Нани Кроноцкая
Её Величество Змееныш

Глава 1.Тайны Фростморского двора

«Бабий ум – бабье коромысло: и криво, и зарубисто, и на оба конца». В. И. Даль Пословицы русского народа.

– У него всё-таки получилось…

Бархатный женский голос заставил меня подпрыгнуть и выронить полотенце. Да что у них здесь за манера: бесцеремонно вламываться в покои? И бесшумно подкрадываться со спины… Я порывисто обернулась, чувствуя себя куда более обнажённой, чем когда-либо.

И не мудрено. Убогое одеяние, после всех косметических процедур на меня накинутое служанками, напоминало просторный мешок. Балахонище. Жесткое на ощупь и неприятное. Юбка в пол, разрезы до бёдер, горловина, затянутая на шнурок чуть повыше груди. Контрастные голые руки и плечи, впечатлившие короля так некстати.

У глухой серой стены позади меня возвышалась фигура. По всей видимости – женская. Точёная, хрупкая, рослая. Узкие плечи, широкие бёдра и чёрное платье до пят. Длинные рукава до середины ладони, глухой ворот-стойка под челюсть. Если это не ряса, конечно.

Алебастровое лицо светилось ярким белым пятном на фоне серого камня стены. Гладкие чёрные волосы. Чистая готика: не хватало лишь алой помады на тонких губах и светящихся в темноте красных глаз.

– Это вовсе не ты, – прошелестела незваная гостья, плавно двинувшись в мою сторону.

– Это прям что-то новенькое… – пробормотала я громко и нервно оглядываясь на столик, шагнула подальше от зеркала.

– Тебя ведь зовут Ева Дивина? – вынырнув из тени стены и выйдя на середину покоев, гостья неожиданно замерла.

– Да.

Её губы не были тонкими. На фарфорово-гладком и белом лице изысканно-чужеродно смотрелся по-девичьи пухлый и крупный резной рот. За пушистой завесой иссиня-чёрных ресниц меня ждал сюрприз. Поймав взглядом холодное серебро радужки глаз незнакомки, я судорожно вздохнула. Мне был до боли знаком этот необычный цвет. Всего на секунду я позволила себе толику смятения, но гостья заметила.

Цепкий взгляд, и уголки ее рта приподнялись в какой-то пародии на улыбку. Словно некто невидимый дёрнул послушную куклу-марионетку за тонкую нить.

– Да… он ушел от меня только что, – словно что-то ища, гостья медленно осмотрелась вокруг. Ничего не найдя, медленно подошла к низкому столику, стоящему рядом. Тяжело опершись на него, расслабленно выдохнула и неторопливо продолжила: – Илья попросил тебе кое-что передать. Для начала, – привет от Змеёныша.

– Сами вы не представились… – меня неожиданно-больно ударило это забавное прозвище.

Как будто заточку воткнули. Слева, снизу в верх и под рёбра. Коварно вышибли дух. Мертвой хваткой вцепились мне в горло.

– Разве это так важно? – женщина медленно на меня оглянулась и тут же смягчилась. – Хотя… ты права. Я совсем здесь одичала, прости. Позвольте мне представиться: – Елена Саввична Змеева, уроженка города Реж, – самоцветной столицы Урала.

– Элен? – голос предательски сел.

Как я сразу не догадалась? У Ильи материнские губы, и взгляд. Он такой же высокий, немного нескладный, такие же длинные пальцы и руки… Так вот, на кого ты похож, мой любимый Змееныш…

– У нас мало времени, Ева, – окончательно развернувшись, Элен медленно и тяжело оперлась бедром о столешницу и слегка покачнулась. – Василиус здесь уже был?

Мне вдруг стало легче. Боль отступила, чувство безжалостно надвигающейся беды разжало болезненные объятия. Илья словно стоял за спиной этой женщины. В чертах ее, в жестах, в бархатном тоне её низкого голоса. Он был рядом.

– Почему я должна вам поверить? – я прокаркала сипло.

– У меня единственной нет мотива вредить вам обоим, – неожиданно резким движением Элен поднесла правую руку к лицу, и её тонкие длинные пальцы окрасились кровью.

Я дёрнулась в её сторону, но тут же была остановлена взглядом.

Шелковый чёрный платок, уголок которого торчал из потайного кармана на чёрном корсаже, отлично скрывал все следы свежей крови. Прекрасное качество для носового платка.

– Я тебя совершенно не знаю… – Элен снова вздохнула. – И ты меня тоже. И все же, я здесь. Аргумент, согласись.

– Такое себе объяснение, если честно, – я криво ей улыбнулась в ответ. – Меня здесь уже четырежды пытались убить. И ни разу ещё не представились! Но это всё лирика, с этим я соглашусь. Меня там Илья очень ждёт. На балу.

– Вряд ли он ждёт тебя в таком виде, – тщательно вытерев длинные пальцы и приложив к носу платок, Элен с явным трудом отстранилась от столика и двинулась в сторону дальней стены. – Давай, я тебе помогу облачиться, а в качестве благодарности ты меня молча выслушаешь. Идёт?

Быстро взвесив все, я согласилась. Сложнее всего оказалось ответить вежливо и подчеркнуто-равнодушно. У меня от усталости и огорчения предательски дрожали руки и очень хотелось заплакать. Желательно – крепко уткнувшись в мужское плечо. В одно, совершенно конкретное. И чтобы некоторые обняли покрепче, своим длинным носом зарывшись в макушку…

Элен оказалась отличной помощницей. В ее руках словно бы из ниоткуда появилось совершенно роскошное платье цвета Питерской непогоды. Как будто влитое, оно село на меня, мягко струясь по чувствительной коже. Сама я никогда бы не справилась с безумной системой шнурков, крючков, кринолинов и юбок. Бедная современная девушка как-то привыкла к молниям, цепким липучкам и кнопкам. Я зябко поёжилась, с неудовольствием заметив, что плечи остались открыты. Тут же вспомнила пакостный поцелуй короля.

Ловко втискивая мое бренное тело в шелка с кружевами, Элен тихо, но внятно рассказывала мне о всех странных условностях этого мира. Мира, где обычную магию призывали зовущие. Где несущие её бестелесные сущности заключали с магами пожизненный выгодный договор и платили посильную цену. Где ведьмами назывались те редкие женщины, что сами рискнули пройти рискованный ритуал Договора. О северном континенте Фростмор, омываемом океаном Великого Зова. О тёплом Золотом море с Прекрасными островами… О правилах королевского бала. О танцах, нарядах и драгоценностях. Всё чётко, дотошно и строго по делу. Похоже на страшную сказку.

– Не могу утверждать, что это твой цвет, но тебя он не портит, – мягко заметила Элен, сноровисто зашнуровывая мой жёсткий корсет. – А чтобы король не позволил себе…

Тут же чутко поймав мой затравленный взгляд в отражении зеркала, она снова печально вздохнула. В эту секунду в её серебристых глазах неожиданно вспыхнуло пламя такой яркой ненависти, что я рефлекторно вцепилась руками в столешницу перед зеркалом.

– Значит, позволил… – серый шнурок в её пальцах зло скрипнул, и я едва не задохнулась от давящей боли. – Король заключал Договор многократно. Нынешний неуёмный сексуальный аппетит Их Величества… скажем так: – это плата за некую многогранность. Еще он патологически жаден и лжив. Помни это.

Элен тронула пальцами низ гладкой столешницы, и на её полированной поверхности тут же возникли расчёски и шпильки с драгоценными навершиями. Целый парикмахерских арсенал. Она взвесила в пальцах тяжелые пряди моей светлой гривы и взялась за большую пушистую щетку.

– Почему вы тогда… – уже начав эту фразу, я вдруг осеклась. Имела ли право чужая земная русалка на этот вопрос? До сих пор ещё ничего толком не знавшая об отношениях между мужчиной и женщиной. И не только. Интернат, – универ, – уютная кафедра, – и квартира с аквариумной рыбкой – Серёжей. Вот и весь мой мир. И весь опыт. И куда же я лезу, зачем?

– Он совсем не всегда был таким… – Элен снова все правильно поняла. Она вдруг задумчиво прикусила губу и вздохнула. Перевела взгляд на меня и медленно провела щёткой по волосам. Те тут же послушно разгладились, на глазах сами складываясь в замысловатый узор. Короткий взмах шпилькой и россыпь блестящих острыми гранями крошечных драгоценных камней легла на изгибы причёски. Удобная магия.

– С тех пор очень многое изменилось. В погоне за властью и силой Василиус потерял себя… – она снова щелкнула пальцами, и на столешнице появилась большая резная шкатулка. – Он словно переродился, стал кем-то другим. Понимаешь… у нас, на Земле, мы рождаемся магами, с самых первых минут учимся жить со своим даром, растём вместе с ним. Мы – единое, неделимое целое с магией. А здесь, на Севене¹, все совершенно не так. Настоящую силу магам дает их бессмертная и неуязвимая сущность. Тень, призванная и привязанная Договором. Каждая новая тень влияет на личность и разум. Хорошо, что Илья вырос не здесь. Василиск не сломает его, она теперь вполне может стать его неотъемлемой частью.

Короткое прикосновение тонкими белыми пальцами к крышке шкатулки и та тут же послушно открылась. От блеска огромных бриллиантов под ней я зажмурилась. Белые и голубые, овальные, круглые, грушевидные. Оправлены в белый метал и обычное золото.

– Красиво? – равнодушно спросила меня Элен Змеева. – Моя личная сокровищница. Что-то вроде приданого. Голубые бриллианты, – змеиные камни. Эти женские украшения, – защитные артефакты. Украсть их нельзя, забрать – не получится. Ни одна местная ведьма не сможет тебе навредить. Сегодня они тебе точно понадобятся.

– Может, не надо, – я снова судорожно вздохнула, провожая глазами заколку с целой гроздью подвесок-бриллиантов на ней, больше похожую на ожерелье. – А вдруг я там что-нибудь потеряю, сломаю, сопрут?

– Глупости! – фыркнула Элен, быстро вдевая огромные серьги в мои несчастные уши. Все мои камни вернутся ко мне, даже в голову не бери. К тому же… видимо, больше я их никогда не надену. И очень хочу лицезреть физиономию первой ведьмы. Тебе точно не стоит её недооценивать. Тира – безжалостный и очень сильный соперник. На моё скромное место она метит уже очень давно. Она явно считала, что победив Вивиан, истребит и саму королеву. Наивная… У нас всегда был план «Б».

Снова взмах узкой руки и столешница передо мной опустела. – Но, самое главное… – королева вдруг наклонилась чуть ниже, со мной встретившись в зеркале взглядом. Запомни, моя дорогая: ты – не она. Ты совершенно определённо не Вивиан. Как это вам удалось, я не знаю, но в мир Севены ты пришла без неё! – белая маска её кукольного лица ничего не выражала. Но звук голоса Элен безошибочно выдавал бушующую в душе́ королевы целую бурю эмоций. – Ты здесь в своём теле и разуме. Вы с Вив несомненно похожи, что неудивительно, но… Вас могут спутать лишь те, кто её совершенно не знал.

Я серьезно задумалась. Спорить с Элен не хотелось. Не здесь, не сейчас. К тому же, в словах королевы определенно был смысл. В первый приход на Севену мы с Ильей точно были другими. И во второй… Теперь все действительно изменилось. Смущало лишь навязчивое ощущение внутреннего присутствия посторонних. Может, банальная паранойя? Свихнешься тут с ними.

– Почему мы похожи? – попытавшись опять развернуться лицом к собеседнице, я тут же была бесцеремонно прижата к столешнице и зашипела от неожиданности.

– Теперь нам действительно нужно спешить! – рявкнула вдруг на меня королева, явно к чему-то прислушавшись. – Обувайся и быстро.

С опасением глядя на очередную шкатулку, я рискнула открыть её самостоятельно. Ничего откровенно ужасного там не лежало. Никаких жутких шпилек и туфельки не хрустальные. Просто удобная серебристая обувь, и каблуков почти нет. А бриллианты… Кажется, я уже даже привыкла.

В отличие от привычки Элен раздвигать перед собой монолитные стены. К ней я никогда не привыкну.

– Так короче и точно быстрее, идём! – Элен величественно развернулась спиной и бодро прошествовала вперёд. И куда подевалась приятная соотечественница Елена Саввична Змеева? По узкому серому коридору передо мной плыла горделивая королева Фростмора.

– Ты войдёшь вслед за мной. Таким образом, я дам понять королю, что в точности осведомлена о произошедшем с тобой. И с Вивиан, и с… а, неважно. Не вздумай спорить с Василиусом, я тебя умоляю. Никакой самодеятельности. Помни о том, что он маг и король. Навредить лично мне и носителям моей крови он не сможет. Никогда и никак. Нерушимая брачная клятва – суровая вещь. А вот тебе – очень даже. И рычагов для воздействия на тебя у него предостаточно. Это значит… – Элен вдруг пошатнулась и быстро схватилась за стену. Я молча и бережно подхватила её под локоть, ощутив, как легка и тонка эта женщина. В чём там только жизнь держится. Одни кожа да кости…

– Спасибо… – тронув пальцами нос, она убедилась, что крови там нет. – Идём, мне уже лучше… – От стены отцепившись, Элен очень медленно выпрямилась и сделала неуверенный шаг. – Прошу тебя, не создавай Илье лишних проблем. Ты – единственная его уязвимость. И Василиус это отчётливо понимает. Мы все теперь это знаем…– Она снова вздохнула и осторожно шагнула. – Но есть ещё кое-что, – положив ледяную ладонь мне на руку, королева смотрела под ноги, словно снова боялась споткнуться. – Ты нужна королю позарез. Он может тебя унижать, будь к этому готова. Но даже пальцем не тронет. Чтобы там вдруг не случилось: никому больше не верь. Слушай только себя и Илью. Будь осторожна: его василиск ещё слаб, уязвим, он сотни лет не отзывался на зов.

Мы теперь шли куда медленнее. Элен уже не пыталась отнять свою руку. Её ощутимо покачивало. За крутым поворотом открылся тупик. Королева подошла к нему и открытой ладонью мягко коснулась стены. – И последнее… – она произнесла очень тихо, медленно на меня оглянувшись. – Послушай… Всю свою жизнь этот мальчик сражался один. Одиночество от рождения. Его кровный брат, принц Лирон, вырос здесь, рядом с нами. Он свое детство провел под неустанной заботой Вивиан, с ним была рядом я. А Илья… Легко ему не было. Оторван от рода, от дома, от матери, пусть даже такой безобразной, как я. Он безмерно устал быть таким. Я не прошу тебя ему клясться в любви или верности. Поддержи его. Это так просто. И сложно.

– Встать за спиной и подавать ему патроны, – я лишь усмехнулась оскалившись. В крови медленно закипал неожиданно-лёгкий азарт.

– Именно, детка. Сюда ты попала, владея своей родовой силой. Твоя сущность с тобой. А твой кровный отец, так своевременно благословивший тебя, одну минуточку, – величайший из магов, бессмертный. Помни: род Дивиных очень силен. Поверь: в том, как и где ты росла, нет их вины. Есть вещи, которые не по зубам даже величайшим бессмертным. Ты – часть величайшего рода. Сейчас ты сильнее самой Первой ведьмы, а это, поверь королеве, – немало… – Она снова вздохнула, зачем-то разглядывая свою правую руку. Идём, дорогая моя. Впереди у нас самый решительный бой.

Произнося эти слова, Элен решительно выпрямилась, на лице её нарисовалась совершенно змеиная, ледяная улыбка. Стена медленно и бесшумно раздвинулась. Мне на голову тут же обрушился целый шквал света и звуков. Судорожно зажмурившись, я с трудом выровняла дыхание и, сжав кулаки, смело шагнула следом за выскользнувшей в тронный зал королевой.

◆◇◆

¹ Севена – название мира, где расположено королевство Форстмор. Авторский топоним.

©Нани Кроноцкая 2025 специально для ЛитРес

Глава 2. Последний бал

«Ученая ведьма хуже прирождённой». В. И. Даль Пословицы русского народа.

Василиус восседал на огромном обсидиановом троне.

Массивная белая фигура, ярко сверкающая драгоценным шитьём по камзолу, на его чёрном фоне выглядела как куча снега. Роскошная белая мантия из меха каких-то пушистых зверушек забавно подчёркивала это сходство. Сугроб. Наверняка, образ ледяного дракона и властелина северного континента Форстмор задумывался иначе. Гора пафоса и обелиск тирании, похожий на долгую зимнюю ночь, и такой же холодный. А вышло, как вышло.

