Lanpirot
Позывной "Хоттабыч"#5. Кто к нам с мечом?

Глава 1

1943 г. Вековечный Рейх.

Ораниенбург. Концентрационный

Лагерь «Заксенхаузен».

– За героя Вековечного Рейха! – перекрикивая пьяный ор подчиненных, громко провозгласил штандартенфюрер СС Антон Кайндль, комендант «Заксенхаузена», высоко поднимая очередную стопку, до краев наполненную шнапсом. – За оберфюрера СС, кавалера ордена Рыцарского Креста Железного Креста с дубовыми листьями и мечами! За нашего доблестного Роберта Хармана, господа офицеры!

Ну не мог пронырливый комендант концлагеря бездарно просрать такую шикарную попытку – прогнуться под персону, обласканную высшим руководством Германии, осыпанную высокими званиями и наградами Вековечного Рейха. Как говорится, не лизнешь, где нужно – не заснешь «в тепле»! А Кайндлю очень хотелось подольше задержаться на тепленьком и уже нагретом его задницей кресле коменданта концлагеря, которое будет куда как предпочтительнее «увеселительной» поездки куда-нибудь на восток, в зону ожесточенных боев с Красной Армией.

Уже основательно набравшиеся эсэсовцы одобрительно зашумели, наполнили стопки и с удовольствием присоединились к Антону. Кайндль залихватски накатил очередную дозу спиртного, даже не вспомнив, какую по счету. Где-то на самом краю сознания слабо забрезжила мысль, что такое поведение ему не свойственно. Но эта мысль как забрезжила, так и канула в пучине других, более комфортных соображений. Штандартенфюреру уже давно не было так спокойно и беззаботно, в окружении преданных подчиненных, сослуживцев и соратников по партии. Выпитый шнапс приятно согревал тело и душу.

«А ведь этот страшный и полубезумный русский Маг-старикан неожиданно оказался прав со своим дурацким обычаем, – подумалось коменданту, когда он с аппетитом вгрызся в кусок сочного жареного окорока, – такого единения со своими подчиненными он не испытывал еще никогда в жизни. И это оказалось неожиданно приятным ощущением.

– Зиг Хайль! – во всю глотку заорал Антон Кайндль, не сумев сдерживать распиравшее его чувство гордости за свою принадлежность к высшей немецкой расе. – Слава Великому Фюреру! Слава Великому Вековечному Рейху! Слава Великой Германской нации!

– Зиг Хайль! Зиг Хайль! Зиг Хайль! – с воодушевлением заревели упившиеся в хлам эсэсовцы, из тех, кто еще оставался в состоянии членораздельно выражать свои мысли и эмоции. Остальные лишь невнятно мычали, вяло дергая расслабленными членами, в жалких попытках «кинуть зигу».

Антон скосил глаза на сидевшего рядом оберфюрера, уронившего голову на грудь и не подающего никаких признаков жизни, разве что текущей из приоткрытого рта слюной, капающей с подбородка на форменные черные брюки с лампасами.

«А этот Хартман, на первый взгляд, выглядит как редкий служака-простец, – с одобрением подумал Антон, – не сноб и не аристократ голубых кровей, как тот же привередливый говнюк барон фон Эрлингер, что постоянно презрительно морщит свою лощеную харю при общении с комендантом. А чем, скажите, он лучше его, Антона Кайндля? Да они с ним даже в одном звании, но это не мешает господину барону цедить слова «через губу», как будто комендант концлагеря – человек второго сорта! А этот оберфюрер оказался крутым мужиком, – с потаенной завистью мысленно произнес комендант, – не погнушался даже по русскому обычаю выпить одним махом чертов стакан шнапса, наполненный до краев! Сам бы Антон так точно не смог…»

Штандартенфюрер в очередной раз оглядел упитого вусмерть виновника торжества, пребывающего в блаженной отключке.

«А ведь и вправду говорят, – вновь подумалось Антону, – Des einen Tod, des andern Brot [1]. Однако русские, Кайдль неоднократно слышал это от узников Заксенхаузена, говорят иначе: что русскому хорошо, то немцу – смерть!»

[1] Пословица образно выражает: то, что для сильного является развлечением, слабому причиняет страдание. Дословно: что одному – смерть, другому – хлеб.

И кто бы что ни думал на этот счет, эти восточные варвары правы. Для этого не нужно было далеко ходить – оберфюрер СС Роберт Хартман и те из парней охраны, кто тоже не испугался выпивки по русскому обычаю, тому полнейшее подтверждение – все лежат пластом: кто мордой в салате, а кто и вовсе под столом. А столетний русский старик – живее всех живых! Даже глазом не моргнул! Поэтому Великий Фюрер как никогда прав – этих восточных дикарей следует уничтожать! Выкорчевывать и выпалывать с лица земли сотнями, тысячами, миллионами! Освобождая такое необходимое жизненное пространство для немцев и родственных им народов. Что он, Антон Кайндль, комендант концлагеря «Заксенхаузен» с превеликим рвением и делает ежедневно! И эта работа приносит ему настоящую радость и удовлетворение. Иначе проклятые унтерменши, плодящиеся со скоростью кроликов, заполонят всю планету!

– Х-х-херр комендант… Антон… – К Кайндлю, едва держась на ногах, приблизился начальник концлагерного гарнизона охраны – гауптштурмфюрер Вебер с наполненной стопкой в руке. – Позволь… выразить тебе свое… моё… наше… всеобщее оф-ф-фицерс-с-ское уваш-ш-ше-ение… – залепетал он заплетающимся языком.

– Ты… меня уважае-ш-шь? – ответно проблеял штандартенфюрер, пытаясь собрать в кучу глаза, все время норовящие разбежаться в разные стороны.

– К-к-конечно! – Мотнул головой на расслабленной шее и едва-едва удержался на ногах гауптштурмфюрер. – Т-так-к-кого н-нач-ч-чальника, – речь Вебера становилась с каждым произнесенным словом все более и более невнятной – количество выпитого им спиртного уже побило все рекорды и высоты, которые он когда-либо «брал на грудь», – и днем с огнем не найти! За Антона, камрады! – собравшись с силами, провозгласил гауптштурмфюрер и, отсалютовав стопкой коменданту, влил шнапс себе в глотку.

Пальцы Вебера разжались, и опустевшая стопка выпала из его руки. Глаза гаупштурмфюрера потухли и «закатились» вподлобье, а он сам, как стоял, так и рухнул на пол лицом вниз, словно подрубленное дерево, попутно сшибив несколько стульев.

– Набрался, скотина! – добродушно произнес Кайндль, ощущая к отрубившемуся начальнику охраны одни лишь только теплые чувства.

Однако, отряд не заметил потери бойца – гупштурмфюрера даже с пола никто не поднял, так и оставив лежать среди перевернутых стульев.

– Ничего, один раз живем! – Отмахнулся от не свойственного поведения собственных подчиненных Кайндль. – Иногда полезно и немного расслабиться… Вон, барон фон Эрлингер, и тот сегодня набрался как свинья, не погнушавшись нашей, совсем не высокородной компанией. Кстати, а куда он пропал? – Комендант завращал головой, пытаясь отыскать барона, но фон Эрлингера среди тех, кто еще умудрился «выжить в развернувшемся вокруг алкогольном катаклизме», не обнаружилось. – И русских ублюдков тоже давненько не видать… К-к-камрады! Дрррузья мои, – выкрикнул штандартенфюрер, – кто-нибудь знает, куда подевался Иоахим с русскими Магами?

– Да идет в пень эта надменная морда! – Донеслось до коменданта нелициприятное высказывание одного из пьяных офицеров в адрес барона.

– Без этой чванливой сволочи веселее! – Поддержал его сослуживец. – Пусть валит на свою Берлинскую кафедру трупорезов!

– Правильно! Нах его! Задолбало это мурло! – Посыпались недовольные возгласы со всех сторон.

– А вот с русским дедом я бы еще выпил! – неожиданно заявил кто-то из толпы. – Прикольный старикан, но до чего обидно, камрады, что он обставил нас, как безусых юнцов! Хочу взять реванш!

– И я хочу!

– И я!

– И я…

– Головка от кия! – Разом перекрыв разноголосицу голосов, раздался от дверей громкий скрипучий голос. Мой.

Пока офицерская братия обсуждала свои насущные проблемы и напрочь нереализованные амбиции, я – безумный русский старикан, как меня называли на этом гребаном сборище нацистской нечисти, вновь появился на месте мною же и организованной попойки.

– И кто из вас, мелкие засранцы, хочет бросить мне вызов? – нарочито грубо рыкнул я, проходя в столовую. Следом за мной незаметной тенью проскользнул внутрь и князь Головин.

– Я! – чуть ли не единогласно прокричали эсэсовские офицеры.

Хорошо же с ними командир поработал! Прямо любо-дорого посмотреть, как они сами себя довели до состояния конченых алкашей.

– И вы, желторотые соплежуи, действительно думаете, что сможете меня перепить? – Продолжил я изгаляться над цветом местного офицерского собрания.

– Да! – ответили дружным ревом уханьканные в какаху нацики.

– Тогда вооружайтесь стаканами, девочки! Сейчас русский дедушка покажет, как нужно правильно водку жрать!

«Хоттабыч,– раздался мысленный голос командира у меня в голове, – можешь этого не делать. Я легко могу сейчас их всех «положить», даже особо не напрягаясь…»

«Не-е-е, Петрович, – настроившись на нашу общую «Ментальную волну», отправил я командиру ответочку, – дай повеселиться старичку! Когда еще нам доведется так весело провести время?»

«Ну, давай, старый, – мысленно усмехнулся командир, – научи этих засранцев напоследок нашу Рассею-матушку уважать!»

«А вот за это не переживай, командир! Все будет тип-топ!»

Пока мы мысленно трепались, фрицы спешно вооружались гранеными стаканами. Желание повторить мой недавний подвиг завладела всеми без исключения, не без помощи командира, естественно. Даже Антон Кайдль «неожиданно поддался» на мою провокацию и поставил на краешек стола полный стакан шнапса.

– О! – произнес он, когда его разбегающийся взгляд наконец-то сумел сфокусироваться на улыбающемся лице князя Головина. – Ваше сиятельство, а не подскажете, куда исчез барон фон Эрлингер? Он ведь ушел вместе с вами?

– Иоахим занемог, – ответил коменданту Александр Дмитриевич. – Его утонченная натура оказалась не в состоянии переработать то количество выпивки, которое он умудрился в себя влить.

– Я так и знал, что он чертов слабак! – презрительно бросил Антон, не переставая примеряться, как половчее подхватить полный стакан спиртного зубами с краешка стола. Но ему никак не удавалось удержать равновесие – едва он закладывал руки за спину и слегка наклонялся, как тут же валился вперед. – Для настоящего мужика глоток шнапса – это как глоток воздуха… – При очередной попытке он все-таки не удержался на ногах и рухнул мордой на край стола, наконец-то уронив стакан. Разлитый шнапс потек тонкой струйкой на пол. – Verdammte Scheiße [2]! – Комендант заревел, словно подстреленный охотниками медведь, судорожно вошкаясь на полу рядом с вырубившимся гауптштурмфюрером Вебером.

[2] .б твою мать! (нем.)

Ему с трудом удалось подняться на карачки, явив миру свою окровавленную разбитую харю.

– Герр Кайндль… – Кинулся к начальнику один из подчиненных, похоже, единственный еще не пропивший мозги до конца, либо более других стойкий к сопротивлению Ментального давления князя Головина. – У вас кровь!

– Mir ist es scheißegal [3]! – Кайндль безумно улыбнулся, сплевывая на пол пару выбитых передних зубов. – Я вам не какой-нибудь мелкий дрочила, а настоящий крутой мужик! – Он размазал ладонью кровь по лицу и с помощью подскочившего офицера поднялся на ноги. – Стакан мне! Полный! Я вам всем докажу, сукины дети, что Антон Кайдль не тварь дрожащая, а право имеет!

[3] Мне пох.й! (нем.)

Надо же, а мы, выходит, и Достоевского на досуге почитывали?

– Похвальные знания русской литературы, Антон, – Усмехнувшись в бороду, я поставил опрокинутый стакан и наполнил его шнапсом по самый поясок. – Давай, мужик, намахни стописят, – подтолкнул я его в спину. – Только теперь не выё..вайся, а рукой бери – без зубов это и вовсе невыполнимая задача! – Я поставил рядом с его стаканом еще один и тоже наполнил его по самый край. – Это мне – за компанию, чтобы тебе не скучно было! – И я весело подмигнул коменданту. – А вы ждите, молокососы! – бросил я остальным фрицам. – Дедушке немного размяться надо!

Чокнувшись стаканами с комендантом, я медленно высосал шнапс, громко крякнул и занюхал спиртное кончиком своей отросшей бороды.

– Хор-р-рошо пошла! – воскликнул я, переворачивая стакан и ловя капли шнапса кончиком языка. – А ты чего вылупился, словно бык на новые ворота? – бросил я коменданту. – Пей уже! Давай! Ты ж мужик!

Кайндль после моих слов тоже принялся судорожно вливать себя «живую водичку», время от времени сотрясаясь в рвотных спазмах. Но ему все-таки удалось победить неподъемную дозу спиртного и опустошить стакан до дна.

– А… ик… все видели? – победно выкрикнул он. После чего он несколько секунд простоял, покачиваясь, с глупой улыбкой на лице, а потом, закрыв глаза, рухнул навзничь прямо на валяющегося у его ног Вебера.

– Покойся с миром! – хрипло произнес я, оборачиваясь к оставшимся «в живых» эсэсовцам. – Вы еще не передумали меряться пиписьками, задроты?

– Найн!

– Ну, тогда поехали, малышня…

Буквально через десять минут наша грандиозная попойка подошла к своему логическому окончанию – весь офицерский состав охранного гарнизона «Заксенхаузена» в полнейшем отрубе валялся на полу.

– Ну, теперь-то твоя душенька довольна? – словами старика из «Золотой рыбки» со смехом произнес Александр Дмитриевич, прохаживаясь между телами похрапывающих на полу нацистов.

– Довольна, но не совсем, – ответил я, залихватски подкрутив пальцами кончики усов, чтобы они воинственно уставились в небеса. – Вот когда отправим в ад всю эту сволочь, тогда и будет моя душенька полностью довольна!

– Что ж, – коротко кивнул князь Головин, звонко хлопая в ладоши, – тогда за дело! Пора приближать этот волнующий момент! Зови своих дохлых «опричников».

Как бы там ни было, но я за последние несколько часов немного настрополился управлять своими новыми возможностями, что даровало мне Кромешное Проклятие. Да и потусторонняя Тварь – некогда зовущаяся Хозяином Кладбища, а ныне носившая «почетное звание» первого мобилизованного Некрокомандующего моей маленькой Красной Армией Зомби, отзывающегося на позывной майор Легитон, нимало мне в этом помог. Самое главное – он был разумен, и сумел дать мне «обратную связь» на мои новообретенные способности.

Так что теперь я спокойной «выпустил» Некроэнергетическое «щупальце», которое, спокойно пройдя сквозь стену, нашла двух усовершенствованных бароном фон Эрлингером мертвяков, ожидавших моей команды. Они спокойно стояли в ночной темноте, переодетые в эсэсовскую форму солдат охранного гарнизона концлагеря. Солдатикам в эту ночь просто не повезло пройтись в карауле рядом с лабораторией почившего профессора Некрологии. Мои Упыри (теперь уже точно мои), охраняющие вход в подвал, умудрились их успешно поймать, убить, раздеть и частично схомячить. А после этого они еще и переоделись в добытую форму, постаравшись как следует замаскироваться под обычных служак гарнизона!

Причем, насчет маскировки в эсэссовскую форму, я даже и не подумал им приказать. Инициативные оказались ребятки, и бошки у них работают как надо, несмотря что мозги в черепушках давно протухли. Когда до нас с командиром дошло, насколько эти Умертвия опережают в своем развитии своих тупых Зомби-собратьев, нам едва не поплохело. Вы только представьте, что произошло бы, если бы подобные Некросолдаты в массовом порядке отправились на фронт? Вот то-то и оно! Вовремя мы здесь объявились, чтобы прихлопнуть профессора фон Эрлингера, оказавшегося на редкость гениальным ублюдком, разработав оружие столь страшной силы.

