Аяно Такеда
Звучи, эуфониум! Добро пожаловать в духовой оркестр старшей школы Китаудзи. Том 1

© Хоровский С. Д., пер., 2024

© Терехова Т. С., иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Сотни взглядов были устремлены в одно место. Воздух был наполнен бурлящей, лихорадочной энергией, от которой щеки девушек покрылись румянцем. Кумико медленно выдохнула, пытаясь справиться с эмоциональным давлением. Стук ее сердца выдавал барабанную дробь в ушах. На потных от нервов ладошках виднелись глубокие полумесяцы от вонзившихся в них кончиков ногтей.

– Боже, я так нервничаю, хоть помирай на месте, – пробормотала рядом с ней Адзуса, не в силах вынести напряжения.

– Я тоже, – ответила Кумико.

Вдруг ее глаза широко раскрылись.

«Конкурс духовых оркестров префектуры Киото», – значилось на вертикальной вывеске.

Кумико была в этом концертном зале уже в третий раз с тех пор, как пошла в среднюю школу. Региональный конкурс Кансая – вот та цель, к которой упорно стремился их оркестр. Кумико неосознанно сжала кулачки.

– Вот оно… – произнес кто-то в толпе.

Несколько мужчин с большим листом бумаги медленно продвигались вперед. Все взгляды были устремлены на них. Кумико казалось, что ее сердце, словно блошка, вот-вот выпрыгнет из груди. Голова кружилась от жара, она почти теряла сознание. Кумико крепко прижала руки к покрасневшим щекам и внимательно глядела на свернутый лист бумаги.

Мужчины медленно раскрыли его. Перед всеми открылся список средних школ. Рядом с каждой из них были написаны места: «золото», «серебро» и «бронза». Прежде чем Кумико успела даже подумать о том, чтобы найти свою школу, радостный голос Адзусы разорвал воздух.

– Золото!

Ее возглас заразил своей энергией остальных, и вскоре за ним последовали пронзительные крики: «Золото! Мы сделали это!»

Одни школы кричали от радости, другие же умолкли, столкнувшись с суровой реальностью поражения. Когда Кумико ощутила угнетающую атмосферу, исходящую от них, ее радость угасла.

– Кумико! Ты чего замерла? Мы победили! Золото!

Девушка почувствовала внезапные объятия Адзусы и, наконец, позволила себе улыбнуться.

– …Ага. Просто здорово.

– Я пойду скажу Асами. Она так нервничала, что заперлась в туалете.

– Хорошо. Только не опоздайте на награждение.

– Заметано! – весело ответила Адзуса и побежала дальше. Ее черные волосы, завязанные в высокий хвост, энергично покачивались из стороны в сторону.

Кумико медленно разжала кулаки и снова посмотрела на лист с результатами. Рядом с названием ее средней школы действительно было написано «Золотой приз».

Да, это было золото, но это было «бесполезное золото» – на Региональный конкурс Кансая они не пройдут. Тем не менее, победа есть победа. Она взглянула на куратора их оркестра. Он с довольным лицом искренне аплодировал успеху.

«Слава Богу! У нас есть золото!» – где-то внутри себя девушка постепенно стала осознавать реальность. Она облегченно выдохнула, и ее коленки подкосились без сил. Она вдруг вспомнила, насколько сильно нервничала.

Кумико уже хотела поздравить остальных, когда почувствовала, что что-то не так. Ее взгляд блуждал в поисках источника этого чувства, как вдруг она заметила Рэйну. Она стояла неподвижно, и без тени улыбки крепко сжимала в руках свою трубу.

– Ты до слез счастлива?

На робкий вопрос Кумико Рэйна молча покачала головой. На ее обычно полные уверенности глаза навернулись слезы.

– …но.

– А?

– Как же обидно! Мне до смерти обидно! Почему вы все так рады золоту? Разве мы не стремились на Национальный конкурс?

Из глаз Рэйны градом потекли слезы. Кумико поспешно отвела взгляд. Ее лицо внезапно вспыхнуло от стыда. Как она могла успокоиться, получив всего лишь золото?

– Ты правда думала, что мы пройдем на Национальный?

Рэйна твердой рукой вытерла глаза и фыркнула. Ее бледно-розовые губы дрожали от досады и гнева.

– Тебе разве не обидно? – крикнула она, отчего сердце Кумико сжалось сильнее.

– Да, обидно. Мне очень обидно.

Собственный голос с неприятной четкостью врезался в сознание девушки.

Для них это был последний конкурс в средней школе.

Когда Кумико вспоминала о том дне, она всегда видела глаза Рэйны. И всякий раз, когда она думала о них, Кумико хотелось убежать как можно дальше.

Глава 1. Приятно познакомиться, эуфониум

Пары бледных ножек, выглядывая из-под темно-синих юбок чуть выше колена, аккуратными рядами сидели в школьном спортзале. Тоненькие ножки, полненькие ножки. Мальчики ерзали в своих пиджачках, украдкой поглядывая на них. Девочки, казалось, этого не замечали, открыто демонстрируя свою красоту. Кумико задумчиво наблюдала за этим, потом посмотрела вниз и оглядела свою фигуру: простенькая нескладная девушка в темно-синей матроске. А кто-то говорил, что к старшей школе грудь станет больше! Она украдкой взглянула на девушку рядом, чьи пышные формы были хорошо различимы даже под тканью формы, и тяжело вздохнула.

Старшая школа Китаудзи славилась своей милой формой. Единственная форма-матроска в городе выделялась на фоне остальных школ. И пусть уровень образования был средним, Кумико поступила сюда именно из-за формы. Если уж и идти в старшую школу, то лучше в милой матроске. И все же, несмотря на меркантильный подход к выбору будущего, когда Кумико примерила форму, она, как ни странно, не почувствовала себя милой. В последнее время она все чаще думала, почему не родилась красивой.

– А теперь мы споем гимн нашей школы. Прошу всех встать, – сказал заместитель директора, и школьники дружно поднялись со своих мест. Кумико тоже встала, чтобы не выбиваться из толпы. На сцене был вывешен большой лист со словами для новых учеников. В средней школе мало кто действительно пел гимн, и Кумико не знала, как было принято в старшей. Она внимательно осмотрелась вокруг, чтобы не показаться странной. Все остальные выглядели столь же неуверенно. Похоже, им в головы пришла та же мысль.

Прямо под сценой оркестр с напряженными лицами настраивал свои инструменты. Одна из девушек с пугающе-серьезным лицом приготовила дирижерскую палочку. Золотые эуфониумы сверкали в свете ярких ламп. На мгновение у Кумико перехватило дыхание. Рука дирижера взмыла вверх, и в ту же секунду все музыканты подняли головы. Секция ярко сверкающих на свету труб оказалась прямо напротив Кумико. Она отчетливо слышала, как музыканты сделали вдох. Палочка на мгновение поднялась, а затем резко опустилась.

– …Боже, это ужасно, – невольно сорвалось с губ Кумико.

Звуки, доносившиеся до ее ушей, были жуткой какофонией. Ритм был нарушен, темп скакал туда-сюда. При этом ни один звук оркестра никак не был связан с движениями палочки дирижера. Кумико и в старшей школе хотела заниматься музыкой, но после такого исполнения она усомнилась в своем решении. Какой тут Региональный конкурс Кансая – им даже золото на местном Киотском конкурсе не светит.

Однако, что бы ни думала Кумико, оркестр продолжал играть. Со стороны стены было слышно, как поют учителя, но никто из школьников не подпевал. В конце концов, выступление закончилось, и все ученики сели на места. Церемония поступления прошла довольно гладко, но голова девушки была полна тревоги за грядущую школьную жизнь. В какой клуб ей вступить? Заведет ли она друзей? Каким будет ее классный руководитель?

– Следующим пунктом нашей программы будет выступление новичков. Их представитель: Рэйна Косака.

При упоминании знакомого имени Кумико резко подняла голову.

– Здесь! – по спортивному залу разнеслось гордое эхо, и на сцену поднялась красавица в форме-матроске с длинными блестящими черными волосами и большими выразительными глазами. Ее ровная осанка и прямая походка излучали уверенность.

Рэйна Косака.

Они с Кумико учились в одной средней школе и играли в одном духовом оркестре. У Рэйны были отличные оценки, и учителя относились к ней с уважением, поэтому не было ничего удивительного в том, что она стала представителем новичков. Однако, если бы Кумико была такой же умной, как Рэйна, она бы выбрала старшую школу получше. Почему она поступила сюда? Быть не может, чтобы Рэйна выбрала школу из-за формы, как это сделала она сама. Пока Кумико размышляла, Рэйна вдруг повернулась в ее сторону. Обсидианово-черные глаза внимательно смотрели на нее. Неужели она узнала ее? Их взгляды встретились. Всего на мгновение, но Кумико показалось, что это длилось вечность. Вдруг Рэйна открыла рот, и как ни в чем не бывало посмотрела прямо перед собой. Ее губы зашевелились, и слова приветственной речи полились в зал без единой запинки. «Представитель новых учеников». Кумико повторила про себя это впечатляющее звание и сделала короткий вдох.

– Эй! Как тебя зовут?

Не успела Кумико присесть за свой стол в классе 3 группы, как рядом раздался чей-то задорный голос. Она повернулась и увидела ухмыляющееся лицо девушки с короткими волосами. За ее тонкими расплывшимися в улыбке губами проглядывали белоснежные зубы, а изрядно загорелая кожа намекала на участие в каком-то спортивном клубе. До сих пор Кумико никогда не имела дело с таким типом людей, поэтому мило улыбнулась, пытаясь скрыть волнение.

– Кумико Омаэ.

– Кумико, да? Я Хадзуки Като. Можешь звать меня Хадзуки или Като – без разницы, – сказала Хадзуки, перекинувшись через стол. Девушка показалась уж очень непринужденной, и все же Кумико развернулась к ней полностью.

– Ну, из какой ты средней школы? Не из Хигаситю[1], а?

– Из Китатю[2].

– Китатю? Странно.

Глаза Хадзуки расширились от удивления.

– Не знаю почему, но здесь больше ребят из Хигаситю, чем из Китатю. Я тоже из Хигаситю. Столько народу оттуда, будто и не переходила в старшую школу.

– Должно быть, приятно иметь много друзей. Завидую.

– Не, не, не, вообще нет! Хуже всего, когда люди знают тебя по средней школе. Это рушит все шансы на школьный дебют[3]!

– Думаю, ты преувеличиваешь.

– О, ничего подобного! Я даже передумала волосы красить. Хотела ведь в красный покраситься, или что-то в этом роде, – сказала Хадзуки, накручивая прядь на палец. Кумико это показалось чересчур для «дебюта в старшей школе», но она удержалась от комментария.

– Слушай, мне вот интересно: почему ты так вежливо говоришь?

– Хм, раньше я жила в Токио. Думаю, поэтому.

– Ого! Со мной можно и попроще. Я не обижусь.

