Алекс Алезаров
И грянет атомов песнь

И грянет атомов песнь.

Во тьме космоса раздробленная империя человечества влачит жалкое существование под пятой Мидриан, что правят мирами Простора вот уже два тысячелетия. Их власть зиждется на Песне, молекулярном контроле, способном менять и уничтожать любые атомные связи в материи.

Плененном принцу Зэриану Террату будет дан шанс вернуть свободу своему народу . Встретить во тьме неизвестную ему сущность и заключить с ней союз. Стать обладателем древней силы, что легко может сойти за дар. Пройти путем, которым еще никто не ходил, сыграть в игру, где ставки делает сама Вселенная, отправиться в путешествие самой судьбы – встретив старых друзей и обретая новых.

И пока он стремиться к своей цели, таинственные охотники идут по его следу, стараясь обойти друг друга в погоне за трофеем.

Это история Зэриана Келемора Террата.

Это его песнь.

2025-01-27 06:11:12

ПРОЛОГ.

Не спасешься от доли кровавой,

Что земным предназначила твердь.

Но молчи: несравненное право —

Самому выбирать свою смерть.

Н. Гумилев ©

Червоточина безмолвно пульсировала пустотой, разрывая материю, пространство, а быть может и само время.

То был громадный разлом – врата из нормального пространства во тьму без возврата. Он висел потусторонним монстром на горизонте, и гравитационная сила искажала его контуры, сводя сенсоры ее корабля с ума.

Может и она сама уже рихнулась, раз продолжает гнать судно вперед?

Шай взглянула на свои руки, сжимающие штурвал. Те уже не дрожали, но может это страх настолько сковал ее, что тело капитулировало перед звучавшей в голове мыслью.

“Во что бы то ни стало…”

Мимо пронесся абордажный челнок, выпотрошенный словно громадное морское чудище. Выпавшие наружу толстые клубки фотонных кабелей напоминали кишки, а осколки внутренностей – кровь.

Она заложила вираж, и компенсаторы перегрузки выравнили колебания клеток ее тела. Двигатели работали почти на пределе, и корабль стонал – но что ей еще оставалось?

– Кажется, Вас раскусили, госпожа.

Голос единственного ее собеседника проникновенным тембром окутал Шай, вырывая из лап предельной сосредоточенности. ИскИн-четыре-три, или “Четри”, как она привыкла его величать, оставался невозмутим, даже на пороге грядущего конца света.

– Вижу. – Взгляд Шай вцепился в красное зернышко на экране, дредноут противника, что начал разворачиваться на траекторию перехвата. – Мы в досягаемости их орудий?

– Еще нет.

– Четри… – Шай представила луч, рассекающий ее корабль и ее саму пополам. – Сколько у меня времени?

– Вычисляю.. С учетом их массы и текущей скорости – минута-сорок.

Шай взглянула на око разлома впереди – ее темный маяк и надежду всего известного ей живого в ойкумене.

– Расчетное время до цели?

– Четыре стандартминуты.

Она выругалась и обернулась, осматривая рубку. Ее взгляд упал на черный короб, закрепленный у дальней стены – подальше от кресла пилота. Даже сквозь испещренный литаниями металл, защитные слои мертвой стали и сетку антиматерии, шепот продолжал взывать к ней.

Жаждать ее.

Шай закрыла глаза, успокаивая ноющую душу, и очень глубоко вздохнула.

Что ж, она знала – на что шла.

– Можем мы… лететь быстрее? – Спросила она почти шепотом.

– Госпожа, – ИскИн напустил в голос назидательных нот, – Ваше тело не выдержит перегрузку.

– Я разве спросила, сдохну ли? – Шай положила руку на приборную панель, будто на плечо давнего друга. – Четри, ты ведь знаешь, что на кону.

ИксИн замолчал.

Какие нейронные связи вспыхивали импульсами внутри его ядра сейчас? Что думал этот созданный столетия назад разум, коему жизни смертных казались искрой от пылающего в вечности костра?

Какие чувства вспыхивали внутри его самосознания, что он тянул с очевидным и давно просчитанным ответом?

Шай не знала наверняка, но будто чувствовала, что Четри упрямится сейчас, совсем как человек.

А люди совершают ошибки по велению глупого сердца.

– Можем. – Глухо ответил ИскИн. – Откроем все ячейки одновременно – прибавим двести тридцать шесть процентов мощности.

– Уложимся?

– Вычисляю.. Не успеваем на три стандартсекунды. Выстрел застанет нас прямо у сингулярности.

Девушка поудобнее расположилась в кресле, проверив ремни, и печально улыбнулась.

– Рискнем. – Произнесла Шай, взглянув наружу. – Время отдавать долги.

За бортом ее корабля, в пустоте снаружи, кипел бой.

Космическое полотно расчерчивали вспышки лучевого оружия, и хаос битвы захлестнул тысячи кораблей.

Сотни уже пали – их туши кувыркались в вакууме, разбрасывая вокруг себя не только осколки из металла, но и куски плоти несчастных, что волею судеб стали сегодня пищей Бездонного.

Эта битва уже была проиграна.

Но, возможно, не война.

– Я не могу пойти на это, госпожа. – Голос Четри исказили помехи, когда вшитые в ядро инструкции столкнулись с приказами. – Моя цель – ваша защита.

– Знаю. – Сказала Шай ласково. – Прости меня… Перевожу управление двигателем Аман-Хорста в ручной режим…

– Нет! – Крикнул ИскИн, и корабль задрожал.

– …авторизация протокола Эн-Ка-четырнадцать…

– Шай… – Голос Четри был полон мольбы.

Но пути назад не было, и Шай потянулась к панели управления, посылая один единственный приказ.

Где-то в двигательном отсеке, подчиняясь насильственному внушению, все двадцать ячеек выпустили пустотьму в коллайдер Хорста.

Коллапсирующее вещество толкнуло судно вперед, разрывая на части компенсаторы перегрузки, переборки и обшивку. Сталь завибрировала от боли, превращая свои молекулы в свихнувшиеся метеоры, а угол зрения сузился до неприличных значений – когда скорость превысила все допустимые границы.

Отношение сил вмиг бы расплющило и Шай, но за один удар сердца до рывка девушка потянулась к Господству.

Вселенная откликнулась внутри нее нарастающей волной мощи, психическим цунами, что безжалостно уничтожает возведенные на берегу сознательности преграды.

Эта сила заключила ее в переливчатый фиолетовый панцирь, треща под натиском физических законов ускорения, и Шай стиснула зубы.

Держаться…

Аварийные огни и вой сирен возвещал о гибели корабля, но судно упрямо летело вперед сквозь тьму.

Держаться…

Голос Четри пропал, когда корабль ослеп, оглох и онемел, а навигационные экраны борткомпьютера замерцали под натиском ускорения.

Держаться…

Червоточина приближалась – путь стать неизвестным героем, которого все будут знать как предателя всего Человечества.

Повинуясь секундному импульсу, Шай включила фотонно-звуковую запись.

– Для всех, кто сможет услышать, – сказала она, противясь давлению извне, – сейчас семь-тысяч-триста-двадцатый цикл Новой Эры, а я – Шайринн Саладор Теневарр, третья дочь императора Саладора Валериана Тенневара, клянусь вам – я не предатель…

Шепот из короба усилился, почувствовав слабину, и липкие щупальца запертых в нем Восьмерых потянулись к ее разуму, богомерзко лаская мысли.

Установленный Шай таймер все еще мерцал на экране, ведя отсчет.

Тридцать секунд до цели…

– Я проведу свой корабль через Забвение, изначальную сингулярность, из которой нет пути назад…

Двадцать секунд…

–… Я не знаю, что ждёт меня по другую сторону, но иначе нельзя. Я уношу с собой дары Бездонного, что человечество посчитало дарами святыми…

Десять секунд..

– … в надежде, что моя жертва не будет напрасной. Да славится Империя и славится Зарав…

ООООУУУУУМММ!

Мир взорвался яркой вспышкой, а телекинетическая броня разлетелась на куски. В трех секундах от червоточины луч аннигиляционного орудия противника, наконец достиг корпуса корабля, практически разрезая его поперек.

Осколки материи, словно ножи разлетелись по рубке, пробивая стены и плоть. Гермозатвор шлема закрылся, почувствовав вокруг вакуум, а Шай взглянула на кровь, что нитями тянулась из ее ран куда-то назад, повинуясь ускорению.

Две секунды…

Корабль, сбитый ударом со своей оси, закрутился спиралью, а задетый выстрелом короб разлетелся на куски. Она поняла это, потому как звучавший шепот вдруг превратился в вопль ярости.

Одна секунда…

Шай закрыла глаза, отдаваясь уносящему ее забвению. Вопль утих, сжираемый гравитационной силой червоточины, и девушка победно улыбнулась.

“Во что бы то ни стало…” – подумала она, ныряя во тьму.

ГЛАВА 1. Голос во тьме

И если я волей себе покоряю людей,

И если слетает ко мне по ночам вдохновенье,

И если я ведаю тайны – поэт, чародей,

Властитель вселенной – тем будет страшнее паденье.

Н. Гумилев ©

История моя началась во тьме – и, наверняка, закончится там же, когда веки мои сомкнуться в последний раз.

Во тьме, окруженный безразличными ко всему сводами, под трель кислородного датчика я вновь и вновь бил своим ручным молоточком по толще перед собой.

Парадоксально, но именно в непроглядном мраке я боялся одного единственного – увидеть искру, если рука моя дрогнет и удар придется мимо. Страшился увидеть свет, который погубит всё.

Страшился смерти.

Каким бы ни было мое жалкое существование – инстинкты брали свое. Помимо воли я цеплялся за жизнь в надежде на великое откровение, на знак.

Путь к спасению всего моего рода.

“Глупость” – говорили несчастные из моего племени, а затем высекали искру в своих туннелях.

“Глупость” – хохотали они в истерике и бросались на тюремщиков, чтобы быть убитыми.

“Глупость” – шептал я и продолжал откалывать кусок за куском.

Я не родился на Каморане, быть может в этом было дело. Не родился рабом, как многие тут. Не упустил возможности стать кем-то похожим на человека прошлого – Homo sapiens, знающим больше, чем простые алгоритмы выживания.

Меня доставили сюда в качестве трофея, когда пал наш оплот на третьем спутнике Риандира – пограничного мира одной из систем Триумвирата. Не думал, что оставят в живых – но Хозяева знали толк в управлении ресурсами.

Я подходил, чтобы быть рабом – и меня пощадили. Перестану быть им нужным – и меня уничтожат. Этакая простая арифметика, которая въелась в саму душу местных.

И заместила собой надежду.

“Тинь-длинь”.

Скафандр просигнализировал о третьей отметке – пора было возвращаться назад. Я собрал остатки кристаллизованной пустотьмы в сакральный ларец и запечатал крышку. Не хватало еще лишиться пайка за несоблюдение инструкций – а без пищи ты ослабнешь и не выполнишь норму в свой день.

А что бывает с неэффективными рабами мы прекрасно знали и видели не раз и не два – Хозяева любили показательные выступления, где вместо бутафорских мечей наносталь отсекала плоть.

“Возвращаюсь” – послал я вибрационный сигнал по прицепленному к спине тросу. На том конце мой напарник на эту смену должен был получить сообщение и вытянуть меня назад.

Это был единственный способ общения между рудокопами, вроде меня, и внешним миром. Радиосигналы умирали в этой толще, фотонные сообщения были запрещены под угрозой смерти, а телепатические способности так и остались байкой из Времен Господства.

Убрав молоток, я вытянул руки и подхватил коробку, будто сокровище – которым она в сущности и была. Кристаллизованная тьма, субстанция, которую нельзя было касаться голыми руками, величайший дар всего Простора.

Или проклятье?

А потом к писку датчиков и равномерному стуку сердца добавился еще один звук, заставляя меня замереть.

«Не уходи…»

Справедливости ради, не было ничего необычного в мороках, вызванных кислородным голоданием, или звуковых иллюзиях у тех несчастных, чей разум сдавался под натиском первобытного страха. Однако, я всегда надеялся, что одной силы моей воли достаточно для равной борьбы с этим недугом.

Голос по ту сторону камня моментально уверил меня в обратном.

«Не уходи…»

Почти шепот, будто любимая щекочет ласковыми словами и дыханием твое ухо ранним утром. Давно забытое, а может никогда и не испытанное мной чувство, будто ты вновь кому-то нужен.

Мурашки зародились на макушке электрическими импульсами и прокатились по моему телу вниз, заставляя тело обомлеть.

