Валерий Гуров, Рафаэль Дамиров
Завод
Назад в СССР. Книга 3

Глава 1

Я решил, что лучше всего будет отправиться к Кире не пустыми руками, всё-таки девчонка сейчас переживает непростые времена. Почему бы не поднять ей настроение? Мне несложно, Кире приятно. Для этих целей я, выйдя с проходной, заприметил несколько клумб с цветами. Огляделся, дождался, пока подметавший тротуар дворник свалит подальше вместе с мешком опавших листьев, и пошёл на цветочную охоту.

Через несколько минут нехитрых манипуляций я зашагал к дому Киры, держа в руках небольшой букет из трёх цветков.

– Ходят тут всякие, – раздался из-за спины голос дворника, зачем-то вернувшегося к клумбе.

Я сделал вид, что ничего не слышу, и спешно завернул за угол. Дойти до дома днём вышло куда быстрее, чем в прошлую вечернюю прогулку. Поэтому очень скоро я уже заходил в подъезд Киры и, поднявшись на этаж, стучал в дверь.

– Егор? – удивилась она, завидев меня на пороге. – А почему ты не на работе?

Я, прежде чем отвечать на вопросы, вытащил свой небольшой букет из-за спины и вручил девушке.

– Это тебе, хорошего настроения ради, – прокомментировал я, пока не отвечая на основной вопрос.

Она приняла букет с удовольствием, понюхала и сразу поставила в вазочку, налив в неё воды из-под крана.

– Ты их у проходной, что ли, сорвал, ради меня? Вот ты дурында, – смущенно прошептала она, мой сюрприз ей явно понравился.

– Ну а как я мог прийти к такой красивой женщине с пустыми руками? – улыбнулся я.

Я прошел в квартиру, уселся на диван, Кира тут же предложила выпить чаю с печеньем. Я отказываться не стал. Важные дела лучше не делать на голодный желудок.

– И ты просто так пришел, чтобы меня увидеть? – последовал вопрос.

Кира поставила чайник и раскладывала овсяное печенье на тарелке.

– И чтобы тебя увидеть тоже, но ещё у меня к тебе дело есть, – пояснил я.

– Ха, я почему-то так и думала. Нет бы просто зайти, проведать, а у вас всех постоянно возникают какие-то дела, – в шутливо-обиженной форме сказала девчонка.

Она закончила с печеньем, налила заварку из чайничка в кружки и, залив ту кипятком, понесла кружки и тарелку с печеньем к столу.

– Угощайся, приятного тебе аппетита.

– А ты чего?

– Я просто чай попью, не голодная.

– Как знаешь, – я взял печенье, обмакнул в горячий чай и откусил кусок побольше.

Всё-таки у советского овсяного был совсем другой вкус, который, как бы ни старались производители будущего, никто не смог повторить.

– Ну рассказывай, чего хотел? – Кира облокотилась о стол и сложила на ладони подбородок, внимательно посмотрев на меня. – Это про Климента, да?

По её взгляду я видел, что тема начальника цеха ей неприятна.

– По нему, – я не стал ходить вокруг да около и решил сразу посвятить Киру в происходящее.

Если ты хочешь, чтобы человек тебе доверился, с ним надо разговаривать открыто. Поэтому я, ничего не тая, рассказал Кире про конфликт, который уже некоторое время существовал между мной и Климентом. Сообщил, что постепенно собрал компромат на нечистого на руку начальника, а вишенкой на торте у моих доказательств стал зарплатный квиток самой Киры. На нём цепочка замкнулась и появилось прямое доказательство, как ворованные деньги обналичиваются.

– Кошмар какой, – Кира разволновалась и всё-таки схватилась за печенье. – И что же теперь будет?

– Для Климента – ничего хорошего. Я доказал, что в цеху процветает преступная схема. В ней полный букет – начиная от махинаций нормочасами и заканчивая предоставлением на сборку деталей, которые заведомо являются неисправимым браком, – пояснил я, не слишком отвлекаясь от чая.

А потом добавил, что утром побывал в отделе милиции, где разговаривал с начальником, предоставив ему все необходимые доказательства причастности к махинациям Климента. Кира начала нервно помешивать чай, ударяя металлической ложкой о чашку.

– А ты обо мне не подумал, Егор? – подавленно спросила она. – Теперь мне тоже предъявят обвинения?

– Не предъявят, тебе точно ничего не грозит, – я поспешил успокоить девчонку. – Климент делал все эти манипуляции, не советуясь с тобой, ты не могла отказаться от участия, потому что ничего не знала. Но главное, что ты не присваивала и не тратила эти деньги.

И тогда я рассказал Шевченко то, о чем меня попросил милиционер, когда звонил на работу.

– В общем, он просит тебя деятельно поучаствовать в разоблачении преступного сговора, – заключил я.

Кира потянулась за очередным печеньем.

– Что именно от меня требуется? – прошептала она.

Кажется, несмотря на мои заверения, голос у неё сел именно от тревоги.

– А вот сам товарищ начальник тебе и расскажет. Но ты не волнуйся, я буду рядом, – подмигнул я.

Кира, конечно, улыбнулась, но всё ещё выглядела настороженно. Мне даже на секунду показалось, что она вот сейчас она откажется выполнять просьбу милиционера. Все-таки отношения у неё с Климентом были из разряда непростых, и она до сих пор пребывала под впечатлением от угроз начальника цеха. Пришлось ещё поуговаривать её и в очередной раз заверить, что Климент никак не сможет ей отомстить, а время его козней осталось в прошлом.

Я давно заметил, что у большинства девчонок есть одна общая черта. Они очень долго взвешивают риски, оценивают все «за» и «против» и вообще максимально долго оттягивают момент принятия решения. Зато, когда решение принято, они берутся за его реализацию с таким рвением, какое не у каждого мужика есть. Вот и Кира ещё с полчаса всё обдумывала, задавала уточняющие вопросы и с самым серьёзным видом делилась своими опасениями.

– Егор, но все будет в порядке? – то и дело спрашивала она.

Услышав ещё раз этот вопрос, я вместо ответа накрыл её руку своей ладонью и, глядя прямо в глаза, прошептал, что всё будет хорошо. Я все решу. Почувствовал, как Кира слегка вздрогнула, но ее ответ меня порадовал.

– Хорошо, Егор, я согласна, – заверила она. – Я знаешь, что думаю – это вообще моя гражданская ответственность, как советского человека. И если от меня зависит, будет ли Климент и дальше обманывать простых людей, то я сделаю всё возможное, чтобы он этого не делал. Так что идём в милицию!

– Очень правильное решение, – я пожал крепче её руку, что всё ещё лежала под моей ладонью. – Предлагаю пойти прямо сейчас, нас уже ждут.

Мы всё-таки доели печенье и допили по второй кружке чая, а только потом пошли в отдел. И то вышло не сразу – сначала мы зашли в гости к маме Киры. Вернее, самой женщины дома не было, но у Киры имелись ключи от квартиры, в которой и хранились деньги, полученные Климентом нечестным путём. Купюры хранились в конверте, причем только крупные, но конверт всё равно был пухлый. Я не удержался и спросил, сколько же денег вывел через такую схему начальник цеха.

– Здесь чуть больше пяти тысяч рублей, – призналась девчонка. – Точную сумму не знаю, я их давно не пересчитывала. Можем это сделать сейчас.

Она держала конверт перед собой, готовая его открыть.

– Не стоит, в милиции разберутся, – заверил я.

По взгляду и поведению Киры я видел, что она сменила настрой на решительный и теперь собиралась идти до конца. Кира оставила матери записку о том, что она забрала деньги из тайника, чтобы у женщины не случился инфаркт, когда она обнаружит, что конверта нет. И мы, наконец, пошли в отдел.

– Какой всё-таки козёл, – процедила она, когда мы подошли к отделу милиции. – А знаешь что, Егор, так ему и надо!

Мы зашли в отдел и двинулись прямиком в кабинет начальника. Александр Игоревич как раз заканчивал свой обед и промкаивал пышные усы салфеткой. Нас он ждал и сразу же охотно отложил все свои дела, полностью сконцентрировавшись на деле Климента и махинаций на производстве.

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – понимая, как волнуется Кира, начальник даже поднялся со своего рабочего места и принёс девчонке стул, не табурет, как у меня, а со спинкой.

– Спасибо, – Кира присела.

– Сразу скажу, гражданочка, спасибо, что вы заняли крайне важную и ответственную общественную позицию. Вор должен сидеть в тюрьме.

Кира согласно закивала, и начальник принялся вкратце и подоходчивее объяснять нам, по какой статье Климент Саныч проходит подозреваемым, рассказал о составе преступления, который удалось установить по предоставленному мной компромату.

– Ваша задача, голубушка, заключается в том, чтобы мы могли взять этого товарища с поличным. Для этого нам потребуется, чтобы вы, Кира, позвонили ему и назначили встречу в самое ближайшее время. На встрече вы передадите ему деньги, что и станет поводом для его задержания. А дальше мы предъявим обвинение, благо материалом занимается наш лучший следователь.

– А если он скажет, что деньги не его? – снова встревожилась она.

Конверт с деньгами милиционер получил от неё сразу, деньги пересчитал и записал на листе бумаги, что сумма составляет аж 5700 рублей. Я про себя подумал, а сколько же денег он вывел через остальных работяг? Ведь Кира была далеко не единственным звеном в этой цепочке. Но в том, как полностью выглядела мошенническая схема, теперь предстояло разобраться не нам, а доблестной советской милиции.

– Не скажет. Купюры будут помечены специальным химическим веществом, и когда он их возьмёт, то оно останется на его руках, – пояснил милиционер. – Тут уже не выйдет отвертеться.

Я прекрасно понимал, что такое громкое дело Александра Игоревича очень интересует ещё и по личным причинам. Раскрыв его, он мог с весьма вескими основаниями рассчитывать на внеочередную звёздочку на своих погонах – и даже на новое назначение, повыше, чем нынешняя должность начальника отдела милиции. Поэтому поймать с поличным Климента милиционер был очень и очень мотивирован.

Кира, снова разнервничавшаяся, постепенно успокоилась и подтвердила свое намерение помочь органам правопорядка.

– Что от меня нужно? – спросила она серьёзно.

– Позвоните Клименту и сообщите, что вы прямо сегодня готовы отдать ему всю начисленную сумму денег, – пояснил милиционер.

– Так. А если он не согласится встретиться?

– Что-то мне подсказывает, что согласится за милую душу, – улыбнулся он. – Помните его телефон? Или посмотреть в справочнике?

– Помню!

– Тогда можете звонить прямо сейчас, отсюда.

Кира кивнула и, гулко выдохнув, взяла трубку старого дискового телефона. Послушала гудок, а затем набрала номер начальника цеха. В кабинете воцарилась тишина. Я отчётливо слышал, как раздаются в трубке длинные гудки. После третьего гудка девчонка снова занервничала и, смотря на меня, коротко пожала плечами, тыкая пальцем на трубку.

– Не берет, – едва слышно сказала она.

– Подожди.

Ждать долго не пришлось, после пятого гудка Климент всё-таки поднял трубку.

– Внимательно! – гаркнул он в динамик.

– Климент, здравствуй, это я – Кира, – залепетала девчонка. – Я готова встретиться, чтобы отдать тебе деньги!

– Да? К чему такая срочность? – спросил он.

Видя, что Кира замялась, я схватил лист со стола начальника, тот самый, на котором он зафиксировал сумму, лежавшую в конверте, и написал ответ.

– Потому что… – Кире пришлось сделать паузу, пока я дописывал, – сегодня я уезжаю из города, – прочитала она.

– Куда, когда? – зарычал Климент.

– Я нашла новую работу и уезжаю уже сегодня вечером, – развила Кира мою задумку. – Поэтому, если ты хочешь получить мои деньги, у тебя есть время до вечера.

Начальник цеха что-то ответил, но уже тише, так, что я не расслышал ни единого его слова. Девчонка положила трубку, зажмурилась, помассировала виски и выдала вердикт:

– Он готов встретиться.

– Когда?

– Сегодня в шесть вечера. Вы успеете подготовить деньги?

– Работаем! – заверил милиционер.

Далее мы разработали план будущей операции. Для этого в кабинет был приглашен следователь. Вернее, следовательница, вести дело Климента было поручено именно ей.

– Здравствуйте, – сказала она, появившись в дверях, и подозрительно на меня покосилась.

Помнила, что совсем недавно я появлялся в отделе в качестве подозреваемого, а теперь вот сижу в кабинете ее начальника, участвую в разработке плана по поимке преступника.

