Комбат Найтов
Товарищ Танкист

Закончился неспокойный и противоречивый ХХ век, в котором весь мир дважды захлебывался кровью, отравляющими газами, сотрясался от обычных и ядерных взрывов. По ночам устраивались факельные шествия, в костры летели книги великих философов, писателей-гуманистов, политологов и политтехнологов. Охрипшие рты кричали «ура», «зиг хайль», «банзай». Переворачивались и шли на дно огромные линкоры, прочеркивали небо, уходящие в зенит, ракеты. Где-то над Новой Землей вспухал огромный огненный клубок «кузькиной матери». Казалось, что все страхи о приближении глобальной катастрофы позади, и у человечества появился шанс выжить. Но это было кажущееся, мнимое видение шаткого шанса. Все перечеркивает новая технология: Интернет-сети и возможность извлечения «сланцевого газа». И вместо «Deutschland uber Alles», послышалось «Україна понад усе», «хайль Украине, Бандере хайль». Вновь загрохотали пушки, взревели моторы танков – и на русскую землю опять пришла война, корни которой уходят прямиком в двадцатый век.

Чтобы вырвать с корнем первопричину этой войны, провидение направляет туда экипаж танка, состоящий из добровольцев – «сепаратистов».

Глава 1. Из боя в бой

– Второй, Годзилле!

– На приеме!

– Они прошли Нику, повернули направо! Восемь единиц, идут к тебе. Три танка, два БТР, «Ураган» с зарядкой и «Град».

– Второй понял. Завожусь!

Завыл АЭА, запуская довольно капризный дизель, тот метнул назад клубы дыма – хорошо, что позиция закрыта со стороны противника. Механик жестко дернул танк, который присел на задние катки, и начал выбираться на дорогу. Автомат-коробка на танке «шалила», из-за нее он и находится в ВСН: «укропы» порвали гусеницу и бросили машину. Пушка была говенная: КБА-3, притом прилично расстрелянная, но выбирать не приходилось: дареному коню в зубы не смотрят. Командир привычно окинул взглядом укладку автомата и нажал на кнопку «БПС». Острый, как иголка, «Манго» подан в казенник, за ним легла красная гильза заряда. Пшикнул досылатель, пушка готова. Мех унял коробку – смог переключиться на первую – и потихоньку полз вдоль отвала карьера к позиции, откуда было видно шоссе. Они заняли ее еще до того, как появился противник. Моросил противный мелкий дождь. Было холодно, но снег еще не падал. Командир уткнулся в ТКН-6, а наводчик в 1Г46М выставлял хорошо знакомые цифры. Шоссе было пристреляно. Колонна появилась внезапно: впереди шли два Т-64А с двумя белыми полосами на бортах и морде, затем «Ураган», БТР-70, заряжающая машина для «Урагана» и БТР-60ПБ. Двух последних машин видно не было. Наводчик тянул до последнего, потом ударил бэпээской по головному танку. Иначе бы он скрылся за деревьями. Танк резко качнулся, ходовая была раздолбана по донбасским дорогам вусмерть. Красный трассер впился в борт «шестьдесят четверки», автомат подал второй БПС, и пушка снова ударила. Промах! Снаряд скользнул по башне второго танка и срикошетировал. Танк противника уже крутил башню в сторону выстрелов, надо было действовать быстро. Выстрел! Точно под башню! Вражеский танк выбросил черный дымок из незадраенных люков, появилось высокое пламя, и башня высоко подпрыгнула. А в насыпь рядом с Т-84БМ воткнулся снаряд, посланный из-за деревьев – командир развернул орудие, но наводчик цели не видел! Сергей начал доводить пушку на дым, выброшенный инжектором. Выстрел! Рядом с танком взлетела порода, составляющая отвал карьера. Танк противника находился в мертвой зоне.

– Бей по «Урагану»! – приказал командир, досылая осколочно-фугасный. А сам уставился на ту точку, откуда бил третий танк.

«Укроп» оказался опытным и вперед не лез. Съехал в кювет, из-за дороги торчит ствол, часть башни и КПВТ. Меняет позицию. Еще два выстрела произвел наводчик. Вообще требовалось уматывать, но влез Годзилла, который расположился на терриконе за спиной и приказал добить колонну. В этот момент за деревьями появился белый дымок заработавшего «Града», и над позицией разорвался первый снаряд словацкого LR. Шестым разрывом накрыло танк, а через несколько мгновений сдетонировал его боезапас.

Сергей очнулся первым и сразу уткнулся в объективы ТКН-6. В глазах двоилось, сознание путалось, большой палец никак не мог выжать тангенту переговорника. Наконец получилось!

– Экипаж, доложить о готовности!

На его призыв никто не ответил. Его вырвало прямо на новенький комбинезон. Стряхивая с себя неприятную жижу, отметил, что глаза стали более четко видеть. Он отклонился с кресла и посмотрел на наводчика. Тот лежал на панели, опустив руки вниз. Крови не было.

– Леха! – толкнул его командир.

Кроме того, что голова наклонилась еще больше, никаких ответных действий.

– Мишка! – прокричал Сергей, пытаясь вызвать механика.

Двигатели молчали. Ни главный, ни автономный не издавали не звука. А вот снаружи звуки раздавались. Кто-то молотил под крышку башни какой-то кувалдой. Блин, а вниз к меху не проползти!

– Мишка, ты жив?

В ответ – полная тишина в переговорке.

Откинув спинку кресла, Сергей оставил боевой пост и перелез через зарядный автомат. Нормальных аптечек не было. Вынул из нагрудного кармана автомобильную, нашел бутылочку с нашатырным спиртом. Смочил ватку в нашатыре и сунул ее в нос наводчику. Тот сморщился и начал приходить в себя. Какая-то падла продолжала молотить в крепление верхней крышки люка. Леха очухался и повел глазами.

– Леха, что там с Мишкой? Живой?

– Не вижу, только голову.

– Пролезть сможешь?

– Хрен там, и голова кружится. – Лешка завозился, шаря руками внизу. – Дай ватку!

– Держи!

Сергей подумал, что Лехе требуется еще раз прочистить мозги. Нет, он скинул ботинок, снял носок, зажал ватку с аммиаком между большим и вторым пальцем ноги, сполз с кресла и сунул ее к голове механика-водителя. Через некоторое время послышался чих и отборный мат, что Мишку будят при помощи какой-то химии. Все трое живы! Сергей ткнулся носом в ТКН-6 и развернул его. Вблизи появилась размытая фигура в серо-зеленой амуниции. Покрутив настройки, Сергей не смог настроить прибор. Фигура сидела прямо на башне. Она размахивала молотком и молотила по узлу крепления верхнего люка командира.

– Какой-то мудак пытается открыть люк! – резюмировал командир, доставая Стечкин.

Однако, немного покрутив настройки резкости, он обнаружил нескольких солдат в форме немецкого вермахта. Часть из них – танкисты, часть – пехотинцы, но основное количество составляли фельджандармы. Рядом с танком была пара офицеров с «Лейками», они снимали танк на пленку. Сергей переспросил Мишку, видит ли он двух офицеров впереди.

– Офицеров – нет! Немцы какие-то! Чо за фигня? Стой! Танк! Т-3! Видишь? Короткоствольный!

– Мужики! А листва на деревьях – зеленая! – сказал Лешка. – Командир, заряжай!

– Не фиг аккумуляторы тратить! – резонно возразил механик.

– Не «звезди»! Проверь их вначале!

А сверху продолжали долбать по люку.

– Акки в норме!

– Заводи!

Взвыл стартер, танк выплюнул кучу дыма, а Сергей снес очередью из ПКТ трех человек перед машиной. Мишка дернул танк с места, сходу ударил Т-III, смял его, как игрушку, развернулся, и Сергей с удовольствием поработал пулеметом. Вдруг Леха заорал:

– Это РЕКОНСТРУКЦИЯ, Серега! Не стреляй!

– Какая реконструкция, какая-то падла по нам бьет из пушки! Мишка, уводи машину!

Переключились передачи, и танк начал вытанцовывать на четвертой, уклоняясь от огня малокалиберной пушки на башне Т-II, затем смял его, раздавив гусеницами. Из смятого танка раздался дикий вой зажатого танкиста. Рядом шоссе, на нем колонна войск. Мишка рванул напрямую, сбрасывая технику, повозки и орудия с дороги в сторону. Через полкилометра этот кошмар кончился, и они запылили по дороге.

– Кончай газовать, Мишка! Сколько топлива осталось?

– Больше трех четвертей, километров на триста. Недавно заправлялись.

– Лешка, смотри вперед, я на башню. Они могут авиацию вызвать. – Сергей отстегнул коротыш и воткнулся в удлинитель, открыл люк и вылез из него. Достал бинокль и осмотрелся.

– Леша, Миша, местность узнаете?

– Нет! – раздалось два голоса.

Через пару километров возник переезд через железную дорогу, на вывеске на польском языке было написано: «Колаки». Здание разбито прямым попаданием, несколько трупов в темно-синей форме, один красноармеец.

– Где это мы?

– Кажись, в Польше, у Белостока. Точно! Я как-то здесь ездил! Километров сто от границы, может, чуть больше. Знаю дорогу на Волковыск. – сказал Мишка.

– Ты, главное, не пропусти, где можно заправиться.

Одно хорошо – двигатель многотопливный, все равно, какую гадость лить, главное подсчитать температуру вспышки. В селе Меженин расстреляли небольшую колонну и остановились у бензовоза. Зацепили его тросом и выволокли за околицу. Там сумели перелить почти бочку в танк, а две бочки повесить сзади на корпус на штатные места. Только верхних обручей не было, пришлось городить их из обручей, лежавших в машине. Получилось не очень, впоследствии одну бочку потеряли. И башня с опущенным стволом перестала поворачиваться назад. Пока заправлялись, над танком прошла девятка «Юнкерсов-87». По нашу душу или нет – гадать не стали. Вновь выскочили на шоссе и пошли на Белосток. Где-то справа были слышны взрывы и видны дымы. Там наступают четыре немецких армейских корпуса. Здесь пока тихо. Судя по всему, в этих местах боев еще не было. Лишь через десять километров заметили конницу, которая, увидев незнакомый танк, наметом ушла в ближайший лес. Еще в одном месте их пытались обстрелять из малокалиберных орудий. Не попали. Тут до Сергея дошло, что флаг Донецкой Народной Республики лучше спустить. Но что делать с надписями на бортах, где написано «На Киев» и «На Львов»? Во влипли!

– Смоем! – успокоил всех наводчик. – Я их водоэмульсионкой наносил.

Остановились у Сурожи, у моста. Где бензином, где водой смыли дурацкие надписи. В Белостоке никого не оказалось. Город покинут Красной армией, идут погромы, какая-то стрельба у вокзала. Лезть в местные разборки не сильно хотелось, поэтому взяли севернее и проскочили по окраинам. Сзади, на юго-западной окраине сильная стрельба. Бьют орудия довольно крупного калибра, но не по городу, а по Нарвенской пуще. Слева – тоже бой, там работает немецкая авиация. Лишь у Грудека обнаружили армейские части. Они отходят в сторону Волковыска. При появлении танка – разбегаются. Лишь через час танк остановили на выезде из погранзоны у моста через Свислочь. Старший лейтенант погранвойск, услышав русскую речь, в категоричной форме приказал занять оборону на левом фланге у железнодорожного моста. Одно хорошо, поесть выделил: по банке каши на нос. Всю ночь он останавливал отступающие войска, а потом был убит выстрелами в упор из какой-то эмки. Лешка не пожалел патронов, дурачок, и разнес легковушку из КТ-12,7, пытавшуюся уйти вглубь страны. Под советской формой у всех в машине была немецкая.

Сергей подошел к политруку, принявшему командование:

– Политрук! Нам отходить требуется, у нас секретный танк, и всего тридцать три выстрела осталось. Могу помочь заминировать мосты, если есть чем.

Политрук сдвинул на затылок фуражку.

– Вам Фомичев что приказал?

– Занять оборону у моста.

– Так и выполняйте.

– Понимаешь, если этот танк попадет к противнику, будет гораздо хуже. Я ведь могу уйти, тебе нечем меня остановить. Но хотелось бы по-человечески. Залезь, посмотри, что можем потерять! А там уже грохочет! – Сергей показал на восток, где полыхали зарницы.

Политрук обошел танк, спросил про калибр пушки.

– Сто двадцать пять миллиметров.

– Красивая машина. Ладно, девчонок забери! Тогда выпишу пропуск до Минска.

– Сколько их и куда мы их денем?

– Высадишь в Минске у вокзала, дальше сами доберутся. Три человека – две женщины и ребенок.

Сергей постучал по броне, вызывая экипаж. Объяснил суть просьбы. Вообще-то в машине особо не развернешься. Места совсем мало.

– Я могу мальца рядом посадить. – сказал Михаил.

– А девчонки могут и на броне поехать.

Политрук привел двух женщин и мальца лет четырех. У каждой по небольшому чемоданчику. В легких платьицах.

– Комбинезоны или брюки есть? В платьях на танках не ездят!

Старшина заставы принес брюки, которые женщины надели под платья. Чемоданы бросили в бортовые ящики, девчат пристегнули к башне. И тронулись. Спустя несколько минут Лешка протянул Сергею красный флаг «Победы».

– Повесь на антенну, командир.

Сергей вылез на броню и привязал флаг. В Волковыске прочли направление, пожали плечами и отпустили машину далее на Минск, а вот перед Слонимом все пересели. Там шел бой. Пришлось сдвигать кресло вперед, назад залезла бывшая жена бывшего командира заставы Берестовицы, ноги она перебросила через кресло вправо, чтобы не попасть под работу заряжающего механизма.

– Обхвати меня крепче, будет здорово мотать, но не мешай работать руками. Поняла?

– Поняла.

– Тебя как зовут?

– Лариса.

– Рот держи открытым, иначе ушам больно будет.

Слева так же усаживалась Соня, жена политрука. Включили «ночники» и двинулись вперед. Пушку Сергей старался не использовать, целей для нее не было, работал из КТ и спаренного пулемета. Мишка сбрасывал немецкие танки и другую технику с дороги. Раздавил несколько орудий. По ним били из тридцатисемимиллиметровых пушек, но даже экраны их держали. Попаданий было мало – ночь. Прорвались. Остановились через три километра. Малыш очень сильно напугался. Девчонки тоже. Плюс синяков наполучали по самое не хочу. Бочку потеряли. Перекачали топливо, поели и тронулись дальше.

У Барановичей под утро их остановили. Но Лариса оказалась не так проста, как казалось. Достала какое-то удостоверение, что-то прошептала мужику в зеленой фуражке, тот покивал головой, выделил бойца, и они всего с одной остановкой проехали по тихому еще городу. Казалось очень странным, что машин на дороге почти не было. Встретилось несколько повозок, а в основном люди и войска отходили на своих двоих. У Чернихово свернули в лес и замаскировали машину у небольшой речки Змейки. В воздухе много авиации, она активно работает по дорогам. Под ложечкой посасывало: продуктов в танке не было. Девчонки с собой тоже ничего не захватили. Порылись в бардачках, вытащили и вымыли котелок. Нашли небольшую заводь и бросили туда гранату РГД-5. Выловили всплывшую плотву и пару окушков. Мишке повезло, успел поймать почти не оглушенного щуренка. Набрали сухостоя, сварили рыбный бульон с солью. За обедом выяснилось, что Лариса не знает о гибели мужа. Вместо обеда и поминок она проревела весь день. Под вечер вроде успокоилась, ей дали выпить водки на помин души. Сергей не стал заходить в Минск, на вопрос Ларисы он ответил:

– Завтра тут будут немцы.