– Я и дома так разговариваю. Кстати, мои друзья пару раз жаловались, что и сами стали говорить вежливее.

– Ясно, буду осторожна, – сказала Хадзуки, подпирая подбородок рукой. Ее правая щека приподнялась так, будто она улыбалась.

Кумико уже собиралась ей что-то сказать, но в этот момент в класс вошла учительница. На вид ей было около пятидесяти, ее седые волосы были завязаны в хвост. От нее будто веяло мощью. Женщина острым взглядом оглядела школьников, а затем громко откашлялась.

– Все по местам.

Голос был тихим, но настолько властным, что шум мгновенно затих. Только что без умолку болтавшие ученики быстро заняли свои парты по списку.

– Ого, суровая, – пробормотала Хадзуки.

– Поднимать на уши весь класс не подобает старшекласснику. В нашей стране обучение в старшей школе не является обязательным. Если вы пришли получать знания, то ведите себя соответственно.

Энтузиазм в классе мгновенно испарился. Учительница разочарованно вздохнула, затем взяла костлявой рукой кусок мела и стала выводить белые иероглифы на зеленой доске.

– Меня зовут Митиэ Мацумото, я ваш классный руководитель. Преподаю музыку и являюсь заместителем куратора духового оркестра.

При слове «оркестр» Хадзуки заметно оживилась.

– Вы должны знать, что я горжусь званием самого строгого учителя в школе. На поблажки можете не надеяться, – заявила Митиэ и медленно достала черную папку.

– Для начала проведем перекличку. Когда я назову ваше имя, отвечайте громко и четко. Юдай Асай.

– Здесь!

– Юки Исикава.

– Здесь!

В средней школе достаточно было просто поднять руку. Очевидно, в старшей требования были серьезнее. Кумико стало интересно: то ли с возрастом правила становятся более строгими, то ли эта учительница так пугает.

– Кумико Омаэ.

– …А, я здесь!

В раздумьях Кумико чуть не пропустила свое имя. Ее нервный ответ немного разрядил напряженную атмосферу в классе. Хадзуки улыбнулась ей. Кумико так засмущалась, что невольно отвела глаза в сторону.

– Хадзуки Като.

– Здесь!

– Рёку… ки Кавасима?

Впервые на лице Митиэ появилась растерянность. Прямо перед ней девочка с тонкими, пушистыми, как у кошки, волосами осторожно подняла трясущуюся руку.

– И-извините. Произносится как Сапфир. Иероглифы «зеленый» и «сияющий», но произносятся как Сапфир[4].

– Сапфир? – взволнованный шепот пронесся по классу. Девушка, казалось, ужасно смущалась своего имени. Ее и без того миниатюрная фигура все больше и больше сжималась, словно увядая на месте.

– Прошу прощения, Сапфир. Учту на будущее, – сказала Митиэ и сразу же перешла к следующему ученику. Класс тут же снова затих. И все же какое необычное имя – Сапфир! «Девушке с таким именем суждено быть красивой», – думала Кумико, глядя на нее. К сожалению, Кумико сидела в конце класса и не могла увидеть лица одноклассницы.

– Сапфир. Какое классное имя! – прошептала Хадзуки. Кумико подумала, что чувство прекрасного у нее под стать характеру.

– На сегодня это все. Не забудьте подготовиться к завтрашним тестам.

На этих словах классного руководителя первый день Кумико в старшей школе подошел к концу. Девушка тяжело вздохнула – после сдачи вступительных экзаменов к учебникам она не притрагивалась.

– Эй, Кумико, ты где живешь? Пойдем домой вместе.

Девушка все еще складывала учебники в сумку, в то время как Хадзуки уже стояла прямо перед ней в полной готовности. На ее черной кожаной сумке висел брелок в виде трубы.

– Я живу недалеко от храма Бёдо-ин[5]. Тебе в ту же сторону? – спросила Кумико.

– Ага. Я еду по линии Кэйхан до станции Обаку[6].

– Правда? Выходит, мы живем недалеко друг от друга, – ответила Кумико, вставая из-за парты. У нее на сумке не было никаких украшений. Ей не нравился весь этот беспорядок из веревочек.

– Хадзуки, ты играла в оркестре в средней школе? Я заметила у тебя брелок на сумке, – сказала она и указала на трубу.

Одноклассница громко рассмеялась.

– Неа. Я пыхтела в теннисном клубе.

– Вот как. Я сначала так и подумала, что ты из спортивного.

– Из-за загара, да? Это все тренировки. На самом деле я намного бледнее.

Хадзуки ухмыльнулась, засучив рукава в качестве доказательства. На руке была видна граница загара от теннисной формы.

– О, но в старшей школе я хочу вступить в оркестр. Будет круто!

– Неужели? Я играла в оркестре в средней школе.

– Да ладно? И в старшей будешь?

Кумико собиралась ответить, что еще не решила, но как только она открыла рот, чтобы что-то сказать, ее прервали.

– Эм, вы тоже хотите присоединиться к оркестру?

Хадзуки и Кумико оглянулись. К ним подошла та самая девочка с совершенно незабываемым именем. Сапфир Кавасима. У нее было не только необычное имя, но и добрые, изящные черты лица.

– О, Сапфир! – Хадзуки назвала ее по имени без тени насмешки, но девушка все равно покраснела, как рак.

– Эм, извини, но не могла бы ты не говорить так?

– Э? Как «так»?

– Это странное имя. Оно очень смущает.

– Да ладно тебе! Сапфир! Мне очень нравится!

– Кому-то оно, конечно, кажется милым, но его так просто не выговоришь. Очень неловко, – сказала Сапфир и опустила глаза. Внутренне Кумико была абсолютно согласна с девушкой. Если бы ей дали такое имя, она бы сгорела со стыда.

– Пожалуйста, зовите меня Мидори.

– Мидори? Хорошо, заметано! – Хадзуки энергично закивала и похлопала Сапфир по спине. Так уж она проявляла свое дружелюбие, но хрупкая Сапфир чуть не упала.

– И из какой ты средней школы, Мидори? Пойдем домой вместе!

– А можно?

Мидори посмотрела на Кумико, словно спрашивая разрешения. Девушка улыбнулась и кивнула в знак согласия.

За воротами школы было прохладно. Двор был усажен рядами сакур, уже осыпающимися розовыми лепестками. На тонких ветвях стали нерешительно проглядывать бледно-зеленые почки. Учеников, проходивших мимо, казалось, ни капли не завораживал этот розовый вихрь цветов; никто из них не обратил на него никакого внимания. Кумико подумала, что вместе с одинаковой формой все ученики разделяли одно выражение лица.

– Ого, ты ходила в Сэйдзё? Это же частная школа.

Сапфир поправила сумку на плече и тихонько улыбнулась. Кумико вспомнила это название и сразу сказала:

– Подожди, у школы Сэйдзё же один из лучших оркестров.

Хадзуки сделала удивленное лицо.

– Да ладно?

– Да, они потрясающие. Они всегда проходят на Национальный конкурс.

– Ух ты! Вот это круто!

От такой похвалы Сапфир стыдливо потерла щеку. На солнце ее пушистые волосы казались золотисто-коричневыми.

– Не то чтобы Мидори какая-то особенная. У нас был хороший куратор.

– Разве куратор так важен? Играй себе хорошо – и все, нет?

– Просто хорошо играть недостаточно. Точно так же, как тренер ведет спортивный клуб, опытный куратор может сделать оркестр лучше, – объяснила Кумико.

– А, вон в чем дело.

Хадзуки восхищенно закивала. Ударом ботинка она отбросила лежавший под ногами камешек. Дорожка была гладко вымощена толстым слоем асфальта. Ни единого сорняка.

– Мидори, а на чем ты играла?

– Сердце Мидори принадлежит контрабасу!

– Контрабас? Это что за зверь?

Сапфир обиженно надула щеки.

– Это такая большая скрипка! Очень-очень крутая скрипка!

– Да? Серьезно? – ошеломленная внезапной активностью Сапфир, Хадзуки закивала.

– Контрабас, да, – пробормотала Кумико, краем глаза поглядывая на одноклассниц. Ростом Сапфир была сантиметров на 10 ниже самой Кумико – то есть не выше 150 сантиметров. Девушка с трудом могла представить, как Сапфир играла на инструменте почти два метра в высоту.

– А ты, Кумико? – спросила Сапфир.

– А?

– На каком инструменте играла? Ты же была в оркестре в средней школе?

Пока Кумико отвлеклась на свои мысли, Сапфир подошла к ней и теперь с любопытством всматривалась ей в лицо, так что Кумико она напомнила забавного маленького зверька.

– Я играла на эуфониуме.

– Ух ты! На эуфониуме!

– Что за эльфониум?

Пока глаза Сапфир сверкали от восхищения, лицо Хадзуки выражало недоумение. Похоже, она никогда раньше не слышала о таком инструменте. Кумико уже давно привыкла к такой реакции.

– Не «эльф», а «эуф». Эуфониум. Это такой инструмент с низким приятным звуком. Ну… он чаще играет аккомпанементом.

– А, мне-то нужен инструмент поэффектней! Труба, например, или саксофон.

– Да, их обычно и выбирают, ничего не поделаешь. А незаметных басовых инструментов очень много. Перед тем как вступить в оркестр, Мидори мечтала играть на флейте, – сказала Сапфир и горько улыбнулась.

«И правда, флейта ей бы шла определенно больше, чем контрабас», – подумала Кумико.

– Мидори, ты и в старшей школе хочешь вступить в оркестр?

– Да, а что?

Кумико была ошеломлена столь быстрым ответом, но глаза Хадзуки сверкнули от радости.

– Это же супер! Мы будем в одном клубе!

– Вот только… оркестр в этой школе… какой-то…

Пока Кумико подыскивала слова, Сапфир закончила за нее, словно прочитала мысли.

– Никудышный. Играли они очень плохо.

– Да ладно? По мне так они вполне нормальные, – сказала Хадзуки, наклонив голову.

Со временем слух у членов оркестра становится чувствительнее. Одно и то же выступление прозвучит совсем иначе для человека с опытом, как Кумико, и для новичка, как Хадзуки.

Сапфир рассмешили слова девушки.

– С таким выступлением они не смогли бы получить даже серебряную медаль на конкурсе Киото. Что тут говорить о Региональном, – у них нет ни единого шанса получить даже «бесполезное золото».

– Что за «бесполезное золото»?

– Школы для Регионального конкурса Кансая выбирают из тех, кто получил золотой приз. Но когда ты выигрываешь золото и все равно не проходишь дальше, это и называется «бесполезным золотом».

Одного упоминания «бесполезного золота» было достаточно, чтобы испортить настроение Кумико.

– Мидори, ты сказала, что ходила в Сэйдзё? Тебе разве подойдет настолько плохой оркестр? – спросила она в попытке сменить тему.

Девушка почесала щеку, обдумывая это, а затем спокойно ответила:

– Пока Мидори играет на любимом инструменте, она счастлива. Мидори не важен уровень оркестра, лишь бы было весело.