Для пущей наглядности и по большей части для успокоения Киры (мол, все продумано до мелочей) милиционеры даже изобразили схему. Хотя по мне всё было предельно понятно – деньги должны были попасть в руки Климента, а там уж верно, он обязательно их пересчитает и испачкается в специальном составе. Всё остальное – дело техники следственных органов.

Обсуждение деталей заняло порядка часа, потом следовательница забрала купюры, чтобы заняться их обработкой для передачи. А примерно в половине шестого мы выдвинулись из отдела на завод. Сели в служебную машину и очень скоро были на проходной.

– Ну, всем все понятно? – спросил милицейский начальник.

Вопросов ни у кого не возникло, и мы прошли внутрь.

– Вечерочка, – начальник милиции показал удостоверение сторожу.

– Проходите, – ответил тот, даже не спрашивая, куда именно мы собрались идти.

На всякий случай милиционер проговорил растерявшемуся мужику, что на территории завода будут проведены оперативно-следственные мероприятия. Следовательно, пока они не закончатся, ни с кем связываться мужик не должен, чтобы нам ничего не испортить.

– Понял, – заверил сторож.

С нами был еще двое сотрудников без формы. Один остался со сторожем, проконтролировать его.

Мы миновали проходную, милиционер, впечатлившись, оглядел огромную территорию завода. Завод внутри действительно был больше, чем казался снаружи.

– Ну, куда идти? Веди, Сусанин!

– За мной пойдемте, – я двинулся в сторону корпуса, но не по прямой, а в обход, чтобы начальнику цеха никоим образом не стало известно о нашем появлении на территории предприятия. Благо к этому времени подавляющая часть работяг уже закончила свой рабочий день.

– Не думал, что завод настолько большой, – не сдержался и высказал свое восхищение вслух милиционер.

– Да, тут и автобус свой ходит, – поделился я. – Все-таки градообразующее предприятие.

Перед тем, как зайти в корпус, Кира получила последний инструктаж.

– Ну смотри, Егор, твой выход. Сейчас первым пойдёшь к нему в кабинет и попросишь его подписать свой перевод – или что ты там хотел.

– Перевод, ага, – кивнул я.

Как я понял, моей задачей было разведать обстановку. Ну и попытаться немножко переключить гнев Климента с Киры, на которую он был очень зол, на себя.

Заявление на перевод я начеркал в произвольной форме прямо в курилке на листе, который предоставила мне следачка.

– И в чем он одет – запомни, пожалуйста, – напутствовала она меня.

Я поднял бровь.

– Думаешь, он попытается сбежать?

– Мало ли, – она коротко пожала своими плечиками.

Подтвердив, что понял задачу, я направился в кабинет Климента. Секретарши на рабочем месте уже не было, а вот сам начальник задержался – и, похоже, сделал это специально, чтобы не привлекать к встрече Кирой ненужного ему внимания. Когда я зашёл в кабинет, тот сидел, откинувшись в кресле, и негромко слушал приемник. В кабинете коромыслом стоял табачный дым.

– Мне б заявление подписать на перевод! – я, не задерживаясь в дверях, подошел и положил на стол перед ним свой листок с заявлением.

Честно говоря, я думал, что он отреагирует на моё появление острее. Но нет, он молча взял листик, пробежался глазами по строкам. Потом покосился на меня и попытался смять бумагу, но сделать этого я ему не дал – выхватил лист.

– Пошел вон, – прорычал тогда он, подкуривая очередную сигарету.

У меня не было задачи вступать с ним в какие бы то ни было дискуссии, хотя бы потому что тогда вместо отдела милиции Климент мог уехать в травматологию. Я молча развернулся и вышел из кабинета, не отказав себе в удовольствии хлопнуть дверью.

– Он там? – был первый вопрос, когда я спустился в курилку.

– Сидит, Киру ждёт. Но мне показалось, что он малость поддатый.

Милиционер взглянул на наручные часы.

– Ну что, Кира – твой выход!

Сотрудник в штатском вручил Кире конверт с помеченными деньгами. Та тут же спрятала его в сумочку и, шумно выдохнув и распрямив плечи, пошла в кабинет. Мы специально выбрали курилку не у основного входа в корпус, подальше от ненужных взглядов. На эту сторону выходили только окна цехового ПДБ, а эти барышни никогда не задерживались на работе больше положенного.

Но, бросив взгляд на окна планово-диспетчерского бюро, я нахмурился. Было отчётливо видно, что кто-то отдёрнул занавеску… и этот кто-то видел нас.

Глава 2

– Кажется, у нас неприятности, – проговорил я милиционеру, не отводя взгляд от окон планово-диспетчерского бюро.

– С чего ты взял? – удивлённо спросил Александр Игоревич.

Я показал ему окно планово – диспетчерского бюро и пояснил про занавеску.

– И свет только что погас, – резюмировал я.

Александр Игоревич посмотрел на окно, снял фуражку и поскреб макушку. Видимо, понял, куда я клоню.

– Подтверждаю, – сказал второй милиционер, в гражданском. – Вон в том окне свет только что погас.

Он успел облюбовать цеховую курилку и уселся поудобнее, вытянув ноги вдоль скамейки. Однако, как видно, такая расслабленная поза не мешала ему сохранять бдительность и подмечать детали.

– Так, может, на работе кто-то задержался? – предположила следовательница, тоже переводя взгляд на вызвавшее беспокойство окно.

– Может быть, а может и не быть. Но по мне – очень вряд ли, – я медленно покачал головой и тут же пояснил почему: – Там, в основном, пожилые женщины работают, и у них не задерживаться дольше положенного – золотое правило.

– И правильно, – согласился начальник милиции. – Мужики должны работать, а бабы мужикам должны ужин делать. У меня вот жена занимает очереди в гастрономах ещё в обед, чтобы после работы не стоять и не уйти с пустыми руками. Так что тут дело нехитрое – чуть дольше положенного задержишься, и мужика без ужина оставишь!

– А то, что я все время задерживаюсь, вас не смущает? – вставила следователь.

– Так ты, Курочкина, ещё девка молодая и холостая, вот мужика себе нормального захапаешь, и тоже задерживаться перестанешь! – подмигнул ей начальник.

Мне же, честно говоря, было не до шуток милиционера. Если кто-то в ПДБ таки был, этот кто-то сейчас побежит рассказывать начальнику, что видел возле цеха милицию, да ещё и вместе с со мной, и тут уж он точно сообразит, что всё неспроста, тем более что меня преподнесут виновником всех бед. У женщин ведь как бывает – если повесили на ком-то клеймо, то потом так просто его уже не ототрёшь. Я решил, что стоит сходить и посмотреть, кто из коллег задержался сверхурочно, а заодно отвлечь коллегу от таких дурных мыслей, как поход к начальнику.

– Да ну, что-то ты перегибаешь, – сказал милиционер, когда я озвучил ему свои намерения.

– Александр Игоревич, а мне кажется, Егор все правильно делает, – поддержала меня следователь. – Мало ли, вот сейчас кто-то начальника предупредит – и он убежит, пятками сверкая, будем потом по всей территории завода за ним гоняться!

– Ну сходи, посмотри, – всё-таки согласился милиционер. – Мы тут останемся, а то Кира выйдет, а нас никого – нехорошо получится.

– Я, наверное, с ним пойду, если вы не против? – Курочкина вдруг предложила свои услуги.

– Сходи, сходи, может, заодно себе мужика найдёшь, – хохотнул Александр Игоревич. – Посмотри, какой Егор видный кавалер.

– Нет, он не в моем вкусе, – фыркнула девчонка, но сама засмущалась.

Не сказать, чтобы я был против такой компании, скорее за, но ждать, когда Александр Игоревич и Курочкина закончат обмен мнениями на этот счёт, не было времени. Я спешно двинулся ко входу в корпус, обронив следовательнице: «догонишь». Та мигом прекратила словесные пикировки с начальником и пусть с некоторым запозданием, но двинулась следом за мной.

– Егор, я иду!

Мы зашли в корпус, и возле двери ПДБ я увидел… старшего мастера Рому. Ну, конечно, наш пострел везде поспел! Эмоции у меня при виде него были смешанные. Всё-таки жизнь у него только начиналась, и вляпаться в неприятности он успеет и без меня. Но для этого должны быть хоть какие-то мозги. Судя по действиям Романа, таковых у него не имелось по определению. Он склонился над замком двери бюро и, высунув язык, старательно пытался закрыть дверь. Вопрос, кстати, откуда он вообще взял ключ от бюро? На самом деле – хороший вопрос, никакого формального права брать ключи у сторожа корпуса старший мастер не имел. Это была прерогатива исключительно сотрудников ПДБ. Но факт налицо – ключ был в руках старшего мастера, как и наглость лезть в бюро за отсутствием там сотрудников.

Обращала внимание и другая, не менее значительная деталь – под мышкой у Ромы был зажат ворох каких-то документов. Во козёл хитровыделанный! Зяблик цеховой! Похоже, понял, что пахнет жареным, и решил быстренько зачистить следы.

Я покосился на Курочкину, и приложив указательный палец к губам, призвал следователя не издавать звуков. Сам же на цыпочках подкрался к старшему мастеру сзади и, не особо церемонясь, заломал Роману руку за спину, проведя ему один из известных мне приёмов – рычаг локтя.

– Ой-ёй! – завещал он, как поросёнок на бойне.

– Тихо, тихо, тихо, – процедил ему я на ухо. – Если не хочешь, чтобы было еще больнее или чтобы я тебе руку оторвал, то закрой рот, Ромчик. Ты попался.

Рома заткнулся, и я, чуть ослабив захват, ногой открыл дверь, которую он так и не успел закрыть на ключ, и толкнул старшего мастера в спину. Руку я ему при этом отпустил, и бедолага, потеряв равновесие, кубарем завалился на пол.

– Не дергайся, – сразу предупредил я его.

Рома не согласился, решил включить идиота и сделать вид, что не понимает, что к чему. А тут ещё ему помогла залетевшая в кабинет Курочкина:

– Ой, Егор, что ты делаешь! Нельзя же так, – подскочила ко мне следовательница.

– Можно, если осторожно, – отрезал я.

Но Рому уже понесло.

– Кузнецов, какого хрена ты руки распускаешь?! Совсем оборзел, я буду жаловаться на твои неправомочные действия!

– Все сказал? – я вскинул бровь. – Флаг тебе в руки, можешь жаловаться – вот тебе целый следователь для этого.

Я указал на Курочкину. Девчонка, ещё молодая и неопытная, явно перепугалась поначалу, увидев нашу стычку, но теперь взяла себя в руки. Рома, чувствуя это, решил представление заканчивать.

– Лейтенант Курочкина! – представилась моя сообщница и показала всё ещё сидящему на полу старшему мастеру удостоверение.

Лицо Ромы мигом изменилось, жаловаться он никуда не стал, только склонил подбородок на грудь и тяжело выдохнул. Догадливый какой, а артист из него так себе. Однако сдаваться мастер не собирался, манёвр со вселенском смирением, похоже, был отвлекающим. В следующее мгновение Рома бросился собирать бумаги, разлетевшиеся по полу, но не все – схватил только два листа. Что он задумал, стало понятно, когда, схватив лист, Рома сунул его в рот и начал жевать, возомнив себя шредером. Курочкина разочарованно закатила глаза и покачала головой. Лично я не был бы настолько категоричен в оценке происходящего – может, это и комично, но ведь копий документов особо не существовало, на дворе 76-й год, и большая часть документации хранится в архиве в единственном экземпляре. А значит, сжирая документы, Рома действительно уничтожал улики.

– Думаю, что от бумаги и чернил у тебя будет несварение, – я подшагнул к нему, вырвал из рук недоеденный листок и, не особо церемонясь, наступил ботинком на его руку. Он попытался схватить ещё один лист на съедение.

Остальные бумаги я быстренько собрал в стопку и отложил на стол, что называется, от греха подальше. Я опустился рядом со старшим мастером на корточки и заглянул ему в глаза.

– Ром, а Ром, ты, вроде, мужик взрослый, а занимаешься всякой ерундой, – заговорил я. – Нахрена ты себе на срок зарабатываешь?

– Я ни в чем не виноват, – забубнил он с набитым пережеванной бумагой ртом.

– Неоригинально, – улыбнулся я и коротко пояснил Роме его перспективы. – Виноват или не виноват – следствие разберётся, а пока все же рекомендую включить мозги и хотя бы чуть-чуть прийти в себя. Выбор у тебя небольшой – либо ты со следствием сотрудничаешь, либо садишься за решетку, причём далеко и надолго.

Рома перестал жевать и сплюнул пережеванную массу себе в кулак.

– Я думаю, ты правильный вывод сделал. Теперь скажи – начальник о появлении милиции в курсе?

– Не в курсе, клянусь, я…

– А ну не дури, – отрезал я. – Говорю же, реально срок впаяют!