Меня впечатлить старший Змеев не смог. Недостаточно подобострастия в глупой русалке?

Обычная мрачная рожа, презрительный взгляд. Вот чем хороши были наши, земные бессмертные, на которых я вдоволь успела насмотреться в стенах Академии – все они были невероятно красивы. Как на подбор. И время их только красило, ласково полируя годами, словно гладкую гальку прибрежной волной.

Василий Змеев, напротив, не создавал впечатления гармоничной, законченной композиции. Что-то в нём было… неправильное. Эстетически незаконченное. Мне так и хотелось взять краски с мольбертом и кисть, подойти к королю и нанести ему прямо в… портрет свои несколько ярких штрихов. А лучше и вовсе закрасить его образину.

С выражением мрачной задумчивости дракон смотрел вниз. Длинные королевские пальцы танцевали на отполированном подлокотнике трона подозрительно нервно. У подножья гигантской лестницы плескалось пёстрое море людей. Того, кто задумывал и воплощал декорации тронного зала, определённо вдохновляла картина, так образно описанная Булгаковым. Бал самого Князя Тьмы… Опасная аналогия…

Мы с Элен вышли из тёмного коридора сразу на верхнюю тронную площадку, гордо венчающую всё помпезное лестничное сооружение. В первые же секунды пребывания здесь меня охватило желание подхватить шёлк подола, быстро развернуться и малодушно сбежать, роняя роскошные туфли. Оно было так велико, что я было дёрнулась и тут же была крепко поймана тонкой рукой королевы. Рыпаться бесполезно. Хрупкая с виду Элен обладала воистину змеевской хваткой.

– Ты ему обещала! – она прошептала одними губами беззвучную фразу, полоснув по мне серебром полозовского взгляда.

Я услышала королеву. А потом сразу увидела принца, стоявшего за спиной короля. Змеёныш. Илюшенька Змеев. О том, что сразу же после рождения здесь, на Севене его назвали Илинором, Элен всё же успела мне рассказать. Дурацкое имя, ему не подходит.

Один из двух принцев-наследников, рождённых в нерасторжимом магическом браке. Илинор и Лиор. Братья-близнецы, разлучённые с первой минуты и на всю жизнь.

И слава Создателю, что без коня.Ему очень шёл парадный камзол цвета тёплого летнего моря. Ультрамариново-синий, щедро расшитый золотом, словно лучами горячего солнца. Илюхе вообще шла вся одежда; весь солнечный, светлый и тёплый, он даже в одних резиновых тапочках, наверняка, выглядел бы словно мраморный бог. Мой личный принц, однажды свалившийся прямо на голову.

– Очнись, дура, на тебя же все смотрят!

Прозвучавшее из уст королевы Элен грубое, просторечное слово заставило меня вздрогнуть и оглянуться вокруг. Действительно, все взгляды были прикованы ко мне. Некоторые из стоящих вблизи откровенно таращились. Совершенно невежливо и неприлично.

Но вовсе не это меня испугало.

На высоких ступенях подножия трона Василиуса сидела роскошная, невероятная женщина. К сожалению, мне уже близко знакомая. Успела запомниться, надо сказать. Золотистые локоны до середины бедра, ярко-красные губы. Только драгоценного металла на ней стало ещё больше. Наверное, потому и сидит, с таким грузом на шее особенно не попляшешь. Длинный шлейф алого платья ярким шёлковым водопадом струился вниз по иссиня-чёрным ступеням. Непрактично, зато эффектно.

– Сядешь рядом со мной. Поняла? – снова шипение королевы. Тихий звук её голоса производил на меня очень правильное впечатление. Как увесистый подзатыльник. Очень удобно, причёска не портилась, а мозги тут же вставали на место. – Сопли вытерла, Дивина, соберись. Неужели не узнаёшь? Это же флёр, обычная магия обольщения. Просто откинь её.

В памяти словно из подсознания всплыли слова: «Не стоит с ней связываться. Ты ударишь потом, не сейчас. Пусть твоё воскрешение станет для всех неожиданностью.» О да… судя по ошарашенному лицу Первой ведьмы, мой удар удался. Красотка буквально позеленела от злости и пальчиками вцепилась в подол.

Захотелось язык показать и ещё парочку выразительных жестов. Всё равно их никто не поймёт, а я душеньку отведу и Илюшу порадую. Тихо фыркнув, тут же развеселилась и, наконец, обнаружила колдовство Первой ведьмы. Флёр сизым шлейфом стелился у трона. Обволакивая короля и придворных полупрозрачными шлейфами густого, вязкого тумана, он расползался по тронной площадке и длинными плотными языками спускался по лестнице вниз.

Одно меня определённо порадовало: подползая к Илье, морок флёра как будто натыкался на стену и отступал.

– Ваше Величество, Вы, как всегда, задержались… – король, наконец, соизволил обернуться к нам и тут же подчёркнуто-кисло нахмурился.

От звука его голоса меня рефлекторно передёрнуло. Чтобы ни говорила Элен, но Вивиан где-то здесь, у меня в голове. Или это самовнушение и просто привычка так думать? Удобно считать, что все эти странные рефлексы и туманные воспоминания мне достались вместе с физической оболочкой. Но других объяснений мне не подвезли, буду считать это самой рабочей гипотезой.

Она улыбнулась придворным, кивнула мне и легко поднялась по высоким ступеням к своей части трона. Белая половина величественного монумента предназначалась для королевы. Тонкая чёрная фигура на ослепительно-белом фоне смотрелась как острый клинок на снегу. Проследовав следом за Элен, я мысленно восхитилась задумкой выстроившего тронную композицию неизвестного художника.– Я явилась сюда в своё время, Василиус… – голос королевы не дрогнул.

Чёрная часть тронного зала, словно яркой звездой на ночном небосклоне, освещалась ярким белым пятном Их Величества. Белый сектор был пронзён острым клином самой королевы. Острым, карающим и беспощадным копьём. Задумка была хороша… Всё портило лишь пятно Первой ведьмы у ног короля, вульгарно алеющее и бесстыдно сияющее килограммами золота. Народного золота, к слову сказать. Вызывающе заявляющего о себе на фоне скромного чёрного платья самой королевы.

Создатель, дай мне силы пережить этот бал и не опозориться. И не подвести того парня, что все эти минуты не сводил с меня взгляда. Не обращая внимания на недовольного короля, на Первую ведьму, уже откровенно беснующуюся, Илюша стоял и смотрел на меня. Восхищённо.

Именно свет его глаз заставил меня горделиво расправить озябшие плечи, задрать подбородок, плавно поднявшись следом за королевой, присесть на ступени напротив Тирэлис. Так звали Первую ведьму, я уже даже успела запомнить. И в контакты ведь не занесёшь эти мрачные рожи, приходится тупо заучивать вычурные имена.

И не дошла. По дороге свалилась в канаву. С рифмой, конечно, беда, но зато справедливо.Считалочку, что ли, придумать какую? Шла Тирэлис в свой борделис…

Моё серое платье на чёрных ступенях смотрелось серебряным слитком. Жалко, подол не струился красиво. Хотя… вдруг мне придётся бежать? Эта странная мысль меня неожиданно развеселила. Ярко представилось, как я бегу вниз по лестнице, высоко задрав серебристый подол и спотыкаясь на каждой ступени. Если свалюсь, то убьюсь обязательно. Без вариантов, с моим-то везением. Под ноги к весёлым гостям бодро скатится тёпленький трупик со сломанной шеей.

– Подойди ко мне, ведьма! – не скрывая монаршего недовольства, Его Величество морщилось, пальцами нервно постукивая по подлокотнику трона и брезгливо поджав королевские губы.

Я бросила взгляд на Элен. С подчёркнуто-равнодушным вниманием королева рассматривала вышивку на ливрее стоявшего чуть поодаль рослого охранника. Воистину красноречивый ответ. Мысленно поаплодировав ей, я сделала вид, что не слышу Василиуса.

Я понятия не имею, к кому обращается старший Змеев. Тут толпа разных ведьм! Целых две, не считая само́й королевы. И у каждой есть личное имя. У меня их даже несколько… Мало ли кого кличут Его невежливое Величество. И вообще… бал, музыка, люди вокруг. Очень шумно, не грех не заметить Василиуса.

И вообще, я волнуюсь. Не каждой землянке выпадает возможность попасть на столь грандиозный приём в честь наследника королевства и его василиска.

Тронный зал представлял собой грандиозное сводчатое пространство, напоминающее колоссальную пещеру. Над головой возвышался купол ослепительно-белого потолка, на фоне которого, словно сосульчатый хрусталь, сверкали массивные многоярусные люстры. Их свет создавал иллюзию лёгкости, подчёркиваемую устремлёнными к потолку витыми свечами мраморной колоннады.

Высокие стрельчатые окна, плотно закрытые затейливым орнаментом прочных чёрных решёток, эффектно усиливали ощущение вычурного великолепия, царящего в зале. Через них пробивались лучи света, создавая игру теней на мраморном полу, что добавляло залу дополнительную ноту мистического драматизма.

Глядя на бескрайний человеческий океан у подножия лестницы, я усердно воображала себе, что стою на балконе огромного театрального зала. Наконец, моя мечта сбылась, и я оказалась здесь – редкая удача. Вскоре должен начаться спектакль, о котором я грезила очень давно, но всё как-то не складывалось. Даже бесплатный билет для студентов предполагал выход в свет, и не в повседневной одежде, заляпанной лабораторными реактивами, или в драных кроссовках на босу ногу.

Почему мне не выдали его, и где же находится театральный буфет?Всё это осталось в моём прошлом мире. Теперь же я, нарядная и элегантная, занимаю место на балконе, с восхищением наблюдая за изысканной публикой. В воображении не хватает лишь театральной программки и увесистого монокля в руке. А ещё веера, чтобы слегка им обмахиваться.

Вдруг остро ощутив на себе взгляд Ильи, я с немалым трудом сдержалась и не оглянулась. Жгучая искра тревоги кольнула между лопаток и мгновенно разлилась по шее и щекам горячей краской. Когда же я, наконец, научусь не краснеть в такие моменты? Вопрос, безусловно, риторический, ведь ответ на него известен заранее.

Покосившись на тронную композицию, краем глаза я заметила, как Василиус что-то негромко, но раздражённо выговаривает Илье. Их Величество соизволили даже повести своим белым пальчиком в мою сторону. Илья выглядел напряжённо. Почтительно наклонившись к отцу, он смотрел на меня с настороженно-предупреждающим выражением.

Затем, что-то тихо, но твёрдо ответив Василиусу, наследник медленно выпрямился и перевёл взгляд на зал. В этот момент его лицо приняло подчёркнуто-отсутствующее выражение. И почему-то мне вдруг стало легче.

– Вивиан, подойди к Его Величеству… – неожиданно громко произнесла королева, тронув меня за плечо и тем самым ясно давая понять королю, что я подчиняюсь именно ей.

Сдержав порыв вполне справедливого внутреннего раздражения, я покорно кивнула и медленно поднялась со ступеней, стараясь держать спину прямо. Делать это под пристальными и напряжёнными взглядами всех присутствующих было крайне непросто. Казалось, что каждый из них затаил дыхание, наблюдая за каждым моим движением.

Кроме нас пятерых, на тронной площадке оставалось ещё достаточно народу, и я чувствовала, как их любопытные взгляды буквально сверлят меня. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по раскалённым углям.

Чуть поодаль стояли примерно с десяток охранников, похожих друг на друга, как однояйцовые близнецы, ещё пара-тройка каких-то дам в возрасте, сверкающих драгоценностями, как Алмазный фонд Московского Кремля. И ещё несколько краснолицых и рыхлых мужчин, явно страдающих от ожирения и застарелого алкоголизма, стояли в стороне, бросаясь в глаза своей болезненной внешностью. Все они были совершенно ненужные мне свидетели.

И в обморок не свалиться.Придерживая пышные юбки и мысленно благодаря королеву за очень удобные туфли, я двинулась в сторону короля. Плавно покачивая бёдрами и стараясь не запутаться в многочисленных слоях ткани, я шла с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Каждый шаг требовал концентрации. Не наступить на подол. И не споткнуться о чёртовы эти ступени.

Мои тяжёлые драгоценности тихо звенели на каждом шагу. Я чувствовала себя неприятно похожей на новогоднюю ёлку: такая же безупречно-прямая и также нескромно сверкающая яркими ёлочными игрушками. И колючая. Руками меня лучше даже не трогать.

Мне и так было очень непросто. Мои волосы вдруг взбунтовались, словно решив, что мне мало свалившихся испытаний. Им явно не нравилась сложная магическая причёска, и они норовили сбежать из неё, расползаясь бунтарскими прядями по внезапно вспотевшему лбу.

К Его Величеству я приближалась с некоторой опаской. Элен мне рассказала о том, что Зовущая, на месте которой я оказалась и которая мне вроде-бы-как и мать, уходя, отпустила его ледяного дракона. «В качестве справедливого наказания». И король наш теперь не дракон.

Я внимательно выслушала королеву, но не очень поверила ей. Тому, кто рос в другом мире, где магия работает по другим законам, трудно представить себе нечто подобное. Однако теперь, подходя к его трону всё ближе, я вдруг ощутила зловещую пустоту. Не соврала королева, Василиус нынче не тот…

Исходящее от драконов ощущение какой-то дикой, стихийной силы невозможно забыть или с чем-либо спутать. Достаточно только однажды столкнуться с драконом. А я, между прочим, сдавала Алмазному, древнерожденному и бессмертному зачёт по магическим свойствам ментальной защиты! И даже сдала. С одиннадцатой попытки. Было время запомнить.

Василиус словно погас. Если бы в нашу последнюю встречу я не была настолько напугана и растеряна, я уже тогда бы заметила это. Нет, он не стал обыкновенным, простым человеком, и сила в нём ощущалась. Другая. Не подавляющая и не вызывающая желание бросить всё и бежать на край света.

Дракон улетел, оставив после себя лишь тень былой мощи. Но мрачное выражение на королевском лице мне отчаянно не понравилось. Знаю я этот взгляд. Насмотрелась. Король явно что-то задумал. Пакость какую-то, не иначе. Мотивов испортить мне жизнь ещё больше у венценосного явно было с избытком. Осталось понять, каких именно.

Его глаза, некогда сверкающие ледяным огнём, теперь казались пустыми и безжизненными, как замёрзшие озёра. В каждом его движении чувствовались затаённая злоба и решимость, что заставляло меня быть начеку. Василиус был как хищник, затаившийся в ожидании своего часа, и это не сулило ничего хорошего.

Судя по всё же пойманному мной быстрому взгляду Ильи, наши мысли сходились. Снова мы с ним – только жалкие пешки в игре, даже правил которой не знаем…

В зале, наполненном придворными и знатью, повисла напряжённая тишина. Я чувствовала, как взгляды присутствующих буравят меня, оценивая каждое движение и слово. В этой атмосфере, пропитанной интригами и тайными замыслами, даже малейшая ошибка могла стоить дорого.

– В королевстве Форстмор большой праздник сегодня… – глядя на нас сверху вниз, произнёс Змеев-старший.

Мне вдруг показалось, что он тщательно подбирает слова. Ну да… боится, наверное, по земной мэрской привычке ляпнуть что-нибудь лишнее. Об инвесторах и меценатах с партнёрами. Было бы очень забавно. Не сдержавшись, я краешком губ усмехнулась и тут же поймала предупреждающий взгляд королевы.

– Каждый день рядом с вами для подданных праздник, Ваше Величество! – покорно опустив глаза в пол, я затрепетала ресницами и присела в глубоком реверансе.

Да, я и это умею и практикую, к счастью, нечасто. Правда, танцую не очень, хотя на занятия бальными танцами Света меня исправно таскала пять лет. Даже король оценил мой поклон. К сожалению, его монаршее внимание в основном было приковано к зоне глубокого декольте.

Илья это тоже заметил. Стоя за спинкой трона, он злился, бледнел и упорно смотрел теперь мимо меня. Извини, дорогой, это платье не я сочиняла.

– Похвально услышать подобные речи из уст главной ведьмы королевства Форстмор! – произнёс вдруг Василиус. И тон его был полон яда.

Все вокруг тут же замерли. Кажется, даже дышать перестали. «Откажись, это ловушка! – в моей голове вдруг раздался отчётливый женский голос. И я его тут же узнала. Кем бы она ни была, эта странная женщина Вивиан, но у меня не было веских причин ей не верить. – Сошлись на здоровье, проси временную отсрочку.»