Горло пересохло и датчики скафандра тревожно просигналили об учащенном сердцебиении. С легкой трелью включилась система вентиляции, заметив враз вспотевший лоб.

«Не оставляй меня…»

Трос натянулся, заставляя носки сапог скользить по камню. Кусочки породы захрустели и зашелестели, когда армированная ткань скафандра заскребла свой путь назад.

Я разомкнул пересохшие губы и ничего не сказал. Работал коленями как и сотни раз до этого – словно червь извиваясь и корчась.

И пока меня тянули прочь, занебесный, прекраснейший и оттого жуткий голос взывал ко мне из раза в раз. Манил меня и ужасал одновременно, словно штормовое море в другом потерянном мною мире.

«Я – сила…» – шептал этот голос во мне, а я безотчетно вторил ему без слов.

***

“Двадцать минут до герметизации палуб сектора А-3. Протокол безопасности запущен. Всем подопечным необходимо проследовать в собственные ячейки. Повторяю…”

Звук отдавался от черных стен, взлетал к потолку, а потом падал нам на головы скрипучими нотами синтезированной речи. Хозяева так и не сподобились говорить по-нашему, да и кто захочет учить язык домашнего скота?

– Тьфу, – сплюнул на пол Гока, и растер слюну подошвой сапога, – слыхали? Подопечные мы. А я то думал – дерьмо под ногами.

– За всех ручаться не могу. – Пожал плечами Самико-Мин. – Но ты действительно смахиваешь больше на дерьмо.

– Ах ты, узкоглазая дрянь…

– И пахнешь так же.

– Сут-ра намака…

Я решил вмешаться, как делал всегда. Если их не остановить – могла пролиться небольшая, но кровь. А крови здесь и так было достаточно.

Тем более намечалось дельце.

– Полетные списки? – Я достал скомканную самокрутку, настоящее сокровище по местным меркам, и засунул в зубы. – Тех-инжектор? Ворчливый Сот?

Мин достал электродуговую зажигалку и деликатно поднес к моему лицу. Разряд – и кончик папиросы заалел в полутьме нашего укромного уголка.

Я с наслаждением затянулся, а потом погасил тлеющий табак и спрятал в карман комбинезона. Негоже было тратить нажитое потом и кровью за одно мгновение. Этакое стратегическое мышление в рамках клетки для подопытных крыс.

– Тут, – мой узкоглазый друг постучал себя пальцем по виску, – и вот тут, – похлопал он карман рядом стоящего Гока, – и там.

Мин кивнул в сторону уходящего вдаль проспекта, а я вытянул шею силясь разглядеть среди темных конструкций знакомое бурое пятно.

Несложная задача, отыскать меж переплетений дисматерии нечто созданное рукой местных.

Четыре колеса, никаких гравдвигателей, древняя и надежная конструкция примитивного вида. Один из сохранившихся образчиков инженерного искусства нашего раздробленного народа.

– Чертяга Сот! – Одобрительно кивнул я этому ворчуну, что пыхтел и тарахтел, будучи заведенным. – Получается, готовы?

Гок пожал плечами, но он был парень надежный – неизменно сохранял предрасположенность к любой авантюре.

– Есть проблемка.

Чувство встревоженности Самико-мина моментально передалось и мне – но я ел блюдо из тревог других на завтрак.

– Всего одна? – Улыбнулся я криво.

– Несостыковка, верней будет сказано. – Мин потер сальные волосы. – Нарушение алгоритма, пара цифр в общем полотне. Яйца выеденного не стоящая аномалия.

Я вздохнул.

– То есть самое опасное.

– Точно, босс. – Кивнул Мин.

Черт возьми.

Чем меньше девианта, тем сложнее ее обнаружить и исправить. Пробовать контролировать и отладить то, к чему порой и у самих Хозяев нет доступа – смерти подобно, но выбор у нас был не велик.

– Слова или числа? – Спросил я с опаской, мельком глянув на спешащих по своим ячейкам работяг.

– Цифры, босс, хоть и поганой мидрианской системы.

Я просветлел. С этим можно было работать, с этим я и мои ребята знали, что делать. Числа были понятны даже примитивным видам, населяющим Простор.

Низшая форма информационного и материального обмена внутри деспотичной цивилизации – то что нужно для управления масс. От интуитивной арифметики, когда один абориген на пальцах выторговывает себе три рыбины за мешок пшена, до матриц расчета звездных координат – такой широкий спектр возможностей, скрытый за десятью символами!

Цифры были нашими друзьями, а вот слова – худшими из врагов. Вибраника была инструментом наших угнетателей – способом их господства над самым существом мироздания.

– Время тикает. – Угрюмо поторопил нас Гока.

– Придется наверстывать небольшой пробежкой. – Отшутился я, но секунды и вправду убегали прочь, мечтая оставить нас в дураках.

– Разница, – Мин поднял палец вверх, – появилась разница. Отклонение между запрошенным объемом пустотьмы для дозаправки и расчетным показателем затраченной энергии, если учесть, что маршрутные данные не врут.

Я прикинул возможные «или», что могли объяснить перерасход анимы, как еще называли пустотьму в Просторе.

– Похоже они отклонялись от курса… – Пробурчал Гока первую теорию. – Делали крюк?

– Не похоже. – Мин прищурился, прокручивая в голове данные. – Отклонений по дате и времени прилета – нет.

– Хм… А если дата вылета фальшивка? – Гока скрестил руки на мощной груди.

– Исключать нельзя. – Пожал плечами Самико-мин. – Но излишняя конспирация настораживает вдвойне.

Я посмотрел вверх, где тени скрывали потолок нашего сектора. Там, за толщей дисматерии и камня, я знал это точно, простиралась свобода.

Свобода, усеянная миллиардами звезд.

Отобранная у нас слишком давно.

Я знал – в этой свободе колыхались осколки Империи, одинокие песчинки, что Хозяева стирали в пыль, стоило им отразить свет нашей надежды.

– Есть еще вариант. – Сказал я, не смея верить в это. Потому как, если это было бы правдой, это могло дать им шанс вырваться с Каморана. – Двигатель Аман-Хорста не при чем. Нечто другое пожирает аниму прямо из сакральников.

Мои давние товарищи, верные псы человечества, потянули за свои невидимые ошейники и переглянулись. А мое сердце забилось очень быстро, но не от испуга, как сегодня в каменной темнице, где я услышал голос – а от воодушевления.

– Работаем? – Спросил Гока, потирая руку об руку.

– Работаем. – Мин оправил свой воротник, пригладил волосы и взглянул на меня.

Я взвешивал риски, прогнозируя исходы. Искал тот самый маршрут, где последствия не имели бы ничего общего с катастрофой.

Но все «за» и «против» сгорали огнем в груди, когда я представлял, что смогу избавить мой народ от страданий не только во тьме тоннелей Каморана, но и везде куда дотянусь.

Мой мозг капитулировал пред велением сердца, а душа подхватила единственный правильный ответ и облекла его в слова.

– Работаем. – Подтвердил я и положил начало истории, что мне еще предстоит поведать.

ГЛАВА 2. И пересечется рубикон

Но забыли мы, что осиянно

Только слово средь земных тревог,

И в Евангелии от Иоанна

Сказано, что Слово это – Бог.

Мы ему поставили пределом

Скудные пределы естества.

И, как пчелы в улье опустелом,

Дурно пахнут мертвые слова.

Н. Гумилев ©

Мы уже не помним тех времен, когда человечество было цветом и опорой обозримой ойкумены. Из нашей памяти давно стерлись любые намеки на достоверность знаний о том, кто был человек Времен Господства и почему эти времена носили столь громкое имя.

В нашем распоряжении остались отрывки легенд и артефакты из старых машин, крупицы данных, раскиданных по темному космосу.

Только эхо былого и жестокая реальность настоящего.

Стоит признаться, что я отличался от коренных Каморанцев. Не только сообразительностью, но и рядом навыков, что я приобрел на своем бесславном пути сопротивленца.

Речь идет о подкупе, саботаже и внедрении – прекрасном наборе любого уважающего себя шпиона. Несмотря на статус рабов, наш род был вплетен в систему вполне органично, поэтому мы не только пресмыкались перед Хозяевами, но также пресмыкались перед себе подобными – что взяли на себя роль тюремщиков.

Оттуда и вытекал нехитрый вывод – людской неизводимый ничем эгоизм открывал лазейки для всякого предприимчивого, кто был готов скрашивать дерьмо жизни маленькими радостями.

Этим я и занимался в свободное от рабства время, доставал то что нужно одним, изыскивал то что нужно другим, оказывал услуги третьим. Не то, чтобы мне это было по душе – но я задался целью выстроить систему вокруг себя.

“Ради чего?” – мог бы спросить меня кто-то.

А я бы ответил, что как оказалось – именно ради этого момента.

– Эй, чего столбом стоишь? – Орал мне Гока, на котором форма портового грузчика смотрелась невероятно уместно. – Три шкуры драть тебя налево, все за вас думать надо??

Перекричать оглушительный звук Ворчливого Сота было нелегко, но легкие у Гока были что надо. Я взглянул на хаос, что мы учинили, отдал честь и ринулся бежать в сторону технического шлюза застывшего надо мной корабля.

План был прост – устроить бардак с помощью старого драндулета, сорвать график разгрузки, отвлечь внимание от моей персоны, что проникнет на таинственный корабль и поколдует над инструкциями распределения некоторых грузов, перебросив ордера от незаинтересованных лиц к заведомо заинтересованным.

– Доступ технической группы, порядковый номер УПИ-47. – Сказал я и приложил добытое удостоверение к пропускной панели.

Слабый искусственный интеллект, ограниченный и ячейковый, сверил фотонную сетку чипа, и был таков. Полный запрет Хозяев на создание и внедрение потокового, симбиотического и централизованного ИИ сыграл мне на руку, как и всегда прежде.

Нечто важное стояло за искоренением любой адаптивной нейросети в мирах Простора, но голова моя была забита совершенно иными задачами, нежели размышлениями о мотивах Хозяев.

– Доступ разрешен, запущен протокол записи технического обслуживания единицы УПИ-47. Дата двенадцать-тысяч-девяносто-седьмой цикл Новой Эры, двадцать-четыре единицы месяца Окта. – Подбодрил меня машинный голос, а я послал терминалу воздушный поцелуй.

Дверь отъехала в сторону совершенно беззвучно, открывая освещенный фиолетовым сиянием коридор. Корабли мидриан, а именно так Хозяева называли себя во всеуслышание, были архитектурным совершенством по меркам любого уважающего себя человека.

Потому как именно люди, или другие покоренные виды, эти корабли и строили.

Оказавшись внутри, я провел рукой по переборке из дисматерии, как всегда испытав ощущение высасывающей пустоты и запертой внутри смерти. В этом металле не было жизни и движения молекул, энтропия не касалась его – вычеркивая из настоящего, словно невидимку.

Парадоксально, что величайшая слабость мидриан стала опорой их империи – скрепляя ненадежные союзы правящих домов единственной неподвластной их силе вещью.

Вернее, одной из вещей.

Дисматерия плохо гнулась, но была почти неразрушима. Поэтому в интерьере и экстерьере превалировали угловатые и резкие формы – палец протяни и порежешься.

– Для протокола, – произнес я заготовленную речь, отстукивая шаги по темному полу, – производится рекалибровка подачи гидрогеля в стыковочной опоре О3, поврежденной при разгрузочных работах. Калибровка будет производиться в ручном режиме.

– Заметка дополнена. – Зазвенел голос.

– Вот и умница.– Похвалил я единственного моего собеседника.

– Заметка дополнена.

– Эй, это не для протокола! – Поспешно воздел я руки.

– Заметка дополнена.

– Согласился со мной голос.

Я обреченно вздохнул и вернулся к целям моего плана. А их было несколько и одна была важнее другой, так что прерогативы разглагольствовать я был лишен еще до начала операции.

И так, что у нас тут?

Интерфейс был стандартный и понятный даже хуллу – Хозяева чурались грязной и рутинной работы, предпочитая управлять глобальными узлами. Поэтому местечковое оборудование было адаптировано под наши руки, ну или руки других несчастных – разница была не велика.

Противопоставленый большой палец был слишком удачной генетической находкой, как и разного рода ключевые элементы эволюционирующего организма. Поэтому населяющие Простор виды были в целом одного поля ягоды.

Просто одни были красные и сладкие, а другие с дополнительной парой рук. Ну или глаз.

Или зубов.