– Да. В курсе, – на выдохе выдал старший мастер. – Я как вас увидел, так сразу к Клименту Санычу побежал.

– А он что? – спросила Курочкина.

– Велел в ПДБ идти…

Все было ясно, начальник быстро понял расклад и приказал Роману лично уничтожить улики.

– У нас, конечно, не армия, но приказы начальника следует выполнять, да? – я хлопнул старшего мастера по плечу, поднимаясь. – У тебя наручники есть? – я повернулся к Курочкиной.

– Зачем на меня наручники надевать? – испуганно заблеял Рома.

– Затем, чтобы ты больше глупостей не натворил, – пояснил я.

– Я ничего не буду делать, обещаю, честное комсомольское!

Наручников у следачки не оказалось, поэтому пришлось использовать в качестве таковых подручный материал. Я взял обычную капроновую нить и привязал Рому за запястья к стойке. Поставил стул, чтобы он мог присесть, и напоследок снова доходчиво объяснил, что если Рома не хочет стать соучастником, то пусть не дёргается. Посидит, подумает.

– Точно. Уяснил, – заверил он.

– Не рекомендую тебе брать на себя чужие проблемы, а то они быстро станут твоими.

Рома, на котором теперь лица не было, покивал, давая понять, что меня услышал. Ну и ладушки, а нам пора дальше.

– Пойдём, – позвал я Курочкину.

– Куда?

– Если Климент в курсе, то пытается сбежать.

– Только не это! Пойдём скорее!

В проходе мы встретили Киру, она выглядела испуганной и растерянной. И явно не знала, что делать.

– Где начальник? – я сразу перешёл к делу.

– Я не знаю, он меня из кабинета выпер, как только деньги взял, – созналась девчонка.

Мы с Курочкиной переглянулись.

– Понятно, беги – предупреди Александра Игоревича, чтобы он был начеку, – велел я.

– Есть!

Кира бросилась к выходу, а мы со следовательницей побежали в кабинет начальника. Дверь оказалась закрыта.

– Климент, лучше открой дверь, – я постучал по ней, прислоняя ухо к дверному полотну.

– Откройте, милиция! – вторила мне Курочкина.

Никто не открывал, да и никаких звуков по ту сторону двери я не слышал. Вполне возможно, что начальника там уже не было.

– Не открывает, что делать? – прошептала следователь.

Что делать, если нам отказываются открыть дверь? Надо её открыть самому. С этими мыслями я отошел на несколько шагов, припоминая, в какую сторону она вообще открывается. Открывалась она вовнутрь, а значит, надо хорошенько приложить силу – и замок не выдержит.

– Что ты собрался делать, Егор? – спросила Курочкина.

– Ломать!

– Так у нас же санкции нет! – запричитала она.

– Есть другие варианты? – я покосился на неё, одарив улыбкой.

А потом с разбегу въехал в дверь плечом. Замок не выдержал и сломался с первого же удара. Мы заскочили внутрь и увидели пустой кабинет.

– Тишина, благо мёртвые с косами не стоят, – я посмотрел на открытое окно, куда и выскочил начальник цеха.

– Улизнул! – Курочкина в сердцах всплеснула руками.

Я подбежал к окну, выглянул наружу и увидел, как непутёвый начальник цеха бежит в сторону проходной. Какой он быстрый, оказывается, когда прижмет. А так кажется, что только и может, что пиджак по кабинету носить.

– Вон он, наш беглец, – сообщил я следователю, а сам бросился к телефону, пытаюсь припомнить номер проходной.

– Стоять, милиция! – выкрикнула следовательница, высунувшись по пояс из окна.

Как же, остановится… нашли дурака!

Номер, зараза, не припоминался, хотя было время, я знал его наизусть. Зато на столе начальника цеха под стеклом лежала памятка с основными заводскими номерами, в том числе и с нужным мне. Я схватил трубку телефона и набрал четырёхзначный внутренний номер. Послышались длинные гудки.

– Второй пост! – рявкнули в трубку.

Я вкратце, но ёмко пояснил, что нужно – подозреваемый, а именно начальник цеха номер семь, сейчас движется в сторону проходной.

– А я что могу сделать? – попытался увильнуть мой собеседник.

– Сотруднику сообщи, он объяснит. И скажи, что еще один пост у вас есть!

Я бросил трубку. Теперь, когда посты были извещены о подозреваемом, можно было и самому отправляться в погоню. Мы с Курочкиной выбежали из корпуса и там встретились с Игорем Александровичем, Кирой и сотрудником в гражданском.

– Сбежал! – пояснил я.

– Как сбежал? – насторожился милицейский начальник.

– Сверкая пятками.

Объяснять в подробностях времени не было, но я, как человек хорошо знающий территорию завода, взял инициативу на себя. Объяснил милиции, где находятся первый и второй заводские посты. Следом предложил план действий.

– Два человека должны пойти на первый пост, и два на второй.

– А ты куда? – уточнил Александр Игоревич.

– Я ещё в одно место, через которое он может ускользнуть.

– Третий пост ещё есть?

– Ну… Неофициальный.

Милиционер не стал допытываться, что я имею в виду. Все разбежались, а я двинулся в сторону общезаводского склада, где располагался тот самый неофициальный третий пост, через который мужики попадали на завод и выходили с территории незамеченными.

Как там говорится – мысли как преступник? Вот-вот, мне следовало поставить себя на место Климента, и на его месте я бы попытался бежать именно так. Для него лучшим вариантом было попытаться покинуть территорию завода без лишнего внимания. К тому же, мужик он был умный и наверняка понимал, что на проходных, куда бы он ни сунулся, его будут ждать. Плюс, я заметил, в какую сторону он драпанул из окна, как раз к общезаводскому складу можно свернуть. В общем, посмотрим, как у меня работает интуиция.

Пришлось и мне снова побегать, но через пять минут я уже был на месте. Сперва услышал лай собак и двинулся на звук. Стало ясно, что собаки собрались возле того самого сарая, где я запер главного пса, когда выносил металл. На то, что животные лают не просто так, указала туфля, лежавшая неподалеку от входа в пристройку. Климент, выходит, не сумел договориться с собачками и драпал так, что даже ботинок потерял. Не оставалось сомнений, что начальник не успел перемахнуть через забор и спрятался тут же, в пристройке.

Я подошел ближе, собаки меня заметили и начали вилять хвостами – запомнили-таки, чья рука рука их кормит. Даже “папаша” и тот был рад, ткнувшись в мою ладонь мокрым носом. Я пообещал себе, что обязательно принесу пёсикам угощение, а сам подошел к двери подсобки. Вместо кодового замка здесь теперь был врезан полновесный замок, видимо, Пушкин решил усилить защиту. Замок работал по одностороннему принципу – снаружи закрывался и открывался ключом, а изнутри – без ключа, при помощи щеколды.

– Климент! – я постучал в дверь. – Знаю, что ты там – открывай.

Сначала по ту сторону двери стояла тишина, но прислонив ухо к дверному полотну, я услышал прерывистое дыхание загнанного начальника цеха.

– Тяжко, наверное, убегать в парадных ботиночках, ты, кстати, тут один обронил! – я снова постучал.

– Пошел ты! – послышался испуганный, но озлобленный голос начальника цеха.

– Я-то пойду, за меня не переживай, лучше за себя подумай.

– Это все из-за тебя! Будь проклят тот день, когда ты появился в моем цеху! – выл Климент.

– Ты дверь-то собираешься открывать – или будем задерживать тебя силой?

– На хрен иди!

Что тут скажешь, я, по крайней мере, попытался донести человеку его перспективы. Он не услышал. По-хорошему сейчас стоило связаться с Александром Игоревичем и сообщить, что местоположение преступника установлено, а там дальше пусть милиция сама разбирается. Но я всё-таки решил поступить иначе, отошел на пару шагов от крыльца, чтобы выбить замок – во второй раз за сегодняшний день.

– Последний раз предупреждаю, потом начну действовать, – я галочки ради предупредил Климента.

Он не ответил, и я с чистой совестью вдарил по двери плечом. Бам! Выдержала… Потом второй раз. Дьявол! Плечо отбил, голову чуть не стряхнул, а дверь не шелохнулась. Интересно, там есть еще один выход? Возможно и есть. Вот черт! Смоется гад! Нужно скорее сломать дверь.

Я порыскал в поисках камня побольше. В этой малохоженый части завода территория неухоженна и даже попадались обломки бетона от старых построек, которые все не могли убрать. Нашел подходящий фрагмент бетонной конструкции с торчащей из него арматурой. Вытащил ее из кучи хлама, приготовленного на вывоз. Еле поднял и дотащил до двери. И-и! Р-раз! Поднатужился и поднял тяжесть над головой, собираясь что есть мочи лупануть по двери в районе замка.

– Егор, вообще-то у меня ключи от двери есть, – раздался сзади чей-то очень знакомый женский голос.

Глава 3

Я обернулся и увидел – свою бывшую жену. Люба стояла в нескольких метрах от меня и с любопытством наблюдала за тем, что это я тут затеял. По её выражению лица я угадал, что она не понимает, как реагировать на мои попытки проникнуть в подсобное помещение. Судя по тому, что на ней всё ещё была одета рабочка, супруга решила задержаться на работе. Раньше этого за ней не замечалось.

– Неожиданная встреча, правда? – улыбнулась она.

Конечно, только недавно я её попадался здесь же с разодранными на заднице штанами, и вот – ломлюсь в заведомо запертое помещение.

– Есть как есть, – согласился я, хотя скорее бы предпочёл, чтобы этой неожиданной встречи вовсе не состоялось.

В деле, которым я был прямо сейчас занят, лишние свидетели были совершенно не нужны. А лишние свидетели в лице бывшей жены – так тем более.

– Может, расскажешь, что происходит? – бывшая покосилась на подсобку. – Зачем ты туда лезешь? Там кто-то спрятался, да? Я слышала чей-то голос.

Я на секунду задумался – не говорить же, что мы тут с песиками плюшками балуемся. Да и вообще не до разговоров сейчас. Действовать следовало решительно, пока прятавшийся в подсобке Климент не учудил чего-нибудь нехорошего, а этот фрукт вполне может.

– Расскажу во всех подробностях, но позже, – заявил я, стараясь, чтобы она мне поверила и прониклась. – Сейчас, если у тебя есть ключи от сарая – дай их мне и беги звони на второй пост. Когда возьмут трубку, спрашивай Александра Игоревича – и сообщи ему, что подозреваемый найден.

– Так и сказать? – растеряно прошептала экс-жёнушка. – Там всё-таки кто-то прячется?

– Да, слово в слово. Люба, только, пожалуйста, быстрее – времени в обрез. В сарае спрятался очень опасный преступник, – я решил немного нагнать жути, чтобы вопросы бывшей отпали сами по себе.

Чем дальше она отсюда будет, тем лучше.

– Ладно… Как скажешь, Егор. Ключи – вот! – она протянула мне связку. – Ты только осторожно, кто бы там ни был.

Молодец какая, несмотря на любопытство, которое буквально пожирало её изнутри, Люба не стала задавать лишних вопросов и настаивать на объяснениях. Не баба, а прямо золото. Я вздохнул, провожая бывшую взглядом – было бы действительно так, и цены ей не было. Но жизнь показала, что такая покладистость у Любы держится совсем недолго. Бывшая поскорее побежала в цех, к телефону. Вот и хорошо, милицию я предупредил, надеюсь, они не будут долго мешкать, подкрепление мне не помешает.

А вообще, конечно, занимательно складывается. Не думал, что жёнушка с приставкой «экс» (ведь не существует пока что приставки для жены из прошлой жизни, которая и сама не знает об этом) ещё когда-нибудь мне поможет в этой жизни. Интересно, а если она бы знала, чем у нас все закончится через несколько десятков лет совместной жизни, помогла бы? У меня, например, до сих пор мурашки по коже шли при её виде.

Но это всё из разряда философии, а сейчас я взглянул на связку ключей и сразу же нашел нужный. Понимая, что переговоры никуда не приведут, я все же решил дать себе и Клименту последний шанс на урегулирование конфликта.

– У меня теперь есть ключи от замка, – заговорил я, прислонившись к дверному полотну. – Давай, может, договоримся? Например, что я отойду от двери подальше, а ты сам её откроешь и выйдешь с поднятыми руками. Для понимания, на территории завода сейчас целая милицейская делегация, и только что швея из 57-го цеха пошла звонить их начальнику.

– Пошел ты! – недолго думая ответил Климент.

– Ясно, переговоров не получится.