– Как немцы? А наша армия?

– Большая часть войск округа, десятая, четвертая и третья армии уже в котле и активных боевых действий не ведут. Позиции развернуты на запад, а их уже обошли. Кстати, они об этом еще не знают. Их выдвинули на УРы, но шестьдесят восьмой и шестьдесят второй УР не смогли удержать наступление немцев, фронт прорван, и завтра немцы замкнут кольцо перед Минском. Мы уже туда не успели. Двадцать восьмого июня будет сдан Минск. Перед этим его окружат. Бои в котле продлятся до шестого июля.

– Вы так спокойно об этом говорите, Сергей!

– Еще позавчера для меня это была история, Лариса. А одним танком прорывы двух групп армий не остановить.

– Как погиб мой муж?

– Его застрелили немцы-диверсанты, одетые в форму НКВД. Вон, Лешка их уничтожил, но после того. Мы в стороне были, там, где вы садились. А его у шлагбаума… Видели там сгоревшую эмку?

– Да, видела. Дайте мне оружие!

– Не дам, во-первых, нету пока, только штатное. Во-вторых, пока в этом нет надобности. Появится необходимость, тогда и получите.

Сергей ей уступил свое кресло, а сам сидел на башне, свесив ноги в люк. Сзади горели Барановичи, впереди заревом было окрашено полнеба. По пятам их танка шла 2-я танковая группа генерала Гудериана.

Обогнув Минск, проехали в Жодино. Топливо было на нулях, Мишка матерился, что еще чуть-чуть – и украинское чудо рассыплется. В Жодино въехали по Брестской улице. Малюсенькая станция, но есть эстакада, где можно погрузиться. Военный комендант на месте. Главный вопрос:

– Ваши документы!

И что ему показывать?

– Вот, выдали в Берестовицах.

– Тут написано: Минск, а это – Жодино! Отсюда до Минска шестьдесят километров.

– Там уже немцы, а у меня танк на испытаниях! Мне требуется вернуться в Ленинград. Выписывайте требование и дайте платформу.

– А ты кто такой?

– Командир танка.

– А почему не на фронте?

– Тебе русским языком сказали, что требуется вывезти секретный танк! Иди, смотри! И подумай, что будет, если он к немцам попадет!

Тут вошла Лариса Фомичева и показала свое удостоверение.

– Товарищ правду говорит. А то, что бумаг нету, так война неожиданно началась. Сюда они пробивались с боем.

– Пойми, дурья твоя башка, мы и так своим ходом прошли пятьсот километров, еще чуть-чуть – и ходовая накроется, и его придется бросить!

– Что вы ругаетесь!

– Потому что по-государственному не мыслите, товарищ сержант госбезопасности.

– Ладно, есть платформа, сейчас подгонят.

– Патроны дай, двенадцать и семь, у нас последняя лента к зенитному пулемету.

– Нету! Идите к машине, а вы, товарищ оперуполномоченный, останьтесь.

Кукушка подала платформу, Мишка взгромоздился на нее, и все бросились ошвартовывать и крепить танк. Затем вернулась Лариса, и через час подошел поезд из Смоленска. Дальше он не пошел, выгрузил бойцов и командиров здесь, к нему прицепили платформу и тронулись в сторону Смоленска.

– Сергей, – сказала Лариса, – я теперь ваш командир. Старший команды. Соня и Валик едут в вагоне на Москву, а мы в Ленинград. А почему туда?

– Я, вообще-то, питерский, и там есть танковый завод, даже два.

Ночь прошла спокойно, а утро встретили на Смоленск-сортировочной, там формировали состав на Питер. С самого утра начались бомбежки. Расстреляв последние патроны к зенитному пулемету, Сергей понял бесплодность и бесполезность того, что он делает. Но, Лешка добыл с разбитого эшелона несколько ящиков патронов к ДШК, ящик консервов, несколько шинелей и немного хлеба. Состав сформировали, затем довольно долго ждали отправления. Наконец, состав дернулся, и они поехали дальше. За Ярцево бомбить перестали. В Вязьме прибежала попрощаться Соня с ребенком, дальше их пути расходятся. Поезд шел ни шатко, ни валко, подолгу стоял на станциях. Ларисе, как единственной имеющей нормальные документы, приходилось бегать за кипятком. Днем гоняли АЭА, чтобы можно было включить кондишн и радиостанцию. Ночью спали под танком. Добрались до Бологого, там стояли трое суток – где-то ремонтировали мост. Лишь 4 июля въехали в Ленинград. Платформу затолкали к эстакаде 174-го завода возле Волковского кладбища на станции Навалочная. Запустили двигатель и сползли на грешную землю. Ночь так и простояли до утра у ворот завода.

Глава 2. Здравствуйте, я ваша тетя!

Утром их разбудил – не петух, прокукарекав – сержант ГБ с явным намерением арестовать, как врагов народа. Пока препирались с ним, появился главный инженер Гудков, он же по совместительству и главный конструктор завода. Пришлось рукой поднимать его упавшую челюсть. Машину срочно затащили в цех. Григорий Васильевич, как только заглушили главный двигатель, забрался в машину. И выгнать его оттуда удалось только директору завода. Но сержант тоже оказался не промах, успел созвониться с кем следует, и творческую беседу в кабинете директора пришлось прервать на неопределенное время. В кабинет вошел мужичок с двумя красными шпалами на петлицах в сопровождении того самого сержанта и трех других представителей доблестного ГБ с наганами в руках. Они явились арестовывать немецких шпионов. Возникла довольно пикантная ситуация, так как на руках у экипажа были АКСУ, а страха перед органами не было. Все трое – добровольцы-«сепаратисты», злые и голодные, которые едва-едва успели выхватить из-под носа у немцев уникальную машину. В общем, у старшего лейтенанта ненавязчиво спросили: «Видит ли он пламегасители вот этих вот машинок?»

– Я при исполнении!

– Вот и смотри в дырочку, и улыбайся, пока я буду перевешивать! (С) Убери своих обормотов, садись и слушай.

– И действительно, Виктор Иванович, – подал голос директор Лев Ефимович Кон, – присаживайтесь. В конце концов, их сопровождала ваша сотрудница, можете расспросить ее обо всем. А нас, пожалуйста, не отвлекайте, потому что и машина уникальна, и те сведения, которые привезли эти люди, очень нам нужны.

– У вас документы какие-нибудь есть?

– Практически никаких, мы не ожидали оказаться тут. И вообще не знаем, как так получилось. У Мишки есть украинский паспорт. У нас – нет, мы – граждане России.

– Что вы этим хотите сказать? Вы – не граждане СССР?

– Нет, я был им до тысяча девятьсот девяносто первого года, а Лешка – он молодой, и гражданином СССР не был.

– Мы проиграли эту войну?

– Ты что, дурак, что ли? Русским языком тебе сказали, до девяносто первого года СССР был. Потом его не стало, распался на пятнадцать государств, по числу республик. Или чуть больше, если считать непризнанные.

– Да я тебя!

– Сядь! Миш, покажи ему паспорт!

Михаил левой рукой, не убирая правую с рукоятки АКСУ, достал паспорт и протянул старлею. Тот посмотрел на трезубец, глянул на все странички и вдруг выгнал всех своих из кабинета. Демонстративно вложил наган в кобуру, ребята положили автоматы на колени и продолжили отвечать на вопросы Григория Васильевича и Льва Ефимовича. Контрреволюционную пропаганду никто не вел. Шли вопросы о том, как провести ТО ходовой части танка. На столе директора зазвонил телефон, и Кон снял трубку.

– Здравствуйте, Вячеслав Александрович! Да, я просил вас позвонить. Тут нам танк пригнали… Нет, не немецкий, наш, советский, Т-84БМ называется. Что-что? Где сделан?

– На Харьковском танковом имени Малышева. В две тысячи десятом году.

– Говорят, что на Харьковском танковом имени Малышева. В две тысячи десятом году. Как? Не знаю: «как»! И они сами не знают, но танк стоит в пятом цехе. Требуется провести техническое обслуживание ходовой части…

Он надолго замолчал, потом коротко отвечал на вопросы.

– Дизель, тысяча двести сил, пятьдесят одна тонна. Семь вперед и четыре назад, автомат. Сто двадцать пять миллиметров с автоматом заряжания. Нет, раздельное. Спаренный пулемет семь шестьдесят два и зенитный двенадцать и семь. До семьсот пятидесяти миллиметров лоб и до восьмисот башня. Семьдесят километров в час. Хорошо, вышлю машину. До свидания, товарищ нарком.

– Он вылетает сюда, прибудет на Комендантский, просил прислать машину. Так, товарищи, вы обедали?

– Мы еще не завтракали!

– А мне разрешите задать вопрос? – спросил старший лейтенант ГБ.

– Слушаем.

– А что это за оружие?

– Автомат Калашникова, складной, укороченный. Калибр пять сорок пять миллиметров.

– А коробочка на плече?

– УКВ радиостанция, приемо-передающая, с шифрованным сигналом.

Почти сразу после обеда старлей появился вновь, и уже с «большим начальством»: вместе с ним был невысокий курчавый человек, внешне напоминающий Кирова, с двумя ромбами на петлицах. Он представился и не пытался никого арестовывать.

– Начальник УНКГБ по Ленинграду и Ленинградской области старший майор госбезопасности Куприн.

Сергей позвал Ларису.

– Оперуполномоченный ОНКГБ Пограничного района сержант госбезопасности Фомичева.

– А вы? – спросил чекист.

– Командир танка и командир второй танковой роты Вооруженных сил Новороссии «Второй». Зовут Сергеем.

– А фамилия?

– Она вам ничего не даст. Танкист. Сергей Танкист.

– Взглянуть можно? – вежливо попросил начальник, показывая рукой на пятый цех.

– Конечно, для этого его и пригнали, товарищ старший майор.

Дверь в пятый цех уже охраняли, часовой вытянулся и ел глазами начальство. Они прошли к танку. Майор уверенно вскарабкался на него. Через люк заглянул в башню, увидев там кучу приборов, спускаться не стал, тем более что все было выключено, зато посидел за штурвалом механика.

– Так вы не знаете, как сюда попали?

– Сюда – на танке и на поезде, товарищ старший майор, а вот как попал под Белосток – не знаю. Накрыло «Градом» с кумулятивными кассетниками. Все, что знаю.

– А что такое «Град»?

– Реактивная установка залповой стрельбы. В этой войне она будет называться «Катюшей».

– Мне доложили о том, что вы сказали по поводу СССР.

– Это – правда. Его уже двадцать три года как нет. Но многие об этом жалеют. Хорошая была страна. Я в ней родился.

– Чем думаете заниматься?

– Я – танкист. Заканчивал Ульяновское танковое.

– После встречи с наркомом Малышевым мне бы хотелось поговорить с вами об этой войне и по целому ряду других вопросов.

– Хорошо. Вот только времени у нас мало, товарищ старший майор. Восьмого сентября немцы замкнули кольцо блокады вокруг нашего города. Требуется этого не допустить. А ходовая разбита, и снарядов с гулькин нос. Вот так вот.

– Восьмого сентября? Так быстро?

– Так ведь Ригу уже взяли. Кстати, предупредите кого надо, что на переходе из Таллина флот потеряет много кораблей. Девятнадцать боевых кораблей и катеров, двадцать пять вспомогательных судов, восемнадцать транспортов.

– Получается, что вы знаете весь ход войны?

– Весь? Наверное, нет. Но основные эпизоды, конечно, знаю.

– А ваши люди?

– Да мы как-то об этом не разговаривали. Наверное, кое-что помнят.

– Понятно. Пойдемте, вроде Малышев приехал.

Из черной эмки вышел довольно молодой человек в сером костюме и сразу надел шляпу. Бровастый и высоколобый, немного напоминал товарища Саахова из «Кавказской пленницы», только светловолосый и более худой. К нему подскочили рабочие и инженеры завода, видимо, хорошо знают своего министра. Но он, пожав некоторым людям руки, зашагал прямиком в пятый цех, сопровождаемый директором и главным инженером. Сергей и Куприн стояли неподалеку от ворот в цех. Ребята были в заводской гостинице, но, наверное, увидели, что появилась новая делегация, вышли и тоже направились в цех. Малышеву представили Сергея. Обменялись крепким рукопожатием. Вячеслав Александрович обошел изделие завода имени самого себя, разглядывая его со всех сторон.

– Так это тяжелый или средний танк? – прозвучал первый вопрос.

– У нас нет такого понятия, это – основной танк.

– Назначение?

– Борьба с бронированной техникой противника, прорыв линии обороны во взаимодействии с другими силами и средствами армии, сопровождение конвоев и тому подобное. В принципе, это многоцелевая машина.

– Чем это достигается?

– Выбором вооружения: у нас есть управляемые ракеты, БПС, ОФ, крупнокалиберный пулемет, управляемый изнутри танка, и спаренный пулемет винтовочного калибра. Тысячадвухсотсильный двигатель дает маневренность и тяговооруженность. Для экономии топлива в обороне и засадах используется вспомогательный двигатель малой мощности.

– Экипаж?

– Три человека: механик-водитель, оператор-наводчик и командир.

Малышев влез на броню со стороны механика, дальше посыпались вопросы по всему навесному. В результате многочасовых расспросов последовало резюме: «Такой танк нам не сделать!»

– Точно такой – нет, не сделать, да и надобности в нем мало. Вот в сорок втором появятся «кошки»: «Тигры» и «Пантеры», тогда для него цели найдутся. А сейчас требуется грамотно использовать и совершенствовать имеющиеся танки. И начинать с малого, вот с таких вкладышей! – и Сергей подал Малышеву резинометаллический шарнир гусеницы.

– Что это?

– Сальник гусеницы, уменьшает трение пальца о втулку. И еще, Вячеслав Александрович, вот танк сорок шестого года, назывался Т-54, на его основе создано большинство танков в СССР после войны. Ну, и… Эх, блин, не на чем распечатать! Тут у меня на планшете «Ходовая часть танков. Подвеска», все пять частей Чобитка. И все учебники, по которым я учился. Надо каким-то образом скопировать.

– А в машинном лежит гроссбух по двигателю, – вспомнил Мишка.

– Я где-то видел книжку по пушке и прицелу, щаз поищу! – хлопнул себя по лбу Лешка и нырнул в танк.

Минут через пять вытащил оттуда замусоленное наставление, каким-то чудом сохранившееся после стольких смен хозяев. Малышев пытался освоиться с чтением pdf-файлов на маленьком мониторе. Прижимистый Михаил сопел, сопел, потом не выдержал, залез в машину и вытащил оттуда ноутбук Acer.

– Вот тут трофей есть, – пробурчал он. – Серега, посмотри, может, туда перелить, если ридер там стоит.

