Ами Д. Плат
Волчица, покорившая хаос

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Плат А. Д., 2025

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Посвящается всем тем, кто умеет создавать вокруг себя и в своей душе порядок

Пролог

Жизнь моя скучна и непримечательна, да и жить мне осталось всего ничего. Последние месяцы на свободе – не хочется думать о грустном. Мама пристыдила бы меня за жалость к себе. Моё дело – встать пораньше, приготовить всем завтрак и уйти на речку стирать, чтоб не мешаться под ногами, когда папа и братья проснутся. Потом надо вернуться, приготовить еду и два раза отнести им. На самом деле папа меня любит, только виду не подаёт. А вот за братьев не ручаюсь.

Наша деревня Соти стоит на большой реке, и работы для мужчин, кроме рыбной ловли, нет. Все рисовые поля в округе принадлежат даймё, и там трудятся его крестьяне. Мы живём на отшибе и обмениваем выловленную рыбу на рис. Женщины ещё ткут и занимаются домашним хозяйством. После обеда я всегда помогаю маме, а вечером она готовит сама. За едой она не любит разговаривать, лишь поправляет меня, если спина недостаточно прямая, локти слишком торчат или пояс на кимоно смялся.

После ужина хожу в храм, отношу подношения богине Аматэрасу. Лесная тропинка петляет по невысоким холмам, и обычно на ней я встречаю Коити. Этого момента жду весь день.

Едва завидев его силуэт, хочу разрыдаться от безысходности, но сглатываю противное щиплющее чувство, и сердце наполняется приятной истомой.

– Привет, сороконожка! – кричит мне Коити и машет рукой.

Никакая я не сороконожка – Коити придумал это прозвище, потому что руки и ноги мои худые, как лапки насекомых. Сам он ничуть не упитаннее, может, даже ещё тоньше, да где нам отъесться?

– Я принёс тебе онигири.

Он протягивает мне рисовый шарик. Догадываюсь, что он прихватил лишний для меня и отец его отругает, скажет, что от Коити одни неприятности и никакого проку. Онигири я всё равно принимаю. Наверное, ему жалко девочку, которая скоро умрёт, и он не знает, как ещё проявить заботу.

Мне бы хотелось, чтобы он меня обнял и поцеловал, но я никогда не решусь сказать такое вслух. Расставаться потом будет ещё тяжелей. Не хочу, чтобы Коити плакал, когда меня не станет.

Прошло больше года с тех пор, как я видела Коити в последний раз. Долгие месяцы я гуляю по тропинке в одиночестве. В ночной глуши полоскаю руки и рот в специальном колодце, захожу в хайдэн. Два хлопка, два поклона, ещё хлопок. Молюсь о защите для себя и для Коити, где бы он сейчас ни был.

Холодный ветер тревожит кожу, я плачу и надеюсь, что великая Аматэрасу отзовётся на мои мольбы. Лес шелестит, переговаривается. Я слышу вдалеке песнь ночного дрозда и стук дятла, накидываю хаори и иду домой совсем одна.

Глава 1

Зябкий утренний воздух пробирал до костей, растрёпанные волосы облепляли лицо. В саду отцвели сливы и вишни, теперь всё заполнял приторный аромат едва распустившихся глициний, и даже запах водорослей с реки не мог затмить его сладкое облако. Крики трудяг, в том числе и отца, доносились с причала. Я сидела на крыльце и смотрела, как солнце поднималось над крышами лачуг.

С лёгким шуршанием отодвинулась в сторону входная дверь, вышла мама.

– Миюки, иди в дом, простудишься.

– Да какая уж теперь разница, матушка.

– И откуда столько смирения в такой юной особе? – послышался из глубины комнат голос деда.

Ему-то легко говорить. Проклятие передаётся в семье отца только женщинам. И мама, конечно, не знала об этом, когда её выдали замуж за папу. И, конечно, не рассчитывала, что первый ребёнок родится девочкой. Двойное невезение.

Недавно мне исполнилось восемнадцать, и проклятие вступило в силу. Про него я услышала ещё лет десять назад, поэтому и мечтать не смела о пышной свадьбе, славном муже и пятерых детишках, о которых грезили другие девушки. Семья не посмеет сосватать меня кому-то и не позволит уехать из этой забытой духами деревеньки. Я опасна для других и нуждаюсь в убежище. Моя судьба – сидеть на привязи четверть каждого лунного цикла.

Мама свыклась с обстоятельствами – трое сыновей подарили ей надежду на внуков. Мама положила в подвале несколько дорогих шёлковых подушек, которые когда-то получила в приданое, и на этом примирилась с совестью. Как будто могли они мнимым уютом скрасить моё убогое существование.

Я зашла с ветхой веранды в старый покосившийся дом, и ароматы окутали тело.

– Садись завтракать, – сказала мама.

– Что-то не хочется.

Не дожидаясь, пока мать меня остановит, я схватила со стола рисовый шарик и пиалу чая и вышла обратно.

Рассеянный белёсый утренний свет меня успокаивал. Я гадала, когда же смогу снова его увидеть. Следующее утро, и утро после него, и ещё несколько дней подряд мне придётся сидеть в погребе без окон и свежего воздуха, без еды, без разговоров хотя бы с кем-то живым.

Пиала с зелёным чаем, горьким, как моя жизнь, и горячим, как моя голова в эти суматошные дни, согревала руки. Мне так сильно хотелось, чтобы папа забежал ненадолго домой, чтобы обнял меня перед долгой разлукой, но он ни за что бы так не поступил.

Ближайшая фаза новолуния после моего восемнадцатилетия начиналась через три часа от рассвета этого дня – и как раз в это время неминуемая кара, наложенная на наш род за давние злодеяния, должна обрушиться на меня, ни в чём не повинную молодую девушку, когда-то давно отчаянно желавшую жить, а теперь примирившуюся с неизбежным. Пора было укрываться мне от людей.

У нас, в Стране Тысячи Сияющих Островов, поговаривали, будто оборотни обращаются в новолуние, потому что в это время бог Цукуёми не призывает луну путешествовать по ночному небу и не присматривает за ними. Среди всех прочих существ оборотней не любили сильнее всего, поэтому родители так хотели меня запрятать подальше.