Заслышав мой зов, двое из ларца, получившие веселые клички «старшина Бим» и «сержант Бом», стремительно ворвались в столовую. Самое интересное, что они легко контролировали свои эмоции, получив от меня недвусмысленный приказ «затаиться» и не трогать никого живого. Ведь теплое живое существо для немертвых Тварей, как красная тряпка, на которую они бросаются, как взбесившиеся быки. И остановить их практически невозможно, если непосредственно не контролировать сам процесс, как это и делают Маги-Кукловоды. Но мои бойцы легко прошли и это тяжелое для них испытание, так ни на кого и не набросившись.

– В общем, так, парни, – произнес я, с удовлетворением оглядев хари своих молодчиков, измазанные подсыхающей кровью, и указал на Роберта Хартмана, – берите вот этого дядю и тащите его к машине.

Глава 2

Бим и Бом молча подорвались с места и, ухватив что-то бормочущего в пьяном забытьи оберфюрера Хартмана за руки и за ноги, потащили его на улицу.

– Ну что, адьос амиго! – с удовлетворением оглядев поле синей битвы, произнес я. – Надеюсь, что черти в аду не дадут вашим нежным задницам заскучать…

– Тьфу на тебя, Хоттабыч! – Не сдержался командир, брезгливо поморщившись.

– Ты, о чем подумал, Петрович? – Захохотал я, взглянув на князя Головина ехидно прищурившись.

– А ты, о чем? – почуяв подвох, переспросил командир.

– Я – о раскаленной сковороде. А вот ты…

– Все, хватит, старикан! Не будем терять времени! – Съехал с темы Александр Дмитриевич, резко направившись к выходу из столовки.

– А то знаю я вас, аристократов с голубой кровушкой, – продолжая ворчать, пошел я следом за князем Головиным. – С вами надо ухо востро держать… – И вновь дико заржал. Видно, зеленый змий вновь начал свою неспешную циркуляцию в моей крови, основательно вдарив по моей и без того «сорванной с нарезки» головешке.

На улице Умруны запихнули так и не очнувшегося Робку на заднее сидение его личного автомобиля и замерли неподвижными истуканами, ожидая дальнейших распоряжений.

– Ну что, – поинтересовался у меня Александр Дмитриевич, – поехали?

– Погодь, командир, давай сначала нашего нализавшегося немецкого камрада отправим отсюда подальше, – предложил я. – Пусть к родителям уедет… А я постараюсь не задеть тот район.

– Хорошо, – согласился со мной Головин. – Тогда нужно разыскать водителя сего чудного аппарата. – И он провел рукой по гладкой полировке черного «Мерседеса».

– Я, кажется, знаю, где он может обретаться – в гарнизонной казарме, – произнес я, покручивая кончик своего длинного седого уса. – Вроде бы туда его Кайндль определил, пока Робка должен был здесь обитаться. Сейчас отправлю за ним своих бойцов…

– Каких бойцов? – Неожиданно переполошился командир. – Этих? – И он указал на застывших подле автомобиля Бима и Бома.

– А ты других здесь видишь? – вопросом на вопрос ответил я Головину.

– Сдурел совсем, старый? Или хмель последние остатки мозгов затуманил? – Грозно навис надо мной командир. – Ты хочешь всю казарму раньше времени переполошить, заслав туда этих красавцев? – Недовольно указал он на мой существенный просчет.

– Идешь ты, пляшешь! – Я звонко хлопнул себя по лбу ладонью. – Совсем дед последние мозги пропил! Сейчас сам схожу…

– У тебя другая задача, Хоттабыч! – Остановил мой порыв командир. – Оставь это мне.

Я увидел в Магическом Зрении как от князя Головина в сторону казармы выстрелили Силовые ниточки его Ментального Дара, разворачиваясь в уже знакомую мне «Ловчую Сеть». Ага, вот как он собрался притащить сюда водителя «Мерина» – просто внушить ему эту мысль. Здорово придумал! И ходить никуда не надо! А ведь и я б так мог… Даже моего сопутствующего Дара вполне хватило бы для такого нехитрого фокуса. Вот только додуматься самостоятельно до этого я так и не сумел. Залил, старый, зенки. Хорошо, что командир рядом! Вместе с ним мы и горы свернем!

Дар князя Головина оказался как всегда на высоте – не прошло и пары минут, как мы услышали дробный перестук сапог бегущего к автомобилю денщика и водителя нашего высокопоставленного фрица. Не обращая никакого внимания ни на нас, ни на наших продвинутых Зомби, водитель запрыгнул в салон, завел машину и стремительно покинул территорию концлагеря. На пропускном пункте, оборудованном лишь шлагбаумом – центральные ворота после моего Силового вмешательства еще не успели восстановить, машину оберфюрера беспрекословно пропустили. И вскоре она, промчавшись по дороге мимо аккуратных домишек мирно спящих бюргеров, скрылась из моих глаз.

– Ловко ты это провернул, командир, – с легкой завистью к отточенному до идеального Дара князя Головина, произнес я. – И ведь при этом ни слова не произнес!

– Учись, старичок, пока я жив, – усмехнулся Александр Дмитриевич, – иногда в нашем деле главное не сила, а умение!

– Типа, тяжело в учении – легко в бою? – Выдал я известный афоризм Александра Васильевича Суворова. – Плавали, знаем! Вот прихлопнем фашистскую гадину, отправлюсь прямиком к нашему дорогому Кощеюшке на обучение – он еще тот профессор кислых щей. Он-то меня как раз всему плохому и научит.

– Уже научил, – слегка поморщившись, произнес Головин, окинув меня оценивающим взглядом.

А выглядел я еще тем красавцем. Самое смешное, что бухал я с немцами именно в таком вот непотребном виде – прогнившего клыкастого мертвяка, попорченного Кромешным Проклятием. А вот чтобы меня не раскусили, Александр Дмитриевич все это время натурально дурил эсэсовцам головы. Всем сразу! Одновременно! И никто не догадался, что привычный им старикан, на самом деле сейчас совсем не такой, каким кажется! А можно было просто их прибить, чтоб не мучились. Хоть при помощи Ментального Дара князя Головина, хоть при помощи моего, вернее любого из моих сопутствующих.

Да взять хотя бы Заморозку – самый первый Дар, пробудившийся у меня в этом мире. С нынешним Резервом я легко мог превратить всю столовку в филиал Студеного Ада, а гребанных эсэсовцев в настоящие произведения искусства – d ледяные статуи какой-нибудь шизанутой Снежной Королевы. Но за все их смертные грехи безболезненно умереть во сне – слишком уж простое и легкое наказание. Не-е-ет! Пусть еще немного помучаются, падлы! Пусть их, сука, живьем обглодают бессловесные бойцы майора Легиона! Для начала… А после – в аду… Хотя, это я уже говорил. Что-то частенько стал дедушка повторяться.

– Ладно уже тебе, командир, дедушку старого третировать! – Я нарочно попытался нахмурить брови и сделать обиженное лицо, однако мои действия произвели эффект абсолютно обратный ожидаемому.

– Не делай так больше, Хоттабыч! – слегка отшатнувшись от меня, на полном серьезе предупредил меня товарищ оснаб. – Если не хочешь, чтобы я тебе мозги вскипятил, или всю обойму выпустил!

– А в чем проблема, командир? – Алкогольные «пары» все еще затуманивали мне рассудок, но с каждым мгновением соображать становилось все легче и легче. Похоже, что со временем нужно будет искать другой способ как следует расслабляться – со алкогольным опьянением мой организм «Асура новой формации» уже справляется на раз-два.

– А ты себя в зеркало видел? – нервно усмехнулся командир. – Не суетись сейчас, – заметив, как я заозирался в поисках зеркала, произнес Александр Дмитриевич, – потренируешься как-нибудь на досуге.

– Хорошо, – понятливо кивнул я – мне и самому жуть, как интересно стало: а чего это у меня с ружей приключилось? – Переходим ко второй части Le ballet de la Merlaison [1]?

[1] Марлезонский балет (фр.) – букв. «Балет дроздования», («Балет об охоте на дроздов») – балет в 16 актах, поставленный королём Франции Людовиком XIII.

– Хоттабыч, ты умничать завязывай! – проворчал Александр Дмитриевич. – Я-то потомственный князь, и по-французски меня с детства натаскивали, и историю королевских и аристократических родов в меня едва ли не кувалдой в черепушку вдалбливали. Но у тебя-то с твоими четырьмя классами церковно-приходской такие познания откуда?

– Оттуда! – голосом пьяного Никулина из «Бриллиантовой руки» коротко, но многозначительно заявил я. – Фильмы у нас там, – намекая на свой альтернативной и потерянный мир будущего, напомнил я князю Головину, – хорошие снимали. Жалко, что у вас подобных еще нет…

– Ничего, у нас еще все впереди! – оптимистично заявил товарищ оснаб.

– Поживем – увидим, – с изрядной долей скептицизма, вздохнув, произнес я. – Очень на это надеюсь. А теперь, командир, давай уже продолжим надирать нацистские задницы!

– Давай, – не стал спорить Головин, – вызывай из подвала своего протеже.

«Слышишь меня, Легион?»– Не знаю на какой-такой «волне», но у меня с этим Высшим Умертвием образовалась устойчивая «мыслесвязь», которую, впрочем, не мог засечь даже Александр Дмитриевич.

«Слышу, Госп… товарищ полковник! – быстро поправился бывший Хозяин Кладбища, а ныне – командир первого боеспособного Некроподразделения Красной Армии, дожидающийся моего «звонка» в подземном бункере фон Эрлингера.

«Твой выход, товарищ майор!– Отдал я недвусмысленный приказ. – И чтобы ни одна сволочь не смогла спастись от наших бойцов!»

«Будет исполнено!» – Прошелестел в моей голове голос Легиона, и мое мертвое воинство хлынуло к выходу из подземного каземата.

Ну, а мы с командиром в сопровождении «неразлучных близнецов» старшины Бима и сержанта Бома направились в сторону тюремного здания – «Целленбау», где содержались заключенные. По спешно разработанному нами плану, мы должны были для начала освободить обычных узников, а уже после, разрушив Защитные Заклинания зоны «А», где нацисты содержали в Магическом Стазисе тело Якова Джугашвили, освободить его для дальнейшей пересылки Порталом прямиком в Москву.

Мы уже подходили к большому т-образному строению тюрьмы, когда из морозильных подвалов, минуя больничные бараки, на трассу для испытания обуви выплеснулась толпа моих тихих и бессловесных бойцов под предводительством майора Легиона. Впереди моего победоносного воинства, как ужас, летящий на крыльях ночи, гордо вышагивал Хозяин Кладбища. Клочья непроглядного мрака, тянулись за ним, трепеща за плечами, словно раздуваемый всеми ветрами плащ потустороннего Всадника Апокалипсиса. Ну что ж, так оно и есть – Апокалипсис в Заксенхаузене наступил!

Зомби, полностью подвластные воле майора Легиона, я предпочел не вмешиваться в процесс избиения конченых нацистских маньяков, мгновенно рассредоточились по всему внутреннему пространству концлагеря. До меня донеслись первые возгласы ужаса и заполошные крики, наполненные страданием и болью, когда мои слегка перемороженные ребятки с радостью приступили к своей кровавой жатве. Застучали автоматы патрулей охраны, находящейся в карауле, но они быстро смолки – пули не причиняли моему воинству ровно никакого вреда.

Никто не ожидал такой аномальной активности мертвяков, и охрана в первую очередь была настроена на борьбу с обычными людьми, или Магами, находящимися в заключении. Да и весь офицерский состав, способный погасить вспыхнувшую панику среди своих подчиненных, в данный момент бессовестно дрых в местной столовке, нагрузившись шнапсом по самые брови.

По прошествии буквально нескольких минут весь концлагерь был оккупирован мертвецами и полностью оказался в наших руках. Я и не думал, что все окажется настолько быстро. Но майор Легион показал себя достойным командиром, четко выполнив все мои распоряжения. Дело оставалось за малым: вскрыть тюремный блок, не дав мертвецам отведать такого манящего и горячего мяса заключенных. К моему несказанному удовольствию Высший Умрун справился и с этой задачей четко и без сбоев.

Обычный тюремный корпус не предназначался для Магов, поэтому никакой Магической Защитой оборудован не был. Охранников быстро растерзали Зомби-Красноармейцы после чего, найдя ключи от запоров у одного из обглоданных до самых костей охранников, мы зашли внутрь тюремного барака. По моему молчаливому мысленному распоряжению Бим и Бом быстро отомкнули замки и распахнули двери.

Привлеченные подозрительным шумом у дверей начали скапливаться изможденные узники, облаченные в ветхие лохмотья, бывшие некогда полосатой тюремной робой. Один из них – некогда крепко сбитый мужик, к ненешнему моменту основательно схуднувший, но жилистый, решительно растолкав собратьев по несчастью, выбрался на продол и, припадая на одну ногу, направился в нашу сторону. Следом за ним потянулись еще несколько заключенных, видимо, составляющие костяк местного сопротивления.

– Подполковник Северский… – остановившись в паре метров от меня, хрипло произнес хромец, настороженно косясь то на меня, то на стоявших за моей спиной бледнорожих «ординарцев», морды которых были основательно перемазаны свежей кровью. Да и я сам выглядел еще тем красавцем – я так понимаю, что вы здесь главный?

– Главный здесь он, – указав кивком головы на командира, произнес я. – А я осуществляю силовую поддержку операции по освобождению узников концлагеря «Заксенхаузен», – как само собой разумеющееся отчеканил я, выпятив грудь колесом и клацнув зубастой челюстью.

– П-п-простите… т-т-товарищи? – Подполковник даже начал заикаться от неожиданности. Похоже, у него наступил полный разрыв шаблонов. – Так вы… наши… с-с-советские?..

– Народный Комиссариат Обороны! «СМЕРШ»! – не зная, что сказать, выпалил я на одном дыхании. – Полковник Абдурахманов! А это товарищ оснаб…

– Товарищ оснаб? – Челюсть у Северцева едва не пробила бетонный пол тюремного барака.

– Тебя как звать, подполковник? – спросил Головин у заключенного, пребывающего в полнейшем ступоре.

– Д-данила Петрович…

– Вот что, Данила Петрович: собирайтесь, ребятки – кончились ваши беды! – выступив вперед, распорядился Александр Дмитриевич. – Время не ждет! Выходите на плац, только организованно! Без паники! Наши Некробойцы-Красноармейцы вас не тронут!

– Некрбойцы-Красноармейцы… – эхом отозвался совсем уж сбитый с толку Северский.

– Подполковник! – Жестко вывел из прострации заключенного товарищ оснаб. – Назначаешься ответственным за вывод и эвакуацию своих… ребят! Выстроишь их на плацу в колонну… Хоттабыч, у тебя сквозь Портал сколько человек за раз можно провести? – уточнил у меня командир.

– Думаю трое-четверо без проблем.

– В общем, так, Северский, – продолжил отдавать распоряжения Головин, – строишь всех в колонну по три и ждешь моего распоряжения! Приказ понятен?

– Так точно, товарищ оснаб! – отрапортовал подполковник.

– Тогда действуй, а у нас еще одно дельце осталось… – Командир стремительно развернулся на пятках и вышел из барака.

– За мной! – бросил я «братцам» и пошел следом за Головиным.

Нам действительно оставалось сделать последний «рывок» – освободить из плена Якова Джугашвили. Но в отличие от остальных узников, его содержали в специальном отделении тюремного помещения – зоне «А», предназначенной для содержания особо ценных заключенных. Поэтому и защищена эта зона по высшему разряду.

Едва я появился на улице, возле меня неожиданно «материализовался» из ночной темноты майор Легион. Вот только что его не было, и вот он уже стоит рядом со мной, кутаясь в свой длинный плащ, сотканный из непроглядного мрака.

– Ты так больше ко мне не подкрадывайся! – предупредил я его. – А то прибью ненароком и не посмотрю, что ты под моим началом обитаешь!