Батарея ноута была разряжена, запустили умформер на 220 вольт, подключились, появилась заставка Windows-7. Бля! Пароль!

– Мишка, ты где его взял?

– В блиндаже, под Иловайском. Его «Акациями» накрыло, а уголок торчал.

– А блок питания откуда?

– В Донецке купил. Сынишке хотел подарить.

– Пароль знаешь?

– Какой пароль, я его не включал.

Так, пробуем без пароля! Не идет. «Слава Украине». Не идет! С восклицательным знаком и оба варианта на двух языках. Эх, дома бы за пару минут вскрыл! «Героям слава». Не идет. И так, и так попробовал. Вот сволочь! Прошло! А, Псаки говорила, что на Украине нет фашистов! Прошел «Зиг хайль» с восклицательным знаком и без пробела! Вот же бля! Интерфейс на укропском! Меняем пароль, язык интерфейса, перезагрузка. Заглянув в «My Documents», Сергей отчетливо осознал, что все «укропы» – предатели! Сдал! Через 70 лет сдал всех с потрохами! В папке «Галичина» лежал файл: «Личный состав дивизии SS «Галичина» первого формирования», а рядом – то же самое, но второго. И кому! Старшему майору Госбезопасности товарищу Куприну Павлу, як яго по батькови? Вот это подарок! Кроме этого, бывший почитатель «райберта» сложил в аккуратные папочки все о действиях трех групп армий и все о действиях войск СС.

– Мишка! Тебе цены нет!

– Да я-то че? Нужно значит нужно. Ты-ж, вон, свой айпад отдал. Давай, перекачивай!

Пришлось помучиться еще, настраивая сеть через блю-тус. Благо, что компы были новыми. «Надо бы еще посмотреть, что у фашика там лежит, ну да ладно, без меня разберутся!» – подумал Сергей, но мысль Куприну кинул. Дальнейшие вопросы Малышева даже не обсуждали, потому что технологий производства процессоров он не знает. А эти две штуки – все что есть, остальное – личные телефоны экипажа. Аппаратуру реквизировал Куприн, сказав, что должен отдать все переписать на бумагу, но потом обязательно вернет Малышеву. В общем, день прошел плодотворно, однако к концу дня выяснилось, что в гостинице нет Ларисы.

На следующее утро Сергей долго беседовал с Павлом Тихоновичем. Особенно его интересовал вопрос: почему распался СССР? Сергей высказал свою точку зрения: противник использовал общественное мнение, подготовленное Хрущевым и другими товарищами, которое имело под собой некоторое основание, так как в тридцать седьмом году многие нормы права были попраны, и показания частенько просто «выбивали» из арестованных. Паяльник в одно место вещь доходчивая, но душок от нее скверный.

– М-да, перегибы были и есть, – согласился старший майор. – Я отражу это мнение в докладной. Чем ваши-то занимаются?

– Шприцуют подвеску вместе с работягами, Лешку повезли со снарядами и зарядами куда-то на Пороховые. Сегодня уже шестое! Десятого начнутся бои под Псковом и Новгородом, а у нас конь не валялся. Все разговоры разговариваем. Припозднились мы. Амортизаторы бы сменить на шестой опоре, так не делают еще таких. И снарядов мало. Пулемет сняли. Все понятно, отличный пулемет, но снять-то сняли, а расспросить не расспросили.

– А что так?

– Так их три модификации! ПКМ, ПКМБ и ПКТ. У пехотного – сменные стволы, а у танкового – тяжелый ствол и электроспуск. И у пехотных есть газовый регулятор и спусковой крючок, а у танкового регулятора нет, зато есть гашетка.

– Я записал, и передам, куда следует. А пулемет вернут, скоро. Даже в таком виде при весе в десять килограммов это очень нужное оружие. Где их делали?

– Ковровский завод имени Дегтярева. Да, и еще по пулеметам. У «Утеса» патрон с флегматизированным порохом.

– Как это?

– Не знаю! Форма порохового зерна – цилиндр с семью каналами, все что знаю! Марка пороха 4/7СВ. И ствол для него делают по методу В. Н. Гусева, он его изобрел в сорок первом году. Так называемое струйное хромирование. Вот все, что помню.

– Личный вопрос разрешите? – Сергей кивнул. – У вас хорошая память на фамилии, а что я делал после войны?

– Не знаю, у меня с этой фамилией только писатель ассоциируется. Я ее нигде больше не слышал. Извините, но среди послевоенных героев вас не было.

– Закончим на сегодня, я завтра еще раз подъеду, надо разобраться с картами на том устройстве. Завтра он будет у меня.

Попрощались, Сергей пошел к танку, повозился вместе со всеми, затем его высвистал Гудков, которому очень понравилась конструкция гусениц и ведущей шестерни с грунтоочистителем.

– Это ж какое удобство в производстве! Четыре штампованных детали и один палец! И все на болтах! Технологичность бешенная! Вот это надо немедленно переделывать. Вот смотрите, Сергей!

– Да знаю я, знаю, что хотели?

– Марку стали для пальца штока.

– Сталь 3ХГСН2А. У этой гусеницы есть ахиллесова пята: если палец погнут, то его не разобрать и не выбить.

– Так, а у нас делают 30ХГСА, то есть еще требуется никель.

– Я не знаю, что у вас делают. Вот только реально эта гусеница с параллельным шарниром не так уж и хороша. Последовательная гусеница позволяет быстрее разогнаться, проще в изготовлении и менее чувствительна к наклону, меньше вероятности погнуть пальцы при наезде на неровность типа бордюр. Но на параллельную хорошо вешаются башмаки-асфальтоходы. В общем, это для парадов.

– Но вы ж на ней воевали!

– Так «укропы» этот танк на параде использовали, а потом пригнали на юг отражать наступление. Нам еще и асфальтоходы пришлось снимать!

– Но согласитесь, что такие гусеницы технологичнее!

– Ну да. Наверное. Но в этой войне нам, скорее всего, будут стрелять по гусеницам. Лоб им не взять.

– Да, больше не про вас, а про Т-34 и КВ думаю.

– Там надо новую коробку делать. Четырехступая – полное дерьмо. И изменить компоновку МО, поставить двигатель поперек.

– Во время войны этого никто не позволит.

– Если не профукаем здесь и под Харьковом, то вполне прокатит. Я же отдал Малышеву файл с Т-54. Он отличается от Т-44 только башней и стомиллиметровой пушкой. Кто-нибудь будет заниматься снарядами? Нужны оперенные болванки калибром сто двадцать пять или переделка из стодвадцатидвухмиллиметровой, и ОФЗ оперенные. Собственно, с них эта пушка и начиналась. Перья делаются из пластмассы. У вас телефоны из нее делают.

– А как быть с пояском?

– Одеть второй толщиной полтора миллиметра, прижав его к первому. На дне нарезать левую резьбу под насадку. Взрыватель – головной. Надо снять насадку и отдать в производство.

– А бронебойный?

– Немцы всю войну стреляли болванками и успешно поражали все танки союзников. При скорости снаряда тысяча семьсот пятьдесят метров в секунду ему все равно, с чем встречаться под углом близким к девяноста градусам.

Засиделись за чертежами глубоко за полночь. Наконец подъехал Лешка с кислой рожей.

– Командир, порохов, дающих такую энергию, просто нет. Ж…па! Забрали выстрел, посмотрят, что можно сделать.

Час от часу не легче, еще один выстрел мимо! Поели из «старых запасов», еще со Смоленска, и завалились спать. С пяти утра снова на ногах, все крутятся возле танка. Спустили жидкость из коробки, промыли ее Б-70. До фига грязи вылилось, сняли фильтр, промыли и просушили. Больше ничего не сделать. Масла для фрикционов нет. Вообще! Нашли в ЗиПе неполную емкость с жидкостью для коробки, отфильтровали слитую, добавили свежей, чуть больше половины между низшей и высшей меткой. В 12.00 приехал Куприн, уволок Сергея в здание управления, беседовать по «делам нашим тяжким». Рассматривали только текущую обстановку на фронтах. Дальше не полезли, без дураков хватало отрицательной инфы. Занимались Северным и Северо-Западным фронтом. Здесь проблем было выше крыши! Сдан почти без боя Псков. Немцы продвигаются к Лужскому рубежу. Обошли Нарву, форсировали Плюссу, продвигаются к броду и порогам через Лугу в районе деревни Большой Сабж. Там две дивизии: 6-я и 1-я танковые. Серега улыбнулся.

– Че лыбишься? – спросил Павел.

– Как тебе сказать, меня родичи на лето отправляли к Александре Никифоровне, когда сами уезжали на курорт. Я вот тут всех окуней переловил. В общем, надо пару взводов КВ-1 и батальон автоматчиков. И пулеметы верни. Одиннадцатого мы должны высадиться вот тут. – Он ткнул пальцем в карту.

– И?

– Там посмотрим! Кстати, вместо КТ-12,7 можно ДШК поставить, там есть куда соленоид прикрутить. Только пристрелять надо.

– Ну, так проще, потому что ваш пулемет уехал очень далеко, под Златоуст.

Обсудили подготовку десантной группы, ее перебросят завтра, чтобы немного позаниматься с ними и отработать сигналы управления. Пошли обедать в заводскую столовую, обсуждая по пути необходимый «инвентарь» на станции Навалочная. От проходной шла Лариса в своем легком платьишке. Сергей приветливо помахал рукой. Затем рука замедлилась. Что-то было не так в фигуре девушки. Сергей остановился, следом за ним остановился и Павел Куприн, шедший впереди. Лариса подошла, Сергей протянул руку и поднял ей подбородок, чуть развернув лицо направо. На левой скуле алел здоровенный кровоподтек.

– Кто? Где?

Она рукой откинула его ладонь и опустила глаза.

– Лариса, тебе задали вопрос!

– Коцюба.

Старший лейтенант ГБ Коцюба бодро шагал от КПП к столовой в окружении трех «придворных» сержантов. Сергей сделал несколько шагов ему навстречу, и тот понял, что разговор будет «серьезным», поэтому сразу начал выдергивать наган из кобуры. С линии выстрела Сергей ушел прыжком с переворотом вправо, трижды, коротко, трехпатронными очередями, прогрохотал АПС, отвечая на огонь из наганов. Затем ударил автомат Лешки, зачищая пространство. Виктор Иванович Коцюба был еще жив. Старший майор Куприн зажимал сочившуюся из плеча кровь, ему досталось от огня его «подчиненных». Случайно или специально? А кто его знает. Сергей подскочил к Коцюбе, тот попытался плюнуть в лицо, но силенок не хватило.

– Не трогай! – прохрипел Павел. – Может быть, сможем допросить!

Мишка ножом отхватил рукав и бинтовал ему плечо.

– Кость не задело, товарищ майор, через неделю заживет.

– Чего он хотел от вас, товарищ Фомичева?

– Чтобы я подписала показания, что экипаж танка выполняет задание немцев. Я пыталась сказать ему, что ни одного немца я в глаза не видела, просто сидела в танке за спиной у товарища «Второго». Но он и слышать ничего не хотел, избил и заставил подписать показания.

В полевой сумке Коцюбы нашли рапорт о том, что дирекция завода и старший майор Куприн помогают выполнять задание немецкой разведки трем агентам-диверсантам, монархистам и белым офицерам. У которых на груди были Георгиевские кресты, на плечах погоны, и они утверждают, что нерушимый Союз распался, и ведут пораженческую пропаганду. А «начальство» это поощряет! Троцкисты проклятые. Он же предлагает паникеров и предателей прислонить к ближайшей стенке и пойти к победе под мудрым управлением великого Сталина. Куприн прочел донос и показал его Сергею.

– У вас есть Георгиевские кресты?

– Есть, у всех. – Сергей расстегнул комбинезон, под ним на камуфляже висел новенький «Георгий». – Учрежден в июле тогдашним командующим армией ДНР Стрелковым.

– А это что за ленточка?

– Такой лентой будет снабжен орден «Славы» и медаль «За Победу над Германией». А на флоте такую ленту будут носить моряки-гвардейцы. В двухтысячных годах ее сделали символом дня Победы. У нас она считается отличительным знаком армии ДНР и ЛНР.

– А когда Коцюба мог это видеть?

– Наверное, в первый день, когда мы в душе мылись.

– Понятно!

– Вам бы к врачу, товарищ майор!

– Сейчас приедет наряд, после этого и поеду.

Старший майор запретил допрашивать экипаж и Фомичеву. Фактически наряд только зафиксировал результаты перестрелки.

Глава 3. «Аблом’с получился, товарищ полковник!»

Прибывший батальон 1-й дивизии НКВД погонял на посадке на танки. С вооружением у них неплохо, вот только противотанкового оружия нет. Самое мощное – «коктейль Молотова». Не шибко повоюешь против двух танковых дивизий. Обучали защите бронетехники от пехоты. Пришлось отдать им все три радиостанции, научить подключаться к ТПУ, спешиваться и окапываться. Да-да, окапываться! Дело в том, что окапываться учились уже во время войны. До войны устав не предусматривал опорных пунктов. Через три дня 8 КВ, «оплот» и батальон погрузили в вагоны и отправили на станцию Молосковицы. Одно плохо! Ночей в это время почти нет! Но проскочили удачненько, не попав под бомбежки. Затем сорокакилометровый марш по лесной дороге к деревушке Большой Сабж. Замаскировались в лесу, не доезжая деревни. Сергей сходил к речке и обвеховал брод прямо порогу. КВ дозаправились. Основная проблема для них! Запас хода – чуть больше сотни километров, поэтому их и потеряли столько в первые дни войны. Брод в одном месте довольно глубокий, поэтому подготовили и сцепили все буксировочные тросы. Для Т-84 – это не препятствие, а вот для КВ – целая проблема. У него корпус не сильно герметичен. Три группы разведки ушли на тот берег, в каждой группе снайпер, два пулеметчика с ДП, остальные – автоматчики. Их задача обнаружить колонны противника и дать время прохода их деревни Сватково. Шестая дивизия уже пуганая ворона! Именно ее держал единственный сломанный КВ двое суток под Райсеняем. В ночь на 12-е чекисты 1-й дивизии обнаружили разведдозор немцев. Их пропустили. Они вышли к реке, промерили брод. Что-то долго говорили по радио. Танк Т-II расположили в кустах на левом берегу, сами устроили «таможенный досмотр» деревни Малый Сабж! «Матка, курка, яйки!». Колонна вошла в лес, ее скорость замерили. Немцы ехали по лесной дороге, их боевой разведдозор грабил деревню, снайперы наблюдали за передвижением противника, а в лесу возле деревни трещали трещотки для торцевых головок, устанавливая на штатное место трал для прорыва проволочных заграждений и противоминный трал. Его изготовили на 154-м заводе за три дня. Он сидит в крови у каждого послевоенного танкиста! По сто раз ставили! V-образный, с острыми ножами, наклоненный под углом в 35 градусов, с двумя тралами справа и слева перед гусеницами. Сергей реально опасался стрельбы по гусеницам и шестовых мин. Тем более на «парадных» гусеницах. Через сорок пять минут после доклада, что колонна первой дивизии прошла Сватково, и до переправы им осталось меньше двух километров, судя по скорости движения, Сергей подал команду Мишке:

– Заводись!