Я вставил ключ в замок двери, трижды провернул, отпирая. Что-то подсказывало – просто так сдаваться начальник цеха не намерен, и мне не стоит ждать встречи внутри подсобки с распростёртыми объятиями. Нет, придётся повозиться. Я отпер дверь, открывавшуюся на себя, тотчас отшагнул в сторону. Решение оказалось абсолютно верным.

Через секунду из дверного проема пристройки с продолжительным “а-а-а-а!” вылетел возбуждённый Климент. Он держал в руках огромный дрын, утыканный гвоздями. Не знаю, где он его взял, но намерения начальника цеха были ясными – он намеревался опустить эту самопальную булаву на мою голову.

– Я тут вообще-то, – обозначил я начальнику, замершему метрах в пяти от входа, спиной ко мне.

Дрын он по-прежнему держал в замахе над головой и растерянно оглядывался – меня-то он не видел. Замолчали на мгновение псы, растерявшиеся при появлении этого идиота.

Услышав мой голос, Климент медленно повернулся. Его глаза горели нехорошим блеском, а рожа была перекошена от гнева. Собаки быстро опомнились, начали рычать и скалиться. Начальник цеха отмахнулся от псов и вгрызся в меня взглядом.

– Убью гадину! – взревел он и бросился в неподготовленную атаку.

С другой стороны, а что ему ещё было делать? Если подумать, устранив препятствие в виде меня, начальник цеха получал шикарную возможность по-тихому свалить за заводскую территорию. Этот вопрос был для него сейчас первостепенным – оказавшись за забором, он мог бежать из города куда глаза глядят. Даже билеты покупать не надо – у него свой автомобиль есть. Ну или, как вариант, он мог затаиться и обратиться к своим вездесущим знакомым, о которых он все время твердил. Хотя насчёт их наличия у меня всё-таки закрадывались сомнения. Может, это всё враки, бравада? Любят подобные люди преувеличивать свои возможности.

Как бы то ни было, Климент, вновь подняв деревяшку над головой, попытался меня ударить. Я резко отпрыгнул, и булава рухнула на крыльцо подсобки, гвозди скрежетнули по ступенькам. Поскольку Климент бил со всей силы, руки у него теперь отсушило. Он зашипел, бросая дрын, сжимая и разжимая кулаки. Я же ударил его дверью, сбивая с ног. Как раз чтобы ко мне потом вопросов не было о причинении телесных повреждений, он ведь такой товарищ, может и заявление накатать. А так – вроде как, бежал мужик и о дверь лбом ударился, а с двери взятки гладки.

Получив по башке, Климент попятился, хватаясь за лоб, где краснел ушиб. Но сдаваться он явно не собирался. Попятившись, принялся отмахиваться от собак, а те, осмелев, начали на него бросаться и хватать за штанину.

– Фу! Фу, кому говорю! Вон пошли! – орал он.

Я обратил внимание, как начальник сунул руку в карман брюк и вытащил складной нож. Блеснул клинок, но судя по ломаным движениям, Климент толком не умел пользоваться холодным оружием. Собаки угрозы не понимали, продолжали трепать его за штанину и даже завалили на землю, не давая подняться.

– Порежу! Фу, фу-у-у!!!

Увы, отсутствие навыков не помешало начальнику цеха всадить острие ножа в лапу кобеля.

– Получи, выродок! – зарычал Климент сквозь зубы.

Пес заскулил, шерсть в месте удара окрасилась кровью. Щенки, видя, что их родителю досталось, тоже заскулили и бросились врассыпную. Их мать подбежала к кобелю и принялась зализывать его рану.

Я посмотрел на это и подумал, что всё-таки одной дверью не обойдёшься. Пусть катает заяву, собачек я в обиду не дам. Я двинулся на снова вскочившего Климента, когда начальник замахнулся для удара во второй раз. Но меня опередили – из-за угла как черт из табакерки выскочила моя бывшая и ударила кастрюлей Климента по затылку.

БАМ!

Рука у жёнушки была тяжелая, и она вполне могла бы свалить Климента наглухо, но у начальника оказалась крепкая черепушка, словно отлитая из чугуна. На мое удивление он не упал. Девушка взвизгнула и отскочила, выронив кастрюлю, а глаза начальник налились кровью, и он замахнулся уже ножом на нее. Крепкий гад.

Но я уже был возле него.

– Спокойной ночи! – хмыкнул я и, когда он обернулся, вломил прямой в челюсть.

В удар вложил всю энергию тела, даже стопу подкрутил.

Хрясь!

И он рухнул срубленным деревом. В воздух поднялись облачка пыли, а ео тушка не двигалась.

– Убил? – выдохнула бывшая.

– Жаль, но нет…

Климент застонал, стал шевелится.

– Рыпнешься, и я тебе нахрен руки поотрываю, – прямо предупредил я.

Климент не ответил, да и не мог ответить при всём желании – ртом и носом он теперь уткнулся в землю и хрипел, пытаясь наладить дыхание. Ничего, пусть помучается, козёл, ещё и не то заслужил.

– Ты как? – спросил я у бывшей жены, замершей в паре метров от нас. – Испугалась?

– Н-нормально, – сбивчиво прошептала она в ответ.

– Позвонила? Не рыпайся, кому говорю! – я сильнее вдавил колено в позвоночник начальник цеха, когда он попытался вырваться.

Его бы дурь, да в правильное русло направить, толк бы наверняка получился. Начальником он наверняка не за красивые глаза стал. Только поздно уже, теперь Клименту ближайшие лет пять не светит ничего, кроме высоких бетонных стен, увенчанных колючей проволокой. Статей на нём теперь, как на Мухтаре блох. Поэтому Климент и сопротивлялся так отчаянно, до последнего, понимая, чем грозит ему задержание.

– Это же начальник твоего цеха, да? – поинтересовалась бывшая, всматриваясь в задержанного. – Я его часто видела в курилке вашего цеха. Думала, он… нормальный.

Не помню, называл ли я бывшей номер цеха, в котором работаю, но, зная Любин пробивной характер, ничуть не удивлюсь, если она сама успела раздобыть информацию.

– я тоже думал, а нон вон как вышло.

– Здорово ты его свалил… умело так… – восхищенно проговорила бывшая. – А то он Мухтара порезал, я лапу ему перевяжу. На нем заживает, как на собаке.

В следующий миг на пятачок перед пристройкой выбежал Александр Игоревич, на бегу выстреливший в воздух из табельного пистолета.

– Стоять, милиция! – закричал милиционер, близоруко щурясь, а в руке у него тускло поблескивал вороненой сталью пистолет.

Александр Игоревич тяжело дышал, видимо, физические нагрузки не были его коньком. Тем не менее, он прибыл на место первым. Следом выбежали остальные члены милицейской делегации.

– Смотри-ка, Егор уже обезвредил преступника! – обрадовалась запыхавшаяся Курочкина.

Климент к этому моменту совершенно обессилел и перестал сопротивляться. Всю основную работу по поимке и нейтрализации этого буйного провели я, бывшая жена и собаки.

Александр Игоревич сам взял и защелкнул браслеты на запястьях начальника цеха.

– Ну что, дружок, добегался – от советской милиции не убежишь! – гордо заявил милиционер. – Дай я хоть погляжу на твою наглую рожу!

Александр Игоревич приподнял голову начальник цеха, схватившись за его волосы. Климент хоть и был вымотан, сразу перешёл к оправданиям, как только я перестал вдавливать его лицо в землю.

– Это явно какое-то недоразумение! Сейчас вы творите произвол! Меня оболгали! – скрежетал он, отплёвываясь от земли, набившейся в рот.

– А вот это, товарищ подозреваемый, мы выясним, – ответил начальник, поднимаясь с земли и отряхивая брюки на коленях. – Виталик, помоги ему встать, – обратился он к милиционеру в гражданском.

Виталик не заставил себя просить дважды. Он безо всяких любезностей потянул Климента за наручники, застегнутые за спиной, вынуждая его подняться.

– Больно, ай-яй!

– Ты как думал? Тебя теперь по головке никто не будет гладить, – бросил Виталик.

– Егор! – переключил на меня внимание Александр Игоревич. – Спасибо тебе большое за оказанную помощь и содействие в работе милиции.

– Помог как мог, – я коротко пожал плечами.

– Хорошо помог, – милиционер похлопал меня по плечу и пообещал. – Я где надо шепну, чтобы тебе медальку какую дали или грамоту. Такую активную гражданскую позицию надо поощрять.

– Ну что, оформляем товарища, доставляем в отдел, кбинет замкнуть и опечатать, а там дальше будем разбираться! – распорядился милицейский начальник.

– Александр Игоревич, у нас тут ещё один задержанный есть, – вспомнила Курочкина о Роме, который все это время сидел в планово-диспетчерском бюро.

Следовательница вкратце рассказала милиционеру о старшем мастере.

– Вон оно как! – одобрительно закивал тот. – Так у нас здесь, выходит, целая преступная группа вырисовывается!

– Александр Игоревич, преступной группировкой я бы их не назвал, Роман молодой и дурак, явно заслуживает снисхождения, – встрял я в их разговор.

– Да? – он серьёзно посмотрел на меня. – Ладно. Понял, Егор, разберёмся. Если будет сотрудничать со следствием, то может и как свидетель пойдет.

Я впервые за сегодняшний день почувствовал навалившуюся усталость, всё-таки большое дело сделал. Виталик увел Климента, Александр Игоревич начал разговаривать с Курочкиной, обсуждая рабочие милицейские моменты, я же переключил внимание на раненого пса. Он сидел у подсобки и зализывал рану. Я подошел к нему, погладил и осмотрел рану, благо та оказалось неглубокой.

– Спасибо тебе, мохнатый друг, – поблагодарил я собаку. – Жди, завтра обещаю угостить тебя сосисками, ты ешь сосиски?

Пёс завилял хвостом, будто понимая, о чём именно я говорю.

– Значит, договорились, – я погладил его напоследок и со вздохом поднялся.

Единственное, чего мне хотелось сейчас – пойти прямиком в общагу, завалиться на кровать, прикрутить громкость своего соседа, который наверняка навалится с расспросами. И спать, я спать. Приятно думать, что Климента я вывел-таки на чистую воду. В идеале ещё – не выходить бы завтра на работу, отгул взять, насладиться, так сказать, победой по полной. Хотя нет, мужики гутарить будут, что новенький начальника сдал ментам. Надо все разрулить будет, чтобы не напридумывал себе лишнего. А сейчас домой, домой…

Но, как известно, хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Мне одновременно с двух сторон последовало одно и то же предложение.

– Егор, можно тебя на секундочку? – проговорили одновременно Кира и моя бывшая жена.

Обе девчонки подошли ко мне одновременно, выросли по левую и правую руку от меня. Я посмотрел сначала на одну, а затем на другую.

– Говорите!

Глава 4

Я смерил девчонок взглядом. То, что они задали вопрос одновременно, явно получилось случайно. В любом случае, пусть теперь сами разбираются, кто первая будет говорить. Я-то что, обеих выслушаю.

Было забавно наблюдать, как они переглянулись, в эти секунды явно происходила невербальная «схватка» между ними. Соперниц в друг друге они явно почувствовали.

Первой всё-таки заговорила Кира, она шагнула ко мне ближе, аккуратно коснулась своей рукой моей руки и обворожительно улыбнулась.

– Егор, я хотела попросить проводить меня до дома, – заговорила она, всё ещё касаясь меня своими пальчиками. – День получился непростой, а в твоем присутствии я чувствую себя в полной безопасности. Пойдем?

Люба, а уж её-то я хорошо знал, тоже была неробкого десятка и даже не дала мне ответить Кире.

– Егор, никого из девчат нет, я в цеху совсем одна, может быть, поможешь обработать порез? Он так щиплет, наверняка уже что-нибудь попало! – она жалобно захлопала ресницами, изображая жертву.

Оказалась, что помогая мне в недавнем задержании начальника цеха, она сильно поцарапалась обо что-то. Порезом на на шее ранку трудно было назвать, но девушка ее старательно терла и морщилась.

И недолго думая взяла меня под локоть, пытаясь утянуть в цех.

Я поскреб макушку. Кире нужна была поддержка – день для неё выдался крайне непростой, её явно все еще потряхивало, так что просьба выглядела логичной. Тем более, судя по её поглаживаниям, Кира рассчитывала, что проводы превратятся в нечто большее. И, честно говоря, я сам только приветствовал бы такое развитие сценария. С другой стороны, Люба помогла при задержании Климента, и мне как минимум стоило помочь ей при оказании первой медицинской помощи. Так что, сначала помощь бывшей, а потом проводы Киры?

– Что скажешь, Егор? – насупилась Кира, в своей настойчивости чуть впиваясь ногтями в мою руку.

– Да, что скажешь? – Люба продолжила тянуть меня к цеху.

