Владимир Босин
Митрополичий стольник

1

Июль выдался жарким и сухим. Бездонное белесое небо без единого облачка навевало мысли о немедленном побеге из города. В моём селе сейчас благодать. У воды жара всегда легче переносится, а уж в лесу вообще кайф. Но увы, остаётся об этом только мечтать. Пока я не могу покинуть наш городской особняк.

С того момента, как я вернулся из плена прошло три года. Целых три года, вроде не мало, но для меня это пролетело как единый миг. Столько интересного и важного для меня и моей семьи случилось.

Из существенного – моя Оля на сносях. К декабрю, дай бог, родит мне дочку. Против сына возражать тоже не буду, но бабки кивают на животик и с умным видом говорят:

«Девка будет, вон пузо-то торчком стоит», – по их мнению, если живот остренький, то девка родится. А если округлый – пацан.

Жена за годы нашей семейной жизни расцвела. Немного округлилась и появилась в ней уверенность в своих силах. Она моя верная помощница. В нашем селе, которое получило название «Сомово» от моей фамилии, именно Ольга заправляет всеми делами. Под нею управляющий Арсений и староста Матвей. Всё, что связано с землей лежит на старосте. Арсений заправляет на лесопилке и нашем заводике, где мы изготовляем огнеупорный кирпич. Оля стучит им по ленивым маковкам и держит ответ передо мною.

А я же полностью погружён в дела на нашей верфи. Внезапное приобретение досталось мне непросто. Это цена моего плена и попытки порабощения. Один всевышний знает, каким чудом я смог бежать. Такие случаи очень редки, но мне повезло.

Верфь мне досталось в рабочем состоянии и даже со старым управляющим Фомой я ухитрился наладить рабочие отношения. Немолодой мужчина являлся одновременно и главным корабельным мастером, и управляющим. Опыта ему не занимать, но вот беда. Упрямый чертяка, переубедить его малореально. Иногда мне приходилось просто отдавать приказы. Фома тогда пытался обижаться и даже мешать моим новшествам. Убедить его можно было только одним способом – показать на практике, что моя идея работает. Тогда неохотно, но он признавал мою правоту.

Мы часто спорили до хрипоты, а каких мне усилий стоила реконструкция верфи. Совсем недавно на её двух стапелях собирали так называемые набойные ладьи. К килевой балке, роль которой играли крупные стволы дуба или липы крепились доски для увеличения высоты бортов. Технология изготовления досок – отдельная песня. В ствол вдоль его длины вбивали клинья и распорки, раскалывая таким образом дерево. Потом получившиеся заготовки обтёсывали и получали доски различной толщины. На этом фоне моя продукция была просто верхом совершенства. Мои доски имели одинаковую толщины и ровные края. Правда по верфям пустили слух, что мои доски долго не проживут. Но я относил это к проискам злопыхателей, мои идут доски нарасхват. И технологию их производства я уже отработал.

Ель и сосну рубили зимой, начиная с конца ноября по февраль. Желательно это делать в новолуние, так старики бают. Зиму стволы лежали в лесу, так древесина крепче становится. Сам не проверял, но мастера врать не будут. А когда сходил лёд, стволы сбивали в плоты и спускали к моему селу. Там с помощью лошадей мои рабочие укладывали лес в штабеля так, чтобы древесина проветривалась. Сверху сбивали навес от прямых солнечных лучей и дождя. Отдельно лежат стволы дуба и лиственницы. Без них никак, самые важные элементы судна изготовляются именно из дуба. Срок жизни судов с использованием дубовых досок от десяти до сорока лет. Говорят, что английский дуб ещё дольше стоит. Но где мы, а где Англия.

Далее сезон дерево сохнет и только потом мы пускаем его на распиловку. Процесс не быстрый, зато на мою доску запись задолго вперёд.

У меня уже работают два водяных колеса, второе в прошлом году поставили. Четыре бригады работают в две смены, зарабатывая мне денежку. Но и мои рабочие в накладе не остаются. Они у меня на сдельщине, зарплата зависит от выработки. Вот и стараются.

Реконструкция верфи обошлась в целое состояние. Зато сейчас у нас четыре стапеля, два из которых под крупные суда.

В Новгороде на верфях выпускают в основном речные суда. Это насады, которые строились по технологии струга. Соединяли элементы корпуса методом «на вицу». Это крученные ветви и корни деревьев. Ими стягивали конструкцию, уплотняли пенькой и смолили.

Насад и набой – суть одна технология. Только насад уже имел дощаную палубу и являлся боевым судном. Набой же являлся чисто вспомогательным или торговым для перевозки грузов. Такая лодка брала до 15 тонн груза. Внешне насад и набой не сразу отличишь, нужно заглянуть внутрь.

Выпускали верфи ушкуи – универсальные речные суда, шняки от 6 до 12 метров в длину и конечно классическую русскую беспалубную ладью.

Из крупных кораблей строили беспалубные парусно-гребные карабасы. И считалось, что этого достаточно для наших мест. Мне же хотелось спускать на воду что-то посерьёзнее. Ну типа поморского однопалубного коча или как их называли «кочмара», «поморская ладья». Это уже было серьёзное двух-трёхмачтовое судно длиной до 25 метров и шириной до 8. Такая могла взять на борт до 300 тонн и пройти при попутном ветре до 300 километров в сутки. Осадка до полутора метров позволяла свободно преодолеть Волхов и выйти в Ладогу. Но всё упиралось в упрямство моего главного корабела. Он мои доски-то с трудом переварил, но отказаться от соединения «на вицу» в пользу металлических скоб и гвоздей – категорически отказывался. Работу «вгладь» мастер вообще считал блажью. Я вскоре созрел и решился искать корабельного мастера в Голландии, там успешно строили каракки и когги. Эти монстры длиной до 50 метров, шириной до 12, высота бортов 9 метров, могли брать до 900 тонн груза. Развитое парусное вооружение – три мачты, высокие надстройки на баке и юте позволяют с комфортом путешествовать по морям и океанам.

Пока я наводил справки среди ганзейцев о корабельном мастере, который бы согласился переехать к нам, мне посоветовали обратить внимание на одно семейство.

Его глава Трифон Амосов, потомок мореходов, промышлявших зверя в Белом море. Перебрался к нам всем семейством из Холмогор и осел тут. Лет пять назад выкупил у разорившегося купца небольшую верфь и вместе с тремя сыновьями строит лодки чисто речного класса. Классические ушкуи, но что интересно, обшивку лодок всегда набирают методом «внахлёст», другие мне не попадались. А эти ребята работают «гладью», цена на такие суда выше и ватажки ушкуйников кривятся, предпочитаю более дешёвые лодки. Судно, построенное из несушёной доски методом «внахлест» от силы проходит лет пять, оно тяжелее, зато в полтора раза дешевле. Ватажники живут одним днём и не готовы переплачивать. Проведённое мною дознание выявило, что у клана Амосовых проблемы финансового характера. Амосовы задолжали приличную сумму и не заметно, чтобы они смогли вернуть взятую купу вовремя. Я даже знаю тех людей, которые вошли в их положение и заняли кругленькую сумму. Эти кого хошь сожрут и не подавятся. Думаю, что вскоре верфь поменяет своих хозяев.

Живёт мастеровое семейство тут же при верфи. Действительно, что для них поставить большой деревянный дом. Вернее целый комплекс. В центре пятистенок, к которому жмутся стандартные срубы-четырёхстенки. Видимо сыновья отделились, но хотят жить под одной крышей. Весь жилой комплекс подведён под одну крышу.

Главе семьи лет пятьдесят. Невысокий и жилистый. Кожа напоминает шкуру моржа, такая же продублённая и в морщинах. Но синие глаза смотрят молодо, с немалым интересом. В избе тепло и вкусно пахнет варевом. Это хозяйка суетится у печи.

Я представился сразу, чтоб не погнали и вот что интересно. Трифон пригласил меня перекусить чем бог послал. Вот так сходу, уверен, что слыхал уже про меня. Доски-то у него мои на участке лежат.

Хозяйка поставила на стол посудину с ароматным горячим варевом, хозяин выделил мне деревянную ложку с длинной ручкой.

Хм, а вкусно. Это разваренная морская рыба, что-то из овощей и пшенка. Ничего такого особого, но чем отличается блюдо, приготовленное хозяйкой от того, чем вас угостят в корчме или едальне? Видимо нормальная хозяйка вкладывает в него душу. Заметно, что Трифонова жинка своего мужика любит и ценит.

После трапезы мы отдали должное наваристому киселю из клюквы и только затем я перешёл к сути дела.

– Так говоришь, хочешь «поморку» строить? Это дело непростое, – хозяин дома немногословен. Судя по словам, которые он цедит как драгоценные капли – мастер не готов взяться за большие корабли. Но глаза его хитрющие говорят об обратном. Загорелся, поди не думал всю жизнь клепать простые лодки для рыбаков и мелких купцов.

Так у меня появился компаньон и главный корабельный мастер. Вредного злопамятного Фому я рассчитал, надеюсь немолодой мастер найдёт чем заработать на жизнь. И Трифон сразу окунулся в работу. А пока его сыновья начали работы на двух меньших стапелях, с которых сойдут классические насады, мы решили закладывать два больших судна. Ещё идёт проектирование, мы портим бумагу, вычерчивая проекции будущего судна. Вернее Трифон-то понимает, что он делает. А я просто ему активно мешаю.

Недавно случайно встретил на городской площади Марфу. Женщина сильно сдала после смерти батюшки. Сейчас это просто пожилая женщина, бледная тень от той, которую я узнал лет пять назад. Она пригласила меня отобедать, я отказываться не стал. Марфе откровенно скучно, вокруг только покорная челядь, а поговорить по душам не с кем. Женщина не особо интересовалась моими делами, зато в подробностях рассказывала про свои. Несмотря на смерть отца, который стоял некоторое время во главе Совета Господ, она по-прежнему боярыня из лучших и имеет немалый вес в Совете.

М-да, совсем я закрутился со своими делами. А в городе однако дела интересные закручиваются. Новый посадник Иван Лукиныч Щока и оба назначенных тысяцких, поддержанные Советом Господ и другими боярами взяли сторону Дмитрия Юрьевича Шемяки, двоюродного брата великого московского князя Василия Васильевича. Они приняли его жену, дочь и сына. А недавно и сам бывший великий князь потерпел поражение в битве под Галичем и бежал в Новгород. Вот теперь Василий Тёмный требует выдать смертельного соперника с семейством. А посадник, подталкиваемый пропольской партией и псковичами, настроен отстаивать независимость республики.