– Виноват, товарищ полковник, – прошелестело Существо. – Больше не повторится!

– Что у тебя? – Я остановился возле дверей в зону «А» и начал разглядывать в Магическом Зрении светящиеся Охранные Заклинания. Что с ними делать, я пока еще не представлял.

– Ваше задание выполнено. – Отчитался о «проделанной работе» Хозяин Кладбища. – На территории лагеря не осталось ни одного живого врага. Мертвые либо съедены моими подчиненными, либо поставлены в строй! Ожидаю дальнейших указаний.

– Молодец! – Одобрительно произнес я, не отрывая взгляда от защищенных стен тюрьмы для особо важных «персон». – Сейчас разберемся с последней проблемой, получишь дальнейшие указания…

Пока я трепался с Легионом, князь Головин, используя свой Ментальный Дар, заставил открыть ворота и выйти из зоны «А» засевшую внутри охрану. Это он хорошо придумал, ведь защитные Формулы, в изобилии нанесенные на стены, пол и потолок напрочь блокировали у Мага, находящегося внутри помещения, любые проявления Силы. Превращая его, по сути, в обычного неодаренного человека. Ведь только так можно было удержать в заточении могучих Силовиков врага.

«Старшина Бим, – дернул я по связующему каналу одного из «братьев», доставшихся мне в наследство от профессора-Некроманта, – проверь, как работает эта Защита».

«Слушаюсь, товарищ полковник!» – И живой мертвяк «с низкого старта» стремительно заскочил в распахнутые двери вип-тюрьмы для Магов.

Глава 3

– Стой! – возопил вслед старшине Биму майор Легион, попытавшись перехватить управление продвинутым Умруном из «моих рук». – Назад!

Но Хозяин Кладбища не успел – уж очень стремительным и подвижным оказался новейший экземпляр Некробойца. Не чета обычным тормознутым Зомби, да еще и охлажденными в морозилке до состояния твердой деревяшки. Да и не сработало бы на них Умение Высшей Нежити подчинять себе более слабых Некросуществ. Ведь основной особенностью моих «братцев» была именно их автономность существования, поддерживаемая вживленными в мертвые тела Магическими Кристаллами-Накопителями. А «управление» этими бойцами нужно было настраивать заранее… Хотя, в этой области я еще «плаваю» и не совсем освоился. И вот, послушно заскочив в дверной проем, мой боец натуральным образом вырубился, как будто кто-то повернул ему рубильник, выключающий питание. Он завалился на пороге, словно подрубленное древо, мгновенно превратившись в кусок тухлого мяса с костями, чем, в общем-то, и являлся.

– Как так-то?! А? – Раздосадовано хлопнул я себя ладонями по ляжкам.

– Не нужно было его туда посылать, – разноголосо пропел уже намного спокойнее Легион, привычно прогоняя на «подвижном» лице десятки разных обличий. – Эти Защитные Формулы его попросту выпили…

– Что значит выпили? – Я повернулся к Высшей Нежити, неразрывно связанной со мной Магической клятвой верности.

– В нем не осталось ни капли Энергии! – подключился к разговору командир, указав на вживленный в плоть Бима Кристалл, неожиданно переставший светиться.

– А если «зарядить», опять оживет? – поинтересовался я, не желая терять такую исполнительную боевую единицу.

– Я-мы не знаем, – покачав головой, ответил Хозяин Кладбища. – С такими Существами мне-нам еще не приходилось работать. Но обычного Некробойца из моей-нашей «армии» после такого воздействия повторно не поднять и не поставить в строй.

– Печально, – вздохнул я, – а я к нему уже так привык… Ну-ка, сержант Бом, осторожно вытащи своего братца, – распорядился я. – Только сам по-дурости не подставься под удар!

Послушный моей воле мертвяк живо подскочил к двери и, вытянув жилистую руку, зацепил братца за пятку. После чего одним мхом выдернул его на улицу.

– Сюда его тащи! – Призывно махнул я рукой. – Попытаемся реанимировать бедолагу.

Бом сноровисто подтащил братца ко мне, волоча «сослуживца» за ногу прямо по земле. Я присел перед мертвецом на корточки, оглядев его Энергетическую структуру с головы до ног. Командир оказался прав – в нем не наблюдалось ни капли Силы, которая и питала экспериментальное Некросущество, позволяя ему существовать абсолютно автономно от Мага-Кукловода, каким являлось большинство Некромантов врага.

Ну что ж, попробуем… Я положил свою когтистую лапу поверх потухшего Кристалла, и пустил Проклятую Силу тонкой струйкой в Накопитель. Поначалу у меня ничего не получилось – Энергия попросту рассеивалась в окружающем пространстве. Возникало такое ощущение, что накопительный Артефакт под воздействием Защитного Заклинания, охраняющего тюремный блок для вип-персон, полностью вышел из строя. Черт! А я еще рассчитывал использовать старшину Бома в дальнейших операциях…

Я удвоил свои усилия, пытаясь вколотить в испорченный Накопитель хотя бы один эрг Некроэнергии, но тщетно – Кристалл никак не реагировал на мои потуги, отказываясь «заводиться». А я все давил и давил Силой, которая уже клубилась туманной чернотой вокруг моей руки и уже была явно видна невооруженным взглядом.

– Хоттабыч, хватит! – не выдержал князь Головин, прикоснувшись рукой к моему плечу, покрытому шипастыми костяными пластинами. – Похоже, с ним все кончено.

– Да чтоб ты провалился, гребаный урод! – в сердцах выругался я, непроизвольно вкладывая в поток, идущий к Кристаллу, чертову уйму Сил.

Скопление Темной Энергии над моей рукой уплотнилось, превратившись в этакую локальную грозовую тучу. Внутри нее что-то громко заворчало, и в Накопитель ударила угловатая изумрудная молния, заставив Кристалл засверкать в ночи ярким зеленым фонариком. Я увидел, как от Кристалла по венам и артериям мертвяка разбегаются во все стороны Энергетические потоки изумрудного цвета, заставляя конечности Умруна подергиваться, как от электрического удара.

– Вот так, мля! – победно выдохнул я, когда старшина Бом открыл свои мутные и снулые, словно у дохлой рыбины, глазенки.

Однако, буквально через несколько мгновений, глаза Бома налились тем же изумрудным светом, а его бледная физиономия начала странную трансформацию: нижняя челюсть увеличилась в размерах, стала чрезмерно массивной и квадратной, выехав вперед. Из нее, словно грибы поле дождя, вылезли дюймовые клыки. Нос же, наоборот, съежился и сморщился, покрывшись кожаными складками и практически исчезнув. Лоб слегка уменьшился и уехал назад, покрывшись шипастой костяной броней, а из висков, прорвав бледную синюшную кожу, выехало два острых рога.

– Вонючий случай! – Присвистнул я от изумления, наблюдая, как трещит ветхая одежда на раздувающемся теле измененного мертвяка.

Сквозь прорехи в ткани полезли острые шипы и костяные пластины, которыми, словно доспехами начал покрываться «воскресший» экспериментальный образец Зомби. Такую броню, наверное, не всякая пуля возьмет.

– Немыс-с-слимо, Го-осподин… – слегка заикаясь, словно поцарапанная пластинка, прошипел у меня под ухом Легион, позабыв все инструкции о том, как меня следует называть. – На такие преобразования мертвой плоти способны только Истинные Повелители Мрака и Хаоса! Даже мне-нам не подвластна такая перестройка организмов Некросуществ… Я-мы вас поздравляем с этим поистине великим достижением, Господин! – подобострастно произнесло Высшее Умертвие. Думается мне, что в его глазах я существенно подрос в потустороннем «табеле о рангах». А у них «там», выходит, жесткая иерархия, мать её ети!

– Чуть позже мы это обсудим, майор, – бросил я Легиону, поднимаясь на ноги.

Следом за мной на ноги резко подскочил и старшина Бом, в нынешнем виде больше смахивающий на рогатого носорога-переростка, закованного в костяной панцирь. От него прямо-таки веяло мощью и силой. Такой бугай если и захочет когда-нибудь убиться о крепкую толстую стену, то не всякая стена подойдет – пробьет насквозь, как лист хлипкого гипсокартона.

– Да уж, нихрена себе размерчик! – Оглядев снизу вверх, еще и основательно подросшего Бима, присвистнул я. – Повышаю тебя в звании – будешь теперь лейтенантом. Понял, убогий?

– Так точно, товарищ полковник! – утробно проревело существо, сверкая светящимися изумрудными зенками.

– Вот и ладушки… – кивнул я. – Командир, может, хватит в игрушки играться? Недосуг нам сейчас всякие Защитные Ребусы разгадывать. Давай, я вдарю по этому вертепу? Аккуратно так, а? Расколбашу стену с этими Рунами и Формулами…

– Попробовать можно… – продолжая сомневаться, произнес Александр Дмитриевич. – А если Якова ненароком зацепишь? Или Сила в разнос пойдет? У тебя же её немеряно…

– А я очень постараюсь Яшку не зацепить, командир…

– Ладно, – махнул рукой Головин, – попробуй. Но если что, я тебе сам голову сниму!

– Да я, разве, против, товарищ оснаб? – Я натурально отыграл возмущение, в спешном порядке активируя свой основной Дар.

Сердце вновь застучало паровым молотом в моей груди, раскручивая неведомый Силовой маховик. Земля под моими ногами мелко завибрировала, но это была всего лишь «побочка», основный выплеск пришелся на ближайшую к нам стену. Сперва она тоже мелко затряслась, словно резонируя в ответ на дрожание земной тверди. Штукатурка мгновенно покрылась мелкими трещинками, которые, поначалу боязливо, а после все смелее и смелее начали распространяться по всей поверхности стены. Я вяло шевельнул рукой, и вся эта шелуха моментально отвалилась, окатив нас пыльным потоком и мелкими крошками.

Открывшаяся моему взору кирпичная кладка засияла похлеще елочной гирлянды, сверкая впечатанными в обожженную глину Волшебными Рунами и Знаками, складывающимися в замысловатые Формулы Магической Защиты. Каждый кирпичик в этой стене был сделан на заказ одной очень продвинутой в этом вопросе французской фирмой – Домом Кюри. А после оккупации Франции войсками вермахта, у величайших мировых Артефакторов в области Защиты от Магических Проявлений остался лишь один потенциальный заказчик подобных изделий – Вековечный Рейх. Все остальные теперь довольствовались либо хилыми поделками доморощенных Спецов Артефакторики, либо тем, что осталось в наследство из довоенных поставок.

Такую красоту действительно жаль было портить, но по другому разобраться с этой проблемой, попросту не было времени. Если информация о захвате «Заксенхаузена» до его полнейшего уничтожения каким-то образом просочиться в Берлин – сюда в срочном порядке выдвинуться самые элитные войска Рейха, имеющие в своем составе нехилое количество Магов-Силовиков. И сможем ли мы с командиром, даже задействовав нашу армию Зомби под началом Хозяина Кладбища противостоять им – большой вопрос. Но если так случиться, то наша миссия со стопроцентной вероятностью окажется полностью проваленной. А этого мы с командиром никак не могли допустить!

Был и еще один не менее насущный вопрос: сумеем ли мы отбрехаться перед нацистским руководством по поводу уничтожения концлагеря, находящего в опасной близости от столицы Вековечного Рейха? Но шанс, несомненно, был, недаром мы сломали с командиром столько копий, когда до хрипоты спорили и бились над решением этой проблемы. Пока все шло по заранее разработанному плану. Дай Бог, оно и дальше так будет продолжаться!

Я слегка сжал кулаки, и кирпичную стену расколола змеящаяся трещина, разрастающаяся в своих размерах.

– Ну что, поехали? – Бросил я, не оборачиваясь.

– Хоттабыч, только аккуратно! – донесся до меня голос командира, теряющийся в громком треске лопающихся кирпичей.

– Не ссы, командир прорвемся! – Я точно представлял себе расположение тюремного помещения, в котором фашистские ублюдки содержали Якова Джугашвили, и старался, по возможности, чтобы основной удар не пришелся на стены его темницы. Поэтому и действовать приходилось филигранно, хотя мне намного легче было бы сровнять всю эту халупу с землей. Я постепенно наращивал давление Силы – стена трещала, кирпичи лопались, разрушенные Магические Знаки и Формулы переставали светиться. Возможно, что Защита уже отключилась, но я не хотел рисковать попусту.

Еще один рывок, и мой неукротимый Дар одним могучим таранным ударом разнес в крошево Магически усиленную стену. Только кирпичные осколки со свистом разлетелись по сторонам. Пара крупных кусков довольно болезненно прошлась по моим ребрам, на миг выбив из легких весь воздух. Стоявший рядом командир тоже болезненно вскрикнул. Видимо, досталось и ему. Все вокруг заволокло красной пыльной пеленой, скрыв стену от моего взгляда. Я закашлялся, хватанув полной грудью этой красной пыли. Рядом засипел князь Головин. Только майор Легион, да оба «брата-акробата» никак не отреагировали на «кирпичную бомбардировку». Оно и понятно, что мертво умереть не может.

Когда пыль немного рассеялась, во всей красе проявилась картина разрушений, нанесенных супер-пупер Защищенному зданию моей Силой. И счет шел явно не в пользу Дома Кюри. Да французы и не рассчитывали, что усиленную стену будут разрушать таким вот варварским способом. Стена перестала существовать, частично разлетевшись на куски, а частично провалившись внутрь. Был правда еще один неприятный момент – с этой стороны здания тоже содержались узники. И некоторым из них не повезло – похоронило под большими обломками разрушившейся стены.

– Хоттабыч! Я же просил… – нервно произнес командир, когда осела пыль.

– Сейчас поправим! – Я тоже увидел, как в одном месте из-под обломков точат подергивающиеся в конвульсиях ноги.

Сила вновь потекла через меня и остатки кирпичной стены, послушные моей воле, взмыли в воздух, освобождая придавленных людей.

– Братцы – тащите их быстрее на улицу! – отдал я приказ бывшим «близнецам».

Мертвецы метнулись в очищенное помещение – весь мусор, обломки мебели и кирпичей я удерживал своей силой под самым потолком. Так что пострадавших быстро вытащили на свежий воздух и положили рядком на землю. Всего пострадавших оказалось трое: двое эсэсовских Магов охраны, судя по званиям и нашивкам в рангах не ниже Магистров, несущих службу в особо охраняемом секторе. Этих было не жалко, да они ничего и не могли мне противопоставить, поскольку сами находились в секторе, начисто блокирующем любые проявления Магии.

Я прищелкнул пальцами, указывая на вражеских офицеров:

– Этих отдайте майору Легиону – пусть рекрутирует! Говорят, что из Магов получаются самые устойчивые и сильные Зомби…

– Г-гос-п-подин… – Хозяин Кладбища одним невероятным рывком – только что был неподалеку и вот уже нависает над неподвижными, но все еще живыми телами врагов. – Товарищ полковник, – поправился он под моим негодующим взглядом.

– Так-то лучше, товарищ майор! Запомни- нету у нас господ! Кончились все в семнадцатом! Что хотел?

«Можно я-мы «ассимилируем» в себе этих Осененных Дарами?» – воспользовавшись мыслеречью произнес он, осторожно поглядывая на меня.

«Ассимилируем? – приняв его игру, так же мысленно ответил я. – Сожрать что ли хочешь?»

«Поглощение еще живой плоти Магов, напитанной Силой, благотворно действует на мой-наш потенциал», – чистосердечно признался Хозяин Кладбища. – Вы же все-равно не оставите их в живых…»

«Не заслужили они пощады!» – согласился я с доводами Легиона.

Но мне как-то не по себе, кормить живыми людьми постороннюю… Так, стоп! Я взял себя в руки. Это надо еще прикинуть, кто тут потусторонняя Тварь? Хозяин Кладбища, который не мыслит другого существования, ибо он такой от «рождения», или демоны-шайтаны в черной эсэсовской форме, только внешне ничем не отличающиеся от человека? Что касается меня, то я для себя все решил – и это явно не мой верный Умрун!

«Насколько вырастет твоя Сила, майор?» – напрямую спросил я его.