Толком подумать мне никто не дал. Вот умеют всё-таки женщины вовремя вопрос задать!

– Что скажу, – я коротко пожал плечами, высвобождая обе свои руки. – Предлагаю поступить следующим образом. Сейчас мы поможем Любе обработать порез, а потом все вместе сходим в ближайшую «стекляшку» и поедим там вкусное мороженое!

– Но… – Кира запнулась.

– Э-э… – несвязно протянула Люба.

– Я угощаю! – добавил я, подчеркнув свое намерение. – Отговорки не принимаются!

Обе явно ожидали услышать другой ответ, но у меня были несколько другие планы. Захотят – согласятся, не захотят – откажутся, а сходить в стекляшку мне и самому хотелось.

Отказываться ни одна, ни другая не стала, хотя по их коротким, но эмоциональным переглядываниям было понятно, что соперничество нисколько не утихло.

– Кстати, я же вас друг дружке не представил, – вставил я, чтобы снять повисшее в воздухе напряжение. – Кира – это Люба, Люба – это Кира, знакомьтесь.

– Очень приятно, – улыбнулась совсем не дружелюбно Кира.

– Взаимно, – тоже весьма натянуто ответила моя бывшая жена.

– Ну, тогда предлагаю не терять время, пойдёмте к аптечке, это сейчас главное, – я позвал обеих девчат.

– Вы куда? – послышался голос следовательницы. – Мы же ещё не все процессуальные действия закончили!

Курочкина выросла перед нами, держа в руках планшетку с документами.

– Да мы вот с девчонками решили в «стекляшке» посидеть, мороженое покушать. Если хочешь – присоединяйся, а оттуда можем и в отдел наведаться, раз нужно. Может, ты какое кафе недалеко от отдела знаешь? – я подмигнул следовательнице.

Она сначала взглянула на свой планшет, затем перевела взгляд на ручку и, наконец, решилась.

– Хорошая идея, поддерживаю! Да, знаю одну хорошую кафешку сразу за отделом, можем пойти туда. Ну а бумажки действительно подождут, тем более, Александр Игоревич меня на сегодня отпустил.

– Идет, – сказал я.

– Договорились, сейчас только схожу к вашему Роману, выдам повестку. Вы же, как я понимаю, не торопитесь? – Курочкина покосилась на Любу, видимо, слышала, что та говорила про перевязки.

– Нет, – подтвердил я. – Предлагаю встретиться здесь же через полчаса, успеешь?

– Конечно!

И следовательница пошла в цех, где действительно остался Рома, о котором я в суматохе слегка запамятовал. Вот для него удар будет, когда узнает, что начальника арестовали.

Я проводил следовательницу взглядом и повернулся к своим девчатам.

– Пойдемте.

– Егор, я, пожалуй, здесь подожду, – заявила Кира. – С щенками поиграюсь, вы же недолго? Вон они испуганные какие.

Хитрая лиса, заметила, как я с Мухтаром возился, и решила на этом сыграть. Через зверушек зайти.

На том и договорились. Мы с Любой пошли в цех, искать аптечку, а Кира осталась возиться с щенками, мелкие тут же оживились и облепили её со всех сторон.

– Потом собаками будет вонять в кафе, – не удержалась от шпильки Люба.

Про её «нежные чувства» к животным мне было хорошо известно – бывшая жёнушка всю жизнь страдала от аллергии на собачью и кошачью шерсть. По этой причине у нас никогда не было домашних животных.

Мы прошли в цех, я нашел аптечку и вытащил из неё вату и зелёнку. Люба при виде зеленки сразу напряглась и поежилась.

– Ты что, мне зеленкой шею собрался мазать? А как я в таком виде в «стекляшку» пойду? – начала отнекиваться она.

– Ну так и пойдёшь, рану-то надо обработать, – ответил я, про себя усмехаясь, что у меня в компании будут две красивые девчонки, только одна будет пахнуть псиной, вторая – зеленкой измазана. Зато обеим не обидно будет.

– Может, лучше не зелёнкой, а перекисью? У меня есть!

Люба подошла к своему рабочему месту, там выдвинула ящик шкафчика и достала перекись.

– Работа швеи, она ведь такая – все время то пальцы колешь иголками, то раскройными ножницами порежешься! – забухтела она. – Представляешь, если бы я каждый раз обрабатывала зеленкой? Вся ходила бы зелёная в крапинку!

Она протянула мне стеклянную бутылочку с перекисью, обольстительно улыбаясь.

– Зато тебя точно бы запомнили, девчонку в зелёную крапинку никто бы с другой не перепутал, – я взял перекись из ее рук.

Порез был неглубокий, и перекисью вполне можно было обойтись. Да и звала меня Люба отнюдь не для того, чтобы обработать рану.

– Замри, – велел я, смочив ватку средством.

– Замерла. Щипать будет.

– Нет, щиплет только йод.

– Ладно, – Люба подняла подбородок, чтобы мне было удобнее мазать, и зажмурила глаза. – Я готова, можешь приступать.

– Только не дёргайся, а то я тебя знаю, – вырвалось у меня.

Люба действительно боялась любых манипуляций, связанных с медициной. А от вида крови могла вовсе упасть в обморок, что не раз случалось во время нашей совместной жизни.

Бывшая после этих слов посмотрела на меня пристальнее и прошептала:

– Егор, а ты можешь взять меня за руку?

– Надо? – я изогнул бровь.

– Надо, – подтвердила Люба.

Девушке лучше стараться не отказывать. Я взял её за руку, почувствовав, что ладони у неё влажные – нервничает, У Любы всегда потели ладони, когда она переживала, и моя бывшая жена всегда смущалась этому факту. Так и сейчас, она выдернула у меня руку и принялась тереть ладонь о свою рабочку.

– Все нормально, – заверил я и взял её руку обратно.

– Я нервничаю просто, – мило улыбнулась она и снова зажмурилась, чтобы я мог обработать рану. – Теперь я точно готова, Егор.

Я аккуратно промокнул ваткой место пореза.

Перекись зашипела, дезинфицируя ранку.

– Все, – объявил я. – Жить будешь.

– Ай-ай. Правда всё? – Люба боязливо открыла глаза и крепче сжала мою руку. – Спасибо тебе большое, – она подалась вперёд и чмокнула меня в щеку.

Я автоматически, по старой памяти обнял её за талию и потянул к себе. Но не успел впиться в её губы своими, как она высвободилась из объятий. Я не стал её удерживать, спохватившись в последний момент, что не нужно этого делать. Она прошмыгнула мне за спину, там у окна располагалась раздевалка. Отдельного места для переодевания в цеху не было, и швеи переодевались за шторкой, где были их ящики.

– Я быстро, не уходи, – бросила она.

– Хорошо.

Прежде чем задёрнуть шторку, Люба остановилась, обернулась и внимательно на меня посмотрела.

– Егор, я хочу у тебя кое-что спросить. Обещаешь ответить честно?

– Спрашивай, – согласился я.

– У тебя что-то есть с ней? – слышно спросила Люба.

– С Кирой?

Бывшая в ответ коротко кивнула.

Я задумался, как правильно ответить на вопрос, всё-таки девчонка ждала честного ответа. С одной стороны, у нас с Кирой была близость, с другой – мы ничего друг другу не обещали и ни на что не рассчитывали.

– Нет, ничего серьезного, – наконец, сказал я.

Лицо Любы посветлело.

– Я быстро, – повторила она и задёрнула шторку.

Я остался стоять у её рабочего места. Растёр свою щеку, до сих пор ощущая прикосновение губ бывшей супруги. Мысли в голове появились разные, но я их быстро отбросил.

Шторка отдёрнулась, и Люба, светясь улыбкой, крутанулась вокруг себя, демонстрируя мне свой наряд. Она была одета в хорошо знакомую мне юбку чуть выше колена и кофточку с рюшками. Когда она крутилась, юбка приподнялась, обнажая её стройные ножки. Такой я помнил ее на первом свидании. Мы гуляли в парке Горького и решили сделать фотографию на память о том дне. Тот снимок сохранился у меня на всю жизнь – прошлую жизнь…

– Ты ведь никогда не видел меня без этой дурацкой спецовки, да, Егор? Ну как я тебе? – спросила она.

– Тебе очень идёт.

Повисло молчание, Люба явно что-то хотела сказать, но не решалась. Я же поймал себя на мысли, что хочу её – здесь и сейчас. Пришлось эту мысль из головы выкорчевывать, как заразу. Было непросто. Жёнушка, впрочем, у меня была резвая – палец в рот не клади. И, думая, что я стесняюсь, приблизилась сама и попыталась меня поцеловать. Я прикоснулся пальцами к ее губам, останавливая порыв.

– Не стоит, Люб.

– Почему? Я тебе не нравлюсь? – насторожилась она.

– Нравишься, женщин красивее, чем ты, я не встречал. Просто… поверь мне, нам не стоит что-либо начинать.

Я думал, что Люба расстроится, но нет. Скорее, напротив, едва она услышала отказ, её глаза блеснули огоньком.

– Пойдем уже! Хочу мороженого! – она решительно двинулась к выходу.

* * *

Курочкина повела нас в ту самую «стекляшку», куда любил наведываться мой сосед. По рассказам Валентина, здесь подавали мороженое сорта «пальчики оближешь», и всего за несколько рублей можно было наесться до отвалу. Мне с голодухи хотелось съесть все виды мороженого, которые тут только были.

Внутри нас ожидало уютно обставленное пространство с круглыми столиками. Рядом с каждым столиком было по три стула, поэтому мне нужно было притащить ещё один. Посетителей в кафе всегда было много, но свободные места всё-таки нашлись, да ещё и моё любимое – у окна.

– Предлагаю располагаться здесь, – я кивнул на свободный столик.

– Отличное место, обожаю сидеть у окна! – тут же прокомментировала Люба, которая включила режим «вижу цель – не вижу препятствий».

– Кто что будет?

Девчонки растерялись, пытаясь понять, куда сяду я, и устроиться рядом. Я решил вопрос просто – сказал, что, пока они будут располагаться, схожу за мороженым.

– Я буду «Москву» и кофе с лимоном, – сказала Кира.

– А я «Московское» и просто черный кофе, – сказала следовательница.

– Тебе «Мечту»? – я посмотрел на Любу.

– Да… это мое любимое! – с придыханием ответила она. – И еще хочу трубочку с кремом!

– Хорошо, запомнил, всем всё принесу, а вы присаживайтесь, – заверил я.

Интересно, это вкусы у них так отличаются, или девчата специально заказали всё разное?

– Договорились, я пока уберу пепельницу, – следовательница взяла со стола полную окурков пепельницу, которую никто не убрал.

Заодно пошла на хитрость:

– Я здесь сяду, а здесь, – она положила на один соседний стул свою сумку-папку. – Сядешь ты, Егор, пусть сумка полежит, чтобы никто стул не забрал.

– Не вопрос, – ответил я, наблюдая, как наливаются румянцем Кира и Люба.

В «стекляшке» было самообслуживание, поэтому я взял железные креманки, выполнил заказ каждой девушки и с подносом вернулся к столу. Кира и Люба всё же сели с одной стороны стола, а Курочкина с другой.

– Пожалуйста! – я поставил на стол поднос, а следователь убрала свою сумку со стула, приглашая меня присесть.

– Ну, за встречу, девчата! Без алкоголя не чокаются, но все же, – я поднял свой кофе, чтобы поочередно стукнуться чашками с каждой.

Следующие полчаса мы разговаривали о том о сем, сначала, естественно, обсудив всё то, что случилось на заводе. Но затем темы стали самыми разнообразными.

Я вскоре почувствовал, как кто-то гладит меня под столом ногой. Кто это? А вот тут не поймёшь, делать это могла каждая из девчат. Я не стал убирать ногу, но обвёл девушек взглядом, наткнувшись на взгляд хищницы в исполнении Киры.

– Егор, спасибо, всё очень вкусно, мне нравится, – она улыбнулась кончиками губ.

– Хочешь попробовать мое мороженое? – подключилась Люба.

– Спасибо, не откажусь, – я подвинул поближе к бывшей свою креманку, показывая, что можно переложить немного туда, но та решила покормить меня с ложечки.

Я не отказался, тогда Курочкина, понимая, что осталась на третьем плане, тоже решила проявить себя. Подняла руку с наручными часами и как бы совершенно случайно перевернула на Любу чашку с кофе, уже немножечко остывшим.

– Ой, извини, ппожалуйста! – сделала изумлённый вид следовательница, хотя я был уверен, что чашка с кофе перевернулась не просто так.

План покормить меня с треском провалился. Кофе разлился по юбке, повезло, что она была чёрного цвета и не испортилась. Но как ни крути, бывшая была вынуждена ретироваться в туалет.

