потому что ночь и вообще не бесконечная, а у нас в городе так и вовсе очень короткая.

– Ну что, поехали… – проговорила я и закинула на свое плечо правую руку мертвеца. – Давай ты с другой стороны…

– Я не могу… – заныла Василиса. – Это так неприятно…

– Раньше нужно было думать! – прикрикнула я. – Когда привела его в эту квартиру! Я-то тут вообще ни сном ни духом!

Она жалобно всхлипнула, закинула на себя левую руку, и мы с большим трудом придали Арсению вертикальное положение. Ох и тяжелый же мужик!

Так мы добрели до двери – мы шли по сторонам, а он волочился между нами, как огромная тряпичная кукла. Только вес был у этой куклы солидный.

Я перевела дыхание, открыла дверь, и мы выползли из квартиры.

Только бы никто нам не встретился, молилась я беззвучно.

Мы дотащились до лестницы.

Я на всякий случай проверила лифт – конечно, он шумит, но все же это легче, чем тащить труп по лестнице…

Лифт, конечно, не работал – да и кто мог сомневаться?

Мы потащили покойника вниз.

С каждым шагом он становился все тяжелее и тяжелее – по крайней мере, так мне казалось.

Несколько раз мы его чуть не уронили – с огромным трудом удалось удержаться на ногах, но кое-как добрели до второго этажа, где остановились немного передохнуть.

– Я больше не могу! – заныла Василиса.

– И что же ты предлагаешь? Вызвать сейчас полицию? Или бросить его здесь и уйти?

Глаза у нее блеснули – уж больно соблазнительный вариант, но сестра тут же опомнилась: – Нет, ты что?!

– Ну, так тогда и не стони! Возьми себя в руки! Нам осталось уже совсем немного!

Мы подтащили труп к следующему лестничному маршу, и тут Василиса не удержала свою сторону и уронила ее.

Я в одиночку тоже не смогла сохранить равновесие, и труп покатился вниз по лестнице.

Я выругалась и бросилась за ним, но догнала уже в самом низу.

Тут подоспела Василиса и проговорила:

– Надо же! Так спускаться гораздо легче. Может, надо было с самого начала его скатывать своим ходом?

– А если бы мы кого-нибудь встретили?

– Ну не встретили же!

– Ладно, давай его снова поднимать. Сейчас нужно выйти на улицу, а там точно его придется вести в вертикальном положении.

Мы с огромным трудом подняли Арсения, подтащили его к выходу из дома…

И в это самое время входная дверь открылась.

Я похолодела.

На пороге возникло существо мужского пола…

Точнее, сначала возникло облако алкогольных паров, и только потом – это самое существо.

Это был субъект лет пятидесяти, с трехдневной полуседой щетиной на щеках, с синяком под левым глазом, одетый в пиджак, на котором отчетливо проступал отпечаток чьей-то ноги в ботинке сорок пятого размера.

Василиса жалобно проблеяла:

– Это не то… это совсем не то, что вы подумали…

Небритый субъект, однако, не обратил внимания на ее слова. Глаза его упорно разбегались в разные стороны.

Однако, увидев нас, он попытался сконцентрировать взгляд, остановился и даже шаркнул ножкой, проговорив:

– Добрый вечер, дамы и господа! Извините, я сегодня немного не в форме…

Справившись с этой длинной тирадой, он громко икнул и добавил, обращаясь уже исключительно к Арсению:

– Ну ты, мужик, даешь! Как ты с ними обеими управляешься? Или это у меня в глазах двоится? Тогда я дико извиняюсь!

Он кое-как обошел нас и пополз вверх по лестнице.

Мы перевели дыхание и выползли из подъезда.

– Кажется, он ничего не понял… – пролепетала Василиса, оглянувшись через плечо. – Только бы завтра до него не дошло…

– Завтра он вообще ничего не вспомнит! – заверила я ее. – Да, кстати, где стоит машина?

– Какая машина? – Василиса захлопала глазами.

– Ну не моя же! Я не собираюсь везти покойника на своей машине! Где стоит его машина? – Я покосилась на мертвого Арсения. – Ведь вы на ней сюда приехали? Только не говори, что вы приехали на твоей – я ни за что не поверю!

– Ах, ну да, конечно… – И Василиса кивком показала на красивую темно-синюю «Мазду».

– Да, это отлично, но ключи…

– Ключи должны быть у него.

Мы остановились и обшарили карманы покойника.

К счастью, мы нашли его ключи во внутреннем кармане пиджака, в противном случае пришлось бы подниматься в квартиру, искать там… господи, как же мне все это уже надоело!

Я облегченно вздохнула, нажала на брелок сигнализации.

Машина приветливо пискнула и мигнула фарами.

Мы подвели нашего немногословного спутника к задней двери, усадили на заднее сиденье, постаравшись придать ему устойчивую позу. Как бы не так, он все время норовил либо упасть набок, либо впилиться мордой в переднее сиденье.

– Так, ну все, поехали… – Я нервно оглянулась на окна дома.

Показалось мне или нет, что кто-то смотрит на нас из окна третьего этажа? Да пустое, свет нигде не горит, и вообще, в это время все спят, пятый час уже…

– Только я не поведу! – сразу же заявила сестрица. – У меня руки трясутся!

– Думаешь, у меня не трясутся?

Однако в глубине души я понимала, что Василису сейчас ни в коем случае нельзя пускать за руль, и без дальнейших споров села на водительское место.

Василиса села рядом, захлопнула дверцу.

– Ты куда это? – удивилась я. – Тебе назад нужно, чтобы его поддерживать, а то он завалится под сиденье. Кто поверит, что он просто пьяный?

– Но я…

Вместо ответа я посмотрела на нее так, что она вздрогнула и без возражений села рядом с трупом Арсения. Я ощутила небывалое злорадство и не стыжусь этого, но потом отвернулась, выжала сцепление и тронула машину с места.

Ночные улицы были пусты.

Изредка мимо проносились припозднившиеся машины, и уж совсем редко попадались очень поздние пешеходы. Или очень ранние.

Я держала курс к выезду из города.

Вдруг Василиса испуганно прошептала:

– Смотри!

Впереди на перекрестке стояла машина дорожно-патрульной службы…

– Ну и что! – Я недовольно покосилась на сестру. – Мы никаких правил не нарушаем, скорость не превышаем, едем себе по своим делам… главное – не привлекать внимания…

– Ага, не привлекать… посреди ночи… вот увидишь, они нас сейчас остановят…

И она как в воду глядела.

Едва мы поравнялись с полицейской машиной, она мигнула фарами, и усиленный динамиком голос проговорил:

– Водитель «Мазды» остановитесь!

– Ну вот, я же тебе говорила, что они нас остановят! – прошипела Василиса.

– Вот и сглазила!

– Ну все, теперь мы пропали!

– Не паникуй… может, все еще обойдется! Сядь к нему ближе, держи его крепче!

– Обойдется? Как это может обойтись? У нас покойник в машине!

– Главное, веди себя естественно! Улыбайся больше!

Василиса замолчала.

Я затормозила, подъехав к поребрику.

Дверца полицейской машины открылась, из нее вышел долговязый парень в форме. Позевывая, он подошел к нашей машине, отдал честь и проговорил:

– Старший сержант Яблочкин.

Я выглянула из машины и жалобно проговорила:

– Здрасте! Мы что-то нарушили?

– У вас левый подфарник не горит.

Он подошел ближе, заглянул в машину.

Меня затошнило от страха, но я постаралась взять себя в руки и проговорила беззаботным тоном:

– Да что вы? Только что горел… понимаете, машина не моя…

– Не ваша? – Он поднял брови.

– Да, машина сестры… то есть ее мужа… а он перебрал и отрубился. Пришлось мне сесть за руль, поэтому я так нервничаю… я вообще недавно за рулем, а тут еще чужая машина…

Полицейский снова заглянул в салон.