«Существенно, товарищ полковник,– пошелестела разноголосица Хозяина в моей голове. – Живые Маги, да еще и в довольно высоких рангах – редкий ингредиент…»

«Твоего меню?» – криво усмехнулся я.

«Да, – не стал скрывать Легион, – это моя-наша суть. Ибо такими меня-нас создали Повелители Мрака и Хаоса. Другого существования для подобных Некросуществ, к моему-нашему великому сожалению, не предусмотрено. Простите, товарищ полковник, если невольно оскорбили ваши чувства».

«Понимаю, майор. Поэтому и не осуждаю. А усиление твоей боевой мощи может нам пригодиться. И пусть мне потом придется за все ответить – действуй, майор! Только постарайся сделать все так, чтобы никто не заметил, – распорядился я. – Пусть этот грех ляжет грузом только на мою душу…»

«Никто не заметит, Гос… товарищ полковник! А я отслужу».

– Хоттабыч! Хоттабыч! – Командир чувствительно тряхнул меня за плечо. – Ты чего не отвечаешь? Заснул? Сплохело? Ты не молчи, старик! От тебя сейчас все зависит! Только от тебя, понимаешь?

Я мотнул головой, прогоняя подальше мутные и невеселые раздумья, оставившие чудовищную горечь в моей душе. Которая, как мне мниться, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, какой бы длинной она не была. Но сейчас нужно забыть про розовые сопли и не наматывать их горестно на кулак. Самоедство и самобичевание оставим на мирные времена – враг не дремлет!

– С мной порядок, командир! – отозвался я, вновь вгоняя себя в боевой настрой. – Задумался немного, что делать с этими фрицами.

– А чего тут долго думать? – с удивлением посмотрел на меня командир. – В расход их – и точка!

Эх, знал бы ты, товарищ оснаб, над какой дилеммой я сейчас бился… Но, естественно вслух я этого не произнес. У командира и других проблем хватает, чтобы еще за мной сопли подтирать.

– Майор Легион! – с металлом в голосе произнес я. – Привести приговор в исполнение.

– А с третьим что делать? – поинтересовался Высший Умрун, склонившись над маленьким человечком с большими залысинами, лицо которого было мне отчего-то очень хорошо знакомо. – Это тоже Маг, и не слабый по Силе.

Я присел на корточки перед этим человечком, основательно помятым опрокинутой мною стеной, чтобы получше его рассмотреть.

– Вонючий случай! – воскликнул я, наконец узнав это сухощавое лицо с узкими губами и высокий лоб с большими залысинами, частенько мелькавшие еще в моем мире по ящику на плакатах современных укронацистов. – Ну, здравствуй, Степа…

Глава 4

– Ты его знаешь, Хоттабыч? – Командир тоже наклонился над раненным заключенным.

– Еще как знаю… – Я хищно усмехнулся. – Имя этого деятеля даже в моем времени было у всех на слуху. Не думал, что вот так с ним встречусь.

– Заинтриговал, старичок, – ответил князь Головин. – И кто же это?

– Степан Бандера – один из лидеров украинских националистов. Активно сотрудничал с немцами…

– Так он же здесь – в «Заксенхаузене», – перебил меня Александр Дмитриевич, чего-то недопоняв, – значит – против немцев.

– В моем мире его выпустили в сорок четвертом для продолжения антисоветской борьбы… И оно аукнулось России даже через восемь десятков лет! Его нельзя отпускать…

– В расход? Как фрицев? – Командир поднял на меня глаза.

– Нет, – покачал я головой, – нужно отправить его с нашими в тыл. Пусть кремлевские Мозголомы его как следует потрясут – информация о националистическом подполье на Украине лишней не будет.

– Согласен, – кивнул Александр Дмитриевич.

– Ты можешь его «выключить» на время транспортировки? – поинтересовался я у командира. – Чтобы лишнего шума не наделал – так-то он неслабый Одаренный.

Командир положил руку на холодный лоб Семена Бандеры и на минутку сосредоточился:

– Сделано, Хоттабыч. Я погрузил его в искусственную кому. Теперь он никому вреда причинить не сможет. И вывести его из этого состояния абы кто не сможет – только Силовик рангом не ниже Мордовцева или Капитонова. А такие спецы у нас, знаешь ли, на каждом углу не валяются.

– Отлично! – Я обрадовано потер руки и громко крикнул, обернувшись в сторону плаца, на котором продолжали выстраиваться в колонны истощенные узники концлагеря:

– Подполковник! Северский! Подойди на минутку! И возьми с собой пару ребят покрепче!

Подполковник не замедлил явиться по моему зову с двумя парнями, которые несмотря на крайнюю степень истощения, старались держаться «молодцами».

– Вот что, Данила Петрович, берите это тело, – распорядился командир, – и храните его пуще глазу! По прибытии на родину сдадите его в особый отдел. Скажете, что так распорядился оснаб Петров. У этого гада в голове масса важной информации – пусть наши Силовики-Мозголомы с ним поработают, как следует. И да, передай еще, что он сильный Маг…

– А он не очнется по дороге? – уточнил подполковник.

– Нет, гарантирую, что не очнется. Все запомнил, Северский?

– Так точно, товарищ оснаб! – четко отрапортовал Данила Петрович. – Берите его, парни и тащите к нашим, – отдал он указание своим помощникам. – Разрешите вопрос, товарищ оснаб?.. – немного нервно спросил Северский и неожиданно запнулся.

– Ну же, Данила Петрович, – после секундного ожидания ответно спросил Головин, так и не дождавшись от освобожденного из плена подполковника самого вопроса, – что хотел?

– Каким образом вы нас… эвакуируете? – наконец выдавил он осипшим голосом. – До Союза далеко… даже до линии фронта… не пешком же мы туда пойдем? Если планируете захватить железнодорожный состав, то далеко мы все равно не уедем… – вопросы постепенно набирали обороты, просыпаясь на товарища оснаба, как из рога изобилия. – Да и оружия у нас нет, чтобы прорываться с боем… Гарнизон тут не очень многочисленный – все, что можно, мы уже собрали. Да и Силовиков, кроме вас, у нас и нет. А в самолет мы не влезем – нас тут… Люди волнуются. Впервые забрезжила хоть какая-то надежда! Но вы не подумайте чего – мы все готовы умереть! Как один! Но не как бессловесные скоты, которых на бойню… А с оружием в руках!

– За это не переживай, Данила Петрович! – по-отечески успокоил взволнованного подполковника Александр Дмитриевич, положив ему руку на плечо. – Есть у нас один хитрый спец по эвакуации людей из самой глубокой задницы – всех переправим. Не расстраивайся понапрасну – скоро сам все увидишь. А сейчас подожди, я тебе самого ценного человека под охрану передам… За него уж точно головой будешь отвечать!

Пока командир успокаивал переволновавшихся узников, майор Легион, рассыпавшись непроглядным туманом, скрыл тела эсэсовских Магов от чужих глаз. А когда туман развеялся – на земле не осталось даже и следа. Оперативно же он отвел всем глаза их схарчил гребаных ублюдков! Но за всеобщей суетой и в ночной темноте ни один из присутствующих даже не придал этому значения – помер Максим, да и хер с ним. Это просто я отчего-то расчувствовался, старая сентиментальная развалина!

– Хоттабыч, пора за Яковом… – напомнил мне командир, но я и без него уже знал, что делать.

– Не надо никуда бежать! – остановил я князя Головина. – Я сейчас сам… Только бы не уронить…

– Кого уронить? Куда уронить? – неожиданно засуетился командир. – Хоттабыч, ты чего творишь?

– Не шуми, Петрович, а то и вправду уроню! – произнес я, едва сдерживая свою безудержную Силу, которая клокотала во мне, старалась вырваться и разнести здесь, нахрен, все в полнейшие сопли. Но я терпел, работая с Энергией филигранно и тонко, как настоящий мастер-ювелир. И скажу без ложной скромности, мне это вполне удавалось.

Где распылается камера Якова, я знал. Побывали мы там с командиром в сопровождении напыщенного донельзя барона-Некроманта Иоахима фон Эрлингера, подвизавшегося на «полставки» еще и Мозголомом, благо сопутствующий Дар у него присутствовал, да еще и не самый слабый. Жаль, конечно, что не на благие дела он свою Силушку, Богом даденую, расходовал. Вот и поплатился, попав под мою горячую руку. Ибо нефиг над людями так бесстыдно изгаляться! И каждому воздастся по делам его! И каждому воздастся по вере его [1]! И я в этом случае отнюдь не исключение.

[1] «Воздам каждому из вас по делам вашим» – «Откровение Иоанна» 2:23; «Да будет тебе по вере твоей» – «Евангелие от Матфея» 8:13.

Так что с помощью выращенных Энергетических «отростков» я без труда выломал дверь в камеру, где нацистские Ироды содержали Яшку. Затем, подхватив его при помощи своего Дара вместе с прозекторским столом, вырванным одним незначительным усилием из бетонной стяжки, потащил его к разрушенной стене. Самым сложным в этом процессе оказалось постоянное сдерживание рвущейся на свободу Сили. Не напортачить бы! Не поломать Яшку – он ведь не бессмертный Титан, а всего лишь обычный человек. Если по чести, то не совсем обычный – перспективный Силовик и сын Вождя… Но в первую очередь – человек. Нежный и хрупкий, которого мне случайно заломать, как два пальца об асфальт!

Но я справился! Когда металлический стол с телом лейтенанта Джугашвили повис в воздухе на высоте второго этажа, командир просто охренел. Но после моего предупреждающего окрика прекратил суетиться и послушно ждал, пока я не опущу ценный груз на землю. И я все сделал в лучшем виде – комар носа не подточил!

– Принимай, Данила Петрович! – с облегчением выдохнул я, когда летающий стол воткнулся ножками в землю. – Вот за сохранность этого груза я с тебя точно по полной спрошу!

– Это он… тот… о ком я думаю? – Бледный, словно спирохета, никогда не видевшая солнца, Северский сбледнул с лица еще больше, превратившись в подобие бестелесного привидения. Я и не думал, что такое вообще возможно. Но так или иначе, его предположение оказалось верным. О том, что в «Заксенхаузене» содержать такого узника, знали практически все: и охрана, и заключенные. Однако, кроме коменданта Кайндля, профессора фон Эрлингера и его помощников, Якова никто не видел воочию. По концлагерю ходили только слухи, которые никто не собирался ни подтверждать, ни опровергать. Ходят, ну и пусть себе ходят.

– Яков Джугашвили, – командир припечатал подполковника еще крепче, словно гвозди в крышку гроба вгонял, – старший сын товарища Сталина! Понимаешь степень ответственности, Данила Петрович?

Подполковник судорожно сглотнул, нервно дернул щекой , но заставил себя выпрямиться и встать едва ли не по стойке «смирно»:

– П-понимаю, товарищ оснаб! Сам сдохну, а…

– А вот этого не нужно, подполковник! – Не дал ему закончить фразу Головин. – После всего вами пережитого – вы, сука, жить должны! Да просто обязаны! И его, – командир указал на неподвижное тело, лежащее на металлической столешнице, – передать отцу в целости и сохранности!

– С-самому?.. – Вновь судорожно сглотнул подполковник Северский.

– Да! – Резко «рубанул» князь Головин. – Самому товарищу Сталину! Лично в руки! Считай это своим боевым заданием!

– Так точно, товарищ оснаб! – отбросив всякие сомнения, проревел подполковник. – Передам! Лично в руки! Товарищу! Сталину!

– Ну вот, молодец! – По-отечески улыбнулся Александр Дмитриевич. – Так держать! Берите Якова – и в строй! Сейчас будем вас на родину эвакуировать. Правда, Хоттабыч?

– Воистину так! Готовь людей, подполковник! – И я ему весело подмигнул.

– Знать бы к чему… – тяжело вздохнул Северский. – Сложно подготовить людей к неизвестности.

– Пошли, родной, – я взял подполковника под локоть, – так и быть, проведу с вами инструктаж.

Подойдя к толпе бывших узников концлагеря, выстроенных, как и распорядился ранее командир в некое подобие походной колонны «по три», я, добавив в голосовые связки толику Силы – для усиления громкости, крикнул:

– Здорова, братишки! Как жизнь молодая?

Гудевшая ранее, как разбуженный пчелиный улей, человеческая масса изможденных оборванце замолкла, как по мановению волшебной палочки. Ближайшие ко мне ряды слегка отпрянули назад, разглядев в темноте, разгоняемой прожекторами уничтоженной охраны мою мерзкую зубастую физиономию. Однако задние ряды, которым было хуже видно, не сдали позиций, остановив, в общем-то, их ожидаемый порыв.

– А ты кто будешь, мил человек? – раздался из толпы дрожащий старческий голос. – Или не человек ты вовсе? Уж больно на рожу страшен!

– Человек я! А что на рожу страшен – так с нее воду не пить! Издержки это от применения Силы, опасной для самой жизни! – Немного слукавил я, чтобы у людей было хоть какое-то объяснение, произошедших со мной перемен. – Но вам бояться нечего! Это проклятые фашисты пусть от моей рожи в штаны навалят! – В строю раздались слабые смешки – дело пошло на лад. – Зовут меня Гасан Хоттабович, Фамилия – Абдурахманов! Полковник управления «СМЕРШ», действующего в глубоком тылу врага!

– А ты правда нас домой отправишь, Гасан Хоттабович? – выкрикнул тот же дрожащий голосок.

– Правда, ребятки! Чистая правда! Через полчаса будете дома!

– Это каким-же-то способом? – Не поверили мне.

– А сейчас сами все и увидите! – Я повернулся к строю узников спиной и уже привычно открыл Портал. Самый большой, какой только был в состоянии открыть. Яркий свет развернувшегося Пространственного Перехода на мгновение меня ослепил, но я отчетливо слышал, как он потрескивает во вновь установившейся тишине ночной Баварии. Проморгавшись, я вновь обернулся к безмолвной толпе узников, что в изумлении смотрели на переливающийся всеми цветами радуги Портал.

– Теперь слушайте меня внимательно! – крикнул я во всеуслышание. – Вот эта светящаяся хрень – Пространственный Переход. Всего лишь один шаг за границу света – и вы в тот же момент окажетесь в Москве! Слышите, ребятки? Один шаг…

Толпа узников заволновалась, забурлила, как вскипающий чайник, но подполковник Северский не дал ей превратиться в неуправляемую орду.

– Разговорчики в строю! А ну в колонну по три – становись! – Зычно скомандовал он.

И как ни странно, но его начальственный рык мигом купировал весь разброд и шатание. Уже спустя пять минут узники выстроились во вполне себе приличный строй. Не для парада, конечно, но под пиво потянет. – Шагом а-а-арш! – Последовало распоряжение «командования». – За границу света не заходить!

И колонна изможденных людей неуверенно сдвинулась с места. Я посторонился, пропуская первые ряды к развернутому Порталу. Проходя мимо, подполковник Северский выпрямил ссутуленные плечи и отдал мне честь, приложив развернутую ладонь к полосатой тюремной шапочке. Следовавшие за ним бывшие пленные бойцы Красной Армии тоже выпрямляли спины, поднимали головы и отдавали мне честь.

– Ура! Ура! Ура-а-а! – крикнул подполковник Северский, исчезая в ярком сиянии Портального Круга.

– Ура-а-а! – подхватили в колонне.

И такое воодушевление слышалась в этих надтреснутых и сорванных голосах измученных непосильными истязаниями людей, уже давно распрощавшихся с любой надеждой на благополучный исход, что я мне стало ясно – мы с командиром все сделали правильно! Не смотря ни на что – правильно!

Из проходящей мимо колонны выскочил древний дед, истощенный до состояния скелета и бросился мне на шею, невзирая на мою Кромешную Ипостась.

– Храни тебя Господь, полковник Абдурахманов! – задыхаясь и кашляя, прошептал он мне на ухо знакомым голосом. Вот, оказывается, кто кричал мне из толпы. – А то, что рожей страшен – не беда! Закончится война – найдем тебе хорошего Целителя… Спасибо за все!