Наша семья давным-давно прорыла тайный ход через пол по лесенке и что-то вроде большой звериной норы. Внутри зияла темнота. Лишь моя свеча слабо разгоняла мрак. Я сделала несколько шагов вниз и никак не решалась пройти дальше. Оглянувшись, я хотела встретить приободряющую улыбку, кивок головы, но услышала только скрежет засовов. Мама закрыла люк и несколько раз дёрнула ручку: проверить, что заперто намертво.

На полу лежала циновка, несколько подушек, миска с водой. Интересно, хоть что-то из этого мне пригодится? Никто из папиных или тем более дедушкиных сестёр не дожил до того, чтобы успеть рассказать мне, как оно проходит. Я села на циновку, капнула на утрамбованный пол расплавленный воск и прилепила на него свечку. Не было ли ошибкой брать с собой огонь? Может, лучше потушить? Я провела ладонью над пламенем, оно слегка лизнуло меня языком, будто кот. Нет, если ждать в полной темноте, можно сойти с ума.

В углу пискнула мышь, от страха я вскрикнула и вскочила на ноги, уронив свечу.

– Ох!

Неудивительно, что грызуны пробрались и сюда. Почему только я об этом раньше не подумала? Я встала на колени и нащупала свечку. Зажечь её теперь никак не получится. Я рухнула на циновку и зарыдала от жалости к себе.

Что это за жизнь такая? Ради чего она нужна?

Папа не рассказывал, как умерли его сёстры. Но теперь догадаться было несложно: полнейшее отчаяние – ни выхода, ни смысла. Вообще ничего. С ужасом я ждала начала превращения. Все байки, ходившие среди деревенских, гласили, что это жутко больно и неприглядно: с тебя слезает кожа, ломаются кости, отрастают новые хрящи и сухожилия, шерсть, когти. Хотя им-то откуда знать?

Пока я ничего такого не чувствовала. В полной темноте словно парила в бескрайнем ночном небе. Меня немного укачивало, как на папиной рыбацкой лодке. Когда кажется, что ветра совсем нет, сперва ты стоишь на месте, а потом ложишься на дно на спину и начинаешь гадать, на что похожи медленные облака в вышине, но через какое-то время замечаешь, как сильно тебя укачало и как тяжело встать на ноги. Даже поднявшись, даже сойдя на сушу, чувствуешь, будто волны накатывают на тебя, под солнечным сплетением крутит, а в голове – бобовое пюре.

Я плыла по бесконечности моей каморки, желудок подкручивало, в голове всё смешалось. Потрогала лоб, щёки – казалось, тело горит. Стало невыносимо жарко, будто вместо одной моей потухшей свечи зажглись сотни новых. Я скинула кимоно и нижнюю одежду. Глаза начали привыкать к темноте. Земляные стены пахли грибницей и сыростью, я провела рукой по гладкой поверхности, и меня обожгло холодом. Палец наткнулся на маленький камешек, я отковырнула его ногтем. Из выемки заструился золотистый свет, будто внутри что-то было. По коже пробежали мурашки. Мои руки и живот стали серебряными, как когда я бегала купаться в лесном озере с Коити.

Он был такой же бледный, тощий, как я, и так же не стеснялся наготы. Моя первая любовь, подобная лепесткам сакуры на весеннем ветру и мелодии кото, летящей с гор. Я глядела на Коити, и в сердце поднималась надежда, что судьбу можно переиграть. Лес принадлежал даймё, и вообще-то нам нельзя было в него заходить под страхом смерти. Но что мы теряли? Отчаянные бедняки без будущего.

Мы таскали яблоки из сада – красные, наливные, будто ненастоящие, и мягкие, перезревшие абрикосы; кормили в декоративном пруду карпов кои, когда их спины переливались в переменчивом сумрачном свете; рыбы напрыгивали друг на друга в поисках заветной крупинки корма. А потом мы с Коити уходили вглубь сада, туда, где нас точно никто не мог застукать. Скидывали одежду и ныряли в озеро. Тесин казнил бы нас за такое осквернение его владений. Но в те ночи свежая чистая вода, ощущение свободы и лёгкости ценились нами дороже собственной жизни.

Коити жил без матери. Ему не повезло родиться то ли пятым, то ли шестым сыном в семье. В начале прошлой весны отец продал его какому-то торговцу за мешочек монет. Мы даже не смогли нормально попрощаться – не при посторонних. Если бы я позволила себе его обнять, мать бы сразу подумала, что между нами что-то есть, и потом неделями ругала. Из-за проклятия для неё было страшным сном, чтобы я связалась с мужчиной. Обиднее всего, что она боялась не за меня, а за то, что кто-то посторонний нашу семью осудит или мужчина вернётся с претензиями, когда узнает, кто я. Так что я стояла на другой стороне улицы, глотая слёзы и глядя, как его увозят.

Я повернулась спиной к свету, исходившему от стены, и на тёмной утрамбованной земле увидела лицо Коити. Обычно я не разрешала себе вспоминать его; жалеть, что между нами не было большего; что не подумала сбежать с ним. Только сегодня захлестнувшее меня отчаяние напомнило о нём. Видимо, поэтому картинка была столь отчётливой. Я вглядывалась в его лицо, в приближающуюся фигуру и думала: может, какой-то ёкай затмил мой разум? Наверное, стоило его поблагодарить за избавление от боли, которая так и не пришла.

В этом призрачном Коити что-то было не так. Картинка постепенно обретала цвета: у этого юноши более длинные волосы, более светлые. Совсем другие глаза – серо-голубые, как туман над рекой, большие – двумя холодными искорками горели в полумраке. Крепче мускулы, другой овал лица.

– Кто тут у нас? – насмешливо спросил он. – Девочка-волчонок?

– Как ты здесь оказался? Убирайся отсюда! – воскликнула я и, перепугавшись до ужаса, чуть не упала.

– Обычно попадаются лисички. А это что-то новенькое.

– Что происходит? – уже тише спросила я.

– Пойдём со мной. – Он протянул раскрытую ладонь и приветливо улыбнулся.