Я проследила за его взглядом – он смотрел на Арсения.

Тот сидел, откинув голову и немного приоткрыв рот. Василиса приткнулась рядом с грустным видом.

– Да, товарищ хорошо повеселился! – проговорил полицейский то ли сочувственно, то ли с завистью. – Ладно, поезжайте и не волнуйтесь – ночью ехать легче. Счастливого пути.

Он снова отдал честь и неспешной, развинченной походкой вернулся к своей машине.

Я перевела дыхание, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и включила зажигание.

Машина дернулась и заглохла.

Так… только этого не хватало…

– С ручника сними, – тихо проговорила Василиса.

Я покосилась на ручной тормоз…

И правда, машина стояла на ручнике.

Я передвинула ручку, снова включила зажигание и поехала – сперва тихонько, потом быстрее и наконец свернула за угол.

– Пронесло… – проговорила я вполголоса.

– Ага, меня и правда чуть не пронесло! – отозвалась Василиса. – Ну или чуть не описалась! Когда он заглянул в машину, думала, все, конец нам…

Тут с заднего сиденья донесся глухой удар.

Я испуганно оглянулась – и ничего не увидела.

На заднем сиденье не было Арсения.

– Куда он делся? – вскрикнула я и снова затормозила.

Как только машина остановилась, я перегнулась через спинку сиденья и заглянула назад.

Арсений свалился с сиденья и лежал на полу.

– Хорошо, что это случилось не при полицейском! А ты куда смотрела?

Я выбралась из машины и снова усадила нашего беспокойного пассажира. Василиса помогала мне дрожащими руками, на лице у нее было написано отвращение.

Пристроив Арсения поудобнее, я снова села за руль.

Скоро городские дома кончились, мы миновали промзону, какие-то унылые бетонные корпуса, мимо потянулись коттеджи и скромные деревенские домики.

Наконец и они остались позади.

Вдоль шоссе тянулся лиственный лес.

Я увидела уходящую вправо грунтовку и свернула на нее.

К счастью, уже рассвело, и я, по крайней мере, могла видеть дорожную колею.

Дорога была разбитая, машина то и дело подпрыгивала на многочисленных ухабах.

– Поезжай потише, подвеску испортишь, загробишь машину! – проговорила Василиса.

– Ага, на такой дороге ее надолго не хватит! – подхватила я. Но мой сарказм пропал зря – Василиса его просто не заметила.

Зато Арсений от такой езды снова свалился с сиденья. Василисе надоело его удерживать, тут я ее понимала.

Но на этот раз мы не стали останавливаться – кому сейчас до этого есть дело…

Дорога сделала несколько поворотов, и наконец впереди показалось темное лесное озерко.

– Утопим его здесь! – проговорила я решительно. – Дольше плутать по ночному лесу я не в состоянии. Еще застрянем, что тогда делать? Кто нас будет вытаскивать?

Василиса не стала спорить. Она вообще скукожилась в углу, чтобы как можно дальше быть от трупа, глаза ее казались черными от расширенных зрачков. Будь такое раньше, я бы забеспокоилась, потому что вид ее мне не нравился. Этак ее лунатизм вернется. Но сейчас я жутко злилась на то, что сестрица втянула меня в эту историю, поэтому решила не обращать внимания.

Я остановила машину на берегу озера и так грозно посмотрела на сестру, что она не посмела ничего сказать. Мы вытащили Арсения, доволокли его до самого берега и остановились перевести дыхание. К счастью, берег в этом месте резко обрывался, а не уходил под воду постепенно.

Кроме того, вода в озере была не прозрачная, а темно-коричневая, торфяная. Это тоже было нам на руку.

– Нужны камни, – проговорила вдруг Василиса.

– Камни? Какие камни? Зачем?

– Напихать камней ему в карманы, чтобы не всплыл. Я в одном фильме видела.

Мы походили вокруг и нашли несколько подходящих увесистых булыжников.

Кое-как затолкали их в карманы Арсения, причем машинально я отметила, что карманы были пусты, затем подкатили труп к обрыву и столкнули вниз.

Труп гулко булькнул и ушел под воду.

На поверхности воды появилось несколько пузырьков, наконец все затихло.

И тут я почувствовала, что на меня кто-то смотрит.

Знаете это неприятное ощущение, когда кто-то пристально смотрит тебе в спину?

Я похолодела.

Неужели нам так страшно не повезло?

Неужели кто-то видел, как мы утопили труп в озере?

Не может быть!

Ведь сейчас ночь!

Ну, уже рассвело, но все равно, никакие грибники не идут в лес в такую рань!

Я медленно обернулась, причем получилось это у меня не с первого раза, от страха все члены задеревенели.

Неподалеку от нас на невысоком холмике стояла большая рыжая собака. Она пристально смотрела на нас с Василисой, как будто хотела нам что-то сказать.

– Пошла вон! – крикнула я, подобрала с земли какую-то корягу и замахнулась на собаку.

Она не больно-то испугалась, слегка оскалила пасть, но все же потрусила вглубь леса.

– Слава богу, мы от него избавились! – проговорила Василиса, бросив последний взгляд на озеро.

Голос у нее был довольно бодрый, и глаза уже не так выделялись на лице. Да что там, и бледность куда-то ушла. Так что теперь, хоть растрепанная и ненакрашенная, сестрица была по-прежнему удивительно хороша.

Все-таки невероятный характер у моей сестры!

Она только что утопила в озере мертвого любовника и уже может радоваться!

– Радоваться рано, – охладила я ее энтузиазм.

– Ну да, нам еще нужно избавиться от его машины… – согласилась Василиса деловито.

Я не стала уточнять.

Мы вернулись к машине, я кое-как развернулась на узкой дороге и выехала по грунтовке обратно на шоссе. Все-таки хорошая машина у Арсения! Была.

Вскоре мы уже ехали по городу.

– Где мы оставим машину? – поинтересовалась Василиса.

– Где-нибудь подальше от тех мест, где мы живем. И недалеко от метро, ведь нам нужно как-то добраться до своих домов…

– На метро?! – испуганно переспросила Василиса. – Нет уж, я вызову такси… совершенно нет сил!

– Ты долго думала? По такси тебя легко могут вычислить и связать с машиной Арсения, а значит, с ним самим! Нет, мы поедем на метро, благо оно уже работает.

Было шесть часов утра, совсем рассвело, на улицах попадались первые прохожие.

Василиса подумала немного и наконец кивнула: – Да, вообще-то я в одном фильме видела…

Мы проехали мимо станции метро, к которой уже тянулись ранние пассажиры, свернули на тихую улицу.

Тут я увидела детскую площадку, на которой сидели, ссутулившись, двое парней в поношенных толстовках.

Они проводили нашу машину мрачными взглядами. Один даже встал и подался вперед. Мне показалось, что я его знаю. Да это же Витька Вороньков, мы с ним в школе учились до девятого класса! Но нет, похож, но не он вроде.

Витька с третьего по шестой класс был кошмаром моей жизни. Как только он узнал, что мое имя Феодора (спасибо родителям, вот что я им плохого сделала…), он не уставал издеваться.

Выучил наизусть стихотворение Чуковского (угадайте какое… правильно, – «Федорино горе») и с выражением читал отрывки: «А за ними вдоль забора скачет бабушка Федора», «И сказала кочерга: «Я Федоре не слуга!» – далее по тексту в таком духе.

И однажды я не выдержала.

Когда в очередной раз на перемене Витька артистично запричитал тонким голосом: «Ой вы, бедные сиротки мои, утюги и сковородки мои!» – я достала из ранца специально принесенную из дома сковородку и с размаху двинула Витьку по голове.

Сковородка оказалась тефлоновой, так что не принесла Витьке особенного ущерба, но он жутко испугался и даже побежал в туалет. Так что милые одноклассники вволю над ним поиздевались, таким образом, я отомстила, и Витька с тех пор обходил меня стороной.