Он смахнул ветхим рукавом тюремной робы выступившие слезы и вновь нырнул в текущую мимо меня вереницу узников, постепенно втягивающуюся в открытый Портал. Переход, впервые открытый в таком масштабе и на такое расстояние, пожирал целую прорву Сил. Даже мой, казалось бы, безразмерный Резерв, ощутимо просел, но я продолжал удерживать Пространственный Переход. И держал его до тех пор, пока в нем не скрылся последние узники «Заксенхаузена». Как же мне хотелось проследовать за ними и оказаться на родине, подальше от всего этого дерьма. Но время для этого еще не пришло. Но я надеюсь, что оно обязательно придет… Только хотелось бы побыстрее!

Когда потухли последние отблески портала, я с облегчением выдохнул. Нам с командиром все-таки удалось спасти от неминуемой гибели такое количество людей… Наших людей… А это – дорогого стоит! И в их числе находился тот, кого уже и не надеялся увидеть живым (но не скажу, что здоровым) Иосиф Виссарионович. И я надеюсь, что его сумеют поставить на ноги наши советские эскулапы.

– У нас получилась, Петрович! – не скрывая от Головина радостного оскала, весело прорычал я. Ну что, командир, начинаем третью часть гребаного Марлезонского Балета?

– Начинаем, – дал отмашку командир.

– И все у нас получится, – промурлыкал я себе под нос, ища взглядом моего верного «Санчо Панса» – майора Легиона.

И он не замедлил появиться передо мной, соткавшись из ночного мрака, словно почувствовал, что я его ищу.

– Вызывали, товарищ полковник! – прошелестел он «по уставу».

И это «вызывали» отчего вызвало у меня приступ безудержного смеха. Я ржал, как умалишенный и ничего не смог с этим поделать. Командир и Хозяин Кладбища стойко наблюдали за моим нервным приступом, ничего не предпринимая. Командир – потому что он уже неоднократно являлся свидетелем моего неадекватного поведения, а майор Легион – он Нежить, пусть и Высшая, наделенная неслабым интеллектом, но Нежить. Ко всему прочему, он – мой подчиненный и слуга, связанный со мною какой-то там Магической Клятвой, с которой мне только еще предстояло разобраться. Так что он рожей не вышел, чтобы мне указывать.

В общем, вволю отсмеявшись, я вытер своими когтистыми граблями выступившие из глаз слезы и облегченно выдохнул.

– Ты в норме, старичок? – наконец-то произнес князь Головин. – А то, может, пришло время лекарство принять?

– Ну, нет, командир, – мотнул я головой, – сейчас мне, наоборот, надо как следует раскочегариться, чтобы спровадить эту гребаную богадельню прямиком в ад!

– Какие будут указания на мой с-с-счет, товарищ полковник? – подал голос и майор Легион и уставился на меня своей все время «текущей» физиономией.

– Значит, так, дружище, – произнес я, – слушай внимательно и запоминай – второй раз повторять не буду. Для начала выведешь свою лихую бригаду за забор, наведешь в городке основательного шухера…

Глава 5

1943 г. Вековечный Рейх.

Берлин. Принц-Альбрехт-Штрассе, 8

Резиденция Гестапо

В доме восемь, на небольшой и относительно спокойной улице (несмотря на то, что она была расположена в самом центре Берлина) Принц-Альбрехт-Штрассе,

в здании бывшего музея по истории костюма, некогда имевшего отношение к прикладному искусству и народному творчеству, Великий Жрец, а также рейхсминистр Вековечного Рейха и «прочая-прочая-прочая» рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, словно в насмешку над культурой и искусством, разместил свое ненаглядное детище, входившее в структуру министерства внутренних дел Германской Империи – Гестапо!

И это здание Тайной государственной полиции, вольготно расположившееся в укрепленном районе под названием «Цитадель», стало со временем главной резиденцией рейхсфюрера «Черного Ордена» СС, вселяющей неудержимый страх и поистине потусторонний ужас в сердца миллионов простецов и не только. Даже законопослушные берлинцы старались обходить этот «тихий» квартал десятой дорогой.

Цепные псы рейхсминистра не только переоборудовали сам музей, они также перестроили и прилегающие к нему дома. Там, где некогда находились «витрины» с выставочными экспонатами, оборудовали камеры для арестованных, а в помещении некогда огромной библиотеки Великий Жрец оборудовал свою тюрьму – «Колумбию», заставляющую трепетать от ужаса, тех, кому уже довелось туда попасть и тех, кто все еще пытался увильнуть от этого «сомнительного удовольствия». «Колумбия», по сути, являлась «тюрьмой внутри тюрьмы». Здесь гестаповцы держали, допрашивали, истязали своих наиболее опасных противников. Эта тюрьма, конечно, по известности не шла ни в какое сравнение с недавно разрушенным легендарным «Абаканом» – русской тюрьмой для Магов, но тоже заставляла трепетать души многих Осененных.

Известие о том, что концлагерь «Заксенхаузен» перестал существовать, как, впрочем, и большая часть Ораниенбурга и его окрестностей, застала рейхсфюрера Гиммлера именно здесь, на Принц-Альбрехт-Штрассе, восемь, в его рабочем кабинете в здании тайной полиции Вековечного Рейха. Да он и сам уже почувствовал неладное, ощутив даже находясь в Берлине несколько смазанных подземных толчков, похожих на слабое землетрясение. Поначалу он списал эти толчки на последствия от разрыва бомб во время недавнего авианалета русских на столицу Германской Империи. Но что-то здесь было не так…

Великий Жрец пережил в своей жизни не один авиационный налет и не одну бомбежку – и ощущения сотрясения земли от разрыва упавшей бомбы разнились с тем, что в тот момент испытал рейхсфюрер. А испытал он в тот момент необъяснимое ощущение какой-то подступающей беды. Глобальной и неумолимой, надвигающейся со скоростью разогнавшегося локомотива, остановить который будет не просто сложно, а вообще невозможно. Такого отчетливого и отдающего прахом и смертью «привкуса», что приключилось нечто ужасное и непоправимое, Великий Жрец уже давно не чувствовал.

Он даже ненароком подумал: уж не открылся ли у него очередной Дар – Предвестника. Хотя, это никчемное проявление Силы было не в чести у Магов, ведь оно ничего не могло поведать о предстоящих событиях, как у тех же Оракулов или Провидцев. Предвестники могли лишь ощущать общее возмущение Силовых Полей и приближение какого-то важного события, но никакой конкретики выдать они были не в состоянии.

Рейхсфюрер едва сдержал свою Силу, готовую вырваться из-под его контроля, чтобы разом не умертвить всех присутствующих в резиденции Гестапо сотрудников. Пусть и с большим трудом, но ему удалось успокоиться и погасить уже готовую сорваться с цепи «Пелену Могильного Праха». Набирать заново ценные кадры, а особенно шефа полиции – группенфюрера Генриха Мюллера, ему абсолютно не хотелось.

Однако новости, доставленные Гиммлеру, были неутешительны: в опасной близости от столицы Вековечного Рейха была задействована такая могучая Сила, о которой сам рейсхфюрер мог только мечтать. Подверженный тотальному разрушению район, невозможно было бы одномоментно разрушить и сотней боевых армейских Магов вермахта. А чертов русский возрожденный Асур, которого с таким трудом удалось вывезти из Советского Союза, сделал это уже во второй раз, если считать еще и стертый с лица земли легендарный Абакан. То, что это дело рук Асура, Генрих ни секунды не сомневался. Почерк разрушений один в один напоминал строчки из секретной докладной записки Роберта Хармана, написанной после возвращения в Рейх.

Кстати, о судьбе Горного Льва так же ничего не было известно. Сгинул ли он в «Заксенхаузене» или выжил? Это волновало Гиммлера не меньше закономерного вопроса: по какой же такой причине эта ужасная трагедия могла вообще произойти? То, что русский старик, в смертном теле которого и возродился легендарный Великан Святогор, тысячелетия назад обитающий в Рипейских Горах и, по непонятным пока причинам, сгинувший там же, не совсем адекватен, Харман со знанием дела докладывал непосредственно своему вышестоящему руководству – то есть ему, рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. А он так и не удосужился установить хоть какую-то защиту от разрушительного Дара древнего Существа.

Ведь ни один из Ритуалов Призыва подобных существ не закончился благополучно! Вспомнить хотя бы Призыв Сущности Вия… Почему же он, Великий Жрец Черного Ордена, решил, что на этот раз все пройдет как по нотам? Почему понадеялся на благополучный исход? Неужели из-за Хармана, которого с подачи умников из «Наследия предков» определили в ранг особо уникальных Специалистов – Внерангового Мага Удачи? Похоже, что это было именно так, ведь все немыслимые по своей сложности операции, на успешное исполнение которых аналитики РСХА отводили не более сотых долей процента, при участии этого бывшего горного стрелка проходили без сучка, без задоринки.

Примерно через полчаса после первого сообщения о чудовищных разрушениях в городе и прилегающих к нему окрестностях, о немыслимых даже по меркам военного времени жертвах, к рейхминистру внутренних дел Вековечного Рейха начала стекаться более детальная информация, позволившая ему если не облегченно вздохнуть, то хотя бы на время перевести дух. Все оказалось не так просто и однозначно, как казалось на первый взгляд. И если не знать этих подробностей, то на предстоящем докладе Великому и Ужасному в своем гневе Фюреру ему однозначно не сносить головы. Однако, нынешнее положение дел давало ему некую надежду, что предстоящий разговор с первым лицом Империи он как-нибудь переживет и даже постарается извлечь из него кое-какую выгоду.

Ведь этот Асур, как показала практика, на деле являлся таким оружием массового поражения, какого на сегодняшний момент не существовало во всем мире! А эти гипотетические байки сторонников научно-технического прогресса, подвизавшихся на ниве разработки оружия, основанного на поражающих факторах ядерного и термоядерного взрыва, не годились даже в подметки к ужасающему своей Силой Дару древнего Существа. И оставлять такую силу в Советском Союзе рейхсфюрер просто не имел права. Нет, он все сделал правильно, сумев обеспечить его доставку в Рейх! И последние доклады с место событий это подтверждали этот момент в полной мере! И он, Великий Жрец, вновь «на коне», на зависть всем заклятым «друзьям», коих у Гиммлера имелся целый воз и маленькая тележка.

А согласно последним сводкам, возрожденный Асур оказался, не менее, чем героем Вековечного Рейха! А его вмешательство в ситуацию не только «не причинило вреда», но еще и спасло столицу от возникновения куда больших проблем. Как доложил один из чудом выживших сотрудников местного гестапо Ораниенбаума, город и его окрестности подверглись жесточайшему нападению огромного количества простейших Некроконструктов – самых примитивнейших Зомби. Но их количество просто зашкаливало все разумные пределы! Мертвецы, предварительно растерзав всех живых в «Заксенхаузене» – и охрану, и заключенных, выплеснулись умело управляемой кем-то толпой в мирно спящий город. Который никто и ничто уже не мог бы защитить и спасти.

По имеющейся у Рейхсфюрера информации «в закромах» одного из исследовательских центров Некромантии, расположенного в концлагере «Заксенхаузен», до недавнего момента было складировано для дальнейшего подъема в форме простейшей Нежити и отправки на фронт в действующие войска Вермахта более нескольких десятков (а, возможно, и более сотни) тысяч мертвецов. А это, на минуточку, практически боевой корпус Некроконструктов! И, возможно, что не один! И если бы эта лавина живых мертвецов, смердящая тленом и сметающая все на своем пути, хлынула в Берлин… Кому-то бы точно не поздоровилось!

Остановить эту лавину, конечно бы, остановили – несколько могучих Некромантов в столице все же имелось. Да и сам Великий Жрец имел неслабый навыки по работе с мертвой плотью. Но в этом случае все решало бы время и местность: неожиданность нападения, которого никто не ожидал и высокая заселенность столицы Вековечного Рейха, привело бы просто к кошмарным последствиям. А при самом плохом раскладе Берлин мог бы основательно опустеть.

Как же так могло произойти? – задавался вопросом рейхсфюрер. Диверсия русских Магов-Некромантов? Но, насколько Гиммлер располагал сведениями о боевых Силовиках русских – ни одного Некроманта на службе в Красной Армии не было! Он не сомневался, что подобные Дары время от времени появлялись среди Осенённых на территории Советского Союза, но благодаря полному неприятию подобных проявлений Силы коммунистическим руководством страны, а особенно самим Сталиным, некогда закончившим духовную семинарию. Несмотря на то, что Усатый Красный Дьявол и отринул Веру в Иисуса Христа, встав на кровавую революционную тропу, однако к Некромантическому искусству до сих пор испытывал острое отвращение. Нет, это явно не Иваны. Тогда кто? Inselaffen [1]? Маловероятно, хоть у них и имелись сильные Заклинатели Нежити. Amis [2]? Точно нет! Лягушатники? Смешно!

[1] Островные обезьяны (нем.) – презрительная кличка англичан.

[2] Американцы.

Оставался лишь один вывод, напрашивающийся сам собой: во всех этих бедах виноваты сами немцы! Как так, спросите вы? А так! Жопоруких идиотов, совершающих по своей дурости, халатности, оплошности, либо самой обычной невнимательности, чудовищные преступления, хватает и в рядах стержневой нации. Срочно были подняты служебные записки в Управление концентрационных лагерей от некоего барона Иоахима фон Эрлингера, профессора-Некроманта Берлинского филиала «Аненербе», которые хотя бы слегка пролили свет на истинное положение дел в «Заксенхаузене»: Некромантов в лагере смерти, кроме самого барона не было! И это было нарушением всевозможных служебных инструкций, запрещающих работу с Нежитью без минимальной двойной подстраховки собратьев по Дару. О чем фон Эрлингер настойчиво упоминал за последние пару месяцев аж целых пять раз, требуя прислать в «Заксенхаузен», хотя бы одного Некроманта со средним Даром, или двух с малым. Или, на худой конец, пятерку стажеров-Некромагов только-только прошедших процесс Инициации.

Но, видимо, его просьбы попросту проигнорировали. Такое поведение не редкость для чиновников из рейхсканцелярии, а особенно из Управления концентрационных лагерей. Да и время нынче такое: тяжелая ситуация на фронтах требовала присутствия на полях сражений все большего и большего количества Кукловодов-Некромантов, которых русские Маги старались уничтожать в первую очередь. Некромантов даже не брали в плен, предпочитая сразу убивать. Для обладателей Дара Повелителей Смерти даже был разработан специальный боеприпас для снайперов, получивший название «с горячим Ленинским приветом», пробивающий практически любую Магическую Защиту.

А поскольку концентрационный лагерь, расположенный в Ораниенбурге умерщвлял и «перерабатывал» ежедневно сотни и тысячи заключенных, его Некротический Астральный Фон всегда «плавал», держась у самой границы критических значений. После которой существовала высокая вероятность самопроизвольного зарождения Высшей Нежити, подобной Хозяину Кладбища или Гиблому Умертвию. Скорее всего, именно это и произошло. А поскольку «Заксенхаузен», кроме всего прочего, являлся еще и накопителем мертвых тел, ожидающих оживления Некромантами-Кукловодами, возродившееся на территории концлагеря Потустороннее квазиживое и относительно разумное Существо с большой долей вероятности могло самостоятельно могло поднять на ноги весь этот запас умерщвленного материала.

Несколько подобных случаев было, но куда более меньших масштабов, были зафиксированы на самой заре становления Некромантического Искусства в Германской Империи. Прецеденты с зарождением Хозяина Кладбища с трудом, но удалось купировать, пусть и с огромными жертвами в войсках, задействованных для решения возникших проблем. Однако, по сравнению с нынешним случаем, все это было лишь возней в детской песочнице – таким запасом «замороженного мяса», как в «Заксенхаузене», похвастать никто не мог. И самое страшное – все погибшие в схватке с зародившейся Высшей Нежитью автоматически вставали на её сторону, если их до этого не успевали окончательно обглодать ожившие мертвяки. И без того огромное войско Хозяина Кладбища могло пополняться так же с городских и сельских погостов, древних могильников и курганов. И чтобы остановить эту стремительно растущую орду могло не хватить никаких сил!