Взвыл стартер, после профилактики выяснилось, что болты на рычаге переключения передач не были закручены, поэтому передачи включались как бог на душу положит. Болты затянули. Двигатель взревел, и танк пополз к переправе. Громко ревет, зараза! Но офицер, решивший доложить о шуме за речкой, сложился на броне, получив пулю в живот. Семьсот метров танк проскочил за несколько минут, затем вошел в воду, приподняв трал. Остановился. Перешел на первую, опустил трал, соскреб камешки в проран порога и перешел на левый берег. Пулемет в упор расстрелял Т-II, и танк двинулся по дороге. Следом за ним шесть из восьми КВ прошли брод. На всех танках сидел десант. По отделению на каждом. Через переправу рванули и пехотинцы, направляясь в Малый Сабж. А вдруг немцы петуха не доели? Хотя с пяти вечера варили! Мишка чуть приподнял трал, и «Оплот» дал полный ход. Через пятьсот метров пришлось понижать скорость и опускать трал: впереди возникла дивизионная колонна! Слева – болото, а справа – Саба! Саба – это речушка! Маленькая, но глубокая! И деваться первой и шестой дивизиям некуда! Острый трал подсекал на скорости 30 километров в час грузовики, танки, повозки и сбрасывал их справа и слева от дороги в шесть метров шириной! Они летели под откос, переворачиваясь и вываливая в кювет все, что было у них в кузовах. Восемь километров сплошных столкновений с транспортными средствами. Величайшая катастрофа на транспортных путях! Даже в современной Германии в тумане сталкивается меньше машин, чем под Сабском! Десант грохотал автоматными очередями, пристегнутый к башне. Выскочили к деревушке Липа. Там – прямая дорога к Сватково. На дороге Лешка увидел открытый «Хорьх». Нажал на замер дистанции и выжал ОФЗ на автомате зарядки. Снаряд упал из автомата на лоток, продвинулся вперед, следом вывалился красный выстрел, вся «конструкция» влетела в казенник.

– Выстрел! – прокричал Алексей, и танк присел на откате, а через секунду над местом, где стоял «Хорьх», вспухло облако разрыва, и несколько машин превратились в решето осколками взорванного по дистанции снаряда.

Герр Кирхнер не успел почувствовать, что он – мертв! Еще два выстрела ОФЗ вынесли батарею восьмидесятивосьмимиллиметровых орудий, выставленных на прямую наводку. Дальше в бой пошли танки КВ, которые завершили разгром 1-й дивизии у Осьмина. Танки развернулись и отошли за реку Луга. Теперь требовалось остановить врага у Ивановской. Шестая танковая дивизия немцев пошла туда.

– В первую очередь необходимо эвакуировать все танки противника! Все снаряды и автомашины, иначе немцы их отремонтируют и будут использовать вновь. Что не вывезти, то сжечь к чертовой матери. Вон свежий полк подходит, его и задействуйте. Все, что без хода – в первую линию обороны, врыть по башню, и обучить людей пользоваться пушкой, пулеметом и прицелами.

С шестой дивизией так красиво не получилось! Луга у Ивановской для танков непроходима, мост деревянный, 50 тонн не держит, а плотина ГЭС заминирована. КВ встали в первую линию и от души постреляли через речку. Тринадцатого июля пятьдесят шестой мехкорпус Манштейна двинулся на Сольцы, планируя захватить мост через реку Шелонь. Им почти это удалось, так как огнем были перебиты огнепроводные шнуры. Но саперы пожертвовали собой и все-таки взорвали мост через реку. Это не сильно помогло, восьмая дивизия взяла город. Река здорово обмелела из-за жаркого лета. Успех Манштейна подстегнул Райнхарда к действиям, он так и не получил развернутого доклада от комдива 1-й дивизии, а Ланграф еще не понял, что части 90-й дивизии полковника Абрамова вернули контроль над Осьмино и заходят ему в тыл. Все 13-е июля он перебрасывался снарядиками с группой Сергея через речку. Воодушевленные бойцы 111-й дивизии собирали обильные трофеи, впервые с начала войны. Авиаразведка немцев никак не могла выяснить, где находится 1-я дивизия, которая не отвечала на запросы. Лишь к вечеру 13-го стало ясно, что 1-й дивизии больше не существует, обе дороги, по которым прошли две дивизии, перерезаны, у 6-й дивизии заканчиваются снаряды, топливо и продовольствие, и она находится в тактическом окружении. Райнхард дал команду Ландграфу на отход от Ивановской. Как только стало ясно, что немцы начали отход, Сергей с двумя оставшимися у Большого Сабжа КВ вновь форсировал Лугу и совершил марш к деревне Овсище. В Старополье держали оборону части 118-й дивизии. Смяв тыловые части 6-й дивизии в Ликовском, три танка у деревни Загорье ударили с тыла по формирующейся колонне 6-й дивизии. Танки сопровождал 282-й саперный батальон 118-й дивизии. Это было все, что смог выделить комдив Гловацкий для поддержки удара. После плотины через речку Долгая Мишка, Лешка и Сергей перекрестились! Три мины грохнуло под тралами. Не зря таскали впереди такую тяжесть! Потрепав на лесной дороге немцев, танки вышли из боя, предоставив пехоте и саперам разбираться с остатками 6-й дивизии.

Почти одновременно с этим, маршал Ворошилов начал контрудар под Сольцами. Четырнадцатого июля пятьдесят шестой мех корпус Манштейна понес потери под Сольцами, где окружили и загнали в огненный мешок 8-ю танковую дивизию. Потеряв в боях под Лугой и Шимском два мехкорпуса, немцы исчерпали наступательные возможности и начали отходить назад к Пскову. А Сергею приказали возвращаться на завод с машиной.

Погрузились в Шахтах-3, забрав от кавэшников Ларису, официального начальника особого отдела войсковой части N 77701, как теперь именуется группа из четырех человек. С небольшими приключениями добрались до завода: трижды немцы бомбили эшелон и станции по дороге. Все равно ехали довольные! «Укропы» и немцы – одного поля ягоды! Понадеялись на маневр и огневую мощь, залезли в мешки, а потом начнут голосить «Гитлер капут!» и «Путин-ла-ла-ла!». Понятно, что в Германии таких болот и лесов нету! Но так на арапа лезть? Оставить пехотную дивизию под Лугой и маневрировать по двум единственным дорогам? Дескать, не успеют рюсские за прюсскими? «А русские прусских завсегда бивали!» – очень верное замечание товарища Суворова!

Главное приобретение: прицепы для перевозки танка и седельные тягачи ФАУН L900D87 со 170-сильным мотором. Их тоже погрузили на платформы и везут в Ленинград. Самое ценное, что у грузовиков тоже дизельный «Дойц».

Как хорошо после боев залезть под горячий душ и нырнуть в хрустящую свежими простынями постель! Правда, мысли нехорошие начинают в голову лезть: «Щаз бы бабу!», но усталость берет свое. Правда, поспать по-человечески не дали! Через пять часов загудел гудок завода, объявляя воздушную тревогу. День начался с бомбежки в четыре утра. Зенитки долго лаяли на улицах. Их много! Что радует. Через час дали отбой, но сон как рукой сняло. Вернулись из бомбоубежища в гостиницу завода. В волосы с потолка в бомбоубежище натрясло песка, поэтому Сергей достал полотенце и собрался идти в душ, но задержал внимание какой-то документ, лежащий на столе. В нем указывалось, что в/ч 77701 переводится с завода 174 в город Челябинск. Спрашивается, и на хрена они ползали под Лугой, если уже все решено за них, и с ними даже не посоветовались. Странно, что вечером этого письма не было! Сняв комбез и камуфляжную куртку, захватив остатки шампуня и мыло, направился в душевую. Войдя туда, услышал, что кто-то выключил душ, и из кабины вышла Лариса, вытирая голову полотенцем. Увидев Сергея, скомандовала: «Отвернись!», слегка прикрыв обнаженную грудь. Сергей закрыл глаза. Было слышно, что Лариса одевается.

– Все?

– Все!

– Закрываться надо!

– Защелка не работает!

Она застегивала армейскую гимнастерку.

– Песок в голову насыпался, вот и решил вымыть голову.

– Аналогично, а чего ты оправдываешься?

– Не знаю, не ожидал тебя здесь увидеть.

Лариса подошла, приподнялась на цыпочки – она невысокая – и чмокнула его в щеку. Он поймал ее руку, но она сказала:

– Не надо, это тебе за Коцюбу. Я ведь так и не поблагодарила. Хотя мне стыдно, ведь я подписала тот «протокол».

– И что? Требовалось умереть? Ведь ты нас совсем не знала. А сомнений наверняка было много.

– Много, не спорю.

– Вот и выбрось из головы этот случай! Никто никому ничего не должен.

– Вот только: как это сделать?

– У меня на столе приказ о переводе нас в Челябинск.

– Я знаю, вчера вечером принесли, я не стала тебя будить, Сергей. Спал крепко.

– Не надо так разбрасывать документы.

– Учту.

Лариса собралась выходить, но Сергей опять поймал ее руку и развернул девушку к себе. Наклонив голову, поцеловал ей лоб, затем щеки. Она голову не поднимала, затем уперлась кулачком ему в грудь:

– Потом, не надо сейчас. Все еще слишком свежо. – Однако подняла голову и дала поцеловать себя в губы, а затем выскользнула за дверь.

За окном была суббота, новых приказаний не поступило. Начальство не приехало. Ближе к вечеру экипаж танка «Оплот» Т-84БМ засобирался на танцульки. Они заплатили по 30 копеек за проезд на трамвайчике до дома культуры имени Газа. Звали командира с собой, но тот отказался передвигаться вместе с более молодым экипажем. В итоге вернулись под утро: пьяненькие, разрядившиеся, удивленные тем, что девицы не берут денег за удовольствие. Исцелованные до синих засосов на всех видимых и скрытых частях тела. А командир и начальник особого отдела пили чай в номере гостиницы и беседовали о жизни.

Выяснилось, что Ларисе двадцать пять лет, она окончила Техноложку, два года назад уехала на западную границу и вышла замуж за выпускника Московского пограничного училища НКВД. Детей нет, муж погиб около месяца назад, старший лейтенант погранвойск. А теперь ее привязали к непонятной секретной части и вовсю используют ее статус оперуполномоченного ОНКГБ, полученный чуть ли не автоматом, так как муж был начальником заставы. Петра, своего мужа, она знала с детства. Учились в одном классе, в маленьком городке на советско-польской границе под Хмельницким. Его отец был начальником погранзаставы. Петр был отличным парнем, красивым и статным. С точеным лицом настоящего пограничника. Просто пришел в ее жизнь с плаката. Суровый, знающий себе цену, короткостриженный, с зелеными петлицами на форменной гимнастерке. Сергей был «другой»: довольно пожилой, за пятьдесят, шевелюра уже пострадала от возраста. С бородой, иногда надевает очки, чтобы рассмотреть бумажки, которые сыплются из штабов, как из рога изобилия! Но надежный, как монумент Владимира Ильича на Бессарабской площади!

Они ждали личный состав, который ушел на танцульки. Первым прибыл Лешка. Нетрезв, шея вся в засосах, доложился и пошел мирно спать. Он – воспитанный! Затем «прибыл» Мишка с двумя девицами. Девиц на завод охрана не пропустила. Вызывали Сергея и Ларису. Мишка пришел на второй этаж, после того как с него сняли двух девиц.

– А вы еще не в постели? – прозвучал первый вопрос. – Ну вы и мудаки! Я пошел!

Лариса залилась краской, засобиралась, вышла из комнаты, везде погасила свет и, вернулась. Чистенькая, пахнущая косметическим мылом XXI века.

– Сережа, мы с тобой действительно… – договорить ей не дали. Все было понятно без слов. Они ходили по краешку, и завтра их могло и не быть.

И тут настала очередь удивляться Сергею! «Кама с утра» явно не входила в число любимых книг Ларисы. Пятиклассницы в XXI веке были опытнейшими гетерами по сравнению с этим ребенком двадцатипятилетнего возраста. Несколько позже выяснилось, что их роман с Петром долгое время был чисто платоническим, а половые отношения сводились к нескольким фрикциям за акт, который длился несколько секунд. Поэтому гениальный план старшего майора Куприна, что у него будет «свой человек» в в/ч 77701 на должности НачОО, с треском провалился. Самой главной эрогенной зоной были красивые розовые соски с сильно расплывшимся основанием на острой, крепкой, тяжелой, похожей на баллистический наконечник стадвадцатидвухмиллиметрового снаряда груди.

Вскоре у Ларисы изменились глаза, походка, прическа, появилась привычка хоть на миг коснуться руки Сергея, а потом краснеть.

Приказ эвакуироваться в Челябинск Сергей попытался отменить, ведь он показал, что в условиях болотисто-лесистой местности тяжелые танки в состоянии бороться с немецкими колоннами. Но требовалось действовать аккуратно и решительно, и только на хорошо подготовленных машинах. Плюс необходимо срочно модернизировать танк КВ. Во-первых, установлена недостаточно мощная пушка, как по бронепробиваемости, так и по фугасному действию, во-вторых, недостаточно надежна применяемая гусеница, очень тяжелое управление, и потом нужна новая коробка, пяти или шестиступенчатая, собранная в том же корпусе, с постоянным зацеплением шестеренок. Основной завод, как был, так остается Кировский. Требуются новая башня и новое орудие. Заявление товарища Зальцмана о невозможности установить ЗиС-6 не соответствуют действительности. В крайнем случае, возможна установка этого орудия в варианте самоходного. Это позволит сохранить производство танков в Ленинграде.

– А если немцы все-таки смогут замкнуть кольцо, как было в вашей истории? – спросил Куприн.

– При условии, что «горло» имело ширину всего ничего, удержать его они не смогут. Тем более что, я надеюсь, командование в курсе событий, которые привели к такому положению. И, я надеюсь, что резервы из внутренней части страны уже выдвигаются в направлении Москвы и Ленинграда.

– Этого я не знаю, докладную по команде я подал, но результатов пока не имею.

– То есть, вы хотите сказать, что реакции на поданный вами рапорт нет? А Сталин знает о том, что произошло под Белостоком?

– Такой информации у меня нет.

– Приехали! Тогда все, что мы делаем, напрасная трата времени и сил, проще принять командование полком, а эту рухлядь отправить подальше в тыл. С глаз долой, из сердца вон. Все равно вот-вот закончится жидкость в коробке и масло во фрикционах. А без них он ездить не будет! А заказать их можно только за границей, в США. У нас такой химии еще нет.

Старший майор внимательно следил за Сергеем.

– Именно поэтому я и предлагаю вам всем переехать в более спокойное место и там добиваться принятия ваших предложений по реорганизации работы наркомата танковой промышленности. Ведь сами должны понимать, что без вас этого никто не сделает.

– А что будет здесь? Опять блокада? Опять будем посылать в бой танкистов в «братской могиле»? Насколько я знаю, приказ на производство танков Т-60 будет отдан на днях, и в августе его запустят в серию.

– А ты хочешь, чтобы по мановению палочки все поменялось?

– Хочу!