– Нельзя аккуратнее? – обиженно всплеснула она руками.

– Извини, я правда не специально, – пропела следовательница медовым голоском.

Мне было интересно посмотреть, как будут развиваться события дальше. Я расчитывал, что и Курочкина, и Кира воспользуются временным устранением конкурентки и попытаются переключить все внимание на себя. Но Курочкина вдруг посмотрела мне за спину, как-то сразу перестала улыбаться и ни с того ни с сего засобиралась.

– Вы знаете, ребят, мне пора.

– Почему уходишь? – поинтересовался я.

– Да поздно уже, завтра на работу рано, может быть, увидимся в следующий раз…

– А в отдел, получается, не пойдем? – уточнил я.

– Не сегодня.

И следовательница пошла быстрым шагом прочь от нашего столика, но вдруг резко сменила траекторию и свернула в уборную.

– Что это с ней? – Кира проводила её взглядом, а потом, оглянувшись, тише добавила. – Понятно, кажется, её мужик нарисовался.

Я обернулся, чтобы понять, о чем говорит Кира, и увидел, что через пару столиков от нашего рассаживается компания из двух молодых человек. Один из них действительно проводил следовательницу взглядом, а потом пошёл к нашему столику.

– Не помешаю? – он, не дожидаясь ответа, присел на Любин стул.

Кира, понимая, что тут, скорее всего, предстоит мужской разговор, встала из-за стола и сказала, что пойдёт закажет себе ещё кофе. Правильно сделала, потому что я не взялся бы гадать, чего хочет от меня этот наглый парень, а когда я чего-то не понимаю, настроение резко портится.

Впрочем, чего он хочет, стало понятно уже по его следующему вопросу:

– Твои все бабы? – спросил он, ехидно улыбаясь и по-хозяйски сложив руки на столешницу.

Глава 5

– А тебе какая разница? – отрезал я, рассматривая подсевшего незнакомца, ну и добавил, чтобы вопросов не возникло: – Гуляй, Вася, без тебя разберёмся.

– Ты не так понял, – сбавив сразу обороты заявил он.

– Намекаешь, что я непонятливый?

– Да нет, – с секунду подумав, отмахнулся он. – Я вообще не про это. Просто говорю, что ты действительно не так понял.

– Вали, паря, – ответил я. – А вообще, если ты не заметил, я не один сижу и с девушками вечер провожу. Тебя сюда никто не назвал, надеюсь, я-то так тебе доступно объясняю?

– Вот про это я и хотел у тебя спросить, – пояснил паренёк, взял со стола чистую салфетку, потеребил и, собравшись с мыслями, продолжил. – Короче, Машка Курочкина, ну брюнетка, следачка, красивая такая – она что, с тобой сюда пришла?

– Со мной, – подтвердил я, поглядывая в сторону уборной, когда Курочкина отлучилась.

Тут же поймал себя на мысли, что все время до этого я обращался к следачке по фамилии. Хотя у неё, вон, имя есть – Маша, которого я, правда, не знал. Так бывает, подходит человеку фамилия, даже больше, чем имя, и само собой так выходит, что ты его все время по фамилии называешь.

Я заметил, как после моего утвердительного ответа, собеседник недовольно нахмурился. Пора, однако, было выводить разговор в более или менее конкретную плоскость.

– Вопрос то в чем? Девчонка тебе понравилась и в кино позвать хочешь? – поторопил я мысли паренька.

Но тот почему-то усмехнулся.

– Не хочу, я с ней уже пять лет знаком. Чтобы ты понимал, Маша – моя женщина… – он запнулся и добавил нехотя: – Бывшая.

Вон оно что! По крайней мере, стало понятно, чего его так заинтересовал досуг следовательницы. Он её бывший, увидел свою несостоявшуюся суженую-ряженую и, скорее всего, приревновал. Знал бы он, что я помимо Маши со своей бывшей женой тут сижу… на которой женился бы года через три в той жизни, так, наверное, относился бы ко всему проще.

– И я тут при чём? Мне эта информация по барабану, – ответил я.

Я немного расслабился, откинулся на спинку стула. Если он без наездов, так и я пока спокоен, но начеку.

Собеседник принялся рвать салфетку на длинные полоски.

– Как тебя зовут? – спросил он, не поднимая глаз от стола, и сам представился. – Меня Артём.

– Меня Егор зовут, – в ответ назвался я. – Тебя твой друг там не заждался?

Артём поднял взгляд и впился в меня глазами.

– Короче, Егор, как есть скажи, ты на мою Машку какие-то виды имеешь? Как женщину её рассматриваешь? – он даже стиснул салфетку в кулак, видимо, одна только мысль об этом вызывала у него негодование.

Остались у него к Курочкиной чувства, имеет на них полное право, только отчитываться перед ревнивцем я не собирался. С другой стороны, к гадалке не надо ходить, невооруженным взглядом было видно, что Курочкина Артему небезразлична. Так эмоционально на бывших не реагируют.

– Слушай, Артем, все понимаю – не долюбил, не разлюбил, все бывает, такова жизнь. Но ты же сам говоришь, что Курочкина для тебя – бывшая? Дам тебе совет, как мужик мужику, а прислушиваться или нет – твоё право. Хочешь перестать мучиться и себя изводить – просто вычеркни Машу из своей жизни. Ты не убогий, другую себе найдёшь, а про Машу забудешь и даже не будешь вспоминать.

Артём мой совет внимательно выслушал. Поерзал на стуле, не находя себе места, а потом, сжав руку в кулак так, что она побелела, выдал:

– Никто кроме нее мне не нужен, я ее муж, и развод ей давать не собираюсь!

– В смысле – муж? – удивился я.

– В коромысле! Машка – моя жена! Я за ней со школьной парты ухаживал, вместе сидели, предложение делал двенадцать раз, и только на тринадцатый она согласилась! – в сердцах поведал свою историю Артём. – И теперь – ты что, думаешь, Егор, я её просто так отпущу?

– Ни фига, какие у вас напряженные отношения, – только и нашелся я.

А вообще хорошо, что я ему нос не стал ломать сразу – у Артёма, оказывается, все права есть на то, чтобы про Курочкину вопросы задавать.

– Она от меня ушла! – обиженно выдал мой собеседник.

– Раз ушла, значит, была причина? Просто так люди не уходят. И что, ты за ней теперь следишь, я правильно понимаю?

Парень казался адекватным, девчонки пока не возвращались (это не мужики, которые в уборную заходят на пару минут по непосредственной надобности, женщинам-то надо подкраситься, кудри поправить), поэтому можно было немножечко почесать языком – время занять. Да и что говорить, любопытно мне было побольше узнать про Курочкину. Говорить я Артёму ничего не буду, но сам-то я видел, что следовательница проявляет ко мне интерес, как к мужчине. А тут, оказывается, вон какие страждущие имеются.

– Может, слежу, а может, и не слежу, это уже не твоё дело, – он ни с того ни с сего хлопнул ладонью по столешнице. – Так ты с ней или не с ней?! Чего ты вокруг да около ходишь, не можешь, что ли, прямо сказать, как мужик?

У этого Артёма, похоже, от неразделенной любви сорвало крышу, иначе объяснить его перепады настроенияя не мог. Вот только такие эмоциональные выступления ему точно не со мной устраивать. Я подобрался, положил руки на столешницу и чуть подался вперёд, чтобы Артёму было лучше меня слышно.

– Пока нет, но всё может быть. Ещё есть вопросы?

Артём снова вгрызся в меня взглядом.

– Если появятся – задам, – ответил он.

– Тогда вернись на свое место и не докучай нам, – спокойно, но настойчиво сказал я.

Он промолчал, выбросил обрывки салфетки в пепельницу, которую недавно чистила Курочкина, и поднялся. Медленно пошаркал в сторону своего стола, где его действительно заждался друг, всё время нашего разговора не сводивший взгляд с моего столика. Друг, видимо, хорошо знал состояние Артёма и опасался, как бы тот не натворил дел. Правильно делал, что присматривал – вид у Артёма был неадекватный.

А вообще странный он персонаж – непонятно, чего хотел. Убедиться, что я не с Курочкиной? Так если он на самом деле муж, бывший или нынешний, то мог бы подойти к самой следовательнице и спросить у неё напрямую. Причём я бы понял, если бы Артем и пришел мне бить морду, а тут… Ладно, бог с ним, дураков кругом хватает. Как пришел, так и ушел. Чтобы не терять время, я решил повторить нам с девчатами заказ – мороженое быстро съели, да и кофе уже не осталось – частью выпили, а частью разлили. Так что я взял поднос и пошел самообслуживаться.

По пути покосился на стол, откуда ко мне подрулил Артём, и обратил внимание, что он туда так и не вернулся. Друг ждать его не стал и лопал свое мороженое за обе щеки, а забытое мороженое на другой половине стола, не дождавшись своего хозяина, начало таять. У кассы Артёма тоже не нашлось. Уйти он вряд ли мог, поэтому я предположил, что он отлучился в уборную. Может, на нервной почве прихватило? Всякое бывает, если так себя изводить. Я решил не заморачиваться поисками, но тут из уборной выбежали Кира и Люба одновременно.

– Егор, Егор! – бросились они ко мне, и начали меня наперебой звать, явно взволнованные.

– Чего, девчонки? Я тут решил нам ещё мороженого заказать, – отозвался я.

– Егор, да какое мороженое – там в туалете к нашей следовательнице кто-то пристает!

– Кто? – спросил я, хотя мне было уже все понятно.

– Да тот самый урод, который к нам за столик подсаживался, – ответила Кира, подтверждая мои мысли.

– Он к нам подсаживался? – удивилась Люба. – А что ему было надо?

Конечно, она-то из-за пролитого кофе ушла раньше и не видела Артёма.

– Подсаживался, говорит, бывший муж Маши, – пояснил я, переводя взгляд на дверь с фигурками мальчика и девочки.

Люди часто склонны совершать глупости, идя на поводу эмоций. Тут еще и Кира сгустила краски.

– Егор, ты пойди посмотри, а то он её убить обещает…

Я вздохнул, если Курочкина и этот оболтус действительно были мужем и женой, то мне нечего туда лезть – как говорится, милые бранятся, только тешатся. Да и вообще, у мужа с женой как бывает – сегодня вместе, а завтра злейшие враги. Но имеется нюанс – если в эти разборки влезть, то ничего хорошего не выйдет априори, ещё и крайним останешься. Я побарабанил пальцем по подносу, взвешивая всё, и, видя, как на меня смотрят перепуганные девочки, решил сходить посмотреть, что там да как.

– Сейчас схожу, а вы пока выберите, что будем брать, – сказал я и двинулся в сторону уборной.

Уже шагая к двери, я обратил внимание, что люди, оттуда выходящие, в том числе мужики, то и дело оглядываются. А подойдя ближе, услышал вопли, но не Видоплясова, а Артема, который истерил хуже любой бабы.

– Ты что, думала, вот так просто захочешь – и уйдёшь, на все наплюёшь? – верещал он.

Артем стоял в коридоре, зажав Курочкину в углу и не давая ей выйти. Нет, трогать он её не трогал, но своим ором явно уже достал девушку и взбаламутил всех вокруг.

– Вам помощь нужна? – спросил, проходя мимо, низкорослый мужичок с аккуратно стриженной бородкой.

– Нет, спасибо, – ответила следовательница – а потом повернулась к своему супругу и удивительно ровно произнесла: – Артем, ты, пожалуйста, успокойся и не устраивай на людях цирк. Если бы я знала, что ты будешь тут, я бы сюда не пришла!

Видя, что ситуация у Маши, вроде как, под контролем, я тоже не торопился вмешиваться. Зачем ставить бывших или нынешних супругов (деталей их матримониального статуса я так и не понял) в неловкое положение? Оперевшись о стенку и сунув руки карманы брюк, я всё-таки решил понаблюдать за тем, как будет разворачиваться ситуация. Тем более, Кира и Люба, которых я видел с занятоой позиции, всё ещё изучали меню, поглядывая на меня. Чтобы их успокоить, я показал большой палец, мол, ничего страшного тут не происходит, а если что – я за всем слежу.

– Артём, ведь мы все выяснили – я больше не твоя жена, – продолжила говорить Курочкина.

Интересно, а фамилия у неё от мужа или девичья?

– Я не дам тебе развод, даже не мечтай, – Артём, несмотря на просьбу, успокаиваться не спешил.

– Так я тебя и не спрашиваю, когда ты под чужую юбку лез, надо было думать! Теперь не давать развод ты не имеешь никакого морального права! – выдала Курочкина вмиг зазвеневшим металлом голосом.

– Прости меня, Маша! Прости, хочешь, я перед тобой на колени стану? – изо всех сил пытался исправить ситуацию Артём.