Прикинув, как гипотетически могла развиваться ситуация, Гиммлер зябко передернул плечами. Все могло быть плохо. Очень плохо. Даже очень и очень плохо. Выходило, что этому русскому старику-Асуру, впору ставить памятник в центре столицы. Если бы не его быстрая реакция…

Нет! – Рейхсфюрер мотнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Страшное не случилось, а с тем, что произошло, он как-нибудь постепенно разберется. Сейчас нужно было срочно подготовить доклад фюреру, который, несомненно, с минуты на минуту вызовет рейхсминистра к себе на ковер. И, если что пойдет не так, Гиммлеру не поздоровится. В связи с непростой ситуацией на фронтах, Великий Фюрер в последнее время постоянно не «в духе». И выдержать его «гнев» – задача не из легких.

И еще один момент волновал Великого Жреца: сто же произошло с невероятно везучим Магом Удачи Робертом Хартманом? Выжил ли и в этот раз фартовый пройдоха? Если выжил, уцелев в подобной мясорубке, может быть стоит его держать поближе к себе? Везение, как утверждал один из яйценголовых профессоров «Аненербе», изучавший феномен Хартмана, имеет свойство накапливаться и распространяться в окружающем пространстве. Может быть и ему, Генриху Гиммлеру будет перепадать от щедрот Судьбы, что, не скупясь, отвешивала Горному Льву такие подарки? Над этим стоило подумать, но не сейчас. На данный момент перед рейхсфюрером стояла другая задача: постараться элементарно выжить после аудиенции с Главой Вековечного Рейха. А это еще та задачка!

– Руди! – громко позвал рейхсминистр своего личного секретаря – штандартенфюрера СС Рудольфа Брауна, ожидающего приказов Гиммлера по уже устоявшейся привычке за дверями его кабинета.

Верный референт Великого Жреца не замедлил явиться на требовательный зов хозяина.

– Вызывали, майн рейхсфюрер? – услужливо вытянулся у входных дверей нескладный и длинный Браун, блеснув круглыми линзами очков.

– Вот что, Руди, – нервно произнес Гиммлер, – распорядись, чтобы наши люди срочно нашли оберфюрера СС Роберта Хартмана… Если он еще жив, – криво усмехнувшись, добавил. – В первую очередь пусть попытаются связаться с его родней, проживающей где-то по соседству с районом разрушений. Возможно, что он первым делом кинулся спасать именно их.

– Слушаюсь, герр рейхсминистр! – прищелкнул каблуками начищенных сапог секретарь и, развернувшись, вышел из кабинета шефа.

Вернулся назад он буквально через несколько минут.

– Вы были правы насчет Хартмана, Генрих (в виду долгой совместной службы Брауну разрешалось называть Гиммлера по имени), – сообщил секретарь. Оберфюрер на проводе, господин…

Глава 6

1943 г. Вековечный Рейх.

Бавария. Поместье Хартманов.

Открыв глаза, «непотопляемый» Горный Лев, единственный в своем роде Внеранговый Маг Удачи, герой Вековечного Рейха и оберфюрер СС, увешанный высшими орденами Германской Империи, как праздничная елка в преддверии Рождества, первым делом схватился руками за разламывающуюся с жесточайшего похмелья голову, которую опрометчиво осмелился оторвать от подушки.

– А-а-а!!! – сипя, выдавил он пересохшим горлом, массируя пальцами виски, в которые долбился пудовым молотом какой-то до ужаса настойчивый молотобоец, видимо в поисках выхода.

«Мама дорогая! Да нахрена же я вчера так напился? – метались в голове Роберта Хартмана путанные обрывки таких же похмельных, как и он сам, мыслей. – Это все чертов русский старик Хоттабыч со своим чертовым русским обычаем, от которого я сегодня с утра чертовски хреново себя чувствую…» – А вот по-русски ли так хреново себя чувствовать после попойки, Роберт совершенно не знал. У этих русских все не как у обычных и добропорядочных немцев… На этом месте мысль оберфюрера окончательно заплутала и затерялась где-то на периферии его сознания, и голова Хармана, испустив душераздирающий стон, вновь рухнула на подушку. Но насладиться блаженной тишиной я ему, конечно, не дал – ибо нефиг!

– Ну и любитель же ты причитать, Робка! – рявкнул я ему прямо в ухо, отчего наш немецкий камрад вздрогнул и вновь вцепился в башку руками. – Такое ощущение, что столетний старикан это ты, а не я!

– Oh, mein Gott! – тягуче простонал Роберт, стараясь по возможности больше не дергать головой. Он скосил один глаз, пытаясь таким способом выхватить меня, до этого тихонечко сидевшего рядом с его кроватью на табуреточке. – Любитель причитать? – просипел он, так и не отрывая головы от подушки. – Я ведь еще ни слова не сказал, Хоттабыч!

– Хочешь обидеть старика, мальчишка! – презрительно скривившись, буркнул я, наклоняясь к самому лицу оберфюрера. – Я ить, на минуточку – Силовик-Мозголом! – напомнил я бывшему альпийскому стрелку, а ныне Магу редкой Специализации. – А твои жалкие и убогие мыслишки вот такими буквами у тебя же на роже и написаны, – подначил я немчика. – Считываются на раз, даже без напряга! Дрянь у тебя Защита черепушки! А ты же, еще и Маг-Менталист, пусть недоделанный и небольшого ранга, но своей безопасностью должен был озадачиться в первую очередь! – продолжал я отчитывать «национального героя Германии», словно нашкодившего сопляка. – Никто! Запомни: никто чужой не должен вот так запросто копаться у тебя в тупой головешке, словно в собственном гребаном чулане! – Продолжил я воспитание нашего весьма перспективного союзника, на данный момент уже имеющего свободный доступ ко второму лицу Империи – рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. А в ближайшем будущем, возможно, и к самому проклятому Алоизычу, чтобы его черти драли раскаленной кочергой, намылиться смогет! – Содержимое твоей тупой башки, Робка – твое богатство! Только твое! И никакая посторонняя сволочь, типа чертового русского старика Хоттабыча, – не удержался я и дословно повторил его собственное мысленное изречение, – не должна уловить твои грязные и похотливые мыслишки!

– Какие грязные и похотливые мыслишки, дед? – не понял моих аллегорий Роберт. – Ты, вообще, о чем? Мне от тебя скрывать нечего!

– А это не важно, что нечего! Когда появится чего скрывать – будет уже поздно! – победно закончил я распекать продолжающего болезненно морщиться Робку.

– О, моя голова! – простонал оберфюрер в очередной раз. – Больше никогда не буду так нажираться! Как вы столько пьете у себя в России?

– Э-э-э! – в очередной раз презрительно фыркнул я. – Это разве пьете? Вот раньше я мог свободно четверть выкушать… – как говорил один незабвенный товарищ. – Не, ну, конечно, был романтизьм… закуска! Это сейчас романтизьма нету… Ты знаешь, что такое «четверть», Робка?

– Четверть литра? – осторожно предположил Хартман, памятуя, как предыдущим вечером одним разом намахнул эту самую четверть литра. От этого воспоминания он даже передернулся, до сих пор чувствуя во рту отвратный дух вчерашнего перегара.

– Тю на тя, скаженный! – по-русски произнес я и хрипло рассмеялся. – Четверть ведра – вот это настоящая четверть! А четверть литра – это так, чекушка! Ты запоминай, мелкий, в жизни всяко пригодится! А теперь давай, лечится будем… – И я протянул фрицу наполненную шнапсом рюмку, которую заблаговременно приготовил пока он спал.

– Nein-nein-nein! – словно заведенный, вновь запричитал Хартман, отмахиваясь от рюмки, которую я настойчиво совал ему прямо в нос. – Ихь больши бухать не будет! – на ломанном русском «бодро» заявил немец, забыв даже о головной боли. Он отодвигался от меня на кровати, пока не уткнулся макушкой в стенку за спиной.

– Ты это, Робка, давай не кочевряжся! – Я сурово сдвинул лохматые седые брови. – Дедушка плохого не посоветует! Вот опохмелишься для начала – сразу жизнь другими красками заиграет…

– Найн, Хоттабыч! – Завошкался на кровати оберфюрер, чувствуя, как что-то, словно железными тисками сковало его дрожащее тело и слегка вздернуло над кроватью. Хорошо быть гребаным Силовиком! – Я сдохну сейчас! – простонал он напоследок.

– Не дергайся, дурашка! – ласково произнес я, поднося рюмку к его бледным потрескавшимся губам. – Дедушка, хоть на лекаря университетов не кончал, но подобные недуги лечит как бог! Пей, Робка! Пей, дорогой! – И я одним махом опрокинул стопку в его рот, открывшийся нараспашку, словно у рыбы, выдернутой из воды умелым рыболовом.

Да и попробовал бы он его не открыть – ноздри-то я ему Силушкой осторожно передавил, лишив свободного доступа кислорода. У меня как в армии – не забалуешь: не умеешь – научим, не хочешь – заставим! А нам с командиром сейчас был нужен более-менее вменяемый оберфюрер Хартман, а не этот скулящий и воняющий кусок похмельного дерьма, который не в состоянии даже слова нормально произнести. Я его мог бы сначала и Малым Исцелением попотчевать, но не хотелось «размениваться» зазря – вдруг не поможет. А вот рюмочку на опохмел – самое оно!

Возможно, для кого-то будет удивительно это услышать, но в свое время мне эту прописную истину разжевал умудренный опытом пожилой врач – настоящий профессор-нарколог. Как бы это ни было неприятно, но справиться с похмельем надежнее всего именно путем правильного опохмела. Иначе придется ждать, пока все процессы алкогольной интоксикации завершатся сами. Часиков через десять после обильных возлияний нужно выпить стопочку крепкого алкоголя, либо эквивалентную дозу другого напитка. Поскольку активность одних ферментов стимулирует другие, повторный прием спиртного вновь активирует весь обменный каскад, и токсичный ацетальдегид быстрее окислится до безопасных молекул. Ага, вот какие умные слова дедушка знает! Не пропил еще все мозги-то!

Однако этот добрый совет не подходит регулярно употребляющим лицам, тем более откровенный алкашам – утренняя рюмка у них закономерно приведет к тяжелому запою! Лучше, друзья мои, конечнго, и вовсе водку не пить! Трезвость, оно понятно – норма жизни! Водку пить – с бесом дружить! И все такое прочее… Но если уж надрались… Лечитесь правильно, товарищи дорогие! Можно и таблеточками: аспиринчиком, парацетамолом и всякой прочей гадостью. Но поговаривают, что они в реакции с алкашкой печень еще больше разрушают, чем сам алкоголь! Так что, ну их в пень! Как по мне – так лучше по старинке! Как-то прожили без всех этих пилюль! А может, это просто я такой замшелый пенек и ретроград! Вот сейчас Робку опохмелю, а после можно и Малым Исцелением по нему пройтись… О! Смотри-ка, порозовел уже! Действует мое лечение! Воистину – действует!

– Ну что, ожил, бедолага? – Довольно проскрипел я, сбрасывая путы Гравитации с тела Хартмана и подсовывая ему под нос заранее приготовленную миску с квашенной капустой, раздобытой на кухне.

Оно бы лучше соленым огурчиком, но чего не нашлось, того не нашлось. А вот квашенной капусты у Хартманов – просто завались, словно у них дядя сторожем живет на капустной фабрике, так у него этой квашеной капусты – просто завались! Вот и шлет… кому попало [1]! Недаром англичашки называют немцев обидным прозвищем – «Kraut», что, собственно и означает «квашеная капуста» [2].

[1] Хоттабыч перефразировал известную цитату кота Матроскина из м/ф «Простоквашино»: «У меня дядя сторожем живет на гуталиновой фабрике, так у него етого гуталина – ну просто завались, вот и шлет… кому попало».

[2] Почему англичане так прозвали немцев, точно не известно. Существует несколько версий: из-за того, что квашеная капуста была национальным блюдом южных германцев; из-за рассказа Жюль Верна, где немецкий промышленник любил есть капусту. В связи с этим занятно вспомнить, что в послевоенные годы в лексиконе советской детворы бытовала обидная обзывалка: «Немец-перец – колбаса, кислая капуста», перечисляющая характерные черты германской национальной кухни.

– Лучше бы я вчера умер, – проворчал Роберт, похрустывая капустой на зубах. – Вот что вы, русские, за люди-то такие? Как еще не вымерли при такой жизни? – разговорился он между делом, оживая прямо на глазах.

А ведь работает старый дедовский способ! Незаметно для Хартмана я еще прошелся по нему Малым Исцелением, и Робка просто расцвел: глаза заблестели, плечи распрямились. Немец с изумлением осторожно покачал головой из стороны в сторону, словно не веря, что терзающая его головная боль куда-то испарилась. Но голова «молчала», как будто молотобоец, терзавший его бедную черепную коробку, взял бессрочный выходной.

– А вот так и живем – хлеб жуем, – усмехнулся я, наблюдая, как преображается альпийский стрелок.

Хартман поставил миску с квашеной капустой на резную прикроватную тумбочку, откинул одеяло и опустил босые ноги на пол. С минуту он сидел на краю, задумчиво шевеля пальцами и не смея поверить, что его отпустило.

– Занятно… – произнес он. – Я словно у настоящего Мага-Целителя побывал… Ничего не болит, не ломит и не ноет, словно и не пил вчера…

– Ты, Робка, дедушку слушай! – наставительно произнес я. – Дедушка плохого не посоветует!

– Ага, не посоветует… – Хартман поморщился, вспомнив вчерашнюю попойку и доверху наполненный стакан шнапса.

– А если уж насоветовал, – продолжил я свою мысль, – то дедушка всегда знает способ, чтобы практически нивелировать гребаные последствия своего плохого совета! Так-то, малец!

Харман поднял на меня свой взгляд, видимо в поисках насмешки в моем лице, но я был серьезен, как никогда.

– Вас, русских, никогда не понять нам, немцам…

– Думаешь, что ты один такой, непонятливый? – Я вновь усмехнулся и продекламировал с чувством незабвенные строки Федора Тютчева, написанные этим выдающимся поэтом сотню лет назад:

– Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать –

В Россию можно только верить.

Хартман, благодаря нашему тесному общению, уже довольно сносно говорил по-русски, поэтому без проблем уловил основную суть этих стихотворных строк.

– Зря наше руководство затеяло эту войну… – тихо произнес он, опустив глаза и глядя куда-то в пол. – Ничем хорошим она не закончиться…

– А ты только сейчас начал это понимать, Робка? – Я удивленно вскинул брови. – Это было ясно с самого начала! Ни одна война не принесла миру ничего хорошего! Только кровь, боль и страдания тысячам… Да что там тысячам – миллионам людей по всему свету! И самим немцам в первую очередь!

– Да… – уныло кивнул Хартман. – И самим немцам…

– Подумай об этом на досуге, сынок, – произнес я с горечью на устах. – Хорошенько подумай!

Хартман слегка заторможенно кивнул, все еще пребывая в своих невеселых мыслях, а затем вдруг судорожно огляделся:

– А я, вообще, где, Хоттабыч? Ведь это точно не «Заксенхаузен».

– А ты что, реально не узнаешь? – Я хохотнул «в кулачок». – Вроде, и не так уж много вчера выпили, чтобы у тебя память напрочь отшибло.

– Это же… моя спальня… – как-то неуверенно произнес оберфюрер. – В родительском доме… Как я сюда умудрился попасть, старик?

– А ты не помнишь? – Я хитро прищурил левый глаз, состряпав откровенно удивленную харю. Конечно же я лукавил, так как отлично помнил, каким образом Робка был доставлен в дом своей матери.

– Упомнишь тут… – Вновь надулся, словно индюк Хартман. – Ты же меня и споил, старик! Обмить, Робка! – обвиняюще ткнув в меня пальцем, по-русски произнес оберфюрер, да еще и ловко пародируя мои интонации. Комик, блин, недоделанный! Но до чего же похоже у него вышло, словно я сам на себя взглянул со стороны. Только говорок картавый немецкий с акцентом убрать – и точно от оригинала не отличить! – Обмить – это есть карашо! Очень карашо! – продолжал обвинять меня немчик во всех грехах, размахивая руками. – Да я, млять, чуть не помер! – вновь перейдя на немецкий, с чувством выругался он.