– Я свяжусь с Москвой сегодня. А вы – готовьтесь к эвакуации.

– Голому собраться – только подпоясаться. – Сергей сел за стол, вытащил серый лист бумаги и написал:

«Начальнику УНКГБ по Ленинграду и Ленинградской области старшему майору госбезопасности Куприну П. Т.

Рапорт.

Я, полковник Танкист С. П., позывной «Второй», выпускник Военной академии бронетанковых войск имени маршала Р. Я. Малиновского, отказываюсь выезжать в эвакуацию из города Ленинград. Прошу направить меня в Действующую армию согласно основной специальности.

17 июля 1941 г.»

И поставил под рапортом свою подпись.

– Товарищ старший майор! Завизируйте!

– Интересная у тебя ручка!

– Гелевая.

– Ты чем командовал?

– Полком, потом бригадой. Я ведь понимаю, что это твое личное приказание, а не решение Малышева, Сталина или Берии. Им пока не до меня. И ты хочешь скинуть это дело подальше, в тыл, пусть там разбираются. Так?

– Так. Ты, конечно, здорово помог фронту, но рисковать мне больше не хочется. Случись что с тобой или с танком, мне головы не сносить. А ответа нет.

Рапорт он не подписал! На следующий день не приехал, а по его прямому адъютант отвечал, что старший майор в частях, но интересовался, кто звонил и что передать. Девятнадцатого июля, из самого достоверного источника, газеты «Правда», стало известно, что успех под Ленинградом обеспечен воодушевительным приказом первого маршала революции и его личным примером. Маршал лично поднял батальон под Сольцами в атаку и получил легкое ранение плеча. О действиях против 41-го моторизованного корпуса отдельно «Правда» не писала. Разгром 1-й и 6-й танковых дивизий не смог вдохновить ни одного корреспондента на Ленинградском фронте. А телефон старшего майора по-прежнему отвечал только голосом адъютанта. Двадцатого Кон показал телефонограмму из Москвы, где предписывалось к концу августа перейти на новую продукцию, сборочные чертежи которой, и технологические карты, будут доставлены нарочным из Москвы. Все встало на свои места: аблом’c получился, товарищ полковник!

Глава 4. Мы еще повоюем!

В разговоре с Ларисой выяснилась интереснейшая деталь: она – технолог-нефтехимик! И училась здесь, в Ленинграде!

– Слушай, Лара! А ты можешь установить химический и процентный состав смеси по имеющемуся образцу?

– Вообще, скорее всего, смогу, только в институт надо забежать.

– Так тут же рядом! Короче, надо выяснить, из чего сделана вот эта жидкость, все ее гидромеханические свойства, примеси и добавки. Ведь все равно Особый отдел сейчас не работает!

Она сбегала в институт, вернулась с какими-то баночками, мензурками, заполнила их жидкостью для коробки и 18-го исчезла на весь день. Потом появлялась только поздно вечером, пахнущая какими-то химикалиями. Мылась, ела, но все равно успевала получить свое и лишь после этого засыпала. Подскакивала в пять утра и убегала. Двадцать первого она принесла результат.

– Вот, это состав, а это подобная по гидромеханике смесь, но без одного реципиента. Здесь какой-то сложный, очень сложный состав, присутствует фтор.

– Это перфторполиэфир! Его получают из хлордифторметана.

– Стоп! Точно хлордифторметан?

– По-моему, да!

– Тогда это хладон-двадцать два, его делают на пятьсот семьдесят втором заводе, в Кирово-Чепецке, я там на практике была, там для него есть реактор. Тогда он еще не работал, но обещали пустить через несколько месяцев. А как дальше его обрабатывать?

– Вот тут спроси, что полегче! Я химию на дух не переносил!

В ночь на 22-е июля Сергею приснился сон, видимо, пророческий:

В общем, встает он поутру и идет на КПП завода, а там красивые книжки лежат, дизайнера Поселягина В. Г. Первая книжка, самая дорого украшенная: для регистрации членов Политбюро, вторая: для регистрации главных конЬструкторов, а третья для конЬструкторов ядренбатона. Сергей открывает первую, странички слиплись, на первой странице ни одной записи! Пусто! Хмыкнул, открыл вторую – вроде что-то есть! Вот, блин! Бычок прилип, беломорина недокуренная! А третья книга открыта! Не иначе как ядренщики заинтересовались Википедией! Хрен там! Написано: «Мишка! Три рубля верни! Макарыч»

В три сорок зазвонил телефон: Куприн из Москвы сообщил, что сегодня Малышев доложил Сталину о новом танке и отметил невозможность его воспроизводства. Ставка приняла решение об эвакуации танковых заводов Ленинграда в Челябинск и Томск.

– Ты еще в Москве?

– Да.

– Компьютеры у дурака забери!

– Что забрать?

– Ящичек с экраном и плоский экран у Малышева обязательно забери. Хватит ему порнушку по ночам смотреть.

Началось контрнаступление под Смоленском, одновременно немцы начали переброску двух танковых дивизий под Псков. Одно хорошо, раненого Ворошилова сместили, вместо него летит Жуков. Почти сразу после звонка погрузились на платформу и поехали на Ржевский полигон. Там выгрузили боеприпасы и начали испытания первых советских сгораемых гильз для 125-миллиметрового орудия. Пять выстрелов холостых. Вроде стреляет, но от ударного механизма. ГУВ-7 еще нет, но обещают сделать, разобрались как. Боеприпасы грузят по одному в танк, стреляет только Леха, остальные снаружи. Подали ОФЗ, переделку от 122-миллиметровой гаубицы. Чуть танк не спалили! Затяжной выстрел! Лехе пришлось бриться! На левой щеке вся борода погорела. А Сабуров успокаивает, что так могло быть, так как время срабатывания затвора результат им был неизвестен, они привезли четыре разных выстрела. Стрелять решили без людей, в башне, а эту серию больше не испытывать. Точнее всего подошла третья серия для ОФ, скорость вылета получилась штатной. Для БПС ничего не сделали, так как самого снаряда нет и неизвестно, когда будет. Вторая серия хорошо подошла к 125-миллиметровой болванке. Договорились, что цвет гильз будет разным: третья идет красной, а вторая – зеленой. Это не краска, а цветная добавка к нитроцеллюлозе. Так как кнопки «болванка» нет, эти снаряды поставили вместо кумулятивных, которых еще нет. В общем, выстрелы 4Д43 и 4ЖД25 сумели сделать. Основное отличие от современных: пока вместо пластикового поддона он выполняет роль пыжа и толкателя, стоит толстая медная блямба, как это было на первых сериях снаряда. Кумулятивный снаряд еще не делали, нет головодонных взрывателей, он, конечно, незаменим при стрельбе по дотам, но обойдемся. Загрузились снарядами двух типов до упора. БПС и кумулятивные выгрузили из автомата и танка, оставили в загрузке только шесть кумулятивных, на всякий пожарный случай. В общем, два дня провели весело, с шутками и прибаутками. Для здешних артиллеристов новым оказалось только использование нитроцеллюлозы в качестве гильзы и конструкция запала, идущего почти по всей длине довольно короткой гильзы. Все остальные компоненты – стандартные! Но порох в их гильзах горит медленно и только снизу, а здесь – практически объемный взрыв. С взрывателем идут серьезные работы. Штука серьезная, не дай бог в стволе долбанет, здесь ошибаться нельзя. Кстати, городят нечто подобное КБА-3 на Литейном. Дело пошло! А мнение Малышева? Да пошел он! Между вояками все решим, и промышленности деваться некуда будет. ГАУ пока в Питере!

А вот по маслу фрикционов Лариса вынесла приговор:

– Это не масло! Это олефеин какой-то. – Масло оказалось полностью синтетическим. Таких технологий в СССР еще нет.

Двадцать пятого заменили обе гусеницы! Гудков – мужик упертый, сделал обе: и «параллелку», и «тагилку», и наладил их производство на Тихвинском заводе спецоборудования, который является цехом 174-го завода! Катнули танк на новые ленты, сцепили, натянули! Совсем другое дело! Гудков решил остаться на заводе, принял три должности: директор, главный инженер и главный конструктор. Подтянулись восемь танков КВ-1, приданные в/ч 77701, им заменили ведущие шестерни и поставили новые гусеницы, превратив их в КВ-1С, но гораздо менее шумные. Для увеличения количества топлива скопировали систему навесных бочек Т-84, а это плюс 500 литров соляра! На башни поставили зенитные пулеметы ДШК, управление из башни не сделать, так что поставили щиток, как на Т-72. С люками ничего сделать невозможно, надо переделывать полностью, а времени нет. Вернувшийся из Москвы Куприн рассказал о том, что Малышев доложил только о танке, про папочки на компьютере он ничего не сказал. Компы изъяты, ноутбук перешел к Гудкову. Туда плюхнули «Компас-3D», болтавшийся без дела у Сергея на флешке. IPad Air очистили от всяких ненужных бяк и прибамбасов, перекачали туда папочки украинского «нацика». Масштаб, конечно, маленький, тут до Сергея доходит, что еще один комп стоит в самом танке! Там же планшетный прицел! Нашли машинку. «Ось» – небольшая переделка стандартного «Нейтрино», а вот диск оказался неожиданно большим: 1 террабайт. Слегка помучившись, удалось найти и Адобе-ридер и редактор, читающий файлы Word. Типа Оупен-оффис. Так что все есть! Еще порывшись в системе – он этого еще не делал, некогда было, – обнаружил кучу прибамбасов по ориентированию и электронные карты всей Европы. Откорректировать их на 41-й год, конечно, сложно, но! Тамочки существует фунЬкция привязки к известным координатам! Настроившись на Шаболовку, вносим ее координаты – и готовый прибор! Определил невязку: что-то около 50 метров при стоящей машине. Так, вводим ленинградское радио, берлинское и, блин, кого бы взять? Шарился, шарился по эфиру, вдруг обнаружил радиостанцию на Мальте. На карте отмечена! Плюхнул координаты, невязка меньше пяти метров. Йяхху! Работает! А вы говорите: GPS, Глонасс! Радиопеленги еще никто не отменял! И импульсно-фазовый сдвиг. Все работает!

Довольный собой, Серега вылез из танка, оставив включенным АЭА и компьютер. В соседнем цеху ремонтировали «Ганомаги» из числа тех, которые он посбрасывал с дороги под Сабском. Им усиливали палубу под установку 120-миллиметровых минометов. В отряде их будет 16 штук. С ходовой закончили, теперь перекрашивают и наносят трафаретами звезды, иначе у своих паника начнется. МГ заменили на ДШК с возможностью зенитного огня. Новички, опять из первой дивизии НКВД, учатся стрелять по воздушным целям. Здесь зарыта главная собака: самолетов у РККА мало, и прикрытия с воздуха не будет. Удалось выпросить четыре ТКБ-149, строенные установки ДК с зенитными оптическими прицелами, теперь их громоздят на трофейные Т-III. Жалко, что у немцев двигатели бензиновые! Дополнительный бензозаправщик нужен. Но отряд формируется. Будет первая батальонная маневренная группа. Где бы САУ нормальную надыбать! С этим проблемы!

Ух ты! Кто идет! Вместе с Куприным в цех вошли Жуков и Жданов! Жуков еще не прибурел, ходит без охраны, Жданов – тоже. Голос у будущего маршала Победы громкий, командирский. Сразу к кому-то пристал, а Куприн замахал Сергею, чтобы подошел.

– Ну вот, вы просили познакомить с командиром, который удержал переправы на Луге. Полковник Танкист.

– А фамилия?

– Это и есть фамилия.

– А почему здесь, а не на фронте?

– После завершения разгрома шестой танковой дивизии генерала Ландграфа получил приказание прибыть на сто семьдесят четвертый завод и готовится к эвакуации. Отказался эвакуироваться, готовлю батальонную маневренную группу для борьбы с немецкими танковыми прорывами. Здесь формируется минометная самоходная батарея и ремонтируется основное транспортное средство группы: бронетранспортеры «Ганомаг SdKfz 251».

– Почему немецкие?

– Других нет, американские М-3 были бы лучше, но их нет.

– Нету, нету. Так, кто разрешил?

– Я, – ответил Куприн. – Батальонная группа формируется на базе Первой дивизии НКВД. Планируем развернуть ее в бригаду.

– А это что? – спросил Жданов, указав на стоящий поблизости тягач с полуприцепом-платформой.

– Трак для перевозки танков. У приданных танков «КВ» мал запас хода, и механики сильно устают на маршах. Все танки группы имеют приданные седельные тягачи. Они же используются при эвакуации.

– Интересно, где немцы ударят?

– Вот об этом я бы и хотел поговорить и показать, что сделали, пройдемте!

Они перешли в пятый цех, где стоял «Оплот». С трудом, но поместились все четверо в башне. Сергей вывел карту на планшет, отмасштабировал ее, затем подключил приемник, настроившись на частоту немецких танкистов. На планшете появились отметки, Сергей показал пальцем.

– Вот тут идет танковый бой. Это под Старой Руссой.

– Охренеть! – послышался звучный бас Жукова. – Где взяли!

– Где взяли, где взяли, у «укропов» отобрали. Сегодня настроили.

– Вылезаем! Душно! – сказал Жданов.

– Минуту! – Сергей щелкнул вентиляцией. – Появление танков на участке мы определить сможем. Задача – быстро перебросить на угрожаемый участок маневренную группу и подрезать их прорывы, уничтожая обозы, снабжение, командование. Поэтому и таскаем сюда из зоны боев все, что можем, а тут, как назло, завод собираются эвакуировать. Удержим мы здесь линию фронта. Лес здесь и болота. Видите точку?

– Видим.

– Это наш танк. Если мы поедем, то точка начнет перемещаться по карте, а компьютер пересчитает положение противника. Это называется наблюдение в режиме реального времени. И главное! Противник не знает, что мы за ним следим, и пользуется радиостанциями свободно! С большого расстояния нам не разобрать сами сигналы, но их наличие говорит о многом. Кстати, так же можно засекать и самолеты. А теперь главный хит сезона! Карта боевых действий с двадцать второго июня по тридцать первое июля тысяча девятьсот сорок первого года!

На мониторе появился рисунок со стрелами.

– А теперь смотрим изменения! Начало наступления десятого июля полностью совпадает. К сегодняшнему дню должно быть вот так вот: должен был пасть Гдов, немцы заняли Усть-Лугу и отрезали одиннадцатый корпус от Большой Земли, взяты Порхов, Сольцы, Старая Русса, бои на подступах к Новгороду. Имеем: три немецких танковых дивизии уничтожено, немцы отошли назад к Пскову и вынуждены отражать наши атаки на Псковском направлении. Мы вернули станцию Дно, ведем наступление на Порхов, Дедовичи наши, есть возможность окружить дивизию «Мертвая Голова» под Старой Руссой. В тот раз Гитлер снял танковые войска со смоленского направления и перебросил их под Киев и под Новгород, обеспечив этим поражение наших войск под Киевом и под Новгородом. Тридцатого он будет в Витебске. Через четыре дня.

– Где в Витебске? – заинтересованно спросил Жданов.

– Не надо просить АДД бомбить Болбасово. Во-первых – бесполезно, а во-вторых – пусть немцы делают ошибки! Пусть думают, что это случайное стечение обстоятельств, а не вмешательство третьих сил.