Формально, но не фактически, Новгород входил в сферу влияния великих князей Владимирских. Этот титул оспаривался между княжескими линиями Рюриковичей Твери и Москвы. В своё время, получив этот титул, Михаил Ярославич Тверской отправил своих воевод в Новгород без предварительного согласования с горожанами. Это событие побудило Новгород установить более тесные связи с Москвой. А когда Москва начала проводить довольно агрессивную политику собирания земель вокруг себя, большая часть новгородских бояр пожелала сохранить республику. Они избрали посадника и тысяцких из своих рядов. Но этим самым практически нивелировали многовековой вечевой строй. Городские жители Новгорода, неудовлетворённые растущим влиянием и произволом бояр, начали искать защиту у московского князя. Бояре же, не принимая во внимание настроения остальных новгородцев, поддержали Шемяку и заключили договор с Казимиром IV, правителем Польши и Литвы, злейшим врагом Москвы.

Вот вкратце суть назревающего конфликта Новгорода и Москвы. Город бурлит, общество разделилось на несколько лагерей. Купечество пока взвешивает к кому примкнуть, но поговаривают, что московские князья хотят отменить право торговли с иноземцами и наложить непомерные налоги.

Я же пытаюсь вспомнить ход истории. Мне казалось, что Василий Тёмный уже ушёл, передав трон сыну. А оказывается жив курилка и даже его двоюродный братец и главный конкурент Шемяка пока здравствует. Но этому недолго вроде осталось, а вот когда взойдёт звезда Ивана III? Помню, что знаменитый его судебник будет датирован 1497 годом. И это будет под занавес его жизненного пути. Сколько там он прожил, вроде немало. За шестьдесят это точно. Значить он станет единоличным государем всея Руси через несколько лет. А пока они с отцом соправители. Кстати, интересный факт. Именно ныне здравствующий Дмитрий Юрьевич Шемяка первым в российской истории объявил себя государем земли русской. Этот титул перенял и Василий Васильевич, а после «осударем всея Руси» станет так же и Иван III. Этот титул заменит нынешний более скромный, «великий князь владимирский и московский».

Так, а как меня лично это коснётся? Иван Грозный разорит Новгород и окончательно его усмирит. Но это будет ещё не скоро. Иван III тоже прогуляется к стенам Великого Новгорода, снимет вечевой колокол и накажет непокорных. Это случится в середине его правления. А вот больше я не помню серьёзных катаклизмов со стороны московских правителей. Не помню – не значит, что этого не будет. Нужно держать ушки на макушке. Моё село по идее не должно заинтересовать московские рати. Оно в двенадцати вёрстах на север. Но вот мое городское имущество под угрозой. В прошлом году я въехал в свой собственный особняк на Софийской стороне, который купил у одного купчины с помощью тестя. Загородский конец показался мне довольно тихим и приличным местом. Здесь живут важные люди, бояре и купцы из лучших. Немало у нас и иностранцев. Ганзейцы вкладывают деньги в нашу недвижимость и перевозят сюда свои семьи.

Домой ехал в тяжёлых раздумьях. Вот же Марфа, разбередила душу, а напоследок посоветовала мне смотаться на время из города. Ну и что теперь делать? Засунуть голову в песок как страус и делать вид, что всё прекрасно? Но и дрожать заранее тоже смысла нет. Иван Грозный и его опричники хорошо тут порезвятся, но я не помню значительного ущерба для города отдействий его прадеда.

Оля выплыла откуда-то сбоку и пока я умывался, она успела заглянуть мне в глаза. Не знаю, что она там увидела, но за вечерней трапезой от меня не отходила.

– Знаешь, Оль. Наверное надо тебе перебираться в Сомово. Не спорь, послушай, – и я вкратце посвятил её в свои тягостные размышления.

– Любый, хорошо я поеду. Только не оставляй меня надолго одну.

А потом в кровати я лежал, положив голову на колени жене и планировал первоочередные задачи. Я решил так, лучше перестраховаться. В первую очередь нужно обезопасить моё село. К нему не так просто подобраться. По воде удобно, но тут я ничего не могу сделать. К нам ведёт единственная лесная дорога, которую легко перекрыть, устроив на ней засеку. Тупо свалить несколько деревьев, немного поколдовать и получится прекрасный сюрприз. А вот со стороны реки всё намного сложнее. В любом случае нужно возводить стены, защищающие нас от атаки с этой стороны. У нас имеются два холма с крутыми сторонами со стороны воды, там не получится недругу выбраться на берег. А вот удобный для высадки участок нужно защитить стеной.

Жена ласковыми пальчиками помассировала мне голову, это заставило меня напрочь забыть о сегодняшних проблемах и заснуть с улыбкой на довольной физиономии.

Через день мы причалили у моего села. Тут у нас настоящая пристань с пандусом для погрузки досок. Мы просто сделали наклонную площадку с деревянными роликами, по которой спускали доски. Привычные реверансы от управляющего, я только буркнул, чтобы зашёл попозже вместе со старостой и моим старшим дружинником.

Богдан собран и даже при полном параде, вон прихватил свою саблю. Арсений тискает свой талмуд с отчётностью. Переживает за цифирь, чтобы сошлась. Матвей комкает картуз в руке и прикидывает, какого лешего я его оторвал от крестьянских дел. Летом их хватает у землепашца.

– Ну други, собрал я вас вот по такому делу, – через пять минут физиономии у них стали как и у меня, весьма озабоченные. А нефиг тут мечтательно ждать, когда Оля позовёт ко столу. Сначала дела. Я не стал народ излишне пугать, просто довёл до них необходимость озаботится постройкой стены, защищающей село со стороны реки.

– Побойся бога, Алексий. Какие работы в июле? Ни одного лишнего человека у меня нет.

М-да, Матвей прав. Придут вороги или нет, непонятно. А мы рискуем оказаться без урожая. И так без значительных дождей он под вопросом.

– Ну хорошо, а если я привезу копцов из города? Найму людей, но их нужно где-то разместить и кормить тоже нам.

Далее разговор пошёл уже в деловом ключе. Мы прикинули объём работ. А он очень даже не маленький. Перекрыть на трёх участках берег, там метров под шестьсот будет. Плюс поставить башенки и ворота. Это сколько же денег улетит в трубу. Хотя, в принципе, оборонительное сооружение нам и на будущее не помешает. Бог пока миловал, но любое судно с вооружёнными людьми может пристать и поинтересоваться, – «а что это вы делаете? Деньгами не богаты?» Пока помощь с города придёт – таких делов наделают. У меня есть малая дружина, есть вернуть охрану из городского дома, почти четыре десятка воев. Основа – литвины Богдана, которых он привёл ко мне. Ну и дюжина набрана уже здесь, среди новгородцев. Все проживают в моём селе и почти все семейные. Есть за что драться. Треть из них – лучники не из последних.

2

Пробыв два дня в селе я решил возвращаться, дел много в городе. Богдан с Ерофеем начали разметку стен, староста пообещал устроить в лучшем виде нанятых рабочих. Ну да, платить-то мне за всё.

В городе первым делом кинулся скупать необходимый шанцевый инструмент, лопаты и кирки. Затем начал искать желающих заработать. Для этого пустил слух, что ищу на строительство крепких мужичков, знающих с какой стороны браться за лопату.

Прикинув решил, что мне хватит две бригады плотников и человек двадцать копцев. К счастью, в городе летом с рабочими руками посвободнее. Помог тесть и неожиданно проявила интерес Марфа.

– Я дам тебе людей, меня с Василиссой приютишь в случае чего?

Вот тебе на. А ей то чего бояться? Хотя её усадьба южнее Ильмень-озера. Вполне может оказаться на пути воинский рати. Не, ну боярыня совсем с крышей не дружит. Город не должен по-любому сильно пострадать. Почему она так на меня смотрит? Будто от моего ответа зависит её жизнь, – конечно Марфа, хочешь, я дом тебе поставлю в подарок? Будешь приезжать к нам с дочкой. Ольга будет очень вам рада.

Вот с последним я слукавил. Ольга не знает про мои былые шашни с боярыней, но всегда была интуитивно настроена против неё. Сложно будет её переубедить.

– Я и сама могу хоромы построить. Так ты согласен?

– Конечно, когда можно ждать твоих мужиков?

Я не знаю, как она смогла сорвать с земли в разгар летних работ два десятка крепких взрослых мужиков, но они приехали на пяти телегах и даже кой-какой инструмент привезли.

Мы решили подкапывать землю у реки, роя траншею глубиной два метра. Выброшенная земля ещё подымает на метр высоту рва. Наверху вбиваем заготовленные колья, возводя тын. Позади ещё один, в почти метровый промежуток засыпаем камни и песок. Утрамбовываем и получается неплохая стена. Почти четыре метра – не бог весть что, но близость воды не даст потенциальному агрессору развернуться. Вот подошла лодка, возможно даже не одна, высыпали воины и стоя по щиколотку в воде пытаются понять, как попасть наверх. Конечно затратив усилия залезут, связав лестницы. Но это село, а не зажиточный город. Может подумают, стоит ли овчинка выделка. А тут ещё защитники будут стрелы метать и какую-нибудь гадость сверху лить. Кстати, а не побеспокоится ли мне насчёт изготовления уже проверенного напалма? Так, сверху кинуть точнёхонько в лодку кувшинчик и гори-гори ясно.

Я ещё раз со схемой прошёлся вдоль берега. М-да, чтобы эти стены оборонять, нужна сотня воинов, не меньше. Если только крестьян на стены вывести. Но от вида копающих работников мне стало легче, вроде как не сижу на попе, пытаюсь защитить своих людей. Плотники ставят главные ворота и башенки через каждые сто метров, смотрится пока смешно. Стен ещё нет, а ворота уже стоят.

Староста уговорил сельчан и те готовят на работников бесплатно, мясо мы сами поставляем. А готовка, стирка и ночлег за счёт сельчан. Ну хоть так.

По прикидкам стена из трёх фрагментов будет готова к холодам. У меня кроме плотников дюжина городских работает и ещё два десятка Марфа прислала. Почти полсотни работяг, и каждый день заметны изменения. Ответственным за проект назначен Арсений, надзирающей – моя супруга. Остальные в команде поддержки. Богдан набрал из деревенских парней три десятка подходящих по кондициям и гоняет их, пытаясь научить оборонять стены. Метать сулицы и камни, противостоять прорвавшемуся врагу до прихода помощи. Я скрепя сердце дозволил. Ясень пень, не бесплатно отцы посылают юношей на учёбу. Барщину отмазывают таким образом.