Однако, от меня не укрылось, что матерок, используемый Хартманом в своем обиходе, сугубо наш, отечественный. Растет пацан! Скоро совсем обрусеет. Оно и понятно, кто с нами поведется…

Ланца-дрица-гоп-ца-ца! – продекламировал я «овеянному легендами» эсэсовцу еще одну знакомую мне с самого детства пеню-считалочку [3].– Шёл трамвай десятый номер, На площадке кто-то помер, Тянут-тянут мертвеца

[3] Музыка – народная, слова – народные.

Правильные советские подростки узнавали эти строчки во время чтения «Золотого теленка» Ильи Ильфа и Евгения Петрова. А неправильные советские подростки узнавали про трамвай из песни в исполнении Аркадия Северного с затертых кассет или катушек. При этом у любителей запрещенного «блатняка» было явное преимущество перед читателями «Теленка»: Северный рассказывал, что было дальше, а Ильф и Петров обрывали песню на полуслове.

В литературных справочниках указано, что песня «Шел трамвай десятый номер» появилась не позднее 1930 года – что неудивительно, учитывая год публикации «Золотого теленка» (1931). Впрочем, известно, что подобные частушки с рефреном про «ланца-дрицу» появились еще до революции.

Едва пришедшее в норму лицо Хартмана вытянулось в изумлении:

– А причем здесь трамвай?

– А ты так и не догадался, умник? – Не удостоил я Роберта внятным ответом.

– Нет, – мотнул он головой.

– Тогда проехали! Далековато тебе еще до понимания нашего русского менталитета! – с чрезвычайно глубокомысленным видом произнес я. – Вот как догадаешься – вернемся к этому разговору.

– Нет, Хоттабыч, – судорожно мотнул головой оберфюрер, – не втягивай меня больше в свои безумные игры! Мне и одной оказалось достаточно! – произнес он, намекая на вчерашнюю попойку. – У нас, у немцев, все понятно! Все по полочкам разложено! От того у нас и порядок! Ordnung muss sein [4]!

[4] Порядок должен быть! (нем.)

– А хочешь, я тебе анекдот расскажу? – неожиданно предложил я. – Про ваш хваленый орднунг, который на сегодняшний день Германии, увы, не поможет. Если сумеешь уловить подтекст, можешь считать себя настоящим знатоком широкой русской души.

– Рассказывай.

– А что вы хотите? Война!– Ну, слушай: лето 1942-го. На главный вокзал в Берлине приходит мужик. – Когда поезд на Мюнхен? – В 16 часов 15 минут 35 секунд! – Как? Даже с секундами?

– А что вы хотите? Война!В тот же день другой мужик – естественно, по-русски – спрашивает на Павелецком: – На Саратов когда паровоз? – Должен был в два. Теперь, возможно, пойдет в шесть, хотя не исключено, что перенесут на завтра. А то и совсем не будет. – Как же так?

– А что вы хотите? Война!

Глава 7

Ну, естественно, что тайна широты русской души Роберту Хартману сегодня не покорилась. Это ничего, у него будет еще время поработать над собой. Поэтому, чтобы не занимать все еще тяжело поскрипывающие похмельные мозги оберфюрера этой непосильной задачей, мы плавно переключились на решение других, более легких и насущных вопросов. Например, о том, что ни концлагеря «Заксенхаузен», ни самого города Ораниенбурга с некоторыми ближайшими окрестностями в природе на данный момент попросту не существует. Вот, прям, ваще-ваще… И самое главное, не я эту тему поднял. Просто Робка, вдруг, ни с того, ни с сего, придя в себя, неожиданно засобирался обратно. Ну, в лагерь…

– Так, говоришь, я сам домой с банкета поехал? – спросил Хартман.

– Ну, не то, чтобы сам… – Я пожал плечами. – Тебя водитель отвез.

– Черт знает, что такое! Ничего не помню! Словно отрезало все после выпивки! – продолжал возмущаться Робка, поднявшись с кровати и напялив на себя выглаженную и вычищенную услужливым ординарцем форму. – Я ведь и руководству ничего не успел доложить… – засуетился оберфюрер. – Вы с Александром Дмитриевичем со мной поедете или останетесь у матушки в гостях? – поинтересовался он.

– А ты куда это собрался, милок? – Как бы исподволь подошел я к самой главной на сегодняшний день проблеме.

– В «Заксенхаузен» съезжу, – ответил Хартман. – У меня пакет из Рейхсканцелярии остался, надо передать его коменданту лично в руки.

– Ты… как бы это… не спеши, Робка… Не нужно тебе уже в концлагерь заезжать… – стараясь особо не нагнетать обстановку, произнес я.

– Это еще почему? – удивился Хартман. – Я все-таки вчера передал этот чертов пакет? Ну, вот ни черта не помню! – Он усиленно морщил лоб, действительно пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера.

– Насчет пакета не скажу, – ответил я, – мне о нем ничего не известно. А ехать туда не нужно по другой причине – его нет…

– Чего нет? – не понял моего расплывчатого ответа оберфюрер. – Пакета нет? Потерялся? Уничтожен? Как это произошло?

– Да чего ты прицепился ко мне со своим пакетом? – Я изобразил, что постепенное «закипание». – Я ж сказал – не в курсе я за твой пакет! Вот «Заксенхаузена» нет! И Ораниенбурга тоже… нет… А какие у тебя проблемы с гребаным пакетом –разбирайся сам! – Выдал я наконец на одном дыхании, даже глазом не моргнув.

– Как нет? – Похоже, что после такого известия, ноги Хартмана реально перестали его удерживать в вертикальном положении, и он со всего маха шлепнулся обратно задницей на кровать.

– Так нет… В тартарары провалились, как Абакан! – Окончательно припечатал я Хартмана своим заявлением. – Дедушка немного Силы не рассчитал… – И я виновато развел руками.

Хартман обхватил дрожащими ладонями седеющие виски. Хоть волосы на голове драть не начал, а то с него станется: ведь он сейчас думает, что это всё – конец такой блестящей и стремительной карьеры, а возможно и самой жизни.

Он поднял на меня глаза, в которых стремительно разгорался огонек отчаяния:

– Что же ты наделал, старик? За что ты их так, Хоттабыч? Ты действительно безумен, дед…

– А ты меня, сопляк, не попрекай во всех грехах, не разобравшись! – рявкнул я на него, да так, что стекла в окнах задребезжали, а дощатый пол вздрогнул.

Нужно было немного осадить нашего хлопца, чтобы не надумал себе чего. Вот и приложил малую толику Сил, так сказать, для достоверности. – По-твоему, выходит, я совсем сбрендил?

– А как прикажешь это понимать?! – прокричал мне в ответ Хартман, с хрустом сжимая кулаки, даже не обращая внимания на подрагивание стен спальни. – Лагерь… да что там лагерь! Ты одним махом уничтожил целый город с людьми! Невинными людьми… Ты на самом деле настоящее чудовище, старик!

– Уничтожил-таки, да! – Я почувствовал, что меня тоже начинает «заносить» – кое в чем Роберт все-таки прав. И у меня на душе тоже не птички поют. – Но зато они умерли мирно, быстро, сразу и без мучений! А иначе – их живьем уже сглодали бы Зомби! Рвали бы своими черными зубами их теплое мясо, дымящееся свежей кровью! А тех, кого не доели – шагали бы уже в сторону Берлина в составе основной орды Ходячих! И в твоем поместье, чтобы ты знал, мы с командиром уничтожили не меньше пары десятков мертвяков, пока ваше оберфюрерство беспробудно нежилось на мягкой и тепленькой перинке у мамки за пазухой!

– Ы-ы-ы… – Только и сумел выдавить Роберт после моего сверх эмоционального «спича». – Какие Зомби? Ты о чем, старик?

– Обычные Ходячие мертвяки, – я выдохнул, тоже стараясь успокоиться. Не думал, что меня настолько «затянет» в круговорот самоедства. – Че, ни разу с Ходячими не сталкивался? – Я выдернул из кармашка кусочек «кощеева успокоительного», передернул плечами – гадость еще та, и захрустел жесткой бурдой, автоматически стряхивая крошки с бороды и усов. Меня слегка попустило, и стены тут же перестали ходить ходуном.

– Видел… – заторможено произнес оберфюрер. – Но кто мог повести их на Берлин? Прорыв русских Некромагов? Так глубоко в нашем тылу?

– Окстись, Робка! Включай уже мозги – я тебя основательно подлечил! Зомби – это ж ваше, чисто немецкое изобретение! У русских нет никаких Некромагов, а те, что были – уж сгинули давно в Абакане! Да и сам Абакан – тю-тю…

– Тогда кто?

– Дед Пихто! – Выдохнул я ему прямо в лицо. – Ваши же гребаные Некроманты и прошляпили! Маги, сука, недоделанные! Ты что-нибудь о спонтанном зарождении Высших Некросущностей слышал?

– Ну… отдаленно… краем уха… что-то…– жалко проблеял оберфюрер, опустив глаза.

– Одним словом, нихрена ты не знаешь! – Безжалостно подвел я итог его терзаний. – А мне вот наш незабвенный Кощеюшка успел поведать об условиях появления ентой гребаной аномалии. Он-то, как-никак, за счет своего Кромешного Проклятия и считается одним из Первых Повелителей Нежити. И с Некроэнергией ему куда как плотно поработать в свое время пришлось.

– Так ты не просто так… Хоттабыч…

– Ты уж дедушку совсем-то сбрендившим не считай! – строго произнес я, не отводя взгляда от «потухшей» физиономии оберфюрера. – У меня, в голове хоть и «ку-ку» без часов, но до такого… Дерьмовый Некромант этот ваш фон Эрлингер – за Некротическим Фоном концлагеря совсем не следил. Вот и допустил превышение критической величины! А если уж от простой сырости всякая гадость заводится, то от Зашкаливающей Мертвецкой Энергии, по моим самым скромным прикидкам, не меньше, чем Хозяин Кладбища возродился. Вот он-то в свой Крестовый Поход против живых свою Орду Ходячих и поднял. А мертвяков в «Заксенхаузене» по морозильникам несколько десятков тысяч заныкано было, а то и сотня! Теперь прикидываешь, чем могло обернуться это нашествие, не «купируй» я его в самом зародыше? А потягаться Силушкой с Хозяином Кладбища не каждый Некромаг сможет!

– Хоттабыч, прости дурака… – наконец-то выдавил из себя оберфюрер. – Я ж не знал…

– А должен был первым делом это выяснить! – Продолжал я макать Хартмана мордой в дерьмо.

Пусть привыкает, ему еще много какого дерьма разгребать придется, особенно, если у нас с командиром все получится. А у нас обязательно все получится, несмотря на тот факт, что наша миссия – чистейшей воды авантюра! Многие могли бы возразить, что с такими-то возможностями можно была стереть с лица земли не только «Заксенхаузен» и Ораниенбург, но и сам Берлин, со всей его руководящей верхушкой. Не буду лишний раз лукавить – такая задача действительно мне по плечу, но есть одно большое «но»! Кто даст мне стопроцентную гарантию того, что гребаный фюрер будет уничтожен? Нет, я хочу встретиться с ним лицом к лицу, глаза в глаза… И тогда посмотрим: чье кунг-фу круче?

Это, конечно, дурь несусветная: ну кто, скажите, допустит до тела фюрера какого-то странного типчика, в состоянии одним махом стирать с лица земли целые города? Да к тому еще и русского! Роберт отлично справился с поставленной руководством задачей и вытащил меня из Союза. Этим он, по мнению фрицев, оставил с носом товарища Сталина, лишив такого опасного и мощного оружия. А теперь, после очередной потрясающей всех и вся ужасающей демонстрации моей немеряной Силы, пусть даже и направленной на защиту столицы Вековечного Рейха от управляемой Хозяином Кладбища Орды Ходячих Мертвецов, они и вовсе не знают, чего от меня дальше ожидать.

Ведь в любой момент может статься и так, что неуправляемое разрушительное оружие в виде безумного и выжившего из ума старика с очень редким Даром Потрясателя Земной Тверди, может повернуться и в сторону «радушных» хозяев Германской Империи. Да мало ли чего мне в голову взбредет? Старческое слабоумие, деменция, повышенная раздражительность или обычный насморк, и нате – на месте пока еще цветущего и пахнущего Берлина, а то и всего их Вековечного Рейха огромная дыра в огненную Преисподнюю. Куда им, в общем-то и прямая дорога.

Только вот, думается мне, что при таком раскладе добра не будет ни нашим, ни вашим! Не известно еще, чем откликнутся для старушки Земли эти мои «оперативные вмешательства»? Какими катаклизмами одарит планета следующие поколения человечества? И что-то не по себе мне от этих мыслей становится… Как бы не затянуть всех своими тупыми действиями в еще более глубокую задницу, чем та, в которой мы все сейчас находимся. Это только с первого раза кажется, что хуже уже некуда, а на самом деле всегда можно пробить это днище и ухнуть туда, откуда возврата точно не будет. Никому и никогда, поскольку не останется ни людей, ни, возможно, и самой земли.

Все эти невеселые мысли в одно мгновение пролетели у меня в голове, но делиться ими с Хартманом, я и не думал. А с командиром мы все это продолжали обсасывать уже не один день, но так и не пришли пока к единому мнению, что же должно последовать за нашими недавними и очень разрушительным действиями. На данный момент мы с князем Головиным сошлись лишь в одном, что наша афера с нашествием Зомби на Берлин удалась. Правда, для этого пришлось пожертвовать несколькими тысячами мертвяков, которые, якобы, умудрились прорваться к самой столице, покинув эпицентр уничтожения. На самом же деле, это была четко спланированная акция, и майор Легион с успехом её выполнил.

После чего большая часть наших Некробойцов была переведена «в режим подземной консервации», а попросту закопалась в землю, до объявления часа «Ч». Сам же майор Легион, Силы которого в последнее время достигли и вовсе невиданных для его класса Нежити высот, получил новое задание – навести основательного шороха в концлагерях Дахау, Бухенвальде и Равенсбрюке, расположенных на территории Германии. Ну а там – будем посмотреть, если сами уцелеем, чем еще занять такого полезного служаку.

Насчет уцелеем, у меня тоже имелось свое мнение, как говориться, хрен оспоришь, хоть командир и считал иначе. После моей Силовой акции по уничтожению территорий Вековечного Рейха, чуть ли не непосредственно прилегающих к столице, меня должны были непременно уничтожить. Ну, сами посудите: хотели бы вы постоянно сидеть верхом на пороховой бочке, которая в любой момент может взорваться и разнести в клочья не только вашу любимую задницу, но и все остальное? Конечно, в ближайшее время меня должны будут убрать.

Я думал, что иного мнения в этом вопросе быть не может, но командир сумел меня удивить, не согласившись с такой постановкой вопроса. Он считал, что меня должны отправить куда-нибудь в зону боев, чтобы испытать в действии. Однако, по его мнению, отправят меня не на восточный фронт, а подальше, например, в Северную Африку, где в мае капитулировали итало-немецкие войска. Типа этакого «Оружия возмездия». Хотя, возможно, и еще куда-нибудь пошлют, но только не для противостояния Красной Армии. Для отправки на восточный фронт мне нужно будет доказать свою преданность или, хотя бы, терпимую лояльность ницистско-гитлеровскому режиму. Однако, мне интересно, какую кость они мне собирались бы бросить, если бы я, к примеру, согласился? Ну, ничего, поживем-увидим! Помирать за просто так, я не собираюсь!

– Хоттабыч… не держи зла… – Хартман набрался храбрости и смело взглянул мне глаза. – Погорячился я в своих выводах…

– Ага, – я тоже успокоился, да и «успокоительное» последнего костлявого Асура начало действовать, – проехали! Дедушка не злопамятный, понимает в жизни чуток… – Продолжить я не успел, на улице послышались какие-то крики и заполошная стрельба. – Что за хрень там твориться? – недовольно буркнул я, подрываясь на улицу из спальни Роберта.