– А ты – третья сила? – грубовато спросил бывший унтер-офицер.

– Да, потому что изучал опыт боевых действий, полученный вами, товарищ будущий маршал Советского Союза и кавалер двух орденов «Победы». И не на поле боя, а в стенах Академии бронетанковых войск, с разбором и ваших ошибок, и ошибок противника. Знаю, как добывался этот опыт, и не хочу повторять его методом проб и ошибок. Удар под Сабском тому доказательство. У меня было девять танков и батальон автоматчиков, затем саперов придали. Плюс наладили взаимодействие с частями фронта, действовали быстро и решительно. В результате враг разбит с минимальными для нас потерями. Вы так действовали в Польше. Стремительно, без потери инициативы, с выверенной логистикой, с четко поставленной задачей и рубежами. А немцы сорок четвертого – это куда круче, чем немцы сорок первого. Вот так!

– Во нахал! Вроде и по морде надо дать, так ведь хвалит! Ладно, полковник, вижу, что действуешь, готовишься. Буду иметь в виду твой отряд.

– Помощь нужна!

– Нет, все-таки давайте вылезем из танка. Давит! – заметил Жданов, немного страдающий одышкой. Вылезли на броню, спустились на землю.

– Так в чем помощь, товарищ Танкист? – переспросил Андрей Александрович.

– Нужны самоходные пушки-гаубицы калибром сто двадцать два или сто пятьдесят два миллиметра. На базе танка КВ, с облегченной броней, немного измененной подвеской. Сделать их может Кировский, но я знаю, что дан приказ на эвакуацию. Отменить его можете только вы.

– Вы понимаете, о чем вы просите?

– Я прошу пушки и обещаю держать фронт. Первая БМГ будет готова завтра, и мы выдвинемся к Новгороду. А здесь начнем формировать следующую. Чем быстрее вы дадите необходимую артиллерию, тем быстрее погоним немца. Если не дать Гитлеру возможности сманеврировать танковыми войсками, то весь фронт остановится, и начнется зицкриг, вместо блицкрига.

Наутро возник первый семейный скандал, когда засобиравшуюся вместе с батальонной группой, Ларису остановил Сергей:

– Ты куда?

– С тобой, и со всеми. Я – начальник Особого Отдела!

– Да хоть трижды! Ты не еще не выполнила задание: где рабочая жидкость для фрикционов? Вперед в институт и работай! Ишь, ты, сачкануть захотела!

В ответ слезы, «ты меня не любишь!» Погладив плачущую подругу по голове, Сергей поцеловал ее и в приказной форме отправил в лабораторию. Командиры доложились о готовности к маршу. С ними все эти дни шла учеба: все они пограничники, а не мотострелки, кавалеристы. Расчеты движения, снабжения и обеспечения вызывали у них дрожь в коленках, плюс вся техника была незнакомая, данных было маловато, а привычка: в кратчайшие сроки и давай-давай сидела крепко. Все это приходилось вышибать на КШУ, которыми занимались с утра до вечера, при этом следовало не упустить работу в подразделениях, где требовалось обучить практически всех. Но все это уже позади, батальонная группа выстроилась на Нефтяной дороге. Танки на платформах, впереди разведдозор во главе с БА-10. Боевой ценности он не имел, но ни один другой вперед не послать: при движении по тылам свои же расстреляют немецкую технику, как ее не крась! Выступил майор Смирнов, командир батальона, и батальонный комиссар Патрикеев. Коротко и по делу.

– По машинам! Заводи! Вперед!

Колонна вышла на Витебский, и потянулась к Московскому шоссе. Сергей гонял планшет, пытаясь высчитать поправки по известным ориентирам. Все-таки Глонасс удобнее. Но на безрыбье и сам раком станешь. Средняя скорость по шоссе была 42,5 километров в час. Через два с половиной часа колонна остановилась перед Чудово. Пройдено 100 километров. Сергей приказал замерить расход топлива, записать его всем командирам машин, взводов, рот и батальонов, и сдать все в штаб. Еще через два часа прибыли в Новгород. Там рассредоточили машины. По дороге отработали связь, потренировались отражать атаку воздушного противника, нападение на колонну из засады. Тем не менее, марш прошел спокойно, бомбежек не было. В городе стоит 28-я танковая дивизия и 28-й стрелковый полк. Они отходили от Паневежиса, выведены с первой линии на переформирование 6 июля. В дивизии 2 танка КВ-1 и 7 БТ-7. Командир дивизии Иван Коровников с ненавистью смотрел на чистенькие бронетранспортеры, Т-III, КВ и свеженьких бойцов группы. Дивизия у него кадровая, 133 танка потеряно в боях и 62 по техническим причинам. За двадцать три дня не получено ни одной машины и ни одного человека. Есть причины для ненависти.

– Где трофеев набрали?

– Чуть севернее.

– Где же наши танки?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Нет, конечно. А что встали?

– Начальство ждем.

– Кто будет?

– Не сказали.

Тут Сергей покривил душой, он знал, что приедет сам Жуков. Немцы бросили на Старую Руссу эсэсовцев из «Мертвой Головы» и, несмотря на потерю станций Дно и Дедовичи, продолжают снабжать ее боеприпасами по воздуху. И она держится в районе Волота! Надеется на деблокирующий удар от Порхова. Плюс на станцию Волот немцы успели протолкнуть много грузов. Так что пока СС не бедствует. Простояли в Новгороде до вечера, около 17 часов приехал Жуков. Устроил разнос комдиву, в общем, не очень справедливый, но такова армия. В ней все на разносах держится. Затем вернулся в нормальное состояние и начал постановку задачи. Требовалось определить максимальное скопление боевой техники немцев и навести туда самолеты АДД, плюс, его интересовало село Полоное, которое он считал ключом к взятию Порхова.

– Если взять Порхов, немцы начнут отходить, – довольно уверенно заявил он.

Однако мониторинг эфира дал совсем другую картину. У Порхова была сосредоточена ТД «Дас Рейх» из состава Второй танковой группы Гудериана. Готовился прорыв в направлении Дно – Волот, с целью деблокировать дивизию «Мертвая Голова». Ночи стали чуть длиннее, группа смогла за ночь переместиться в лес у деревни Переходы. Завтра в Витебске будет решаться вопрос о том, куда будут переброшены остальные части Гудериана. Пока все три корпуса находятся на месте, кроме одной дивизии, которая переброшена под Порхов. А пока на фронте затишье, бои идут южнее в районе Смоленска и Ельни. Манштейн принял ее под свое командование и надеялся, что СС справится со своей задачей. На аэродромах в Острове и Пскове было сосредоточено более 600 самолетов. Активно пополнялись израсходованные боеприпасы, под прикрытием массы Мессершмиттов транспортники совершали многочисленные полеты в сторону сидящих в мешке эсэсовцев. Авиация северо-западного фронта не могла прервать воздушный мост. В помощь 1-му флоту с других участков и из самой Германии было дополнительно переброшено 240 транспортных Ю-52. Наступление на Псков потихоньку остановилось, немцы еще очень сильны, а у нас сильно хромала логистика. Тем не менее, Лееб не стал ждать прилета Гитлера, или Гитлер прилетел раньше. В 05.00 30.07.41 небо над Порховым потемнело от самолетов, и над позициями 11-й армии закружилась карусель «лапотников». Удар был мощным, одновременно заговорила немецкая артиллерия, затем пошли танки, которые смогли прорвать фронт в районе деревни Бельково. Вторую линию обороны у деревни Острова, слишком близко подтянутую к первой, немцы прорвали сходу и устремились вдоль реки Щелинки в обход основных позиций 11-й армии на станцию Дно. Однако у деревни Чубаково им пришлось остановиться! Сработало управляемое минное поле из 150-миллиметровых немецких снарядов, установленных группой Сергея в самом узком месте. Наступление захлебнулось, вызванные саперы ползали под снайперским огнем, пытаясь разминировать пустоту. Все уже сработало! Догорало 42 единицы бронетехники, корчились раненые, немцы разворачивали за Березкой артиллерийские батареи. Весь день немцы работали по лесу артиллерией. Опять работала авиация, вываливая тонны бомб на бедный лес. Как только стемнело, на охоту вышел «оплот». Позиции немцев были развернуты в сторону железной дороги, так как атаковать через узкое горлышко у Чубаково было бы самоубийством. Зафиксированные днем и подсвеченные самими немцами позиции их батарей 105-миллиметровых пушек навестили 125-миллиметровые снаряды ОФЗ, с подрывом по дистанции. Их осколки разгоняются до 4М, поэтому от накатников пушек ничего не остается. Выбив артиллерию, Т-84 остался на месте и руководил атакой КВ, с которыми немецкие танки справиться не могли. Подтянувшиеся минометчики развешивали над позициями немцев осветительные мины, а танкисты били в борта немецких танков. И тут поднялась наша пехота. Кто ее поднял, и за каким хреном, неизвестно, пришлось выдвигать вперед бронетранспортеры и поддерживать пехоту пулеметами и пушками. Но эсэсовцы не выдержали, и после короткой рукопашной схватки побежали. Ночью был занят весь берег Шелони и восточная часть Порхова. Двум танкам немцы сумели сбить гусеницы, повредить ленивцы, после короткого ремонта, они отошли на исходные. Три БТР были подбиты, и восстановлению не подлежали, но на месте боев нашлась им замена.

Глава 5. Бьют не числом, а умением! (С)

Последовала «разборка» в Витебске! Гитлер был не просто недоволен, а взбешен тем обстоятельством, что запланированное наступление сорвано, и две танковые группы понесли серьезнейшие потери. А тут еще и то обстоятельство, что южная группа никак не могла взять Киев и форсировать Днепр. Требовалось оправдание, и тогда на совещании всплыл снимок, сделанный убитым командиром полка Штольцманом из дивизии «Фальке» под Белостоком. Полностью кадр не сохранился, фотоаппарат убитого побывал под танком, и большинство кадров было засвечено, но на одном из сохранившихся была видна часть башни с огромной пушкой. Эту же пушку упоминали и те немногие солдаты 1-й и 6-й дивизий, которые вышли из окружения под Сабском. И там русские действовали ночью, точнее, в сумерках, но несколько рисунков запечатлели длинноствольный танк очень странной формы. Группенфюрер Хауссер отмечал, что перед уничтожением батарей у села Березка, он ясно видел огромные вспышки в районе Чубаково, и после этого удары шрапнели вывели из строя две батареи третьего артиллерийского полка. Но никаких прямых доказательств у командования 2-й и 4-й танковых армий не было. Генерал Гудериан в крайне раздраженной форме высказал недовольство тем обстоятельством, что Абвер недооценил состояние танковых войск СССР, и что такие высокие потери говорят только об одном, что вся компания находится под угрозой срыва. У него вырвали из рук победу, забрав лучшую дивизию и бросив ее в мясорубку под Чубаково. Гитлер взорвался, особенно ему было неприятно, что Гудериан положительно охарактеризовал танки Т-34 и КВ, но назвал свои танки «коробочками». Такого Адольф простить не мог, и Гудериан был отстранен от командования. Вместо него был назначен генерал Шмидт, из третьей армии. Было приказано перебазировать под Псков 39 мотокорпус, и взять Ленинград не позднее октября. Абверу приказано разобраться с таинственными танками, а дивизии СС «Мертвая Голова» оставить позиции и выходить через Дедовичи к Порхову, дабы усилить оборону на время передислокации 39 корпуса. На отходе немцы хотели поправить положение под Порховым. Назвали это сокращением линии фронта.

Мангруппа приняла активное участие в преследовании отходящей дивизии, которой командовал обергруппенфюрер Кеплер. Под Дедовичами, в ночном бою, второй и третий полки дивизии СС были практически полностью уничтожены, и лишь остаткам первого полка удалось выйти к своим. Все тяжелое вооружение было оставлено ими на дорогах и тропинках Дедовических лесов. Места там гиблые!

На место побоища приехали корреспонденты, и прибыл сам Жуков, который с удовольствием снимал на «IPad» брошенную технику. После этого он заехал в поселок Высокое, под Сольцами, где располагалась группа «Второго».

– Что ж, товарищ Танкист, отличная работа! Подготовьте списки людей к награждениям.

– Вот они.

– Угу, забираю. Прочел я все, что вы рекомендовали прочесть, но меня вызывают в Москву. Вместо меня будет назначен генерал Говоров, как об этом говорится в вашей… истории, что ли. Я рекомендовал назначить его, и мою рекомендацию поддержали и в Смольном, и в Ставке. Мне еще понадобятся эти материалы, и не только мне. В ближайшее время с вами свяжутся. Готовьте себе полноценную замену. Что со второй маневренной группой?

– Собираем технику для нее и отправляем на сто семьдесят четвертый завод, большая часть уже укомплектована. В этот раз, к сожалению, мало тягачей досталось. Маршевые колонны прихватить не удалось.

– Разведка докладывает, что из-под Ельни выводят тридцать девятый корпус.

– Будем ждать здесь. Если под Киев не отправят.

– Меня направляют на Центральный фронт. Может быть, ваша группа и там понадобится. Имейте это в виду.

– Есть.

– Кстати, товарищ Жданов просил передать, чтобы вы заехали на Кировский завод по поводу заказанных вами орудий.

– Они готовы? Рановато вроде.

– Нет, не готовы и, вероятно, не будут готовы. Большинство конструкторов выехало в Челябинск, куда вы ехать отказались.

Сергей покачал головой, подчеркивая, что «да», отказался.

– Время есть, можно и съездить.

К этому времени Алексей вполне освоился в роли командира танка, а на его месте частенько работал майор Аникеев, бывший комбат-3 146-го танкового полка, из которого и было большинство людей в экипажах КВ. Они все из Ленинграда, базировались в Стрельне. До войны этот батальон постоянно привлекался для испытаний танков Кировского завода. Сам Аникеев очень хорошо стрелял, но побаивался приборов танка. Видимо, не очень хватало образования. Однако 1Г46М уже успел изучить. Правда, пока не стрелял. «На сухую» только.

После отъезда начальства и Сергей собрался ехать в город, но неожиданные гости изменили его планы. Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Вечером, как стемнело, в дверях землянки возникла фигура Ларисы!

– Ты каким ветром сюда?

– Товарищ полковник, ваше приказание выполнено!

– Не понял!

– Вот, привезла! – и показывает на канистру, которую только что поставила на землю.

– Что это?

– Масло для фрикционов. А это – присадка, которой не хватало в жидкости коробки. А еще со мной целая делегация. Проходите, товарищи!