– Вот как…

– А ты, Кумико?

– А?

Очевидный вопрос в такой ситуации, но голос девушки дрогнул. Она еще не решила, в какой клуб вступит, но никак не решалась в этом признаться. На мгновение неловкая тишина повисла над троицей.

Хадзуки закинула руку на плечо Кумико, словно пытаясь разрядить обстановку.

– Ты же тоже пойдешь в оркестр, да, Кумико? – невинно спросила Сапфир. «Ну как можно ей отказать?» – подумала девушка, а затем выдавила неловкую улыбку и кивнула, признавая поражение.

– Д-да… конечно.

Довольная ответом, Сапфир просияла.

– Как здорово! Мидори так переживала, что не найдет друзей в клубе.

– Думаю, мы втроем хорошо поладим! – энергично сказала Хадзуки. Увидев их улыбки, Кумико решила, что ее выбор был правильным. Порой не так уж и плохо плыть по течению. Однако выступление оркестра на церемонии поступления никак не выходило из головы, и она грустно вздохнула.

Недалеко от выхода на станции Удзи находится мост, который носит такое же имя. С него хорошо видны красные мосты на Тоносиму[7]. А если пройтись по нему рано утром, то наблюдающему откроется типично-живописный туристический пейзаж. За мостом, если повернуть налево, можно оказаться на дороге к храму Бёдо-ин.

Кумико очень любила эту улицу со старенькими чайными домиками и традиционными кондитерскими. Яркий аромат ходзитя[8], повисший в воздухе, наполнял ее сердце счастьем. Пройдя по мощеной дорожке, перед ее глазами появился вход в храм Бёдо-ин, но, поскольку за проход на территорию взималась плата, туда она не пошла.

– Так ты поступила в Китаудзи, а?

От этих слов приятная прогулка Кумико в мгновение испортилась. Как будто кто-то толкнул ее сзади. Кумико специально выпрямилась, подобралась и резко обернулась.

– Чего тебе нужно?

– Ничего. Просто случайно увидел тебя, вот и все, – с притворной невинностью сказал друг детства Кумико, Сюити Цукамото, – худощавый юноша ростом около 180 сантиметров. В средней школе он играл с девушкой в одном духовом оркестре и по иронии судьбы три года подряд попадал с ней в один класс. В старшей школе классы были разделены на техническое и гуманитарное направления, что, наконец, развело их по разным группам.

– Ты не говорила мне, что собираешься в Китаудзи.

– Ну и что?

– Обычно таким делятся с друзьями. В конце концов мы оказались в одной школе.

– Хм. Ну да.

Кумико многозначительно приподняла уголок рта, а затем отвернулась от парня. Тропа Аджироги, уходящая в сторону от дороги на Бёдо-ин, пролегала вдоль реки Удзи. По ней Кумико обычно и шла прямо до своего дома.

– Эй, погоди, – нервно сказал Сюити и прибавил шаг, пока не поравнялся с Кумико. Они оба жили в одном доме.

– Чего ты так злишься?

– Чего я так злюсь? Ты правда не понимаешь? – спросила Кумико, даже не взглянув на Сюити. Он скрестил руки на груди и задумался.

– Да вроде нет.

– Ах вот как. Прощай, – сказала девушка и снова отвернулась, чтобы побыстрее уйти, но Сюити быстро схватил ее за руку.

– Постой, постой, постой! Хватит все время убегать.

– Тогда, будьте добры, попросите прощения за то, что сказали раньше.

– Ого, как холодком повеяло. Чего так официально-то?

– Говорю как обычно.

– Ага, конечно.

Парень глубоко вздохнул. В своей новой черной форме он выглядел куда выше, чем в средней школе. Когда-то Сюити был даже ниже Кумико. Раздраженная тем, что теперь ей приходится смотреть на него снизу вверх, Кумико со всей силы шлепнула его по спине. Ради приличия он тихонько ойкнул.

– Что ты мне сказал в конце средней школы? «Не говори со мной, корова!»

– А, ты про это… ну… знаешь… – Сюити явно был взволнован. Похоже, он наконец вспомнил свои слова.

– Что знаю?

– Ты спросила тогда, приду ли я вечером на ужин прямо у парней на глазах. Что ты хотела от подростка? Я пытался скрыть смущение – вот и все.

– Что это за оправдание такое? Хочешь сказать, что если мы ужинаем вместе, над тобой смеяться будут?

– Да не в этом дело. Просто… мне стыдно было.

– Ах-вот-как-стыдно-ему-я-поняла-держись-от-меня-подальше.

– Ой, да ладно тебе! Прошло, сколько? Год? Может, хватит уже дуться? К тому же, моя мама тоже скучает по тебе. Все время спрашивает, когда ты зайдешь в гости.

– Если извинишься, я, возможно, подумаю.

– Ладно-ладно. Мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста.

– Ай-яй, как фальшиво! – нахмурила брови Кумико.

Сюити сложил ладони вместе и раз за разом повторял:

– Мне очень жаль, мне очень жаль, прости меня.

Было что-то забавное в том, что здоровенный парень сгорбился в извинениях, и, тяжело выдохнув, Кумико, наконец, сдалась.

– Хорошо-хорошо, хватит. Только не беси меня.

– О, так я прощен?

– Я этого не говорила.

– А, понял. Прости.

Кумико бросила короткий взгляд на счастливого парня и фыркнула. Она перекинула сумку с учебниками на левое плечо, замедлила шаг и еле заметно пожала плечами.

– …Так в какой клуб ты планируешь вступить?

Сюити почувствовал облегчение от смены темы, отчего выражение его лица заметно смягчилось. Безвкусные кроссовки, которые, скорее всего, купила ему мать, издали забавный звук, когда он пнул камушек на тротуаре.

– Ну, я все еще думаю…

– Ты же все равно опять пойдешь в оркестр, да?

– Что за «опять» такое? Сама-то куда пойдешь?

– Я? Я… наверное, вступлю в оркестр.

– Опять в оркестр, а? И она мне еще что-то говорит.

– Я не планировала этого, – сказала Кумико, поджав губы.

– А зачем тогда идешь? – спросил Сюити, заглядывая ей прямо в лицо. Кумико отвела взгляд и как-то странно улыбнулась. Но старый друг видел ее насквозь.

– Ты что, опять поддалась чьему-то влиянию?

– …М-м, что-то в этом роде.

– Тебе не кажется, что пора завязывать с этим? Нужно уметь высказывать свое мнение, иначе потом у тебя начнутся проблемы.

– Да знаю я.

Попыталась отшутиться Кумико и замолчала. Смешно никому не было.

– В любом случае, если ты пойдешь в оркестр, то я тоже не против. Какой бы инструмент выбрать… – пробормотал Сюити и потянулся. Из-под рукавов выглядывали его бледные запястья. Кумико показалось, что есть в нем что-то кошачье.

– Что, ты вот так просто определился с клубом?

– Ну да, а почему нет? Я не особо спортивный, так что выбор у меня не так уж и велик.

– …Ну ясно, – пробормотала Кумико так грубо, как только могла. Ее новенькие темно-коричневые туфли тускло блестели в свете вечернего солнца. Юноша перед ней застенчиво улыбнулся, а потом попытался сменить тему.

– Слушай, в нашем классе есть такая красивая девчонка…

Услышав это, Кумико изо всех сил пнула его в спину.

Активная деятельность клубов всегда начиналась ближе к концу апреля, примерно через две недели после церемонии поступления. Желающие вступить в оркестр ученики собрались в музыкальном классе и заняли свои места с лицами, полными волнения. Их окружили старшие участники оркестра, одной из которых была та самая устрашающего вида девушка, которую Кумико видела с дирижерской палочкой во время церемонии поступления.

– Президент, вряд ли кто-то еще придет, – сказала девушка с кларнетом. Кумико украдкой огляделась вокруг. В музыкальном классе сидело чуть меньше тридцати новых учеников, и среди них она увидела знакомые лица.

– Думаешь? Ну, и так сойдет.

Девушка, которую звали президентом, задумчиво коснулась пальцем подбородка. На ее шее висел большой саксофон – баритон-саксофон. Она встала перед всем классом и глубоко вздохнула.

– Так, ребята. Всем привет. Я президент духового оркестра Харука Огасавара. Играю на баритон-саксе. Думаю, среди вас достаточно тех, кто играет на саксофоне, – сказала Огасавара с приятной улыбкой. У нее был сильный, чистый голос, ожидаемый от президента клуба.

– У нашего оркестра богатая история. Еще десять лет назад мы были знаменитыми чемпионами. Мы даже выступали на Национальном конкурсе… хотя наш нынешний оркестр лишь бледная тень прошлого.

Стены музыкальной комнаты были украшены наградами. Победы в региональных конкурсах, золото на Национальном. Фотографии в рамках были такими старыми, что от их выцветшей пыльной древности Кумико охватила меланхолия.

– Итак, значит… Да, вообще-то, в этом году у нас новый куратор. В прошлом году им была наша учительница Рикако, но в этом она взяла декретный отпуск. Поэтому у нас будет новый куратор. Мы сейчас мало что о нем знаем. На церемонии поступления он назвал только фамилию – Таки – но, похоже, сегодня он чуть-чуть опаздывает. Заместитель куратора, госпожа Митиэ, сегодня занята на родительском собрании, поэтому она не придет. И хочу сразу предупредить новеньких: она реально страшная, старайтесь ее не злить.

Госпожа Митиэ была еще и классным руководителем Кумико. Судя по всему, первое впечатление о ней оказалось верным.

– Итак, сегодня мы будем распределять инструменты. Каждый старшеклассник перед вами представляет конкретный инструмент. Мы кратко расскажем о том, на чем играем, для тех, кто только решил заниматься музыкой. Те, у кого уже есть опыт, обязательно сообщите нам. У каждого инструмента есть свои особенности, поэтому мы будем учитывать не только ваше желание при распределении. Чур не жаловаться, если вы попадете не туда, куда рассчитывали.

Как только Огасавара закончила свою речь, она подозвала старшеклассников к себе. Первой вперед вышла потрясающе красивая девушка с трубой. Ее прямые черные волосы напоминали волосы Рэйны, но впечатление, которое она производила, было совершенно другим. В ней было что-то хрупкое и нежное. Если бы Кумико была мальчиком, она бы без раздумий бросилась защищать это милое существо.

Девушка вежливо поклонилась, а затем на мгновение взглянула на Огасавару. Ее щеки слегка покраснели от смущения.

– Каори Накасэко, руководитель секции труб. Труба – самый популярный духовой инструмент, поэтому не думаю, что нужно много о ней рассказывать. Сейчас у нас в секции шесть труб, и мы все хорошо сыгрались. У нас много соло и простых мелодий, и я уверена, что каждый, кто присоединится, хорошо проведет время. Нам нужны ребята и с опытом, и без него, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь подавать заявки.