Я понимала: в словах Вивиан был здравый смысл. Особенно хорошо это было заметно при взгляде на непримиримую противницу, только что потерпевшую сокрушительное поражение и замершую на ступенях в нескольких шагах ниже меня. На лице первой ведьмы намертво приклеилась улыбка, больше похожая на оскал. Дай ей сейчас волю – своими руками задушит.

Склонившись перед королём ещё ниже и стараясь придать голосу дрожащие нотки, я тихо и жалостливо пролепетала:

– Я благодарна и счастлива слышать подобную весть из уст моего короля! Едва лишь воскресшая ведьма великого королевства Форстмор мечтала об этом всю свою жизнь. Но моё чудесное возвращение отняло много сил. Главная колдунья у ног величайшего из королей не может позволить себе демонстрировать явную слабость перед народом. Нижайше прошу понять и простить меня, Ваше Величество!

– Ты мне отказываешь? – голос Василиуса, холодный, как ледники Гренландии и Антарктиды, разрезал воздух. – Своему королю?

Мне вдруг резко захотелось ответить ему едкой колкостью. Что-нибудь о демократии и избирательном праве. И о монархиях с тираниями тоже. Но, собрав свою волю в кулак и проявив чудеса терпения, я обратилась к их сомнительно-легитимному Величеству:

– Я боюсь опозорить Вас, мой король. И сердечно прошу об отсрочке… хотя бы…

– До конца этого бала, не дольше. Сегодня я милостив.

◆◇◆

¹ Форстмор – название северного континента/королевства в мире Севены. Авторский топоним (от англ. frost – мороз + more – больше).

Глава 3. Бальное волшебство

«Из одного дерева икона и лопата». В. И. Даль Пословицы русского народа.

Василиус вздрогнул, нервно оглядываясь на охрану.– Боже, храни короля и весь круг причастных лиц! – провозгласил младший Змеев ехидно.

– Идёмте, Вивиан, – тягуче-змеиным движением Илья выскользнул из-за трона и протянул мне руку. Я вопросительно покосилась на королеву. Она молча кивнула в ответ. Илья так и замер передо мной в почтительном поклоне и с протянутой рукой. Красиво. Так бы и любовалась. Да кто же мне, бедненькой, даст?

– Да, принц, – стараясь держать спину прямо и приседать без особой иронии в позе, я приняла его руку и через секунду прошептала уже еле слышно, одними губами: – Ты решился похитить меня?

– Гости нас заждались, – удобно разместив мои пальцы в ладони и лукаво блеснув глазами, Илья на секунду задумался, а потом, не сводя с меня взгляда, медленно притянул к себе и осторожно притронулся губами к запястью. – Пора, наконец, начинать этот бал!

Подмигнул, сдержанно улыбнувшись. Василиус мрачно скривился, потом широко взмахнул правой рукой. От неожиданности я вздрогнула, но Илья незаметно погладил мою ладонь большим пальцем и снова мне коротко улыбнулся. Только мне. Принц выглядел абсолютно спокойным. Всё ещё не отпуская меня, он уверенно двинулся к краю тронной площадки.

Незримый оркестр грянул нечто тождественное и громкозвучное. Надеюсь, не государственный гимн всея королевства Фростмор.

– Куда ты меня потащил, я боюсь высоты! – прошипела Змеёнышу в спину. – И ненавижу лестницы. Илюша, помилуй, пока мы вниз спустимся, я шею три раза сломаю!

– И давно ли боишься? – Илья снова мне улыбнулся и хитро прищурился. – В прошлый раз я не заметил.

Ему что же, весело? Я тут страдаю от похотливого короля, страшусь всяких ведьм, пытаюсь освоиться в новом мире, а он тут стоит, держит меня крепко за руку и тихо хихикает.

– Погоди, ты… – до меня вдруг дошло очевидное. – Предлагаешь спуститься магически? Собираешься колдовать перед этой толпой?! – я вдруг ощутила, как отступает накопившееся напряжение.

– Забудь о них, смотри только на меня! – словно прочтя мои мысли, Илья медленно наклонился ко мне и выдохнул прямо в шею. Вызывающе. Откровенно. Скандально. – Держи меня крепче и ничего не бойся… – Волна яркого аромата ударила мне в нос. Кофе, горячий песок, раскалённые камни.Словно сковавшая меня корочка льда вдруг покрылась сеткой трещин. Он действительно не чувствует страха. Илью ни капельки не смущают сотни, а может, и тысячи на нас устремленных взглядов. Он привык быть в центре внимания. Для него в этом нет ничего неприятного или гнетущего. В отличие от меня.

– Слайд¹! – удивительно-слаженным дуэтом мы произнесли в унисон и переглянулись.

Ненормальный. И мне это нравится.Кажется, Илья даже успел удивиться. Но уже за секунду до того, как он произнёс заклинание, я поняла, что он сделает. И отчаянно струсила. Одно дело – шагнуть со скалы в снежную даль, уводя за собой ненормального парня, и совершенно другое – за ним самой упасть вниз головой. Я совсем не настолько сильна и отважна. Если я чуть замешкаюсь, заклинание не запустится, ведь мы держимся за руки. И тогда он банально слетит с этой чёртовой лестницы вниз головой. Я ведь знаю Илью, точно знаю: меня он за собой никогда не утянет. Зачем он так рискует? От моей готовности слепо и без раздумий следовать за ним зависела если не жизнь, то целостность рёбер уж точно.

Уже шагнув вниз вслед за ним, я успела на долю секунды оглянуться назад и всё, наконец, поняла. Его Величество был эгоистом и сволочью, но дураком точно не был. В ту секунду, когда мы с Ильей заскользили вниз, держась за руки, его лицо исказилось от ярости. Сын очень наглядно демонстрировал королю, что всерьёз на меня претендует. И Василиусу, и королеве, и ведьме, и всему королевству Форстмор.

– Темпус аго²! – зачем-то я прошептала, и время замедлило ход.

А теперь мы с Илюшей поплыли красиво. Не летели стремглав вниз, словно с горы на одном на двоих сноуборде, а медленно и неотвратимо надвигались на замерших от шока людей, как лавина. Шлейф моего серебристого платья воинственно развевался. Как флаг над поверженным вражеским войском. Наши волосы растрепались, мои драгоценности мерно постукивали на ходу.У меня получилось. Бытовое заклинание высшего порядка, о котором я только читала! И немножко мечтала, особенно в ходе лабораторных экспериментов на кафедре. Ещё там, в прошлой жизни когда-то давно.

Думаю, именно в этот момент я была невозможно похожа на ведьму. Самую главную и стервозную в королевстве. Ту, что посмела присвоить себе василиска. Вот этого, восхищённо смотрящего на меня. И отказать самому королю.

Лестница вдруг закончилась, ноги ударились о гладкую каменную горизонталь танцевального зала. Проехав ещё несколько метров на чистой инерции, мы остановились. Мне показалось, что люди, стоящие вокруг нас, не дышали и не шевелились. Время для них шло значительно медленнее. Не выдержав, я рассмеялась. Заклинание времени удалось. Потрясающе! Невозможно… Я точно не сплю?

– Делео³, – голос Ильи звучал очень тихо, но вполне ощутимо довольно. – Прости, сардинка, но простые смертные под заклинанием времени быстро стареют. Ты же не хочешь весь вечер плясать в обществе стариков и старух?

– А ты точно умеешь танцевать? – мне всё-таки нравилось его дразнить. И ловить яркие всполохи в серебристых глазах тоже нравилось. Илья тут же хмыкнул и сделал обиженный вид. – Прости, я имела в виду местные аборигенные танцы.

– А нам это нужно, селёдка? – он снова прищурился, и вертикали змеиных зрачков вдруг прорезали светлую радужку его глаз. – Сегодня ведь наш с тобой бал. И плевать я хотел на Василиуса с его бабами. На Форстмор, на Севену. Я тебя приглашаю на танец. Какой ты умеешь, что тебе ближе?

– Лучше всего я танцую сольную партию спящей красавицы, если честно, – смущённо пробормотала я, стараясь смотреть на Илью.

Люди вокруг словно ожили. Все разом зашевелились, тихонечко зашептались и… расступились. Оставив нас в центре пустого пространства у подножия тронной лестницы. Под яростным взглядом Василиуса. Я нервно поёжилась, ощущая всей кожей его королевскую злость.

– Фокстрот? – так и не отпустив мою руку, и не сводя с меня взгляд, Илья снова поднял её и коснулся ладони губами.

– Ты рехнулся? – я его хмуро спросила. – Я давно и надежно забыла все эти тройные шаги и плетения.

Он поднял задумчивый взгляд поверх моей головы и озорно ухмыльнулся.– Закрытый импетус⁴, перо, поворот… – легко согласился Илья. – Сардинка, зачем ты пугаешься? Как насчёт вальса?

– Можно я на тебе просто повисну и буду послушно шевелить ногами? – я заставила себя не оглядываться и упорно рассматривала узор на его камзоле. – А ты мне подсказывай. Музыку будем насвистывать?

– Можно я оторву? – вместо ответа Илья зацепил пальцами левой руки кончик тонкого кружева на моём рукаве и оценивающе прищурился.

Тут же раздался тихий треск ткани, и ему в руки вспорхнул тонкий кусочек затейливого нитяного орнамента. Снова блеснув на меня хитрым взглядом, Илья что-то шепнул ему, и полупрозрачный узор вдруг взмахнул крыльями, словно крупная белая бабочка, и взлетел с его крепкой ладони. Как зачарованная, я смотрела на его колдовство. Удивительно тонкое и волшебно красивое.Я молча и недоумённо кивнула ему. Не то чтобы совершенно не жалко, но если Змеенышу нужно…

Я видела разную магию. Беспощадно-разящую боевую. Безусловно-полезную бытовую. Восхитительно-ошеломительную стихийную, древнюю, как сама природа. Но та магия, чье порождение порхало над нашими головами, была совершенно иного порядка. Сама красота. Трепетная, словно пламя свечи, и филигранная, как творение мастера-ювелира.

– Слышишь? – Илья вдруг оказался ко мне непозволительно близко. Настолько, что его глубокое дыхание тёплым ветерком шевелило растрепавшиеся волосы над моим лбом. – Это наш с тобой вальс.

Тонкими всхлипами скрипок она зазвенела над всем тронным залом. И с каждым взмахом кружевных крыльев, порхающих над гостями, она становилась всё громче.Музыка.

– Ты точно рехнулся, Змеёныш! – сквозь вдруг подступающие слёзы я рассмеялась. – Это же Русский вальс⁵! Я настолько Наташа Ростова?

– Женщина! – широко улыбнулся Илья. – Не позорь меня, умоляю! Это единственный вальс, который я помню. Я его даже на скрипке играл, представляешь?

– Ужасно, – сочувственно улыбнувшись, я сделала шаг вслед ему к центру зала и присела в глубоком реверансе. – А теперь мстишь отцу за поруганное детство?

Илья вдруг нахмурился, и словно тень легла на его неправильное и скуластое лицо, мне вдруг показавшееся невероятно красивым.

– Боюсь, моя дорогая сардинка, что до мести ещё далеко. И постарайся не отдавить мне все ноги, вдруг я охромею, а нам придётся бежать и быстро сверкать пятками? Неудобно получится.

– Расслабься, с-с-селёдка, мы просто танцуем, – шепнул он мне на ухо доверительно. – А вид у тебя соверш-ш-шеенноубийс-с-ственный. Ты задумала революцию, признавайс-с-ся, Наташ-ша Рос-с-с това?Его правая ладонь обожгла меня между лопаток. Моя – осторожно легла на мужское плечо. И весь мир вокруг нас отступил. Стены раздвинулись, лица погасли. Наши пальцы сцепились в замок. Глаза в глаза, шаг в шаг.

Тем более, что танцевал Илья великолепно. Его ведущая рука была твердой и уверенной, шаги скользили по глади пола легко и беззвучно.Легко ему рассмеявшись в лицо, я позволила увести себя в вальс.

◆◇◆

Слайд¹ – (от лат slide) простейшее бытовое заклинание безболезненного скольжения по нескользким поверхностям. Может применяться для быстрого спуска с горы или лестницы. Заклинание низшего порядка, доступно для всех магических категорий инициированных иных. Уровень силы воплощения заклинания напрямую зависит от уровня магии творящего его азеркина.

Темпус аго² – в пер. с лат. время, остановись. Сложное и имеющее множество трудно прогнозируемых последствий заклинание для краткосрочной остановки времени. Максимальное достижение: 30 минут. Заклинание высшего порядка.

Делео³ – (от лат deleo вытираю) простейшее бытовое очищающее заклинание.Заклинание низшего порядка, доступно для всех магических категорий инициированных иных.

Закрытый импетус⁴, – термин из бальных танцев (от лат. impetus – напор, порыв). «Закрытый импетус» – один из шагов или фигур в танце (например, в фокстроте). Подчеркивает знакомство Ильи со светскими танцами, возможно, против его воли.

Русский вальс⁵ или «Вальс № 2», написан Дмитрием Шостаковичем в 1938 году. Также известен под названием «Сочинение 99» Первую популярность произведению принесло его звучание в кинокартине Михаила Калатозова «Первый эшелон» в 1955 году. Наибольшая же известность вальса наступила после последнего фильма Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами» в исполнении Нидерландского королевского оркестра под управлением Рикардо Шайи.

P. S. Все тайные термины, заклинания и артефакты ждут вас в Глоссарии мира СемиСветик. Читайте и исследуйте!

◆◇◆

Глава 4. О терпении

«Кто много знает, с того много и спрашивается.»

В. И. Даль Пословицы русского народа.

Пыльный июнь сонно щурился серыми веками высоких облаков, шелестел свежей листвой, сыпал хлопьями тополиного пуха. Ночной город спал сном быстрым и чутким. Редкий прохожий рискнёт выходить в это время из дома.

Белые ночи. Так странно. Словно холодное солнце решило не спать и другим не давать. Время, когда магия древних и зыбких болот выползает из сонного сумрака питерских подворотен и скользит мягкой дымкой вдоль достаточно тонкой границы реальности. Когда улицы пахнут прогретым за жаркий полдень гранитом и Финским заливом. Когда наглые чайки сидят на фонарных столбах и надменно глядят на потрёпанных жизнью ворон.

Вивьен и забыла уже, что такое бывает. Она шла босиком по прохладному сумраку улиц. Не оглядываясь и никуда не спеша. Просто шагала на цыпочках, аккуратно пальцами подобрав длинный подол чёрной юбки. Настоящая ведьма: длинные тёмные волосы, чёрный, глянцевый шёлк одеяний. Провал тёмных глаз на изящном, бледном лице, белые губы. Худощавая хрупкость фигуры подчёркнута тонкостью шеи и рук. Чистая готика. Фарс.

И ей не было дела до этого. Благо, жители крупных мегаполисов давно привыкли не удивляться подобным прохожим. Да и некому было видеть её. Дворники всё ещё спят. Они выйдут на улицы города лишь тогда, когда каменные мосты тихо сомкнут свои серые своды и город проснётся. Под перезвон первых городских трамваев, под шелест колёс самых первых машин и тяжёлых автобусов он сонно вздохнёт и начнёт свою новую жизнь.

Вивиан так соскучилась по нему, что готова была пересечь босиком его снова и снова. Естественная магия летнего города опьяняла, кружила её, словно вихрь, льнула к ведьме и пела ей тихую летнюю песню. Питер просил её не уходить и вечно хранить его серую душу. Вив ему улыбалась. Больше она никуда не уйдёт. Сдохнет здесь.

Снежное королевство Форстмор дремлет под сизыми сугробами. К прибрежным скалам холодного северного континента несёт свои воды величественный океан Вечного Зова. Вслед за ними идут разрушительные ураганы и жестокие штормы. Метели и снежные шквалы. Льды не скуют океан. Круглый год его чёрные волны беснуются, сотрясая Форстмор. Всю Севену. Как же она ненавидела мир, в котором когда-то имела несчастье родиться!

От болезненной мысли Вивьен вдруг споткнулась. Шероховатый асфальт колко впился в холодные ступни. Эта боль невольно заставила Вивьен пританцовывать на ходу. Словно очнувшись, она вдруг прибавила ход, заспешила.

Куда?

Она точно не знала сама, как назвать это место. Её дом? Разве может быть дом у того, кто себя подло предал? И себя, и всех тех, кто рискнул полюбить чёрную ведьму, утонувшую с головой в море бессовестной лжи?