Хм, чувствую себя полным идиотом. Выпал первый снег и природа разительно изменилась, появилось зимнее очарование, некая тайна. Красавицы ели, растущие на краю села получили белоснежную нарядную опушку. Вот только мой оборонительный вал уродует замечательную картинку с видом на реку. Несмотря на то, что наёмные рабочие и люди Марфы покинули нас неделю назад, работы ещё продолжаются. Мы заканчиваем возведение бревенчатого забора, который идёт по холмам и объединяет всё построенное в одну сплошную линию. Теперь мы отрезаны от реки защитной стеной. Мой производственный участок оказался внутри неё, а вот наши лодки снаружи. Ну, иначе никак не получалось. Моя ладья всё лето ходила по Балтике и Северному морю, зарабатывая мне денежку. Сейчас мы вытащили её на берег для ремонта и зимовки. Стало сложнее грузить нашу продукцию, теперь мешают ворота, но мы на это пошли сознательно. И вот сейчас я вернулся в село и чувствую некую растерянность.

В городе говорят разное, но все сходятся во мнении, что никакой замятни не будет. Посадник со своими разрулят ситуацию с московскими без обострения отношений. Новгород чисто купеческая республика и привык договариваться, а не воевать. На этом фоне мои опасения кажутся надуманными. Я притормозил свои проекты строительства двух крупных судов, все свободные средства вложил в защитную стену и набор дополнительных защитников. У меня теперь шесть десятков воев в селе и десяток в городском доме. Эти парни постоянно сопровождают мою особу. На дополнительную экипировку я потратил громадные средства. Да, все мои дружинники отлично вооружены, все имеют брони и получают неплохую по нынешним временам зарплату.

Эта милитаризация не прошла даром. Здесь не только замороженное строительство кораблей, всю прибыль от продажи досок за сезон я вбухал в закупку оружия и стройку. Мне пришлось строить жильё за свой счёт для новых дружинников. Да и гостевой дом наконец-то решился возвести. Мало ли, Марфа или тесть с семейством пожалуют ко мне. Если конечно будет причина смыться из Новгорода. Но пока тишь да гладь, все крутятся, торгуют. Один я как ошпаренный копал свою землю. Но если честно, мне стало легче на душе. Богдановские ребята теперь дежурят в башенке у ворот, сразу сон наладился и ушло изматывающее беспокойство. Ещё с того времени, как меня выкрали бесчувственного из собственного дома, я чувствовал себя намного увереннее, когда неподалёку крутились мои ребята.

Наконец закрутились работы на верфи. Одно судно напоминает объеденного пираньями кита. Киль, шпангоуты и штевни, работы по обшивке корпуса ещё не начались. Второе вообще в начальной стадии строительства.

Трифон обижен на меня. Мы являемся компаньонами, то есть он строит на моей верфи судно из моих материалов и получает за это 30% от продажной стоимости. Это немало, но мне так проще. У мастера должен быть интерес спускать на воду больше качественных лодок. Вот именно поэтому он и дуется, я элементарно оставил проект без материальной поддержки. Всё дерево, включая профильное и балки (бимсы), поступает с моей лесопилки. Зарплату подсобникам тоже я плачу, поэтому Трифон как мог сам тянул работы, но только недавно мы заработали в полную силу. В проекте стараемся учесть пожелания опытных мореходов. У нас будет транцевая корма, навесной руль, две каюты для капитана и приказчика и кубрик для экипажа на 10–12 человек в трюме. Корпус разбит на три отсека. По форме днища наше судно относится к классу плоскодонок, то есть имеет малую осадку. Три мачты позволят уверенно пересекать Балтику в узком месте за световой день. При попутном ветер конечно.

Немало споров вышло на тему шпангоутов. Трифон настаивал на том, что жёсткость судну будет давать крепкая обшивка, а шпангоуты ставятся уже потом. Так строил его отец. Я же призывал в свидетели зарубежных мастеров и просил его строить их традиционную конструкцию, где нагрузка ложится именно на шпангоуты.

В целом, Трифон пояснил мне, что если бы он строил классическую поморку, то на это у него ушло бы месяца три. Но сейчас лодка строится по новому проекту и на это уйдёт дополнительное время. И у него нет проблем строить зимой. Но вот сшивать на клей он будет по уже теплу. Обшивка у нас естественно будет «гладью». Правда мастер убедил меня, что наружные соединения лучше всё-таки шить «на вицу». Они лучше держат влагу, шпаклевать пенькой, проливать варом и смолить уже по весне. А вот внутренние работы для скорости будем производить с помощью металлических скоб и прочих метизов.

Когда Ольге пришло время рожать, я перевёз её в город, к матери. Так нам обоим спокойнее.

– Ну, чё молчишь? Что с женой? – передо мной мнётся бабка-повитуха. Передник в крови, опустив натруженные руки она испуганно смотрит на меня.

Оля уже почти сутки не может родить, повивальная бабка с помощницами чего только не делали. Я так понял, что ребёнок неправильно идёт и мать не может родить. Сейчас о кесареве сечении никто и не помышляет, вон тёща дорогая с глазами на измене намекает, что надо бы батюшку звать.

Да я ей самой батюшку позову, рановато списывает дочку.

Несмотря на позднее время вылетел из дома, до немецкого двора минут десять. Возок только подлетел к воротам, а я уже начал долбить со всей дури в ворота. Минут пятнадцать охранник препирался со мной, но серебряный полновесный артуг убедил его всё-таки открыть калитку. Он же показал, где проживает лекарь. Я слышал про немчина Антона Земмельвейса, наверняка настоящее имя другое, а это адаптировано для русскоязычного пользователя. В принципе люди его хвалили, но тут такое дело. Принимать роды – чисто женское занятие. Обычно этим занимались повивальные бабки, имеющие немалый опыт. В отдельных случаях допускали и мужчин, но это могли быть только монахи. Иноземных лекарей для родов не звали, по-крайней мере в наших краях. Считалось неприличным и даже невозможным. Но меня интересовало только одно, возьмётся или нет?

Полноватый невысокий мужчина соблаговолил ко мне выйти после продолжительного ожидания. Кафтан накинут на исподнее, понятно, разбудили бедолагу посреди ночи. Оторвали от сладкого сна. Я долго не рассусоливал, изложил суть дела и показал калиту с серебром.

– Давай, герр Антон, бери свой инструментарий и поехали. Баба уже сутки мучается, посинела вся.

Я больше всего боялся его отказа. Ну, не бывает врачей универсалов. Как говорится, «я не гинеколог, но посмотреть могу». Вполне вероятно, что он не обладает опытом и знаниями в этом деле. У нас это не востребовано. Но нет, мужчина оценил мои материальные возможности и крикнул молоденькой служанке. Собирались они минут десять, а у ворот тестя стоит чужой возок. Всё-таки позвали батюшку. Я бесцеремонно выгнал всех из спальни, упирающегося батюшку вместе с тёщей вытолкал вон. Скоряту поставил в дверях, наказав никого не пускать. Сам только глянул мельком на роженицу. Оля выглядит плохо, лицо бледное и отёкшее, большой живот прикрыт простынью и видны пропитанные кровью тряпки. Вскоре забегали девки, нося горячую воду. Я приклеился к двери с надеждой всматриваясь в лица выходящих.

А когда раздался необычный звук, я просунул ухо в щель приоткрытой двери. Точно, ребёнок плачет, только слабенько так пищит. Вот Сашка орал так громко и уверенно, требуя к себе внимание. А тут робкий такой деликатный плач.

Опять побежали девки, лекарь вышел только через полчаса.

Да, вспотел сердешный, я помог ему накинуть кафтан, – ну, герр Антон. Как наши дела?

Немец устало запахнул верхнюю одежду и неожиданно улыбнулся мне:

– Поздравляю папаша, у тебя дочка. Она слабенькая, но думаю, что всё будет »Sehr gut«.

Дальше мы перешли на дойч. Мне было важно понять, что с моими девочками. Когда я понял, что их жизни ничего не угрожает, с меня будто непомерный груз свалился. Лекарь не говорит, что именно он делал. Сказал только, что помог ребёнку принять правильное положение и не пострадать от удушения пуповиной. Повитуха, получив ценные указания прошла в комнату, помогать Ольге. На меня посмотрела настороженно, не забыла, как я рычал и буквально вышвырнул её вон вместе с помощницами.

Батюшку я отблагодарил за беспокойство, лекаря наградил по-княжески. Тот довольный убрал тяжёлый кошель и пообещал прийти ближе к вечеру следующего дня, проверить состояние здоровья малышки.

Я только глянул на измученное, но расслабленное лицо жены, вгляделся в красное сморщенное лицо дочери у неё на груди и меня тут же выгнали из комнаты. Вот уж где повитуха отыгралась.

Я же пошёл к тестю отмечать рождение дочери и его внучки. В отличии от супруги, которая дуется на меня за то, что выгнал её, Григорий отнёсся к происшедшему немного иначе:

– Не побоялся значить позвать дохтура латинянина?

– Так, а что, надо было ждать пока супруга отойдёт? Вон батюшка уже к причащать её собрался. Рано вы однако мою Олю хоронить собрались.

Тесть успокаивающе выставил ладони, – а и правильно сделал, молодец. Давай лучше выпьем за новорожденную, – и Григорий Афанасьевич щёлкнул пальцами. Слуга шустро побежал накрывать нам стол в библиотеке.

Сначала выпила за малую, потом за её маму. Не забыли меня и всю родню. Наотмечались так, что меня уставшего слуги отнесли в опочивальню. Я дико перенервничал и сейчас мстил организму за слабину.

Очнулся только под вечер, когда пришёл лекарь. С ним ещё хряпнул горячительного и довольный хорошим прогнозом пошёл проведать сынишку. За тем приглядывали мамки, но в отсутствии мамки родной надо убедиться, что у него всё в порядке. Поигравшись немного с Сашкой я решил проветриться. Накинув тёплый зипун вышел во двор. Сыпет снег, я со всеми этими волнениями и забыл, как это прекрасно.

Подбежавший пёс-охранник обнюхал меня, лизнул в руку и побежал дальше вдоль забора. Я же закинул руки за голову и посмотрел в ночное небо, – «господи, хорошо-то так. Спасибо тебе за шанс, который мне дал. Не мог даже предположить в той, прошлой жизни, что у меня так закрутится. Вдвойне спасибо за такую жену. Сам себе завидую, ведь мог и пройти мимо, не рассмотреть, не заметить.