Я отступила назад, врезалась спиной в ледяную стену, из которой исходил свет. Это словно выдернуло меня из дрёмы. Вдруг стало холодно и неуютно без одежды.

– А ты красавица, – заметил незнакомец. – Ну же, не бойся. Я кое-что покажу.

Неуверенно, медленно вложила свою ладонь в его. И тут же вихрь света дёрнул меня вперёд. Я зажмурилась. Глазам было так больно, будто в полдень смотришь на солнце. Потом всё погасло.

Он шёл впереди, оставляя следы на песке. А я шла за ним, не отпуская бархатистую руку, вперив взгляд в наши сцепленные ладони, источавшие тепло. Мы оба были обнажены, но я не испытывала стыда, будто уверенная в том, что всё это мне привиделось.

– Куда ты меня ведёшь? Это сон?

– Нет, волчонок, не сон.

Я посмотрела вокруг. Со всех сторон разлилась пустыня. Я никогда прежде не видела столько песка разом. Дюны шли рябью, словно вода, струились под босыми ступнями, щекотали нежную кожу. Мне захотелось упасть в эти приветливые барханы. Сухой воздух царапал нос, все ощущения стали острее, но я была уверена, что тело моё оставалось человеческим. Небосвод сиял такой яркой синевой, что не верилось в реальность происходящего.

Юноша резко остановился и обернулся, встретившись со мной взглядом. Расстояние между нами, и так незначительное, сократилось. Он уставился на меня с интересом, но не с таким, который в мужчине вызывает обнажённая женская фигура. Всё же я немного смутилась. Он опустился передо мной на колени и набрал полные горсти песка.

– Так тебе будет комфортнее.

Сказав это, он поднялся, поднёс кулаки к моим плечам. Двумя тонкими струйками посыпался песок, щекоча мне спину, ключицы и грудь. Соски затвердели маленькими бусинками, по животу пробежали мурашки.

Жёлтые крупинки превращались в золотую ткань, в волшебный покров, ласкающий кожу. Я заметила, что на незнакомце одежда из такой же ткани, только чуть более тёмная, словно от времени. Когда он успел сотворить наряд?

– Мне точно это снится. Или ты колдун.

– Нет, какой из меня колдун, – засмеялся он. – Зови меня Эол. Я тоже оборотень, как и ты.

– Почему мы всё ещё в обличье людей?

– В межмирье и на Равнине Высокого Неба мы такие всегда. Держу пари, ты считала это проклятием. – Эол неожиданно тепло улыбнулся. – Первое правило! Запомни! Обычным людям нельзя говорить правду: это не проклятие, а дар. Когда тело превращается в зверя, мы сами путешествуем по другим мирам. Здесь мы свободны и беззаботны. Я познакомлю тебя с остальными. Идём.

Спускаясь с очередной дюны, я заметила костёр. Огромное пламя взвивалось ввысь, рассыпая снопы искр. Рядом сидели несколько людей и разговаривали. Мы с Эолом бесшумно приблизились и опустились на песок, не прерывая рассказа, который вела женщина. Я бы не смогла угадать, сколько ей лет. Яркий свет сглаживал мудрое лицо, а сама она говорила на незнакомом языке. Тягучие плавные звуки струились вокруг меня, но я не понимала смысла. Закончила говорить она с вопросительным выражением.

– Как тебя зовут? – с готовностью перевёл Эол.

– Миюки, – сказала я.

В горле женщины что-то забулькало, заурчало, и она заговорила на языке, который я понимала.

– Мы рады приветствовать тебя в Круге пяти Солнц, Миюки. Я старейшина – Кая. Сегодня день твоего первого превращения. И ты пока не поняла, что происходит, но я всё объясню. Мы в пустыне Намиб, это межмирье, откуда можно попасть в любое место на Равнине Высокого Неба. Есть определённые законы, которые нам нужно соблюдать, со временем ты их поймёшь и запомнишь. А пока можешь просто наслаждаться жизнью.

– Наслаждаться? – Я поверить не могла своим ушам. Такая мысль мне в голову прежде даже прийти не могла. Наслаждаться. Жизнью. Это как свобода, что ли?

– Да, дорогая. – Кая смотрела на меня с сочувствием. – Последнее время оборотней становится всё меньше, и мы тебе очень рады. А теперь скажи, куда ты хочешь попасть.

– К Коити, – не раздумывая выпалила я. Он бы удивился, услышав эту историю.

– Боюсь, такого определения недостаточно. – Брови Каи сложились в сочувственный домик. – Запомнила первое правило – не рассказывать людям? Так вот второе: невозможно попасть в место, расположение которого не знаешь. Поэтому мы обмениваемся опытом и внимательно запоминаем все названия.

– Но я не знаю никаких мест, кроме своей деревеньки. И не знаю, куда попал Коити.

– С первым поможем. Для этого мы и собираемся у костра: делимся впечатлениями, местами, которые повидали, языками, которые выучили, эпохами, которые успели сравнить. Поэтому важно охранять и защищать наш род. Когда умирают старейшины, пропадают драгоценные крупицы знаний и мир становится для нас уже.

– Как же мне найти Коити?

– За одно превращение ты можешь побывать в одном месте. Если ищешь друга, то лучше начать со своей деревни в дни, когда ты не волк.

– А я что, сейчас волк?

Кая молчала, и я добавила:

– Там. Дома.

– Да. Но твоё сознание тоже вполне осязаемо. Ты обретёшь плоть, когда переместишься из межмирья. Эол пойдёт с тобой, чтобы ты не растерялась. Он будет подсказывать тебе, помогать и обучать нашим правилам и законам.

– Ладно, – кивнула я, всё ещё ошарашенная. Может, мне это снится? Горячка превращения закинула меня в это странное место с яркими звёздами, бархатистой пустыней и пьянящим пламенем, а на деле я лежала без сознания в подвале с зубастой мордой вместо лица.

Глава 2

– Что хочешь посмотреть? – спросил Эол, глядя на меня своими невероятными нежными глазами.

– Не знаю, – прошептала я, потому что дыхание перехватило.

– А что любишь?