Быстренько перенаправив движение гидрогеля по новым маршрутам, я использовал аварийную ситуацию чтобы открыть доступ к другим системам корабля.

Заправским движением фокусника я вытащил из рукава техинжектор, вставляя его в разъем. С этой самой секунды, пока тупенький бортовой компьютер не разберется с фальшивыми запросами и поступающими нелепыми инструкциями – я имел карт-бланш в доступе к базам «САЙТИАСа».

«Зерновые культуры, униформа, эмбрионы…»

Я листал списки, попутно насвистывая что-то ободряющее, искал то самое, не забывая перераспределить некоторые грузы в некоторые непланируемые ранее места.

«Мебель, производственные конструкции, короб с-назначения…»

Стоп.

Я замер, потер виски и вернулся к последней строчке. Прошелся по параметрам, проверяя не врут ли мои глаза.

Назначение С – абривиатура для обозначения сакральной категории объектов, священных даров производственной махины храмовых миров Простора.

Сакральники никогда не делались большими – это противоречило основному принципу расщепления анимы. Структура вокруг двигателя имела ячейковую природу, чтобы локализовать непредвиденную терминальную стадию темной энергии, и не допустить разрыва поля Аман-Хорста.

Сакральные коробки были величиной с небольшой ларец – я сотни раз держал их в руках, я добывал тьму и складывал ее внутрь, я лез с ними вглубь и возвращался с ними обратно.

В общем был своего рода докой в этой части.

«С-короб – палуба Н, цех 02» – гласили параметры.

Я присвистнул.

Эта сакральная коробка занимала целое производственное помещение, где то у меня над головой. Моя вторая цель была почти у меня в руках – и мое сердце забилось чаще.

– Эврика… – Прошептал я, не сумев сдержать ликование.

– Заметка дополнена. – Поздравил меня бортовой компьютер.

Я отмахнулся от него и запустил симуляцию утечки гидравлического геля на палубе Н. Несложная задача для того, кто так много времени провел рядом с Йен, выискивая уязвимости вражеских систем через планетарные сети.

Где сейчас она? Жива ли?

Вспоминает ли меня?

Мысли могут съедать тебя коварным хищником, если ты даешь им откусить часть своей души. Я давно уже бросил это занятие – загрубел, или думал так, пройдя сквозь столько битв и потерь. Зачерствел настолько, что дал бы фору оставленной на века на ветру краюшке хлеба.

А может просто в моей душе и кусать уже было нечего.

– Запрашиваю доступ к палубе Н для устранения утечки. – Я направился к следующему шлюзу, за которым был путь наверх.

– В доступе отказано. – Отчитал меня борткомпьютер.

Ага, дополнительные протоколы защиты. Ожидаемо.

Я вернулся к терминалу и нашел логический блок с инструкциями, касающимися защитных систем судна.

Времени оставалось мало, стоило поторопиться – я спрогнозировал критическую ошибку гидравлической системы, присвоив класс опасности «Красный» и загрузил через техинжектор в нутро программного кода корабля.

– Запрашиваю доступ к палубе Н для устранения утечки. – Повторил я настойчиво, молясь что настроил логические цепочки верно.

– Доступ разрешен, – проскрежетал голос, – заметка дополнена.

С этим разберемся позже, подумал я. Надежда перевешивала возможные риски , словно тяговый рулл на чаше весов боролся с обычной полевкой.

Вверх, вверх, по технической лестнице, архаичному придатку в эру гравилифтов и фотонных мостов.

Вверх, вверх – на палубу Н.

Вот и люк, такой же как и внизу, только с нужной мне литерой на табличке сбоку. Я поднес пропуск к считывателю, мельком глянув на унылое лицо его реального владельца – худое и усталое, хотя казалось бы этот инженер вытянул вполне себе счастливый билет.

Работа в порту на обслуживании кораблей не шла ни в какое сравнение с мерной потерей рассудка в кромешной тьме шахт.

Дверь открылась и я вполз внутрь, покрякивая для порядка. Глаза мои, скрытые за стеклами дыхательной маски, внимательно осматривали доступное пространство, подмечая ориентиры, особенности и, естественно, пути отхода.

В дальнем конце коридора огромные двери скрывали грузовой лифт, но при всем моем желании воспользоваться им по назначению – это было равным самоубийству, а я пока еще был далек от решения уйти в мир иной.

«Восемь, семь, шесть…» – я шел мимо запертых дверей к номеру два, а мозг вел обратный отсчет, словно устроился помощником к таймеру детонатора.

Это все нервы, успокоил я себя. Сначала голос во тьме шахты, теперь голос моего рассудка, чей голос я услышу дальше?

Шутки ради я прислушался, замерев у дверей нужного мне цеха. В фиолетовой полутьме внутренних коридоров повисшая тишина давила не хуже гравитационного пресса.

Я сглотнул.

Потом взялся за пропуск и поднес его к панели, уверенный что сейчас увижу то, что сможет перевернуть ход истории в то русло, где человечество вновь поднимает голову.

Отчего я так думал? Отчего смел надеяться и рисковал не только собой, но и своими добрыми товарищами?

Оттого, что именно во тьме и тесноте, сжатый нутром планеты и оставленный всеми богами я понял, зачем мы нужны Хозяевам.

Дело было не в том, что добыча пустотьмы была делом величавшей трудности и величавшей опасности. Не в том, что необходимы были миллионы осторожных рук по всему простору, чтобы темной энергии было достаточно для удовлетворения логистических нужд мидриан и их подданных.

Нет.

Просто Хозяева до жути боялись эту субстанцию. Еще бы – ведь поле Аман-Хорста являлось релятивистским панцирем, где переменные молекулярного уровня становились константами. Неизменными элементами, чье существование накорню уничтожало силы Хозяев.

Если сократить все до сжатого тезиса – в отличии от нас мидриане не могли добывать аниму, кристаллизированную энергию способную лишить их сил в одно мгновение.

А вот мы – могли.

Индикатор моргнул, дверь открылась и я скользнул внутрь.

***

Меня встретил порыв ветра и свет.

Свет звезды Каморана и воздушные потоки, что вихрили частицы радчастиц с поверхности, проникали сквозь дыры в треснутом словно скорлупа корпусе.

Слой пыли и песка, черного и искристого, устилал помещение, скапливался в углах, покрывал стены коростой – будто сотни лет боги бурь только и делали, что вымещали здесь свою злость.

Я очень медленно потянулся к переключателю на шлеме, очень медленно активировал наружное затемнение, а потом очень медленно осмотрелся.

Меня можно понять – не каждый день сходишь с ума.

Как, Венценосного ради, возможно было то, что я видел сейчас перед собой? Как было реально, то, что я чувствовал – ощущал даже сквозь плотный слой синтуниформы?

Носком сапога я оставил след на черном песке под ногами, услышал скрип его частицы, почувствовал сопротивление и трение. Посреди помещения, разломанный надвое и покосившийся, стоял сакральный короб, больше похоживший на саркофаг. Толстые трубы подачи энергии, словно мертвые змеи лежали вокруг.

А еще вокруг пол устилали черепа, кости, остатки сгнившей униформы и скафандров. В беспорядке разбросанные останки почивших, казалось, столетия назад несчастных душ.

– Охрененная иллюзия! – сказал я в пустоту.

– БЛАГОДАРЮ. – ответила мне пустота в ответ.

Этот голос ударил меня, выбил почву из под ног, зародился внутри атомной вибрацией и пронзил всё во мне на уровне элементарных частиц.

Я упал на колени и задрожал.

Никогда прежде я не испытывал на себе ТАКУЮ мощь вибраники. Никогда прежде молекулы моего естества не подчинялись чужой воле – резонируя со струнами самой вселенной.

Одно слово заставило меня превратиться в червя, бесхребетное создание, без воли и устремлений.

Одно слово – и меня почти не стало.

Но “почти” не считается, ведь так?

Внутри будто запели боевые гимны моей собственной армии. В каждой клетке моего тела зародился ответ на угрозу, а в голове появилась легкость эйфории, которую я не испытывал так давно, что успел позабыть это чувство.

Я поднялся на ноги, пульсируя от пришедшей из глубины силы, и посмотрел на того, кто заставил меня пасть ниц.

Темная фигура поднялась с колен, и песок осыпался с ее плаща, будто древняя статуя смахнула с себя окутавший ее покров из столетней пыли.

– Только это не иллюзия. – Голос незнакомца двоился, отдаваясь во мне со всех сторон, но теперь не мог проникнуть в меня. И изменить меня. – Да и ты, я погляжу – не призрак.

Существо прошелестело ближе ко мне, выйдя на свет.

– Или я уже убил тебя?

Я ощупал себя, похлопал по рукам и ногам, прислушался – стучит ли еще сердце. Подошел к вопросу с неуместным тут юмором – но если ничего другого не остается я предпочитал любую форму храбрости вместо трусости.

– Вроде бы нет. – Пожал я плечами и сделал почти незаметный шаг назад. К выходу.

– Искренне прошу прощения. – Вполне убедительно вздохнул незнакомец. – Четырехмерные модели – сущая мука!

– Понимаю. – Кивнул я, ни черта не поняв.

Существо передо мной чуть склонило голову в капюшоне, и я смог разглядеть лицо незнакомца. Или точнее маску, вылитую в форме прекрасного лица – навсегда застывшего в равнодушии.

– В этом разрыве поля мы, похоже, и не знакомы вовсе. – Существо откинуло полы плаща, открывая моему взору скрытую под ним причудливую броню, и развело в стороны мощные руки, облаченные в такие же причудливые наручи. – ПОЗВОЛЬ ПРЕДСТАВИТЬСЯ…

Последняя фраза отдалась вибрацией, выбивая эхо из всего вокруг. Мир задрожал и пришел в движение. Дисматерия, невозможный для молекулярного контроля материал, потекла черными щупальцами со стен свиваясь за спиной незнакомца в какой-то объект.

Я отступил еще на шаг, а мозг кричал мне бежать. Порой серое вещество предлагало варианты до того глупые, что во мне зарождались сомнения – как человек смог вообще высечь свою первую искру миллионы лет назад.

Через пару мгновений мой собеседник опустился на только что созданный им трон – черный и прекрасный, с оголовьем в виде распростертой вверх антропоморфной руки.

– Они дали мне имя – Энрамор, – сказало существо негромко, – нарекли Вторым, вручив знания и долг. Сделали фигурой в игре, которая выходит за рамки их узколобого мышления. Отправили на охоту, но забыли, что хищник – сам себе хозяин.

Завороженный речью моего собеседника, я слишком поздно заметил ловушку. Почти ласковые прикосновения тягучего, словно карамель, черного металла подсказали мне, что я влип по уши.

Не то, чтобы я расценивал своё положение хоть как-то оптимистично, но когда тебя приковывают к месту – это не к добру. Я взглянул на путы, которые обвили мои стопы и медленно, почти игриво, забирались все выше и выше по армированному полимеру ботинок.

“Вот вам и дисматерия” – подумал я удрученно. Мертвый металл вел себя сейчас необычайно живо.

– Зэр… – Обратился ко мне Энрамор Второй по имени, которого я ему не называл. – Времени мало и ты должен решить. Хочешь ли ты расквитаться со своими обидчиками или умереть здесь, став очередной их жертвой. Это развилка, Зэр – точка бифуркации. Вот тут, пока ты еще не нашел Ее, у тебя есть выбор… Я предлагаю тебе сделку.

Я оглянулся назад, на открытую дверь отсека, за которой угадывался тот же коридор, с которого я ступил в эту причудливую ловушку.

Возможно, если мне удасться добраться до границы этого морока – он пропадет и выпустит меня из своих цепких лап?

– Сделку с дьяволом? – Спросил я, затягивая время. Нужно было выбрать момент и собраться с духом – дело непростое, когда трясутся поджилки.

– Мне не нужна твоя душа, Зэр. – Прошедший через мембрану маски смех походил на скрип плохо смазанной двери. – Она давно уже в залоге по твоей собственной вине.

– Тогда что? Я раб и крыса, копошащаяся в туннелях, какой с меня прок?

Энрамор поднялся, медленно и величественно, как, наверняка, вели себя императоры древности. Простер ко мне руки, словно приглашая в объятья непутевого сына.

– Ты – надежда… – Сказал он ласково.

И я преклонил пред этим существом колени. Упал ниц, опуская голову в почтении. Согнулся недостойным плебеем перед сошедшим с небес божеством.

Вообщем, сделал все, чтобы он не разглядел, как мои руки потянулись к застежкам на ботинках.