Что ждало Вивьен впереди? Пустые глазницы разбитых окон, дверь, запертая на новый замок давно и надёжно, или всё-таки посторонние люди? Она заслужила подобное наказание и готова принять его. Заслужила укор, обвинения, град слов, справедливых и злых, чужие, холодные взгляды. Всё это выдержать ведьма согласна. Заплатить своей острой, мучительной болью за право увидеть. На секунду взглянуть ему прямо в глаза. Тому человеку, которого Вив всё ещё так отчаянно и невозможно любила. Тому, кто клятвенно обещал быть с ней рядом и в горе, и в радости. Кто безропотно принял проклятие собственной недостойной жены и не сказал ей ни слова в упрёк.

Антон Дивин. Бессмертный, могущественный маг, величайший гений. Несчастный отец её дочери, верный муж и возлюбленный. Скорее всего, теперь бывший. Безрассудное чувство к которому Вив пронесла через годы сплошного кошмара Севены. Не смогла позабыть. Не смогла отпустить.

Именно эта любовь заставляла её каждый день просыпаться, сползая с поверхности жёсткой, холодной постели, и просто дышать. Стержень, державший её на плаву, не дающий сломаться. Каждый безрадостный вечер Вивьен засыпала с мечтой об одной только встрече. С ним.

И неважно совсем, что он скажет. Ей нужно услышать его мягкий густой голос. Увидеть пронзительный взгляд его глаз, вдохнуть его запах. И умереть. Её больше ничто не держало в обоих мирах. Их дочь ненавидит биологических родителей. Особенно мать, её проклявшую так бездумно и так жестоко. Принцы выросли и не нуждаются больше в поддержке. Элен… Она тоже выживет.

Если захочет.

Знакомый проход в двор-колодец зиял тёмной пастью. За прошедшие годы здесь многое заметно изменилось. Витые решётки, красивая дверь, домофон. Ведьма холодной ладонью коснулась его кнопочной морды. Раздался щелчок, и дверь с тихим стуком открылась. Тёмная лестница, терпкий запах подъезда и лифт. Ей на пятый этаж, но Вивиан не поедет на лифте. Ей страшно. Она малодушно оттягивает тот момент, когда остановится у знакомой двери, снимет ключ с толстой цепочки на шее и…

Додумать она не успела. В абсолютной тишине спящего дома вдруг раздался ещё один довольно громкий щелчок, тихо скрипнула дверь, и прозвучал мужской голос:

– Ты опять босиком? Ничего не меняется, Вив. Погоди, я спущусь сейчас. Только снова не вздумай сбегать! Пожалуйста, потерпи…

✤✤✤

Тихий шелест прибоя и алебастрово-белый песок. Бездонное чёрное небо. Фейерверк ярко сияющих звёзд. Ночные светила, застывшие, словно фарфоровые тарелки на бархатной скатерти.

Высокий обрыв, на котором над морем вставала мужская фигура, пригнутая бременем лет. Её покрывал длинный плащ, делающий стоящего человека, похожим на сложившую крылья белую птицу. Эту схожесть ещё больше подчёркивал крупный нос, выразительный профиль и яркая седина длинных волос. Крючковатые пальцы сжимали массивную рукоять крепкого посоха.

Закинув назад тяжёлую голову, мужчина разглядывал звёздное небо. Что видел он там, в бесконечном провале Вселенной, какие миры?

Неожиданно за его спиной бесшумно возникла вторая мужская фигура. Мягкость плавных и хищных движений выдавала в пришельце охотника или воина. Широкоплечий и рослый, он перемещался, как тень. Беззвучно приблизившись к старику, встал очень близко, по левую руку. Почтительно поклонился.

– Она всё же ушла… – прошептал седовласый, вздыхая. – Вот и закончилась эта история.

Его спутник бросил быстрый взгляд на печального собеседника и ответил ему очень низким, больше похожим на рык дикого зверя голосом:

– Однажды она уже уходила, – в его тоне сквозила усмешка. – И снова вернулась. Ты же знаешь её. Нет повода для печали.

– Ей больше незачем возвращаться, – старик неожиданно покачнулся, но в тот же миг был осторожно подхвачен. – Как видишь, снова моё предсказание исполнилось. Боги жестоки ко мне.

– Действительно, незачем! – темноволосый мужчина в ответ очень зло усмехнулся, встряхнув головой. – Мы с тобой совершенно не в счёт.

– Это я её сделал такой, – вздохнул снова старик, отстраняясь и забирая из рук собеседника локоть. – Попав в мои руки, она была ещё совершенным ребёнком. Это я напророчил малышке величайшее будущее. Я увидел его и не смог промолчать. Это было так… заманчиво. Ты себе даже представить не можешь насколько. В моих руках оказалась вдруг девочка, чью тонкую руку ведёт золотая триада: власть, богатство и слава. Зовущая, пробуждающая драконов. Все сущности Сердца Мира подвластны Вивьен. Я виноват перед ней. Я не смог устоять. Она – сокрушительное искушение.

– Отец… – тихо позвал его собеседник и осторожно приобнял за плечи, стараясь хоть как-то его поддержать. – Стоит ли теперь бередить это тёмное прошлое?

– Ты не слышишь меня! – старик попытался рвануться из рук и едва не упал. – Это я перед ней виноват! Первого огненного змея последняя в роду Фейр вызвала именно мне. Запрещённая сущность. Изгнали из дома зовущих её из-за этого. Останься она рядом с сёстрами – её не нашёл бы Василиус. Не заключил бы с ней сделку и не отнёс бы её в другой мир. Туда, куда она так стремилась. Догадываешься почему?

– Зачем ты мне всё это рассказываешь, отец? – темноволосый упрямо ему возражал, осторожно укутывая в полы тёплого плаща. Словно пеленая капризничающего младенца. – Она ушла, бросив нас с тобой здесь. Улетела навстречу неведомому мужчине, которого ей предсказали. Ты или кто-то другой, разве это так важно?

– Я мог промолчать, не рассказывать ей ничего… – горько промолвил старик. – Я же наивно решил, что ребёнок её остановит. Она ведь не хотела… Юная девушка, по моей вине изгнанная из семьи, лишённая крова. Что могла она противопоставить мне, взрослому и опытному мужчине? Я был вдвое старше её! Всё это сделал с ней я…

– Ты всё ещё помнишь её той девушкой, юной и робкой Вивьен, – громко фыркнул на это его собеседник. – Ты, верно, забыл, что, вернувшись сюда, она и не вспомнила обо мне, своём сыне. Все эти годы она жила рядом с Василиусом, помогала дракону творить его грязные делишки.

Старик снова вздохнул и всё же позволил себя отвести от самого края обрыва.

– Не суди её, сын, ты не знаешь Василиуса. Он способен на всё. В этом мы с ним ужасно похожи. К тому же я ведь сам забрал тебя у неё. Сильных шаманов всегда воспитывали лишь мужчины. Прости…

– Идём, отец. Нас там ждут, Бими давно приготовила ужин, согрела постели.

Старик неожиданно покачнулся и мягко скользнул из рук сына на землю.

– Прости, Кайл. Я умираю… мне осталось немного. Я долго ждал её ухода. Жить мне осталось до первых лучей этого дня.

Сын упал рядом, пытаясь поднять старика, удержать неожиданно отяжелевшее тело.

– Не мешай мне! – старый шаман очень медленно сел, тяжело опираясь на сломанный посох. – Силы и так на исходе. Последний отсчёт моей жизни идёт на минуты. Но напоследок…

Старик содрогнулся, спиной опираясь на сына, и плавно поднял левую руку. В уголке его бледного рта отчётливо показалась яркая струйка крови. Бледные губы шептали беззвучное заклинание.

Прямо над их головами неспешно разгорался растянутый шлейф алых искр. Старик щёлкнул пальцами, воздух вспыхнул, махнул огненным длинным хвостом, в тот же миг изогнулся огромным светящимся телом. Показалась массивная круглая голова с огненными глазами, полыхнул гребень, мелькнул толстый язык, остро раздвоенный на конце.

Шаман вдруг провозгласил неожиданно громко и властно:

– Правом жизни и крови своей заклинаю тебя отныне служить моему единокровному сыну.

– Срок нашей сделки подходит к концу, – зло возразил ему огненный змей, сделав пламенныйкруг над обрывом.

– По её нерушимым условиям ты должен служить моей крови, – спокойно ему возразил старик. – Ты сам заключил эту сделку. Был наивно уверен в том, что у шаманов нет кровных детей?

– Обманщик! – зашипел громко змей. – Ты…

Старик громко закашлялся, изо рта его хлынула кровь.

– Я заклинаю исполнить условия сделки и отдаю тебя в услужение наследнику… – прохрипел он, быстро падая на спину и мучительно корчась в безжалостных лапах агонии. – Боги – свидетели твоей клятвы!

– Отец! – прижимая к себе старика, страшно закричал Кайл.

Рептилия зло полыхнула, завязалась в один большой узел и тут же растаяла в воздухе со словами:

– Да будет так… А теперь просто сдохни, шаман. Умри всеми брошенным, словно больная собака! Твоё время вышло.

✤✤✤

Глава 5. Вызов

«Бежал от дыма, а упал в огонь.» В. И. Даль Пословицы русского народа.

Огромные белые бабочки мерно порхали где-то под сводчатым потолком круглого зала приёма гостей. Сколько их было? Не знаю, наверное, много. Лица людей, окружавших нас в этот вечер, слились в бесконечную вереницу. Терпкие запахи, яркие пятна парадных одежд, блики сияющих драгоценностей, острые взгляды. Смотрели бы лучше на бабочек! С каждой новой мелодией их становилось всё больше. Поднимая голову и пытаясь их сосчитать, я тут же сбивалась с танцевального шага и ловила сочувственный взгляд своего чуткого партнёра. Мне не хотелось лишний раз тревожить Змеёныша и я бросила эту затею, полностью переключившись на танец.

Знакомая нам обоим музыка звучала всё громче, и уже очень скоро в бальный круг вступили и другие пары. Гостям короля сразу пришлись по душе несложные танцевальные движения современного вальса. Похоже, что наша с Ильёй музыкальная шалость имела все шансы стать новым трендом. И станем мы новыми законодателями танцевальной моды сурового мира Севены.

Смешно.

Илье явно не лезли подобные глупости в голову. Прочно наклеив на лицо приветливо-вежливую улыбку, он упорно молчал, двигаясь так легко, что даже у вечно ехидной меня не возникало сомнений в его танцевальных талантах. Ловко маневрируя среди многочисленных пар, он уверенно вёл меня в медленном вальсе, позволяя расслабиться в мужских руках. Приятное чувство.

Его движения были завораживающе эффектны, красивы. Ещё выразительнее он двигался, лишь когда держал в руке свою неизменную деревянную саблю, изготовленную из рукоятки старой швабры. Той самой, которую Илья коварно похитил из моей кладовки. Острый взгляд, хищная грация, плавные выпады, шаги выверенные и точные. На своих утренних тренировках Змеёныш был практически также сосредоточен.

Но теперь глубокая хмурая складка залегла между его светлых, аккуратно очерченных бровей. На красивом лице принца явно читалась не просто сосредоточенность, а внутренняя борьба. Как будто бы каждая его мысль и каждое движение требовали неимоверных усилий.

От неожиданно ярких воспоминаний голова вдруг закружилась. Предательски защипало в носу, и к горлу подкатили слёзы. Илья тут же напрягся, пристально вглядываясь мне в лицо. Как он умудряется одновременно и улыбаться, и хмуриться?

– Устала? – притянув меня чуть ближе к себе, он оглянулся, явно ища быстрый способ улизнуть из эпицентра всеобщего внимания.

О нет. Бежать во дворце нам с ним некуда, а я готова была танцевать с Ильёй весь вечер, лишь бы не возвращаться по лестнице и не продолжать разговор с королём.

– Мне страшно, Илюш… – медленно отстраняясь, я снова поймала взгляд принца. – Что с нами будет?

Илья даже остановился от неожиданности. Рвано выдохнув, тут же весьма хитроумно сделал равнодушно-отстранённый вид и коротко мне поклонился. Музыка смолкла. Танец замер. Пары, плавно скользившие вокруг нас, стремительно расступились. Мы снова остались одни в центре круга. Под свирепыми взглядами короля и его мрачной свиты. О да… Самое время сейчас обсуждать вопросы жизни и смерти. Умею я выбирать оптимальный момент.

– Теперь я тебя поцелую и назову своей ведьмой, – Змеёныш решительно остановил все мои вялые попытки к бегству и прижал к себе одним сильным движением всё ещё обнимающей руки. Непозволительно близко и недвусмысленно-крепко.

– Что ты творишь? – растерянно хлопнув глазами, я выдавила.

Пальцами правой руки он коснулся моего дрогнувшего подбородка, вынуждая поднять ошарашенное лицо. Снова не давал мне сбежать. В светлых глазах принца плескалось мне до боли знакомое выражение. Он что-то уже постановил для себя. Окончательно и бесповоротно. Отчётливо понимая, что решение это мне может совсем не понравится, и не желая делить со мной его тягостное бремя.

– Пытаюсь сломать ход истории, корюшка. Всегда питал слабость к мятежникам. Закрой глаза.

Произнеся эти слова, Илья резко ко мне наклонился. Его губы коснулись моих. Осторожно, как будто прося о прощении. Я могла отстраниться. С обиженным видом могла оттолкнуть его, тем, вероятно, смягчив незавидную участь мятежного принца. И нанести удар в спину тому единственному, кто доверял мне всецело. Зажмуриться, отгородившись от злых и завистливых взглядов, от…

Да. О защите я и не подумала. Непростительная беспечность.

– Дуо протего*! – прошептали мы одновременно и, не размыкая прикосновения губ, легко улыбнулись друг другу.

Удивительно. За короткое время, прошедшее с момента нашего с ним знакомства, Илья успел научиться уже очень многому. Его стремление к знаниям и упорство были поразительны. Ему не хватало лишь практики – того незаменимого опыта, который приходит только с временем и реальными ситуациями. Двойственному заклинанию защиты требуется замок.

– Кап**! – лёгким взмахом руки я замкнула внушительный купол окружающего нас заклинания.

Илья положил мне на плечи ладони и углубил поцелуй.

И мир отступил. Принц стал моим центром вселенной. Укрытые прозрачным зонтом нашей прочной защиты, мы стояли перед глазами толпы приглашённых на праздник гостей, чьи лица были освещены мерцающими огнями всё ещё мерно порхающих в воздухе кружевных бабочек.

Взгляды Василиуса и его многочисленной свиты обжигали своей ледяной яростью, но нам не было дела до них. Илья крепко обнимал меня, и в эти мгновения мы твёрдо верили, знали, – никто и ничто не сможет нас разлучить. Один мир для двоих. Два сердца, бьющихся в такт, два дыхания…

Гулкий звон магического удара наотмашь ударил по нервам. Наш щит выстоял, но ослепительное волшебство поцелуя рассы́палось точно карточный домик. Я открыла глаза, отстраняясь, и столкнулась со взглядом Змеёныша. Мягким, бархатным, нежным. Спрятав лицо у него на груди, я вздохнула. Второй удар смял нашу с принцем защиту, разметал её в мелкие клочья, беспощадно разбив звуковую завесу. Гул шума многоголосой толпы накрыл нас с головой.

Толпа вокруг нас гудела, как пчелиный улей, наполняя воздух беспокойством и напряжением. Голоса смешивались в хаотичную какофонию, в которой невозможно было различить отдельные слова. Мы оказались в эпицентре бушующего моря звуков и эмоций, окружённые со всех сторон.

Змеёныш крепче обнял меня, словно пытаясь защитить от этого безумия. Его сердце билось ровно и уверенно. Мы стояли, прижавшись друг к другу, в ожидании неминуемого следующего удара.

И он не заставил себя ждать.

– Что здесь происходит?! – прозвучал резкий голос. Как разрезающий воздух удар хлыста.

С немалым трудом оторвавшись от спасительного Змеёныша я все же выглянула из-за его широкого плеча, бросив взгляд в сторону королевской лестницы. И совершенно напрасно. Поднявшийся с трона Василиус выглядел… очень опасно. В глазах короля бушевала слепящая ярость, выразительное лицо было искажено гневом. Принц тихо вздохнул, отпуская меня из объятий, и развернулся к королю. Не обращая внимания на повисшее в зале угрожающее напряжение, и уверенно выдержав взгляд негодующего монарха, он решительно перехватил мою руку и уложил на свой согнутый локоть.

– Сегодня всё королевство собралось нас поздравить с инициацией единственного законнорождённого наследника престола, – произнёс громко Змеёныш. И звук его низкого голоса гулким эхом отразился от сводов дворцового потолка. Все присутствующие тут же утихли и замерли. – Меня.