Я задумалась о том, что видела за свою короткую жизнь. Никаких необычных мест, кроме садов вокруг замка даймё, но в те мгновения с Коити я ощущала настоящее счастье.

– Не знаю, – неуверенно промямлила я, – природу, наверное.

На лице Эола появилась задорная ухмылка. Он подхватил меня на руки, закружил, я зажмурилась от страха и неожиданности. А когда Эол поставил меня на ноги и я открыла глаза, из горла вырвался сдавленный вздох.

Голова ещё кружилась, но я смогла разглядеть, что мы находимся на лужайке под деревом. Листва его едва распустилась. Я вдохнула влажный весенний воздух, наполненный новыми ароматами, пыльцой и туманом, что так разительно отличался от привычного запаха дома и сухой пыльной взвеси пустыни.

Эол придерживал меня за плечи.

– Смотри не испугайся.

Я подняла глаза: перед нами расстилался огромный пруд, а за ним возвышались синие и серые громадины. Солнце играло меж листьев деревьев, в отсветах стёклышек и металла.

– Что это? – выдохнула я.

– Небоскрёбы.

Эол всё ещё ухмылялся.

– Знаю, ты просила природу, но мне хотелось тебя удивить. В обычном лесу ты бы и не поняла разницу. Мы с тобой в Центральном парке в Нью-Йорке. Запоминай, если снова захочешь сюда попасть. Повтори.

– Нью-Йорк.

– Ага. – Его голос звучал ободряюще. – Весна в Нью-Йорке – самое чудесное время. Зимой тоже здорово, когда снежинки летят и можно на коньках кататься. Но я подумал, что ты не умеешь кататься. И для первого путешествия сюда – идеально время цветения. Но если тебе не понравится, в следующий раз покажу дикую природу – например, джунгли Амазонии.

Я слушала его с открытым ртом. Так многое хотелось узнать – например, что такое «коньки» и как на них кататься. Так многое хотелось понять – почему здесь такой жжёный воздух, почти не видно неба и звуки, раздирающие всё внутри. В ушах жужжало и шумело, словно рой чудовищных цикад скрывался за деревьями. Единственное, что я смогла выдавить, – это:

– Джунгли?

– Хочешь есть? Давай куплю нам по хот-догу.

Только сейчас я заметила, что одежда переменилась: на нас обоих появились необычные штаны, короткие тонкие куртки. Все ткани казались странными на ощупь и непривычно прилегали к телу.

– А ты откуда вообще? – спросила я.

– Из Эллады, как-нибудь покажу, – отмахнулся он. – Пойдём скорее.

Парк утопал в цветах. Он не походил на роскошные сады даймё, но совсем им не уступал. Правда, меня больше волновали эти странные «небоскрёбы». Такие огромные штуковины, исчертившие линию горизонта, сжиравшие парк, горящие мелкими огоньками, – а я не знала, для чего они нужны.

– Смотри, – Эол вытащил из кармана какие-то бумажки, – это доллары. Самые универсальные деньги, ими много где можно расплатиться. Бывают и другие, я позже покажу. Но если есть возможность разжиться такими – никогда не упускай. Так что будешь? Куплю в ларьке. Сладкое? Нет?

– Давай несладкое.

Лавка, к которой направился Эол, не походила ни на одну из тех, что я видела в нашей деревне. Эол купил булочки и протянул одну мне. Внутри оказалось нечто будто бы мясное и щедро политое соусом. Мы шли вглубь парка по тропе, усыпанной мелкой каменной крошкой, а всё моё нутро рвалось прочь отсюда, желало узнать, что там – снаружи.

Мы бродили по тропинкам и, подобно другим парочкам, старались уйти туда, где было поменьше народа. Люди были одеты так же странно, как и мы. Они держались иначе, чем принято у нас: болтали, громко смеялись и разговаривали – только понять, о чём, я не могла. В сердце клокотал восторг, смешанный с ужасом, – неужели всё это реально? Неужели я не сплю?

– Так, значит, мы застряли тут на неделю? И что делать? Где жить? – Меня впервые охватил страх такого рода. – А если нас убьют? – выдохнула я.

– Тогда дома тоже умрёшь. Так что будь аккуратней. Кстати, по поводу твоего парня хотел сказать…

– Он мне не парень, – буркнула я.

– Искать его – плохая идея. – Качая головой, Эол глядел на дорожку. – Кая не хотела тебя расстраивать, но дома лучше не появляться в такие дни и потом тоже не разговаривать со знакомыми об этом.

– Почему?

– Если обычные люди узнают о нашем даре и о… сопутствующей власти – никому из нас не поздоровится. – Эол закусил губу. – На нас начнётся охота. И спрятаться будет невозможно. Твой волчонок сейчас беззащитен. Я видел твою семью, Миюки. Они не постесняются продать тебя за несколько монет.

– Но зачем? – Я вытаращила глаза. – Я же ничего такого не могу.

– Ты пока не знаешь всей своей силы. Поэтому остерегайся чужаков и никому не доверяй.

– Даже тебе? – Поймав наконец его взгляд, я глядела испытующе.

– Считай, мы твоя стая. Каждый из нас отдаст жизнь за собрата, если придётся. Но, как и говорила Кая, главная задача – защищать друг друга и приумножать мудрость. – Тон Эола стал нравоучительным и даже властным.

– А сколько тебе лет?

– Уже много. Слишком много, чтобы считать.

– Вот как? – Я поджала губы.

Эол покачал головой.

– Слушай, я серьёзно. Неизвестно, что твой парень сделает, когда узнает правду. А если тебя поймают родные, когда ты должна сидеть в подвале? Лучше не лезь в это дело. Считай, что у тебя началась новая жизнь. Представь, что прошлое – сон. А теперь начнётся будущее.

Я задумалась. Вокруг пахло влажной землёй, первыми цветами и свежей травой.

– И что мне делать?

– Путешествовать. – Его рука дёрнулась, словно Эол хотел прикоснуться ко мне, но остановился. – Со мной.

– А дома? – Я склонила голову набок.

– Ничего, – выдохнул он и дёрнул плечами так, будто говорил о нескольких мгновениях, а не о трёх частях цикла, не о большей части жизни.