После ее выступления все зааплодировали. Вслед за Каори знакомство с инструментами пошло оживленнее. Тромбон, валторна, флейта, саксофон, кларнет, гобой, ударные инструменты. Рассказы о таких популярных инструментах, как флейта или саксофон, слушали с интересом, кто бы и как о них ни рассказывал, а вот малоизвестные инструменты вниманием были обделены. В средней школе Кумико играла на эуфониуме и подумывала о том, чтобы в старшей сменить инструмент. В раздумьях ее взгляд блуждал за окном. Музыкальный класс находился на третьем этаже в самой северной части здания, и из окна было хорошо видно спортивную площадку. Непонятные крики бейсбольных и футбольных клубов эхом разносились по всей территории школы. Кумико не особо ладила со спортсменами. Она никогда не могла понять, что у них на уме.

– Так, а теперь вам расскажут об эуфониуме.

Слова Огасавары вернули мысли Кумико в класс. Высокая красивая девушка в модных очках в красной оправе вышла вперед с серебряным эуфониумом в руках. Именно она дирижировала на выступлении во время церемонии поступления. Было в ней что-то – возможно, острый взгляд ее раскосых глаз – что придавало ей очень умный вид. Она ловко поправила очки указательным пальцем, и в уголках ее рта появилась улыбка.

– Меня зовут Аска Танака. Я руководитель басовой секции, и, как видите, я играю на эуфониуме.

Некоторые ученики, очевидно, незнакомые с инструментом, склонили головы, услышав это название. Эу-что? Предвидя такую реакцию, Аска удовлетворенно кивнула.

– Да-да, вы все верно услышали! Эуфониум – это инструмент, относящийся к тубам с системой помповых вентилей в строе си-бемоль. История этого инструмента до сих пор неясна. Одни считают, что это усовершенствованный вариант зоммерофона, созданного веймарским концертмейстером Фердинандом Зоммером, однако другие говорят, что современный эуфониум, возник при совершенствовании помпового механизма Адольфа Сакса в саксгорне, который использовали в знаменитых английских духовых ансамблях. Первоначально он назывался euphonion[9], что происходит от греческого слова «euphonos» – благозвучный. И, как следует из названия, эуфониум – превосходный инструмент, придающий басовой части широкий, мягкий тон. История эуфониума в Японии также довольно туманна, но началась она на третьем году эпохи Мэйдзи[10] с прибытием инструмента из Великобритании. Изначально военный оркестр обучался по британскому образцу, но после разделения на сухопутные и морские силы в том же году оркестр военно-морских сил стал обучаться по немецкому образцу, а сухопутный оркестр – по французскому. Вот почему партии эуфониума имели разные названия: в военно-морском оркестре их называли партиями эуфониона или баритона, а в сухопутной – малого баса. Судя по многочисленным изображениям того периода, мы знаем, что использовался французский бас-саксгорн, но многие ансамбли, в том числе военно-морские и студенческие оркестры, называли этот инструмент на немецкий манер – баритоном или эуфонионом. В связи с распространением школьных оркестров, введенных Соединенными Штатами Америки после поражения Японии во Второй мировой войне, у нас укоренилось название эуфониам или эуфониум, а в качестве музыкального инструмента распространение получил эуфониум поршневого типа, разработанный в Англии. Интересный факт, что…

– Все-все, хватит! Аска, ты, конечно, можешь рассказать все, что нашла в Википедии, но можно немного короче? – сказала президент клуба, оборвав выступавшую, несмотря на ее живое желание продолжать вечно. Учитывая практически не изменившиеся выражения лиц других старших, для Аски это было в порядке вещей.

Девушка надула щеки от возмущения.

– Эй, я еще не успела рассказать обо всех прелестях эуфониума!

– Нет-нет, ты сказала достаточно. Следующий! Кто там у нас с тубой, выходи вперед!

Все еще явно расстроенная, Аска неохотно отошла в сторону. В голове у Кумико возник очевидный вопрос: как такой человек смог стать главой секции?

– …Я Такуя Гото, играю на тубе.

Старшеклассник, вышедший на замену Аске, был высоким и широкоплечим юношей. В отличие от разговорчивой Аски, он казался очень мрачным. Такуя носил очки в толстой черной оправе, в руках он держал инструмент в несколько раз больше эуфониума. Это была туба – самый большой из духовых инструментов в оркестре.

– Туба – это басовый, не особо мелодичный… и довольно простой инструмент. Еще он тяжелый. Килограмм десять где-то. Длина тубы около шести метров. Для маршей мы используем большой белый сузафон… Он тоже тяжелый…

– …

– …

– Эм, и все? – спросила Огасавара с широко раскрытыми глазами.

– Ну да, это все… – ответил Такуя с чуть растерянным выражением лица.

– Ой, да ладно, Гото! Ты совершенно не передал очарования тубы! Полагаю, мне, Аске Танаке, придется представить этот…

– Нет уж, с тебя хватит, – сказала Огасавара, тут же перебивая девушку, которая энергично махала рукой.

– Обычно в басовой секции есть еще один инструмент – контрабас. К сожалению, в прошлом году последний человек, кто играл на нем, выпустился. Если среди вас есть кто-то с опытом, милости просим. А то у нас могут возникнуть проблемы.

Аска подняла контрабас, как бы говоря: «Кстати, вот это и есть контрабас!» Огромный струнный инструмент был даже выше нее, и среди учеников, которые никогда его не видели, раздались восхищенные возгласы.

– Кто-нибудь раньше играл на таком?

Огасавара оглядела класс. Посреди новичков нерешительно поднялась тонкая рука. Это была Сапфир.

– Эм… Мидори играла на контрабасе в средней школе.

Глаза Аски ярко сверкнули в ту секунду, когда она заметила эту миниатюрную девушку. Она бросила инструмент на президента, а сама быстро зашагала к Сапфир. Глаза девочки расширились, и она замерла на месте. Аска схватила поднятую руку, и ее дивный профиль вплотную приблизился к Сапфир. Длинные темные волосы Аски упали на плечи и скрыли выражение ее лица.

– Хочешь попробовать?

Было что-то соблазнительное во внезапно изменившемся голосе Аски. Томный и низкий, он заставлял сердце биться быстрее. Сапфир невинно глядела на старшеклассницу перед ней, но эти слова, казалось, внезапно привели ее в чувство. Щеки ее приняли цвет осеннего листопада.

– Д-да! Если вы не против, то Мидори будет рада.

– Правда? Здорово! Ты нас просто спасла!

Серьезность с ее лица мгновенно исчезла, когда Аска просияла широкой беззаботной улыбкой. «Ах, вот в чем дело. Так она манипулирует людьми», – заключила в голове Кумико.

– Вот и все, Харука. Теперь это чудо наше!

– Хорошо, хорошо. Как скажешь, – махнула рукой президент и поставила огромный инструмент на пол. Затем она взяла тетрадь с пианино. На тонкой потрепанной от долгого использования обложке стояла надпись «Список участников».

– Что ж, теперь нужно определиться с остальными. Выслушивать каждого из вас будет очень долго, поэтому просто подойдите к инструменту, на котором хотите играть. Если вы еще не решили, то начнем второй круг. Ну, как-то так. Всем удачи.

Следуя небрежным указаниям Огасавары, новички начали двигаться.

– Кумико, ты на какой инструмент пойдешь? – спросила у девушки сидевшая позади нее Хадзуки.

– Даже не знаю… – неуверенно пробормотала Кумико, глядя в сторону Аски. Бедная Сапфир, проболтавшись про контрабас, похоже, стала для нее новой игрушкой. Почему-то Аска щипала девушку за щеки, а Такуя с раздраженным видом пытался ее успокоить.

– Забавная – эта Аска, – задорно рассмеялась Хадзуки.

– В басовой секции музыканты с характером.

– Ты думаешь? Кажись, инструмент много говорит о твоей личности.

– Правда?

– Я из тех, кто хочет выделиться, а не работать простой поддержкой. Пойду на трубу или что-то в этом роде. Было бы круто! – Хадзуки указала в сторону Каори. Большинство девушек, собравшихся в секции труб, и вправду были очень энергичными.

– Ладно, пойду встану к остальным!

Хадзуки задорно улыбнулась и пошла в сторону очереди на трубу. Большинство новичков сразу же направились к желаемому инструменту. Кумико была едва ли не единственной, кто все еще нерешительно стоял в центре класса.

У девушки перехватило дыхание. «Я хочу играть на этом. А вот этот выглядит круто», – ни одна из этих мыслей не занимала ум Кумико. У нее не было предпочтений. Ей хотелось, чтобы ей просто дали любой инструмент, и все! Тогда не пришлось бы так мучиться. Кумико посмотрела на свою ладонь в поисках ответа. Тонкие линии, пересекающие ее, напоминали карту безымянного города.

– Не знаешь, какой инструмент выбрать?

Кумико вздрогнула от внезапного прозвучавшего рядом голоса. Она подняла глаза и прямо перед собой увидела лицо Аски. Кумико настолько испугалась, что подпрыгнула на месте.

Аска пальцем поправила очки и бесцеремонно уставилась на девушку. «Что это она?» – подумала Кумико и сделала шаг назад.

– Кроме той девочки с контрабасом, к нам в секцию так никто и не пришел.

– А, ясно, – кивнула в ответ Кумико. Аска отчего-то нахмурилась. Она скрестила руки на груди и драматично вздохнула.

– Кроме той девочки с контрабасом, к нам в секцию так никто и не пришел.

– Да, я слышала. Ты уже говорила.

– Кроме той девочки с контрабасом, к нам…

– Эм, почему ты повторяешь одно и то же в третий раз? – не в силах терпеть спросила Кумико.

Аска прищурилась и провела рукой по волосам.

– Соображай быстрее. Конечно, я приглашаю тебя в мою секцию!

– Приглашаешь?

– Ага, приглашаю! – ее губы скривились в улыбке. – Эуфониумом не интересуешься? У нас в секции сейчас только эуфониумы и тубы. Инструменты непопулярные, и из года в год все только усложняется… что скажешь? Ты ничего не теряешь, так почему бы не попробовать?

– Эуфониум, да?

– Ага, эуфониум.

Пока Кумико тянула с ответом, к ним подошла Сапфир. Белый бант на ее груди покачивался при каждом шаге.

– Кумико, ты тоже идешь к нам в секцию?

– А?

– Так здорово! Мидори уже стала волноваться, что рядом не будет никого знакомого, – Сапфир чуть наклонила голову. Похоже, она уже была уверена, что Кумико присоединится к секции баса.

– …Хорошо. Давайте эуфониум.

– Отлично! Птичка в клетке! – Аска победно щелкнула пальцами.

– Теперь будем играть вместе! Надеюсь, мы сработаемся! – Сапфир невинно улыбнулась Кумико.

Позади нее старшеклассница пробормотала: «…Мне пригодится эта девчушка».

– Аска, что ты замышляешь? – не раздумывая, спросила Кумико.

Девушка повернулась к ней и широко улыбнулась.