С этими словами он уверено и широко усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья – лишь решимость. Король молча сжал кулаки и спустился на пару ступенек вниз. Рядом с ним алой свечой поднялась его верная ведьма. Побледневшая королева продолжала сидеть, настороженно переводя взгляд с Василиуса на принца. Пауза затянулась. Я незаметно пожала Змеёнышу руку, и снова вздохнув, он продолжил:

– По древней традиции континента Фростмор после призвания сущности каждый наследник престола вправе избрать свою ведьму. Я сделал свой выбор, отец.

Выбор. Принц назвал меня своей ведьмой. Не невестой и не подругой. Стратегически выверенный и коварный удар. Сам Василиус просчитался, не успев огласить монаршье решение и отпустив нас на бал. Змеёныш успел застолбить меня первым. Но почему мне так скверно? Неужели же мне так хотелось стать ему… кем? Неужели законной супругой? Сесть с ним рядом на трон, нарожать пару-тройку-четверку таких же наследников и стать безнадёжно чужими людьми. Нет, не хочу. И дело сейчас совершенно не в этом. Предчувствие страшной беды затопило сознание, не отступало.

– И оспорить его теперь может любой, – с ослепительно-белозубой улыбкой пропела в ответ ему Первая ведьма Фростмора. Всё ещё Первая ведьма.

– Вызвав принца на поединок… – тихо добавила королева, величаво вставая с белого трона. – До восхода ночного светила. То есть – здесь и сейчас.

Её слова повисли в воздухе, как тяжёлое облако, предвещавшее неминуемую бурю.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к нам, и я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой.

– Я вызываю тебя, – рыкнул низко король, и человеческое многоголосье в едином порыве подхватило монаршие слова. Казалось, что каждый присутствующий в зале подал голос, вдруг осознав всю чудовищность происходящего.

Своим неслыханным заявлением Василиус снова переиграл нас обоих. Как верный и любящий сын пойдёт против отца? Неслыханно, невозможно.

Я стояла, прислушиваясь к голосам, которые разносились по залу, и мысленно поражалась. Борьба поколений. Подобное неизменно происходило во всех мирах и во все времена. Лицемерные жесты, лживые насквозь слова, – всё это служило совершенно прозрачным и недвусмысленным прикрытием откровенному, липкому страху. Ситуация складывалась отвратительная: Если король победит в поединке, то королевство останется без наследника. Сильного мага, призвавшего могущественного василиска – одну из древнейших и сильнейших сущностей. Если же нет… То: «Да здравствует новый король!»

На трон сядет молодой и неопытный юноша, только ничем никому не известный. Говоря откровенно: – паршивенький выбор.

– Я принимаю твой вызов, отец.

Илья произнёс совершенно спокойно и расправил широкие плечи. Я невольно им залюбовалась. Мускулистый, высокий и гибкий, он становился всё больше похож на матёрого, взрослого змея. Ещё совсем недавние следы запоздалого детства сползали с него словно старая кожа.

В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием собравшихся. Напряжение нарастало с каждой секундой, и я чувствовала, как каждый удар сердца отдаётся в висках. Казалось, что само время замедлилось, готовясь к неизбежному взрыву событий.

– Рядом со своим повелителем и господином в дуэльный круг может встать его ведьма, – Тирэлис промурлыкала вдруг, выступая вперёд и мягко оттесняя Василиуса.

Её взгляд обжигал. В этот миг я отчётливо вспомнила её магию и поняла, кто разбил нашу с принцем защиту. Королева, стоявшая позади, вдруг побледнела. Ягова задница, точно! Василиус принёс брачную клятву и определённо не сможет ничем навредить сыну Элен. Я нужна ему позарез. А вот Первая ведьма… Кажется, эта же мысль посетила Илью. Он вдруг сжал мою руку и прошептал еле слышно, склонившись к моему уху:

– Дай мне слово, селёдка. Если вдруг, что пойдёт не по плану, ты просто сбежишь.

Спорить с ним совершенно бессмысленно. Я молча кивнула, и подняв голову, радостно улыбнулась в лицо Первой ведьме.

– Да будет так! – рявкнул король, явно взбешённый моим поведением. – Наш бой за право обладать Вивен Фейр из древнейшего рода Зовущих начнётся немедленно! Да будет поединок!

Эти слова ударили по мне, как молот по наковальне. Поединок. Само слово звучало как приговор, как неизбежность. Я отчётливо понимала, что теперь наша жизнь изменится навсегда, и что впереди ждут очередные кошмарные испытания на прочность. Выдержим ли мы их? В себе я была не уверена.

✥✥✥

*Протего (от лат. «Protego» переводится как «я защищаю/прикрываю/обороняю».) заклинание защиты от любого рода атак от других заклятий магов и от природных катаклизмов. Заклинание низшего порядка, доступно для всех магических категорий инициированных иных.

**Кап или «Колпак» (маг.) – один из самых энергоемких заградительных магических щитов. Заклинание высшего порядка. Размер зоны защиты напрямую зависит от магических сил творящего его азеркина.

Более подробные детали мира азеркинов можно найти в моем глоссарии.

✥✥✥

Глава 6. Обратная сторона холода

«Сегодня жив, а завтра – жил.» В. И. Даль Пословицы русского народа.

В первый раз я открыла глаза поздним утром двадцатого дня после бала. Эту минуту я запомнила на всю жизнь. Вязкое марево забытья отпустило, и я как будто вынырнула из него. В нос ударил сладкий запах варёного мяса и шерсти, живот тут же скрутило пронзительной судорогой. К горлу подкатил вязкий ком, и я хрипло застонала, пытаясь справиться с внезапным приступом тошноты.

Чьи-то крепкие, тёплые руки стащили с меня тяжёлое одеяло из пушистых светлых шкур и подсунули под спину жёсткую ватную подушку. Губ коснулась горячая влага.

– Попей, – прозвучал чей-то голос.

Послушно сглотнув, я моргнула. Терпкий вкус раскалённого пойла обжёг рот, стремительно растекаясь по горлу.

– Где я? – мучительно пытаясь рассмотреть человека напротив, я потянулась к глазам. Мою руку тут же бережно перехватили.

– Сейчас станет легче, – пообещали мне шёпотом.

Но легче не стало. «Ты – его главная слабость!» Сознание проколол оглушительный звук женского визга, грохот падения монолитной стены во дворце и шуршание чешуи омерзительного чудовища. Пульсация ярко-алой крови. Оставленная заговорённым кинжалом зияющая дыра в самом центре груди. Я опять рядом с ним умирала. Нет. Это не может быть правдой. Цепляясь за свет, я решительно приподнялась на локтях и закашлялась. Кажется, кровью. Её острый вкус оседал на губах.

– Тише, тише… – мужской голос звучал неожиданно мягко. – Тебе ещё рано вставать, не беги.

С огромным трудом повернувшись на звук, я попыталась вытереть кровь, тонкой струйкой сползавшую по подбородку. Меня тут же бережно опередили: влажное полотенце осторожно коснулось лица, под спину уверенно ткнулась подушка. Мне оставалось лишь покориться. Взгляд постепенно фокусировался на деревянных стенах, увешанных потемневшими гобеленами. Мягкий свет пробивался сквозь прикрытые ставнями узкие окна, бросая тени на пол.

Висевшая перед глазами алая пелена медленно отступила, позволив мне рассмотреть неожиданного собеседника, всё ещё осторожно придерживающего мои плечи. Рядом с кроватью сидел довольно молодой мужчина в простой одежде из тёмной ткани. Его круглое лицо, мерцающее белым пятном в свете пламени рядом стоя́щей свечи, было порядком обветренным. Длинные тёмно-русые волосы убраны в хвост. Поймав мой рассеянный взгляд, незнакомец широко улыбнулся, обнажив белые зубы, и тихо ответил:

– В нашем доме ты в безопасности. Всё уже позади.

Располагающе. Но не слишком правдоподобно.

– Когда… – сил на связный вопрос у меня не хватило. Прикрывая устало глаза, я вздохнула. Моих губ тут же снова коснулось стекло. Обжигающий горло глоток и ответ, прозвучавший болезненно-громко.

– Меня зовут Лоренс, – мужчина мне снова подбадривающе улыбнулся. – Десятину назад я нашёл тебя, замерзающую на окраине города. Оставил пару снежных зверей без добычи. – он опять улыбнулся, тепло и немного смущённо.

Откинувшись на подушку, я рассматривала мужчину. Наш коротенький диалог совершенно изматывал.

– Спасибо. Я…

– Слов не нужно, ты мне ничего не должна! – горячо перебил меня Лоренс. – Просто однажды меня помяни добрым словом. Лежи, я пришлю к тебе женщин.

Он говорил так уверенно и спокойно, что его словам вдруг остро захотелось поверить. Пусть ненадолго. Пока сил так мало, буквально на донышке. Пока спит моя магия, так быстро ставшая близкой, привычной. Я остро вдруг ощутила себя сломанной куклой, горстью пепла, руинами, сдувшимся мячиком. Простым человеком. Раздался слабый шорох, и мой внезапный спаситель тихо вышел, закрыв за собой легко скрипнувшую дверь.

Так началась моя новая жизнь. Жизнь после бала.

✥✥✥

«Я позову тебя, рыбка, – шептал голос Ильи в моих снах. – Я зажгу в твоём небе звезду и дождусь тебя. Только живи».

Лёжа на пропитанном кровью и опалённом песке круглой арены, он смотрел на меня и твердил: «Я дождусь тебя». Эти звуки мне грезятся днём и ночью. Сизые тени в углах шелестели мне: «Только живи!»

Словно Илья оставался здесь, рядом, оберегая меня и теперь…

Словно бы не случилось непоправимого.

Чудовищные воспоминания пробирались в мои очень короткие, тёмные сны, они жалили болью.

Бал. Наш долгий танец с Ильёй и его дерзкий вызов слились в длинный шлейф тревожных виде́ний.

Спешно подготовленная для неожиданного поединка арена у выхода в летнюю половину дворца. Её белый, искристый песок. Прозрачный купол магической защиты, вставший стеклянной стеной вокруг нас. Сосредоточенные мужчины, кружившие на арене в яростном танце и с боевыми мечами в руках. Бессмысленное и беспощадное противостояние.

Выпады, увороты, удары. Мой липкий страх, обезоруживающий, обволакивающий. Стремительные атаки Ильи, по-змеиному неожиданные и коварные. Его виноватые взгляды. Ускользающий из-под нападения король, нежданно-негаданно ловкий, умелый боец, явно опытный и закалённый в сражениях. Брачная клятва, данная Ильёй, несокрушимым щитом прикрывала младшего Змеева от ударов отца. Но – не от ведьмы.

Стены зала давили на нас своей тяжестью, воздух был буквально пропитан моими дурными предчувствиями. Это я пропустила удар. Я та, кто должен был стать самой главной защитой Змеёныша, прикрывать его спину. И ставшая его уязвимостью, его слабостью. Из-за меня он не смог уклониться.

Вот Илья прикрывает меня от удара, роняя на пол. Алый шлейф её платья больно бьёт по лицу, оставляя на нём жгучий след. Я разворачиваюсь и понимаю, что сама не успеваю ударить. Подпрыгиваю в броске, но не дотягиваюсь до неё. Мне не хватило буквально ладони.

Мир вокруг меня замер, как будто само пространство и время остановились

Илья, защищая меня, грудью встретил удар Первой ведьмы. Внезапно возникший в её беспощадной руке монструозный кинжал стал неожиданностью для Василиуса. Король угрожающе крикнул на ведьму, потом резко вскинул свой меч, отступая на шаг, но это уже ничего не смогло изменить. Оружие смерти вступило на путь пресечения жизни. Каждую деталь я увидела с ужасающей ясностью. Плавно и беззвучно, словно в масло, нож вошёл в грудь Ильи. Всего несколько страшных мгновений – и на парадном камзоле стремительно и ужасающе распустился кровавый цветок…

«Только живи».

Королевство Фростмор, погруженное в траур, ещё долго не сможет оправиться от произошедшего. Разрушенные башни дворца, как сломанные зубы великана, возвышались над городом, напоминая о трагедии.

Как?!

Как мне жить после этого, милый?

Я честно пытаюсь. Я даже не плачу. Каждый день открываю глаза, ощущая дыру в самом центре груди, словно там, где когда-то билось сердце, теперь зияет холодная пропасть. Там, куда впился прокля́тый кинжал Первой ведьмы, осталась незаживающая рана. Я пытаюсь не доставлять лишних хлопот добрым людям, меня так неожиданно приютившим. Стараюсь жить заново, хотя каждое движение причиняет боль. Ем, когда меня просят, ковырясь в еде, которая кажется безвкусной. Старательно улыбаюсь в ответ на какие-то шутки, хотя чужой смех звучит в ушах, как звон разбитого стекла.

Тепло одеваясь в тяжёлые меховые одежды, я каждый день выхожу на прогулку. Ноги сами несут меня по скрипящей и белой обледеневшей дороге, на берег, к штормящему морю. Льда на нём давно не было, только чёрная водная бездна, шумящая на все голоса. Здесь колоссальные, неукротимые волны с оглушительным грохотом падают на голые и мрачные прибрежные скалы, разлетаясь осколками звонкого стекла. В свете яркого солнца сверкают белая пена и брызги, замерзающие на лету в корку льда, толстым панцирем покрывающую берег.

Говорили, что море взбесилось с того самого дня, как дворец был разрушен, а принц с королевой бесследно пропали. Рассказывают, будто бы это королевские ведьмы сцепились у ног короля, и теперь их обоих разыскивали по всему континенту. Врут, наверное, хотя слухи тревожили и продолжали витать, словно призраки прошлого.

С того часа минуло уже десять лун.

Прокля́тая память подкидывала обрывки коротеньких воспоминаний не вовремя и разрознено. Кровь, кровь, кровь, пропитывающая белый песок, алыми каплями стекающая по камням, шёпот Ильи. И вспышка моей ослепительной ярости, озарившая своды дворца чёрной молнией.

Каждый день на берег за мной приходил кто-то из младших Лоренсов и просил возвратиться на ужин. Я никак не могу научиться их различать, для меня все подростки в этом доме на одно лицо. Рослые, крепкие, неизменно вежливые и улыбчивые. На обратном пути аккуратно придерживая под локоть, мой провожатый рассказывал их ежедневные новости. Зачем? Я понятия не имею. Молча слушала и кивала невпопад, чувствуя себя чужой среди них.

Кто они мне? Соседи? Было бы несправедливо их так называть. Удивительно щедрые и гостеприимные Лоренсы никогда не задавали мне вопросов. Почему? Глядя на этих людей, деливших со мной стол и кров, я продолжала мучиться сомнениями. Называть их друзьями было бы преждевременно, но они явно стали для меня чем-то бо́льшим, чем просто соседи.

Старшие члены весьма многочисленного семейства Лоренсов, с их глубокими, проницательными взглядами и уверенными жестами, совершенно меня не стесняясь, долгими вечерами за чаем и ароматными и тёплыми пирогами, живо обсуждали свои торговые дела и вели себя так, как будто я тоже была кем-то из них. Старшей дочерью или даже одной из хозяек.

Они заговаривали со мной на равных, и во взглядах добрых Лоренсов, тёплых и участливых, я ни разу не заметила тени брезгливости или неудовольствия. А ведь я не похожа на них. После бала мои волосы, когда-то длинные и шелковистые, теперь коротко обгорели, торчали в разные стороны, как опалённые ветром травинки. Руки были покрыты светлыми полосами уродливых шрамов, которые тянулись, как трещины на старой фарфоровой вазе. И глядя на это, я долго не могла решиться взглянуть в большое зеркало, украшавшее мою комнату, боясь увидеть в отражении незнакомку.

Вдруг он тоже меня не узнает?

✥✥✥

Глава 7. Сны дома Лоренсов

«Не тот живёт больше, кто живёт дольше» В. И. Даль Пословицы русского народа.

Море. Целая бездна холодной воды, ещё так недавно пугавшей меня до потери сознания. Я висела у самой поверхности толщи и смотрела на яркие лучи, разрезающие клинками ночное небо, косо падающие на кромку воды. Крохотные рачки танцевали свои быстрые танцы на их ярком фоне, словно белые искорки в золотистом тумане.

Над морским горизонтом сияла звезда. Её голос тревожил. Будил во мне нечто острое, неприятное-болезненное, человеческое. Память медленно возвращалась. Она тоже как будто выныривала из глубины колдовского морока, вытаскивая за собой разрозненные обрывки моих порядком потрёпанных воспоминаний.