Я снова пригляделась: нет, точно не Витька. Но так даже лучше.

– Вот то, что нам нужно! – оживилась я.

– Ты это о чем? – встрепенулась Василиса.

– Отличное место для того, чтобы оставить машину. С одной стороны, метро близко. С другой – шпаны полно, которая уже в такую рань думает, где бы достать денег на дозу, так что машину моментально разберут на детали, и никто не свяжет ее с нами.

Я остановила машину и вышла.

Василиса немного подумала и последовала за мной.

Прежде чем уйти, я еще раз внимательно оглядела салон машины, чтобы убедиться, что мы с сестрой ничего там не оставили.

И тут на полу под задним сиденьем я увидела белую картонную карточку.

Я подняла ее, взглянула…

На карточке было напечатано:

«Алгарве. № 411. А. Савицкий».

Это еще что такое?

Что такое Алгарве? Что значит этот номер? И самое главное, кто такой А. Савицкий?

В первый момент я хотела просто выбросить эту карточку, но фамилия Савицкий удержала меня от этого шага.

Дело в том, что моя фамилия – Савицкая, так же как и фамилия Василисы…

Но кто такой А. Савицкий?

Поэтому я на всякий случай сунула загадочную карточку в карман, чтобы разобраться с ней позднее.

Закончив внимательный осмотр машины, я сунула ключи в бардачок, захлопнула дверцу (иначе это выглядело бы уж очень подозрительно) и огляделась.

Те двое нариков в толстовках уже кружились неподалеку, как стервятники над умирающим буйволом. Они только ждали, когда мы отойдем.

Мы с Василисой переглянулись, вздохнули и дружно зашагали в сторону метро.

Нарики проводили нас задумчивыми взглядами, но решили, что лучше заняться машиной – она точно не окажет сопротивления.

Мы спустились в полупустое утреннее метро и разошлись – нам нужно было ехать в разные стороны.

Василиса держалась скованно, но перед расставанием все же выдавила с явной неохотой:

– Ну… это… спасибо тебе.

– В такой ситуации не могу сказать «всегда пожалуйста». Надеюсь, такое больше не повторится, – сухо ответила я, добавив про себя, что уж в бабушкину-то квартиру она точно никого не приведет. Я просто поменяю замки.

Я поехала на Ивановскую, к бабушкиному дому, чтобы забрать свою машину. Когда я туда добралась, был уже девятый час, так что пора было ехать на работу.

Я страшно устала, но ничего не поделаешь, работа есть работа. Успела только заскочить домой, чтобы наскоро принять душ и переодеться, да в соседней пекарне выпила чашку крепкого кофе.

Бабе Шуре я вскипятила чайник, она утром все равно ничего не ест, только чай с конфетами пьет.

На работу я почти не опоздала, но, едва вошла в офис, встретила Антонину, старшего менеджера.

– Савицкая, наконец ты появилась! Ты ведь на машине?

Я не стала отпираться.

– Ну так отвези Валере вот это! – Она протянула мне коробку с моющими средствами и всевозможными инструментами для уборки. – Он работает вот по этому адресу…

– А он что, поехал на объект и ничего не взял?

– Ну, ты же знаешь Валеру, и не первый год. Он, как всегда, взял не ту коробку.

Валера, наш мастер, хороший работник, но очень рассеянный и вечно все путает.

– А почему я? – Я машинально встала в оборонительную позицию. Иначе у нас нельзя, сядут на шею.

– А больше некому! Все разъехались по объектам. И можешь потом не возвращаться.

На самом деле я была довольна этим неожиданным поручением: можно было слинять с работы и заняться собственными делами. А именно – навести порядок в бабушкиной квартире, убрать там следы жуткого ночного происшествия. И моющие средства, которые дала мне Антонина, были тут очень кстати.

Я прихватила на нашем складе еще кое-что и поехала по адресу, который мне дала Антонина.

Это оказалась большая квартира в элитном доме.

На территорию меня пропустили, когда я показала карточку нашей клининговой компании.

Валера встретил меня в дверях и очень обрадовался.

Я отдала ему коробку (половину ее содержимого оставила в машине для собственных нужд) и спросила, что у него за работа.

– А, как обычно… – Он махнул рукой. – Детки повеселились. Хозяйский сын, девятиклассник, отмечал день рождения, так всю квартиру отделали – мама не горюй! Можешь себе представить, даже на потолке следы ног остались!

– Ну, ты и не с таким справлялся…

– Прикинь – утопили хомяка в аквариуме с пираньями!

– Гады какие! Но это уже не по нашей части…

– А ты чего не заходишь? – спохватился он. – Мне одному не справиться, Антонина сказала, что ты мне поможешь…

Тут я поняла, отчего нашу Антонину вдруг обуял приступ альтруизма. Она, видите ли, разрешила мне не возвращаться на работу! А Валере сказала, что я займусь уборкой вместе с ним!

– Да ты что? – завопила я в праведном гневе. – Да у меня работы в офисе непочатый край! За неделю не управиться! Ты, что ли, отчеты за меня писать будешь?

– Понял, понял… – Он поднял руки и попятился в квартиру.

Я пожелала Валере успехов и поехала восвояси, то есть к бабушкиному дому.

Василиса долго шла от станции метро к своему дому. Точнее, ей казалось, что долго, потому что она до этого ходила пешком считаные разы. Она всегда ездила исключительно на машине, но сейчас ее замечательная ярко-красная «Ауди» была оставлена на стоянке у ресторана, где они с Арсением ужинали вчера.

Господи, неужели это было только вчера?

Она вспомнила ужас, который охватил ее, когда она проснулась и увидела рядом с собой его труп.

В первый момент она даже не поняла, кто это рядом с ней, а теперь никак не могла вспомнить, с чего это вдруг она решила привести его в квартиру бабы Шуры. Ну, посидели в ресторане, и что с того? И Федьке он нравился, так что не надо было его поощрять…

С другой стороны, потом, уже в квартире, он очень смешно рассказывал, как Федька смотрит на него влюбленными глазами исподтишка, думая, что никто ничего не замечает. Вот ей бы тогда резко его оборвать да и выгнать из квартиры. Все-таки о ее сестре речь шла. Но она, Василиса, этого не сделала.

Честно говоря, этот Арсений оказался полным барахлом, и в постели тоже ничего особенного. Так что хорошо, что с Федькой у него ничего серьезного не было.

Да теперь уж и не будет.

Василиса подошла к воротам и поймала удивленный взгляд охранника из стеклянной будочки. Ну да, он впервые видит, что она не на машине, да еще и видок у нее после всех приключений оставляет желать лучшего. Ну, наплевать на него.

Она бодро пересекла двор, вошла в подъезд и поднялась на свой этаж. Дверь почему-то не открывалась, похоже, что с той стороны в замок вставлен ключ.

Кто там может быть? Муж в командировке, уборщица приходит три раза в неделю, сегодня не ее день. Неужели… Василиса почувствовала, что ее захлестывает паника.

Тут послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял Георгий. Василиса как-то не привыкла называть его мужем.

– Где ты была? – мрачно спросил он.

Василиса поняла, что если она немедленно не ответит, то у нее будут грандиозные неприятности, по сравнению с которыми труп в бабушкиной квартире – это мелкие брызги.

Рядом с подъездом бабы Шуры не было никого, даже непременные старушки на лавочке не сидели. Впрочем, летом они все на дачах. Я посчитала это хорошим знаком, понадеявшись, что ночью нас с Васькой никто не видел.

Поднявшись в квартиру, я внимательно осмотрелась.

Надо сказать, крови было не так много, как мне показалось ночью, – окровавленные простыни и прочее белье мы выкинули, следы крови остались на матрасе, на полу и немного на стене.

Я посыпала кровавые пятна специальным составом и стала ждать, пока он сработает.

И в это время в дверь резко, требовательно позвонили.

Я застыла как громом пораженная.

Кого это черти принесли?