– Я… – Словно зачарованный проговорил я, а пальцы ослабили натяжение. – Я… – Центр тяжести сместился, мышцы на ногах налились напряжением, сердце прыгнуло в груди и замерло.– Я… ..пас.

А потом я прыгнул назад, вылетая из прикованной к месту обуви, кувыркнулся, вставая на ноги, и бросился бежать зигзагом – уходя с возможной траектории молекулярной атаки.

Всего пара-тройка метров – каких то пять шагов, но когда против тебя восстает сама материя, и это расстояние становится недосягаемым.

Финт вправо – и острый шип лишь рассек ткань униформы на плече, устремляясь вслед. Пол под ногами ощерился острыми лезвиями, оставляя разрезы на коже – но я лишь ускорил бег.

Энрамор, за моей спиной, пел на незнакомом мне языке – и ноты Вибраники будоражили сущее, перекраивая его в попытке остановить меня.

Я прыгнул вперед, туда где темнело нутро коридора, но в этот же миг нечто вонзилось мне в бок – ослепляет болью.

– И ПЕРЕСЕЧЕТ ПРИНЦЕССА МЕРТВЕЦОВ И ЕЕ ВЕРНЫЙ ПЕС РУБИКОН… – Прогремел голос за моей спиной. – И СТУПИТ ВСЕЛЕННАЯ НА ПУТЬ КОНЦА ВРЕМЕН.

«Как скажешь» – подумал я, проваливаясь во тьму.

ГЛАВА 3. Словно феникс

И тот, кто шел со мною рядом

В громах и кроткой тишине, —

Кто был жесток к моим усладам

И ясно милостив к вине;

Учил молчать, учил бороться,

Всей древней мудрости земли, —

Положит посох, обернется

И скажет просто: «мы пришли».

Н. Гумилев ©

Звук сирены, сигнальный свет ламп, просачивающийся сквозь закрытые веки и онемевшая правая сторона тела – краткий анализ моего состояния, который я бегло совершил, лежа на холодном полу.

А еще был голос, звучащий во мне симфонией надежды. Вновь тот же голос, что я слышал во тьме.

«Вернись» – шептал он.

«Освободи» – молил он.

«Я – сила» – внушал он.

– Вот дерьмо. – Сказал я устало и протянул руку, ощупав рану на боку.

Пальцы встретили холод металла и жар липкой крови – хорошенькое сочетание, если собрался сдохнуть.

Я открыл глаза и огляделся.

Стены коридора были впорядке – ни тебе дыр, ни тебе следов износа, ни тебе других сводящих с ума несостыковок.

Но как объяснить осколок темноты, что торчала из моего тела? Конус из дисматерии, покрытый вытекающей из меня жизнью?

Я взглянул на дверь цеха номер два, но она оставалась герметично закрытой. Меня бы нисколько не удивило, если в следующий миг она бы отворилась и мой недавний собеседник шагнул через порог.

Закашлявшись, я попытался подняться на ноги, что оказалось сделать почти так же трудно, как укусить себя за локоть.

– Оставайтесь на месте. – Порекомендовал мне электронный голос борткомпьютера. – Служба безопасности уже в пути.

– Спасибо. – Прохрипел я. – Но лучше я снаружи подожду.

– Заметка дополнена. – Виновато сказал мне ИИ. – Производится блокировка шлюзов.

Показав в пустоту неприличный жест, я похромал к терминалу. Вариантов было не много – нужно было бежать и попробовать затеряться в сутолоке шахтерских ярусов. Или попасть в лапы Хозяев и стать живой куклой для истязаний.

По какой-то причине наше прикрытие пошло крахом, возможно из-за того, что корабль этот оказался одуреть каким важным местом.

Это не успокаивало и не давало никаких ответов – кроме самого факта сделанных на скорую руку выводов.

– Запрашиваю разгерметизацию грузового лифта… – Прохрипел я команду, вставляя инжектор. Кровь капала с раны на пол, и я чувствовал – силы таяли. – Запускаю проверку узлов и шлюзовых агрегатов, выполнить цикл предпусковой подготовки.

Я надавил на само ядро ИИ, переписывая защитные протоколы. Грубая неотесанная работа, видная за парсек невооруженным взглядом, но цель оправдывала средства.

– Запущены… протоколы предполетной.. подготовки… – Коверкая интонации прогремел борткомпьютер. – Внимание, в целях безопасности всему персоналу занять отведенные места.

И так, пути назад нет.

У аварийного шлюза меня наверняка уже ждут – тревого приведет по мою душу вооруженных проходимцев, с которыми встречаться у меня не было никакого желания. Поэтому я планировал покинуть эту пренеприятнейшую ситуацию с помпой – прямо через центральные ворота.

«Начата проверка систем герметизации»

Мой выход! Пока процедурные алгоритмы в порядке очереди проверяют каждую секцию корабля, никто не сможет авторизовать принудительную блокировку наружных и внутренних шлюзов.

Я сделал шаг и покачнулся.

Дело было хуже некуда, весь мой комбинезон с одной стороны превратился в липкое нечто – спонсируемое моей кровью.

«Начата проверка систем жизнеобеспечения»

Переключив маску в режим кислородной переработки, я услышал шипение вентялиции судна. Это системы откачивали воздух, проверяя целостность – через пару минут обратная процедура запустит кислород в нутро корабля.

Аварийного сухого кислорода в слотах маски должно хватить, чтобы не задохнуться.

«Начата проверка топливной системы»

Я был уже в лифте и окровавленной ладонью тыкнул кнопку основного шлюза.

– Вниз, пожалуйста. – На грани смерти из меня так и выплескивалась вежливость. – Будьте добры.

Борткомпьютер ничего не ответил, но я не расстроился – знал, что он трудолюбиво выполняет мой ложный код.

Три палубы отделяли меня от шлюза ведущего на стартовую площадку порта. Лифт преодолел их за пару мгновений, плавно замедлив ход в самом низу.

«Поехали» – подбодрил я себя и под рев сирен выскользнул наружу, как только створки начали разъезжаться в сторону.

– Стоять! – Приказал мне вооруженный гаусс ружьем человек.

План побега искрометно провалился – я понял это, насчитав еще двенадцать надзирателей. Стволы их винтовок недвусмысленно смотрели на меня, как и глаза этих бравых ребят.

Но во взглядах этих я рассмотрел отголоски страха – правомерная реакция на нестандартный раздражитель.

Это было не похоже на их обычную рутину с раздачей тумаков забитым и безвольным – здесь кто-то посмел показать зубы, хоть и не слишком уж острые.

– Парни, слава Венценосному, – я решил играть роль до конца и потряс пропуском, – еле выбрался, корабль чудит что-то…

– ЧЕЛОВЕК НАПОЛНЕН ЛОЖЬЮ. – Слова пронзили воздух и Ключ-карта в моей руке задрожала. В следующий миг она рассыпалась серыми лепестками пепла. – КАК СМЕЕШЬ ТЫ ЛГАТЬ ПОТОМКУ МИДРЫ?

Хозяин выплыл из-за спины застывших тюремщиков, и гравидиск мерно загудел, останавливая существо на месте.

Если вы ни разу не видели мидриан, наиболее простой способ представить их в своем воображении – это смешать гуманоида, мифического дракона и осьминога.

Три аспекта – вода, земля и воздух художественно переплелись в их ДНК, ранжируя особи от богоподобных созданий до плода сношения протухшей рыбы и гаденького извращенца.

Почти как и у рода человеческого, что греха таить.

«Приплыли, пришли, прилетели» – грустно подумал я, не сумев совладать с нужной метафорой.

– Но ведь, – Я постарался пожать плечами, насколько позволяла мне рана, – с кораблем действительно что-то…

– МОЛЧАТЬ! – Прогремел Хозяин, и повернул свою вытянутую морду к застывшим людям. Мерцающий свет отразился от покрывающей лицо чешуи. – СЮДА ЕГО.

Люди за спиной ксеноса расступились и двое надзирателей вывели вперед пленника.

Я тяжело вздохнул.

Лицо Самико-Мина заплыло от ударов, кровоподтеки украшали скулы, шею и спускались ниже. Из носа бежала кровь и никто не потрудился стереть ее, но увидев меня Мин просветлел.

– Хэй, босс. – Хотел подмигнуть он мне, но едва мог разлепить опухшие веки. – Дурачье битых четыре часа тебя ждет, а я им компанию составляю как могу.

– Скучать им не даешь, как посмотрю. – Я проглотил удивление при упоминании прошедшего с момента моего турне по кораблю времени. Для меня то прошло совсем немного. – А они дружелюбные ребята, это сразу видно.

Я бахвалился, но дело дурно пахло. Спасти нас могло сейчас только чудо, а как известно – чудес во вселенной огромное множество.

– ПРИВЕСТИ. – скомандовал Хозяин, и всё вдруг пришло в движение.

Во-первых – на меня двинулись прихвостни мидрианина, осторожные словно коты на Тиамаре. Я видел их желание спустить курок и закончить с этой проблемой – но ксеносу я нужен был живым.

Во-вторых, за воем сирен я услышал до боли знакомое ворчание – то ревел двигатель Сота, приближаясь с каждым мигом.

В-третьих – несчастный ИИ, чье ядро нещадно пыталось провернуть всю процедуру предполетной подготовки, дошел наконец до проверки взлетных двигателей.

Суть чудес не в их невозможности, а в совокупности различных событий, что проводят наши судьбы к тому самому результату. Слиянии факторов, что позволяет назвать это божественным проведением, случаем, удачей.

Но полагаться на удачу я отвык еще в лесах моего родного мира. Предпочитал разумный расчет – сдобренный предварительным анализом.

Даже если от этого щемило сердце.

И прежде, чем Гока на полном ходу достиг группы поднимающих оружие надзирателей…

И прежде, чем ударная волна от импульсных двигателей свалила бы нас всех с ног…

Прежде чем Хозяин успел бы достать свой наноклинок или молвить Слова…

Прежде всего этого Самико-мин кивнул мне и прошептал мне одними губами:

“Было честью, босс”.

А потом ударил головой потерявшего бдительность стража прямо в нос. Хлестнула кровь, а Мин уже крутился змеей, расшвыривая ближайших соперников будто на ринге.

Спешащие ко мне прихвостни оглянулись на сутолоку, но поздно заметили Ворчливого Сота и восседавшего внутри Гоку, что с невозмутимым лицом давил газ на полную.

– Жрите, твари! – Заревел он, когда длиннющие манипуляторы врезались в живую плоть наших врагов. Мир пронзили стоны боли и страха, а я крикнул предостережение, заметив как мидрианин выпустил на свободу волну молекулярной реконструкции.

Вместе с этим в его руке замерцал наноклинок – призрачный контур, едва видимый взгляду. Я не раз был свидетелем, как это оружие лишало жизни тех, кто стоял со мной бок о бок и тех, кто не трусил бросить вызов доминирующему противнику.

И я знал, что сейчас произойдет.

Ринулся вперед, но куда там было успеть… Только глаза, будто линзы, сканировали картины происходящего, записывая на подкорку мою очередную неудачу.

Под натиском вибраники сталь погрузчика дрогнула и сплющилась, пронзая Гоку, давя его кости в труху, выплескивая сквозь зарастающие в металле дыры кровь моего боевого товарища.

А я бежал вперед.

Клинок взметнулся, устремляясь к Мину, но тот закрылся от удара подвернувшимся бедолагой. Лезвие толщиной в молекулу рассекло воздух, армированный комбинезон надзирателя, прошло сквозь тело человека, не встретив сопротивления, а потом вонзилось в Мина.

Я бежал вперед.

– ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО, СКОТ. – Услужливо перевел транскриптор слова мидрианина. Клинок завершил дугу, разрезая моего друга пополам. – ВО СЛАВУ…

Я прыгнул.

За моей спиной импульсная вспышка послала ударную волну вперед, запуская двигатели корабля.

Энергия подхватила меня, придала ускорение, так, что затрещал хребет. Хозяин неосознанно прикрыл глаза, ослепленный пучком фотонов, и запел Слова.

Вернее, хотел запеть.

Ведь у меня было кое-что не подчиняющиеся силе Вибраники. Нечто, засевшее в моем теле, словно кинжал врага.

Осколок дисматерии – подарок незнакомца, грозящий мне смертью.

Я выдернул его в полете, за миг до того, как наши траектории с ксеносом пересеклись.

Подавись!..