Мне же все стало понятно. Как я и предполагал – это обычные семейные склоки с подозрением измены. Все в лучшем духе, интриги, расследования. Правда, для замужней-то барышни у следовательницы действительно был ко мне повышенный интерес. Так тоже бывает, когда один партнёр набедокурил, второй пытается сделать то же самое, но побольнее. Теперь стоило оставить их выяснять отношения наедине —, становиться разменной монетой в этой игре между Артемом и Машей желания не было совсем. Пусть сами решают, кому что подходит и как дальше жить.

Я уже собирался возвращаться, теряя интерес к этой Санта-Барбаре, как вдруг горемуженёк со всей дури въехал кулаком в стенку. Сделал он это после того, как Маша не приняла новую порцию его извинений.

– Дай я уйду, – потребовала та.

Курочкина попыталась проскользнуть мимо Артёма, но тот схватил её за плечо и с силой прижал обратно к стенке.

– Ты никуда не пойдёшь, пока мы не договорим, – зарычал он.

Вот это уже перебор, я не сторонник распространённой теории – если бьёт, значит любит. Пусть бьёт грушу, или есть риск стать грушей самому.

– Полегче, дружок, – я оттолкнулся от стенки и, демонстративно держа руки в карманах, подошел ближе. – Руки при себе держи, будь так добр.

Спрашивать у следовательницы, нужна ли ей помощь, я ее стал. Девчонка она упрямая и независимая, может отказаться, а потом пожалеет.

Артём медленно обернулся, увидел меня и, скрипнув зубами, спросил:

– Это твой хахаль?

– Мой, да! – выпалила следачка.

Неожиданно, ну и ладно. Отнекиваться от своего нового статуса я не стал – не тот момент. Если девчонке так нужно, можно и подыграть, с меня не обломится.

– Ты чего к ней прикопался, она, вроде, тебе все доступно объяснила, – спокойно пояснил я.

Мне нужно было, чтобы ушёл либо он, либо Курочкина.

Но Артём уже не слушал. Его глаза заволокла пелена лютой неадекватности, порожденной вспыхнувшей и уже основательно разгоревшейся ревностью. В таком состоянии выводить его на диалог было просто бесполезно. Он двинулся на меня, видимо, твёрдо решив выместить здесь и сейчас всю свою злость.

Я церемониться не стал, ударил парня стопером навстречу, выбивая колено и заодно лишая его равновесия. Удар был не самый приятный, а если не рассчитать сил – то до свидания, мениск. Я же ударил несильно, просто чтобы привести мужика в чувство. Артём, получив свое, отступил на несколько шагов назад и захромал на одной ноге.

– Маш, пойди с девчатами мороженое выбери, – со значением бросил я следовательнице, не сводяглаз с противника.

– Хорошо, – закивала Курочкина.

Я взял Артёма за шкирку, проволок пару метров до кабинки мужского туалета и усадил на унитаз. Не давая ему опомниться, влепил как следует пощечину.

– Ты чего творишь?

– Она моя! – зарычал он.

– Твое только то, с чем тебя мамка на свет родила, а девку оставь в покое, – я похлопал его по плечу и собрался уходить. Устал возиться с этим дитём.

Парень был действительно подавлен и какой-либо реальной опасности всё же не представлял. Поэтому на первый раз я сделаю ему предупреждение, надеюсь, хватит мозгов прислушаться. Любовь ведь штука такая – голову срывает запросто. Поэтому, прежде чем уйти, я всё-таки добавил:

– Если ты хочешь отношения с ней вернуть, то не надо её по углам зажимать. Цветы подари, сюрприз устрой, по-хорошему давай как-то. А так, как сейчас, ты ничего не добьёшься. Хотя не знаю, может быть, у тебя цель – раз и навсегда её от себя отвернуть? Если это так, то ты движешься в правильном направлении.

Он внимательно слушал, стиснув губы, превратившиеся в две ниточки.

– Проблем не будет? – строго спросил я.

– Не будет, – буркнул Артём.

– Слово даешь?

– Даю, – выдохнул он, как мне показалось, вполне искренне.

– Ну тогда обожди, пусть Курочкина уйдет, а потом уже и ты выйдешь.

Я захлопнул дверцу туалетной кабинки – если он меня услышал, то посидит и подумает над своим поведением.

Оказалось, что Маша далеко не ушла и ждала меня в коридоре. Не знаю, подслушивала ли она мой разговор с её мужем, да и значения это не имеет.

– Спасибо, Егор, что защитил меня от этого ненормального!

И с этими словами Курочкина потянулась ко мне, чтобы поцеловать. Я подставил щеку, ничего не имея против такой благодарности, но девчонка чмокнула меня прямо в губы.

Пыталась задержать поцелуй, но на людях я не собирался целоваться и убрал губы.

– Я тебе не нравлюсь? – с вызовом и одновременно с надеждой спросила она.

– Давай потом об этом поговорим, – улыбнулся я. – Сегодня я не один, ты не одна, вон муж твой на хвосте.

Конечно, будь мы с Машей одни, все бы было, возможно, по-другому. Но у меня обязательства на этот вечер. Я-то пришел не один и всем должен уделять внимания.

Курочкина надула губы, резко развернулась и зашагала к выходу в зал, держа под мышкой свою сумку.

Я её останавливать не стал. Пусть идёт, ведь не только её супругу – самой следовательнице тоже точно будет над чем подумать в ближайшее время.

Я вернулся к девчатам, которые тут же облепили меня с обеих сторон и начали интересоваться случившемся. Я распространяться не стал, только сказал:

– Ничего серьезного, захочет и сама расскажет, а где она? – я огляделся, ища Курочкину.

– Сказала, что у неё срочные дела, и ушла! – пояснила Люба.

Артём как раз вышел из уборной и заковылял к столику, где его дожидался друг.

– Выбрали что-нибудь? – спросил я у девчат.

– Да что-то уже наелись, – сказала Кира. – Тем более, Любе пора домой, если сейчас юбку не намочить, то потом не отстирается.

Я предложил всем вместе проводить Любу до дома. Разногласий не возникло, Люба восприняла предложение, как знак внимания по отношению к ней. Кира, очевидно, сочла это за возможность наконец избавиться от всех конкурентов и остаться со мной наедине.

Мы вышли из «стекляшки». На улице было темно, блеклое уличное освещение дело не спасало. А вот дальше было интереснее. Незаметно и непринуждённо меня под руку взяла сначала Кира, а затем и Люба под другой локоток.

– Пошли, девчат, – сказал я, довольный, как слон.

Глава 6

Как всё-таки упоительны вечера! Прогулка получилась не самой длительной, но принесла кучу положительных впечатлений. Девчонки наперебой рассказывали о себе, о своих увлечениях и мечтах. Любе поначалу было неловко из-за пролитого на юбку кофе, она то дело поглядывала вниз, опасаясь, что пятно на юбке видно, и, естественно, все только туда и смотрят. Я лично ничего не видел, всё-таки юбка была тёмная, а уличное освещение уже выключили. Потом бывшая, видимо, решила, что где наша не пропадала, бросила тушеваться и скоро бойко, наравне с Кирой болтала.

Я, в основном, молчал, слушая Киру и Любу, каждая из которых старалась произвести на меня впечатление. Конкуренция явно шла девчонкам на пользу, обе во время прогулки раскрылись и рассказали много чего интересного.

Но у всего хорошего тоже есть свой конец. Так и наша прогулка неумолимо заканчивалась. Мы уже подошли к Любиной панельной девятиэтажке. Это был совсем недавно построенный дом, и я хорошо знал историю о том, что отец Любы лично принимал участие в стройке на выходных. Не знаю, были ли эти факты как-то связаны, но мой неслучившийся тесть получил в этом доме просторную трёхкомнатную квартиру. Хотя обычно на семью из двух человек давалась разве что двушка.

– Егор, а поможешь мне открыть дверь? – спросила та, когда мы оказались у её подъезда и начали тепло прощаться. – Боюсь, не справлюсь одна.

Кира покосилась на неё как-то неодобрительно, но я сразу согласился. На этой квартире мы с Любой бок о бок с ее родителями прожили несколько лет. Потом получили отдельную, отселились и начали обустраивать свой быт, но не суть важно. Важно, что я прекрасно помнил, что она не лукавит – на двери квартиры был отвратительный замок. Со временем, к концу семидесятых, мы поменяли и замок, и дверь. Да и то после долгих и нудных уговоров – тесть, который не хотел признавать, что дверь самого начала была неисправна (как же, он ведь её ставил сам!), и всё упрямился. Мне вспомнилось, что тесть каждый раз, едва поднимался вопрос о замене двери и замка, вставал и демонстративно доказывал, что проблем с дверью нет. Я улыбнулся накатившим воспоминаниям.

Но пока для того, чтобы открыть дурацкую дверь, следовало по-настоящему постараться. У самой Любы для этого не хватало сил, и, когда её отца или меня не было дома, она обращалась к соседу-пенсионеру, который хоть и был возрасте, но оставался крепким мужиком. Однако, судя по тому, что свет в окне соседа не горел, дома его не было, и просьба бывшей выглядела логичной.

– Не вопрос, пойдём помогу, – согласился я, не обращая внимания на перекошенное лицо Киры.

– Спасибо тебе большое, – заулыбалась ещё шире Люба.

Я открыл деревянную дверь подъезда, кивком приглашая бывшую женушку зайти внутрь.

– Ты как? – я перевёл взгляд на надувшуюся Киру. – С нами пойдёшь или тут подождёшь, пока я не вернусь?

– Она сама открыть не может? – недовольно спросила та. – Вроде, девочка взрослая и самостоятельная.

Я чуть не сказал вслух – мол, да там правда не дверь, а зверь.

– Наверное, если бы могла, то помощи бы не просила, – отрезал я.

– Ясно, а ты, значит, у нас герой-спаситель, Егор? – неожиданно для меня она сунула руку в сумочку и достала оттуда сигареты со спичками. – Ну иди, раз душа зовёт, а я тут подожду, вот покурю пока.

Она вставила сигарету в рот, подкурила с важным видом и выпустила в воздух колечко густого дыма. Ну и отвернулась, изображая недовольство. Не знал, кстати, что она курит, но, если говорить откровенно, я вообще многого об этой девчонке не знал. Знакомство у нас получилось изначально спонтанным, пусть и с бурным продолжением, и мы толком ни разу и не общались, так чтобы по душам. Хотя узнать её получше, и не только в постели, желание всё-таки было. А ещё в голове мелькнула мысль, что, будь на её месте Люба, так просто она бы меня не отпустила с другой женщиной. Пошла бы со мной, как минимум провожать соперницу до самой двери, дабы там не случилось ненужных телодвижений. Но тут либо Кира не видела в Любе своей соперницы, либо последствия таких провожаний были для неё не настолько важны. Что тоже нельзя было исключать.

– Егор, ты идешь? – послышался из подъезда бархатистый голосок бывшей.

– Уже!

Я зашел в подъезд, оглядываясь и в который раз испытывая ностальгию от вида несколько позабытых, но столь хорошо знакомых деталей. Раньше оно как было, я не обращал внимания, к примеру, на то, что почтовые ящики на первом этаже были слегка перекошены и висели неровно. Как и на то, что цифра номера квартиры Любы по цвету краски немного отличалась от остальных. А теперь вот обращаю…

– Ты что, в подъездах девятиэтажек никогда не бывал? – заметила мой интерес бывшая и остановившись у лифта, нажав кнопку вызова. – Я живу на втором этаже, но лучше ехать на лифте, а не подниматься по лестнице.

Я улыбнулся, сдержался, чтобы не ответить в духе – я прекрасно знаю, почему так, можешь мне не рассказывать. Лестничный пролёт между первым и вторым этажами был слегка повреждён (уж не знаю, что там произошло, в новом-то доме). Вдобавок местные умельцы постоянно выкручивали лампочку из плафона на втором этаже, поэтому там стояла темень. Так что идти по лестнице ночью действительно было довольно-таки плохой затеей. Легко можно было споткнуться.

Лифт, стоявший где-то на верхних этажах, заработал и, кряхтя, пополз на наш вызов. Люба в ожидании снова начала возиться со своей юбкой, что-то недовольно приговаривая себе под нос. Что интересно, ни разу не обвинила в случившемся конкурентку. Дождавшись лифта, мы поднялись на второй этаж, скрипящая кабина остановилась, дверцы, дребезжа, расползлись, и мы оказались прямо напротив той самой злосчастной двери, обшитой дешевым дерматином.

– Ну вот, мы на месте, я живу здесь, – пояснила Люба и достала из сумки ключ. – Держи! Только повторю, дверь тут дурацкая, надо приложить силу и найти положение, в котором она откроется. У меня никак не выходит, может быть, получится у тебя?