Проветрив голову попытался прокрасться в спальню к новорожденной.

Специально ополоснул руки и лицо, чтобы не принести заразу. В комнате тихо. На стульчике спит молодая девушка, это служанка. Оля тоже дремлет, ребёнок присосался к груди. Похоже также кемарит, только периодически, будто вспоминая, для чего она здесь, начинает активно сосать.

Я присел с другой стороны кровати, прислонившись к боковине. От этой мирной картины и благостной тишины сам погрузился в нирвану. А тут ещё жена заметила мой приход и протянув руку, начала гладить меня по щеке.

Пролетел сочельник и наступило Рождество. Праздники мы встретили в городском доме. Малышке сейчас опасна дорога, она совсем кроха. Родилась и в самом деле слабенькой, не более двух с половиной килограмм. Поэтому девочка много спала. Нарекли её Анной, родилась она 3 декабря. Когда батюшка показал возможные варианты, я не раздумывая выбрал это имя. Так звали мою первую жену и мне показалось правильным дать дочке именно это имя.

В середине января я окончательно понял, что не зря беспокоился. Наши отцы города пригласили суздальского князя Василия Низовского возглавить новгородское ополчение. Совсем рехнулись, если я бы не знал как пойдёт история, может и попался бы на эту удочку.

Начали нагнетать обстановку бояре, призывали народ идти в ополчение и защищать свою свободу. А чернь особо не стремилась записываться драться с московитами. Бояре в последнее время крепко прижали новгородскую вольницу и желающих особо не было.

Тем не менее, каждый боярин имел свою дружину. Немало нашлось желающих и среди наёмников, говорят большую силу собрали.

Сначала город покинул князь Василий с войском из новгородских бояр, житьих и «молодых» людей. С ним выступил посадник Иван Лукиныч Щока, тысяцкие Василий Пантелеевич и Есиф Васильевич Носов. Рать направилась по льду Ильмень-озера на юг.

А к городу подошёл князь Чарторыйский из рода Гедеминовичей, приведший рать из Пскова и отряд польский жолнеров, присланных на помощь Казимиром IV.

Тесть говорит, что войско набрали солидное, более 15 000 человек. Должны откинуть московитов с границ республики. Нам противостоит войско Василия Васильевича. Сам он ввиду своей слепоты следует в обозе, воеводами назначены Иван Стрига и Фёдор Басёнок. С ними следует отряд татарской конницы. Говорят, у них не более 5 000 человек. Наши должны совладать.

Не знаю, мне тоже не кажется вражеская рать достаточной, чтобы покорить строптивый Новгород. Но не зря же я строил свои оборонительные сооружения. В городском доме я оставил дворню и пять человек охраны. Забрав самое ценное, я имею в виду семью, отправился в свое село.

3

Марфа не поехала, но свою дочь мне доверила. Неожиданно, скажем так. Василисса заневестилась, девке семнадцать и пора замуж. Теперь она не напоминает того угрястого и озлобленного подростка. Девица решительным характером пошла в мамашу. Статями пожалуй тоже. Высокая, ширококостная, лицо с явно выраженными скулами, немного вытянутое и челюсть тяжеловата. Но серые выразительные глаза оживляют картинку. Девица едет в своём возке, в нём две служанки и сундук с тряпками. Ну и кучер с дюжим слугой до компании.

Ещё я уговаривал Григория Афанасьевича ехать с нами. Тот категорически отказался, супруга тоже осталась с ним. Но детей снарядил со мной. Моя «невестушка» Дуняша уже замужем и я её давненько не видел. Златке четырнадцать, красавица редкостная. Голубоглазая очаровательная блондинка с правильными чертами лица. Девочка отлично понимает силу своей внешности и активно пользуется своей красотой. Она вертит окружающими как хочет. Мною в том числе, отказать ей решительно невозможно.

Наследник и единственный сын Захар уже взрослый, ему двадцать. Он помогает отцу в его торговых делах и вскоре собирается жениться. Уж папа подсуетился и подыскал сыну невесту обедневшего боярского рода. Денег у Дурдеева на двоих хватит, а такая родня не помешает.

Вот эта парочка и едет с нами в своём экипаже, за ними сани со слугами и вещами. Со мной семеро моих бойцов, все конные и проверяют дорогу перед маленьким караваном.

По прибытии я сразу развил бурную деятельность. Парни скинули верхнюю одежду и принялись рубить лёд на реке. Мы решили поливать водой забор и ров перед ним. Вода быстро застывает на морозе и превращается в толстую корку. Мы проверили, подобраться к нашей стене стало весьма проблематично. Понабили синяков и шишек, но подобраться к стене не смогли. Ну и ладушки.

На сторожевые башни вывели двойные караулы. На лесной дороге подготовили деревья. Теперь по знаку достаточно пяти минут и огромные сосны рухнут на дорогу, немного поработать и готова надёжная засека.

Каждый день я посылал человека в город за новостями. Как назло никакой новой информации. Но все мои знакомые уверенны, что московская рать уже разбита и бежит, сверкая пятками. Иначе просто не может быть. Новгородцы не мальчики для битья. Там отборная боярская дружина и ушкуйники, которым не привыкать ходить в лобовую. Наших втрое против незваных гостей.

Тем неожиданнее стало известие, что наши проиграли сражение под селом Яжелбицы и бежали. Затем московская рать пошла на запад и пройдя 135 вёрст заняла городок Старая Руса. Вот там князь Василий Суздальский и схлестнулся всерьёз с войском Василий московского. Несмотря на троекратное преимущество, профессиональное войско москвичей оказалось сильнее. Погиб тысяцкий Носов и сын посадника Офонос Богданович, другой тысяцкий ранен. Князь с остатками войска бежал к Новгороду.

Теперь город застыл в ожидании, псковичи обещают помощь, Казимир тоже выслал сильный отряд конницы, но наши бояре в смятении. Сейчас уговаривают архиепископа Ефимия II ехать с посольством на переговоры. Тот упирается, Новгород оказался перед сложным выбором. Принять помощь с Запада или пытаться договариваться с Москвой.

Я оставил на один день семейство и лично с малой дружиной из пятнадцати человек приехал в город. Посетил не только Марфу, но и других знакомых. Мне нужно было понять, уговаривать ли моего компаньона Трифона Амосова перебраться на время к нам. Пока он категорически не согласен. Тесть тоже упёрся:

– Нет, не пойдёт князь Василий на Новгород. Нет ему никакого резону разорять город. Да и не с такой ратью брать наши стены. Думаю, договорятся. Нужные люди донесли, что архиепископ уже выехал навстречу московскому князю. Так что никуда мы пока не поедем.

Только через неделю томительного ожидания стало ясно, что обе стороны таки заключили мир. Наши прогнулись капитально. Даже не знаю, как это скажется на торговле.

По Яжелбицкому миру, подписанному обеими сторонами, Новгород лишался права внешних сношений и законодательных прав. Высшей судебной инстанцией стал великий князь московский. А новгородская вечевая печать и печать посадника заменялась печатью великого князя. До кучи на город наложена контрибуция в 10 000 рублей. Сумма огромная по нынешним временам. Кроме того под юрисдикцию Москвы перешли волости – Бежецк, Волок Ламский и Вологда.

Итоги военной компании откровенно не радуют, но на первый взгляд меня они напрямую не касаются. Я не занимаюсь оптовой торговлей с Ганзой, мои челночные рейсы не попадают под ограничения. Тёрки между нашими заправилами из Совета Господ и московскими князьями простых людей особо не касаются. Конечно, я бы предпочёл жить в республике формата прошлого века. Активная торговля с Европой, развитая промышленность, в том числе кораблестроение. Но к чему сожалеть о том, чего уже нет. А будущее неразрывно связано с Москвой. Новгород в одиночку не выдюжит. Тут или ложиться под Казимира или под шведов, лично я предпочту тот вариант, по которому и пойдёт реальная история. Понятно, что времена наступают сложные, но не будем унывать. Худой мир лучше доброй ссоры. Город-труженик смирился с потерей несколько сотен защитников и продолжает жить своей прежней жизнью.

Зато с каким удовольствием Оля с детьми перебрались в наш городской особняк. Для неё это «великое сидение» в нашем селе дорого далось. Она страшно нервничала и даже на этой почве потеряла молоко. Пришлось искать кормилицу. Ну и так же немаловажно, всё-таки Ольга городской житель и в городе за его стенами она чувствует себя намного лучше.

Для консультации на тему внутреннего устройства судна я приглашал специалистов. Мой Глеб в том числе осмотрел стройку и вставил свои пять копеек. Он предложил в кормовом отсеке, в котором находится рулевая, разместить камбуз с печкой. В носовом отсеке будет кубрик для команды, а в серёдке – большой грузовой отсек.

Так как мы с Трифоном планируем штамповать новый для нашего региона тип судов, называемый «поморский коч», то решили сразу изготовить шаблоны-болванки шпангоутных рамок. Лишний раз убедились, что клинкерный способ «в нахлёст» дешевле и быстрее при строительстве. Но наш позволяет производить суда серийно, судно получается легче по весу и быстроходнее. А если перенять голландский опыт крепления с помощью пластин- нагелей из твёрдых пород дерева с последующей фиксацией деревянными штифтами, то можно значительно ускорить работы.

В данный момент первое судно уже начало обрастать обшивкой, второе только хвастается своим скелетом. На первом мы отрабатываем технологии. Рассчитываем, что в дальнейшем сможем начать неплохо зарабатывать. А пока что мне пришлось выдать семье Амосовых задаток в сотню новгородок, чтобы они могли содержать свои семьи. Свою небольшую верфь те продали и обосновались на моей. Теперь им не нужно мотаться по часу через весь город со Словенского конца на Плотницкий.

– Алексий, ты ли это? – я обернулся от громкого окрика. В этот день я возвращался из ремесленной слободки после посещения кузнечной мастерской. Там я разместил свой очередной заказ на металлоизделия для наших судов. Это металлические полосы, скобы и прочие метизы. А сейчас я тормознул у торговых рядов, присмотреть себе новые сапоги. Обернувшись я убедился, что это именно меня кличут. Два крепких господина. Одеты как купцы средней руки, один просто великан. Горделиво возвышается над толпой, повыше меня будут. Могучий разворот плеч говорит, что передо мной настоящий Илья Муромец. Богатырь, на поясе кинжал, который по размеру больше похож на меч.

