Яна Поляруш
Ключи времени
Фантастическая повесть для школьников и их родителей

* * *

Все права защищены. Не допускается воспроизведение текста и (или) иллюстраций любым способом без письменного разрешения издательства.

© Яна Поляруш, текст, 2024

© Вероника Полякова, иллюстрации, 2024

© Издательство бестселлеров «Альтер Эго Бук», 2024

© ООО «Альтер Эго Фильм», правообладатель, 2024

* * *

Посвящаю моим сыновьям Аркадию, Мирону и Корнею

Я благодарна этой книге за то, что она родилась. Так как в ней неожиданно подружились мое советское детство и детство моих детей.

Желаю вам, дорогие читатели, школьники, а также их родители, весело и увлекательно провести время, следя за приключениями Генки Скороходова и Светки Аникиной, а заодно посмотреть друг на друга с нового ракурса и, возможно, узнать себя.

Берегите друг друга и чаще общайтесь!

Ваша Яна Поляруш

Этот тираж книги «Ключи времени» издательство Альтер Эго бук посвящает Году семьи в России и празднованию 225-летия со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина.

Детское жюри «XVI фестиваля визуальных искусств», как всегда проходившего в нашем лагере «Орлёнок», вручило Яне Поляруш Гран-при за ее режиссерский дебют – х/ф «Видримасгор, или История моего космоса». Это был 2012-й год. А в 2019-м вторая ее кинокартина «Со дна вершины», где она также режиссер-постановщик и соавтор сценария, снова была удостоена Гран-при фестиваля. Как оказалось, еще в первый свой приезд Яна уехала от нас не только с призом, но и с идеей книги, которую вы держите в руках. Это отличная новость для всех детей, гостей и друзей лагеря «Орлёнок». Ведь интересно побывать там, где разворачиваются события книги, которую ты читаешь. Желаю ребятам и их родителям увлекательного чтения!

Александр Джеус, директор Всероссийского детского центра «Орлёнок»

В очередной раз убеждаюсь, насколько полезны такие мероприятия, как кинофестивали. Где встреча творческих людей, их общение, обмен опытом рождают идеи новых проектов. Пример тому – замечательная книга Яны Поляруш. А еще я очень рада, что номинация нашего фестиваля – фотокросс – стала частью сюжета книги. Читайте, ребята, вдохновляйтесь, творите!

Лариса Преториус, генеральный продюсер «Всероссийского фестиваля визуальных искусств»

Предисловие издательства

Буквально за несколько месяцев книга стала бестселлером. Первую дверь в большой мир «Ключи времени» открыли на фестивале «Красная площадь» на стенде книжного магазина «Москва», летом 2021 года. Главное событие книжной жизни посетили люди из разных уголков не только нашей страны, но и всего мира.

От читателей отзывы приходили на адрес издательства и автору лично. Процитируем несколько характерных, смысл которых встречается наиболее часто:

«Дорогая Яна Поляруш! Огромное спасибо вам за эту книгу. Дочка прочитала на одном дыхании и даже оттягивала прочтение последних нескольких страничек, так как не хотела, чтобы книжка заканчивалась. Просит узнать будет ли продолжение? И настоятельно рекомендует мне ее тоже прочесть. Сказала: „Ключи времени“ – очень интересная, захватывающая и крутая книжка. Как будто посмотрела кино.

А я очень рада, что тогда встретила вас на книжной ярмарке и приобрела эту книгу! Так важно, чтобы дети читали и им это нравилось! Спасибо!»

«Я прочитал книжку!!! Мне очень сильно она понравилась. Я когда читал книгу, я ощущал, какое было переживание у персонажей. Мне очень сильно хочется, чтобы вышла 2-я часть!!» Артемий, 11 лет.

«„Ключи времени“ замечательная книга! И детство советское вспомнила, и с детьми посмеялись:)».

«Я, как ребенок пионерского поколения, подтверждаю: читать очень интересно!!! Поздравляю вас с отличным результатом!»

Книга читается легко, на одном дыхании, правда, о дыхании вы будете иногда забывать, так лихо и порой неожиданно поворачивает сюжет. На удивление, не только дети, но и их родители очень просят автора Яну Поляруш написать продолжение этой невероятно обаятельной, смешной и душевной истории. Надеемся, что так оно и случится. А пока, от лица редакции нашего издательства, предлагаем вашему вниманию 3-е, дополненное иллюстрациями художника Вероники Поляковой, издание. В начале книги вы увидите галерею основных персонажей истории. В конце – карту ключевых событий, произошедших в лагере «Орлёнок». Правда, приключения ребят только лагерем не ограничатся. Куда их только не занесет!

А с новыми картинками читать станет еще веселее.

Пристегните ремни, путешествие во времени начинается!

Глава 1. Домашка

В тот день, когда Гена Скороходов впервые появился на пороге их класса, половинка Светкиной парты пустовала. Машка Боева уже несколько дней лежала в больнице с аппендицитом. Недолго думая, классная посадила Генку к Свете.

– Но как же Маша? – возразила Света Аникина.

Классная махнула рукой, мол, выйдет твоя Боева, тогда и разберемся. Но когда вышла Боева, классная разобраться забыла. Так Генка со Светой и остались сидеть за одной партой.

Как сын военного, Генка привык переезжать с места на место и потому не торопился заводить друзей. А зачем? Вдруг снова уезжать?! И незаметно для себя он стал все чаще погружаться в свой, понятный ему одному, вымышленный мир. Даже домашние задания он понимал по-своему. Вот и сейчас он вытряс из рюкзака в коробку несколько теннисных шариков и зажег свечу. Светка бы очень удивилась, узнав, что Генка тоже приступил к выполнению домашнего задания по начальной военной подготовке, сокращенно НВП. Все шестиклассники ждали этот урок с нетерпением и тщательно к нему готовились, ведь только в их школе НВП внедрили в программу не в восьмом, а в шестом классе!