– Я? Ничего.

– Ну-ну.

Похоже, Аска была хитрее, чем казалось.

– Так, почти все новички нашли свой инструмент, осталось несколько на второй заход.

– Вы что, заберете на тубу тех, кто не подошел другим?

– А что нам делать? Желающих-то почти нет. У нас каждый год такая проблема что с эуфониумом, что с тубой. Понятия не имею почему – это же такие классные инструменты.

Басовые инструменты не были популярны и в средней школе. Новички в основном хотели играть на известных или крутых инструментах. Сама Кумико в младшей школе хотела играть на тромбоне. Она была очарована тем, как двигаются кулисы под ритмы джаза, но получилось так, что ее определили на эуфониум.

Кумико посмотрела в сторону Хадзуки. Она как раз проходила тест на способности к инструменту. Все духовые инструменты имели мундштук, через который дул музыкант. Чем меньше инструмент, тем меньше мундштук – и наоборот. Разница между мундштуком тубы и тромбона была подобна разнице между взрослым и ребенком. В отличие от деревянных духовых инструментов, медные издают звук от вибрации губ музыканта.

Зачастую именно это и становится первым препятствием, с которым сталкиваются новички. Это достаточно легко, когда привыкаешь, но для создания звука требуется навык. Просто дуть через отверстие, как во флейту, ничем не поможет. Дуть в духовой инструмент и не слышать ни единого звука – довольно странно, и многие начинающие просто пугаются этого.

– Блин, ничего не слышу! – сказала Хадзуки, держа в руках инструмент и недовольно дуясь. Руководитель секции, Каори, подбадривала ее, стоя рядом. Единственным звуком, доносившимся из раструба, было пыхтение Хадзуки. Казалось, она целый день будет пытаться издать хоть какой-то звук.

– Каори такая добрая, – сказала Сапфир.

– Естественно! – почему-то гордо воскликнула Аска. – Она примадонна нашего оркестра! А еще суперпопулярная. Ее все обожают.

– Суперпопулярная… у кого? – нерешительно спросила Кумико, хотя ей и так было ясно, каким будет ответ.

– В смысле у кого? У девчонок, конечно! – хихикнула Аска.

– Ум, – выдавила Кумико и как-то неопределенно кивнула.

Коллектив духового оркестра имел особую атмосферу. Соотношение мужчин и женщин обычно было примерно один к девяти, но, строго говоря, девушек часто оказывалось больше. Поэтому те нередко боготворили самую лучшую из них. Объекты таких восторженных взглядов, порой слишком пылких для простой зависти, были либо чересчур женственными, либо крутыми пацанками. К сожалению, мальчиков в оркестре редко принимали за мужчин, а потому они и не становились объектами обожания. Кумико считала, что именно поэтому у мальчиков в оркестре никогда не было девушек, несмотря на то, что каждый день они проводили в обществе стольких красавиц.

– Танака… тоже довольно популярна, – сказал кто-то позади Кумико.

– Ой! – воскликнула она от неожиданности. Кумико повернулась и увидела абсолютно равнодушное лицо Такуи.

– Танака, она взяла эуфониум? – спросил Такуя Аску, даже не глядя в сторону Кумико.

– Ну да, – кивнула в ответ старшеклассница.

– Ты называешь Аску по фамилии? Ты такой вежливый, Гото.

Сапфир тоже с любопытством наклонила голову.

– Ага. Он на год младше. Зато как хорошо мы с ним ладим!

Услышав это, Кумико поспешно поклонилась и представилась:

– Ой, я Кумико Омаэ. Рада познакомиться.

– …Гото, – это все, что он сказал в ответ, и снова замолчал.

Аска громко рассмеялась.

– Гото – застенчивый парень, разговаривает мало. Не принимайте на свой счет.

– А, хорошо.

Как только Кумико кивнула, в классе зазвучала труба. Длинный, высокий тон, перешедший в мягкое эхо. Сильный, не похожий ни на один другой звук в комнате, поэтому все присутствующие обратили внимание на источник. Не меняя серьезного выражения лица, девушка медленно убрала трубу от губ.

– Так нормально? – спросила Рэйна Косака.

Наверное, ее попросили сыграть эту ноту для теста. Немного озадаченная Каори тихонько кивнула.

– Косака, у тебя слишком хорошие навыки для нашего оркестра. В какой средней школе ты играла? – впечатленная ее игрой спросила Огасавара.

– В Китатю, – ответила Рэйна без тени улыбки. – Я еще беру частные уроки.

– Ух ты, ты поэтому так хорошо играешь? Я приятно удивлена!

– Спасибо большое за похвалу. Мне очень приятно, – сказала Рэйна с небольшим поклоном, хотя на ее лице не было видно никаких признаков радости. У Кумико возникло ощущение, что, несмотря на идеальные манеры Рэйны, отсутствие внешнего проявления эмоций только отталкивает от нее людей.

– Так, раз уж все разок сыграли, можно определиться с трубачами. Посмотрим… у нас осталось три места, поэтому мы возьмем Косаку, Ёсидзаву и Итоду. Остальные идут на второй круг. Вперед, вперед!

После слов президента новички, не прошедшие в секцию трубы, стали слоняться по центру кабинета. Среди них была и Хадзуки. Пока Кумико рассеянно наблюдала за ней, Сапфир пробормотала:

– Похоже, Хадзуки не взяли на трубу.

– Обидно, конечно.

– Хм? Мидори, ты дружишь с этой девочкой? – спросила Аска, подслушав их разговор из-за спины. Странная ухмылка на ее лице вызвала у Кумико плохое предчувствие. Сапфир, однако, ничего не заметила и кивнула.

– Ясно, ясно… – сказала Аска, поглаживая подбородок и многозначительно глядя на Кумико.

– Она ведь не играла в оркестре в средней школе, да? Даже ноты выдуть не получилось.

– Хадзуки говорила, что была в теннисном клубе.

– Ага, значит, объем легких у нее нешуточный… – пробормотала Аска и положила руку на плечо Сапфир – одного этого прикосновения было достаточно, чтобы щеки девушки зарделись.

– Что скажешь, Мидори? Здорово же будет пригласить ее в нашу секцию?

– Не то слово!

– Еще никто не захотел играть на тубе, а если никого не найдем, у нас могут быть проблемы… Есть в ней что-то от тубиста, а? Выносливости ей не занимать…

– Да, возможно, ты права. Хадзуки могла бы стать хорошим тубистом.

– Может, предложите ей? Если пойду я, может показаться, что мы ее насильно тащим в секцию, но если ее пригласит подруга, она вряд ли сможет сказать «нет».

– Хорошо! Мидори пойдет позовет ее! – задорно ответила Сапфир. Она со всех ног побежала к Хадзуки и сразу же обняла ее. Издалека казалось, что девушка все еще расстроена из-за трубы, но было видно, что она совсем скоро сдастся и примет приглашение Сапфир.

– …Ого, быстро же ты приручила Мидори.

Услышав замечание Кумико, Аска усмехнулась.

– Я просто счастлива, что в этом году у меня так много послушных новичков.

– Послушных? Только не говори, что ты и меня к ним причислила.

– Естественно, – сказала Аска, поправляя очки указательным пальцем. По другую сторону тонких линз ее темные глаза смотрели на Кумико своим выразительным взглядом.

– Я от тебя многого жду, Кумико.

Прошло около часа, когда всех новичков, наконец, распределили по инструментам. Три подруги из 3-ей группы 10-го класса – Кумико, Хадзуки и Сапфир – попали в басовую секцию. Рэйна сидела среди трубачей, а Сюити определили на тромбон, несмотря на то, что в средней школе он играл на валторне.

– Теперь, когда мы определились с инструментами, я хотела бы рассказать о планах оркестра на этот год, – Огасавара обвела взглядом весь класс. Комната была битком набита людьми, что было вполне ожидаемо для первого собрания оркестра. Ученики одиннадцатого и выпускного класса тихонько болтали о всяких пустяках. Однако в классе, где сидело почти восемьдесят человек, их шепот превратился в давящий на голову гомон.

– Эй, тише там! У нас же собрание!

Вдруг дверь класса с грохотом раскрылась, прерывая возмущение Огасавары.

– О, я вижу, все уже собрались.

– Господин Таки! – радостно воскликнула Огасавара.

У учителя была стройная фигура, хорошо различимая даже под рубашкой. Нежные черты его лица мгновенно покорили сердца каждой девушки в классе. Коротко стриженные черные волосы словно сияли на свету. Блеск его белых зубов только подчеркивал приятное очарование мужчины. Нобору Таки. Тридцать четыре года. Классный руководитель 11 класса 5 группы и школьный учитель музыки.

– Ух ты, как много новичков в этом году! Тридцать человек, да?

– Двадцать восемь.

– Похоже, мы закроем все недостающие позиции. Это просто замечательно, – сказал Таки, с улыбкой прищурив глаза. – Для начала мне нужно представиться. Я уже сказал несколько слов на церемонии поступления, так что думаю, многие из вас знают кто я, но тем не менее. Меня зовут Нобору Таки, и с этого года я буду преподавателем музыки в вашей школе. Сначала куратором должна была стать госпожа Мацумото, но по ее настоятельной просьбе эту должность занял я. С нетерпением жду возможности поработать со всеми вами.

В конце своей речи он низко поклонился. Кумико никогда не видела взрослого, который относился бы к детям с таким уважением. Аплодисменты учеников разнеслись по всему классу.

Таки поднял голову, и лицо его чуть смягчилось.

– В начале каждого учебного года я прошу своих учеников об одолжении, – сказал он и начал писать на доске. Иероглифы были очень аккуратными и ровными, как будто он печатал их на компьютере.

– Мое кредо – уважать цели моих учеников. Поэтому я бы хотел, чтобы вы вместе решили, какова цель оркестра на этот год, и я смогу всеми силами помочь вам достичь ее.

Таки указал на доску, на которой было написано: «Выступить на Национальном конкурсе».

– Такая цель была у вас в прошлом году, я прав?

На вопрос Таки Огасавара смущенно склонила голову.

– …Нет, это была не столько цель, сколько, ну, знаете… лозунг или что-то в этом роде… мы не думали, что действительно сможем пройти…

– Ах, вот как. Ну тогда давайте сделаем вид, что ничего не было, – спокойно сказал он и перечеркнул надпись на доске. Его прямые, ровные линии словно стерли слова из реальности. Глядя на это, у Кумико перехватило дыхание. Было больно. Как будто только что перечеркнули ее мечту. Внезапно в голове у нее всплыл собственный образ из средней школы. «Дура. Ты же никогда и не стремилась на Национальный конкурс», – упрекнула саму себя Кумико.

– Тем не менее в этом и кроется проблема. Нет ничего бессмысленнее цели, которую не собираешься достичь.

Таки задумчиво скрестил руки на груди.