Я не просто огромная рыба, живущая в океане. Набить брюхо жирной селёдкой и крилем – не главная цель моей жизни. Мысли прыгали мелкими пузырьками, раня и раздражая.

Зов до боли знакомой звезды. Громкий зов его сердца. Всё это время я его слышала. Словно прочная нить, он держал меня на поверхности человеческого сознания, не давая стать рыбой навек. Перед глазами вдруг встал его профиль. Я вспомнила имя. Илюша. Змеёныш.

Где ты теперь, мой несносный мальчишка? Сказал мне, что ждёшь. А я предала тебя, бросила! Плавный взмах плавника, и морское чудовище медленно развернулось, своим рыбьим чувством улавливая ближайшее нужное течение. Разворот гибкого тела, разрезающего волну, и я полетела подводной стрелой.

Сердце вело меня на восток. Мимо скалистых островов, коварные жители которых ловят рыбу сетями, похожими на облака. Мимо широкой песчаной косы, вокруг которой всегда было море добычи, и злые моржи, и касатки – разбойники, не боявшиеся даже меня, морской нечисти.

Туда, где солнце выплывает из моря, окрашивая горизонт алыми мазками зори. Где подводные камни встречают несчастные корабли, вгрызаясь острыми каменными зубами в борта обречённых судов. К Прокля́тому острову. Моё сердце болит так отчаянно, что, кажется, выпрыгнет из груди чешуйчатого чудовища. Где ты, любовь моя?

Огромная рыбина – я гибко скользила между хищных камней, серебряной чешуёй, лишь едва задевая их пасти. Я видела тёмный берег. На нём одинокий костёр горел синим магическим пламенем, отбрасывая призрачные отблески на прибрежные валуны. Такое не согревает живых. Оно загорается рядом с мёртвыми. Илюшенька, ты обещал дождаться меня. Неужели солгал?

Я здесь. Вместо рук – плавники, вместо ног – рыбий хвост. Посмотри на меня и узнай. Я кричала и билась в воде, орошая прибой своей кровью. Волны её жадно слизывали, сияя искристым оттенком древнейшей магии.

Магии Вечного океана. Её блики тянулись туда, где высокие скалы нанизывали на свои острые зубы морские туманы и расчёсывали каменным гребнем смертоносные бури. Крик чудовищной рыбы подхватывал крепкий бриз, унося его выше и выше. К тому, кто неподвижным и чёрным пятном замер на постаменте скалистого острова и безысходно был нем.

Мёртвые ветра не слышат. Я здесь, а он – там. Всё оказалось теперь безнадёжно и совершенно бессмысленно…

Хватая ртом воздух и судорожно цепляясь руками в тяжёлое меховое одеяло, я вынырнула из клокочущей глубины своего кошмара. Спустив ноги на пол, медленно выползла из постели, осторожно нащупала меховую домашнюю обувь, нечто среднее между тапочками и унтами. Сон был так реален, что я задрала полы тяжёлой рубашки и посмотрела на голые ноги. Сухо, чисто и никакой чешуи. Это только лишь сон.

За узким окном царил утренний полусумрак. Громко тикали круглые выпуклые часы на стене, сплошь увешанной узорчатыми коврами, сшитыми из кусочков разноцветных гладких шкур. Большой дом был сплошь убран такими коврами или старинными гобеленами. Все изыски местного дизайна были подчинены одной цели: сохранению света и тепла.

С того часа, как я здесь оказалась, минуло уже десять лун.

Многое изменилось.

Десять лун я живу в этом странном доме, затерянном среди бескрайних снежных просторов. Десять лун я просыпаюсь от одного и того же сна, где я чудовище с рыбьим хвостом, где я – предала свою любовь, где я потеряла себя в морских глубинах.

Но здесь, в этом доме, всё иначе. Здесь я человек. У меня есть руки и ноги, здесь я могу ходить по земле, здесь я могу греться у настоящего огня, а не у того синего магического пламени, которое горит рядом с мёртвыми.

Я часто сижу у окна, глядя на бескрайние снежные просторы, где ветер играет с позёмкой, создавая причудливые узоры. Иногда мне кажется, что я вижу в этих узорах очертания морских волн, но я быстро отбрасываю эти мысли. Нет места морским фантазиям. Здесь есть только суровая реальность северной жизни.

Хозяйка дома, старая Лора, мать главы дома, – женщина с седыми косами и морщинистым лицом, часто застаёт меня за этими размышлениями. Она ничего не говорит, просто приносит мне чашку горячего травяного отвара и садится рядом, глядя на то же окно. Мы молчим, но в нашем молчании есть какое-то особое понимание.

Всех женщин дома Лоренсов зовут Лорами. Лора Старая, Первая Лора, Средняя Лора, Младшая Лора. Все молоденькие девушки – Лорис. Все девочки, а их в доме немало – Лори. Мужчины – Лораны и Лорены с Лорилами. Все друг на друга похожи: русоволосые, ясноглазые, рослые, сильные, крупные. Добродушные и непоколебимо-спокойные. Они – словно сам север.

Лишь мне они дали новое имя. Эвин – “жизнь”, “дыхание”. Теперь меня так зовут, и это имя хорошо подходит к моей новой жизни. Своё прошлое имя мне очень хотелось забыть, но по злой иронии оно так похоже на новое…

Я научилась жить заново. Вставать с боем часов, умываться ледяной водой, управляться с непривычной одеждой, помогать женщинам рода на кухне, управляться с детьми и стараться быть незаметной. У меня это получается. Раны зажили, боль отступила. На мои каждодневные прогулки на берег моря давно никто из них не обращает внимания.

Но каждую ночь, когда приходит время сна, я снова возвращаюсь в те морские глубины, снова становлюсь той, кем была когда-то, снова теряю его, снова чувствую боль предательства и отчаяния. И каждый раз просыпаюсь с одним и тем же вопросом: "Неужели всё это было лишь сном? Или это моя настоящая жизнь – лишь сон?"

Может быть, именно поэтому я так часто сижу у окна, глядя на северное сияние, играющее на небе, словно морская рябь. Может быть, я жду, что однажды среди этих светящихся полос я увижу его силуэт, услышу его голос, почувствую его прикосновение.

Но проходят дни, проходят луны, и я продолжаю жить в этом доме, среди меховых одеял и узорчатых ковров, продолжая верить и продолжая надеяться, что однажды всё изменится. Что однажды я снова смогу стать собой, кем бы я ни была на самом деле.

А пока я просто живу. Живу и жду. Жду и надеюсь. И каждый раз, просыпаясь от того же сна, я благодарю судьбу за этот дом, за эту жизнь, за эту возможность начать всё сначала. Ведь даже если это лишь иллюзия, даже если это лишь сон внутри сна – это всё равно лучше, чем ничего.

Я давно бросила все попытки запомнить многочисленных членов семьи в лицо, и мысленно благодарила судьбу за странные местные семейные традиции зваться одним именем. Уверенно отличала лишь старую Лору, её старшего сына, меня, спасшего главного Лоренса и его основательную супругу – главную Лору.

Ничего мне не предвещало тревог. Пока седмицу назад за общим столом дома Лоренсов не появился новый персонаж. Я его не смогла пропустить, неожиданно для себя поймав взгляд, полный яростной, жгучей ненависти.

Даже на фоне массивных мужчин дома Лоренсов незнакомец был высок и широкоплеч, с волосами цвета воронова крыла, которые резко контрастировали с белоснежной кожей. Его глаза, пронзительно-синие, словно северное море в шторм, буравили меня насквозь. В их глубине пылало такое острое отвращение, что у меня перехватило дыхание.

Он сидел в дальнем конце стола, но его присутствие заполнило всю комнату. Остальные члены семьи, казалось, не замечали его взгляда, продолжая спокойно трапезничать. Только Старая Лора, на мгновение подняв глаза от своей тарелки, едва заметно кивнула мне, словно говоря: “Я знаю, я вижу.”

Эмоции гостя были такими знакомыми, такими… личными. Словно он знал мою истинную сущность, знал всё то, что я пыталась спрятать даже от себя самой.

После ужина, когда все разошлись по своим делам, я осталась у окна, пытаясь унять дрожь в руках. Северное сияние за окном сегодня было особенно ярким, и в его танцующих всполохах мне снова почудились морские волны. Но теперь к ним примешивался ещё один образ – силуэт мужчины с синими глазами, полными жгучей ненависти.

“Кто ты?” – прошептала я в тишину комнаты.

Старая Лора, неслышно приблизившись, положила сухую тёплую руку на моё плечо.

– Прости моего младшего сына, Эвин… – тихо произнесла она. – Он пытался не возвращаться. Но противиться воле судьбы не под силу обычному человеку. Похоже, пришло время рассказать тебе кое-что. Обещай мне не убегать от нас после этого.

Неужели это начало конца моего спокойного существования в доме? Рвано вздохнув, я развернулась, пристально вглядываясь в спокойное лицо старухи. Сколько лет старой Лоре? Говорят, её муж утонул вместе с их кораблём. Когда? Я так и не научилась считать земные годы по местным лунам.

– Мне бежать больше некуда.

Я ответила просто. Лора молча кивнула и вышла из комнаты. В этот вечер меня больше никто не тревожил.

Ночью я долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху в доме. А когда, наконец, провалилась в сон, мне приснился тот же сон, но в нём впервые появился новый персонаж – человек с синими глазами, который смотрел на меня с той же жгучей ненавистью, что и за общим столом. Так смотреть на меня он имел полное право. Я откуда-то знала это. И понимание этого наполняло меня не страхом, а странным предвкушением грядущих перемен.

Глава 8. Тайна имени

«Добро по миру не рекой течёт, а семьёй живёт.» В. И. Даль Пословицы русского народа.

Утро прошло, как обычно. За общим столом вчерашний незнакомец упорно прятал глаза и делал вид, что не замечает меня. Мысленно поблагодарив его, я привычно помогала хлопочущим у стола женщинам. Забрав из рук Тонкой Лоры самого младшего из Лорилов, сегодня особенно громко капризничавшего, сунула ему в тонкие пальчики забавный узелок из тряпиц, чем-то похожий на зайца, и уговорила мальчишку поесть.

У многочисленных детей рода Лоренсов всего было в избытке: резных деревянных игрушек, тёплой добротной одежды и ласковых рук явно любящих родственников. Ели все жители дома Лоренсов досыта, и судя по разнообразию блюд в повседневном меню, авитаминозы здесь никому не грозили. Не хватало лишь солнца… Серый дневной полумрак не мог его заменить. С каждой новой луной вечной ночи дети выглядели все бледнее и тоньше. Глядя на них, Старая Лора печально поджимала губы и тихо шептала молитвы каким-то богам.

Которым нет дела до Лоренсов.

Сразу же после завтрака ко мне неожиданно подошла супруга старшего Лоренса – Главная Лора. Молча взяв за меня руку, повела в сторону выхода из дома. Наспех накинув тяжёлые шубы, мы с ней вышли в зловещую снежную темноту позднего утра и двинулись в сторону по самую крышу засыпанного снегом круглого низкого здания, стоявшего во дворе неподалёку. Раньше я не замечала его.

Туда не вела ни одна плотно утрамбованная или расчищенная тропинка. Выдав мне короткую лёгкую лопату, больше похожую на весло, Лора кивнула куда-то. Проследив за её взглядом, я увидела верхний край узкой двери, едва выступающий из-под белого снежного полога. К ней нам пришлось пробираться буквально по шею в сугробах. Кутаясь в шубы и меховые капоры, мы упорно барахтались в рыхлом снегу, пока не упёрлись в обледенелую стену.

Здесь Лора меня отодвинула в сторону, и ещё битые четверть часа она выкапывала больше похожую на бойницу чёрную дверь. Я ей не мешала, лишь отгребала с тропинки промёрзшие твёрдые снежные комья.

С немалым трудом, отодвинув обитый кованой медью запор, женщина отворила проход. Громко скрипнули петли, и из тёмного чрева промёрзшего дома мне в лицо хлынул холод.

С неимоверным трудом удержавшись на подкосившихся вдруг ногах, я судорожно вцепилась в плечо своей рослой спутницы. Она молча поставила у порога лопату и шагнула вперёд, увлекая меня. Нащупав правой рукой на невидимой полке стеклянный светильник, Лора чем-то щёлкнула, и оранжево-красное пламя подпрыгнуло в её пальцах, осторожно нащупывая обгоревший фитиль толстой белой свечи.

Тьма не исчезла. Жуткая, так пугающе ощутимая, вязкая. Она лишь на шаг отступила, щерясь чёрными иглами страха из тёмных углов. Я испуганно замерла на пороге, не в силах сделать и шага вперёд.

Лора громко вздохнула, и, крепко подхватив меня под локоть, буквально втолкнула в зияющую темноту. Отрезая путь к бегству, пронзительно скрипнула дверь за спиной. По доскам промёрзшего пола прогрохотали наши с Лорой шаги. Внутри дома царил густой мрак. Покрытые инеем стены едва освещал тусклый свет нашей робкой свечи. Уже мне знакомый запах ритуальных курений витал в спёртом воздухе.

Всё ещё цепко держа меня под руку, Лора смело шагала вперёд, и я молча следовала за ней, стараясь не сбиться с шага. Миновав узкий коридор, мы вошли в просторную круглую комнату. В тускло мерцающем свете несмелого пламени отчётливо проступили пейзажи длинных настенных гобеленов. Запах курений усилился.

В центре странного помещения стоял массивный и свежеструганный деревянный стол, что само по себе теперь было редкостью: со времён начала вечной зимы леса на стремительно вымирающем континенте остались лишь на побережье.

В пронзительной тишине каждый шорох отдавался трепещущим эхом. Звук моего собственного дыхания становилось всё тяжелее. Почему мне вдруг стало так страшно?

Я подняла взгляд присматриваясь внимательно. На гобеленах, украшавших стены комнаты, были изображены сцены охоты на дивных зверей и роскошная зелень лесов. Наконец, отпустив мою руку, Лора медленно подошла ближе к столу, поднимая светильник над ним. Стол оказался затянут толстым войлочным покрывалом, богато украшенным белым орнаментом инея.

В его центре же лежал человек. Женщина. Молодая, довольно красивая и удивительным образом похожая на… меня? Только мёртвая.

Лицо незнакомки казалось фарфоровым. Кукольным и совершенно безжизненным. Неровно брезанные волосы светло-пепельного оттенка покрыты иголками инея. Плечи и грудь плотно обтягивала тонкая белая рубашка, больше похожая на саван. Ноги прикрыты пушистыми шкурами. Глаза крепко закрыты. Бледные губы поджаты в подобие скорбной улыбки.

Словно в жутком отражении я увидела в ней себя. Мне ведь тоже обрезали волосы. Я всё думала, – чтобы не мыть лишний раз. И цвет они поменяли. После того злополучного поединка я изменилась. Глаза словно бы выцвели, потеряв свою яркую зелень. Вся я стала в чём-то похожа на старую, выгоревшую фотографию со стены.

Прикосновение тёплой и жёсткой руки отрезвило. Лора заглядывала мне в лицо с выражением самого полного и искреннего сочувствия.

– Это Эвин*, молодая жена младшего брата моего Лоренса, – прошептала она, – Зима выпила её душу за луну до того, как мой муж нашёл тебя.

– Эвин… – прошептала я, с огромным трудом разлепив пересохшие губы.

– Да, ты приняла её имя. Он любил её. Тёмному Лоренсу больно видеть тебя среди нас.

Эвин… Что заставило меня сделать шаг к телу несчастной? Чувство острой необходимости. Отстранённо подумав о том, как чудовищно трудно бедному Тёмному Лоренсу видеть меня в доме своих родителей, я приблизилась к ней и дрожащими пальцами прикоснулась к холодной руке.

И увидела нить человеческой жизни. Едва ощутимую, тонкую, словно лучик дальней звезды в чёрном небе Форстмора.

– Она… жива? – мой голос дрогнул.

– Да, – Лора громко вздохнула, поправив прядь светлых волос на высоком лбу девушки. – Пока ещё. Иногда души ушедших возвращаются. Это случается очень редко, раз в тысячу лун, даже реже. Но если солнце однажды взойдёт, души жертв зимы уйдут вместе со снегом. Эвин уже далеко ушла от нас по зимней тропе. Её след заметает позёмкой.

Поэтично и страшно. Ярко представив себе этот след на заснеженной целине и мужчину, смотрящего в спину ушедшей возлюбленной, я содрогнулась от ужаса.