Рабочий стол в Генкиной комнате напоминал скорее верстак, чем школьную парту. К краю столешницы были надежно прикреплены самые настоящие тиски. На столе стоял лабораторный микроскоп, доставшийся ему от деда. В ящичках стола были разложены гаечные ключи по мере возрастания их номера, а также отвертки, паяльник и прочие болты-шурупы. Стол, как и его содержимое, был для Генки самым ценным.

Эту страсть сына разделял и поддерживал Скороходов-старший. Он любил говорить:

– Мужчина должен уметь и гвоздь забить, и суп сварить – в жизни все пригодится.

И потому стол переезжал вместе с ними.

Не глядя, Гена открыл ящик стола, достал молоток и раскрошил теннисные шарики на мелкие куски. Затем аккуратной кучкой выложил их на расправленном прямоугольнике фольги, отрезал кусочек веревки, промокнул его в воске расплавленной свечи, дал остыть и вложил в кучку.

Тем временем Света, лежа на полу своей комнаты, а точнее закутка за сервантом, превращавшим однокомнатную квартиру в условную двушку, вырезала из журнала картинку с фотографией «гриба» ядерного взрыва. Цветными карандашами она срисовала из учебника человека в противогазе и, подумав, дорисовала ему косички. Затем, уже так – для красоты, закрасила акварелью фон плаката и теперь сушила его феном.

Гена, свернув фольгу в виде круглого шарика, выпустил «хвостик» фитилька. Все, самодельная дымовая шашка была готова.

Светка скрутила ватман в рулон – плакат был готов.

Глава 2. Диверсия

Борис Борисович – мужчина приятной наружности в круглых очках, с полукруглой бородкой и круглым пузом – вообще весь казался каким-то круглым. Даже при ходьбе создавалось впечатление, что он не идет, а перекатывается, мерно покачиваясь с боку на бок. Это он преподавал шестиклассникам начальную военную подготовку, как ему казалось, самый главный предмет, который они должны усвоить в школе. И потому любил говаривать:

– Школа закончится, начнется жизнь, тут-то вы меня и вспомните!

Борис Борисович помог Свете закрепить ее рукотворный плакат на доске и, сделав пару шагов назад, залюбовался тщательно выписанным заглавием: «Техника безопасности на случай ядерной войны».

– Молодец, Аникина, далеко пойдешь!

Светка гордо глянула на класс, а точнее на Скороходова, но тот, как обычно, что-то рисовал, казалось, он даже не слышал, что происходит вокруг, поэтому свой доклад она начала как можно громче.

– В случае ядерной войны лучше быть максимально дальше от источника взрыва. Который, как вы видите на фотографии, имеет форму гриба и затем расходится кругами…

Генка оторвался от своих почеркушек и с любопытством стал рассматривать Светкин плакат, а заодно и саму Светку. Нельзя сказать, чтобы она была красавицей, есть в школе девочки и посимпатичнее, но была в ней какая-то, как в старину говорили, милота… пока она молчала. Как только Светка начинала всему миру доказывать, что нет ее умнее, нет ее важнее, тут Генку накрывало дикое раздражение, и, чтобы не поддаваться ему, он старался игнорировать Аникину. Это, в свою очередь, злило саму Аникину, и потому она всячески старалась привлечь внимание ненавистного соседа по парте. Воодушевленная тем, что смогла заинтересовать Скороходова, Светка с важностью продолжила:

– Взрывная волна может в радиусе достигать нескольких километров. В любом случае обязательно нужно использовать противогаз. А потому важно уметь им пользоваться уже сейчас…

– Судя по картинке, он поможет только девчонкам, – сказал с места Гена.

Класс захихикал. Светка удивилась и растерянно посмотрела на свой плакат. Борис Борисович хлопнул в ладоши – это был его фирменный способ восстанавливать тишину в классе.

– Тихо! А ты, Скороходов, зря умничаешь, вот, не дай бог, случится ядерный взрыв, посмотрим, что ты будешь делать!

– Как что? Надену противогаз и буду молиться, – смело ответил Генка.

Класс громко засмеялся. Борис Борисович на мгновение замер и с интересом посмотрел на Скороходова.

– Ты же пионер, Геннадий. Ты носишь красный галстук!

Светка инстинктивно дотронулась до своего пионерского галстука и вздохнула с облегчением, вспомнив сегодняшнее утро, когда она чуть не опоздала в школу, пока его искала.

– Ты прекрасно знаешь, что бог – выдумка, опиум для народа, – недоумевал Борис Борисович и, чтобы уйти от скользкой темы, добавил:

– Ты из какой школы к нам такой ушлый пришел?! И встань, когда учитель с тобой разговаривает!

Генка нехотя встал из-за парты. Светка, чье триумфальное выступление так нагло было прервано, усмехнувшись, посмотрела на Скороходова.

– Из Чегдомынской, – просто ответил Гена.

Класс снова захихикал.

– Я серьезно, – стараясь не улыбнуться, уточнил Борис Борисович.

– И я серьезно. Посмотрите мое личное дело.

– И посмотрю… – растягивая слова, ответил Борис Борисович, как будто мог там найти нечто, Генку разоблачающее. – А сейчас вернемся к уроку. А ты, Скороходов, сядь и помолись своему богу, чтобы он не дал мне вызвать твоих родителей в школу.

Генка нахмурился – такая перспектива не входила в его планы, глянув на смеющиеся лица одноклассников, он с шумом сел.