Наконечник обломка зашел в раскрытую глотку Хозяина, пробивая заднюю стенку горла насквозь. Я рухнул на противника мешком, надавив еще сильнее, и рука моя погрузилась в рот твари до половины предплечья.

– Концерт окончен… – прохрипел я, выдергивая руку. Глаза мидрианина закатились, тело зашелось конвульсиями и ксенос рухнул оземь, испуская дух.

В свою очередь я тяжело опустился на колени, посреди учиненной бойни. Взглянул вокруг – на кровь и смерть. Разве этого я хотел? Разве ради этого боролся?

– Прилечь бы, отдохнуть… – Я ласково дотянулся до руки лежащего рядом Самико. – Вот тут рядышком, и забыть про невзгоды, а Мин?

Тот уже не мог мне ответить, но я, надеялся, что теперь мой друг был в лучшем из миров. Я закрыл глаза, чувствуя как сознание ускользает прочь. Ничего… мы и так поборолись что надо – были храбрыми до конца.

«Вернись»…

Голос взметнулся внутри волной – захлестывая эмоциями. Глаза открылись, и судорожный вздох наполнил легкие кислородом.

«Освободи»…

Я чертыхнулся, но встал. Зажал рукой бок, но меня уже била лихорадка – предвестница обморока.

– Ты – сила? – Ради шутки спросил я пустоту.

«Я – сила»… подтвердил голос.

Покачав головой, я подхватил винтовку гаусса и рукоять наноклинка. Пнул остывающий труп Хозяина, и последний раз взглянул на товарищей, что я оставлял позади.

Миг прощального воинского салюта и я двинулся прочь – к шахтам.

Почему не улететь на корабле, мог бы спросить меня несведущий, а я бы рассказал ему про орбитальные оборонные комплексы над Камораном – охраняющие сокровищницу мидрианской империи, как от внешней угрозы, так и от внутренней.

Поджариться в космосе или сдохнуть во тьме шахт – выбора лучше и не пожелать.

Двери лифта открылись, а я вскинул винтовку.

Палец лег на курок, перекрестие поймало первую цель – завороженно глядящего на побоище надзирателя.

Электромагнитное поле толкнуло снаряд вперед, разгоняя до сверхзвуковой скорости. Компенсаторы погасили вибрацию от преодоления барьера – поэтому сгусток смерти достиг цели почти беззвучно.

Армированная ткань униформы не способна была выдержать прямое попадание гаусс-снаряда, и охранника отбросило назад, выбивая целый кусок одежды и плоти на спине.

Выжившие ошарашенно застыли, глядя на меня со страхом.

– Оружие на землю. – Потряс я винтовкой. – Даю одну попытку.

– Он один парни! – Воскликнул храбрец с зычным голосом. Наверняка заводила. – Нава…

Я выстрелил, не дав ему закончить.

– Еще немного и вас станет столько же, а то и меньше… – Печально сказал я, разглядывая еще одну жертву этого поганого мира.

Остальные надзиратели оказались доходчивее, чем их бездыханные предшественники, и оружие полетело наземь, а я облегчено вздохнул.

Выдворив их из лифта, я нажал кнопку сектора А-3, надеясь, что сил мне хватит еще на немного.

Совсем на чуть-чуть – чтобы уползти во тьму…

…И найти то, что зовет меня к себе.

***

– Что за… – Спохватился было патрульный, но приклад винтовки оказался быстрее.

Я не стал стрелять, ударив ровнехонько в челюсть – становилось тошно от мысли сколько жизней своего племени я уже забрал. Тюремщик осел наземь, и его голова упала на плечо.

– Позаимствую. – В горле было сухо и голос мой походил на карканье воронья. Я сорвал с шеи человека ключ-карту, проверив уровень его допуска.

Допуск к шахтам у него был – а иного я и не жаждал.

Полутемные улицы спали, как должны были спать и мы с Гокой и Мином – в одной из ячеек, видя дурные сны. Могли бы безропотно принимать своё бедственное положение, статус рабов, что выжигали на груди порядковым номером.

Но ковать свою судьбу мы можем любыми методами, был бы огонь.

Нарастал шум в ушах – я потерял слишком много крови, организм давал сбой, а нехватка кислорода в тканях грозила перерасти в терминальную стадию. Может тот голос и есть последствия острой фазы гипоксии?

Может все это, все что со мной произошло и происходит – горячечный бред?

Мысли текли во мне, ноги несли меня.

Вдоль транспортной магистрали, до транзитного хаба, не такой уж длинный путь для здорового человека. Но я ковылял вперед, словно старик у которого сдохла любимая кляча.

Двоих патрульных я увидел издалека – безмятежные болваны, наверняка гогочущие о своих каверзных делишках. Обойти их было нельзя, они стояли прямо у шлюза, за которым находилась транзитная площадка.

Они были у меня на ладоне, легкая мишень даже с учетом трясущихся рук. Я поднял винтовку, поймав грудь одного из них в прицел. Положил палец на курок и чуть надавил.

Застыл.

Вздохнул.

И опустил ствол к земле.

Уронил винтовку наземь и вышел к ним на свет, разведя руки в стороны. Окровавленный, израненный и босой, с разбитым от падения визором и порванной в клочья униформой – я выглядел так будто дрался на руках с драконом.

Что было очень близко к истине – попрошу заметить.

Патрульные увидели меня и обомлели, словно узрели восставшего мертвеца. Даже сперва не потянулись за своим оружием.

– Я сдаюсь. – Сказал я спокойно, сокращая дистанцию. – Вяжите меня.

Тот, что повыше, неуверенно взглянул на своего коллегу.

– На кой ты нам сдался, мужик? – Спросил коротышка, почесав небритую щеку. – Ты откуда тут взялся вообще?

– Ага, – поддакнул ему долговязый, – Ну-ка шуруй в свою ячейку, пока не огреб.

Для убедительности он похлопал себя по висящему на перевязи ружью. Ох уж эти регалии власти, врученные недалеким – инструмент угнетения угнетенными угнетенных.

Я шел вперед, осторожно, неторопливо и очень покладисто. Склонил голову, чтобы казаться меньше и незначительнее. Снижал уровень угрозы, заправски играя сломленного.

– Но что вы скажете остальным? – Спросил я тихо. Сделал еще пару шагов, застыв перед все еще не готовыми к драке патрульными. – Тем, кто идет по моему следу?

– Кому, кому? – Коротышка непонимающе глянул мне за спину, силясь увидеть погоню. – Нет там никого!

– Да он с катушек слетел… – хохотнул второй и толкнул меня в плечо дулом винтовки. – Будь какая заваруха крутая, уже бы сирену врубили, да Бэк?

– Точно. – Кивнул коротышка Бэк. – Завопило бы, будь здоров!

В следующий миг громогласный вой наполнил всё вокруг. Световые панели на потолке окрасились в алый цвет – пульсируя в такт тревоге. Весь сектор заполнил синтезированный голос, падая откуда то сверху:

“Внимание, нарушитель вооружен и опасен, порядковый номер три-восемь-два-два-девять-пять-один, приметы…”

Патрульные подняли глаза к железному небу, а я сделал последний шаг вперед.

“Рост один-восемьдесят-семь” – моя проекция в полный рост появилась над нашими головами, лениво поворачиваясь вокруг своей оси – “Глаза серые, стрижка короткая, на правой скуле шрам…”

Зажатый в моей ладони генератор молекулярного клинка принял команду, и лезвие завибрировало в застывшем воздухе.

– Вот срань…– Коротышка потянулся к оружию, но этот бой он уже проиграл.

Мой локоть не встретил преграды, вмиг достигнув горла патрульного. Я бил прицельно, рассчитывая силу – не хотелось оставить парня умирать с перебитой трахеей, даже если он и заслужил стать немного мертвым.

Вместе с этим движением, я взмахнул той рукой, где своего часа ждал наноклинок.

Поднятый ствол винтовки обрубком упал к нашим ногам, а долговязый уставился на бесполезный теперь кусок металла в своих руках.

– Если вязать не будете… – Я покачнулся и потряс перед лицом патрульного лезвием меча. – То мне бы пройти.

– Псих, псих… – Завизжал долговязый, помогая встать дизориентрованному товарищу. – Тебе конец слышишь? Точно конец, небо в моих словах!

– Ага. – Я дернул головой, без слов приказывая несчастным валить.

И они поковыляли прочь, оглядываясь, будто я боролся с искушением пристрелить их в спину.

«Поторопись…» – взмолился голос внутри, такой проникновенный и воодушевляющий, что мне тут же представился капкан, в который сладкоречивый охотник увещевал добычу засунуть руку.

Вот только выбора у меня не было.

Я открыл двери и ступил на платформу лифта.

Где-то подо мной огромная шахта уходила вниз, испещренная тысячами лазов, прорубленными в породе.

У каждого такого проема была выстроена площадка с катушкой вибротроса, где «выниматели» несли свою вахту. Ждали, пока червь в тоннеле не просигналит им о возвращении.

Или ждали, пока не истечет время, чтобы достать погибшего.

Пропуск запустил движение платформы и механизмы пришли в движение. Каморан был промышленным архаичным миром, с технологиями ушедших веков – едва-едва достаточными для выполнения тех задач, ради которых мой народ держали здесь в рабстве.

Огромные механизмы вращались в своих пазах, опуская меня в глубину.

Я оперся на поручни, тяжело дыша. Провожал взглядом шахтеров, что смотрели на меня изумленными глазами.

«Это Зэр…» – говорили они, наклоняясь ко мне навстречу.

«Зэр!» – окликали они, перекрикивая звук сирен.

«Зэр…» – звал меня голос из глубин.

Я бы хотел сказать этим потерявшим веру людям нечто воодушевляющее, показать им на своем примере, что значит борьба. Застыть в торжественном салюте победителя, будто маяк надежды – но тщетно.

Я чувствовал – что умираю.

Лифт остановился, четко следуя данной мной инструкции.

Вот и мой ярус, мой тоннель, и скорее всего – моя могила. Я глядел на черный провал, око самого дьявола, дыру, едва ли шире двух локтей в поперечнике.

И эта тьма впереди говорила со мной.

Я ощущал это в каждой клетке своего тела – нечто похожее на воздействие Вибраники, но мягче.

Осторожнее.

Ласковее.

Эта песнь была прикосновением любимой, резонируя не только с моим телом, но и с душой.

«Поспеши, Зэр…»

– Да, да… – Отмахнулся я. – Лечу на всех порах.

Перебравшись на площадку моего яруса, я увидел как лифт пришел в движение – поднимаясь наверх. Времени всего ничего, прежде чем за мной придут, но толку?

Кто полезет в это жерло затаенного монстра, что может расщепить тебя на атомы при одном неверном движении?

Я проверил маску – хоть стекло и треснуло, кислородные фильтры были в порядке. По привычке взяв в руки конец вибротроса я замер, а потом бросил его обратно на пол.

Будто только сейчас, глядя на эту соединяющую шахтера с реальностью нить, я понял что она мне больше не пригодится. Я уходил из этого не гостеприимного места без всякого желания возвращаться, как бы не развернулись дальнейшие события.

– Не провожайте, – прохрипел я, рассмеявшись одному мне понятной шутке, – выход сам найду.

Последний раз взглянув на простор вокруг, я нырнул во тьму.

Чуть дальше по курсу, едва различимые в царившем мраке, гермостворки преграждали мне путь.

Привычно работая локтями и коленями, я добрался до кнопки и провел по панели пальцами.

Створки открылись, пропуская меня в транзитный шлюз – буферную зону стабилизации давления. Я включил кислородный генератор в маске и подождал, пока кислород начнет поступать в легкие, а затем открыл вторые гермоворота.

На той стороне меня встретила темнота, густая и всеобъемлющая.

В такой темноте ты остаешься наедине с самим собой и своими демонами. Слышишь, как сердце стучит и гонит кровь по венам, слышишь как скрипят суставы, как ворочаются мысли, словно отколотые айсберги бороздят океан.

В такой темноте только и остается, что ползти на ощупь.

И я заработал руками и ногами, как делал тысячи раз до этого.

Эти тоннели вгрызались в плоть Каморана, словно проросшие мицелии плесени, убегали на многие километры вглубь – в поисках жил анимы.

На ум пришла песенка, и мозг не успел остановить мой язык, а может и не хотел вовсе. В этом месте слова казались чем-то чуждым, но они эхом отражались во мне – ободряя.

Ветер дует где-то сверху, сверху дождь и солнцепек!

Поменяться бы для смеху нам местами на денек!

Вот бы он подул тут в норах, свет бы всё залил!

Ну а я б нагнал на горы облачных перин!