Опа! Целый каганат! Девять человек, и все евреи! СКБ-2 приехало в гости! И «сам» товарищ Зальцман, Исаак Моисеевич! И главное! Все с Украины! Адеса-мама! Днепропетровск, Луганск, Павлоград и остальные места боевой славы, где еще недавно пылил славный «Оплот». Делать нечего, пришлось доставать заначку и выкатывать угощение. Самым удивительным было то обстоятельство, что и гости приехали не с пустыми руками. Значит, будут что-то просить. По-другому не бывает! Темно, поэтому сразу быка за рога не взять. Они приехали в том числе и танк посмотреть. Тут же выяснилась пикантная подробность, что эта гвардия подключила к работе Ларисы целый вагон и маленькую тележку людей, подняли на уши всех в Питере и создали лабораторную установку по производству синтетического масла и фторопластов. Оказывается, Малышев не так уж и прост! Сталину он доложил то, что слышал Куприн, но своих предупредил, что к ним приедет Сергей и привезет машину. А тут такой облом! Машина ушла на фронт, делать нечего, придется самим на поклон ехать. Как назло, проектом заинтересовался Жданов, которого они побаивались. Пришел приказ оказать помощь в создании САУ, а в Питере уже никого нет. Все эвакуировались еще 28 июня, через два дня после известного постановления Ставки. В землянке хоть и тесновато, но все поместились. Понятно, что товарищ Гудков – отсутствует в списке «приглашенных». Исаак Моисеевич начал издалека, поинтересовался успехами на фронте и как повели себя танки КВ после замены гусениц и ведущей шестерни. Как будто Сергей не знает, что две машины ушли в Кубинку и надрали там задницу серийным машинам.

– Немцы уже научились бороться с ними: в случае обнаружения вызывают авиацию или 150-миллиметровые К18. Иногда используют ахт-ахт, флак восемьдесят восемь. Поэтому мы применяем свою тактику: танки идут тогда, когда артиллерия противника подавлена на расстоянии прямого выстрела. Именно поэтому я и прошу поставить на шасси пушку-гаубицу крупного калибра.

– Но этим вы задерживаете эвакуацию завода.

– Хотите открою страшный секрет?

– Это какой еще?

– При эвакуации в неизвестном направлении уедет карусельный станок, который придется закупать в США и монтировать два года. Из-за этого долгое время придется выкручиваться с малым диаметром погона башни.

– Спасибо, что предупредили, возьмем на особый учет.

– И еще, через год у немцев появятся кумулятивные снаряды с бронебойностью до сто шестидесяти миллиметров.

– А какое бронирование имеет ваш танк?

– Лоб семьсот пятьдесят миллиметров, башня восемьсот миллиметров к нормали по гомогенной броне. Но такое пока не сделать. Просто нет еще таких материалов.

– То есть, вы хотите сказать, что у вас броня…

– Композитная, плюс танк снабжен системой активной и пассивной защиты. Пока на этом уровне его могут поразить только с воздуха или повредить ходовую. Поэтому мы и действуем в основном ночью.

– А как???

– Стоит прибор ночного видения, и не один.

– А почему вы отказались ехать в Челябинск?

– Я не конструктор, я – танкист. И максимальная польза от меня – здесь, на фронте. Другое дело, что я могу подсказать, что необходимо развивать, чтобы добиться хорошего результата. И результаты уже есть. Сто семьдесят четвертый завод запустил новые гусеницы и ведущие шестерни.

– Но этого недостаточно!

– Конечно, но мы здесь с четвертого июля, уже больше месяца. Пятого июля предъявили танк министру, извините, наркому Малышеву. Результат вам известен. Кстати, Семен Александрович, я правильно расслышал, ваша фамилия Гинзбург?

– Да, правильно.

– Как дела с СУ-76?

– Не очень… – Семен Гинзбург тряхнул довольно длинными кудрями.

– Двигатели должны работать на один вал и стоять последовательно, а не параллельно, как у вас. И сразу делайте башню под 61-К и 72-К, тридцатисеми- и двадцатипятимиллиметровые зенитки. Они нужны как воздух.

– Но это же нагрузка на один борт!

– С крутильными колебаниями бороться сложнее, хотя и возможно, но требуется механизм синхронизации, проще говоря, вариатор или соединение через гидравлическую муфту. Это все сложно и дорого, а последовательное соединение – много проще.

– Так говорите, что возможно соединение через гидромуфту? А как она выглядит? На танках стоит?

– Ну, у нас стоит, коробка ведь автоматическая. Собственно, она довольно простая, вот только придется в ножки Ларисе Михайловне кланяться, она без ее жидкости работать не будет!

Семен Гинзбург недоуменно посмотрел на Ларису, потом на Сергея и вдруг понял, что Сергей не шутит.

– Да-да, Семен Александрович! Первое, что сделала Лариса Михайловна, это жидкость для автоматических трансмиссий, в состав которых входит и гидромуфта. Вот сегодня привезла последний компонент смеси. Масло там не годится, жидкость должна и смазывать, и не давать задираться металлу, и отводить тепло, и иметь достаточную вязкость, чтобы передавать мощность. А так как вязкость зависит от температуры, то необходимо ее поддерживать на заданном уровне, то есть охлаждать, следя за температурой с помощью терморегулятора.

– А что в канистрах?

– Масло для фрикционов.

– Не понял? А зачем во фрикционах масло? – спросил Котин.

– Чтобы не горели, как на КВ.

С этого момента беседа ушла в такие дебри, что Лариса через некоторое время заскучала. Гости еще и подогрелись по сто пятьдесят, разговор пошел немного по кругу, так как у каждого из них хватало вопросов, а ответы на них могли быть совсем разными. Вдоволь наговорившись, товарищи танкостроители получили вопрос в лоб:

– Когда будет готово заказанное оружие? Компоновочную схему я рисовал. Двигатель впереди, ведущая шестерня – тоже, сзади башня и орудие с клиновым затвором, стодвадцатидвух- или стопятидесятидвухмиллиметровые. Еще важно, чтобы был подаватель снарядов с земли. Время есть, чтобы развернуть – работаем с земли, времени нет – работаем из башни.

– Механик-водитель не влезает.

– Двигатель поперек поставьте!

– А как мощность передать?

– Повесьте изнутри на стенку входной редуктор и развернете вал. Две шестеренки в одном корпусе. Все, и на двухвальную коробку. От нее раздача на фрикционы, тормоза и ведущие шестерни.

– Черт возьми, а мы голову сломали, как это устроено! Точно, от двигателя две одинаковые шестерни, а у коробки вход сбоку и сразу разворот.

– Нет там никакого разворота! Малая шестерня и опорно-упорный подшипник. Я же отдавал схему Т-54 Малышеву.

– Он еще не решил, на какой завод ее передаст, и в схеме сделаны довольно серьезные ошибки. Нарисовано ведь от руки! А у вас какой двигатель стоит и как там сделано?

– Кхе, – кашлянул Сергей, – во-первых, конструктор этого двигателя, по моим данным, сидит в местах не столь отдаленных, по-моему, под Москвой или в Калининграде вместе с Туполевым. Чаромский его фамилия.

– Его недавно освободили!

– Во-вторых, он его еще не изобрел, он его после войны сделал. В-третьих, у двигателя два коленвала. То есть фактически у нас два двигателя в одном флаконе. И доводили его до ума довольно долго.

– Понятно, с двигателями вечная проблема! Но вы же просите развернуть машину задом наперед, а для этого требуется обратное вращение!

– Во-первых, реверсивность многоцилиндровых, больше шести, двигателей не является проблемой, это просто настройка газораспределения, во-вторых, от четности и нечетности количества шестерен во входном редукторе зависит сторона вращения.

Котин поперхнулся водкой от простоты решения.

– Так, мужики, расходимся, завтра рано вставать! Полковник! Есть где приютить моих людей? – спросил Зальцман.

– Сейчас проводят. Но не взыщите, пять звезд никто не обещал.

– Коньяк, что ли?

– Нет, качество сервиса и услуг в гостинице.

К вящему удовольствию Ларисы гости ушли, а Сергей выпроводил ординарца и начштаба. Соскучившаяся Лариса успокоилась только к трем часам. И было видно, что она счастлива тем обстоятельством, что лежит на нарах в землянке, но рядом с ним. Утром подскочила раньше всех и успела приготовить омлет с гренками. Где-то умудрилась достать молоко и яйца. Может быть, с собой привезла.

– Тут тебе пакет от Григория Васильевича. – сказала она после завтрака и обязательного долгого поцелуя.

Поправила портупею с ТТ, аккуратно уложила волосы и надела пилотку. Все, начальник Особого отдела прибыл к месту службы. До этого она изображала милую заботливую хозяйку дома. А Сергей читал новости за прошедшие три недели. Новостей было много, не все хорошие, так уж повелось на Руси, но положительного хватало. Чертежи общей компоновки танка «Т-54-55» уже переехали на бумагу, за подписью Гудкова, т. е. завода № 174. Готова литая башня на Ижорском заводе. Так как штатных 100-миллиметровок нет, устанавливать будут 107-миллиметровые ЗиС-6, некоторое количество которых есть в Питере, и Грабин из Горького пишет, что они у него могут сразу пойти в серию. Заготовки на первые 700 штук есть, 100 орудий полностью готово. Первую машину Т-54-55 с пока несерийной шестиступенчатой коробкой собирают. Он использовал торсионы КВ, но катки ставит от Т-34. Машина получила индекс «Объект 540». В общем, танковый бой начался, и у Гудкова преимущество. Тот же «Компас-3D».

Появились вчерашние гости, и все перешли к «показу новой техники». Машина стояла в ангаре аэродрома, накрытая «мохнаткой» маскировочной сетки. Этот чехол харьковчане делают для экспортных машин, а этот «Оплот» предназначался на экспорт да завис из-за событий на Донбассе. Поэтому на нем и установлена система «Rohde & Schwarz DDF0xE», три блока которой стоят справа от командирского кресла, и небольшими антеннами утыкана вся башня между коробочками активной защиты. Машина произвела впечатление на «каганат», но по условиям секретности выезда на танкодром не последовало, машина немного «потанцевала» внутри ангара, этим демонстрация и закончилась. Отсутствие заряжающего и следящий режим сопровождения цели вызвали восторг. И то изящество, с каким была решена проблема с длиной снаряда и гильзы. И «велосипедный руль» вместо рычагов! Почесывая подбородки, будущие создатели лучших в мире танков проследовали обратно в штабную землянку. Резюмировал все их босс, Зальцман:

– Если пять процентов этих решений внедрить, хотя бы только по ходовой, двигателю, трансмиссии, коробке и управлению плюс башня, Гитлер повесится!

– Главное: не вспугнуть раньше времени, товарищи! Танковая промышленность и военные Германии сейчас очень удивлены тем, что столкнулись с принципиально новыми видами танков с противоснарядной броней. В Испании они сталкивались с легкими танками и были полностью готовы к борьбе с ними, а Т-34 и КВ они не ожидали увидеть, ведь времени прошло всего ничего с того периода. Сейчас они уже совершают ошибку, заказывая конструкторам тяжелые и дорогие танки. Все это пойдет в ущерб подвижности войск. Их танки утратят функцию поддержки пехоты и превратятся в самоходные противотанковые орудия. И их будет мало! Не орды, как сейчас, а отдельные батальоны. И ни в коем случае их нельзя спугнуть! Они переделают свои хорошие танки в противотанковые артустановки вот с такими вот снарядами.

Он показал рисунки немецких подкалиберных снарядов, осколочных и остальных, довольно сложных по конфигурации и конструкции. В том числе и кумулятивных. Показал рисунок кумулятивного снаряда для 125-миллиметровой пушки, сказал, что ГАУ работает над взрывателями для них, но пока никакой надобности в них нет. Затем показал рисунки «Тигра» и «Пантеры», «Мардера» и «Мардера-2».

– Это будущие танки противника. И на последних этапах войны появится «Хетцер».

– Почему у них снаряды такой странной формы?

– Экономия металла, повышение скорости вылета, но все это за счет бризантности.

– Спасибо… Сергей???

– Просто Сергей. Этого достаточно.

– И все-таки! Перебирайтесь к нам! Дел будет много! И внимание нам оказывают большое.

– Нет, я останусь здесь и постараюсь не допустить усложнения ситуации под Ленинградом. Собственно, вопрос о том, где будет произведен новый танк Т-54-55, уже решен. Скоро вы его увидите.

– А двигатель у него какой?

– Пока с вашего «объекта двести двадцать три»: В-2СН – 820 лошадиных сил. Но скорее всего, останется В-12, вариант В-2СФ. То есть в семьсот пятьдесят сил. Для танка массой в сорок тонн этого достаточно. В принципе, мощность может быть и меньше.

– То есть, вы хотите сказать, что сто семьдесят четвертый завод начал изготовление опытного образца? Гудков нам ничего об этом не говорил. У него же в плане Т-50! Рискует, однако!

– Он же отказался покидать Ленинград и стал директором завода. Есть перспективная конструкция, вот и рискует, тем более что заказчик есть.

– Кто?

– Мои батальонные маневренные группы. Есть одна цель, которая на танках КВ недостижима, а на Т-55 я решусь на эту операцию.

«Каганат» загрустил, им стало понятно, что их опередили. Попрощались и уехали.

Глава 6. «Пальтишко от Версаче»

Новый командующий вел активную оборону и спешно укреплял вторую линию обороны. Прибывшую с Череповецкого УР 59-ю армию направили в Карелию, где они смогли остановить Маннергейма и отбросить его на линию границы. Особенно тяжелые бои развернулись против немецкой 168-й дивизии. Но сложный рельеф местности и наличие у нас резервов помешали немцам воплотить задуманное. Нам не пришлось снимать войска с Карельского направления, как в той войне, чтобы закрыть прорыв под Гатчиной (Красноармейском) и у Чудова. Лужский рубеж стоял и наполнялся войсками, инженерными сооружениями и вооружением. Закончилось лето. Немцы сосредоточили на двух участках Северо-Западного фронта 39-й моторизованный корпус и, используя его, вышли к берегам Финского залива у Кивиыли, недалеко от Силамяэ. Местом для второго удара они выбрали район Острова. На станции Локня авиаразведка засекла выгрузку танкового полка. Разведчика сбили немцы, но он успел передать информацию. Две батальонные группы прибыли в Дедовичи по железной дороге. Три ночи перемещались через Красный Луч в деревню Скопиха. Местность здесь такая, что создать сплошную линию обороны сложно. Вот по разведанным путям и просочились батальонные группы к дороге на Бежаницы. Переезд один: в Лющике. Туда направили разведку на бронетранспортерах и немецких танках. Разведчикам удалось без выстрелов раздавить пост жандармов на переезде. И через сонную деревню прошли обе мангруппы. Двадцатый танковый полк немцев, недавно разбитый под Духовщиной, срочно пополненный новенькими короткоствольными Т-IV отдыхал после марша в Бежаницах. Удара двадцати тяжелых и двенадцати средних танков он не ожидал. А от Спирово по дороге несся Т-84 с тралом и крошил вытянувшуюся вдоль дороги колонну. Потеряв в боях со 107-й танковой все чешские vz 38, в ночном бою в Бежаницах 20-й танковый полк потерял все Т-IV, шестьдесят штук. К сожалению, не обошлось без потерь с нашей стороны. Один из танков подорвали шестовой миной, второй танк подставил борт под выстрелы уцелевшей самоходной зенитки на базе SdKfz 251. Ее очень поздно обнаружили. Немцы успели попасть и по танку Сергея: снаряд пробил трал и срикошетировал от лобовой брони. Тридцать два миномета группы ударили по разбегающимся немцам, был дан сигнал на отход. По гарнизону в Лющихе тоже проехались на танках и отошли в Скопиху. Общие потери составили два танка, три БТР, 26 человек безвозвратно, около 50 раненых автоматчиков. Не сильно удачно, но накопление немцев под Дедовичами было сорвано.