– Итак, Светочка, на чем мы остановились? Ах да, на противогазах. Что ж, пора переходить к практической части урока. Спасибо тебе, Света. За доклад – пятерка, а плакат мы повесим на стенд. Дежурные, раздайте по одной сумке с противогазом на парту. И аккуратнее!

Получив в дневник пятерку, Света подошла к своей парте, на которой уже лежала холщовая сумка с противогазом. Превозмогая любопытство и не в силах скрыть разочарование, Генка отодвинул сумку на Светкину половину парты.

– Теперь понятно, почему выживут только женщины, – хмуро сказал Гена, стараясь не смотреть в сторону сумки и Светки.

– И почему же? – с недоверием спросила Аникина.

– Из-за вежливости. Просто мужикам противогазов не хватит.

– Ой, смотрите, какие мы вежливые, даже доклад нормально рассказать не дал. А я вчера до ночи плакат рисовала…

Борис Борисович унял всеобщее возбуждение, звонко хлопнув в ладоши:

– Тихо! Разговорчики прекратить! Показываю, как надевать противогаз. Беретесь за задник и натягиваете сначала на затылок, а потом вперед на лицо. Открываете клапан и дышите, – последнюю фразу он говорил уже в противогазе, и потому голос получился глухим.

Все засмеялись и принялись жадно, торопя друг друга, натягивать резиновые шлемы, становясь похожими на инопланетян с хоботами. Светка гордо дернула плечиком, мол, делать ей больше нечего, как в противогаз рядиться, пятерку-то она уже получила… Второго приглашения Генке не требовалось, он уже надевал его на себя. Сделав вид, что он что-то уронил, прямо в противогазе Генка наклонился и достал из портфеля поблескивающую серебром фольги свою самодельную дымовую шашку. Действуя быстро и конспиративно, он поджег фитиль, затем затушил и незаметно кинул его в сторону доски.

Борис Борисович сквозь стекло противогаза увидел, что класс наполнился белым дымом. Учитель дернул противогаз, но тот не поддался.

– Все на выход! – крикнул он и, расталкивая учеников и кашляя, первым побежал из класса, на ходу врезаясь то в шкаф, то в парты. За ним, визжа, с криками: «Спасайся, кто может! Ядерный взрыв!» – бежали ребята. Последним из клубов дыма в коридор вышел Генка. Борис Борисович, тяжело дыша, грозно на него смотрел.

– Твои штучки, Скороходов?

Генка пожал плечами.

Учитель, тыча в него пальцем, коварно прошипел:

– Знаю, твои!

Гена снял с себя противогаз:

– Противогазы бракованные. Диверсией попахивает, – уверенно резюмировал Скороходов и с вызовом глянул на энвэпэшника.

Борис Борисович опасливо оглянулся по сторонам. Носовым платком промокнул вспотевшую шею. И грозным шепотом процедил:

– Ну-ну! Поговори мне еще. Брак заменим. А ты… А тебе – выговор. Дневник давай!

– Дома забыл, – ответил Генка.

Но Аникина не упустила момента своей «цыганочки с выходом»:

– Врет он все, вон он, из портфеля торчит!

Гена не удостоил Светку взглядом, лишь презрительно усмехнулся.

– Стукачка.

Глава 3. Бомба

Генка запустил «бомбу замедленного действия» как раз в тот момент, когда Светка Аникина шагнула навстречу своей славе. Торжественная линейка была в разгаре, и вот очередь дошла до 6 «Б». Как водится, «раздача слонов» началась с первой буквы алфавита. Правда, если бы Светка была Яникиной, то все равно начали бы с нее. Впрочем, на ней бы и закончили. Просто она была лучшей по успеваемости, по поведению, по политинформации[1], по пению и всему остальному. Одним словом – отличница!

А из громкоговорителей гремел преисполненный гордости голос директора школы:

– Грамотой за отличную учебу и общественную деятельность награждается Светлана Аникина…

Светка радостно вышагивала под аплодисменты, даже не предполагая, что по ее плечу ползет… «иностранец»! Кстати сказать, не кто иной как обрусевший потомок американских выходцев из штата Колорадо. Он перебрался в Россию вместе с картошкой еще при Петре Первом. И теперь, терпеливо пойманный Генкой и привезенный в спичечном коробке, большой и упрямый, он полз, преодолевая рюши белого фартука Светкиной школьной формы…

Веснушчатый белобрысый мальчуган Генка Скороходов был жаден до всего нового. Его переполняло любопытство к этому миру, особенно, в области пиротехники, уникальных изобретений и новинок технического прогресса. По его просьбе родители выписывали журнал «Наука и жизнь», который он зачитывал до дыр. А что ему было непонятно, он спрашивал у отца, искал ответы в энциклопедиях или мучил расспросами учителей, чем частенько доставлял им неудобства. Про таких, как Гена, говорят: смышленый, но задает слишком много вопросов. В день годовой линейки предпринятая Геной спецоперация имела простую и очевидную задачу – «проучить выскочку Аникину». Он никак не предполагал, что эффект будет столь масштабным.

«Бомба замедленного действия» преодолела нарядный Светкин воротничок, старательно подшитый ею по случаю заключительной линейки, и приблизилась к своей цели. Несмотря на торжественность момента и приятное внутреннее волнение, Аникина вдруг ощутила инородное, щекочущее шевеление у себя на шее. Она инстинктивно дотронулась и почувствовала что-то омерзительно живое. Светка дико завизжала, замахав руками, толкнула директора, выбив у него из рук другие грамоты.