Куролесил б как ребенок, восхищаясь всем!

И скакал как жеребенок в поле, где нет стен!

Насвистывая, я лез и лез – игнорируя ответвления, прямиком к тупику, где я закончил свою работу в прошлый раз. На самой грани слуха, я различил звук открываемой гермостворки, но опасаться было нечего – пройдет слишком много времени, прежде чем мои преследователи сподобятся снарядить кого-то за мной в погоню.

К той минуте, когда невезучий бедолага поползет искать меня в эту тьму – я уже достигну своей цели.

Или умру – пытаясь.

Через сотню слабеющих ударов сердца я остановился. Почувствовал, что добрался. Вот то место – руку протяни и коснешься скальной породы, что знаменовала тупик моего безусловно дерзкого приключения.

– Я пришел… – Прошептал я камню впереди. – Точнее… приполз.

Голова моя упала вниз, будто наконец кончились все силы. Я медленно закрыл глаза, отдаваясь во власть уносящим меня волнам бессознательности. Смерть ласково обняла меня, заключила в объятия, словно любящая мать, но еще не сжала достаточно сильно, чтобы я ушел безвозвратно.

“Коснись…”

Голос пришел ко мне, сквозь призрачную вуаль, окутавшую разум. Пробился, проник и дал мне сил, чтобы вытянуть вперед ладонь и дотронуться до камня передо мной.

Пальцы сжали выступы породы, по телу прошла дрожь и…

Ничего не произошло.

Я попробовал еще раз – и снова ничего.

– Вот дела… – Я грустно вздохнул. – А разговоров-то было…

“КОСНИСЬ!!!”

Голос взревел во мне словно ураган, сметая жалкие лачуги моих сомнений прочь. Мои глаза распахнулись, сознание прояснилось и я понял – в чем было дело.

– Виноват… – Произнес я и потянулся снять с ладони армированную перчатку. – И не надо сразу орать…

Я сжал и разжал пальцы, протянул руку к камню и замер в нерешительности. Правило, вбитое в нас дубинками и кулаками надзирателей гласило – не прикасаться голыми руками к пустотьме. Мы не раз слышали истории о несчастных, что нарушали этот запрет. По рассказам очевидцев – их смерть была страшна.

Пропаганда, подумал я, это винтик в системе контроля масс. Да и терять мне было особо нечего, если уж рассматривать ситуацию с пессимистической стороны.

Я судорожно вдохнул, наполняя легкие кислородом – этакий рефлекс утопающего, попытка отдалить неизбежное или забрать с собой побольше от этого мира за Грань. А потом коснулся препятствия перед собой ничем не защищенной ладонью.

Коснулся…

И закричал.

Не было ни слов, ни звуков – вопль несчастного, что пираты выкинули в вакуум посреди звездной пустоты. Боль от раны в боку уступила место новой боли – боли распада клеток, чистому первозданному некрозу, монстру, что убивал миллионы маленьких меня каждый новый миг.

Анима пожирала меня, и я был бессилен.

“Я коснулся!” – мысленно кричал я.

“Я пришел!” – молвил я.

“Я умираю..” – шептал я, угасая.

И в момент, когда я думал, что не выдержу – всё изменилось.

Подобно лавине на меня обрушились видения, десятки и десятки картинок, оживающих красками и звуками. Спектр дробился на отдельные цвета, искажаясь под тысячей углов, будто я был насекомым рассматривающим необъятное.

«Смотри»…

Я видел мужчину и женщину, в белых халатах с сосредоточенными лицами. Женщина смотрела на бегущие строки данных, и бледность ее лица сменялась румянцем. Мужчина с волнением говорил с кем-то по ту сторону экрана, а некто отвечал ему, смеясь.

Я наблюдал, как корабль приземлялся на пыльную оранжевую планету, и первопроходцы ступали на нее, ведомые великой целью.

Я видел число восемь, структурный парагон, застывший на кривой времени и ждущий своего часа.

Я смотрел, как белокурая девушка держала на руках умирающего юношу и живая тьма подкрадывалась к ним.

Я лицезрел серые глаза на серьезном лице, и губы, зачитывающие мне приговор.

Я чувствовал так много…

Отвагу.

Верность.

Любовь.

Тысячи картин, что я не запомнил. Тысячи эмоций, что я не пережил. Тысячи мест, где я никогда не был.

– Я умер? – Спросил я, чтобы просто проверить, смогут ли мои губы облечь мысли в слова.

Не надеялся на ответ, но он пришел. Прекраснейший голос, такой каким мое внутреннее «я» порой говорило со мной, прозвучал совсем рядом.

– Молекулярные связи я укрепила. – Модуляции голоса вдруг начали меняться, обретая более женственные ноты. – Там-сям, чтоб ты не рассыпался раньше времени.

И я увидел свет. Искрящийся контур в месте, где любой фотон вступивший в реакцию с анимой означал смерть.

Или я уже не был в тесной шахте?

Я понял, что парю в пустоте, такой большой, что становилось страшно. Здесь не было давящей толщи камня и духоты подземелья, но зато были звезды.

Бесчисленное количество искр, рожденных за миллионы лет до меня. Искры, что не угаснут и после того, как я кану в веках. Раскаленные шары газа, дарующие свет Простору.

Я заворожено уставился на них, не смея насытится. Жадно впитывал их образ, как несчастный в пустыне делает все следующий и следующий глоток, не в силах остановится.

– И, кстати, о времени… – Пока я разглядывал всё вокруг, светящийся силуэт стал вдруг очень осязаемым. – Надо бы поспешить, Зэр.

Теперь я уставился не на звезды, а на ту, что парила рядом со мной. Я мог бы докоснуться до нее – стоило руку протянуть, но застыл пораженный ее обликом.

– Ты… – Слова дались мне тяжело, будто не хватало воздуха. – Богиня?

Девушка осмотрела себя, провела по волосам, что морем молний витали вокруг ее прелестной головы, и взглянула на меня своими фиолетовыми глазами, в которых бушевала буря.

– Может и богиня. – Пожала она плечами. – А вот ты почти труп, милый.

Я чувствовал, что она не врет. Здесь было хорошо и не было боли, но где-то в глубинах Каморана мое тело лихорадило и знобило на пороге за Грань.

– Что такое я видел? Где я вообще? Кто ты? – Как из пулемета засыпал я мою собеседницу вопросами.

– Ты должен понять, кое-что, дорогой… – Девушка подплыла ближе и кончики ее волос создавали дуговые разряды, используя мое лицо как проводник. – Коснувшись пустотьмы – ты вычеркнул себя со световой линии вселенной, перестал двигаться в фотонном русле спешащих к своей кончине электронов, протонов и нейтронов, замер под поверхностью релятивистской океанической глади, недосягаемый для ее волн.

Я взглянул на свое тело, окровавленное и измученное, но достаточно материальное, чтобы толика сомнений отразилась на моем лице.

– Только я удерживаю тебя здесь, тут, там… – Девушка постучала пальцем по моему лбу, и место это зажглось внутренним огнем. – Именно поэтому, Зэр, ты должен сделать то, что предначертано.

То, что написано среди звезд.

Ее героическая поза заставила меня захихикать. Право слово – эти пафосные речи и абсурдный эзотерический гибрид из реальности и вымысла уже должно быть свели меня с ума.

Наверняка, я лежал где-то себе спокойно, пуская слюну из уголка рта, а это был просто отголосок моего предсмертного бреда. Радовало, что в последний путь меня провожает красотка, а не Костлявая в плаще и с косой.

– Зэр… – Ласково сказало мне видение предо мной. – Зэр, ты должен зажечь искру.

Я уставился на нее, осознав слова.

– Ты должен развоплотиться, милый. А я соберу тебя заново.

– Ха. – Только и ответил я ей.

– Словно феникс из пепла, Зэр…

– Ха-ха.

Закономерный итог, финал без аплодисментов, занавес моей пьесы. Не то, чтобы я рассчитывал выйти сухим из воды, но смерть до сих пор пугала меня. Отнюдь не физической болью, а загубленным шансом сделать всё правильно.

Я совершил так много ошибок на пути к свободе, что это всё не должно было быть напрасно. Я подвел настолько многих, что должен был жить несмотря ни на что.

Так много надо было еще сделать, но сил не осталось.

Осталась только вера.

Я понял, что снова лежу в своей гробнице, червином жерле тоннеля, а протянутая моя рука сжимает жилу анимы. Темнота была повсюду, и не было света звезд, чтобы разогнать ее.

Второй рукой я снял с пояса рукоять наноклинка, металлический цилиндр, что послужит моей последней цели. Пальцы осторожно пробежались по камню передо мной, выискивая выступ скальной породы. Вот и оно, удачно местечко для удара – прямо рядом с той жилой пустотьмы, что удерживала мою руку потоком энергии.

Я занес рукоять, а сердце бешено колотилось в груди, заявляя, что оно еще живое.

– Словно феникс, Зэр… – Донесся до меня шепот.

– Словно птица ощипанная! – Крикнул я и ударил рукоятью прямо в камень.

Искра появилась мгновенно, несмелая падающая звезда, а потом мир разлетелся на атомы.

Забирая меня с собой.

ГЛАВА 4. Добро пожаловать на Юрргар.

Человеку надо мало:

после грома – тишину.

Голубой клочок тумана.

Жизнь – одну.

И смерть – одну.

Утром свежую газету —

с Человечеством родство.

И всего одну планету:

Землю!

Только и всего.

И – межзвездную дорогу

да мечту о скоростях.

Это, в сущности,– немного.

Это, в общем-то,– пустяк.

Невеликая награда.

Невысокий пьедестал.

Человеку мало надо.

Лишь бы дома кто-то ждал.

Р. Рождественский ©

Великие энергии схлестнулись двумя встречными бурями бурь, раздирая случайные частицы в ничто.

Связи рождались и умирали в поисках невозможного симбиоза, создавая квантовые сингулярности и аннигилируя сотней термоядерных реакций.

Стягивались, стягивались, сшивались в клетки, а клетки формировали ткани.

Химические соединения наполняли шаблон, древнейший паттерн разумной жизни, в пропорциях заложенных когда-то тем, кого принято было называть богом.

Азот для нуклеиновых кислот.

Кальций для костей.

Углерод для структуры.

Водород для защиты.

Кислород для…

«Дыши» – голос выдернул меня из небытия, собрал квинтэссенцию из всего того, что когда то звалось Зэром и бросил мою душу обратно в тело.

Вдох!…

Жизнь наполнила меня и я открыл глаза. Очнулся, будто новорожденный после мягкой и теплой тьмы. Неоновый свет ударил по сетчатке, уши наполнил густой бас вибрирующей где-то музыки.

– О… – звук вырвался из меня, проверяя новые связки на прочность. – ду… – я огляделся по сторонам, а потом взглянул и на себя, – …реть.

Я вдохнул еще раз, просто потому что мог, а потом принялся за анализ.

И так, что мы имеем?

Вокруг меня обшарпанные стены с выцветшими и свежими граффити – на языках от понятных мне до совсем специфических, в основном пропагандирующие открытую любовь и нейростимуляторы.

За моей спиной высокотехнологичный, но использованный очень неаккуратно унитаз, с пятнами разнообразного характера к которым я не стал присматриваться.

А еще был “я” – совершенно голый, не считая какой-то инородной вещи на груди, которую в неверном свете иллюминов я не мог как следует рассмотреть.

– Хорошенькое начало… – Поздравил я себя и потянулся к сенсорной панели на двери.

Она отворилась, а я вышел к ряду стерилизаторов, над которыми было заботливо вмонтировано голозеркало.

Без сомнения, это был туалет. Туалет какого-то заведения, судя по гремящей в ушах комбинации из старого доброго рока и неоклассической музыки миров Старого круга.

– Как феникс значит… – Прошептал я, подходя к зеркалу. – Что еще? Клюв на лице и крылья за спиной?

Зеркало сменило матовый слой на голографический, и свет ударил в меня, изгоняя тени.

«Ох, было бы здорово!» – я вздрогнул от голоса возникшего внутри меня, и заполнившего мысли – «Но нет, я ограничилась функциональными улучшениями, не затрагивая основную структуру!»

Странно, но я не чувствовал чужеродности и отторжения – будто это я сам говорил с собой, только гораздо громче и гораздо женственней.

– Эй, голос… – В поисках слов я сделал паузу, во всю рассматривая свое отражение. – Что это за хрень?

«Это новый ты, милый. Чуть лучше тут, чуть лучше там – разве тебе не нравится?»