– Я всегда следую поставленной перед собой цели. Так что если вы правда решите попасть на Национальный конкурс, то репетиции будут очень суровыми. С другой стороны, если вы считаете, что простых школьных выступлений и приятных впечатлений достаточно, тогда нет смысла изводить вас. Я буду рад любому решению, поэтому, пожалуйста, определитесь сами, к чему вы собираетесь стремиться.

– Нам можно решить самим? – обеспокоенно спросила Огасавара.

Учитель кивнул с легкой улыбкой на лице.

– Конечно, решайте, – сказал он.

Кумико задумалась, понимал ли этот взрослый мужчина то, сколько проблем доставят эти простые, приятные любому ребенку слова. Она вздохнула и украдкой оглядела школьников, пытаясь понять, о чем думают остальные, чтобы ее мнение не показалось странным.

Взгляд Огасавары метался по классу, пока, наконец, не остановился на Аске, словно она только заметила ее присутствие. Девушка хищно ухмыльнулась в ответ, давая понять, что знает как поступить.

– Хорошо-хорошо. Я буду записывать, – сказала она и встала со своего места.

По классу раздались восторженные возгласы: «Ай да наш вице-президент!»

– Подождите, Аска – вице-президент? – прошептала Хадзуки, сидевшая рядом с Кумико.

– Похоже на то, – пробормотала Кумико в ответ, глядя в сторону Аски.

– И как нам решить, какую цель выбрать? – спросила Огасавара.

– Голосованием, конечно.

– Голосованием! Отлично! – сказала Огасавара и кивнула в ответ на предложение Аски. Кумико показалось, что эта плохая идея.

Голосование – есть принцип большинства. Это основа демократии и один из способов решить, какие действия предпримет группа. Кумико не была сторонницей такого метода. С того момента, как она родилась, ею помыкали прихоти большинства. Сила в руках большинства, а меньшинство остается в слабаках. В численности была сила, и тихий голос Кумико просто мерк на фоне других. Страх, что ее начнут избегать, всегда мешал ей сказать «нет» – в голове становилось пусто, и она соглашалась с остальными. Кумико ненавидела эту никчемную часть себя.

– Ну а как нам еще определиться? – спросила Аска.

– Думаю, ты права, – ответила Огасавара.

– Ну и чего тут думать? Давай поторопимся и решим!

Кумико услышала, как позади нее Сапфир повторила за Аской «Решим!», как будто в этом слове было что-то необычное. Огасавара молча колебалась, и, наконец, пробормотала:

– Что ж, – она окинула взглядом класс. – Тогда поставим вопрос на голосование.

– А я подведу итоги! – сказала Аска со странной ноткой гордости.

– Итак, чтобы отдать свой голос за цель оркестра в этом году, просто поднимите руку. Выбор стоит между участием в Национальном конкурсе и участием в местных конкурсах удовольствия ради.

Кумико обхватила щеки руками. В такие моменты правильный ответ уже был известен. Детям всего лишь нужно было выбрать лучший вариант из тех, что предложили взрослые, – верный в социальном плане, или в глобальном. Возможные варианты естественным образом будут сужаться до тех пор, пока из вас не выжмут единственно верный.

– Хорошо, сначала поднимите руки те, кто хочет пройти на Национальный конкурс.

В ответ почти все ученики подняли руки. Кумико поступила так же и увидела блеск чьих-то розовых ногтей в свете лампы. Ей стало интересно, как можно играть с такими длинными ногтями. Аска увидела очевидное большинство рук, а потому перестала писать на доске. Результат был ясен.

– А теперь те, кому хватит Регионального конкурса Киото.

В центре комнаты поднялась единственная бледная рука в темно-синем манжете. Огасавара поняла, кто это был, и у нее перехватило дыхание.

– Аой…

Огасавара была удивлена. Глаза ее были широко открыты, а выражение лица заставило Кумико затаить дыхание.

Человек, на котором остановился взгляд Кумико, был ей хорошо знаком.

Аой Сайто.

– Итак, только Аой выбрала второй вариант, – сказала Аска и отметила на доске одинокую черточку вдалеке от остальных.

На мгновение лицо Огасавары скривилось недовольной гримасой. Она ладонью завела челку назад, а потом ничего не выражающим взглядом взглянула на доску. Глаза Аски сузились, будто она только что поняла что-то важное.

– Большинством голосов, – объявила президент клуба, – целью нашего оркестра станет выступление на Национальном конкурсе.

Эти слова вызвали аплодисменты учеников. К ним с безмятежным выражением лица присоединился и Таки, будто и сам был доволен результатом. Когда Аска открыла рот, чтобы что-то сказать, он тихо встал и поднятой рукой попросил ее помолчать.

– Эту цель вы выбрали себе сами. Были и те, кто не согласился, и я уверен, что есть те, кто не смог открыто высказать свое несогласие. Как бы то ни было, вы сделали этот выбор вместе. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам достичь этой цели, но вы все должны помнить следующее: в моих силах лишь наставлять вас. Не забывайте об этом. Без ваших личных усилий эта цель никогда не станет реальностью. Вам все ясно?

При его последних словах класс погрузился в тишину. Почему никто ничего не говорит? В ту секунду, когда от неловкости Кумико стало не по себе, Таки хлопнул в ладоши.

– Почему такие пустые лица? Что скажете?

В ответ по классу пронеслись одиночные ответы. «Быть не может…» – подумала Кумико и нахмурилась. Неужели у них не принято отвечать хором?

– Какие-то вы сонные. Давайте еще раз. Вам все ясно?

На этот раз голоса учеников прозвучали в унисон.

– На сегодня все. Можете идти.

Голос президента прозвучал четко и ясно, подводя итог собрания. Сквозь возгласы «Спасибо за сегодня!» и «Увидимся завтра!», поднявшиеся в классе, Кумико стала торопливо искать Аой. От нетерпения у нее перехватило дыхание и пересохло в горле. И только она заметила удаляющуюся фигуру девушки, Кумико протянула к ней руку.

– Подожди! Ао… эм, Сайто!

Аой медленно развернулась и посмотрела назад. Черные волосы нежной волной падали ей на плечо. Ее глаза широко распахнулись, когда она поняла, кто стоит перед ней.

– …Кумико?

– Привет, рада снова встретиться.

Девушка рассмеялась из-за вежливой речи Кумико. Она осторожно сняла ее руку со своего плеча и выглянула в окно класса.

– Пойдем домой вместе?

Кумико энергично кивнула в ответ.

– Я не знала, что ты учишься в Китаудзи, Аой.

Девушка мягко улыбнулась. Ее дом находился недалеко от дома Кумико. Аой была ей как старшая сестра. В начальной школе они часто играли вместе, но когда Аой поступила в среднюю школу, они стали видеться реже. В детстве Кумико была ниже нее, но сейчас они были почти одного роста. Кумико даже чуть-чуть выше. Аой откинула кончиками пальцев свои черные волосы и как-то по-взрослому кивнула.

– На самом деле я хотела поступить в Хорияму, но не смогла сдать экзамены.

– Ах, вот как.

Хорияма была одной из лучших школ в Киото для подготовки к университету. Аой всегда была прилежной ученицей, и это явно не изменилось.

– Эм, ты не против, если мы будем общаться, как раньше? Я не привыкла говорить с тобой так вежливо.

Аой махнула рукой, давая ей разрешение.

– Да-да, конечно! Странно слышать от старой подруги такие формальности. Хотя при всех лучше быть вежливой, хорошо?

– Хорошо, как скажешь.

Кумико приветливо кивнула в ответ на просьбу подруги. Аой поднесла руку ко рту и издала тихий, по-взрослому утонченный смешок. Школьная сумка, висевшая у нее на плече, скрипела под тяжестью содержимого.

– Аой, почему ты одна подняла руку?

– Где я «подняла руку»?

– Когда спросили про Национальный конкурс. Все равно никто не хотел честно отвечать на этот вопрос, так что и руку поднимать смысла не было, да?

В ответ на это Аой опустила глаза. Две тени упали на темный асфальт. Холодный весенний ветерок настойчиво пробивался между ними. Кумико без особой причины расправила свою юбку, хотя она была новенькая и складок на ней быть не могло.

– Наверное… чтобы иметь отговорку, – сказала Аой.

– Отговорку? – переспросила Кумико.

Аой весело улыбнулась и повторила:

– Да, отговорку.

На лямке школьной сумки Аой свисал брелок, и Кумико не могла понять: миленький он или нет. С ниточки на нее уставились глаза уродливого маленького кролика.

– Если я решу бросить оркестр, то с чистой совестью смогу сказать, что с моим мнением никто не считался.

– Ты хочешь бросить? – голос Кумико внезапно прозвучал очень высоко. Глаза ее широко раскрылись от удивления.

Аой с досадой улыбнулась.

– Не знаю? Пока слишком рано об этом говорить.

– Но почему? Ты же всегда так старалась!

– Знаешь, – Аой задумалась, – оркестр никак не поможет мне попасть в университет.

Хотя голос Аой казался небрежным, в нем четко слышались тревога и обида на саму себя. В ее сумке зашуршали совсем новенькие учебники.

– И куда ты хочешь поступать? – спросила Кумико.

– Не знаю. Я еще не решила.

«Врушка», – подумала Кумико. Весь этот разговор звучал так, будто маленький ребенок пытался защитить свое хрупкое самолюбие. Она будет готовиться к экзаменам? Что за чушь! Кумико сделала вид, что ничего не заметила, и вместо этого лишь сдавленно улыбнулась.

– Все ясно.

– Тебе бы тоже поберечь себя, Кумико. Три года пролетят как один день.

Эти слова неприятным эхом отозвались в голове девушки.

Глава 2. Я вернулась, эуфониум

Местом для репетиции секции баса был кабинет, примыкающий к музыкальному классу. Мутная от пыли надпись на белой пластиковой табличке над дверью гласила: «12 класс 3 группа».

– Басовые инструменты чересчур большие. Мы подумали, что так нам не придется их постоянно таскать, – сказала Аска, поглаживая свой инструмент. Серебряный эуфониум, похоже, был личным инструментом Аски, а басовые инструменты такого размера могли стоить очень дорого.

– Начиная с июня репетиции будут проходить каждый будний день до семи вечера. В октябре мы будем заканчивать в полседьмого. По сути, будем сидеть за инструментами до последнего вечернего звонка.

В средней школе Кумико занималась примерно по такому же расписанию. Похоже, что в старшей распорядок дня ничем не отличался.

– В основном здесь мы и будем репетировать. До начала подготовки к конкурсу репетиций оркестра не будет, так что пока мы начнем с основ игры на вашем инструменте.

– А что это за основы такие? – спросила Хадзуки, как полный новичок. Сапфир же тем временем безучастно смотрела в окно на распустившуюся сакуру. В стороне за ней тихонько наблюдал Такуя.

– Ну, разберемся с самым важным. Например, с «длинным тоном». Новичкам особенно важно поработать над стабильным извлечением нот.

– Что за… «длинный тон»?

– А, это я объясню позже. Сначала давайте познакомимся.