Директор увидел большого колорадского жука, запутавшегося в Светкиных волосах. Как искренний преподаватель биологических наук и главный вдохновитель школьного «живого уголка», директор кинулся жуку на помощь. Светка – от него! Вся школа замерла при виде неподобающего моменту зрелища – гордость школы визжала, дергала головой и рвала на себе волосы, а директор бегал за ней, стараясь спасти американского красавца, и только Гена Скороходов злорадно улыбался.

Глава 4. Олимпиада

На кухне Генкина мама тихо, будто кто-то в доме спал, выставляла на стол банки тушенки, сгущенки и… Кока-Колы.

– Ты позоришь род Скороходовых!

Подумать только, третий раз за месяц! Я скоро на ковре у директора дырку протру, – лютовал уже минут пятнадцать Генкин отец.

– Сынок, ну зачем ты пожар устроил? – мягко спросила мама, стараясь уравновесить, судя по раздутым ноздрям, не на шутку разошедшегося мужа.

– Мам, это не пожар, это просто дым… – Гена интонацией давал маме понять, что видит и ценит ее поддержку, хоть он ее и не заслужил.

– Я еще не отошел от твоего салюта на 9 мая – бедный сторож решил, что снова началась война!

Генка улыбнулся. Папа, грозно сдвинув брови, заорал:

– Не смешно!

Генкину улыбку как ветром сдуло.

– Да я просто хотел проверить надежность противогазов на случай газовой атаки во время Олимпиады, – тихо объяснился он.

Папа остановился на полушаге. Мама замерла с авоськой в руке. Родители переглянулись. Мама торопливо закрыла окно. Отец перешел на грозный шепот:

– Ты где этого нахватался? Какая газовая атака?! И хоть вопросы отца звучали как отрицательные ответы, он как-то неуверенно посмотрел на жену. Их замешательство длилось долю секунды. Мама очнулась первой:

– В любом случае нас здесь не будет. Гена поедет в лагерь, а мы – на дачу.

– Никаких любых случаев! Да если б не Олимпиада, никакого ему лагеря, по нему ж исправительная колония плачет.

Мать толкнула мужа в бок.

– Ну ты уж загнул.

И тут взгляд отца упал на баночки Кока-Колы.

– А это еще что?!

– Лимонад. Импортный, – важно ответила мама.

Генка подскочил к кухонному столу.

– Руки! – резко предупредил отец.

И первым подошел к заграничным гостям – «первым ласточкам» накануне наплыва иностранцев, желающих воочию увидеть Олимпиаду.

– В продмаг[2] завезли, такую очередь отстояла, давали по пять банок на человека. Я и взяла.

Папа, игнорируя механизм открывания, взял консервный нож. Но Генка уже потянул кольцо, раздалось шипение. Папа с криком «Ложись!» бросился на пол, прикрыв собой жену и сына. Шипение прекратилось. На Кока-Колу смотрели три перепуганные пары глаз. Папа первым поднялся с пола, отряхнулся. Попробовал на язык черную жидкость. Генка и мама с интересом наблюдали за папиной реакцией. Но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он допил баночку до дна. Генке не дал.

– До вечера подождем. Правильно, что детей в лагеря отсылают – все подальше от западной заразы. А то привезут еще и эту жвачку, а потом лечи вас всю жизнь.

И Генка получил подзатыльник, будто он во всем виноват…

Так уж вышло, что именно на 1980-й год пал счастливый жребий проведения Международных Олимпийских игр в нашей стране. А поскольку такое счастье свалилось на нас впервые, то взволнованы были все! И даже слишком. Ожидался большой наплыв иностранных гостей, очень иностранных, практически инопланетян. Ведь страна-то наша тогда называлась СССР, и были мы от всех защищены «железным занавесом»[3].

По черно-белому телевизору шла программа «Время». Диктор внушительным, импозантным голосом сообщал, что тысячи больших и малых дел легли на плечи организаторов Игр 22-й Олимпиады. И хотя счет пошел на дни, Москва уже готова радушно принять всю «олимпийскую семью». Интеллигентный мужчина в очках – Аникиной Светы папа – сделал звук телевизора тише. Он принес стакан воды зареванной дочери, которая, судорожно всхлипнув, выдохнула:

– Я уверена, это все Скороходов – замучил, прохода мне не дает…

Светина мама сочувствующе качала головой и гладила утюгом помятую грамоту дочки.

– А у нас радостная новость – папе на работе на тебя путевку дали в… пионерский лагерь. Так что ты вдоволь отдохнешь от этого Генки!

Светка мгновенно перестала хныкать и закричала:

– Ура-а-а!

Глава 5. Ворон

Как объевшиеся киты, вальяжно покачиваясь, в главные ворота пионерского лагеря въехали груженные рюкзаками и школьниками новенькие «Икарусы». Могучие сосны закружили вокруг них хоровод. Заскрипели тормоза. Разновозрастная детвора посыпалась из автобусов, на ходу стряхивая с себя дорожную пыль и вдыхая кислородный коктейль, настоянный на еловых шишках и черноморском бризе… Малыми и большими группами из разных местечек нашей необъятной страны (кто на поезде, кто на самолете, а кто с пересадками) на автобусе прибыли советские школьники на заслуженный отдых.

Старый черный ворон сонно наблюдал, как снизу под деревьями вожатые начали перекличку, разбивая прибывших ребят по отрядам.

– Грачев Коля?

– Я!

– Арбузова Нина?

– Здесь.

Светка как раз навела фокус отцовского пленочного фотоаппарата «Зенит» на ворона, как вдруг услышала голос вожатого:

– Скороходов Гена?

Земля покачнулась под Светиными ногами.

– На месте, – послышался до боли знакомый голос.

Резко оглянувшись, среди ребят Света увидела ухмыляющуюся физиономию Генки, он заметил ее раньше и потому не был удивлен.