Первая мысль была, что труп Арсения уже нашли и вычислили последнее место, где он был…

Но тут же я поняла, что такого просто не может быть.

Даже если труп непонятным образом всплывет и на него наткнутся невезучие грибники, пройдет немало времени, пока установят его личность, и вообще вряд ли узнают, где он был ночью…

Тем не менее я занервничала.

Звонок повторился.

Отсиживаться бесполезно: если это полиция, они просто взломают дверь…

Я подошла к двери и севшим от волнения голосом спросила:

– Кто здесь? Что вам нужно?

– Открывай! – рявкнули за дверью. – Ты нас заливаешь!

У меня немного отлегло от сердца: значит, это не полиция.

Баба Шура правда очень боялась залить соседей, у нее это был пунктик, но, поскольку я работаю в клининге, я знаю, что все такие вопросы решаются.

Я накинула на дверь цепочку и открыла замок.

Не помню, говорила ли я, что замок в этой квартире хлипкий, его ногтем открыть можно. Зато цепочка старая, стальная, очень прочная. Сейчас таких не делают. И если бы Васька догадалась запереть дверь на цепочку, то, возможно, Арсений был бы сейчас жив. И то сказать: цепочка стальная, чтобы ее перекусить, нужен специальный инструмент, опять же, шуму было бы много, авось Васька бы услышала.

А вот кстати: с чего это они так разоспались? Чай, не спать сюда пришли…

Итак, я осторожно приоткрыла дверь и увидела на пороге квартиры здоровенную бабищу с толстой шеей, короткой армейской стрижкой, маленькими, близко посаженными, поросячьими глазками и излишне бодрым цветом лица.

Увидев, что дверь приоткрылась, она потянула ее на себя, явно намереваясь ворваться в квартиру. Но цепочка, как я уже сказала, крепкая, и у нее ничего не вышло.

Тогда она попыталась пропихнуть руку в щелку, но рука у нее была толстая, как связка сарделек, а щель узкая.

Тогда она снова перешла к словесной атаке.

– Открывай сейчас же! Открывай, а то полицию вызову!

– А вы, извиняюсь, кто – Светлана, Семена Исаевича дочка?

– А тебе какая разница?

– Большая!

– Не дочка, я его племянница…

При этих словах глазки у нее предательски забегали.

– Ах, племянница! А как дядино здоровье?

– Отлично! А ты мне зубы не заговаривай, ты дверь открывай! Я повторять не буду!

Однако прежнего напора в ее голосе не было.

И неудивительно.

Соседа, проживавшего ниже этажом, звали вовсе не Семеном Исаевичем, а Василием Дмитриевичем, и вообще, он умер два года назад, тогда еще баба Шура здесь жила, так что я часто бывала у нее и про смерть соседа знала из первых рук. И дочки у него никакой не было, а был сын, который в Москве какой-то чиновник, он все собирался квартиру продавать, да жаловался, что некогда этим заниматься.

Так что эта бабища – очевидная самозванка. Вот только что ей, интересно, нужно? Зачем она ломится в квартиру?

– Так вот слушай, племянница! – отчеканила я. – Приходи с техником из жилконторы, тогда мы, может, и поговорим. А сейчас проваливай и передавай горячий привет Семену Исаевичу! Да, и Василию Дмитриевичу заодно!

Ее багровое лицо перекосилось от злости и стало еще краснее.

Однако она поняла, что прокололась, и немного отступила от двери. Я воспользовалась этим и снова заперла дверь на замок.

И вернулась в комнату – завершать начатую уборку.

При этом я не могла избавиться от мысли: что понадобилось этой бабище в квартире? Зачем она в нее ломилась? И имеет ли ее появление какое-то отношение к ночной трагедии?

За время моего разговора с неизвестной чудодейственный состав успел сделать свое дело. Я смыла его теплой водой со специальным шампунем.

С виду все было нормально, никаких следов крови не осталось, но я в таких вещах разбираюсь профессионально и не остановилась на достигнутом.

Я задернула все занавески и выключила свет.

В комнате стало темно.

Тогда я включила фонарик с ультрафиолетовым фильтром и осветила все поверхности.

И при этом свете в нескольких местах проступили небольшие лиловые пятна.

Хоть они и небольшие, но специалисты из криминального отдела без труда определят, что это пятна крови, и могут даже установить, какой группы эта кровь.

Так что я порылась в своих запасах и нашла специальный карандаш для выведения особо въевшихся загрязнений и потерла этим карандашом все оставшиеся пятна.

На этот раз следов не осталось.

Я открыла окна, чтобы просушить поверхности и выветрить запах химических составов. Потом оглядела комнату.

Да, крови тут не найдут, но вид все равно неопрятный. Мебель сдвинута, кровать не застелена.

Я нашла в шкафу старенькое покрывало, расстелила его поаккуратнее. Постельное белье ни за что класть не стану, ночевать я здесь не собираюсь, думаю, что Ваське тоже уже хватило.

Я отодвинула кровать, чтобы покрывало легло лучше, и увидела на полу телефон. Хороший такой телефон, дорогой. Ясно, чей он – Арсения, потому что Васькин мобильник я знаю.

Я посмотрела на экран. Он был темен, поскольку телефон заблокирован, да еще и разрядился. Так, значит, телефон завалился за кровать, когда они тут на ней кувыркались, а потом Арсений заснул и не проснулся.

Я вспомнила, что, когда мы в лесу набивали карманы Арсения камнями, те были абсолютно пусты. Ключи от машины мы нашли раньше, а где все остальное? Бумажник, где деньги, права, карточки… Телефон, допустим, вот он, а бумажник? Его унес убийца? И Васька ничего не заметила…

Я решила, что оставлять здесь телефон Арсения никак нельзя, нужно его выбросить, а пока положила его в свою сумку.

И в это время мой собственный телефон пискнул, пришло сообщение от Васьки:

«Он вернулся!!!»

В первый момент я остолбенела и подумала о возвращении живых трупов. Потом я решила, что у сестры съехала крыша.

«Кто он?» – отстучала я.

«Георгий, кто же еще! Я сказала ему, что бабе Шуре стало плохо, что я всю ночь была у нее, так что ты подтверди, когда он спросит. И сотри это сообщение».

Вот как, теперь мне еще надо врать Васькиному мужу! И еще на бабу Шуру наговорила! Известно ведь, что это очень плохая примета.

Я дико разозлилась на Ваську и взялась уже за телефон, но тут в дверь снова позвонили.

Ну что это такое! Сегодня здесь просто демонстрация…

На этот раз звонок был не такой резкий и истеричный, как до того, но в нем была какая-то солидная уверенность.

Я снова подошла к двери, открыла ее, предварительно накинув цепочку.

За дверью стоял рослый мужчина средних лет в темно-синем комбинезоне.

Увидев меня, он проговорил солидным внушительным голосом:

– Девушка, мне нужно снять у вас показания.

– Что?! – переспросила я удивленно и испуганно. – Какие еще показания?

У меня возникла странная мысль, что этот человек собирается меня допрашивать. Снимать свидетельские показания. Хотя это совсем не вязалось с его комбинезоном…

– Показания ваших электрических счетчиков. Я из электрической компании…

Я вздохнула с облегчением: во всяком случае, это не имеет отношения к ночному кошмару…

Тут же у меня мелькнула другая мысль: сначала приходит фальшивая соседка, которую я якобы залила, потом, буквально через несколько минут, – этот тип из электрической компании…

И та, и этот хотят войти в квартиру.

Интересно, что им здесь нужно?

Во всяком случае, пускать его в квартиру я не собираюсь!

И я сказала робким голосом:

– Я в квартиру посторонних не пускаю!

– Да какой же я посторонний? Я же сказал, из электрической компании! – И он показал мне какой-то документ. Напечатать такой на принтере ничего не стоит!

– Нет, мне муж велел никого не пускать. Вы вечером приходите, когда он дома будет. Тогда мы вас пустим.