Сказать, что мне не нравилось – было бы ложью, но я всегда с осторожностью относился к генетическим и аугментарным модификациям, считая человеческое тело храмом.

Суровая жизнь закалила меня, придав мышцам силу, телу ловкость, уму остроту, но невзгоды брали свою плату, с каждым годом откусывая кусок моего здоровья.

Сейчас я глядел на свое тело, подмечая изменения – словно я помолодел на десяток лет, вернув ушедшую гибкость и тонус.

Мускулы бугрились под кожей, рельеф проступал везде где мог и не мог, и я чувствовал, что вполне сгодился бы, чтобы побороться за звание Мистер Простор.

В общем, все было замечательно, если бы не одно «но».

– Что… – Я поднес руку к груди. – …Это… – Коснулся фиолетового кристаллизированного сгустка, что сиял мягким призрачным светом. – …За… – Пробежался пальцами по черным нитям бегущим от кристалла во все стороны и закончил мысль. – …Хрень?

Вопрос был оправдан, с какой стороны не посмотри. Когда в вашем теле появляется нечто инородное, хочется выяснить что это и что, во имя Венценосного с этим делать.

Кристалл в самом центре грудины впивался в мое тело, словно столетия назад потерпевший крушение космический корабль.

Структура плавно переходила в плоть, распуская похожие на филаменты отростки черного цвета. Эти жгутики расползались по моему торсу, постепенно сходя на нет – и зрелище это было не самое приятное.

«Ты же не думал, что состряпать такое совершенство как ты возможно без ядра?» – Спросил меня голос обиженно. – «Без вычислительной мощности в тысячи си-флопсов и оперировании миллионами исходов, где каждый ненужный я отсеивала, а каждый нужный вплетала в модель?»

Я взглянул в фиолетовые глубины камня еще раз.

– То есть… – Я постучал пальцем по поверхности кристалла и он ответил мне мягкой пульсацией. – Это ты?

«Верно, Зэр.» – Ласково ответил внутри меня кто-то. – «И тебе пора дать мне имя, ведь свое я забыла.»

Имя…

Я вспомнил ощущение безграничного шторма, в котором я и эта сущность переплелись, рождаясь и умирая.

Вспомнил вихри электромагнитных, гравитационных, ядерных и темных сил, что скручивались в единый смерч – в котором, словно в коконе, Зэр обретал свое новое я.

Я подумал о кажущемся хаосе, за которым стоял четкий и осознанный порядок – словно сама мощь природы играла со мной по придуманной ей же правилам.

Представил застывшую предо мной девушку, парящую в пустоте в ореоле из молний.

И имя пришло.

– Буря. – Сказал я, закрыв глаза. – Откровенная, свободная и прекрасная, словно буря.

Голос замолчал, а я виновато почесал щеку.

– Извини, не силен я в этом.

«Что ты…» – Очень тихо сказал во мне голос. – «Оно чудесно. Спасибо.»

Я кивнул. Потом посмотрел на свое тело еще раз.

– Хм. Снизу можно было и поскромничать. – Сказал я, а Буря захихикала, словно нашкодивший ребенок.

Далее я хотел спросить «Где мы?» и «Кто же ты такая?», но меня прервал звук отъезжающей вбок входной створки.

Я оглянулся и уставился на вошедшего ксеноса, а он, как будто это было не очевидно, уставился на меня в ответ.

Беглый анализ выявил, что предо мной уроженец систем Нарранура, этакое антропоморфное дитя семейства фелидов и гуманоидов, чьи человеческие черты лица органично крестились с кошачьими.

Но я всегда считал, что народ этот едва ли превышает в росте своем среднего человека. Этот же ксенос смотрел на меня с двухметровой высоты, настоящий великан – лев, среди котят.

Вертикальные зрачки на лице, покрытом мелкой шерстью, расширились, а бледные губы разъехались в стороны, обнажив клыки.

– Шеньяо оа, ахшэ! – Прошипел наранурец, подходя ближе. – Фьиш эхха! Фьиш!

Его мощная лапа с пятью пальцами, на которых я отчетливо разглядел острые когти, толкнула меня в плечо.

«Погоди, поправлю…» – произнесла Буря, и в следующий миг я почувствовал, как электрические импульсы пронзили мою грудь и устремились к мозгу, формируя новую нейронную связь.

Я судорожно вдохнул, а потом…

– Сын фьиша! – Повторил детина, но теперь я прекрасно понимал его, что не делало ситуацию хоть сколько-нибудь лучше. – Стимуляторов обожрался, хулл?

– Прошу прощения, – из горла моего вырвались шипящие звуки нуррийского, и я удивлено округлил глаза. – Но волею судеб я заложник этой странной ситуации, пушистик.

Лев застыл на миг, пораженный моими лингвистическими навыками, а потом расстегнул замок на своей дутой черной куртке с высоким воротником и полосками красных иллюминов, что украшали рукава и карманы.

Начал снимать ее, явно готовясь к драке.

«Судя по его сердцебиению и активности мозговых импульсов, останавливаться он не намерен, Зэр!» – Сказала мне Буря, а потом добавила кровожадно. – «Время испытать тебя в деле, милый…»

В деле?

Куртка упала к ногам верзилы, и он бросился вперед, занося руку для удара. Давние навыки, полученные в десятках миров за десятки лет, заставили мое тело отреагировать, но в этот раз всё было иначе.

Никогда еще я не испытывал подобных чувств. Я был словно цунами, сметающее все на своём пути, я чувствовал себя разрядом молнии, для которого все остальное было лишь замершими статичными картинами, я ощущал в себе невиданную энергию, которую еле сумел сдержать в тот миг.

Я уклонился, наблюдая как раскрытая ладонь с когтями рассекает воздух у моего лица, а потом нанес свой удар.

Кулак врезался в скулу ксеноса, слово таран. Двухметровое создание отлетело к двери, ударилось о нее спиной и сползло на пол, оставшись лежать без движения.

Я чертыхнулся самым грязным ругательством, что пришло мне на ум.

– Предупреждать можно? – Обвиняюще обратился я к притихшей Буре. – Хотелось бы знать во что ты меня превратила, чтоб не прихлопнуть никого ненароком.

С опаской подойдя к нарранурцу, я поискал у того нить пульса. Уловив вибрацию я с облегчением вздохнул – брать на себя лишнюю смерть не хотелось по многим соображениям.

И так за спиной их столько, что котел у Бездонного только и ждал, чтобы сварить меня живьем.

«Если честно…» – неуверенность в голосе Бури была до того искренней, что я тут же ей поверил, – «я и сама не до конца понимаю во «что»…»

Я чертыхнулся еще разок, а потом посмотрел на лежащую у моих ног куртку. Мысль пришла сразу, заглушив позывы совести ей противоречить.

– Считай в расчете! – Сказал я лежащему в отключке льву, и руки мои начали стаскивать с него обувь, а потом и штаны.

Через пару минут все было готово.

Я оглянулся на кабинку, где я спрятал своего неудачливого оппонента, а затем взглянул на себя в зеркало еще раз.

– Другое дело.

Куртка села хорошо, придавая мне залихватского шарма, штаны оказались почти в пору, как и высокие черные ботинки на сенс-липучках.

«Неплохо!» – подхватила Буря – «Выглядишь, как местный!»

Я промолчал, направившись к выходу.

Такая одежда была в ходу во всех узловых мирах Простора, везде, где переплетались культуры и смешивались цивилизации.

По крайней мере так было семь лет назад, прежде, чем я покинул обжитые уголки ойкумены, отправившись с Мином и Гокой на далекий Риандир с мечтой о славном сопротивлении.

Отправился, чтобы потерять все и всех.

Я вышел в коридор, залитый пульсирующим светом иллюминов и двинулся навстречу грохочущей музыке.

Вокруг меня сновали обитатели Простора, танцующие, гогочащие, вливающие или вдыхающие в себя нейроугнетатели – но я не приглядывался к ним, пробираясь к выходу.

«Содом и Гоморра» – пробурчала Буря, а я не стал спрашивать, что это значит.

Расталкивая плечами податливых и не очень посетителей клуба, я двигался вперед, туда где спасительным словом над головами висела голонадпись «Выход»

Еще немного и я вырвался из полутьмы клуба в слепящую неоном ночь снаружи.

Взгляд мой устремился вверх, а голова закружилась от высоты наседающих со всех сторон небоскребов, таких громадных, что из верхушки терялись в густом тумане.

Вывески заведений, рекламы брендов, сервисов и еды, голопроекции моделей, что улыбались десятками разных лиц для тысяч разных существ – все это окружило меня и выбило дух, после пяти лет во тьме Каморана.

– Какого бездонного… – Узнавание пришло почти моментально, стоило вдохнуть этот воздух и взглянуть на убегающие вперед улицы. – Какого бездонного мы на Юргарре? И главное – как?..

«Это ты мне скажи, Зэр.» – промолвила Буря в моей голове. – «Собирая тебя по атомам, я услышала это название, уловила твою тоску и стремление, жажду вновь оказаться здесь… Это ты привел нас сюда, а не я, милый.»

Воспоминания накатили на меня волной, сшибая с берега в бурлящий океан.

Юргарр в системе Близнецов был узловым миром, портовым хабом и столпом корпораций – центром в этом секторе Простора.

Сюда и отсюда шла торговля. Здесь ремонтировались грузовые и военные суда мидриан. Здесь ворочали финансами и информацией, и здесь, в этой системе находилась узловая сингулярность Аман-Хорста.

А еще в этом мире семь лет назад я оставил Йен.

– Допустим, я знаю почему мы здесь… – Откашлялся я. – Но как?

Спешащие по своим делам прохожие странно косились на меня, хотя я считал, что разговаривать с самим собой в наши дни уже не считалось таким уж необычным явлением.

«Это самое интересное, Зэр.» – Голос Бури звенел от нежданного напряжения. – «И самое необъяснимое…»

– Хочешь сказать, еще необяснимее, чем все что со мной уже случилось?

«Точно.» – Я будто воочию видел, как девушка кивает головой, и локоны в виде молний пляшут вокруг. – «Невозможное, невероятное и вместе с тем, дело рук моих.»

Я хмыкнул и застегнул воротник под горло. Судя по промозглой погоде – цикл оборота планеты шел к холодному времени года и к скорому снегу.

– Так и будешь, говорить загадками? – Я похлопал по карманам куртки с удовольствием обнаружив в одном из них кредитный чип и пачку мятых юргаррских банкнот. – А то двигать бы надо.

«Ты ведь знаешь, как работает двигатель Аман-Хорста? Как частицы пустотьмы взаимодействуют с фундаментальными элементами, поглощая их энергию, и создают поле?»

Я, конечно же, знал. Это объясняли нам еще в начальных классах, в том мире, где детям рода человеческого никто не запрещал учиться в школах.

– Угу. Анима не подчиняется физическим законам нашей вселенной, так? Не состоит из атомов в привычном понимание этого слова, не взаимодействует с фотонами, существует вне кривой пространства-времени. Это как кусок твердой пустоты – энергия пришедшая к нам извне.

«Верно, милый.» – Буря говорила вкрадчиво, будто сама пыталась понять что-то. – «Двигатель расщепляет эту энергию с помощью внедрения в структуру квантовых струн, заставляя колебаться этот гибрид вне пределов длины Планка.»

– Создает поле Аман-Хорста, которое выталкивает попавший в него объект из эвклидова пространства. Это понятно и хуллу, милочка, – раздул я грудь, гордый за свои познания в современной квантовибрационной физике, – а я далеко не хулл!

«Поле перекраивает модель из трехмерной в одномерную, позволяя сложить пространство по двум другим координатным осям. Но для этого носителю поля и нужны АХ- сингулярности – двери на ту сторону.»

– Поэтому так важны узловые миры, вроде Юргарра. Сюда ведут десятки сингулярностей по всему Простору, а через врата в системе Близнецов можно попасть в десятки мест. Но это известные факты, а я все еще не понимаю к чему ты клонишь?

«Это самое интересное, Зэр» – с восхищением проговорила Буря, и эманации возбуждения кристалла в моей груди передались и мне. – «Кажется, тебе не нужны врата, чтобы рвать пространство. Кажется, ты теперь и двигатель и портал вместе взятые.»

Я хотел рассмеяться абсурдности этого заявления, спросить откуда она все это знает, и кто, Венценосного ради, она вообще такая, но не успел.

Увлеченный беседой со своим личным внутренним демоном или, точнее, ангелом, я совсем забыл – что обморок явление не постоянное.