Генка показал пальцем вверх, Светка подняла голову – ворона уже не было.

– Аникина Света? – сквозь толстые линзы очков щуплый вожатый Антон, заглядывая в мятый, написанный явно не по алфавиту список отряда, вопросительно сверлил толпу ребят.

– Я, – глухо отозвалась Света.

Случилось худшее – они попали в один лагерь, да еще в один отряд! Закончив перекличку, вожатый резюмировал:

– Девятый отряд, меня зовут Антон. Я – ваш вожатый. А сейчас за мной – расселяться!

Вереница новобранцев гуськом потянулась за вожатым Антоном. Под палящим южным солнцем они шли по главной площади Детского пионерского лагеря «Орленок». Мимо маршировал отряд загорелых ребят, судя по всему, не первый день отдыхавших в лагере. Их вожатый затянул речевку, отряд ему дружно отвечал:

– Кто идет?

– Мы идем!

– Кто поет?

– Мы поем!

– Кто шагает дружно в ряд?

– Пионерский наш отряд! Дружные, веселые, всегда мы тут как тут. Пионеры ленинцы, ленинцы идут!

– Будь готов?

– Всегда готов!

– Будь здоров?

– Всегда здоров!

На флагштоке развевался красный советский флаг с золотыми серпом и молотом. А рядом на постаменте возвышался свежевыкрашенный друг всех советских детей – Владимир Ильич Ленин. Он улыбался сидящим у него на коленях «орлятам» – мальчику и девочке в пионерских галстуках. Девятый отряд как раз проходил мимо памятника, когда на голову Ленину сел, как показалось Светке, тот самый ворон, которого она не успела сфотографировать. Свете стало стыдно за «своего» ворона, ей показалась неприличной такая фривольность, даже со стороны птицы, и она мысленно порадовалась, что не сфотографировала его. Но Скороходов все испортил:

– Аникина, ты почему позволяешь своему ворону сидеть на лысине вождя?!

Все приостановились и задрали головы на памятник Ленина, а потом уставились на Светку.

Та стояла, чувствуя, как от смущения ее щеки пунцовеют.

– Я не позволяю… Это не мой ворон… При чем здесь я?!

Антон поспешил Светке на помощь:

– Скороспелов? Или как там тебя?

– Скороходов! – нехотя поправил Генка.

Ребята захихикали.

– Скороходов, отстань от девочки! Ты с ней и познакомиться толком не успел, а уже… смущаешь.

Растерянная Аникина смотрела то на вожатого, то на Генку, не зная, как себя вести, – это была ее первая поездка в пионерский лагерь. Она вообще впервые была одна, сама – без родителей. В предыдущие годы Света каждое лето проводила на берегу реки Волги, в гостях у деда и бабушки.

– Ага, ее смутишь… – пробурчал себе под нос Генка.

Глава 6. Ключ

Спустя неделю подкралось неизбежное – их назначили дежурными в пару! На утренней летучке на этом настоял вожатый Антон.

– Налицо – открытый конфликт, совместная ответственность даст им возможность ближе познакомиться и подружиться.

– Они учатся в одном классе, – хмуро парировала старшая вожатая Марина, – я смотрела их анкеты.

– Тем более, – вскочил Антон, – это наш долг, мы просто обязаны решить то, с чем не справляется школа!

В утро того рокового дня стрелки часов вытянулись в прямую, разделив циферблат на два полюса – сна и реальности. Пропикало шесть утра. Послышались первые торжественные аккорды гимна Советского Союза. Светка любила просыпаться под гимн. Дома она с вечера делала радио погромче, даже если ей утром можно было еще поспать. Торжественные звуки и слова делали сам «вход» в эту жизнь значительнее. Будто они предвещали начало чего-то важного и особенного. И главным действующим лицом всего этого была, конечно, сама Света. Весь этот гимн звучал словно для нее и про нее!

Генкина реакция на лагерную традицию была простой и лаконичной. На третью ночь складным ножичком он перерезал провода, идущие от громкоговорителей к их комнате. Выходку его обнаружили не сразу. Вожатый Антон заметил, что 25-я комната, в которой проживали мальчишки из его отряда, стабильно опаздывает на зарядку. Проверка показала, что гимна никто не слышит, и потому все спят, сколько хотят. Так что в то утро Генка Скороходов и выспался бы, но вожатый Антон самолично разбудил его:

– Скороходов, подъем! Вы с Аникиной сегодня дежурные. А значит для всех пример – должны проснуться первыми и товарищам помочь.

Проклиная Олимпиаду, импортную жвачку и шипучую Кока-Колу в придачу, по милости которых он оказался в лагере, Генка встал и пошел, как на каторгу. Но несмотря на малоприятное общество Аникиной, которую аж распирало от собственной важности, – нахмурив брови, она шла, грозно оглядывая «свои» владения, и подгоняла опаздывающих на зарядку, – Генка нашел свои плюсы в том, чтобы быть дежурным. Зарядку можно было не делать, на построении пламенные речи не слушать, а наоборот – следить за тем, чтоб все это делали другие. Правда, в обед им предстояло попотеть – надо было помогать в столовой накрывать столы, зато, говорят, компота перепадает сколько хочешь! Но до обеда было еще далеко.

Почти за каждым шагом Генки и Светки зорко с портретов следил товарищ Ленин в возрасте «орленка». Самодельные плакаты требовали, чтобы дети отдыхали, набирались здоровья, дабы в будущем стать крепкой и надежной опорой своей стране.

Но не суждено было простым советским школьникам Геннадию Скороходову и Светлане Аникиной сегодня исполнить свои обязанности дежурных. Направляясь по холлу первого этажа с целью проверки чистоты и порядка в комнатах, Светка вдруг остановилась.