– И что это за жизнь тогда? Ничуть не лучше, чем прежде. Жить урывками – от превращения до превращения. Всегда в разных местах. Без семьи и друзей.

– Теперь мы твоя семья. Дай руку.

Эол нежно взял мою ладонь, и нас снова закружило в водовороте света. Мы выскочили на берегу океана. Справа и слева раскинулся город. За спиной возвышалось огромное вращающееся колесо, выше некоторых зданий, с огнями и ковшами, в которых сидели люди. Большая вода манила и влекла меня своей безбрежной красотой.

– Кони-Айленд, Нью-Йорк, – сказал Эол. – Мы можем прыгать куда-то недалеко во время одного цикла. Но этому ты научишься лет через сто, уж извини. Я всё покажу. Ты мне веришь? Хочу показать тебе колесо обозрения.

– Что?

– Ты мне веришь?

И я почувствовала, что верю – словно по зову крови. Будто Эол мой брат или родственная душа. Мы купили билет, поднялись на постамент и запрыгнули в ползущую вверх кабинку. Время будто стало липким, вязким. Люди внизу текли как улитки, а огни расплывались, как исчезающие в вышине бумажные фонарики; с одной стороны под нами расстилался вид на город, а с другой стороны шумел бескрайний океан.

– Это ты сделал?

– Я отменил ненадолго время. Что само по себе звучит противоречиво, ведь если его нет, то как оно может быть конечно? И тем не менее замедление действует лишь короткий миг по сравнению с другими отрезками жизни.

– Слушай, а ты в кого превращаешься?

Мы сидели вдвоём на бархатистых сиденьях друг напротив друга, изучая вид из окна.

– В птицу, в лебедя вообще-то. – Казалось, Эол немного смутился.

– Ого, это гораздо интересней волка! И что ты делаешь дома?

– Да ничего особенного. Живу на озере.

– А когда путешествуешь по мирам? – Мне хотелось поймать его внимательный взгляд, но Эол смотрел на город, будто видел его впервые. Хотя явно бывал здесь и прежде.

– Об этом ты услышишь постепенно. На нас лежит великая миссия: сохранять баланс в мире. Есть те, кто этот баланс пытается нарушить.

– Так мы воины?

– Ну я бы так не сказал…

Он подсел на мою сторону.

– Хочешь, расскажу тебе про город? Как оттуда, из-за океана, приплыли белые люди, как строились первые дома и закладывались улицы?

– На самом деле мне хочется… – Слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать, что несу, и комом застряли в горле. Я испугалась саму себя, но ничего не могла поделать с непреодолимым ощущением, поселившимся внутри меня, – ощущением, будто мы созданы друг для друга.

Я потянулась вперёд, но Эол ускользнул от моих губ и склонился к уху.

– Глупышка, куда ты торопишься? У нас впереди целая вечность.

– Вечность? – переспросила я. Разве в моём распоряжении есть столько времени? Разве проклятие не убьёт меня молодой? А как же погибшие совсем юными мои тётушки? Но вслух задать эти вопросы я не решилась.

– Ты скоро во всём разберёшься, обещаю. – Он коснулся моей щеки едва уловимым мазком губ, от которого внутри поднялась волна тепла. – Время нам больше не враг. Мы подчиняемся циклам, а пространство подчиняется нам. Это естественный Порядок.

Наверное, я всё ещё думала, что сплю или брежу, и не могла поверить в происходящее, но внутри ныло какое-то неизведанное доселе чувство. Я закрыла глаза, прислушиваясь к шуму города, течению времени вокруг меня, к песням звёзд в вышине.

На самом деле я думала о Коити. О том, как вернусь домой и разыщу его. Чего мне теперь бояться? Осуждения родителей? Наказания? Да я могла бы вытрясти из его отца имя торговца и сбежать в лес. Я бы дошла до него пешком. Я бы нашла способ быть вместе.

Порыв чувств к Эолу отступил так же внезапно, как нахлынул.

– А можно избавиться от этого… дара?

– Я о таком не слышал. – Он нахмурил брови, и мне показалось, что Эол не до конца честен со мной.

Кабинка дёрнулась и ускорила ход.

– Это тоже ты сделал?

– Нет. – Эол опасливо озирался. – Круг семи Лун!

– Кто?!

– Не знаю, может, Хару или Алисия. Ходят за мной по пятам!

– Эол! Это ни о чём мне не говорит!

Кабинка приближалась к земле, Эол откинулся назад и принялся колотить ногой в дверь. Я взвизгнула. Дверь распахнулась. Из будки внизу высунулась ошалелая голова охранника.

– Прыгай и беги! – закричал Эол и сиганул наружу, потянув меня за собой. Он замедлил нас, и мы плавно приземлились на ноги. Эол тут же дёрнул меня за руку, утягивая куда-то вглубь разношёрстной толпы. Другие люди ничего не замечали, будто волшебная пелена скрывала нас от посторонних глаз.

Мы пробежали по деревянному настилу вдоль набережной и свернули между неприглядных рыже-кирпичных домов. Небоскрёбы мелькали далеко-далеко.

Эол или этот Круг семи Лун – кем бы они ни были – ускорили время. Люди двигались быстрее обычного, толпа на улицах рассасывалась. Огни в зданиях загорались, а солнце тонуло среди домов.

– У меня больше сил нет! Куда мы бежим?! – выпалила я, задыхаясь.

– Нужно добраться до моста, чтобы скрыться от них. Ближайший – Верразано. Давай налево.

– Почему мост?

– Там легче замести следы.

Дыхание сбилось, а Эол всё тянул меня вперёд. Позади мелькали вспышки, или это моё зрение помутилось? Когда я увидела мост, ноги невольно приросли к земле: двухуровневая громадина длиной больше двух ри – конец терялся на другом берегу. Нет шансов, что мы смогли бы по нему оторваться от погони. Но я вспомнила, что Эол может перемещаться.

– Объясни ещё раз, зачем нам мост?! – не выдержала я.

– Некогда!