Второй похлипче будет, но что-то смутно знакомое в нём есть.

– Алексий, ты меня не помнишь? Я Иван Бахрушин, помнишь мы с Аристофаном вместе в Новогород ходили по зиме? Только вы с Переславля тащились, а мы с самой Москвы.

Точно, сейчас вспомнил. Было дело. Мы даже обнялись на радостях, посидели в корчме, побалакали о своём, о купеческом. Иван был немало удивлён моими успехами в коммерции. Но узнав про моего тестя сделал ложный вывод об источнике моих успехов.

Мне же было интересно узнать про московское житьё-бытьё. В свете последних событий не помешает узнать, чем живёт будущая столица одной шестой суши. Ну и как-то разговорились. Иван прибыл с караваном по зимнику только два дня назад, собирается пробыть здесь не меньше двух седмиц. Вот я и пригласил его к себе домой. Договорились на завтра, к вечерней трапезе.

Ну, мне удалось его удивить. Сам факт владения таким большим каменным домом на Софийской стороне среди знати говорит о многом. Оля сумела удивить гостя нашими местными яствами и когда мы, разгорячённые ставленным мёдом раздухарились, я и пригласил гостя утречком на свою верфь.

Вот тут московский гость и присел. Я поведал, что в своём селе имею лесопилки и снабжаю досками не только верфи, но и строительных подрядчиков. Многие состоятельные господа предпочитают полы в домах из пиленной доски. А два будущих морских гиганта на стапелях моей верфи его окончательно добили.

Интересный товарищ. Ивана интересовало буквально всё. И почему мы тратим лишнее время на новый способ обшивки судна. И почему используем заморскую технологию, которой позже дадут название »Shell First«. То есть когда на шпангоуты натягивают обшивку и они же придают каркасу необходимую жёсткость, а не сама обшивка.

– Вес судна меньше в полтора раза? – Иван уважительно покачал головой, – хотел бы я иметь такое судно. Сколько мне обойдётся постройка такого красавца?

– Трудно сейчас сказать, первый корабль мой, на нём отрабатываем процесс. Когда закончу второй, скажу точно.

– А то смотри, я готов заказать у тебя два. Или даже три. Если договоримся.

Хм, вечером я поговорил на эту тему с Григорием Дурдеевым. Этот только ухмыльнулся:

– Хитёр твой московит. Он ищет выход в Варяжское и Хвалынское моря. А где ещё заказывать судно? Допустим в другом городе, а как он его протащит на Ладогу? По перекатам и волокам такую дуру не протянешь. Это тебе не ладья, в ней весу втрое больше. Да и размеры ого-го.

Несколько дней я размышлял на эту тему. Москва по торговой части сильно проигрывает Новгороду. Тут сказывается худшая доступность для европейцев. Конечно, Москва-река позволяет попасть в Оку и Волгу. Но выхода в Балтику нет. Поэтому из европейцев в основном в Москву приезжают те же немцы и поляки сухопутным путём. А он сложнее и дороже. Для груза, которое доставит большое судно по морю – сухопутным способом, требуется немалый караван. С охраной, фуражом для лошадей и питанием для людей. И по времени разница разительная, на порядок. Вот и ответ, почему Иван так заинтересовался моей продукцией.

Я принялся наводить справки о московском купце. Нашлись люди, знавшие даже его батюшку. Купеческая династия Бахрушиных известна не только в Московском регионе. Выходцы из Переславля-Рязанского, в Москве осели относительно недавно. Дед Ивана торговал скотом, гонял его с Поволжья. Отец купца продолжил это дело, но с уклоном в кожевенное производство. А сам Иван кроме кожи, торговал также зерном. Рожь, овёс, пшеница. Про Ивана говорили, что у него большие связи при дворе великого князя московского. Эта информация заставила меня пригласить москвича ко мне в гости ещё раз.

После вечерней трапезы мы уединились с ним в моём кабинете. Я подготовился к деловой встрече. На столе лежит проект нашего судна, вычерченный мною лично.

– Смотри, Иван. В принципе я не против работать с тобой. Но я хочу тебе рассказать, как складывается цена на судно.

Морской корабль по цене приближался к цене хорошего каменного дома в центре города. Дорогая игрушка, к сожалению в отсутствии единой денежной системы её стоимость определить не просто. В цену входило много параметров. Размеры, грузоподъёмность, назначение. Военные корабли стоили дороже. Для постройки корабля требуется масса материалов. Дерево и металл, канаты и парусина. Трудоёмкий и дорогостоящий процесс. Знаю, что подобные покупали по цене изрядного земельного участка. Или ещё сравнимо со стадом крупного рогатого скота. В Новгороде корабли стоили дороже, нежели на периферии. Индивидуальный заказ ещё добавлял в стоимости.

Но что удивительно, Иван кивал, переспрашивал, но я не заметил на его лице печати недовольства ценой. Он интересовался, можно ли вооружить судно. А это вопрос интересный. Я им занимался в своё время. Корабельные бомбарды используют в небольших количествах корабли генуэзского и венецианского флотов. Я даже рассматривал их. Пока это просто тяжеленная игрушка. Основная тактика морских сражений – это старый добрый абордаж. Поэтому лучшее вооружение – это правильно снаряжённая сильная команда. Правда я подумывал о применении своего напалма. Но это будет оружием последнего шанса. Просто какой смысл сжигать вражеское судно, наполненное уже практически твоими трофеями. После напалма остаётся только отталкивать от борта горящее судно и бессильно наблюдать, как уходят под воду твои денежки.

– Ладно, Я тебе понял Алексий. Вернусь с напарником ближе к весне, тогда и поговорим обстоятельно.

Расстались мы по-дружески. Мужик он, конечно непростой, с ним надо ухо востро держать. Но и выгоду от него я поиметь немалую могу. Тот намекнул, что может пробить для меня разрешение на внешнюю торговлю. Я знаю, что мой тестюшка сейчас немного на измену присел. Правила игры поменялись, что незамедлительно обрушило привычную торговлю с Ганзой. Тем не улыбается обращаться к великому московскому князю за разрешением на торговлю. Правда, пока суть да дело, всё идёт по-старому. Но эти московиты ушлые, вскоре ожидается приезд московского воеводы, который и сядет на стол посадника. Но, это всё пока намётки. Вот придёт тепло, вернутся москвичи, тогда и будем договариваться. А пока нужно работать.

После сложных родов Ольга изменилась. Она начала отдаляться от родителей и больше времени проводить в нашем селе. Мне кажется, на неё так подействовал тот факт, что когда она была на волосок от смерти, матушка поторопилась её списать. Нет, сейчас к смерти относятся более философски. Среднестатистический житель на Руси абсолютно искренне верит в загробную жизнь, в рай и ад. В ангелов и всевышнего. Поэтому он рассматривает смерть как шаг в переходном периоде в другое состояние. Но при всём при этом, умирать никто не торопится. Тем более в столь юном возрасте. Ольге всего двадцать два года, девчонка совсем. Вот она и сделала свои женские выводы. Между нами и раньше было всё прекрасно. А теперь она окружила меня заботой настолько серьёзно, что иногда хочется сбежать. Охота для меня стала этаким побегом от плотной опеки. Нет, я ценю свою жёнушку. Она мне помогает и тянет все заботы, связанные с селом. Но порой у меня такое ощущение, что когда я дома, она одновременно находится в каждой комнате. Куда бы я ни пошёл, везде она на моём пути.

Наверное от этих мыслей мне всё чаще приходит идея, самому выгулять своё новое судно. На него перейдёт Глеб с командой, а наша ладья достанется другому кормчему. Тот будет продолжать курсировать по Балтике и пользуясь высокой скоростью перевозить особо дорогие и срочные грузы. А вот мы пойдём степенно, как порядочные купцы. Нагрузимся по самое не балуй, используя большой трюм и поплывём зарабатывать мне на тяжёлую жизнь. У меня планов громадьё, финансов на всё категорически не хватает. Я вон собрался ставить ещё одну лесопилку, будет уже третья. Надо снимать сливки, пока другие телятся. Уверен, лет через пять у меня появятся солидные конкуренты в этом деле. Нужно учиться делать строганную доску. Спрос на неё будет бешенный. Но тут я упираюсь в принципиально другую схему водяного колеса. Мне нужно получить огромную скорость на фуганок. Тогда можно будет снимать поверхностный слой, получая идеально гладкую поверхность. Те же столяра и строители душу дьяволу продадут, чтобы получить такой материал.

По моей просьбе Ерофей выстругал мне детский набор-конструктор. Это я пытаюсь собрать макет в миниатюре моей фуговальной машины. С её помощью можно и диском доску резать, а главное работать фрезой по плоскости. В реальности скорость такого станка 5–10 тысяч оборотов в минуту. Я конечно её не достигну, но всё-таки кое-что сделать я могу.

Сначала я вычертил всё на бумаге, потом начал собирать свой конструктор. Маховик сидит на одной оси с водяным колесом. Он будет сделан из тяжёлой и крепкой лиственницы. Диаметр должен быть большим, а выходной наоборот маленьким. Напрямую передавать вращение с помощью ременной передачи не получится. Я проверял, теряю мощность и ремонтопригодность. Нужны один или два промежуточных вала. Путем подбора я убедился, что на выходе скорость вырастает на порядок. Остаётся точно рассчитать размеры.

Следующим этапом стала сборка конструкции в человеческий рост. Тут слуга крутил за ручку маховика, а я анализировал и записывал результаты. В принципе – схема рабочая. Не знаю, как долго продержатся втулки со смазкой на этих оборотах. Тут ведь как? Чем больше скорость фрезы, тем меньше нагрузка на вал. Надо подобрать золотую середину. Но зато мне даже становится не по себе от мысли, что я смогу производить строганные доски. Те же корабелы тратят уйму времени, чтобы скребками довести качество поверхности обшивки до приемлемого уровня. Ведь гладкая поверхность – это не только внешний лоск. Это и увеличение срока жизни обшивки, меньше налипает всякая морская флора и фауна. Уменьшается сопротивление воды, тем самым увеличивается скорость.