Оберфюрер, на ходу подхватив портупею с кобурой со спинки стула, бросился за мной к выходу. Проскочив небольшой коридорчик и прихожую, мы выскочили на мощеный камнем двор поместья Хартманов. Ну, как поместья – небольшого ухоженного коттеджа. Пока Роберт спал, мы с командиром успели все в округе хорошенько рассмотреть. Поселок, где проживала престарелая матушка нашего немчика, был небольшим, я бы даже сказал, что это – маленькая аграрная деревенька, все население которой составляли немецкие фермеры. Кто выращивал скотину, кто разводил кур, кто занимался посадками. У Хартманов тоже были свои площади для посева, хлев и конюшня.

Однако, после смерти отца Роберта все это «хозяйство» простаивало. Посевные угодья матушка оберфюрера сдавала в аренду своим соседям по сходной цене, поскольку ей одной было сложно со всем этим управляться. А использовать труд бесправных остарбайтеров [1], ежедневно угоняемых в Германию десятками тысяч, ей не позволяло чувство собственного достоинства, железная вера во Всевышнего и убеждение, что в мире не существует людей второго сорта.

[1] «Остарба́йтер» ( нем. Ostarbeiter – «работник с Востока») – определение, принятое в Третьем Рейхе для обозначения людей, вывезенных из Восточной Европы с целью использования в качестве бесплатной или низкооплачиваемой рабочей силы. Германские официальные лица (в том числе и непосредственный автор термина Герман Геринг) обозначали этим словом «рабочую силу с Востока», родом с территорий Восточной Европы, в том числе УССР, БССР, РСФСР.

Кстати, именно этот момент, в основном и послужил в прошлом причиной переезда семьи Хартманов из столицы Рейха в сельскую местность, где процесс избиения и травли людей «второго сорта», был не так широк и не столь бросался в глаза. Вот, значит, отчего Робка не превратился в напрочь отшибленного на голову нацика – воспитание не позволяло! Так что от меня фрау Габриэлле – матери нашего немецкого камрада, большой земной поклон.

Выскочив во двор, я тут же наткнулся на командира, ведущего беглый огонь из пистолета по растянувшимся вдоль забора Ходячим. Но большого вреда Живым Мертвякам это не наносило. Рядом заполошно поливал Умрунов из автомата Робкин ординарец. Но больше всего меня поразила престарелая фрау Габриэлла, что без проявления страха потчевала нападающих на её поместье трупаков из какой-то мощной берданы. И если выстрелы товарища оснаба и немца-водителя лишь изредка сваливали с ног подгнившие фигуры Восставших, вырывая клочки плоти из их и без того изуродованных временем тел, то каждый выстрел из дробовика фрау Габриэдды гарантированно разносил в сопли подгнившие черепушки нападавших.

– Что за дела, Хоттабыч?!– мысленно воскликнул товарищ оснаб, заметив мое появление во дворе. – Что творит твой майор Легион? Он совсем свихнулся?

Я, не отвечая командиру на этот не заданный вслух вопрос, потянулся своим Проклятым Кромешным восприятием к гребаным Умрунам, скопившимся у самой ограды коттеджа. Пока еще они не успели прорвать наше хлипкое «укрепление» и пробиться внутрь. Но так долго продолжаться не могло…

Глава 8

Толпа Мертвяков за прутьями ограды продолжала расти с каждой пройденной минутой. Металлические прутья кованной забора поместья, хоть и выглядели крепким и непреодолимым препятствием для тупых Зомбаков, ощутимо подрагивали от навалившегося на него веса нападавших, готовых снести все со своего пути за кусочек свежего живого мясца. Возможно, металлическое препятствие и выдержало бы эту нагрузку без особого ущерба, однако, высота заборчика – едва-едва достающего мне до середины груди, оставляла желать лучшего. Скопившиеся у ограды Мертвяки под давлением напирающих со спины «коллег», падали им под ноги. И, по моим скромным прикидкам, через полчаса-час вал мертвых тел, скопившихся у основания забора, поможет Ходячим перехлестнуть невысокую ограду.

– Хоттабыч, ну, чего молчишь?!– Вновь ввинтился в мою голову нервный мысленный голос товарища оснаба. Вслух он старался ничего не говорить, чтобы не выдать Роберту Хартману, да и всей его небольшой семейке нашей с командиром тайны, кто же на самом деле спровоцировал эту волну Ходячих трупов. – Что произошло? Отчего нас атакуют Зомби? Разве мы не оговорили всё с Легионом?

– Погодь, командир, не суети! – раздраженно бросил я в ответ, не зная, что ему ответить. – Дай, соображу, что вообще за дерьмо тут происходит? – Мое поверхностное «сканирование» Мертвяков не принесло никаких результатов – я напрочь не видел в них никакой связи с майором Легионом. И самое странное, что они никак не реагировали и на мои потуги связать их своей Силой Кромешного Проклятия. Я для них как будто совсем не существовал, как и они для меня, если конечно не рассматривать вашего покорного слугу, как один из видов «горячего закусона» для Зомби. Не думал, что такое вообще возможно. Однако, получите и распишитесь, товарищ полковник!

– Хоттабыч, падла ты, сутулая! – не выдержав моей заторможенности, выругался в сердцах командир. – Разуй глаза, старый! На нас Упыри прут, словно кто их сюда специально сгоняет! Сделай уже что-нибудь!

– Да не дергай меня, Петрович! Тут какие-то странности на каждом шагу творятся! Я на этих Умрунов никак повлиять не могу! – сообщил я эти «веселые» новости Головину. – Пытаюсь разобраться, как такое вообще может быть…

А ну-ка? Я внимательнее пригляделся к продолжающим прибывать Мертвякам. Какой же я все-таки тормоз паровозный! Это же не наши трупоходы, а какие-то левые! Как же я с первых минут этого не понял? Вся окружающая нас Орда Ходячих находилась в крайне «запущенном» состоянии: очень далеко зашедшей степени разложения и облаченной в живописные сотлевшие обноски разных исторических эпох! Как будто какой-то шутник не придумал ничего лучшего, как накопать подобных Упырей на ближайшем кладбище и запустить их всех в нашу сторону. Черт, а похоже, что так оно и есть! Вот только кто их поднял? Присутствия даже отголоска Сил нашего «ручного Хозяина Кладбища» и в помине не было. Уж кто-кто, а я реально могу это почувствовать.

– Командир, теперь ты глаза разуй! – Вернул я ответочку командиру. – Это не наши Некробойцы, а мертвяки с ближайшего кладбища! Легионом здесь даже и не пахнет!

– Тогда, кто их поднял, если не ты или Легион? – озадачился моим ответом командир, ловко прострелив точным выстрелом очередную черепушку с давным-давно сгнившим содержимым. Однако никакого ощутимого результата это не принесло – Зомбарь лишь разжился еще дополнительной дыркой в башке, при этом ничуть не потеряв в подвижности. Тогда, как каждый выстрел из дробовика матушки Роберта, гарантированно лишал мертвяка головы, упокаивая его, но уже гарантированно в очередной раз.

– Петрович, да заканчивай ты херней маяться! – произнес я вслух. – Ему твои попадания, как мертвому припарка! А действительно, – весело хохотнул я, – точнее и не скажешь! Никогда не думал, что настолько все у меня в жизни перевернется! Робка! – окликнул я Хармана, что по примеру командира безрезультатно всаживал пули в толпу Умрунов. – Дробовики в доме еще найдутся?

– Должны быть! – отозвался Горный Лев.

– Тогда будь другом, поищи! – попросил я. – И чем больше найдешь – тем лучше! И скажи этому своему секретарю, пусть тоже зря не корячится – толку с таким противником все-равно не будет!

Я не прислушивался, но Робка что-то крикнул своему денщику, и его автомат перестал стрекотать. Только редкие выстрелы фрау Габриэллы продолжали разносить головы атакующим нас Мертвякам.

– Мама! Мама! – крикнул Роберт, отвлекая старушку от увлекательнейшего в её жизни развлечения. – Остановись на секундочку!

– Ненавижу Некромантов и их дьявольские создания! – с ненавистью прошипела явно достойнейшая женщина, сразу заработав у меня еще большую кучу очков. – Как только Господь их терпит на нашей грешной земле, может мне кто-нибудь сказать?

– Браво, фрау Габриэлла! – Я подошел к маленькой бабульке и, наклонившись, поцеловал ей узкую и сухую ладошку, остро пахнувшую свежим порохом. – Совершенно с вами согласен: всех Некромантов – на жаркий костер!

– Инквизиции на них нет, на этих проклятых еретиков! – Согласно кивнула головой ярая приверженка католической церкви. – Знали бы вы, герр Хоттабыч, с каким бы удовольствием я на угольки их костра плеснула бы маслица! – Произнесла она, сверкнув глазами, одновременно вскидывая свою бердану к плечу и разнося чердак еще одного ретивого Зомби, умудрившегося едва-едва не перевалиться через ограду.

– Теперь я понимаю, в кого пошел Робка! – Запанибратски хлопнул я подошедшего оберфюрера по плечу.

– Ну, так! – Подбоченилась раскрасневшаяся от моих топорных комплиментов фрау Габриэлла. – Хотя его отец тоже был еще тем сорванцом! Но нам удалось воспитать правильного сына… Вот только не нравится мне его нынешняя служба, – не таясь, произнесла она, – как и не нравится нынешняя верхушка нашего Рейха! Ну, скажите на милость, чем провинились пред ними бедные евреи и цыгане? И на кой черт этому пустобреху Адольфу нужно было развязывать эту чудовищную войну с русскими? Он совсем свихнулся, забыв, чем обычно заканчиваются для нас такие финты ушами! Немцы еще умоются кровью…

– Мама! Перестань! – рявкнул на старушку Хартман. – Думай, что говоришь!

– А вот ты бы послушал внимательно, Робка! Мама плохого не посоветует! – возразил я оберфюреру. – Фрау Габриэлла, приятно удивлен вашему трезвому взгляду на происходящее вокруг э-э-э… Как бы это помягче сказать?

– Дерьмо! – прищурившись, и без всякого наигранного смущения выдохнула старушенция, перезаряжая свой убойный инструмент. – Называйте все своими словами, Гасан Хоттабович! Все, что происходит сейчас в Германии, назвать иначе, чем вонючим дерьмом, просто язык не поворачивается! И все мы, немцы, будем отмываться от этого прилипчивого дерьма еще годы и десятилетия…

– Мама! – вновь воскликнул Хартман, хватаясь руками за голову. – Побойтесь хоть Гестапо…

– А ты мне рот не затыкай, сынок! – фыркнула фрау Габриэлла, разнеся точным выстрелом еще одну голову. – Бояться я буду только Божьего Гнева, что обязательно падет на наши головы… Да он уже пал! – И старушка указала на беснующуюся у забора толпу Живых Мертвяков. – Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! И земля извергнет мертвецов! – процитировала она строчки из Библии. – Только не так это должно происходить! Все извратили проклятые Некроманты!

– Простите великодушно, что прерываю ваш религиозный диспут, – деликатно вклинился в нашу культурную беседу командир, – но мы, как бы, в осаде…

– И правда, – словно опомнилась старушка, – прут клятые Упыри, словно им тут медом намазано! Так и забор скоро снесут! Вон смотри, как костлявая ведьма Ингрид выеживается! Как при жизни донимала меня сучка несносная, так и сдохнув, все норовит мне кровинушку свернуть! – И она точным выстрелом из дробовика размозжила уродливую голову невыносимой соседки, покрытую трупными пятнами.

Ну, бабка! Ну, огонь! У такой на пути лучше не становиться – втопчет в землю и не заметит! Повезло Робке с мамашей! Вот, ей-ей, повезло! Да он за этой сухонькой невзрачной старушкой как за каменной стеной!

– А как у нас с «тылами»? – между делом поинтересовался князь Головин. – Не прорвутся оттуда?

– Нет, – качнула головой старушка, – оттуда не пройдут – там у нас высокий каменный забор. Нужно очень сильно постараться, чтобы его перемахнуть. Но делать действительно что-то надо… Одними дробовиками не отобьемся!

– Может, огнем их? – предложил Хартман, прикинув один из вариантов. – Сольем бензин из машины…

– Попробовать, конечно, можно, – ответил Александр Дмитриевич. – Но это их ненадолго задержит. Тут надо чего-то помощнее… – И он с надеждой посмотрел на меня.

– Я пытаюсь взять их под контроль, командир, – мысленно ответил я Головину. – Но у меня до сих пор ни черта не выходит! Словно кто-то или что-то блокирует мои усилия. Я даже циркуляцию Некроэнергии в их телах разглядеть не могу! И в чем проблема понять не могу…

– Ты поторопись, старичок! – попросил Александр Дмитриевич. – Лучше вдарь своей Землетряской, а думать после будешь.

– Хм, если бы все было так просто, – ответил я уже вслух. – Я, конечно, могу попробовать, но боюсь, что до особой филигранности в этом деле мне, как до луны пешком. Как бы не отправить нас всех следом за «Заксенхаузеном» и Ораниенбургом, – добавил я уже мысленно, чтобы не пугать старушку раньше времени. Хотя её, наверное, хрен такой новостью проймешь.

– Ну, ты уж постарайся не угробить нас между делом, Хоттабыч, – вновь ввинтил командир.

– Эх, брода моя, многогрешная… – по-стариковски закряхтел я, дернув волосок из бороды. – Трах-тибидох-тибидох! – И на первую партию беснующихся Умрунов, подпирающих металлическую ограду забора, словно свалился огромный кусок невидимой глазом скалы.

Вонючую жижу, в которую не замедлили превратиться ближние к забору ряды Мертвого Воинства, расплескало по всей округе, оставив после себя широкую просеку. Ну, и всем нам тоже неслабо так досталось от моих «щедрот».

– Мля! – гулко выругался командир, сплевывая на землю попавший в рот тухляк и протирая кулаками глаза от мелких гнилых ошметков. – Хоттабыч, твою так! Хоть бы предупредил, показушник хренов!

– Миль пардон, мадам! – Не обращая внимания на ругань товарища оснаба, я подскочил к старушке, забрызганной тухлой зомбячьей требухой с ног до головы. Только глаза «светились» на её лице, густо измазанном черной мертвячьей гнильцой. А запах стоял – просто непередаваемый!

– Не суетись, бородач! – неожиданно весело рассмеялась фрау Габриэлла. – Не сахарная – не растаю! Лучше вдарь еще разочек, если сможешь, а то вторая партия, того и гляди через забор перевалится! Только ограду смотри, не повреди! – предупредила она меня.

Вот, молодец бабка! Прямо-таки железная леди! Если бы не моя супружница, которая, правда, еще и знать не знает, что она моя – вот ей-ей женился бы на этой бойкой старушенции! И плевать на то, что немка! Хотя, поговаривали знающие люди, что немки в постели чрезмерно холодны и безынициативны, не то, что жаркие француженки. Но и не такие бревна, как надменные англичанки. Эх, жаль, попробовать не довелось… Если выживу и хоть немного омоложусь, как Кощей обещал, обязательно к своей благоверной вернусь, чтобы вновь завоевать её любовь! Одна она у меня такая, другие и близко не стояли! Главное – надежды не терять!

А пустое пространство возле ограды вновь полностью забили мертвяки, не сделавшие никаких выводов из печальной участи, постигшей их, таких же тупых, собратьев. Я окинул оценивающим взглядом примерный фронт работ, «скрутил» свою силу в полукольцо, чтобы охватить ударом еще и «флаги» поместья и немного придержал Гравитационный Молот над нашими головами, стараясь как можно точнее прицелиться. Остаться без какой-никакой защиты, пусть и состоящей из обычного кованого забора, который до сих пор не сумели преодолеть даже самые шустрые Зомби, отчего-то не хотелось. Воздух под чудовищным напором гравитации протестующее загудел.

– Предупреждаю! – памятуя о претензии командира, выкрикнул я во все горло и опустил Силу на очередную партию гниющих отбросов.

Съеденные тленом черно-синюшные тела относительно свежих мертвяков, а также тела их, более потраченных неумолимым временем собратьев, «сложились» с сочным хрустом и влажным чпоком. Меня обдало отвратно воняющей жижей куда сильнее, чем в предыдущий раз. А вот фрау Габриэлла и командир, сделав соответствующие выводы, вовремя укрылись за небольшим стволом толстого дерева, произраставшего во дворе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.