Мы добрались до основания конструкции и принялись карабкаться наверх. Эол цеплялся за старые шероховатые камни, словно горная обезьянка, – к своему удивлению, я смогла повторить то же самое. Люди, гнавшиеся за нами, всё приближались. Я слышала их окрики. Эол подал мне руку, и мы оказались на мосту. Мимо проносились неизвестные мне творения, издавая жуткие гудки.

– Что это?

Так громко и страшно мне не было ещё никогда в жизни.

– Машины. Будь осторожна. Я немного их замедлю. Нам нужно бежать вдоль края, не оглядываясь, пока не скажу прыгать.

– Прыгать?! – Кажется, в этот момент моё лицо посерело, а желудок перевернулся. – Куда?!

– Доверься мне. Нужно махнуть в воду, тогда Луны не смогут нас отследить. По-другому не оторваться. Да и сражаться не сможем – их больше.

– А как они вообще нас нашли?

– Давно меня выслеживают. Но не бойся, этим гадам ни за что до нас не добраться. Им за тысячу лет не достигнуть моего уровня!

Солнце загорелось красно-оранжевым и затаилось в тонких облаках на горизонте, отбрасывая на воду яркую дорожку. Море выглядело волшебно – как я себе и представляла.

– Пора.

Эол остановился и посмотрел вниз. Невольно проследив за его взглядом, я подумала, что съеденная булочка вот-вот попросится наружу. Но, не успев подготовиться, почувствовала рывок. Прыжок на перила, ещё один. Взгляд назад – люди в тёмно-синих плащах, окружённые вспышками света, приближались, – и вот уже мы летим вниз.

Я зажмурилась, ожидая удара о воду. Может, оно и к лучшему – вспомнить перед смертью, как вода священного озера нежно ласкала нас с Коити. Стоп. Смерть? Слишком рано для смерти.

На коже появилось странное ощущение – не похожее на влагу. Я часто заморгала, не понимая, что это. Пальцы сжались, ощупывая неизвестную субстанцию. Песок! Даже в рот немного попало. Я отплевалась и посмотрела на Эола.

– Вот теперь им ни за что нас не найти.

– Где мы?

– В Хэмптонсе. Недалеко от Нью-Йорка.

Небо стало почти пурпурным. Мы снова бродили по песку, только он отличался от того, что лежал в пустыне, – более мелкий и белый. Эол будто бы что-то искал, вглядываясь то в далёкий тёмный горизонт, то в дома и деревья, возвышавшиеся по другую сторону белой полосы суши.

– Вон там! – Эол повёл меня к домику, совсем небольшому в сравнении с остальными, но уютному.

Выбеленные доски пропитались цветом заката. Под камнем у порога Эол нашёл ключ и отворил дверь. Внутри пахло пустотой и пылью, но не сыростью и плесенью, как в заброшенных домах, а чем-то родным, будто добрый дух охранял жилище всё то время, что оно пустовало.

– Чей это дом? – Голос прокатился эхом.

– Ничей. Знаю про него от одного оборотня. Когда мы собираемся у костра, то делимся в том числе и такими штучками. Где можно пожить в том или ином месте или достать денег.

– И долго можно здесь оставаться? – Я невольно приложила руку к сердцу, которое всё никак не хотело успокаиваться. Все органы будто перемешались и теперь пульсировали в общей каше. Я хотела куда-нибудь присесть, но не знала куда, поэтому стояла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Эол же уверенно прошёл куда-то вглубь дома, поманив за собой.

– Поскольку мы прыгнули в неизвестность, – его голос отдавался от стен, – и переместились на отрезке пространства, которое невозможно определить, Круг семи Лун не сможет нас выследить. В город лучше пока не возвращаться, чтобы не попасться на глаза их шпионам. Отсидимся тут до конца цикла. Потом вернёмся домой.

– Что им от тебя нужно?

– От нас. Они стремятся убить всех оборотней, чтобы уничтожить знания, которые мы собираем, и Порядок, который охраняем.

– Порядок?

– Да. То, что не даёт Земле сойти со своей орбиты. Судьба всего мира в наших руках. Миюки, ты должна отнестись к моим словам серьёзно и как можно скорее начать обучение. Как я говорил раньше, оборотней становится всё меньше. Если уступим Кругу семи Лун, мир рухнет.

Я старательно кивала, не понимая и половины произнесённых им слов.

– Что-то слабо мне верится… Но раз ты так говоришь, давай показывай свои фокусы. Начну учиться. – Не столько потому, что поверила ему, сколько потому, что не хотела спорить.

– Это не фокусы, а пространственно-временная магия!

Глаза-льдинки блестели, и Эол, на секунду бросив осматривать шкафы, глянул на меня. Он говорил спокойно, вдумчиво, без тени иронии или насмешки.

– Пространственно-временная? – прыснула я. – Какое смешное слово. Первый раз такое слышу.

– Мир совсем не похож на тот, к которому ты привыкла. Здесь нет сверхъестественного, водяных, оборотней, богов, целителей. Только то, что люди могут создать своими руками и объяснить наукой.

– А как же время?

– Как я говорил, всё подчиняется определённым законам.

Эол нашёл на кухне жестянки, выложил на тарелки еду и погрел в странной печке. Мы принялись ужинать.

– Сколько всего миров?

– Два. Некоторые говорят, что три. Но доказательств я не видел. Ещё межмирье. Ты только не думай, будто это прошлое и будущее. Миры совсем разные, параллельные.

– И оборотни собирают знания о них? Зачем?

– Между нами есть невидимые нити. Между всем, что существует в том или ином мире, они есть. Только в одном мире, из которого пришли мы, живёт сверхъестественное. Лишь люди с нашим даром – перевоплощаться и путешествовать меж мирами – могут управлять информацией, которая бежит по мостикам между всем сущим. Главное – сохранять границы, баланс. Миры не должны смешиваться, и никаким существам, кроме нас, не стоит путешествовать.

Я по-прежнему едва улавливала суть его речи и лишь одно чувствовала наверняка.

– Разве это справедливо? Пусть бы все делали что хотели.