Про использование такого материала в столярном деле и при покрытии полов в домах – отдельная тема. И тоже весьма и весьма вкусная. Но чтобы наладить новое производство нужно решить чисто технические вопросы. Чертежи самой фрезы я подготовил. Там нет ничего сложного, головка и шесть сменных ножей. Я планирую заказать у шведов пару фрез и изрядный запас ножей из качественной стали. Меня больше заботит, чем я буду заменять подшипники. Ведь для высоких оборотов нужны соответствующие подшипники скольжения. Из металла я их по-любому не изготовлю. Сейчас нет таких точных технология. Остаётся только использовать деревянные втулки с жировой набивкой. Но не думаю, что такой псевдоподшипник выдержит скорость тысячи три оборотов в минуту. Возможно оборотов восемьсот от силы. Значить из этой цифры и будем исходить. Но мне в любом случае нужно сначала собрать станок и получить фрезы. Станок примитивный с регулировкой высоты снимаемой стружки.

4

Это ощущение сродни рождения долгожданного ребёнка. Мы спустили на воду наше первое судно. И вот оно пришвартовано к пирсу и призывно покачивается на лёгкой волне. Внутренних работ осталось много, но само судно готово. Прошпаклеваны стыки, пролиты варом и вся обшивка подверглась обработке. Просмолены с обеих сторон доски, снаружи корпус выкрашен свинцовым суриком с добавления воска и имеет кроваво-красный цвет. Рангоут и такелаж пока ждут своего часа на берегу. Нужно закончить доводку внутренней части судна.

Седмицу назад нарисовался в наших краях Иван Бахрушин. Прибыл после весенней распутицы с караваном в сопровождении своих охранников. И сразу напросился ко мне в гости. Пришлось принимать и развлекать. А сейчас он активно мне мешает, пытаясь обследовать каждый закоулок судна. С ним постоянно трётся его напарник. Этот тот самый «Илья Муромец». Только в реальности его величают Степаном Чагодаевым. При дальнейшем общении выяснилось, что тот далеко не глуп. Просто его богатырские стати сразу заставляют оценивать мужчину именно как воина в первую очередь.

– И когда ты собрался провести судовые испытания? – мы сидим в корчме неподалёку и неторопливо беседуем. А чтобы не на сухую, лично я заказал себе квасу. Мужики предпочитают мёд и пиво.

– Ну, думаю седмицы через три выйдем в Ладогу, а там наверное прогуляемся к свейским берегам, заглянем к ганзейцам. Посмотрим.

Хм, ишь как глазки загорелись. Иван хочет, чтобы я взял его в первое морское путешествие. Не знаю даже. У меня свои планы на этот поход. Но с другой стороны неплохо было его пристегнуть к своей коммерции. С ним у меня не должны возникнуть проблемы с новым великокняжьим воеводою, который уже уселся на стол посадника. Его служки уже начали шнырять среди торговцев и купеческих гильдейцев, вынюхивая недоимки. Теперича нужно за право внешней торговли платить отдельный налог главному торговому гостю – великому князю.

– Что вести хочешь? Не зерно же.

Иван засмеялся, – зачем же зерно. Найду чем забить трюм.

Что-то ты разогнался насчёт моего трюма. Успокоился я после того, как мы достигли соглашения. Я, как владелец судна и человек, владеющий информацией, получаю весьма жирный процент от его прибыли. А вообще вопрос номенклатуры товара сверх важен. Я уже начал скупать то, что хочу вывезти в Швецию и страны, входящий в Ганзейский союз.

Судовые испытания нового судна не принесли чересчур многочисленные проблемы. Так, в среднестатистических рамках. Небольшой ремонт на верфи и судно готово к плаванию. В середине июня, сразу после праздника «Вознесения Господня» мы помолясь отправились в долгий путь. Всё время кажется что забыл что-то важное, но этот от волнения.

Вообще плавание на большом и тяжёлом судне принципиально отличается от нашей лёгкой ладьи. Выйдя в Балтику мы постарались определить скоростные качества нашего корабля. Ну, так себе. Узлов 6–7 от силы при попутном свежем ветре. Это после нашей ласточки как топтание на месте. Но не надо забывать, что ганзейские пузатые когги вообще телепались со скоростью 2–3 узла. Наше судно имело 28 метров длины, восемь ширины и осадку чуть более полутора метров. Развитое парусное вооружение на трёх мачтах позволяло развить неплохую скорость. Но, безусловно убежать как наша ладья от драккара не получится. Этот вопрос меня мучал ещё зимой. У нас 13 членов экипажа и 20 хорошо вооружённых сопровождающих. Я, разумеется, взял Скоряту и дюжину своих ребят. Ну и Иван с Семёном взяли пару сопровождающих. Предпочтение при отборе я отдавал лучникам.

Вооружить судно пушками невозможно. Это редкое, дорогое и специфичное оружие. И вообще, стрелять при качке в судно, находящееся в сотне метров от тебя – это надо быть профессионалом. Одна пушечка не поможет. Варианты катапульты или баллисты я тоже откинул. Но и совсем без защиты нельзя. Большой драккар может взять на борт порядка 50–70 злых и заряженных на абордаж бородачей. И частенько они работаю в паре, два корабля загоняют жирную жертву. Ганзейцы поэтому возят сотни полторы десанта для отпугивания лихих викингов. А вот у меня такой роскоши нет, вот и приходится ломать голову.

Зато я задумался по поводу применения аналога греческого огня. Только никаких сифонов. Я разработал зажигательные снаряды по принципу «коктейля Молотова». Зимой я немало экспериментировал с составом. Какой-никакой опыт уже имелся. Но меня не устраивало то, что горючая смесь неохотно разгоралась. Поэтому я исключил из состава древесную муку и частично смолу. Возможно я немного проиграл в горючести, её легче потушить. Зато новая смесь легче разгорается. Заказав горшечнику специальные глечики, я получил пузатые округлые сосуды где-то на 0.7 литра с маленьким горлышком. Теперь после заливки горючего состава я запечатываю горлышко воском, вставляя предварительно фитиль.

Тот вообще отдельная история. Бикфордов шнур в принципе не такая и сложная вещь. Блин, но у меня нет ингредиентов, с помощью которых его легко сбатцать в условиях XXI века. Пришлось опять экспериментировать. В итоге я остановился на следующем варианте:

Нити из хлопка пропитываются раствором селитры. Когда они подсохнут до слегка влажного состояния, я пропитываю их пороховой мякотью. Затем обмазываю пороховым тестом, это я развёл в воде порох и вишнёвый клей. Соединив нити в пучок, обернул получившееся тонкой навощённой бумагой. Получившийся фитиль прекрасно воспламеняется и горит даже на сильном ветре. Прикрепив горящий фитиль к камню, запузырил тот с помощью своей пращи. Попав в ствол дерева, камень брызнул осколками, а фитиль упал и продолжает гореть. После этого перешёл к натурным испытаниям. Я снарядил глиняный сосуд горючей смесью и поджёг. После недолгого полёта и попадания в скалу огонь растёкся по земле и продолжал бодренько гореть. Что и требовалось доказать.

Столкнулся я с другой проблемой. С помощью пращи попасть точно в цель для меня вообще не вопрос. Но получившийся брандскугель весит почти девятьсот граммов и я не смогу забросить его на приличное расстояние.

Ну не изобретать же маленькую катапульту. Выход подсказал Глеб, наш капитан. Если взять шест, длиной метра полтора и прикрепить к его концу пращу, то это позволит закидывать тяжёлый снаряд довольно далеко. Сказано-сделано. Мне пришлось осваивать модернизированное метательное оружие. Дальше – сложнее. Я неплохо метаю снаряды на расстояние до ста метров. Но как только я попробовал, находясь в лодке попасть в плотик метрах в пятидесяти, то понял, что нужно много тренироваться. Со мной на пару мучался мой молодой дружинник. Я же не буду всё время ходить в экипаже, вот он меня и заменит.

Пока мы не торопясь шли в Стокгольм, я немного опасался встречи с пиратами. В шведском городе мы скинули часть нашего товара.

Иван с Семёном везли тяжеленные кипы выделанной прессованной кожи. А также бочки с мехом. Я же загрузил продукты пчеловодства, мёд и воск. А также бочки с берёзовым дёгтем и смолу. Но это я приберегу для западных городов. Здесь в Швеции я скину рулоны шёлка и пряности. Да, у меня есть определённые связи с торговцами их Персии. Вот я и вложился. Отдал здесь на реализацию. Пряности тоже нужно продавать здесь, потому что в Западную Европу их завозят испанцы. Заодно заказал для лесопилки металлоизделия по своим чертежам.

Москвичи собрались тут сидеть, пока не уйдёт их товар. Пришлось им объяснять политику партии. Торговца ноги кормят. Лучше отдать часть на реализацию. Купить новый товар и плыть на запад.

Мы идём вдоль шведских берегов и теперь уже стараемся выманивать возможных супостатов. Специально изображаем робость и держимся берега. Пираты обычно прячутся в шхерах, высматривая добычу. Но, как назло никого. А так хотелось испытать своё горючее изобретение. У меня в сундучке аккуратно уложены тридцать снарядов, подготовленных к применению.

В Любеке мы скинули остатки кожи и часть дёгтя и смолы. Иван также скинул часть меха. В Генте мы расстались с остатками своего товара. Везде меняли на выгодный для нас товар. Во Фландрии сукно и красители. В Люненбурге загрузили мешки с солью. Бочки с треской и сельдью стояли на палубе, уж больно духовитый груз. В Стокгольме скинули часть товара, взяли на борт металл и медь.

На этот раз нам «повезло». Дело было уже во второй половине дня. Это называется застать со спущенными штанами. Картина маслом, два драккара распотрошили торговца. Купец тонет, судно завалились на борт, такелаж тоже в воде. Надо полагать, что груз перетащили к себе, а экипаж уже кормит рыб.

Мы появились немного некстати и видимо помешали. Одна лодка начала разгонятся. Они поставили парус и стопудово сели всем экипажем на вёсла.

Посовещавшись мы решили изобразить дикий испуг и попытку убежать. А на самом деле нам нужно растащить оба судна. Есть небольшой опыт в этом. Но, слава богу, вторая лодка осталась на месте переваривать добычу.

Протащив преследователя несколько миль мы убедились, что второе судно осталось вне видимости. Значит мешать не будет. Когда мы спустили паруса и развернулись, драккар был от нас в полумили. Но уже заметно, что его экипаж начал готовиться к абордажу. Сейчас лучники начнут беспокоящий обстрел, чтобы отогнать нас от борта. Потом в ход пойдут верёвки с крючьями. Притянув себя к нашему борту абордажники пойдут на штурм.