Аска энергично встала и горячо хлопнула по столу. Она ойкнула оттого, что ударила сильнее, чем собиралась, и легла на парту. Такуя молча протянул ей холодный компресс.

– Э-э, так о чем мы? Ах, да – знакомство!

Еще постанывая от боли, Аска вяло подняла голову со стола. Девушка поправила пальцем очки на переносице.

– Вот эта сонная одиннадцатиклассница – Нацуки Накагава, эуфониум!

– …Рада познакомиться.

Лежа, Нацуки весьма ловко кивнула головой. Белки ее напряженных глаз были едва заметны, когда она приподнялась.

– А это у нас Рико Нагасэ, туба!

– Здравствуйте, – сказала девушка с приветливой улыбкой. Кумико показалось, что с ней будет гораздо легче поладить, чем с Нацуки.

– Теперь в басовой секции нас семеро: Я, Гото, Нацуки, Рико и трое новичков. В прошлом году нас было куда больше, но кто-то уже выпустился, а кто-то просто бросил оркестр.

– У нас так мало одиннадцатиклассников. Мидори это кажется странным.

– Да, почему так? – спросила Кумико, на что Сапфир кивнула.

– В оркестре же тридцать пять выпускников, восемнадцать одиннадцатиклассников и двадцать восемь десятиклассников, верно?

– Точно, у тебя очень хорошая память, – кивнула ей Аска. Все действительно было именно так: в оркестре была значительная нехватка одиннадцатиклассников.

– Почему их так мало? – из любопытства спросила Кумико.

На мгновение темные глаза Аски похолодели. За красной оправой очков ее длинные ресницы затрепетали вверх-вниз. Ее губы слегка поджались.

– Дело в том, что…

– Нет особой причины, – внезапно сказал Такуя, перебив Аску. – Вам не о чем беспокоиться. Об этом лучше не знать.

Кумико вздрогнула, когда этот высокий юноша посмотрел на нее сверху вниз. В его обычно спокойных глазах горел опасный огонек. Сапфир тихонько пискнула и спряталась за спину Кумико. Только Хадзуки раздраженно надула губы.

– Ты чего такой злой, а? Можно повежливее.

– Хазуки, не надо… – сказала Кумико, пытаясь ее успокоить.

Нацуки улыбнулась.

– Не парьтесь. Они просто сбежали от Танаки, вот и все.

– Заткнись, Накагава.

Такуя сердито посмотрел на Нацуки.

– О-о-о, как страшно. Я просто сказала правду.

– Нацуки, прекрати, – Рико тихонько потянула Нацуки за рукав. Девушка глянула на нее, раздраженно фыркнула и снова растянулась на парте. Такуя тяжело вздохнул, а Рико нерешительно посмотрела на Аску. Видимо, одиннадцатиклассники плохо ладили.

– Ну-ну, не нужно ругаться, – сказала Аска, хлопнув в ладоши, чтобы разрядить обстановку. – Хорошо, раз уж мы представились, теперь давайте подберем инструменты. Я так понимаю, ни у кого нет своего?

– Своего инструмента? В смысле личный, из дома?

– Да-да, я именно о нем. В басовой секции не у всех есть свой инструмент. А вот у трубачей и флейтистов это в порядке вещей.

– О, поняла, – кивнула Хадзуки.

Все басовые инструменты очень громоздкие, поэтому ученики, как правило, не покупали собственные. Носить их из дома в школу было бы нелегко. А еще они были очень дорогими: некоторые из них стоили больше миллиона йен[11]. Кумико всегда с завистью смотрела на миниатюрные флейты и кларнеты.

– Мы держим наши инструменты в кладовой рядом с кабинетом. Сейчас мы как раз пойдем и выберем каждому нужный инструмент, – сказала Аска и пошла к выходу. Все остальные последовали за ней.

Прямо возле музыкального класса была туалетная комната, где трубачи мыли мундштуки. Сейчас там стояла Рэйна. Она держала в руках позолоченную трубу, которую ей купили родители в средней школе. Труба эта заметно отличалась от инструментов других учеников.

– О, Кумико.

Девушка остановилась, услышав свое имя. Рэйна бросила взгляд в сторону Аски и склонила голову.

– Опять эуфониум? – одним взглядом спросила она у Кумико.

– Да, опять он, – честно кивнула она в ответ.

– Хм, ясно, – пробормотала Рэйна с пустым выражением лица и ушла прочь.

– Твоя знакомая? – спросила Хадзуки.

– Да, мы вместе учились в средней школе.

– Она на трубе играет, да? Такая красавица! И грудь шикарная. Глаз не оторвать!

Щечки, идущей рядом с Хадзуки Сапфир, покраснели. Хадзуки, конечно, выглядит милой старшеклассницей, но иногда говорит, как распутный старик.

Аска высунула голову из кладовой с инструментами и прикрикнула на отставших.

– Эй, хватит дурью маяться! Идите сюда быстрее!

Девочки поспешили в кладовую, где от запаха пыли стало щекотно в носу. Хадзуки восхищенно ахнула, глядя на ряды футляров.

– Ого, так это здесь кладовая с инструментами?

– Не нужно так удивляться, – сказала Аска с ироничной улыбкой. Рядом с дверью стояли четыре футляра для туб. Посреди комнаты на нижних полках застенчиво ютились пять эуфониумов, а к тубам прислонились два контрабаса. Здесь хранилось больше инструментов, чем было нужно. Похоже, что в прошлом оркестр был куда многолюднее…

– У меня свой эуфониум, так что его вы ни с чем не спутаете. Остальное все примерно одинаковое. Только смотри, Кумико, не бери инструмент Нацуки. Вон тот, со странным медведем, – сказала Аска, указывая на один из футляров. И вправду, на нем висел маленький выцветший брелок с желтым медвежонком.

На первый взгляд все черные футляры выглядели одинаковыми, поэтому, чтобы избежать путаницы, все помечали их по-своему. Ручка футляра Аски, например, была перевязана синей лентой.

– Я бы рекомендовала тебе второй справа. Четвертый поршень у него снизу, как на моем, так что при игре нажимается легко. Для своего возраста играет прилично, еще и позолоченный.

– А, хорошо. Тогда я выберу его, – сказала Кумико, протягивая руку, чтобы взять инструмент. Покрытие у него кое-где истерлось, но все равно было намного лучше, чем на том эуфониуме, на котором она играла в средней школе.

– Мидори возьмет этот! – радостно сказала Сапфир. Она стояла рядом с Кумико, которая все еще внимательно рассматривала свой инструмент. Сапфир выбрала себе контрабас.

– Мидори назовет его… Джордж!

– Джордж?

– Ага! Джордж! – торжествующе воскликнула та.

Хадзуки в замешательстве склонила голову.

– Это нормально: давать инструментам имена?

– Конечно, почему бы и нет? Инструмент – это же твой музыкальный партнер!

Хадзуки с сомнением посмотрела на Кумико.

– Да, многие музыканты дают им имена, – сказала девушка.

– Джордж, да? – сказала Аска, сложив руки на груди. – А у тебя хороший вкус.

– Спасибо большое! – сказала Сапфир, застенчиво сжимая ладонями лицо.

Между тем Хадзуки выбрала себе инструмент.

– Я возьму этот.

Туба была слишком тяжелой, поэтому у футляра были колесики, которые помогали его двигать. Хадзуки выслушала подробную лекцию Аски о том, как открыть футляр, и все время кивала с серьезным видом.

«Сколько счастья в глазах. Первый инструмент все-таки», – подумала Кумико и достала из футляра свой. В отличие от инструмента Аски, ее выглядел каким-то обезличенным. Кумико задумалась, стоит ли ей давать ему имя. Она отрешенно обдумывала эту идею, водя пальцем по его поверхности. Ее все еще детские черты отражались в тусклом золоте металла.

– Опять эуфониум? – раздался голос позади, когда Кумико сошла с поезда на станции Удзи. Она даже не удосужилась обернуться, и вскоре послышались громкие звуки шагов.

– Эй, хватит. Почему ты меня игнорируешь?

Почувствовав руку на своем плече, Кумико, наконец, обернулась. Как она и думала, это был Сюити. В другой руке он держал словарь английского языка, который им выдали в школе. Кумико драматично вздохнула, чуть нахмурив брови.

– Я не игнорирую тебя.

– Опять врешь?

– Нет, я не вру, – сказала Кумико, закрывая книгу, которую читала в поезде. Она взяла ее сегодня у Сапфир. Роман с сумасшедшим сюжетом о ребятах из Токио, вынужденных рисковать всем в игре на выживание. Несмотря на свои по-детски милые черты лица, Сапфир явно была без ума от подобных вещей.

– А почему тромбон?

– Что тромбон?

– Почему ты выбрал тромбон? Ты же на валторне играл.

– А, – усмехнулся Сюити. Толстый словарь в его руке покачнулся. Кумико смотрела, как на свету мерцает обложка. Она вспомнила, что завтра будет тест, и тихонько выдохнула.

– Я всегда хотел играть на тромбоне. В средней школе мы все решали в камень-ножницы-бумага, и я проиграл. Но в этот раз победа за мной.

– Валторна была тоже ничего.

– Не спорю, мне нравилось на ней играть, но тромбон куда круче!

– Да, наверное.

Кумико сама любила тромбон. В отличие от других духовых инструментов, у него была кулиса, с помощью которой можно было регулировать высоту звука. В этом было что-то захватывающее.

– Рэйна снова играет на трубе. Прямо как в средней школе.

– А, Косака? Ну, она всегда была одержима трубой.

В средней школе Сюити играл в той же секции, что и Рэйна. И все же они не были особо близки, в лучшем случае были просто знакомы. В оркестре средней школы было около сотни участников, поэтому многие из них знали лишь имена своих товарищей. Если они не играли в одной секции, не было особой причины знакомиться с остальными.

– Слушай. Не знаю как сказать… От нового оркестра у меня какое-то странное ощущение.

– Отчего же? – спросила Кумико, с любопытством наклонив голову. Пока что у нее была лишь одна репетиция с секцией, и ничего особо странного она не заметила.

Плечи Сюити поникли, и его взгляд скользнул по реке Удзи, словно в поисках ответа. Заходящее солнце разбросало блестящие пятнышки по ее поверхности. Сюити вытянулся, словно пытаясь вглядеться в глубь реки, но вода была слишком темной, чтобы что-то увидеть.

– Ну, конечно, ты же в «Королевстве баса». Это территория Танаки.

– Что еще за «Королевство баса»?

– Я тоже не в курсе всего, но кто-то из старших вас так называл. Сказали, что пока у вас правит Танака, вы никогда не распадетесь.

– А другие секции распадутся?

– Только между нами, – сказал Сюити с усталой улыбкой. – Ты же заметила, что в оркестре Китаудзи почти нет одиннадцатиклассников? Знаешь почему?

– Да, мы пытались об этом поговорить. Но нас остановил Гото.