– Ты рассуждаешь как Луны. Но тогда Вселенная превратится в хаос. Планеты начнут сходить со своих орбит, сталкиваться друг с другом, и миры исчезнут один за другим. В беспорядке нет ничего хорошего. Адепты Круга семи Лун сами не понимают, что творят. Кая говорит, лишь их семь голов знают истинную цель Хаоса, к которому стремятся.

– Пока похоже на ерунду. – От рассказа Эола разболелась голова. – А Луны тоже оборотни?

– Нет, люди. – Тут Эол заметно помрачнел. – Захватив в плен нескольких оборотней, они смогли повторить механизм – построить машины, аппараты, перемещающие их в пространстве, но лишь в этом мире. Наш родной им недоступен, но Луны постоянно стремятся его познать. В этом мире их организация настолько могущественна, что может указывать правительствам. У них огромные ресурсы, и Луны готовы на всё, чтобы подчинить себе магию.

Не доев ужин, я отправилась наверх. Мне не хотелось разговаривать. Заняла наугад одну из спален, скинула одежду и рухнула на странное высокое ложе, мягкое и уютное. Понадеялась, Эол поймёт, что слушать дальше совсем не хочется. Я стиснула виски, потёрла глаза, под веками расплылись разноцветные круги.

Сон долго не приходил, я вся измаялась, извертелась, потом всё-таки ненадолго провалилась в небытие, а когда забрезжил рассвет, проснулась, не в силах забыться снова. В шкафу нашлось платье – длинное и лёгкое, подобно летнему кимоно. Эол сидел внизу и читал книгу.

Опустив пушистые ресницы, он не отрывал взгляда от тонких страниц, и я впервые рассматривала его не стесняясь. Эол успел переодеться: синие штаны из неизвестного материала, белый верх. Волосы его белёсые – не седые, а светлого холодного оттенка. Кожа нежная, чистая – ни одной морщинки. Хотя прежде Эол говорил, что живёт уже много лет.

– Долго будешь пялиться?

От его голоса внутри снова поднялась волна влечения. Щёки обдало жаром. Я помотала головой, отгоняя наваждение. Эол, казалось, понял, что только что произошло.

– Зов крови. Ничего, привыкнешь. Мы теперь родные, Ми-ю-ки.

От того, как он произносил моё имя, ещё одна тёплая волна накрыла меня и схлынула. Я глубоко вздохнула. Эол встал и махнул, приглашая за собой – на кухню.

– Приготовил завтрак.

На столе стоял остывший омлет. Я огляделась в поисках палочек, не нашла – пришлось взять ложку. Но Эол перехватил мою руку за запястье. Ложка выпала с негромким лязгом. Юноша – мне хотелось называть его так за красоту и лёгкость – провёл чуть вниз четырьмя пальцами по тыльной стороне, а большим раскрыл мою ладонь и поглаживал.

– Каждая клеточка кожи источает энергию, её поток переплетается с внешней силой, взаимодействует, смешивается. Почувствуй, как ладонь вбирает в себя энергию вокруг. Вот здесь становится тепло.

Эол надавил в центр ладони. Все чувства обострились. Дуновение морского бриза сквозь открытое окно, солнечный зайчик на столешнице, взмах невесомой белой занавески, запах яичницы и водорослей, будто кристаллики соли на языке…

– Представь, что энергия обретает цвет, сначала розовый, потом красный, она раскаляется до золотого…

На ладони что-то замерцало, заалело. Эол по-прежнему не отпускал мою руку, занёс её над совсем холодным омлетом. Казалось, я чувствую нити, о которых он говорил. От еды пошёл пар. Я не поверила своим глазам и потрогала пальцем другой руки – горячий.

– Это я сделала?

Он лишь кивнул.

– А почему вчера не показал, что мы так умеем?

– Не всё сразу, глупышка. Надо было отдохнуть, а впереди ещё много тренировок.

После завтрака мы выбрались на берег. Вдалеке бродили люди, но кусочек пляжа, где стоял наш дом, был пустым. Сквозь светлый песок пробивались мелкие кусты и трава. Волны накатывали здоровыми белопенными барашками. Небо стояло высоко-высоко.

– Мы выбираем только место. Не день, не время. Сегодня во всех мирах – это сегодня. По-другому быть не может. Жизни бегут по энергетическим параллелям и никогда не сворачивают.

– Значит, судьба каждого человека предрешена?

– И да и нет.

Он загадочно улыбался.

– Давай продолжим практические занятия. О теории лучше расскажет Кая в следующий раз. Дай мне обе руки. Встань поближе и сосредоточься на ощущениях в теле. Начни с ладоней, потом туловище, ноги.

Я следовала за голосом, глубоким и чувственным, и старалась повторять про себя.

– Мы могли бы перенестись на соседний пляж, но не будем привлекать внимание Лун. Сперва научишься отслеживать внутри эту энергию. Как только поймёшь, каким образом её контролировать, сможешь перемещаться в пространстве. Сейчас это просто лёгкая дрожь по телу. Чувствуешь?

– Да…

Какое-то время мы стояли молча, погружённые в новые для меня ощущения. На самом ли деле я чувствовала потоки энергии, или это разыгралось воображение? Но всё казалось таким реальным, что я перестала твердить себе, будто попала в сон волка.

– Отлично, теперь прогуляемся.

Мы развернулись к океану спиной и пошли вперёд. Сперва ноги тонули в песке, потом мы вышли к утоптанной дорожке, а после и вовсе к такой, что покрыта серой коркой, как в городе. Мы уходили дальше и дальше от берега меж невысоких домиков и разбитых вокруг маленьких садиков. Маленьких, конечно, в сравнении с садом даймё, о котором я не могла перестать вспоминать.

Скоро мы снова очутились у моря. На этот раз совершенно другого – спокойная тихая вода с зеленоватым отливом. На другом берегу, далеко-далеко, простирался лес, высились какие-то строения.

– Это залив. Совсем не такое впечатление, как от океана.

Мы пошли вдоль кромки воды.

– Чувствуешь?

Я не совсем понимала, о чём он спрашивает. Внутри бурлили эмоции, лепились новые ощущения. За последние сутки я увидела несколько мест, совершенно не похожих на родную деревню. Волнение внутри грозило перерасти в перенасыщение, в голове не могла уложиться мысль о том, какой стала моя реальность.