– Вы подумали, что я…? – договорить я не смогла, слова словно к небу примёрзли.

– Нет, детка! – Лора поправила мех на ногах несчастной и водрузила светильник на стол. – Мы не настолько наивны. Ты ведь та самая ведьма, которую ищет вся стража нашего королевства?

Я подняла ошарашенный взгляд на неё и молча кивнула. Лгать смысла не было. Лоре не нужен был мой ответ.

– Мы так и решили. Можешь не волноваться: твоё платье мы сразу сожгли, драгоценности выбросили в море.

Я нервно вздохнула. Бесценные артефакты Элен вернутся к владелице, а мои… Очень жалко колечка Ильи. Хотя что-то мне тихо подсказывало: море вернёт их. Оно не обидит русалку. Или кто там теперь я?

– И вы меня спрятали? – пытаясь осознать всё услышанное, я гулко сглотнула, стараясь всмотреться в круглое лицо своей спасительницы. – Но… зачем? Ведь если меня здесь найдут…

– Не найдут, – тоном, не терпящим возражения, прервала меня Лора. – Надежды на возвращение Эвин у нас почти нет. Мы решили дать тебе этот шанс, однажды заметив, как вы с ней похожи, сделали вид, что наша невестка проснулась. Вечной зимой люди особенно охотно верят в чудеса. А то, что ты стала странной и многое позабыла… Встреча со смертью ни для кого не проходит даром.

– Спасибо… Я ваш вечный должник.

– Боги щедро всегда отдают за добро.

Я в ответ лишь усмехнулась. В королевстве вечной зимы людям нужна вера в щедрость богов.

– А как же… она? – не могла не спросить.

Не проронив ни слова в ответ, Лора неспешно направилась к стене, увешанной гобеленами, и раздвинула их тяжёлый полог. Ярчайший свет ударил в глаза, заставляя их слезиться. В первые мгновения мне почудилось, что за покрытыми инеем плотными шторами спрятано небольшое окно, за квадратным проёмом которого сияет яркое, летнее, жаркое солнце, ударом горячих лучей разогнавшее мрак этого склепа.

Но это была лишь иллюзия. В неглубокой нише стоял крупный зеленоватый магический кристалл, заключённый в серебряную оправу. Судя по моим ощущениям – простейший из концентраторов, который когда-то собрал последние лучи зимнего солнца и превращал их в подобие летнего дня. Его сияние озарило комнату, превратив покрытые инеем стены в сверкающие хрустальные колонны, а тусклый свет свечи – в жаркое полуденное сияние. Полезная штука.

В его свете лицо Лоры казалось почти молодым.

– Это семейный защитник, – произнесла она, разворачиваясь ко мне. – В каждом родовом доме Форстмора есть подобный артефакт, защищающий членов семьи от цепких когтей злой зимы. Её уберечь он не смог… Бедная девочка, она не успела войти в наш род и принять своё новое имя. Тёмный Лоренс корит себя и за это.

– Не успела? – я тихо за ней повторила, щурясь на свет артефакта.

– Женщина входит в семью кэль, принимая под сердце дитя, – с тихим вздохом поведала неожиданно-многословная Лора. – Её муж – самый младший из братьев. Он родился весьма одарённым, и старик Лоренс возлагал на него большие надежды. Сильный колдун в семье – крупная удача, настоящий божественный дар. Он долго учился и не собирался так быстро жениться. Но боги рассудили иначе. Эта девочка – сирота, одарённая. Умная, добрая, светлая. Они познакомились в ученичестве и… – Тут Лора красноречиво пожала плечами и замолчала. Я не решилась её прерывать, только кивнула, давая понять, что внимательно слушаю.

– Почти сразу же после их свадьбы младший уплыл к Островам, в давно запланированную экспедицию. Он надеялся призвать свою сущность. Эвин хотела последовать с ним, но…

Но редкая одарённая женщина проходит тяжёлое испытание зова и становится ведьмой. Это я уже где-то слышала.

– Его не было слишком долго. А когда младший Лоренс вернулся…

– Вчера? – я зачем-то спросила.

– Нет, – грустно мне улыбнувшись, Лора нервно потеребила косу и продолжила: – За пару седмиц до твоего появления. Мы тогда не узнали его. Младший Лоренс стал Тёмным. Он провёл здесь, рядом с ней целый день и всю ночь. Ранним утром запряг тройку псов и уехал. Сказал: – на границу, служить королю.

– А теперь-то вернулся зачем? – рукой пробежавшись по хрупкому плечу спящей, я осторожно потрогала место между мочкой уха и подбородком. Артерия плавно толкнулась мне в пальцы едва различимым теплом. Точно жива. Летаргический сон? Или… мне смутно знакомая тёмная магия.

– Он действительно думал, что Эвин вернулась, – Лора вдруг всхлипнула и поспешно отвернулась, дрожащей рукой задвигая увесистый гобелен. – Соседи ему сообщили.

Пламя кристалла, укрытое тканью, погасло, погрузив нас в кромешную темноту. Я только тихо вздохнула. Страшно даже подумать, что испытывал любящий муж.

Всё становится намного сложнее. Тёмный Лоренс, потерявший жену, его вполне справедливая ярость, его горькая ненависть… Возможно, он видел во мне не просто незнакомку, принявшую имя его покойной жены, так похожую на неё, но и вполне очевидную причину всех своих бед.

Лора, словно прочитав мои мысли, тихо произнесла, сделав шаг ко мне:

– Не сердись на него. Мой муж не открыл ему твою тайну, мудро решив, что не вправе. Захочешь – расскажешь сама. Колдун здесь останется до окончания зимы. Мы его попросили об этом. Семья переживает не самые лучшие времена, его помощь окажется очень кстати.

Вот как… Старший брат позаботился о несчастной жене Тёмного, а в ответ тот поможет своей же семье колдовством? Воистину очень практично и мудро.

Я вновь посмотрела на девушку. Мы действительно страшно похожи, но… Я совершенно другая. Нет во мне ни смирения с неизбежностью, ни покоя.

В этот момент я почувствовала, как что-то холодное коснулось моей руки. Это была всего лишь капля растаявшего инея с покрывала, но она заставила меня вздрогнуть. А может быть, это была слеза – моя или той, что лежала передо мной?

– Теперь ты знаешь правду, – произнесла Лора, глядя на меня с сочувствием. – Что будешь делать?

– Жить? – спросила я хрипло. – Раз уж вы дали мне шанс.

Лора кивнула, словно понимая мои мысли.

– Мы поможем тебе, – сказала она. – Но будь осторожна. Сама знаешь, кто очень злится на ту, что лишила его и наследника, и королевы, и ведьмы.

Вот как? И ведьмы… Выходит, я всё же убила её. В это очень хотелось бы верить. А Елен? Исчезновение королевы давало надежду. Она точно не бросит Илюшу. Слова Лоры гулким эхом отозвались в моей голове, всколыхнув вязкую взвесь самых болезненных воспоминаний. Чёрный хвост колоссальной змеи, хлёстким ударом разрушивший стену дворца. Её толстое тело, плотными кольцами обвивающее окровавленного Илью. Блеск острых кинжалов змеиных зубов. Треск разрываемой ткани одежды, снова короткий пронзительный стон. Моё сокрушительное падение с высоты и мучительный холод.

– Я могу с ним поговорить? – неожиданно я спросила.

– Не сегодня, – твёрдо ответила Лора, подхватив свой светильник и решительно подтолкнув меня к выходу. – Сейчас ты идёшь отдыхать.

Её слова эхом отразились от покрытых инеем стен, а я, обернувшись, последний раз взглянула на спящую Эвин. В её безмятежном лице я увидела отражение собственных страхов, и это виде́ние заставило моё сердце сжаться от боли.

Настала пора просыпаться.

✥✥✥

*Эвин – “жизнь”, “дыхание”, имя имеет викингское происхождение и прямую связь с библейской Евой, – матерью человечества.

✥✥✥

Глава 9

Глава 10. Родители

«Дитя хоть и криво, а отцу-матери мило.» В. И. Даль Пословицы русского народа.

Всё здесь стало теперь совершенно иначе. Сразу же за порогом той самой квартиры её встретил свет. Много белого света и цвета. Ослепительно-белые стены, сверкающие чистотой. Алебастр и сияющий бликами гладкий металл широких дверей. Просторная кухня, чем-то похожая на хирургическую операционную, такая же безупречно-кристально-стерильная.

Квартет белых тарелок на белом столе. На каждой – магический купол термического стазиса, тускло мерцающий и прозрачный. Внутри – что-то вкусное и аппетитное. Овощи? За прошедшие годы Вивиан успела забыть их земные названия. В центре блюдо с увесистым стейком в лужице тёмного вязкого соуса. Два высоких бокала с рубиновой жидкостью. Аскетично, рационально и строго.

В этом был весь Антон Дивин.

Холод, безукоризненная чистота и бездушный порядок. Словно осколок Севены проник в этот мир вместе с ней.

И никаких милых женскому сердцу бессмысленных безделушек. Одежды и обуви тоже не было. Только строгие линии дорогой мебели, подчёркнутая функциональность и полный порядок. Следов присутствия женщины в его доме, Вив не заметила, и это её не порадовало. Всё прошедшее время она втайне надеялась: Дивин вскоре забудет о ней. Он же бессмертный, она это знала. Этот невероятный мужчина никогда не был склонен к бессмысленным рефлексиям. За бесконечную череду долгих лет, сколько женщин прошло через его постель? Ей показалось когда-то: она была лишь одной из них.

Этим она утешала себя.

Но сейчас, глядя на круглый стол, на блюда под куполами стазиса, на рубиновое вино в бокалах, она вдруг отчётливо поняла: всё время Дивин помнил о ней. Помнил и ждал её возвращения.

Эта мысль её ошеломила. Запретить себе думать об этом она уже больше не сможет.

Вивиан медленно обвела взглядом помещение, пытаясь найти здесь следы их далёкого прошлого. Она помнила эту кухню другой: тёплой, уютной, с её любимыми занавесками в мелкий прованский цветочек, с акварелями на светлых стенах, разноцветной посудой и книгами, разбросанными на столе. Ежедневный утренний ритуал приготовления кофе и лёгкого завтрака. Домашние, поздние ужины. Кухня тогда была центром их хрупкого мира.

А потом вдруг всё рухнуло в одночасье. Ей пришлось сделать выбор между собственным счастьем и благополучием и жизнями близких людей. Жалела ли Вив об этом? Да, все эти годы, ежеминутно и ежечасно. Вернись она назад, в тот прокля́тый день, когда был сделан выбор, изменилось бы что-нибудь?

Нет. Они живы, а значит, всё можно исправить.

Вивиан подошла к столу, молча коснулась пальцами прохладной поверхности белой тарелки. Подняв голову, встретилась взглядом с Антоном, плечом подпирающего белый косяк, наблюдая за ней.

– Прости… – чувствуя, как слёзы снова подступают, прошептала она и кивнула на остальные тарелки – Кажется, я не вовремя. Ты ждал гостей?

– Сама видишь, что нет, – он тихо ответил. – Я не знал, что ты любишь сейчас, потому приготовил так много…

– У тебя получилось меня удивить, но я не голодна.

– Ты выглядишь совершенно измученной, сядь и поешь. – Антон снова устало нахмурился, двинувшись в её сторону. – Спасибо за то, что нашла в себе силы и вырвалась. – Произнеся эту фразу, он отодвинул один белый стул и кивнул, приглашая присесть. – И прости, что призвал тебя так… неожиданно. У меня не было выбора.

Вивиан медленно опустилась на стул, чувствуя, как тяжёлым грузом наваливается усталость последних лет. Сквозь ресницы украдкой смотрела, как Антон двигается по кухне – так же порывисто и уверенно, как и прежде. Движения, отточенные годами привычки. Мягкая домашняя одежда светлой тканью плотно обтягивала его рослую атлетическую фигуру, не оставляя простора для воображения. Короткий ёжик светлых волос, лёгкая суточная щетина, тени привычной усталости под глазами.

Легко нажав кнопку включения на стальном полированном чайнике, он пальцами пробежался по гладкой панели плиты, отозвавшейся тихим писком. Мир технического прогресса, усилиями Инквизиции надёжно защищённый от внешних врагов. Приютивший когда-то и Вивиан-иномирянку. Комфортный и безопасный.

– Что происходит, Антон? – спросила она, глядя на то, как мужчина усаживается за стол. – Как я здесь оказалась?

Неожиданно Дивин зажмурился и сжал зубы. Его сильные руки вдруг слегка дрогнули. Это пугало.

– Я вынужден был это сделать, – наконец ответил он, не поднимая глаз. – Я провёл обмен кровными сущностями, – древнейший из семейных ритуалов, последний раз мы его применяли уже несколько столетий назад.

Вивиан почувствовала, как по спине пробежал холодок. Обменять кровную сущность можно только…

– Ева? – прошептала она, цепляясь за кромку стола похолодевшими пальцами. – Что с ней? Кто посмел тронуть её?!

Антон поднял голову, и их взгляды встретились. В его светлых глазах Вивиан вдруг увидела бесконечную горечь, многократно умноженную на усталость.

– А как ты считаешь? – невесело усмехнувшись, он пригубил свой бокал и поморщился. – В мой список злодейских злодеев пока внесено лишь два имени. К счастью для всех нас. Или ты назовёшь мне ещё претендентов?

– Быть такого не может… – Вивиан отрешённо уставилась на тарелку с нетронутым стейком. – Наша с ним кровная клятва…

– Ты всё также наивна, моя дорогая… – видя её нерешительность, Дивин отрезал от стейка кусок и переложил его на ближайшую к ней тарелку. Туда же перекочевала порция полрумяненных овощей в сырном соусе.

– Ешь! – его низкий его голос звучал так уверенно и спокойно, что Вивиан подчинилась, в ответ уронив:

– Законы магической неотвратимости не имеют ко мне отношения.

– Верно… – Антон коротко ей кивнул, тоже взяв в руки вилку. – В тот же день наш несравненный Василиус Змеев скоропостижно скончался. Причина клинической смерти – обширный инфаркт миокарда.

Оторвавшись от трапезы, Вивиан подняла на него удивлённый взгляд. Антон зло усмехнулся:

– Представь себе мои чувства. Минуту, назад проведя сложнейший и очень рискованный ритуал, я получил в свои руки того, кто всё это время упорно ломал жизни вам обеим. Должен сознаться тебе – искушение было весьма велико.

– Ты… – Вив прошептала, почувствовав, как внутри всё сжимается.

Антон сейчас был с ней непривычно, ошеломительно искренен. Как она быстро успела отвыкнуть от этого. Первый и главный закон выживания в мире Севены: – не верь никому, все насквозь лживы.

– К сожалению, – нет, – Антон рвано вздохнул, отложив свою вилку и пальцами снова коснувшись бокала. – Я – в первую очередь врач. Моя сила не терпит убийства. Но… Это его не спасло. Мы же с тобой оба знаем, что медицина не в силах помочь нарушителю магической клятвы. Полная окклюзия передней межжелудочковой ветви левой коронарной артерии. Такое редко встретишь даже в моей практике. Атеросклеротическая бляшка, резкое падение сократительной способности миокарда и сердечного выброса, нарушение микроциркуляции… Я успел провести все необходимые реанимационные мероприятия, – продолжал Антон, словно читая анамнез. – Дефибрилляция, адреналин, атропин. Но… Василиус был обречён. И прекрасно знал это.

Он замолчал, глядя на Вивиан. В его льдистых глазах Вив увидела то, чего никогда раньше не замечала.

– Знаешь, что самое интересное? – спросил Дивин, возвращаясь к своему обеду. – Его организм принял смерть как должное. Никаких признаков борьбы, никаких попыток сопротивления. Словно он сам хотел этого. Ты догадываешься почему?

– Он ушёл на Севену, за Евой! – Вивиан вскрикнула, но её крик утонул в громком всхлипе.

Мужская ладонь тут же накрыла её похолодевшую руку, судорожно сжавшуюся в кулак.

– Единственное, чем я могу утешить, – произнёс тихо Дивин, – Это тем, что перед кончиной Василиус был страшно зол. Моё появление стало для него крайне неприятным сюрпризом. Я так полагаю, что девочку нашу он должен был прихватить с собой сам.

Вив снова бросила взгляд на лицо колдуна, и внезапная догадка ошеломила её. А ведь тогда, много лет назад, она не поверила в это. Наша девочка. Произнося эту фразу, Антон ей открылся своей неожиданной гранью. Дивин – отец. Нежный, мудрый, самоотверженно любящий. Тот, у кого она своим выбором отняла право просто быть рядом с единственной дочерью… Тот, кого ей само́й так не хватало всю жизнь.