– Что?! – Он начал накаляться. – Вечером? У меня, между прочим, рабочий день нормированный! Твой муж, значит, домой придет, а я должен работать?

– Ну, это уж как хотите!

– Нет уж, мне непременно нужно показания снять, так что открывай дверь!

– Не открою! Ни за что не открою! – И я попыталась захлопнуть дверь перед его носом.

Но он впихнул в щель носок грубого ботинка и изо всех сил потянул дверь на себя.

– Да что вы такое делаете! – заверещала я. – Отпустите дверь! Я вызову полицию!

– Никого ты не вызовешь! – пропыхтел он.

И продолжал тянуть дверь.

Конечно, цепочка крепкая, но он тянул с такой силой, что я уже засомневалась, выдержит ли она.

Я перепугалась. Еще чуть-чуть – и он вломится в квартиру, и тогда мне конец…

И тут я увидела на полу возле двери коробку с чистящими и моющими средствами, которую привезла с работы.

Я сунула руку в эту коробку и наугад вытащила первое, что подвернулось мне под руку. Это был какой-то блестящий аэрозольный баллон, и я тут же брызнула из него в лицо ломящегося в квартиру мужика…

Он дико взревел, схватился за лицо и попятился.

Я торопливо захлопнула дверь и закрыла ее на замок.

Из-за двери доносился истошный вой…

Только теперь я взглянула на баллон, которым воспользовалась.

На нем было написано какое-то иностранное название, а под ним мелким шрифтом по-русски – «Для удаления особо трудных загрязнений. Обращаться с осторожностью! Ядовито!»

– Ну, так тебе и надо! – проговорила я мстительно, обращаясь к закрытой двери.

Потом проверила цепочку, на всякий случай заклинила дверь старой табуреткой и пошла в комнату к окну.

Из окна был виден подъезд, и через некоторое время оттуда вышел этот самый горе-проверяльщик электросчетчиков. Шел он неверными шагами, закрывая лицо. Но все же шел, а то я уже забеспокоилась, что ему выжгло глаза.

С другой стороны, не надо было лезть в квартиру.

Противный тип дошел до припаркованной неподалеку машины, сел на пассажирское сиденье, после чего машина уехала. Я выждала еще какое-то время и тоже стала собираться.

Приеду домой пораньше, проведаю бабу Шуру, хоть накормлю ее горячим. Саму ее к плите подпускать нельзя, вечно забудет что-нибудь, уже пару кастрюль сожгла, пока я не прекратила это безобразие.

И уже на выходе из подъезда меня настиг звонок старшего менеджера Антонины. Мелькнула мысль не отвечать, но у нашей Антонины потрясающие способности. Она видит сквозь стены, слышит, даже если мы говорим шепотом в другой комнате, а главное – может точно определить местонахождение человека без всякой локации.

Так что я решила ответить.

– Ты где? – спросила Антонина, но это так, для проформы.

– Да я… – промямлила я, не зная, как лучше выкрутиться.

– Только не говори, что ты у Валеры! – загремела Антонина. – Все равно не поверю!

– Да нет…

– Ладно, проехали, в общем, садись в машину и езжай в офис! – приказала она. – Начальству срочно к завтрашнему дню три отчета понадобились!

Ну как вам это понравится? Сама же меня отпустила, а теперь… Ладно, надо так надо.

С трудом втиснув машину на стоянку перед бизнес-центром, я раздумывала, успею ли заскочить в кафе, чтобы хоть с собой кофе взять. И еды какой-нибудь, а то так можно и с голоду умереть, если, считай, со вчерашнего дня не евши.

Однако в кафе было много народу, и девчонки сидели за столом все вместе. Стол был тот же самый, мы сидели за ним позавчера с Арсением. Или нет, кажется, это было три дня назад… И тогда у меня и в мыслях не было ничего такого, что случилось потом.

– Привет! – окликнули меня.

Это Ленка Соловьева из нашего бизнес-центра вышла из кафе.

– А если ты Арсения ищешь, так его сегодня нет. И вчера тоже не было.

Ну да, говорила же Василиса, что все в курсе моих личных дел, все уверены, что я в Арсения влюблена и так далее.

Разумеется, я не стала уверять Ленку, что вовсе не ищу Арсения, просто сделала вид, что не услышала и пошла к лифту. Даже есть расхотелось!

Ленка, однако, не отстала. Она догнала меня у лифта и продолжала нашу, с позволения сказать, беседу:

– Куда-то он подевался. То каждый день обедать ходил, а то нет его. А мне непременно нужно у него одну вещь узнать… Ты, случайно, не знаешь, где он?

Я, конечно, могла бы ответить, что Арсений сейчас отдыхает на дне лесного озера, причем место я найти не смогу. Да и не хочу.

Но вместо этого я пожала плечами и сказала:

– Тебе всяко лучше знать. Он же в вашей фирме работает.

– С чего ты взяла? – Ленка вытаращилась на меня во все глаза. – В жизни он у нас не работал!

Тут я спохватилась, что болтаю лишнее, что сейчас мне вовсе не нужны все эти разговоры про Арсения. Нужно, чтобы меня никак не связывали с ним.

– Да? – Я безразлично пожала плечами. – Ну, я не знаю, почему-то я так подумала…

Решила я так, потому что Арсений всегда поднимался на седьмой этаж, и Ленка там работает.

Она смотрела на меня с подозрением, тут, к счастью, лифт остановился на моем четвертом, и я вышла. Но я не пошла в офис, а немного выждала возле лифта.

На табло сменялись цифры – лифт поднимался с этажа на этаж.

На какое-то время он застыл на седьмом, ясное дело, Ленка вышла.

Я еще немного выждала и нажала кнопку вызова.

Цифры снова стали меняться, теперь в обратном порядке – и наконец двери кабины раскрылись передо мной.

Я вошла в кабину и нажала кнопку седьмого этажа.

Кабина лифта плавно заскользила наверх и вскоре остановилась на седьмом.

Я осторожно вышла.

Передо мной были всего две двери: шикарная, отделанная бронзой дверь юридической конторы «Фемида» и еще одна, невзрачная дверь с матовым стеклом и неброской табличкой «Пожарный выход».

Я своими глазами видела, как Арсений нажимал кнопку седьмого этажа. Значит, он приезжал на эту самую площадку.

Но Ленка уверенно сказала, что он не работал в их фирме, в этой самой «Фемиде»… Фирма, конечно, большая, но Ленка, уж конечно, знала бы такого сотрудника.

А войти к ним в офис можно только по пропуску, которого у Арсения не было…

Значит, с этой площадки он мог выйти только на пожарную лестницу…

Но зачем подниматься на седьмой этаж, чтобы потом спускаться по лестнице? Ох, непросто все с этим Арсением… и угораздило же Ваську с ним переспать! Да еще и муж едва с поличным ее не поймал, ох, нарвется сестрица, ох, нарвется!

Я открыла дверь пожарного выхода и оказалась на лестничной площадке. Справа от двери было большое окно, и на подоконнике я увидела окурок.

Коричневый окурок с узкой золотой окантовкой по краю фильтра. Точно такой, какой я нашла в бабушкиной квартире.

Ага, вот еще одно очевидное доказательство того, что Арсений здесь был.

Причем не просто прошел, а задержался на этой площадке, возле этого окна…

Я шагнула к окну и машинально выглянула в него.

С этой стороны от нашего бизнес-центра была высокая и глухая кирпичная стена. Такая высокая, что даже с нашего четвертого этажа нельзя было за нее заглянуть.

А вот отсюда, с седьмого этажа – можно.

Отсюда мне был виден верхний край стены, по которому в несколько рядов змеилась колючая проволока. А за этой стеной я увидела большой пустой асфальтированный двор, посреди которого стояло двухэтажное кирпичное здание. Чуть в стороне от него стояла грузовая фура серебристо-голубого цвета.

Я присмотрелась к зданию.