«Вам не о чем беспокоиться», – со вздохом вспомнила она его слова. Он явно был недоволен. Неужели эта настолько страшная история?

– Да, видимо, они сильно поругались с выпускниками. Раньше их было больше тридцати, но почти половина из них ушла.

– Из-за чего они поссорились?

– Ты не поверишь, – сказал Сюити. Что бы это ни было, его это сильно взволновало. Обычно полуприкрытые глаза парня были широко раскрыты от волнения.

– Это странно, но никто из нынешних выпускников не приходил на репетиции! И притом что сами они играли отвратно! И у них хватило наглости говорить остальным, чтобы мы не бросали заниматься! Вот почему у одиннадцатиклассников – ну, тогда еще десятиклассников – возник конфликт со старшими.

– Ты серьезно? – это все, что Кумико смогла сказать в ответ. Она никогда бы не подумала ничего такого о своей секции. Аска обожала эуфониум больше, чем кто-либо другой, и с радостью могла играть на нем без перерывов. Во всяком случае, казалось, что пропускать репетиции будет скорее Нацуки.

Когда Кумико озвучила это, Сюити сдавленно улыбнулся.

– Да, но Танака – это совсем другая история. Президент и Каори тоже. Все они исключения.

– Каори… Ты имеешь в виду руководителя секции труб?

– Ага. Она очень милая и репетирует как сумасшедшая. Интересно, получится у нас поменяться руководителями, – сказал Сюити с вполне серьезным лицом.

– Я знаю, что господин Таки говорил о Национальном конкурсе, наверняка с нашими выпускниками это будет невозможно. Они всех тянут вниз. Хотя новички у нас просто отличные.

Он посмотрел куда-то вдаль и пробормотал:

– Блин, я так хочу хоть раз попасть на Национальный конкурс.

Кумико показалось, что он вспомнил об их последнем выступлении в средней школе. Хоть целью Китатю и было пробиться на Национальный конкурс, они дошли только до Регионального. Оркестр сделал все, что мог, но их мечте не суждено было сбыться. Реальность состояла в том, что лишь горстка людей могла похвастаться тем, что их усилия принесли хоть какой-то результат. Дети, вырвавшиеся из рук судьбы, с каждой новой неудачей становятся циничнее и расчетливее. Не нужно стоять до конца – можно просто сбежать. Это было проще всего.

Кумико тихо выдохнула, чтобы отвлечься от этих мыслей. Если твои усилия никогда не будут вознаграждены, то не было и смысла усердно трудиться с самого начала. Так можно сразу избавить себя от боли поражения. Играть для удовольствия, просто веселиться – что плохого в таком оркестре? Но она никогда не сказала бы ничего подобного при Сюити.

Каждый год в мае все школьные оркестры Киото собирались на парад в парке Тайё[12]. В этом парке часто проводились музыкальные мероприятия, и фестиваль маршей стал уже ежегодной традицией.

– Фестиваль Солнца[13]? – спросила Хадзуки. Она с любопытством наклонила голову и обхватила руками тубу, которая никак не хотела издать хоть один звук.

– Ага, – кивнула Аска. Ребята сидели в классе на репетиции после занятий. – А если точнее, то «Двадцать третий ежегодный фестиваль восходящего Солнца».

– Уже двадцать третий! – пораженно закивала Сапфир. Она умело наносила канифоль на свой смычок.

Смычок из конского волоса хорошо скользил по струнам контрабаса, и именно канифоль – твердое вещество, изготовленное из липкой сосновой смолы – придавала ему хорошее сцепление со струнами. Без нее смычок просто ездил бы по струнам и не издавал ни звука. Новичкам, как правило, трудно было определить, сколько канифоли нужно использовать, и они часто наносили слишком много, отчего контрабас издавал противный шуршащий звук.

– Мы уже определились с репертуаром?

Аска величественно кивнула в ответ на вопрос Такуи.

– Конечно! Вот, – сказала она, раздавая ноты.

Песня называлась Can't Buy Me Love.

– В этом году выступать будут только новички, у которых уже есть опыт игры, так что, Хадзуки, тебе нот не достанется.

– А, ладно, – сказала девушка – единственная, кто не получила партитуру. Ее плечи удрученно опустились.

Кумико внезапно почувствовала себя злодейкой оттого, что ей достались распечатки. Она переглянулась с Сапфир. Хадзуки еще не могла сыграть ровной ноты из своей тубы, так что решение Аски было понятно.

– А что Хадзуки будет делать на фестивале? – спросила Сапфир, а Нацуки широко улыбнулась.

– О, она будет исполнять ежегодный мистический шаг.

– Мистический шаг?.. – Хадзуки неуверенно посмотрела на Кумико.

– Не беспокойся. Тебе просто нужно будет нести помпоны и маршировать за оркестром, – сказала Рико с ободряющей улыбкой.

– Помпоны… – пробормотала Хадзуки с еще большей нервозностью в голосе.

Такуя с беспокойством наблюдал за Хадзуки. Во время их разговора он несколько раз открывал и закрывал рот. Судя по всему, общаться ему действительно было сложно.

– В этом году в нашей секции не так много новичков, но в других их предостаточно, так что не волнуйся. В прошлом году маршировали Рико и Нацуки.

– Вы тоже не умели играть? – лицо Хадзуки немного расслабилось.

– Да, – кивнула Нацуки. – Только Рико настолько неуклюжая, что маршировка ей так и не далась.

– Эй, хватит! Необязательно об этом вспоминать! – Рико шлепнула Нацуки по спине и покраснела.

– Ха-ха, прости, прости.

После нескольких дней репетиций Кумико поняла, что Рико и Нацуки неплохо ладят. Даже не так. Они ладили – и довольно хорошо. Поначалу они показались ей весьма грозными, но первое впечатление оказалось обманчивым. Кумико попыталась вспомнить их первую репетицию в секции и задумалась. Прошло всего несколько дней, но как она ни старалась, образ ускользал от нее.

– А что это за песня Can't Buy Me Love? – спросила Хадзуки. Глаза Аски загорелись.

«Ой, сейчас начнется…» – подумала Кумико, но Аска уже начала говорить.

– О-о-о, это джазовая аранжировка песни британской группы The Beatles, впервые прозвучавшей в марте 1964 года. Вы же слышали об этой группе на уроках английского, да? В песне даже вступления нет. Вместо этого она начинает с того, что Пол Маккартни громко поет заглавную строку. Предзаказы этого сингла в Великобритании превысили миллион, а в Америке было продано два миллиона, что сделало его первым синглом в истории, проданным в количестве более одного миллиона копий только по предзаказам. А еще…

– Ладно, хватит. Остальное мы можем прочитать в Википедии, – решил остановить ее быстрый монолог Такуя. Аска была очень хорошим руководителем, но Кумико очень хотелось, чтобы она сделала что-нибудь со своей привычкой безостановочно говорить. Старшеклассница пожала плечами.

– Ну в любом случае у нас есть около месяца, так что я думаю, мы все успеем. Как только закончим с фестивалем, сможем целенаправленно готовиться к конкурсу.

– Конкурс, да… – тихонько пробурчал Такуя. – Интересно, как все пройдет в этом году.

Он повернул голову и выглянул в окно. Из-за большого, покрытого лесом, холма прямо за школой из класса на третьем этаже было видно только густо растущую зелень. Покачиваясь на ветру, цветы словно хихикали над шутками ребят, за которыми наблюдали. Всего несколько мгновений назад солнце светило в полную силу, но теперь скрылось за облаками. Его яркие лучи внезапно потускнели. От влажного запаха у Кумико защекотало в носу. Скоро пойдет дождь.

– Господин Таки сказал нам собраться на репетицию оркестра, только когда мы сможем как следует играть в своих секциях. Думаю, нам хватит недели максимум, так что давайте постараемся изо всех сил.

– Хорошо, – кивнула Кумико в ответ.

Репетиция оркестра… Интересно, каким куратором станет Нобору Таки?

То ли из-за внешности, то ли из-за особой вежливости он был очень популярен среди учеников. Особенно девочек. Его занятия по музыке тоже пользовались большой популярностью, и любой ученик, попавший к нему, мог считать себя счастливчиком. Классный руководитель Кумико, Митиэ, тоже была популярной женщиной. У нее было странное прозвище – «госпожа-сержант», и, хоть она производила впечатление очень строгого педагога, Митиэ была добра к ученикам, которые серьезно относились к учебе. Оркестру очень повезло с такими кураторами. Так говорили даже участники других клубов и команд в Китаудзи. Кумико никогда раньше не видела, как преподавал господин Таки, но она была уверена, что на его уроках очень весело. Вот с такой необоснованной уверенностью, она подула через мундштук. Ее инструмент завибрировал, издав длинную, пронзительную ноту.

Первая репетиция оркестра состоялась в воскресенье, примерно через неделю после того, как всем раздали ноты. Прежде чем начать практику, столы и стулья из музыкального класса пришлось перенести в коридор, чтобы вместить восемьдесят с лишним членов клуба и их пюпитры, а также громоздкие ударные инструменты. Кумико с другими членами ее секции принесли из кладовой небольшую платформу и поставили ее в углу класса, где находилась басовая секция. Деревянные духовые инструменты располагались спереди, медные – сзади, а различные ударные – по краям. Все разместились так, чтобы каждый мог видеть дирижера. Поскольку в музыкальном классе не было звукоизоляции, на стены повесили старые одеяла. Ткань поглощала звук, что помогало хоть как-то сдержать его в стенах аудитории.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Восточная средняя школа. – (Прим. пер.)

Вернуться

2

Северная средняя школа. – (Прим. пер.)

Вернуться

3

Ученики, которые в средней школе не отличались элегантностью, меняют имидж и манеру поведения, чтобы стать популярнее, когда переходят в старшую школу. – (Прим. пер.)

Вернуться

4

Имя Сапфир на японском записывается двумя иероглифами 緑輝, которые могут читаться как «рёку» и «ки». Чтение «сапфир» – искусственно созданное и основано на значениях каждого иероглифа. Также первый иероглиф читается как «мидори». – (Прим. пер.)

Вернуться

5

Буддийский храм в городе Удзи недалеко от Киото. – (Прим. пер.)

Вернуться

6

Храм Бёдо-ин находится в 10 минутах от станции Удзи. Станции Обаку и Удзи находятся на одной ветке Кэйхан через одну станцию. – (Прим. пер.)

Вернуться

7

Островок посреди реки Удзи. – (Прим. пер.)

Вернуться

8

Сорт японского жареного зеленого чая. – (Прим. пер.)

Вернуться

9

Эуфонион. – (Прим. пер.)

Вернуться

10

1870 год. – (Прим. пер.)

Вернуться

11

Около полумиллиона рублей. – (Прим. ред.)

Вернуться

12

Городской парк, расположенный в городе Удзи, префектура Киото. – (Прим. пер.)

Вернуться

13

Тайё в названии парка переводится, как «солнце». Отсюда и название фестиваля. – (Прим. пер.)

Вернуться