– Что это? – она протянула руку в заросли комнатных растений палисадника, разбитого под плакатом «Сделал дело – гуляй смело!». Скороходов нехотя притормозил. И тут он увидел в руке Аникиной странный ключ. Таких прежде он не видел. Света покрутила ключ в руке.

– Здесь цифры. Номер комнаты, что ли?.. Отдам вожатому, там разберутся…

– А ну, дай глянуть? – и, не дожидаясь Светкиного согласия, Генка резко выхватил ключ.

Он увидел, что на верхней части ключа действительно выбиты четыре цифры – 2.0.1.3. Светка возмущенно потребовала ключ обратно. Не обращая внимания на гневный тон Аникиной, Генка изучал чудной ключ – рассмотрел его на свет, потер, понюхал. Светка ревниво следила за его манипуляциями, повторяя:

– Отдай, это мой! Аккуратно, не сломай…

Оглянувшись и увидев поблизости дверь, недолго думая, чисто из любопытства, но скорее из вредности Генка вставил ключ в замочную скважину. Светка закричала, схватив его за руку:

– Отдай!

Но ключ сам провернулся в скважине, вмиг затянув за собой ребят…

Глава 7. Шкаф

Сначала Генка подумал, что он умер. Так вокруг было темно и тихо. Но тут же почувствовал сопение Аникиной и боль в запястье. Светка, боясь пошевелиться, стояла, вцепившись в Генкину руку.

«О нет!» – мысль, что его угораздило оказаться рядом с Аникиной еще и на том свете, быстро вернула к жизни.

Светка трусливо прошептала:

– Гена, что случилось? Почему темно?

Генка с силой отодрал Светкину руку от своей.

– Да отцепись ты, – он потер запястье.

Глаза привыкли к темноте, и он заметил щели, сквозь которые проглядывал свет. Гена протянул руки вперед, потом в стороны и нащупал стенки.

– Шкаф, что ли?!.. – тихо промолвил он.

Аникина уже оправилась от шока, и ее медленно, но верно наполняла ярость.

– Говорила тебе: «Отдай ключ!» Он мой, я его нашла, – зло шипела она. – Нас, небось, уже вожатые вовсю ищут! Навязался на мою голову… От тебя одни проблемы!

Стараясь не обращать внимания на закипающую одноклассницу, Генка сосредоточенно искал выход. Он толкал все четыре стенки вперед-назад, но они не открывались.

– Да как отсюда выйти?! Сейф это, что ли…

Светка замерла. Гена присел на корточки и неожиданно нащупал колесики.

– Ух ты! – Генка осторожно двинул стенку на колесиках в сторону – она легко поддалась.

Потрясенные, Генка и Светка вышли из… шкафа-купе. Света огляделась – большой лакированный стол занимал полкомнаты. Над ним висело фото вождя незнакомой наружности.

– Смотри, какой Ленин… на себя не похож, – отметила Светка.

Затем внимание ее привлекли огромный аквариум с экзотическими рыбками и рядом карта – схема лагеря. Светка в ужасе все поняла.

– Мамочки, это кабинет директора лагеря!

А тем временем Генка с неподдельным интересом крутился возле незнакомого ему предмета.

– Ты только посмотри! Это же ПЭВМ! Я такой в журнале «Наука и жизнь» видел… Правда, этот какой-то хлипенький. В журнале был мощнее, на телевизор больше похож… Или это не ПЭВМ?..

Генка с трепетом исследователя тронул сенсорную панель управления макбука и сам напугался того, что открытые «окна» браузера враз разлетелись в разные стороны. Светка в ужасе ахнула:

– Что ты наделал?! Ты все сломал. Все, я все расскажу!

Из-за двери кабинета стали слышны быстро приближающиеся голоса. Генка, как затравленный зверь, зажал Светке рот рукой и потащил ее за штору, Светка мычала и лягалась изо всех сил.

В кабинет стремительно вошел директор лагеря Никанор Иванович, маленького роста, лысоватый, он чем-то отдаленно походил на того, кто завещал «Учиться, учиться и еще раз учиться!», а вместе с ним – вожатая Олеся – хрупкая, нервная студентка Пединститута. Они обсуждали предстоящую смену.

Никанор Иванович вытер платочком обильный пот – он явно не переносил жару – привычным движением быстро запустил турбины морозного воздуха комнатного кондиционера и картаво изрек:

– Эта смена истогическая. Постепенно опускайтесь вглубь истогии. Начните, напгимег, ну, что далеко ходить – с СССГ…

– Ясно. Никанор Иванович, у нас еще были предложения насчет…

Директор ослабил галстук.

– Потом-потом, Олесенька. Мне надо ехать. Какая духота… никак к дождю?! А кто окно откгыл?

Никанор Иванович отдернул штору. Генка и Светка, вжавшись в стену, стояли снаружи на парапете второго этажа корпуса. Опасаясь разоблачения и очевидного риска предательства со стороны Светки, Генка все еще зажимал ей рот. Увидев руки директора, закрывающие окно, Аникина отчаянно замычала. Директор резко оглянулся на Олесю:

– Сейчас! Сейчас посвежеет…

Окно захлопнулось, задув огонь надежды в Светкиных глазах.

Глава 8. А где Антон?

Под Генкиной рукой Светка что-то яростно мычала.

– Хорошо, – сказал он, – отпущу, если обещаешь не кричать.

Светка убедительно замотала головой. Генка вздохнул, собрался, как перед прыжком в ледяную воду, и отпустил руку. Света с нескрываемым раздражением вытерла рот о плечо.

– Ну, Скороходов, я это тебе еще припомню. Недолго тебе ходить в пионерах!