Под Красным Лучом немцам удалось засечь движение колонны – и последовало «возмездие»: до полка пикировщиков Ю-87 попыталось проштурмовать колонну. Имевшихся зенитных средств хватило, тем более что лазерный дальномер нормально брал дистанцию и выдавал поправки, которые сразу дублировались наводчикам по радио. Ответным огнем было сбито шесть машин из двадцати семи. Но потери возросли: еще три танка КВ-1 имели повреждения ходовой, два – уничтожено бомбами. Следующий налет отражали вместе с истребителями 402-го истребительного полка на МиГ-3. В этот раз потерь не понесли. Но этим все не закончилось. Через десять дней на марше прервалась связь с БРД (боевым разведдозором). Он был на бронеавтомобиле БА-10, как написано выше. Они подошли к мосту через реку Полонка и перестали отвечать за вызовы. Сергей развернул колонну к бою. В Выскоди находились парашютисты полка «Бранденбург». В результате боя заполучили нескольких раненых абверовцев. Из их рассказов стало известно, что немцы знают о том, что длинноствольный танк базируется в Сольцах и что его охраняет около полка пехоты и танки. Кто-то из мангруппы попал в плен, и теперь для немцев не секрет, кто и что против них воюет. После доклада по команде последовал категорический приказ: танк переместить в Ленинград на завод, экипаж вместе с ним, мангруппы передать подготовленным командирам. Ну, командирам-то передать не сложно. Приказ Жукова выполнен, и командиры мангрупп натасканы, как хорошие ищейки, но группы передавались в пополненную 28-ю танковую дивизию, причем в 28-й стрелковый полк. Ведь в группе пехоты больше, чем танков. Диалог с незнакомым полковником Черняховским не удался. Ему тут же подпел начОО, и последовал приказ: сдать, согласно приказу, все трофейное оружие. Сдали в в/ч 77701, погрузили все на платформы, с БТР и немецких танков утащили все ДШК, слава богу, все тягачи остались в «трех семерках». Но людей придется набирать по новой. Группы попрощались со «Стариком», такое прозвище Сергей заслужил в несостоявшейся бригаде. В части – сорок два водителя автотехники, которых они обязаны вернуть после завершения перегона техники. Эшелон сформирован, обобранная до нитки бригада возвращалась в Ленинград. Выгрузились в Навалочной. Сопровождающие командиры 28-й дивизии построили ребят и повели их на Московский вокзал. С техникой предстояло разбираться оставшимся четверым «старожилам» части. Ее рассредоточили в роще кладбища, за заводом. Но аккуратно, на дорожках. Приехал Куприн, он, обычно вежливый и тихий, вставил большую клизму с патефонными иголками за нарушение режима секретности: войсковой части N 77701 запрещались действия на территории, занятой противником. А предпоследний бой она вела в глубоком тылу у немцев, а затем командир части допустил небрежность в маскировке вверенного оружия и подставил часть под воздушный налет. В общем, пришлось выслушать танцы с бубнами и песнь Опера по свеженаписанной опере композитора Куприна. Длилось это три дня! Достали. В перерывах между выступлениями солистов приходилось писать объяснительные, боевые донесения и рапорты. Одна Лариса его понимала! Бегала на Сенной рынок, варила всякие вкусняшки, ибо он, бедный и несчастный, похудел, осунулся и столовская пища ему в рот не лезла.

Через трое суток издевательства закончились, и его допустили в святая святых: в сборочный цех номер один, где на сборке стояло два почти одинаковых красавца-танка. С разными орудиями: 85 и 107 миллиметров. Но, как говорил Гудков, только для испытаний. Восемьдесят пятые лежат в люльке «сто седьмого». Разные двигатели: стандартный В-2, 520 лошадей и дутый В-2СН. Танк шире, чем Т-54, и выглядит короче, на самом деле одинаковый. Башня округлая, как у обычного «Т-54». На орудиях инжектора нет. Якобы есть продувочный компрессор. Шире – потому что ждать изготовления стандартных торсионов было некогда, вот и поставили от КВ. На 50 миллиметров танк стал шире. Соответственно пошли различия и в остальных размерах, но конструктора божатся, что предусмотрели вариант возвращения к ширине Т-54. Дескать, там только чуть-чуть убрать. Ладно!

Двигатель – свистит! И довольно неприятно, это воет нагнетатель воздуха. Внутри классическая деревенская простота и полное отсутствие комфорта. Кресла – из брезента. Нет налобника на прицеле, это Сергей, у которого с 74-го года на лбу отметина от прицела, сразу приказал исправить. Налобник должен быть! Есть дальномер, оптический. Командир сидит за наводчиком, а все место справа отдано заряжающему. Ему места требуется много. Есть командирская башенка и довольно приличные перископы, как у командира, так и у механика. А вот прицел… Давненько Сергей такого откровенного дерьма не видел! Понятно, почему сняли наглазник! При больших углах возвышения к прицелу с наглазником не подобраться. Одного этого прибора достаточно, чтобы испортить весь танк!

– Ставьте немецкий, если своего нет, и заказывайте по образцу и подобию.

– Запрещено!

– Запрещено спать на потолке, одеяло падает и пачкается, а нам немцев бить нужно. Где навесные надгусеничные танки?

– Не положено по приказу номер такой-то.

– Ставьте! А бортовые экраны?

– Нету, такой резины нет, не производят, и в плане не стоит.

Единственное, что порадовало: спаренный пулемет был «ПКТ». Ну, а зенитный по-прежнему ДШК. И еще: люк заряжающего можно было открыть кувалдой. Пара ударов и пальцы вылетали. А внутренней защелки спереди не предусмотрели. Только две сзади. Не дело! Мелких недочетов было море! «И ни фига этот зверь на слона не похож». © Это Т-34 ранних выпусков накинул на себя пальтишко от Версаче!

Тем не менее, загнали машины на прицепы и потащили на Ржевку. Сергей попробовал поводить оба танка. Хорошо трогаются, особенно «107-й». Можно трогаться с третьей передачи, двигатель не глохнет. Быстро останавливается на «короткой». Коробка не воет, не то что «четверка» на Т-34. Коробка нормальная, посмотрим, как долго выдержит. Стрельба не впечатлила, наверное, потому что давно не стрелял из такого маленького калибра. Немецкий широкоугольный прицел очень удобен. Хуже, конечно, чем планшетный, но позволяет не только целится, но и вести наблюдение. Плохо то, что вести огонь самостоятельно командир не может. И доворачивать орудие принудительно тоже. Такие функции не предусмотрели. Написал замечание. ТПУ свистит, воет, но не работает. Связи с мехом нет! «Короткая» передается пинками по его плечам. И плохо, что три человека сидят на одной линии. Одним снарядом могут завалить. Ну и задымленность такая, что хоть святых выноси.

После стрельб написал замечания, но никто ничего переделывать не стал. Прямо с полигона на платформу, а на первой уже стоит «Оплот», и в ночь тронулись в Москву, хорошо, что пассажирский вагон прицепили. Весь вагон забит заводскими: испытателями, конструкторами и технологами. Интересно, кто на заводе остался, если Гудков тоже здесь? Не обошлось без небольшой пьянки. Отмечали первый выход на полигон и то обстоятельство, что обошлось без поломок. Утром выгрузились на 14-м участке и через полчаса были на до боли знакомом полигоне в Кубинке. Он покороче, чем сейчас, чуть меньше горки, эстакады не бетонные, а деревянные. На директрисе расставлены немецкие и наши танки. Начальство на лошадях и газиках постоянно прибывает. Испытания никак не начинались, Сергею все это надоело, и он забрался в танк и добирал в своем кресле. Спал довольно долго, потом его разбудил стук по корпусу. Найти «чистое место», чтобы таким образом разбудить, на Т-84 довольно тяжело, тем не менее, у стучащего, видимо, был богатый опыт. Сергей проснулся, глотнул воды из фляжки и вылез из люка. У танка стояло довольно много людей, среди них выделялась небольшая коренастая фигура в кавалерийской шинели и зеленой фуражке цвета «хаки», со звездой. Под козырьком виднелись довольно густые усы. Рядом со Сталиным стояли Жуков, Жданов, Ворошилов, Каганович и Буденный. Чуть в стороне – Малышев, Гудков и Зальцман. Перебросив ноги в берцах через люк, Сергей встал на броне и отдал честь. Сталин протянул руку, и Сергей помог ему подняться на машину. Иосиф Виссарионович решил спуститься в люк.

– Товарищ Сталин! В шинели это будет затруднительно!

Сталин чуть заметно ухмыльнулся, расстегнул и снял шинель. За это время Сергей успел высвистать Лешку из машины. Сталин спустился на место командира, а Сергей спустился в нее через люк наводчика. Сталин стоял у кресла, чуть наклонив голову. Сергей приглашающим жестом показал ему на кресло командира, а сам встал сбоку. Пощелкал тумблерами, выводя на планшет изображение полигона.

– Вот мы имеем панораму вокруг нас: слева направо чуть больше трехсот шестидесяти градусов. А вот здесь – то, что находится прямо по курсу. На полигоне есть мишени, включаем обнаружение. Вот шестнадцать целей, вводим дистанцию их предельной стрельбы. Вот эти четыре опасны. Компьютер выделил их и определил порядок уничтожения. Подтверждаем. – Взвыли моторы, разворачивая башню на первую цель.

– Отменяем первую!

Танк перевел орудие на вторую цель.

– Умная машинка! – послышалось первое замечание из уст Сталина.

– Умная!

– Ну что ж, полковник. Тогда покажите, что может этот умный зверь.

Сергей помог ему выбраться из танка и подал команду экипажу «По машинам!». Взвыл АЭА, раскручивая движок, дымный выхлоп выскочил из коллектора. Сергей связался с полигоном и получил разрешение начать выполнения упражнения. Жаль, что Мишка ни разу не был в Кубинке. Машина понеслась вперед, и через несколько секунд Лешка заорал: «Выстрел». Стреляли быстро и только болванками. Допустили один промах, но тут же поправились. На уничтожение 16 целей ушло четыре минуты. В завершении программы выступления произвели выстрел по уже уничтоженной цели в полете через ров и показали «змейку». Завершили выполнение упражнения у трибуны. Перешли на АЭА, и Сергей дал команду «К машине». Экипаж выстроился у правого борта.

– Товарищ главнокомандующий. Экипаж танка «Оплот» выполнил упражнение. Поражены шестнадцать целей, допущен один промах.

Эмоциональнее всех вел себя Буденный. Лихому рубаке понравился стремительный стиль атаки. Сталин подошел к машине и погладил ее по борту.

– А сами что скажете, товарищ полковник?

– Коротковата дистанция, товарищ Сталин. Мы можем бить на четыре километра и на десять осколочным. Надо расширять полигон. Такое орудие уже начали проектировать.

– А что по новым танкам? Вы пробовали их?

– Так точно, пробовал вчера. Удачные решения по машинному отделению и ходовой части. А вот вопросы эргономики совершенно не проработаны. Замечания я уже изложил. Большие претензии к средствам связи и управления в бою. Необходимо уделить этим вопросам максимальное внимание.

Зря, конечно, вперед поставили «Оплот». Выступление Т-54 на его фоне было жалким подобием: стабилизаторов нет, бить приходилось с короткой остановки. Мазали из новой пушки танкисты здорово. Из подъехавших танков выскочили чумазые, все в пороховом дыму, танкисты. Из открытых люков валит белый дым. На обеих машинах продувка не работает. Похоже, что включить компрессор в этот раз не удалось, или не привыкли танкисты это делать. Требуется автоматизировать процесс. Но пущенные вслед за ними Т-34 до конца упражнение выполнить не смогли. Во-первых, не смогли поразить танки КВ, от которых рикошетировали снаряды, во-вторых, у одного из танков порвалась или слетела гусеница, а второй не смог выбраться изо рва. Застрял.

Комиссия подъехала к КВ, который стоял первым. Болванка 125 миллиметров пробила лобовую броню, моторное отделение и двигатель навылет. Стосемимиллиметровая – лоб башни, снаряд 85 миллиметров практически пробил лоб и застрял в нем, но изнутри оказались большие сколы брони, экипаж, скорее всего, был бы уничтожен. Семидестишестимиллиметровая пушка Т-34 оставила глубокие вмятины, но броня их выдержала. В общем, картина маслом. Большое начальство село в машины и уехало.

К Сергею подошел незнакомый командир и пригласил его в машину. Заехали в центр Москвы, затем в Кремль. Совещание проводилось в одном из залов Большого дворца. Сергей здесь никогда не был, поэтому не ориентировался в названиях. Посвящалось оно танковым войскам и танковой промышленности, хотя, судя по положению на фронтах, требовалось подключать к нему и артиллеристов. Чуть позднее Сергей понял, что таковые здесь были, так как он увидел знакомого полковника из ГАУ. Вел совещание Ворошилов. Первым выступал Жуков. Он прочел доклад о положении на фронтах и текущих боях. Его выступление отличалось от сводок Совинформбюро, потому что он говорил о недостигнутых успехах, неудачах и локальных поражениях. О тех сложностях, с которыми приходилось сталкиваться. Выступал он долго, охарактеризовал положение на всех участках огромного советско-германского фронта.

Лучше всего положение на юге и на севере, там идут бои в приграничной полосе. Клейст рвется к Киеву, но фланговые удары 5-й армии Потапова его связывают. Кузнецов (21 армия) отходит под ударами Второй армии немцев, но оборона у него вязкая, изматывает противника уже полтора месяца у Рогачева. Ершаков и Конев деблокировали 16-ю и 20-ю армию под Смоленском, теперь появилась надежда, что удастся удержать развалины Смоленска. Шмидт, отдавший один из корпусов Гепнеру, который тут же потерял его половину, предпринял попытку флангового удара по войскам Брянского фронта, но получил удар с тыла от не уничтоженных армий под Смоленском. Прорыв фон Лееба к Нарве и Луге ликвидирован, немцы впервые за время второй Мировой войны отошли по отношению к позициям до начала наступления 10 июля. Однако положение на фронтах нестабильное, негативно сказывается потеря всей авиации ЗОВО и большой части авиации КОВО. Преимущество в танках частично уменьшено, но не на всех участках. Причиной успеха немцев Жуков назвал «нерациональное расположение фронтовых складов в предвоенный период, задержку с развертыванием и объявлением боевой тревоги в трех особых округах, незнакомую тактику и стратегию противника, слабость ПТО и ПВО войск».

Сталин с места задал вопрос:

– Товарищ Жуков, как получилось так, что войска трех округов остались без противотанковых средств? И вы не упомянули в докладе ситуацию под Таллинном.

– Товарищ Сталин, в частях трех округов было достаточно противотанковых снарядов, но все они находились на армейских, корпусных и фронтовых складах, а непосредственно в войсках все партии сорокапятимиллиметровых снарядов оказались перекаленными и раскалывались при попадании в броню. Плюс бронирование танка Т-IV оказалось лучше, чем мы предполагали. О наших действиях на таллиннском направлении я доложу лично, сразу после совещания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.