Что это за здание, которое оградили такой высокой стеной, да еще и с колючей проволокой?

Как-то при мне Лариса из кафе сказала, что за этой стеной находится склад какой-то торговой фирмы.

Мне это было неинтересно, и я не задумывалась: если там действительно торговый склад, туда часто должны заезжать машины за товарами…

Тут у меня мелькнула догадка.

Может быть, Арсений именно потому и поднимался на седьмой этаж, что отсюда можно заглянуть за стену? Стоял тут и наблюдал… За чем? Что он хотел увидеть? Странно… но, с другой стороны, так можно объяснить тот факт, что он торчал в нашем бизнес-центре, делая вид, что тут работает. Иного объяснения я не вижу.

Я задумчиво смотрела на таинственное здание, как вдруг в его торце открылись раздвижные ворота, точнее, они отъехали в сторону, как дверь купе, и во двор вышел человек в черной униформе. Он внимательно огляделся по сторонам, отступил в сторону, поднес к уху черную трубку переговорного устройства, недолго послушал и махнул кому-то рукой.

Тут же из тех же ворот выехала черная машина. Большой внедорожник.

В то же время задняя дверь фуры открылась, и оттуда опустился широкий металлический пандус.

Черный внедорожник подъехал к этому пандусу и въехал по нему внутрь фуры.

Пандус убрался, дверь закрылась, фура тронулась, тут же открылись ворота в кирпичной стене, и серебристо-голубая фура с внедорожником внутри выехала на улицу.

Человек в черной униформе снова поднял руку с переговорным устройством, только на этот раз сам что-то сказал, выслушал ответ и ушел в дом.

Я машинально взглянула на часы.

Они показывали ровно четыре часа.

Интересно…

Что за непонятные, таинственные дела творятся рядом с нашим бизнес-центром?

И судя по всему, покойный Арсений этими делами очень интересовался…

Во дворе за стеной больше ничего не происходило, и я пошла вниз по лестнице.

Я спустилась на один этаж – до шестого.

Там тоже была дверь, ведущая к офисному коридору, но она оказалась заперта.

Я собралась было спускаться дальше, и в это время снизу, с пятого этажа, донесся звук открываемой двери и негромких шагов.

Почему-то этот звук показался мне подозрительным. И мне совершенно не хотелось встречаться с тем человеком. Он удивится, увидев меня, запомнит…

«Пуганая ворона куста боится!» – говорит баба Шура, тут как раз кстати эта поговорка.

Я остановилась и прислушалась.

Судя по звукам, на площадку пятого этажа вышел один человек, и он тут же заговорил по телефону.

Дикция у этого человека была более чем странная, казалось, он не выговаривает половину букв. Кроме того, он заметно волновался, что еще больше портило его и без того ужасное произношение.

– Да, это я… нет, здесь нифто не услыфит… гофорю же – его нет! Он не пояфляется со фчерафнего дня! Он как скфозь землю профалился! Ни один телефон не отфечает! И этот тоже! Да, и этот! Нет, я не хочу… да, не хочу! Ты же сам понимаеф!

Незнакомец еще какое-то время послушал, затем снова раздались шаги и хлопнула дверь.

Наступила тишина.

Я задумалась.

Незнакомец выходил на пожарную лестницу, чтобы без свидетелей поговорить по телефону. И судя по тому, что мне удалось услышать, говорил он не о ком ином, как об Арсении!

Ну да, он ведь так и сказал, с поправкой на дикцию: «Его нет со вчерашнего дня, он как сквозь землю провалился, не отвечает ни по одному из телефонов…»

Ну да – конечно, не отвечает!

Только Арсений не провалился сквозь землю. С камнями в карманах он лежит на дне лесного озера…

Я тихонько спустилась на пятый этаж, осторожно потянула дверную ручку.

Эта дверь не была заперта, и я проскользнула в коридор.

В отличие от седьмого этажа в этот коридор выходили четыре одинаковые двери.

На каждой красовалась табличка с названием фирмы. На первой двери слева – «Панацея. Первая компьютерная помощь».

Ниже кто-то приписал от руки:

«И последняя».

Напротив этой двери висела табличка «Скороход. Срочная доставка писем и посылок».

Дальше по коридору располагались «Гутенберг. Оперативная печать. Буклеты, визитки, постеры» и «Анакруза. Консультационные и сопутствующие услуги».

В одной из этих фирм работает тот человек с дефектом дикции, чей телефонный разговор я подслушала. Но вот в какой?

Последняя табличка показалась мне самой загадочной, название «Анакруза» мне было совершенно не знакомо, я такого слова никогда не слышала, так что я оставила эту фирму напоследок. Начать же решила с первой, самой близкой – с фирмы «Панацея».

Я толкнула дверь, заглянула внутрь.

Передо мной была просторная комната, вдоль стен которой располагались стеллажи, заставленные всевозможными компьютерами и прочими электронными устройствами. Некоторые из них были полуразобраны, другие выглядели целыми.

На свободном месте размещалось несколько рабочих столов, за которыми над грудой деталей увлеченно работали молодые парни. В углу, за двумя столами поменьше, сидели мужчина средних лет и молодая женщина. Перед женщиной стоял обычный компьютер, она увлеченно смотрела на экран, но при этом сосредоточенно красилась.

Я сообразила, что она навела на себя камеру компьютера и использует экран вместо зеркала.

Сидевший поодаль от нее мужчина просматривал какие-то бумаги, перекладывая их с левой стороны стола на правую, и некоторые из них подписывал, а на некоторые ставил печать. Судя по всему, это был здешний начальник.

Женщина никак не подходила на роль шепелявого незнакомца. Молодые парни, пожалуй, тоже – он показался мне по голосу старше. Самым подходящим претендентом был их начальник, поэтому именно к нему я обратилась:

– Извините, вам, случайно, не передали мою посылку? В нашу фирму должны были принести посылку, очень важную, но по ошибке занесли не в тот офис… так что я теперь ее ищу…

– Посылку? – Начальник поднял на меня удивленный взгляд. – Какую посылку?

На первый взгляд, дикция у него была нормальная, но, может быть, он не выговаривает другие буквы.

Я повторила попытку:

– Очень важная посылка. Из Хабаровска… или нет, кажется, из Новосибирска…

В названиях этих городов полно трудных букв. Посмотрим, как он с ними справится…

– Ничего нам не заносили, ни из Хабаровска, ни из Иркутска, ни из Воркуты, ни из Нижневартовска, вообще ниоткуда!

Хоть он и перепутал названия городов, но произнес все буквы правильно и отчетливо. Так что на лестничной площадке по телефону явно разговаривал не он.

На всякий случай я повернулась к компьютерщикам:

– Ребята, может, кто-то из вас видел курьера из службы доставки?

– Я никого сегодня не видел, – отозвался хмурый тип с волосами, завязанными в конский хвост. – А ты, Тимоха?

– А? Что? – Рыжий бородач оторвался от работы и ошалело поглядел на меня.

– Курьера не видели?

– А! Нет! Я, когда работаю, по сторонам не смотрю. Вы лучше Гаврика спросите, это он у нас наблюдательный.

И он мотнул головой в сторону худого долговязого парня в черной толстовке с крупной надписью «Лев Толстой – черное зеркало русской эволюции».

– Курьера, говорите? – проговорил Гаврик, с интересом разглядывая меня. – А этот курьер – девушка?

– Вот чего не знаю, того не знаю.

– Жаль… а что вы делаете сегодня вечером?

– Готовлю мужу ужин. Он, когда приходит с тренировки по боксу, очень голодный, – тут же ответила я.

Хватит уже с меня этих служебных романов! Хотя, как выяснилось, романа никакого и не было, я-то присматривалась к Арсению, а он и не думал ни о чем таком. Ну, «что ни делается, все к лучшему», – опять-таки говорит баба Шура, и снова она права.