На этот случай у нас имеются щиты. Подняв их, мы увеличиваем высоту бортов. Наше судно и так в полтора раза выше, так что просто им не будет.

Наше судно потеряло ход и антураж такой, что мы сдаёмся. Не видно вооружённой суеты у борта. Видимо поэтому драккар тоже спустил парус и только подрабатывает вёслами. Мы же стоим наготове. Лучники наложили стрелы на тетивы. Все защищены куртками из вываренной бычьей кожи с нашитыми металлическими пластинами на груди. У каждого лёгкий шлём. Тяжёлые брони в море исключение. Не враг добьёт, так сам утонешь, упав в воду. Десятка полтора килограммов железа тут же утянут на дно.

Так, до приближающегося судна метров тридцать пять. Волнение на море приемлемое, по идее промазать не должен. Я только кивнул помощнику и тот поджёг лежащий на палубе снаряд. Убедившись, что фитиль хорошо загорелся, я проверил ещё раз дистанцию и резким замахом отправил брандскугель в полёт. Вроде попал, но суеты на драккара не заметно. Попадание пришлось в район кормы. Нас начали вяло обстреливать, стрелы застучали по щитам. По моему знаку и наши лучники дали залп. С высоты нашего судна палуба драккара как на ладони.

Чёрт, до судна уже метров двадцать, а возгорания нет и в помине. Нет дымка и криков «горим». Второй снаряд полетел на нос, опять удачно. Пошла активная перестрелка, наши прижали их лучников. Не ожидали суки такой ответки.

Когда в борт впился устрашающего вида крюк, я приказал рубить верёвки. Но тут же передумал, до нас отчётливо донесли крики. Вот сейчас заметен разгорающийся пожар в районе кормы. На носу тоже народ засуетился. Ожидаемо начали забрасывать вёдра из плотной ткани и поливать разгорающийся огонь забортной водой. Ну да, сейчас. Тут песочком лучше или брезентуху набросить, а так бесполезно.

Через пять минут всё шевеление прекратилось. Дело в том, что пока экипаж драккара героически пытался справиться с самым страшным бедствием на борту, с огнём, мои лучники расстреливали их как в тире.

Три верёвки продолжают висеть на нашем левом борту, осталось только подтянуться к вражескому судну. Десяток контрабордажников спустились на драккар и пробежались по нему, добивая скандинавов. Что хреново, это то, что огонь и мы уже не потушим. Он перешёл в ту стадию, когда судно ещё на плаву и можно даже перемещаться по палубе если осторожно, но недолго.

– Парни, у вам десять минут. Тащи всё что можно, – вот теперь к ним на помощь посыпался вниз и наш экипаж. Остались только командиры. Я с Глебом и купцы. Потащили оружие, какие-то мешки из-под лавок. Свёртки и бочонки с жидким. Видимо это с потопленного купца.

К сожалению мы не успели очистить всё, стало опасно для десанта. Да и мы притянуты к горящему судну. Поэтому обрубили верёвки и поставили паруса.

– Ну что други будем делать? Предлагаю навестить второе судно, – ну, я мог бы и не предлагать. Вот как глазки-то у всех горят. Неудивительно, у нас только один парень, перепрыгивая на судно, рассёк лицо, ударившись о банку. А боевых потерь нет.

Быстренько обменявшись мнениями решили рискнуть. Экипаж второго судна уверен, что эти дымы от горящей жертвы. Конечно, когда приблизимся, поймут. Но будут гадать, что и как. А это даст нам время. Другое дело, что первый опыт не совсем удачный. Мне не нужно жечь вражеское судно. Потом его вместе с телами пиратов лучше просто и незаметно затопить, пробив днище. На драккаре полно товара с купца, а к трофеям я отношусь очень трепетно.

Интересно наблюдать за флибустьерами. Вначале они недоумённо смотрели на приближающимся терпилой. Думали всяко-разно. Потом вкурили и стали судорожно подымать парус. Ситуация для них непонятная и они вначале попытались сбежать. Не знаю, возможно у них только часть экипажа, другая уже загорает на дне морском. А может и полный экипаж, но они как рассуждают? Ежели мы так быстро справились с первым судном, но и им не стыдно показать пятки. Или корму.

По скорости драккар значительно быстрее нас. Но сыграл фактор неожиданности, мы-то идём на полных парусах. А они только начали разгоняться. Не понятно, что дальше случилось, но их судно вдруг перестало ускоряться и поворачивается к нам. Может ретивое взыграло и решили отомстить за боевых товарищей. А скорее всего поняли, что не успевают и решили дать бой.

Глеб опытный капитан и всё правильно рассчитал. У нас преимущество в скорости и манёвре. Поэтому подойдя поближе я опять запустил брандскугель. Попал в основание мачты и сразу огнём занялся такелаж.

Защёлкали луки и бравые пираты начали нести первые потери. Заметно, как группа во главе с капитаном пытается рубить мачту, чтобы сбросить её в воду вместе с горящим парусом. Но на палубе тоже занимается пожар и он не даёт приблизиться.

Тут даже я достал свою пращу и начал забрасывать голыши на голову мечущимся пиратам. А когда мы выбили всех активных, то сами забросили трофейные крючья и подтянули судно.

Мы вместе с могучим Семёном потащили тяжеленный ящик с песком. И пока наши десантники добивали два очага сопротивления на юте и корме, мы тушили пожар. Песок сразу замедлил распространения огня. А когда удалось срубить мачту, весь горящий такелаж оказался за боротом. А потом мы кинул плотную мокрую ткань на очаг огня. Всё, пожар локализован и потушен.

К сожалению у нас трое раненых, один тяжело, топор рассёк ключицу. Но приятного тоже хватает. Мы можем с чувством и расстановкой заняться трофеями. Лодка прилично загружена, думаю, что с купца сняли только самое дорогостоящее. Не могли два драккара взять весь груз купеческого судна с его бездонным трюмом.

А вот мы можем. Даже забрали вёсла, скинем их в порту, всё деньги. Часа два мы в поте лица перетаскивали груз в трюм. Часть сложили на палубе. И с чувством глубокого удовлетворения подняли паруса. До Антверпена шесть дней пути, это если повезёт с погодой.

Уже в конце августа мы взяли курс домой. Все очень устали. Дивиденды будем считать позже. Но расторговались мы на славу. Сейчас в трюме лежит самый востребованный товар. Медь, свинец и олово в чушках. А также железная проволока и немного серебра в слитках. Ну и привет из Фландрии, их знаменитое сукно и красители. Отдельно у меня в ящичке кусочки янтаря, это для Ольги. Закажу украшения для неё.

Я не погрешу против истины, если скажу, что затраты окупились многократно. Иван с Семёном довольны как удавы. Это вам не караваны водить между Москвой и Новгородом. Тут размахи другие, да и мы снимали самые сливки. Я просто имею некие опыт. Что, где и кому выгоднее продать.

Что радует, тот мой дружинник выжил. Долго лежал в лихорадке, но потом пошёл на поправку. Сейчас уже уверенно ходит по палубе, хвастаясь перевязанным плечом. Повезло, ничего важного ему враг не повредил и заразу в рану не занёс.

5

Родное село встретило нас радостными криками. На пирс высыпали все, включая немощных и лежащих на смертном одре. Я с удовольствием осмотрел с воды наш производственный участок. Под загрузкой стоят две плоскодонные баржи. Грузят нашу продукцию. Вдалеке красуются высокие штабеля ободранных брёвен.

К сожалению супруга находится в городе вместе с детьми. Мы только переговорили с Арсением. Он порадовал меня цифрами и отсутствием серьёзных проблем. И я решил сразу двигать к городу. Мне надо разгрузиться в складах тестя. Несколько человек сошли в селе, а мы отчалили.

Хм, что за невезуха. Моя жена прямо неуловимая. Если честно, я ужасно по ней соскучился. И не только по женской ласке. Мне не хватает звука её голоса и красноречивого молчания, когда она пытается меня в чём-то переубедить. И вообще я соскучился по семье, по малым.

Дочка подросла, Анюту прямо не узнать. Но меня дичится, пришёл, понимаешь ли бородатый и пахнувший морем и дымом дядька и лезет целоваться. А вот Санька наоборот кинулся на руки, узнал курилка. Я погладил сынишку по голове.

– А мамка наша где ходит? – это я отловил Ольгину служанку.

Та смутилась и заикаясь ответила, – так это, как его. Хозяйка в церкву пошла. Как раз перед Вашим приходом.

Ой, пришлось мне с дороги тащиться в эту самую церкву. А до ней минут пятнадцать ходу. Но ничего, соскучился я по тверди под ногами. Ничего не качается и не норовит тебя скинуть в воду.

У входа в церковь толпа народу. Странно, вроде не воскресенье. И не праздничный день. Пройдя на паперть, растолкал народ и прошёл в притвор. Народу многовато, но пройти можно. Вот только где там моя суженная?

А, углядел её в проходе. Стоит вместе со служанкой и слушает батюшку, вещающего что-то очень важное. Мне удалось пробиться ближе, но крупная тётка с мальцом мешают подойти. Так я и стою, метра на два сзади по левую руку. Стою и разглядываю строгие черты супруги.

На неё бархатное платье с широкими рукавами фиолетового цвета, сверху епанечка (накидка) серебристого цвета. На голове повойник, это такая шапочка из бархата, украшенная жемчугом.

Мне остаётся только делать вид, что меняинтересует сама служба и бубнёж батюшки. А сам кошусь глазами на супругу.

Хороша – нежная шейка, точёные чуть полноватые губки и пушистые ресницы, окаймляющие большие синие глаза. К сожалению я вижу только под острым углом, но и этого хватает. Дурацкая улыбка непроизвольно наползла на мою физию. Вон, даже сосед покосился. Невысокий и тучный дядечка прикемарил стоя. А тут я такой довольный рядом стою. Вот он и навострил уши, оглядывается. Думает, что такого замечательного я услышал в проповеди священника?

А вот Оля дернула щекой, наверное почувствовала внимание к своей особе. Она чуть повернула лицо, мазанула по мне взглядом и опять отвернулась. Но через мгновение она опять повернулась и уже точно нашла меня взглядом. Теперь уже её лицо запылало и озарилось чудесной улыбкой. Как же я её люблю. Так мы и играли в переглядки, приблизиться никак невозможно было. Зато на улице она в меня вцепилась и потащила в проулок. А там повисла у меня на шее. Я же только пытался её поцеловать. Получалось откровенно плохо. Из-за того, что она крутилась, я попадал губами то в шею, то тыкался в маковку. Мне это надоело, я поставил жену на землю, нагнулся и впился в её уста. Так мы и застыли покачиваясь.