– Да больно надо, – парировал Генка, перелезая с парапета на пожарную лестницу.

– Скороходов, стой! – бледная Светка стояла, вжавшись в стену, стараясь не смотреть вниз, – я высоты боюсь.

– Вы что там делаете?! – взвился женский голос снизу.

Света глянула вниз.

Страх перед вожатой, застигшей их в момент, как казалось Свете, преступления, оказался сильнее страха высоты, и она быстро перебралась с парапета на пожарную лестницу и спустилась вслед за Скороходовым.

Олеся впервые в жизни пошла вожатой в детский лагерь, вынужденно.

Если бы она успела вовремя собрать документы, была бы сейчас в Турции… аниматором, а вместо этого торчала тут. И потому все шло наперекосяк. Утром она потеряла список своего отряда и теперь имена и фамилии ребят восстанавливала с их слов.

– Меня не интересует, что вы делали у окна директора лагеря, только в одном случае… – Светка с Генкой навострили уши, – если вы не из моего отряда.

«Фу-у-ух! Прям камень с плеч», – мысленно обрадовалась Аникина.

– Мы из девятого, – облегченно вздохнув, ответил Генка.

– Начинается… – недовольно забормотала вожатая. – Ну почему? Ну почему я такая «везучая»?!

Гена и Света непонимающе смотрели на незнакомую вожатую и почему-то им ее реакция не понравилась.

– Так, ладно. Имя, фамилия? – кивнула она Генке.

Он ответил. Та же процедура прошла и со Светой. И только записав ребят в свой список, Олеся обратила внимание на их пионерские галстуки.

– Куда торопитесь? В пионеры завтра будем принимать…

– Нам не надо. Мы – уже! – гордо парировала Аникина. – Правда, не все морально устойчивые… – и она покосилась на Скороходова.

Тот незаметно от Олеси показал Аникиной кулак.

– Да хоть комсомольцы. Мне по барабану. Год рождения, школа, адрес проживания? – Олеся приготовилась записать.

– Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой, – учтиво ответила Света.

– Что?! – замерла Олеся. – Умничаем?! И это после вашей-то выходки?! – махнув на окно директора, воскликнула вожатая.

Светка растерялась. Пиетет ее перед старшими, пусть даже и не очень старшими, но в звании руководителя, зашкаливал.

Родители были не в счет. В их семье, наоборот, она считалась главной. И потому сейчас Света покраснела и виновато опустила глаза, искренне не понимая, что она сказала не так?

– Ладно, зайдем с другого боку, – Олеся посмотрела на Генку. – Сколько тебе лет?

– Двенадцать.

– Уже лучше. Значит… – Олеся что-то записала в свой листок. – А тебе? – спросила она Светку.

– И ей двенадцать, – ответил за нее Генка и чуть вытянул голову.

То, что он увидел, его потрясло! Вместо года их рождения вожатая записала комбинацию цифр. «Шифр!» – подумал он. Страшная догадка словно парализовала Геннадия Скороходова. Он пристально посмотрел на Олесю.

«Неужели шпионка?! Надо за ней последить», – Гена мысленно дал себе задание. Лагерь начинал ему нравиться.

Вдалеке послышалась музыка и голоса, усиленные громкоговорителем. Олеся вмиг переключилась на них.

– Так, давайте быстрее! Сейчас построение начнется.

– А где Антон? – с интонацией сыщика спросил Гена.

– Да, где наш вожатый? – подхватила Светка.

Высокий детина Антон, двадцати одного года отроду, грозно смотрел сверху вниз на Генку и Светку.

– Ну, я Антон.

Скороходов и Аникина тревожно переглянулись.

– Нет, а где наш Антон? – уточнила Света.

И Генка добавил для полноты информации:

– Вожатый девятого отряда.

– Я – вожатый девятого отряда. И… – Антон усмехнулся и глянул на Олесю, – один единственный в лагере Антон. – Еще вопросы?

– Да, есть.

Генка собрал волю в кулак. Поскольку встретить сразу двух шпионов, это уже переставало быть веселым и скорее пугало.

– Это же… пионерский лагерь «Орленок»? – мирно спросил Гена.

Антон посмотрел на Генку, на Светку, на Олесю, которая закивала головой, мол, она так и знала, ничего хорошего тут ждать нельзя, и вдруг улыбнулся:

– Шутки шутим?! Эт хорошо. А сейчас – на построение, пулей!

С каждым шагом Генка и Светка замечали, что с лагерем явно творилось что-то неладное. Ребята какие-то странные, не те… и вот еще что – только они со Светкой были… в пионерских галстуках!

Зазвучала торжественная музыка. Скороходов и Аникина встали навытяжку, по-пионерски подняв руки ко лбам, ребята покосились на них и, передразнивая, тоже задрали руки. И тут Генка увидел, что по флагштоку, как неопровержимое доказательство того, что мир сошел с ума, снизу вверх плавно поднимался не советский красный флаг, а триколор – флаг царской России! Рука Гены Скороходова медленно опустилась вниз. Потрясенный, он глянул на Светку – та стояла белая как мел, с большими выпученными глазами. Генка обратился к стоящему рядом рыжеволосому мальчику, на вид лет тринадцати.

– А какой у вас сейчас год?

– У нас 2013-й, а у вас?!

Первый импульс Генки был – бежать! Но куда? И еще что-то надо было делать с этими выпученными глазами Светки, которая на мгновение вдруг стала роднее всех на свете. И к тому же вожатый Антон – Генка чувствовал это спинным мозгом – держал их «на мушке».

Глава 9. «Таблетка правды»

После построения все разошлись по отрядам. Вожатые Олеся и Антон привели своих подопечных на площадку у моря, где под развесистыми лапами каштанов, дававших спасительную тень, они уселись уютным кружком, располагавшим к беседе.