– Жаль! – повторил Гаврик, ничуть не расстроившись. – Может, Морж кого-то видел? Морж, ты не видел курьера?

Я повернулась к последнему из четверки.

Это был толстый медлительный парень с длинными обвислыми усами, объяснявшими его прозвище.

– А-а? – протянул он. – Курьера? Не-а, я никого сегодня не видел. У меня работы много, некогда по сторонам глядеть! Это им, может быть, делать нечего…

– Спасибо, – проговорила я разочарованно. – Спрошу у ваших соседей…

Ни у одного из сотрудников «Панацеи» не было дефектов дикции, значит, они отпадают…

Я вышла в коридор, пересекла его и толкнула дверь напротив, за которой находилась фирма «Скороход», обещавшая срочную доставку писем и посылок.

В первый момент мне показалось, что я каким-то непостижимым образом попала в сад. Причем не в банальный сад средней полосы, а в буйный тропический рай.

Вокруг меня пышно зеленели многочисленные растения и громко щебетали птицы.

Приглядевшись, я поняла, что все эти растения – комнатные, высаженные в горшках и кашпо. Здесь были фикусы и олеандры, монстеры и пальмы, драцены и юкки, кактусы и фиалки… было еще много других растений, но я просто не знала их названия. У бабы Шуры тоже есть комнатные цветы, но она вечно забывает их поливать, так что выжило только алоэ.

Птицы же, чье пение и щебет я услышала, сидели в клетках. В птицах я не разбираюсь, но думаю, что здесь были канарейки, чижи и волнистые попугайчики.

Кроме того, здесь было много голубей, что показалось мне необычным.

Когда мои глаза привыкли к этим тропикам, я разглядела среди них здешних сотрудников, точнее, сотрудниц, потому что в этом офисе работали исключительно женщины.

Они были одеты в одинаковые лиловые пиджачки с изображением голубя на лацкане – видимо, это была здешняя униформа.

И все эти женщины внимательно смотрели на меня, пытаясь определить, какое впечатление произвело на меня тропическое великолепие их офиса.

– Здорово у вас! – проговорила я восхищенно, чтобы не обмануть их ожидания.

Я уже поняла, что не найду здесь своего таинственного незнакомца с дефектом дикции, и только искала приличный повод, чтобы ретироваться из этого ботанического сада.

– А то! – с гордостью проговорила высокая, статная женщина с толстой русой косой. – У нас обстановка способствует психологическому комфорту…

Выдав эту красивую тираду, она сделала небольшую паузу, затем продолжила:

– К нам люди на работу устраиваются, чтобы вылечиться от депрессии. И некоторым клиентам оказываем психологическую помощь. А начиналось все с голубей…

– С голубей? – переспросила я из вежливости.

– Ну да, мы ведь занимаемся срочной доставкой почтовой корреспонденции. Ну вот и решили наладить голубиную почту. А что – это ведь очень быстро, а главное – голубиная почта очень надежная… некоторым клиентам очень понравилось, мы прикупили голубей и взяли на работу Машу. – Она взглядом показала на миниатюрную брюнетку, которая скромно потупилась.

– Маша – орнитолог, она работает с голубями. Она и предложила прикупить других птиц и организовать группу психологической помощи. Общение с птицами очень хорошо действует на людей.

Потом и зимний сад развели, чтобы птичкам было комфортнее… кстати, вы к нам с какой целью? Письмо отправить или от депрессии вылечиться? Взгляд у вас какой-то озабоченный…

– Нет, у меня нет депрессии. Я к вам по ошибке заглянула, дверь перепутала.

На всякий случай я не стала повторять свою прежнюю историю про посылку, которую я ищу, ведь в этой фирме как раз занимаются доставкой писем и посылок, так что это может привлечь ко мне ненужный интерес.

– Ах, перепутала… ну, тогда не смею задерживать. А то имей в виду, если что, обращайся…

Я вежливо простилась, вышла в коридор и направилась к следующей двери.

Это была фирма «Гутенберг», и в соответствии со своим гордым названием она занималась оперативной печатью.

Я вошла в офис.

Если в компьютерной фирме работали исключительно парни, а в почтовой – представительницы прекрасного пола, здесь коллектив был смешанный.

На стенах были расклеены образцы изделий фирмы – конечно, не визитки и рекламные буклеты, а большие яркие постеры и тематические календари.

Мое внимание сразу привлек яркий календарь, на обложке которого скалил зубы свирепый тигр. Надпись на календаре сообщала, что он выпущен к десятой годовщине живого уголка детского сада номер семнадцать.

Интересно, у них в живом уголке действительно имеется настоящий тигр?

– Нет, это была идея председательницы родительского комитета. По секрету она сказала нам, что этот тигр ей очень напоминает директрису детского сада.

– Вы что, умеете читать мысли? – спросила я девушку, которая так вовремя ответила на мой невысказанный вопрос.

– Нет, просто все посетители первым делом спрашивают про этого тигра. Я увидела, что вы на него смотрите, и сразу ответила… а кстати, вам, наверное, нужно напечатать визитки?

– Вот на этот раз не угадали. Я к вам совсем по другому вопросу.

– По какому же?

– А эта девушка посылку ищет, – раздался вдруг жизнерадостный голос из-за стойки с образцами рекламной продукции. – Ей посылка пришла из Хабаровска… или из Новосибирска, но курьер, видимо, офис перепутал и не туда отнес.

Я вздрогнула: это какая-то фантастика! Как быстро моя домашняя заготовка про посылку разлетелась по всему бизнес-центру! В следующий раз нужно тщательнее продумывать легенду!

Но тут из-за стойки выглянул парень в черной толстовке со знакомой надписью, и фантастика получила вполне реалистическое объяснение. Это был парень из фирмы «Панацея».

– Гаврик! – Я вспомнила, как его зовут. – Но ты же вроде не здесь работаешь!

– А я сюда зашел девушкам с компьютером помочь.

– А, девушкам… тогда понятно…

Гаврик подмигнул мне и снова скрылся за стойкой.

– Ну так что, к вам курьер не заходил? – спросила я свою проницательную собеседницу.

– Нет, к нам сегодня никто не заходил, кроме Гаврика.

– Понимаете, это очень важная посылка… я обязательно должна ее найти…

– Михаил Михайлович, – моя собеседница повысила голос, – вы, случайно, курьера не видели?

Пожилой дядечка с длинными седыми волосами, который что-то старательно рисовал за столом возле окна, оторвался от своей работы и взглянул на нас. – Что? Курьера? Нет, не видел. И я вас очень прошу, Стася, не отвлекайте меня от работы, мне нужно использовать естественное освещение.

– Да никто вас не отвлекает! – отмахнулась девушка. – Работайте уже… все сроки прошли!

– Но я никак не могу передать психологический портрет своего персонажа!

– Какой портрет?

– Психологический!

– Да ну вас! Третий день не можете простого кота нарисовать! Сколько можно!

– А у меня никак не складывается его образ…

– Какой там особенный образ вам нужен? Всего-то кот для рекламы сухого корма!

– Я не какой-нибудь халтурщик! – гордо проговорил Михаил Михайлович. – Я отвечаю за каждую свою работу!

– Нам завтра непременно нужно готовую работу заказчику сдать! Заканчивайте уже!

В любом случае пожилой художник говорил вполне внятно, значит, это не он разговаривал на лестнице по телефону.

Я оглядела присутствующих.

Кроме Гаврика и Михаила Михайловича в офисе было еще два существа мужского пола – улыбчивый толстяк с круглой блестящей лысиной и бледный, тщедушный молодой человек с бесцветными редкими волосами и уныло обвисшим носом.

Я решила проверить этого тщедушного типа.

– Простите, это не вы сегодня в кафе обронили карточку? – с этими словами я достала из сумки завалявшуюся там скидочную карту из магазина косметики.

Тщедушный тип вздрогнул, побледнел пуще прежнего и испуганно пролепетал:

– Нет, нет, это не я! Только не я!