Дверь клуба открылась.

Мой здоровяк знакомый появился из темноты, в чем я его оставил. Надо признать, даже в этом виде он сохранял невозмутимость и величие – присущее всем кошачьим.

Я помахал ему рукой, а он указал на меня пальцем.

– Мур-мяу привет! – Весело сказал я, но ситуация быстро сменилась с дружелюбной на враждебную, когда вслед за наранурцем из проема показались его товарищи.

Они были одеты в куртки, на подобии той, что я так вероломно отобрал. Разные виды и расы, с разных уголков космоса под единой эгидой – похоже меня угораздило столкнуться лоб в лоб с местной бандой.

А у бандформирований, как водится, есть оружие.

Вцззззз!

Я отпрыгнул в сторону, перекатываясь, а пучок плазмы угодил в стену за моей спиной. Расплавленная материя каплями потекла вниз, шипя и остывая.

– Идиот! – Зарычал лев, раздавая тумаков стрелявшему. – Куртку шили на заказ, продырявите, шлепну вас сам. Чего застыли? Схватить!

«Кажется, ты умудрился побить и обокрасть не просто бандита, а целого главаря банды!» – в словах Бури так и сквозило неприкрытое веселье.

Я решил не отвечать на заранее провокационное замечание и, взяв ноги в руки, ринулся бежать.

Мои новые ноги – дар сущности, что я еще не до конца понял, и стечения обстоятельств, что я и не силился понять, несли меня вперед.

Легкость с которой мне давался бег изумляла и пугала одновременно. Еще час назад я был на пороге смерти, а теперь был преисполнен силы, что, казалось, дали мне взаймы.

«Словно феникс…»

Я оглянулся посмотреть, нет ли у меня за спиной крыльев в действительности, но вместо этого увидел приближающуюся погоню.

Эволюция – штука не капризная.

Дай ей экзосреду, пригодное сочетание первичных химических элементов, и вуаля – жизнь найдет свой путь.

В своем многообразии населяющие Простор виды не могли, конечно, потягаться с количеством звезд на небе, но раскиданных по космосу цивилизаций было достаточно, чтобы заставить тебя удивляться снова и снова, даже после фразы «ну, теперь то меня точно ничем не удивить!»

Вот поэтому я и не удивился, когда увидел, что меня догоняет несущийся на четвереньках лев в одном нижнем белье.

– Брысь! – Вставил я еще одну кошачью шутку, но по рыку сзади понял, что вышла она довольно неудачной.

Нужно было выбраться на оживленную улицу и затеряться в толпе, оторваться от преследования старым добрым способом.

Еще чуть-чуть и…

Почти инстинктивно я дернулся в бок, и громадный комок яростной шерсти пролетел мимо меня, оставляя глубокие порезы на синткоже рукава.

Ксенос грациозно перекатился, несмотря на свой рост, а потом застыл – преграждая мне путь. Я тоже остановился, взвешивая ситуацию, но топот нагоняющих нас бандитов не сулил ничего хорошего.

– Кто ты, человек? – Сузив глаза произнес нарранурец. Словно готовый к охоте хищник, он медленно кружил по переулку передо мной. – Аньяхо… Твое лицо кажется мне знакомым…

Я молчал, взвешивая варианты.

Слева пара дверей сигналила мне красными индикаторами закрытых замков, справа складной электролифт мог доставить меня на крышу, но времени разбираться с его включением не было.

Сзади из полутьмы проулка вот-вот должны были показаться головорезы пушистого, вооруженные и мечтающие поживиться моей душонкой. Сам нарранурец не отводил от меня взгляд, но был всего лишь один на моем пути к свободе.

Тем более, я уже сражался с ним. И вполне успешно.

– Ты уже извини… – Сказал я льву и помчался вперед, почти не касаясь земли. Расстояние быстро сокращалось, а мой противник застыл истуканом.

“Интересно…” – Произнесла Буря задумчиво.

Я прыгнул вперед, занося ногу для удара.

“…Почему его сердце звучит чуть в стороне?”

Я пролетел сквозь световую иллюзию нарранурца, обескураженный и потерявший равновесие. Лишь краем глаза я успел заметить отделившуюся от стены тень – размытое пятно, устремившееся ко мне.

Эволюция – штука хитрая.

Механизмы, которые приобретает развивающийся вид на своем тернистом пути к высшей форме, позволяют ему выживать там, где другие виды уступят.

Эти механизмы обусловлены факторами экзосистемы, наличием альфа-хищника или иной угрозы, что сподвигает организм адаптироваться и улучшаться.

Я не слышал про такие особенности этой расы, но, наверняка, на Наррануре что-то заставило этот разумный вид обзавестись крайне занимательными физиологическими способностями.

Каким-то образом этот ксенос мог преломлять свет, создавая как миражи, так и скрывая себя маскировочной вуалью.

Удар вынырнувшего из теней нарранурца метил мне в ноги, чтобы окончательно выбить почву из-под них.

И у него, безусловно, это получилось бы, если бы Буря не изменила меня.

Я прыгнул в воздух, придавая себе вращения. Увернулся от когтей противника и, разогнанный угловой скоростью, ударил в ответ.

Что-то треснуло, и нарранурец отлетел к стене, оставляя вмятину на полимерных пластинах фасада. Сполз на темную землю, тяжело облокотившись спиной на здание.

Застыл, глядя на меня.

– Хороший трюк, – похвалил я противника, чтобы сгладить углы конфликта, – почти получилось!

Лев оскалился.

– Трюк был в другом, фьиш… – Произнес он, хрипло засмеявшись.

– Оу… – Только и сказал я, услышав позади звуки разогретых и готовых к стрельбе плазматов. – Понял.

Пока я занимался нарранурцем, остальная братия догнала нас и взяла в полукольцо.

Обернувшись, я поглядел на десяток направленных в мою сторону стволов – даже с учетом моей нынешней феноменальной реакции увернуться от такого количества плазмы будет практически невозможно.

«Я взвесила шансы…» – Буря словно читала мои мысли. – «Вероятность успеха одна целая семь десятых процента.»

Вздох вырвался из моей груди.

Вот так бесславно окончить свой путь, когда судьба подкидывает второй шанс, ужас как не хотелось.

Я поднял руки над головой в извечном жесте капитуляции, надеясь, что среди застывших ксеносов не найдется тот, в чьей культуре это означает смертельное оскорбление.

– Переговоры? – Спросил я невинно. Спросил, готовый в любой момент испытать в деле тот один процент, что разделял для меня жизнь и смерть.

Лев поднялся, придерживая наверняка поврежденную руку. Смерил меня холодным расчетливым взглядом, будто окатил кубом холодной воды.

Задумался, будто припоминая что-то.

– Имя.

Я взвесил все за и против, прежде чем открывать рот. Я мог бы соврать, мог бы назваться другим человеком, мог бы отшутиться или и вовсе промолчать.

Но сейчас именно правда была козырем в моем рукаве, пусть и не было понятно, в какую игру мне сдали карты.

– Я – Зэр.

Лев смотрел на меня пристально, все еще недвижимый, словно истукан. Ждал, безмолвно, и я тяжело вздохнул, прежде чем назваться полным своим именем, данным мне, когда свет первый раз оставил фотонный отпечаток на моих глазах.

– Я… – Выпрямив плечи, произнес во мне человек из прошлого. – Зэриан Келлемор Террат.

Не подумайте, я знал, что эффект от вырвавшихся на свободу слов не заставит себя ждать.

Предполагал, что на лицах и мордах появится удивление, а может и страх.

Взззззт.

Шар плазмы ударил прямо в грудь льву, прожигая нарранурца насквозь и улетая дальше по проулку. Стрелявший бандит перевел плазмат на своего недавнего товарища, и мир вновь озарила вспышка.

А потом и вопль.

И начался хаос.

Следующие выстрелы были очень неизберательны, бандиты стреляли в друг друга, в меня, в здания вокруг, в затянутое мглой и туманом небо…

Я кувыркнулся к стене, уходя с линии обстрела, и взглянул на распластанное тело льва.

«Интересно…» – Вновь произнесла Буря, а я моргнул и лежащее ничком тело рассыпалось гаснущими фотонами.

Нарранурец вынырнул из тьмы одним стремительным прыжком. Я будто узрел высшую форму хищника, что в несколько мгновений добралась до своей добычи.

Когти ксеноса были точны – стрелявший в него бандит не успел даже развернуться к новой угрозе, как кожа на его лице разъехалась в стороны, обнажая кости.

Он закричал, но второй удар когтистой лапы превратил вопль во всхлип.

«Восхитительно…» – прошептала во мне Буря, и я вздрогнул.

Беспощадная местечковая битва, эталонная иллюстрация к жестокой жизни низших видов Юргарра, вызывала во мне лишь отвращение.

И злость.

…Или это была ярость?

Хозяева жили в своих облачных дворцах, далекие от грязи внизу – самодельные боги, упивающиеся своей властью и непобедимостью.

Только вот я уже убивал их, и кровью их обагрил свои руки. Видел, как свет затухает в их глазах – а значит, не так уж они отличаются от тех, кого кличут рабами.

И значит, всегда найдется способ сбросить их ярмо с наших плеч.

Хватило бы воли.

Не успели мои мысли записаться на подкорку сознания, как все уже было кончено.

«Вау!» – только и сказала Буря, а я уставился на застывшего в круге из тел нарранурца, что ошибочно посчитал мертвым.

Он тяжело дышал, и кровь капала с его рук, сливаясь с темнотой земли, но, перехватив мой взгляд, он распрямился.

– Теперь я вижу.. – Произнес нарранурец, вновь показав клыки. – Кровь Терры. А значит, Паскаль отвалит за встречу с тобой столько си-байт информации, сколько я захочу.

Лев пнул тело поверженного им былого товарища, и брезгливо сморщился.

– Отвалит любому, кто приведет тебя, – ксенос нашел подходящую по габаритам жертву и начал снимать с нее одежду, – а это значит, на тебя уже объявлена охота. И я бы советовал тебе…

– Веди. – Перебил я его.

Нарранурец замер и вскинул на меня удивленный взгляд, а я лишь сжал кулаки и повторил:

– Веди.

Потому как, пришла пора взглянуть в глаза моему первому демону. В глаза тому, кого я предал, ради высших идеалов, что скинули меня прямиком в бездну.

Пришло время вновь встретить ту, кого я в шутку двенадцать лет назад наградил прозвищем Паскаль.

Пришло время снова увидеть Йен.

ГЛАВА 5. Моя Йен

Никто о том не покрушится,

И будут (я уверен в том)

О смерти больше веселится,

Чем о рождении моём…

М. Лермонтов ©

Нужно знать обо мне еще кое-что, прежде, чем я продолжу свой рассказ.

Или вернее о том, откуда я.

Мое полное имя – Зэриан, сын Келлемора из династии Террат.

Той династии, что властвовала меж звезд до экспансии мидриан. Что склеила рассыпающийся границы Империи человечества после Великой Смуты, тысячелетиями правя родом людским во благо грядущих поколений.

Той династии, чье существование кануло в бездне эпох, рассеявшись тысячами искр от некогда освещающего ойкумену костра.

Той династии, что профукала всё…

Но я рос невеждой – лелеемый прокисшими от былого величия речами, и постулатами, что гласили о моем превосходстве и великой роли. Меня растили, словно владыку, суля несметное – и я верил. Кормили на убой тем рационом, где главными ингредиентами значились “возмездие”, “ретрибуция” и “возрождение” – и я лопал с аппетитом.

Считал себя особенным.

Гордился этим.

Дабы не строить иллюзий – мое детство и юношество не было легкой прогулкой изнеженного принца в архаичной сказке. Скорее я походил на волчонка – вечно бегущего вперед, вечно охотящегося, вечно постигающего границы этого мира.

Меня окружали верные люди, каждый из которых принес присягу Терратам. Целый штат для меня и моего потерянного брата – целый кладезь знаний и навыков для крепнущего разума.

Учителя точных и гуманитарных наук.

Мастера рукопашного боя и фехтования.

Инструкторы по стрельбе и стратегическому мышлению…

И никаких аугментаций, попрошу заметить! Негоже было древнему роду вживлять в созданное Венценосным тело любую чужеродную структуру – ведь если начнешь, техноересь поработит тебя целиком.

Я рос и учился, окруженный лесами Заандара. Дрался, охотился, писал стихи – проживая свою лучшую жизнь. Тогда, конечно, так не думал и взгляд мой всё чаще убегал ввысь – к звездному небу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.