– Сейчас все сделаем, – я взял ключ, мельком осмотрел, замечая, что его головка уже погнута из-за того, что на металл постоянно приходилось давить.

Секрет замка был на самом деле довольно прост – придавливаешь дверь, которая открывалась на себя, коленом и поворачиваешь ключ, регулируя нажим. Что я и сделал – просто навалился на неё всем весом. Дальше уж как пойдёт – порой дверь можно было открыть сразу, а подчас приходилось помучиться минут пять. Мне повезло, замок поддался со второй попытки и дверь нехотя, но открылась. Как только это произошло, я увидел выросшего на пороге мужика, моего бывшего тестя. Он держал в одной руке кружку с ароматном шиповником, а в другой завёрнутую в газету книгу, открытую где-то на половине. Бывший тесть смотрел на меня нескрываемым удивлением.

– Ой, папа, а я думала, что тебя нет дома! – защебетала Люба, и он повернулся к ней.

– Так, а где я, по-твоему, должен быть в такое время? – удивился бывший тесть, поглядывая с любопытством на меня.

– Папа, а это мой коллега Егор, Егор, а это мой папа – будьте знакомы! – объявила девчонка.

Теперь понятно. Бывшая всё-таки сделала так, чтобы провести со мной время наедине, без Киры. Заодно с одним из родителей познакомила, в прошлой жизни такое знакомство произошло лишь через несколько месяцев. Правда, не знаю, радоваться этому или огорчаться, ведь мы с тестем никогда не находили общий язык, упираясь лбами, как два барана.

– Папа, ты видела, как Егор ловко справился с нашей дверью? – просияла Люба.

– Может, зайдёте, чаю попьем и поближе познакомимся? – нашелся бывший тесть, всё ещё хмуря брови.

– Вынужден отказаться, но за приглашение спасибо. В следующий раз – обязательно зайду, – ответил я.

Чем заканчиваются такие разговоры на кухне по душам, я прекрасно знал. Поэтому нет, точно не сегодня – да и Кира меня на улице ждала, не буду же я её бросать.

– Ну, молодой человек, наше дело, как говорится, предложить. У меня как раз подошла хорошая самогонка, – он предпринял последнюю попытку меня переубедить, но, видя, что я не соглашаюсь, вздохнул. – Ладно, рад был знакомству, Егор.

Он зашёл в квартиру после нашего скомканного знакомства, бросив напоследок Любе, чтобы она долго не задерживалась. Мы с Любой остались вдвоём на лестничной клетке.

– Ладно, хорошего тебе вечера, я пойду, – сказал я, не видя смысла задерживаться дольше.

– К Кире пойдешь? – внимательно посмотрела на меня Люба, по её взгляду я понял, что для неё принципиально важно услышать честный ответ.

– Вряд ли, – как она и хотела, честно ответил я. – Думаю, нам всем после сегодняшнего дня надо хорошенечко отдохнуть и выспаться.

– Точно, денёчек у всех получился ой какой непростой, – Люба подарила мне свою обворожительную улыбку, от которой, было время, я сходил с ума и таял как масло, оставленное на подоконнике. – Кстати, Егор, а я завтра собралась кормить наших собачек после обеда, может, зайдёшь – и пойдём вместе?

– Посмотрим, интересное предложение.

Целовать я её даже в щёчку не стал, но коснулся руки и, ещё раз попрощавшись, ушел. Что до собачек, надо будет обязательно заглянуть, чтобы их покормить – я же обещал им колбаски, да и с Любаней повидаться.

Выйди из подъезда девятиэтажки, я заметил, что Киры нигде нет. Вряд ли она ушла, хотя кто её знает, может, приревновала и решила показать свое «фи»? Но нет, оглядевшись, я увидел Киру внутри стоявшей неподалёку телефонной будки. Девчонка не стала терять времени и кому-то позвонила, а пока разговаривала, всё косилась на подъезд. Увидев меня, она закончила разговор и повесила трубку. Вышла из телефонной будки с явно обеспокоенным видом.

– Все в порядке? – спросил я.

– Пойдёт, маме решила позвонить!

– Случилось что?

– Нет, просто мама жутко беспокоилась, я же её знаю, – отмахнулась она и тут же переключила тему. – Ты дверь-то открыл? Люба что, сказала тебе спасибо?

– Открыл, – я не стал вдаваться в подробности. – Пойдем?

Однако Кира отреагировала на моё предложение неожиданно.

– Нет, Егор, не надо меня провожать, – заверила она.

– Почему? – удивился я.

– Я вызвала такси, ко мне сейчас мама приедет, она очень сильно переживает по поводу случившегося. И она останется у меня с ночевкой.

– Вон как, ну, мама – это святое, – согласился я, сам думая о том, что мне теперь не придётся искать повод, почему я не хочу оставаться у Киры на ночь. Можно сказать, что внезапно появившаяся мама меня даже выручила.

Хотя зачем такси Кире, если отсюда до её дома было минут пятнадцать неспешным шагом? Я решил спросить об этом у неё, а она заверила, что сначала заедет к маме, а к ней домой они уже пойдут вместе.

– Егор, ты иди, мама будет лишний раз волноваться, если увидит дочь с кем-то. Она такая у меня мнительная! Ты не просто себе не представляешь.

– Ладно, – я пожал плечами. – Хорошего тебе времяпровождения с мамой. А я пойду.

Мы поцеловались на прощание, но я заметил, что Кира как-то прохладно сделала это. Обиделась-таки, после того как я пошёл провожать Любу, девчонка раскисла и стала какой-то другой. Сейчас наверняка давала мне понять, что ей такое не подходит. Не подходит, значит, не подходит, никого переубеждать я не буду. Я ей ничего не обещал, как и она мне. Больше ничего не говоря, я пошёл от подъезда прочь, а Кира осталась дожидаться такси.

На повороте дома я споткнулся и за малым не убился – за всей этой суматохой не заметил, что у меня шнурок развязался. Наступил на шнурок и чуть не попал под колеса заехавшего во двор автомобиля – новенькой шестёрки кремового цвета, такую модель жигулей только в этом году начали выпускать, и прохожие нередко заглядывались на новинку.

Водитель, вовремя среагировав, просигналил, привлекая моё внимание. Я махнул. мол. извиняй, шеф. П попытался разглядеть лицо водителя, чтобы хоть поймать его взгляд, но из-за света фар, слепящего глаза, сделать у меня этого не получилось. Я отошел с проезжей части на тротуар и присел завязывать шнурки. Боковым зрением увидел, как шестёрка медленно проехала во двор, там остановилась возле одного из подъездов. Водитель не стал глушить мотор, значит, кого-то ждал. Это явно не такси, в СССР в таксопарках “Волги” были, поэтому приехали точно не за Кирой, да и шашечек на автомобиле не было. Нет, я оказался неправ – к машине подошла именно Кира и села на пассажирское сидение спереди. С минуту шестерка стояла, а затем тронулась. Я хотел взглянуть на номера, но до машины было слишком далеко, да мне и не хотелось, чтобы Кира подумала, что я тут организовываю слежку. Проезд через двор здесь имелся, и шестёрка укатила прочь, в скудные огни ночного города.

Я завязал шнурки, выпрямился и пошёл дальше своей дорогой. Видимо, у Киры появились на вечер тайные планы – ведь никакое это было не такси. И очень вряд ли за рулём шестёрки находилась ее мама. Да и фиг с ней, для серьёзных отношений я её как-то не рассматривал. Баба с возу и волки сыты.

Я быстро выкинул Киру из головы и по пути в общагу мысленно подвёл итоги сегодняшнего дня. Минувшие сутки я почти целиком провёл на ногах. Зато результат был действительно ошеломительный. При помощи милиции нам удалось провести, и довольно-таки ювелирно, операцию по задержанию Климента. Верхушка мошеннической схемы, процветавшей в седьмом цеху, сегодня была вырезана, как опухоль. Остальным вольным или невольным участникам данной схемы выпадал неплохой шанс все переосмыслить и больше не заниматься такими вещами. Я при всём желании не мог повлиять на ход дальнейшего расследования. Но был почти уверен, что старший мастер и другие фигуранты этого дела получат в лучшем случае незабываемые эмоции от посещения отдела. Плюс – о задержании начальника цеха быстро станет известно остальным начальникам, их замам, старшим мастерам, да всем другим. И все те, кто занимался подобными вещами у себя, как минимум крепко задумаются и на время прекратят свою деятельность. Ну а как максимум поймут, что неприкасаемых нет и в любой момент на завод может прийти следственно-оперативная группа по их душу.

У меня же на завтра намечался не менее насыщенный день. И я уже предвкушал, что арест Климента станет главной темой повестке завтрашнего дня. Каждый будет считать, что обязан задать мне вопрос и выведать подробности, которые раньше были неизвестны. Так что надо подготовиться – придумать и повторить про себя, как я буду отвечать на поступающие вопросы. Это тоже не всё, я был абсолютно уверен, что мне ещё придётся не единожды сходить в отдел и дать показания.

Впрочем, это всё рутина. Куда больше я думал о том, что теперь с с переводом в другой цех у меня не возникнет никаких проблем. Завтра, прямо с утра, пойду в свой родной цех и буду договариваться с начальством. Благо начальника своего цеха я хорошо знал – и также хорошо представлял, что ему нужно сказать, дабы доказать свою полезность на новом месте. Разряд у меня теперь был, так что никаких препятствий для перевода я не видел.

Сделав резюме сегодняшнего дня и набросав таким образом планы на день завтрашний, я зашёл в общагу.

– Чего так поздно, Егор? – заинтересовалась тетя Клава.

– Жизнь молодая кипит, – отшутился я, взглянув на часы на первом этаже – время со всеми этими гулянками я упустил, было начало двенадцатого ночи.

– Я все понимаю, но правила для всех одинаковые, и после одиннадцати вечера никаких хождений быть не должно! – дежурно запричитала вахтёрша.

Я, рассыпавшись в самых разнообразных извинениях, обаятельно улыбнулся и пошёл к лестнице и, поднявшись на свой этаж, наконец, зашёл в комнату. Валёк уже спал, укутавшись в одеяло, а по комнате разносился его не очень мелодичный храп. Свет в комнате был выключен, и, чтобы не мешать соседу, я решил его не включать снова. Припозднился – прокрадусь и в темноте. Подойдя к шкафу, я вытащил плечики, чтобы повесить раздеться и повесить одежду. Сейчас схожу в душ, почищу зубы – и спать. До подъёма-то мне так много времени осталось. Однако, раздеваясь, я вдруг нащупал в кармане какой-то незнакомый клочок бумаги. Поначалу я решил, что это деньги, но, вытащив его, увидел записку, кем-то мне оставленную.

На мятом листке чьей-то рукой был написан номер телефона, ниже имелась приписка: «Позвони»!

Почерк был корявый, писали явно впопыхах. Хотят звонка – позвоню, только уже не сегодня. Сегодня пора на боковую, да и тетя Клава не подпустит меня ночью к телефону – спасибо, что впустила. С этими мыслями я сунул записку обратно в карман, лег на кровать и меньше, чем через минуту захрапел в унисон с Валентином.

Глава 7

– Доброго утро, теть Клава! – на следующее утро я поздоровался с вахтершей и потянулся к трубке телефона. – Мне на минутку надо позвонить.

Вытащив из кармана помятый листок с оставленным кем-то номером, я уже приготовился набирать цифры, но, поднеся трубку к уху, услышал тишину – никаких гудков, ни коротких, ни длинных. Телефон не работал, я даже на всякий случай проверил, на месте ли провод, и заметил, что провод, что называется, с мясом вырван из телефонной розетки. Покосился на тетю Клаву и спросил:

– А что тряслось? Кому телефонный провод помешал?

– Да что, некоторые жители у нас не смотрят под ноги, – пояснила она. – Винокуров со второго этажа сегодня с утра провод вырвал чуть ли не вместе с розеткой. Вот теперь потопал в АТС, чтобы вызвать мастера. Так что покамест мы остались без связи.

– Ясно-понятно, – я положил трубку обратно. – Ну, надеюсь, что все починят, теть Клав.

– Конечно, починят, куда же они денутся, в первый раз что ли, – отмахнулась вахтёрша. Пристально на меня посмотрела. – Егор, а ты, случаем, не в милицию звонить собрался?

– Да нет, не в милицию, – осторожно ответил я. – А почему вы спрашиваете?

– До того, как Винокуров тут все поломал, тебе из отдела женщина какая-то звонила, – пояснила тетя Клава и попыталась припомнить фамилию. – То ли Птичкина, то ли Синичкина… Несерьезная фамилия, пернатая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.