– Что это меняет? – быстро взяв себя в руки, женщина потянулась к бокалу. – Наша девочка там, вместе с ним, и нас нет с ней рядом!

– Решительно всё… – его пальцы погладили шрамы на коже запястья, и Дивин склонил к плечу голову, хмуро рассматривая женскую руку. – Вспомни себя, Виви. Дракон-проводник имеет немалую власть над ведо́мыми. – Она молча кивнула, снова с ним соглашаясь. Знал ли он этого тогда? Это бы многое упростило…

– Есть множество других способов привязать её… – неожиданно испытав острый приступ необъяснимого смущения, Вивиан, попыталась забрать свою руку, но он её не отпустил.

Свободной рукой осторожно придвинул её стул к себе ближе и приобнял Вив за плечи.

– Он и привязал нашу дочь приворотом, – рвано вдохнув её запах, Антон усмехнулся чему-то. – Давно запрещённый у нас, на Земле ритуал. Я не смог защитить её, но теперь она совершенно свободна. Василий Змеев умер, его кольца рассы́пались, ритуал завершён.

Он так спокойно произносил эти страшные вещи… “Не смог защитить”. Это Вив ему не позволила! Поверив когда-то Василису, она спрятала дочь от отца и поставила сложное заклинание. Страх и какая-то детская глупость затмили тогда её разум. Проклятие дикой Севены.

– Я так виновата… – снова всхлипнула Вив.

– Моя маленькая дикарка… – колдун легко приподнял её хрупкое тело со стула и усадил к себе на колени. – Я должен был это предвидеть, должен был сразу понять, что тебя воспитали иначе.

– Как это у вас на Земле называют? Кукушка? – невесело усмехнувшись, Вив всё же, расслабилась. – Я та, что бросает детей.

– Мне легко быть другим, ведь я вырос в прекрасной семье и не знаю другого, – он едва ощутимо коснулся губами виска этой женщины. – Мои родители до сих пор нежно любят друг друга. Мои братья и сестры друг за друга готовы разрушить весь мир. Я не умею иначе.

– Не пытайся меня оправдать.

Он снова вздохнул, обняв её крепче.

– Я когда-то назвал тебя своей женщиной, и это незыблемо. От слов я никогда не отказываюсь.

– Но была ещё Тираэлис… – произнеся эту фразу, Вив мысленно сжалась. Зачем она вспомнила это? Зачем…

– Второе зловещее имя в списке моих личных врагов, – холодно произнёс Дивин. – Ты все еще к ней ревнуешь? Забудь и не злись. Она просто нежить, любительница правдоподобных иллюзий.

Просто нежитьь… Испытав невероятное облегчение, ведьма тихо произнесла, затылком откинувшись на стальное плечо колдуна:

– Василиус забрал её на Севену. Там теперь она очень влиятельна.

– Вот как? Выходит, я тоже наивен, – он снова невесело усмехнулся. – Надеялся, что с ней всё же покончено. Кто бы мог только подумать: простая русалка из Подмосковных болот покоряет миры. Поразительно упорство. Но я полагаю, – у Тиры нет шансов.

Поймав удивлённый взгляд Вив, Антон пояснил уже мягче:

– С Евой ушёл младший Змеев, сын Элен. У неё теперь есть очень сильный созник.

Ведьма ахнула громко, ошарашенно глядя на Дивина.

– Тот самый, что…

– Видимо, да. Видишь, как сложно запутаны нити судьбы… Ни на мгновение не усомнившись, парень сам шагнул вслед за нашей дочерью. Этот мальчик невероятно талантлив и твёрд, он настоящий Полозович.

Вивиан закрыла глаза, пытаясь осмыслить всё то, что услышала. Впервые за долгое время она ощутила, что может дышать полной грудью.

– Ты всё-таки думаешь… – начала было она, но голос дрогнул.

– Я знаю, – твёрдо ответил колдун. – Наша дочь теперь очень сильна и свободна. Моя маленькая дикарка, ты опять забываешь о том, что в жилах нашей дочери течёт кровь древнейших родов двух миров. Уверен, ещё не один неприятный сюрприз ждёт Василиуса на Севене. Он привык её недооценивать.

Он взглянул ей в лицо очень пристально, и в его глазах Вив увидела… веру.

– Знаешь, что самое важное? – тихо добавил Антон. – Ева теперь совершенно свободна от всех проклятий и приворотов. Она может сама выбирать себе путь. И у нас с тобой тоже есть шанс всё исправить.

Она понимала – Дивин и тут снова прав: их дочь просто не может быть слабой. И ещё: – у неё есть родители, которые точно найдут верный способ помочь своей дочери.

– Не отпускай меня больше, Ант. Лучше сразу убей, пока я не наделала новых глупостей.

Тихо в волосы ей рассмеявшись, колдун бережно покачал на руках свою ношу.

– Я всегда был готов их расхлебывать, Виви. И никому не отдам это право.

Вивиан вдруг почувствовала, как горячие слезы скользнули по щекам. Как она могла тогда в нём усомниться? Пора им закрыть эту дверь и позволить себе начать снова.

✥✥✥

Глава 11

«Вольному воля, ходячему путь, а лежачему кнут.» В. И. Даль Пословицы русского народа.

К драным ягам проблемы прокля́той Севены!

Не хочу больше думать о ней. Не желаю страдать за весь мир, мне чужой и холодный. Хочу… А чего я хочу?

Выжить. Понять, наконец: кто я такая. Найти Илью Змеева и вернуться домой вместе с ним. Кто-то, может, уже и забыл, но я помню отлично: мне сделали предложение. И колечко красивое подарили. Очень жаль, что оно растворилось где-то между мирами…

И вообще, у меня там Серёжа скучает, и запоротый эксперимент, между прочим, стоит. Мой начальник, наверное, отпуск оформил. У меня на Земле ещё куча дел!

Не желаю я больше страдать. Голова только пухнет, и слёзы закончились окончательно. Чего бы ещё пожелать? Ужасно хочу отблагодарить своих Лоренсов, сделать их жизнь хоть немного светлее и проще. И воплощать это намерение я начну уже прямо сегодня.

После вчерашнего приключения в библиотеке я отлично спала всю минувшую ночь. Никаких сновидений и призраков. Разобраться с кошмарами мне пообещал Тёмный Лоренс. Я отмахнулась вчера от его странных слов, но, похоже, что у него получилось. Встречаться в библиотеке мы с ним условились каждое раннее утро.

Мысленно я назвала его Вороном. Сдёрнутый мной с него морок практически ничего не менял. Недоверчивый, сдержанный, умный, прямолинейный до грубости, взрослый мужчина. В прошлой жизни я старалась таких обходить стороной, ощущая себя рядом с ними болезненно-уязвимой и слабой. Илюшенька был совершенно другим. Но зачем я их мысленно сравниваю?

Наша с Вороном вчерашняя “библиотечная” встреча закончилась… сложно. Колдун всё ещё мне не верил, а посвящать его в наши с Ильёй сокровенные тайны я не спешила. Кто знает, чего будет стоить ему моя откровенность. Василиус всё ещё меня ищет и, как я теперь понимаю, – быть по-другому не может.

Мы с Вороном условились ежедневно встречаться. Как и вчера – ранним утром, когда семья Лоренсов ещё спит. Для остальных жильцов дома наши встречи легко объяснялись желанием уединиться вдвоём, закономерным для молодых супругов. Особенно, – переживших тяжёлое расставание. Моя же отдельная, личная спальня стала данью последней болезни. Жена молодого наследника рода лишь недавно “воскресла” после смертельного зимнего сна, и любящий муж чутко оберегал её покой. Все вокруг были свидетелями моего трудного “воскрешения”, и все делали вид, что нам верили.

Этим утром я встала с постели другой. Вспомнился постулат о пластичности всех многоликих, прозвучавший когда-то на лекциях по магическому расоведенью. Тогда я считала себя дефективной русалкой. Давно это было, практически целую вечность назад. В другом мире.

Взяв в руки свой гребень, взглядом встретилась с отражением в зеркале. Вчера вечером оно появилось в моей маленькой спальне. Откуда? Мне кажется, я догадываюсь… Из круглого полированного стекла в изысканной медной оправе на меня хмуро смотрела скуластая незнакомка. Глубокие тени под растерявшими зелень глазами. Хаос коротких волос, упрямо поджатые губы. Другой мир, другая я… И как меня только Змеёныш узнал? И как мне поверил…

Всё, что я слепо когда-то считала незыблемым, оказалось всего лишь одной вероятностью из великого множества объективных реальностей.

Другой мир.

Только теперь до меня стал доходить точный смысл этих слов. Севена не просто принципиально иная. И дело здесь даже не в хороводе разноцветных лун, в которых я вечно путаюсь. И не в солнечном диске, слегка красноватом и крупном, который я видела лишь на картинах и гобеленах. Здесь меня не отпускало удивительно острое и осязаемое ощущение пустоты. Чувство глубокой и непоправимой потери.

Благодаря очень подробному и выразительному рассказу Ворона, вчера я нашла объяснение этому.

На Севене нет полного и прямого доступа к магии. Вся она, – словно калейдоскоп из осколков огромного зеркала, отражающего совершенно иную реальность.

Там, дома, у нас были Сумерки – объективно существующее магическое измерение со своими законами. Все инициированные азеркины-иные могли войти в него как напрямую, так и через окна-порталы. Пространство, похоже на огромный теплообменник, постоянно накапливающей магическую энергию всех мыслящих существ. Законы физики здесь отступают, каждый слой хранит свою тайну, а Великие могут творить невозможное. Наша сила черпалась оттуда.

Сумерки… Как я могла забыть о них? Теперь это казалось далёким сном, воспоминанием о доме, который я, возможно, никогда больше не увижу.

Здесь, в Севене, магия течёт иначе. Она словно проходит через фильтр, искажается, становится… неполноценной. Или, может быть, это я стала другой? Моя сила то едва сочится, как вода из треснувшего кувшина, то обрушивается сокрушительным потоком. Словно кто-то играет со мной, то открывая, то закрывая доступ к источнику.

Ледяная вода в умывальнике окончательно разогнала остатки сонливости. Зубы здесь чистили помощью маленьких крепких метёлочек из какой-то щетины. Спросонья я умудрилась обсыпать все руки пенистым белым зубным порошком с привкусом мыла и копоти. Пришлось снова лить на них воду. Когда я уже научусь этим местным премудростям?

И когда уже выясню, наконец: собственно, кто я?

История о мистическом племени Зовущих, прочно державших монополию на заключение договоров с магическими проводниками, или как их называли здесь: “сущностями”, маня настораживала и пугала. Проводники эти были самыми разными, и кое-кого я уже даже видела: Василиус со своим Ледяным драконом, Тёмный Лоренс с Призрачным вороном, Змеёныш с его “Василиском”. Насчёт последнего я не уверена. Уж больно Илюша мой был осязаем в своём обращении. К тому же он маг, и по словам самой Элен – наследник великого древнего рода. Илюшенька Полозович.

Ох, как же всё сложно! А что, если моя мать действительно была одной из них? Эта мысль одновременно пугала и объясняла так многое. Тогда я… Кто же я? Совершенно определённо – иная. Двуликая. Азеркин.

Да. Теперь я понимаю, насколько мы все зависим от источника магии. К Сумеркам я всегда относилась как к чему-то незыблемому. Константа магического состояния. Стержень нашего мира. Теряя свой человеческий облик, двуликие уходили туда, превращаясь в сумеречных зверей, обречённых навеки скитаться. Именно здесь, вдали от дома, теперь я особенно остро чувствую эту связь.

Интересно, как бы отреагировали наши маги, узнав о способностях Зовущих? Наверное, сочли бы это примитивным, ведь здесь нет сложных наших слоёв и порталов. В то же время мне эта магия кажется… более личной, что ли. Как будто бы каждый колдун создаёт свою собственную связь с магическим миром через проводника.

С этими мыслями я собиралась на встречу с таинственным Вороном. Именно благодаря его появлению моя жизнь на Севене приобрела, наконец, некий смысл. Меня словно выдернули из-под прочной корки векового льда. И заставили снова дышать, стряхнуть с себя морок, проснуться…

Прихватив со стола круглый кожаный свёрток с немудрёной едой, приготовленной с вечера, я в последний раз бросила взгляд на зеркало. Жуть, до его похудела. Тонкие кожаные штаны, тёплая шерстяная фуфайка с жилетом на светлом меху, высокие мягкие мокасины делали меня чем-то похожей на мальчишку-подростка. Ни рожи, ни кожи. Вот и славно: незачем Ворона лишний раз искушать. Мужчина он сильный и видный. Соседство с девицей, до боли, похожей на Эвин, наверняка его ощутимо нервирует.

А мне… Мне никто больше не нужен. Как бы ни запрещала я себе думать о Змееве-младшем, – эта глубокая рана болела и кровоточила. Я не могла ему чем-то помочь, не могла даже просто быть рядом. Мне оставалось лишь выжить в этом чуждом нам мире. Стать сильнее, вновь научиться уверено управлять своей магией. И ждать, пока на пасмурном небосклоне Севены не зажжётся обещанная звезда.

Глупо? Быть может. Но только освоившись здесь, я смогу стать опорой Илюше. А пока… Пока нужно двигаться только вперёд, шаг за шагом, больше времени не теряя напрасно.

С этой мыслью я вышла из комнаты, затворив прочную дверь и оставив за ней все свои терзания. Впереди меня ждал Ворон и новая встреча с этим загадочным миром, который постепенно становился моим вторым домом.

✥✥✥

Глава 12. О легендах и звездах

«Не всякая водица для питья годится, не всякая сказка – людям указка» В. И. Даль Пословицы русского народа.

Круг часов на Севене делился на две половины: в чёрную жители ледяного континента отдыхали, в белой – трудились не покладая рук.

С момента нашей с Вороном первой встречи прошло уже много таких половин. Мы многому научили друг друга. Со мной Тёмный Лоренс был неизменно терпелив и спокоен, и я не уставала поражаться его завидной выдержке.

Поначалу я обитала в доме Лоренсов жизнью тихой и старалась быть как можно более незаметной. Но Ворон научил меня совершенно иначе смотреть на простую, привычную магию. И постепенно она начала просачиваться в мою жизнь, словно первые весенние лучи сквозь зимнюю мглу.

Помню, как впервые решилась помочь Старой Лоре с бельём – просто представила, как оно высыхает быстрее обычного, и вот уже на следующий день женщина удивлённо благодарила меня за приятное чудо. Затем была самая младшая Лорин её деревянными куклами – я заметила, как она плачет, не найдя любимую игрушку, и с тех пор стала следить, чтобы все собирались на своём месте. А маленький сын Старшего Лоренса… его мигрени всегда отзывались болью в моём сердце, и я не могла не поделиться с ним частичкой своего спокойствия.

Постепенно я осмелела, и мои вмешательства становились заметнее. По вечерам в кухне я тихонько поддерживала ровное пламя в печи, помогая хозяйке готовить ужин. В детской я командовала отрядами кукол и солдатиков, расставляя их по полкам и давая женщинам больше времени для отдыха. Вспомнив лекции по магфлористике, я шептала особые слова, и чахлые цветы на подоконниках начинали цвести даже в самые холодные дни.

Никто не спрашивал меня напрямую, хотя все в доме замечали эти маленькие чудеса. Я просто делала то, что у меня получалось лучше всего – помогала, не требуя ничего взамен. Моя магия была тихой, почти незаметной, но именно такая и нужна была этому дому, где каждый и ежедневно сражался с вечной зимой за обычное право на жизнь.

И хотя я всё ещё проводила бо́льшую часть времени в своей маленькой комнате, моё присутствие чувствовалось повсюду – в тёплом воздухе дома, в аккуратно сложенных вещах, в счастливых улыбках детей. Словно сама магия, природу которой я так неплохо понимала, шептала дому Лоренсов: “Всё будет отлично”.

В такие моменты я чувствовала, что не зря оказалась здесь, что мой дар может быть тихой силой, способной согреть сердца тех, кто нуждается в помощи.

На тропе к круглому дому, в котором спала его супруга Ворона, ежедневно становилось всё больше следов. Сам ли это Тёмный Лоренс всё же внял моим словам и решил посещать бедную Эву, или кто-то из членов семьи милых Лоренсов? Я не хочу этого знать. Лишние знания – лишние беды…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.