– Да, думаю, да.

– Пойдём скорее, хочу успеть показать как можно больше.

Эол нашёл лодочную станцию и уговорил сторожа сдать в аренду небольшую «моторную лодку». Никогда прежде я не видела, чтобы нечто вроде рыбацкого судёнышка, как у отца, скакало по волнам так резво, будто птица летела в поисках добычи. Ветер трепал распущенные чёрные, как уголь, мои и белые, как лунный свет, Эоловы волосы.

– Слушай, – начала я, – а оборотни могут колдовать в своём мире в обычном облике?

– Так, во-первых, это не колдовство, всё подчиняется определённым законам. – Он закатил глаза. – Во-вторых, не могут. Каждое новолуние оборотень разделяется надвое. Сознание переносится в межмирье, а затем материализуется на Равнине Высокого Неба, где нет магии, чтобы поддержать баланс. В волчьем теле остаётся лишь животное с его инстинктами и голодом. Родители правильно сделали, что заперли тебя. Нет ничего хуже, чем очнуться и обнаружить свою разодранную в клочья семью.

Ни одна эмоция не промелькнула на его лице, я же невольно сглотнула. Но, вспомнив, что Эол – птица, выдохнула. По крайней мере, за него и его семью можно не волноваться. А вот за моих родителей… Я впервые почувствовала облегчение оттого, что они меня побаивались. Значит, будут осторожны и я не проснусь с окровавленной пастью.

Лодка летела по блестящей глади, весеннее солнышко и ветер приятно ласкали кожу, мне совсем не было холодно. Эол сбросил скорость и так качнул головой, словно давал понять: пора наслаждаться видом, – но через несколько минут сказал обратное:

– Закрой глаза и представь, что паришь над лодкой. Давай-давай.

Я нерешительно осмотрелась по сторонам: вокруг зеленоватая сверкающая рябь, по обе стороны от лодки – далёкие берега, лес, кое-где песчаные отмели, красивые пляжи, косами врезающиеся в море. Опустила веки – и перед внутренним взором живо встала та же картина. И вот уже я поднимаюсь выше, рассматриваю детали с высоты чайки, любуюсь невесомыми перистыми облаками, глубоко вдыхаю. К солёному запаху моря примешивается аромат цветов и дыма костра, на котором что-то готовят на берегу.

Медленно-медленно я открыла глаза: я всё ещё в лодке. Эол огибал выступающий полуостров, чтобы причалить у берега.

– Это парк Машомак, – с улыбкой произнёс он.

Я помотала головой, чтобы прогнать наваждение.

– Что мы всё-таки делаем?

– Узнаём новое.

Мы долго гуляли по лесу. Некоторые дорожки были земляными, другие усыпаны камешками, третьи устланы широкой доской и приподняты над землёй. Влажный воздух с залива нёс дух рыбы и водорослей. Этот аромат причудливо смешивался с запахом молодой листвы и цветущих азалий. На одном из поворотов мы увидели фигурку крошечного существа с крылышками, я очень удивилась и спросила о ней Эола.

– Всего лишь фея, – отозвался Эол.

– Настоящая? А что она умеет?

– Сказочная, волшебная. В этом мире точно нет фей. Только людское воображение.

– Но откуда люди знают, что они возможны?

– Может, когда-то миры не были разделены? Кая говорит, это была эпоха кровопролитных войн. Порядок принёс всем мир.

– А где сейчас Кая?

– Скорее всего, в межмирье. Она теперь редко путешествует сама. Больше копит знания остальных оборотней. Она последняя старейшина, ей нужно отрешиться от бренного мира.

– А может, она просто боится?

– С чего ей бояться? Она одна из самых могущественных существ на земле.

– Тогда почему она сама не уничтожит круг Лун?

– Уничтожит, когда придёт время, – уверенно отозвался Эол.

На пляж мы вернулись во второй половине дня. Я узнала много новых слов и понятий, о которых прежде не подозревала. В голове роились вопросы, и мне требовалось время, чтобы всё осознать. Эол предложил устроиться на песке. Мы сели и закрыли глаза.

– Продолжай тренироваться. Лови в воздухе потоки энергии и направляй. В следующий раз будешь учиться перемещаться.

Мне в самом деле начало казаться, что тонкие, невидимые прежде нити обретают цвет: они тянулись от меня к Эолу, к земле, к воде, наполняли воздух до густоты; звучали как идеально натянутые струны; касались меня, словно дорогой шёлк. Я могла бы протянуть руку, дёрнуть – и где-то среди миров с эхом раскатился бы отголосок той дрожи.

Кто-то дотронулся до моего плеча так властно, что я выпала из дрёмы, а глаза распахнулись. Эол подал мне руку. Я и не заметила, как начало смеркаться.

Мы пошли вдоль пляжа на шум людей. Вдалеке звучали весёлые голоса, музыка.

– У кого-то свадьба, – объяснил Эол. – Давай посмотрим.

– Разве так можно? Мы их совсем не знаем.

– Ничего страшного. Пора подкрепиться. Да и пообщаться не помешает. Прислушайся к гулу, который они создают, впитай его и научишься говорить на их языке.

– Правда? – Всё ещё непривычно было узнавать о новых и новых способностях.

– Конечно. Просто подыгрывай. У тебя красивое платье, никто не догадается, что тебя здесь быть не должно.

– А вдруг нас разоблачат?

– Тогда сбежим. – Он засмеялся. Лицо стало более открытым, мышцы расслабились, черты неуловимо изменились, словно он весь перестроился: то мы были только вдвоём, а вот предстоит общение с людьми.

Мы танцевали почти всю ночь, веселились, ели вкусную еду – не такую солёную и пряную, как дома, но всё равно прекрасную. Колбаски с гриля, бифштексы и стейки, разноцветные овощи, а в конце огромный шикарный белоснежный торт, украшенный ягодами. Ничего похожего в жизни не видела и не пробовала. Я с восторгом узнавала новые слова. Как и обещал Эол, гул становился музыкой, а музыка – понятной речью. Я впитывала всё, осознавая, что никогда прежде не была столь цельной, умной, значимой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.