– А сейчас время тимбилдинг геймс. Проще говоря, пора всем нам познакомиться поближе. Для этого у нас есть вот этот мячик, – Олеся подкинула обычный теннисный мячик, – но это не просто мячик – это «таблетка правды»!

Ребята, усмехнувшись, переглянулись. Только Светка и Генка держались настороже.

– По очереди кидаем мяч по кругу, – объясняла Олеся, – и кому он попадает в руки, тот честно рассказывает о себе: что он любит и о чем мечтает. Всем понятно?

Ребята закивали в ответ.

– Что ж, мячик у меня – поехали! Меня, если кто забыл, зовут Олеся, я ваша вожатая. Я люблю мороженое и мечтаю поехать в Турцию, – Олеся кинула мячик белокурому, веснушчатому парнишке двенадцати лет в серо-зеленой под цвет глаз бейсболке.

– Для красивых девчонок и нормальных пацанов я Майкл, – девчонки захихикали, – для остальных – Вадим.

Люблю футбол… мечтаю стать нефтяным магнатом!

Ребята заулюлюкали, на что Майкл гордо закивал, мол, да, я такой. Подкинув мяч вверх, он передал его сидящей рядом с ним девочке, очень на него похожей.

– Ну, короче, я Маша. Сестра этого, – большим пальцем показав на брата, она состроила недовольную гримасу, – псевдо Майкла…

– Да, если кто не понял, – Майкл наклонился к мячику как к микрофону, – мы двойняшки!

– Да и так все поняли, не мешай, – Маша ревностно вернула свою «минуту славы». – Ну так вот…

– Кстати, мы из Москвы, – опять вмешался Майкл.

– Вадим, отвали уже, у меня мячик! – воскликнула Маша.

Вожатая Олеся наградила Майкла хоть и ласковым, но дисциплинирующим взглядом, и он ненадолго угомонился.

– Люблю рок. Раздражает все розовое и принцессы…

Девочки с удивлением посмотрели на Машу, мальчишки захлопали и одобрительно засвистели. Майкл приобнял сестру:

– Рок рулит, йоу! Бойтесь, девчонки, моя сестра – рокерша.

Маша скинула с себя его руку.

– Да иди ты! А мечтаю я… сделать себе татушку.

Ребята восторженно замычали. Довольная произведенным эффектом, Маша перекинула мячик невысокому, шустрому парнишке. Он обхватил «таблетку правды», словно микрофон, и вдохновенно начал:

– Я Кирилл, можно Киря, мне тринадцать. Люблю девчонок, и это взаимно, – Киря умильно улыбнулся и обвел взглядом всех девочек, включая вожатую.

Ребята засмеялись, а Олеся, Антон и еще несколько мальчишек зааплодировали такому эффектному началу. Генка чуть улыбнулся этой не то искренности, не то эпатажу, но в любом случае – смелости, что он всегда в людях уважал. Светка смотрела на происходящее большими глазами возмущенной пионерки и незаметно для всех щипала себя за руку в надежде, наконец, проснуться.

– Мечтаю стать диджеем на радио или телеведущим, – продолжил Киря. – Подумываю иногда и об актерской карьере или стендапе, правда, там наизусть много учить надо, а у меня с этим не очень… Короче, на этом все. Ваш Киря навеки!

Ставьте лайки, репост приветствуется.

– О, стендапер, дай пять! – заценил Майкл, и парни ударили по рукам.

Свой спич Киря закончил поклоном, сорвав бурные аплодисменты присутствующих. После яркого выступления всегда непросто брать эстафету, Генка молча крутил в руках мячик, собираясь с мыслями.

– Я Гена… Люблю пиротехнику… мечтаю попробовать Кока-Колу и… – глухим голосом добавил, – хочу вернуться домой.

Все удивились, Олеся и Антон тревожно переглянулись.

– Ну, Гена, домой хотеть еще рано. Сегодня ж только первый день. Подожди, потом уезжать не захочешь! – постаралась восстановить жизнерадостное настроение Олеся.

На это ей Гена, чуть улыбнувшись, вежливо кивнул, а у самого, стыдно признаться, стоял ком в горле, как у пятилетнего мальчишки. Какой-то навалился страх безысходности – ни позвонить, ни спросить, ни попросить о помощи. Но что-то надо было делать!

– Меня зовут Светлана. Я люблю Родину, мечтаю стать председателем райисполкома.

Ребята зашептались, переспрашивая друг друга: «Кем? Кем?!», «А кто это?!» Света, кусая губы, посмотрела на Генку и, чуть не плача, добавила:

– Мечтаю вернуться домой…

Повисла тяжелая пауза. Все, как парализованные, смотрели на Свету, не понимая, в чем дело. К ней подсела Олеся, приобняла за плечо и ласково спросила:

– Что-то случилось? Хочешь, поговорим наедине?

Светка замотала головой и закрылась в своих чувствах еще больше.

– Да она ключ от дома потеряла, – объяснился за Аникину Гена. Светка с удивлением и благодарностью посмотрела на одноклассника. Олеся ободряюще потрясла Свету за плечи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Политинформация – сокращение от политическая информация, предмет в советской школе, где школьники или учитель делали сообщения и доклады о политических событиях внутригосударственной и международной жизни. Он проходил на 1 час раньше занятий и был обязательным. (Здесь и далее примечания автора.)

Вернуться

2

Продмаг – сокращенно от продовольственный магазин.

Вернуться

3

«Железный занавес» – это искусственно создаваемый информационный, политический и пограничный барьер, отделяющий СССР от всего остального мира. Такая, по сути, самоизоляция.

Вернуться