– Гога в кафе никогда не ходит, – пояснил за него жизнерадостный толстяк. – Он… – Толстяк округлил глаза, прикрыл рот ладонью и громко прошептал: – Он боится людей!

– Ничего я не боюсь! – выпалил унылый субъект.

– Боится, боится! – повторил толстяк. – У него эта… как ее… агорамфибия!

– Агорафобия! – раздраженно поправил его унылый.

– А какая разница?

Как бы то ни было, я услышала обоих подозреваемых – и ни один из них не обладал нужными мне дефектами дикции.

Значит, и здесь мне не повезло…

Я поблагодарила общительную девушку и снова вышла в офисный коридор.

Мне осталось проверить последнюю фирму – с загадочным названием «Анакруза», оказывающую непонятные консультационные и сопутствующие услуги.

Я подошла к двери «Анакрузы», толкнула ее и вошла в большой, красиво обставленный современный офис.

В отличие от трех первых фирм в «Анакрузе» был чрезвычайно строгий дресс-код.

Мужчины были в темных костюмах с синими галстуками, женщины – тоже в темных брючных костюмах, но вместо галстуков у них были повязаны синие шелковые шарфики.

Едва я вошла в офис, ко мне тут же устремились две молодые девушки в фирменной униформе, одна – блондинка с волосами до плеч, вторая – коротко стриженная брюнетка.

– Чем мы можем вам помочь? – спросила блондинка.

– От кого вы узнали о нашей фирме? – перебила ее брюнетка.

Блондинка неодобрительно взглянула на коллегу, незаметно оттеснила ее от меня и повторила с наигранным энтузиазмом:

– Так чем вам помочь?

Я немного растерялась и проговорила неуверенно, вспомнив надпись над входом:

– Мне нужна консультация.

– Да, я понимаю, мы оказываем именно консультационные услуги широкого спектра…

– И сопутствующие! – добавила брюнетка.

Блондинка взглянула на нее волком, но не сдалась.

– Но какого рода консультации вам требуется?

Я лихорадочно придумывала какой-нибудь благовидный повод, а пока тянула неуверенно:

– Вы понимаете… это консультация такого рода…

– Конфиденциальная? – догадалась брюнетка.

– Да-да, конфиденциальная! Очень конфиденциальная! – подхватила я, сообразив, что такой поворот даст мне дополнительное время на размышления.

– Конфиденциальные консультации – это наша особая специальность! – с неестественным энтузиазмом воскликнула блондинка. – Я знаю, кто вам нужен! Мишель!

– Но Мишель сейчас… – перебила ее брюнетка, – ты же знаешь… Мишель сейчас… там такие проблемы…

– Ерунда! Работа есть работа! Проблемы должны остаться за порогом офиса!

Блондинка повернулась к офису и громко позвала:

– Мишель! Подойдите, пожалуйста!

Я ожидала появления изящного молодого мужчины – ему подошло бы это французское имя. Однако вместо этого к нам подошла крупная, дородная женщина средних лет, с красными глазами и красным, как при простуде, носом. На ее массивной груди с трудом сходился форменный темный пиджак, а синий шарфик выглядел так, словно в него неоднократно высморкались.

– Мишель Борисовна, – бодро обратилась к пришедшей блондинка. – Клиентке требуется конфиденциальная консультация. Надеюсь, вы сможете ей помочь.

– Пофтараюсь… – проговорила Мишель низким, гулким, совершенно мужским голосом.

Я сделала стойку, как охотничья собака, почуявшая дичь.

Я была почти уверена, что это – тот самый голос, который я слышала на лестнице.

Правда, я думала, что этот голос принадлежит мужчине, но в этом случае нетрудно было ошибиться.

Этот низкий простуженный голос вполне мог принадлежать и мужчине, и женщине.

Мишель Борисовна заметила выражение моего лица и по-своему трактовала его.

– Вас удивляет мое имя? Это мои родители очень любили «Битлз» и назвали меня в честь своей любимой песни.

– Ну, я вижу, вы нашли общий язык. Мы передаем клиентку вам! – бодро проговорила блондинка.

– Вы в надежных, очень надежных руках! – поддержала коллегу брюнетка, и обе радостно испарились.

Мишель Борисовна посмотрела на меня страдальческим взглядом и произнесла своим трубным голосом:

– Флуфаю фас…

Я с большим трудом поняла, точнее догадалась, что она сказала «Слушаю вас».

Зато я перестала сомневаться, что именно ее слышала на лестнице.

– Так ф фем фаша пфоблема?

Я уже начала понимать ее особый язык. «Так в чем ваша проблема…»

Я лихорадочно придумывала какую-нибудь правдоподобную проблему, но в это время в кармане моей собеседницы громко зазвонил телефон.

Она переменилась в лице, выхватила телефон таким жестом, каким ковбои в вестернах выхватывают шестизарядные кольты, но взглянула на экран – и разочарованно ответила:

– Флуфаю… эфо ты? А я думала, фто эфо он…

«Надо же, – подумала я, – интересно, как ее язык понимают собеседники?»

Во всяком случае, этот звонок дал мне еще немного времени на размышления.

Но Мишель, послушав собеседника, взглянула на меня с досадой, прикрыла трубку ладонью и прошепелявила:

– Исфините, я ненадовго офлучусь! Фажный вазговор! Офень фажный, по работе!

– Ах, важный разговор! – перевела я на человеческий язык. – Конечно, конечно, я вас подожду…

На самом деле, едва Мишель вышла из офиса, я выскользнула следом за ней.

Я уже знала, где она ведет свои секретные разговоры – на лестничной площадке.

Поэтому я стрелой подлетела к лифту, благо он был свободен, нырнула в кабину, поднялась на седьмой этаж, вихрем пронеслась на пожарную лестницу, выскользнула на площадку и замерла, прислушиваясь к тому, что происходило ниже этажом.

А там Мишель Борисовна беседовала со своим таинственным собеседником.

– Да, я выфла из офиса… гофорю, выфла… да, здесь мофно разгофаривать… здесь меня никто не услыфит… нет, здесь меня тофно никто не услыфит…

«Ага, никто не услышит! Как же! – подумала я. – Какое вопиющее легкомыслие!»

– Кто его видел? – продолжала Мишель Борисовна взволнованно. – Мафа его видела? Какая Мафа? Ах, эта Мафа… ты говориф, она видела их сфоими глазами? Она не могла офибиться? Какой ужас! Какой кофмар! Неужели они думают, фто я его не найду? Да я его найду где угодно, хоть под землей, хоть на дне морфком! Они повалеют, они горько повалеют о том, что фделали!

Как ни странно, от волнения Мишель Борисовна почти перестала шепелявить, так что я понимала ее практически полностью. И надо признать, я пришла в ужас от услышанного.

Мы с Василисой воображали, что очень ловко избавились от трупа, а выходит, есть какой-то свидетель! Какая-то Маша видела все своими собственными глазами!

А я еще подумала, что Мишель легкомысленна, если думает, что ее никто здесь не услышит! А сами-то мы хороши!

Как там сказала Мишель?

Что найдет его где угодно, хоть на дне морском…

Понятно, что это – художественное преувеличение. Ведь Арсений находится не на морском дне, а на дне лесного озера. Но суть дела от этого не меняется… нас кто-то видел, когда мы избавлялись от трупа, тем самым подтверждая собственную вину…

Однако вот вопрос: кем Мишель Борисовна приходится покойному Арсению?

Я вспомнила Арсения.

Он был, несомненно, интересный мужчина. Высокий, представительный, с приятным, располагающим лицом. Улыбка опять же хорошая, приветливая… Невозможно представить рядом с ним эту жуткую Мишель…

Хотя, однако, чего не бывает в жизни… может быть, они поженились давно, в ранней молодости, когда Мишель была совсем другой… может быть, это был брак по залету, и вообще, у мужчин бывают очень странные вкусы…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.