– Неудобно, пошли домой, – жена скосила глаза на развесивших ушки служанок.

До дому мы добрались почти бегом за несколько минут. Потом набросились друг на друга в спальне. Причём первую скрипку играл отнюдь не я. А глубокой ночью я продолжал прижиматься к спине супруги, наслаждаясь одуряющим запахом её нежного тела. Ну вот не стоило ей провоцировать и попкой меня отталкивать. Откуда только вновь нашлись силы и я мягко повернул жену к себе. А она будто и не спала вовсе, заключила меня в кольцо своих гибких рук и заставила забыть обо всём.

Хм, первый блин комом. Я собрал свою конструкцию будущего фуговального станка. Водяное колесо было поставлено заранее и вхолостую маслало воздух. И только теперь я подключил к нему станок. Ожидаемо вопрос с подшипником оказался самым занозистым. Всё остальное работало как положено. У меня так и получилось выдать скорость вращения порядка 800 об/мин. Ну это на глазок. Мы с Ерофеем даже обработали несколько досок, пока деревянные втулки из лиственницы не приказали долго жить и просто рассыпались. В качестве смазывающей набивки я использовал берёзовый дёготь. Затем я решил сделать втулки более массивными с толстой стенкой, а в качестве смазки взял свиной жир. Это система проработала несколько дней и тоже гавкнула. И пока народ восторгался качеством обработки поверхности досок, я мучительно искал выход.

Как же я люблю этих восточных мудрецов с крупными крючковатыми носами. В лавке знакомого торговца из солнечной Персии я нашел ответ на свои проблемы. Просто обратил внимание на висящий на стене деревянный меч. Поначалу подумал, что торговец немного с приветом. Держать учебную болванку с красиво украшенной рукоятью – явная глупость. Ей место в сарае.

Оказалось, это знаменитое железное дерево, – а у нас его называют «поломай топор». Были случаи, когда простые дехкане успешно использовали обычные колья из железного дерева против воинов, вооружённых саблями, – это торговец решил похвастаться и вручил мне сей предмет.

Я с его разрешения попробовал снять своим острым ножом стружку с этой удивительной деревяшки. Удалось с большим усилием соскрести тоненькую полосочку. Увесистая штука. Древесина настолько плотная, что тонет в воде. Как железяка идёт камнем на дно. К моему счастью у торговца было немного этого материала. Розоватого цвета кусочки дерева. Я выкупил всё что у него было и заказал партию побольше.

Столяр ругаясь выточил мне пару втулок, после испытания на выносливость я окончательно определился. Лучшим вариантом стало следующая конструкция. На внутреннюю втулку я наклеил полоску кожи. Между обеими втулками приличный зазор, который занимает набивка из свиного жира. Кожаная полоска пропитывается смазкой и служит амортизирующей прокладкой. Такой вариант стоит на новом станке до сих пор. Я только ежедневно обновляю жировую набивку. К сожалению у нас получается снимать за проход не более двух миллиметров. А этого явно недостаточно для получения гладкой поверхности по всей плоскости. Приходится прогонять ещё раз. Зато мы начали заготавливать строганную доску. Пока её изготовление держим в строгом секрете. Я хочу сделать достаточный запас и к зиме выкинуть этот товар на рынок.

В секрете, потому что конкуренты начали проявлять интерес. Намедни Богдан притащил ко мне молодого парня. Его поймали мои дружинники, когда он пытался пробраться на лесопилку.

Мне даже не пришлось на него воздействовать особыми методами. Он тут же раскололся. И никакой он не тать, не собирался жечь или как-то иначе вредить мне. Но ему заплатила одна конкурирующая фирма, для того чтобы он устроился работать на мою лесопилку и выведал все секреты. Но этот парубок, вместо того, чтобы действовать исподволь, сначала осесть на мою землю и начать работать в другом месте – так он сразу по приезду перелез через хлипкий заборчик, отделяющий мой производственный участок от жилья и начал шнырять между штабелей леса.

Ожидаемо мои парни его вычислили. Вот и новые затраты. После совещания с Арсением и Богданом, мы порешили возвести вокруг производственной зоны крепкий тын высотой два с половиной метра и завести серьёзных собачек. Само собой пришлось выделять специальную ночную сторожу. Если днём охрану осуществляли мои дружинники, то ночью специальные люди с собаками будут охранять территорию.

Ведь понятно, что в следующий раз пришлют более профессиональных лазутчиков. Да даже просто могут сжечь моё хозяйство к чёртовой матери. Там горючего материала – мама не горюй. Сгорит и село при ветреной погоде.

Ну как это некстати сейчас. Я больше двух месяцев мотался по морям, меня ещё долго штормило, всё казалось, что качка даже в кровати родного дома продолжается и вот опять пора в дорогу. Отказаться о такого предложения невмочь.

Накануне неожиданно нарисовался Иван, и даже без каравана и своего напарника Семёна. Он прибыл конным в сопровождении двух крепких парней. Поначалу его предложение вызвало у меня резкое отторжение.

Иван предложил мне заняться контрабандой оружия. Дело в том, что Ганза, да и другие европейские игроки воспринимали зарождающуюся Русь под властью великого князя московского как потенциального врага. Ну и периодически вводили санкции. Знакомая картинка. Так в данный момент Ганза, вместе с Англией ввели запрет на продажу оружия. Речь идёт про огнестрел, пушки и мушкеты. Также под запрет попали доспехи, боевые лошади и сбруя из Ливонии. А ещё порох и его составляющие, сера и селитра.

Вот Иван и предложил используя моё судно и связи попытаться закупить пушки, ручные пищали, короче всё, что можно будет приобрести.

Разумеется меня возможность попасться ганзейцам на контрабанде не особо воодушевила. В этом случае меня посадят в кутузку, а корабль с товаром просто конфискуют. Допускаю, что меня позже наши выкупят, но зато я стану персона нон-грата.

Но Иван немного приоткрыл карты. Настолько, что я крепко задумался. Иван оказывается был не только удачливым купцом и представителем сильного купеческого клана. Он тесно общался с ближниками великого князя Ивана Васильевича. Мне ничего не говорят имена братьев Фёдора и Ивана Курицыных. Но они оба являлись дьяками посольского приказа, то есть дипломатами и отвечали за внешние сношения московского государства. Это практически министры, ну или их заместители. Оба входят в придворный круг молодого правителя. И пренебрегать такими связями в новых реалиях вряд ли стоит. Я взял паузу и поехал к тестю на поклон.

Григорий Афанасьевич принял меня достойно. Мы частенько сиживаем за шахматной доской. А потом обмениваемся новостями. Иногда я спрашиваю совета у более опытного родственника. Ну и сейчас я вкратце обрисовал ситуацию:

– Вот я и думаю, соглашаться или нет. У меня нет свободных средств, чтобы загрузить товар. Да и не знаю даже, как выйти на продавцов оружия.

Дурдеев не ответил, сказал зайти через день. Но при следующей встрече у него уже были готовы встречные предложения

– Товар я тебе найду. Повезёшь воск к данам. Они враги ганзёйцам и охотно купят наш товар. А к кому обратится по поводу оружия, я тоже помогу. Только нам надо постараться выбить с Ивана (имеется в виду не купец, а великий князь) льготы для нашего семейства.

А что, неплохой ход. Сейчас вощаная гильдия, как и другие новгородские монополии, подзависла. Сделки с иноземцами ещё проводятся, но с оглядкой на нового посадника. А тот потихоньку прибирает вожжи к рукам. Везде расставляет верных себе людей.

А датчане и в самом деле сильно обижены на Ганзу. Они проиграли тем две военные компании и потеряли не только земли, но и влияние на континент. Датский король Кристиан I активно поддерживает своих торговцев. Но ганзейцы со своим немалым флотом практически заперли конкурента, вынуждая его уходить с торговых площадок. Тут надо действовать тонко, чтобы самим не попасться.

Иван, обрадованный моим согласием, сразу развил бурную деятельность. Впрочем как и я. Нужно собирать команду и готовить судно к плаванию.

Не знаю, это сырьё только моего тестя или также его партнёров, но в мой трюм загрузили огромные круги плохо очищенного воска, но без гильдейских печатей. Всё-таки боится тестюшка, а так ежели я попадусь, все неприятности случатся только у меня. Забили плотно всё свободное пространство. Кроме воска взяли так по мелочи, пеньку в прессованных кипах и бочки с дёгтем и смолой. Это что я успел собрать. Всё-таки путь держим к мореходам.

Глеб проложил путь к столице Дании Копенгагену. Тут мы не стали мудрить. Это ближайший к нам и самый крупный порт, расположенный на стыке Балтийского и Северного морей. В переводе Копенгаген означает торговая гавань и именно этим он и знаменит.

Я кроме экипажа на сей раз взял два десятка своих дружинников, да плюс мы со Скорятой и Иван с двумя спутниками. Уже привычно занял свою крохотную каюту, напоминающую по размерам купе вагона. Да ещё со мною ночует Иван. А Скорята составил компанию нашему кэпу. Остальные ютятся в кубрике. Вопреки первоначальному плану, камбуз у нас на носу. А на корме в маленьком отсеке для рулевого устройства размещён склад для особого ценного товара. Сейчас там хранится запасной парус и инструмент.

По предварительным расчётам у нас уйдёт порядка седмицы добраться до столицы данов. Но, как всегда, мы предполагаем, а господь располагает нами. На Балтике прилично заштормило и мы укрылись в Ревеле (современный Таллин), там нам пришлось просидеть три дня, пока море не успокоилось. А когда стало возможным, мы вышли в море.

В это время Копенгаген является столицей объединённого скандинавского государства, включающего Данию, Норвегию и Швецию. Наверное, это был политический расцвет страны. Вскоре она опять развалится на отдельные страны. Благодаря выгодному географическому положению город из рыбацкой деревушки превратился в пышущий энергией торговый хаб. Здесь проживают кроме местных и немцы с голландцами, а также представители других европейских народов. Сам город расположен на острове Слотсхольмен. К моему удивлению, сам город нас не впечатлил. Узкие улочки и преимущественно деревянные жилые дома, это фахверковый тип. Архитектура своеобразная – высокие крутые крыши домов, симметричные узкие бойницы стрельчатых окон и остроконечные шпили церквей с хорошо узнаваемыми готическими элементами. А еще многочисленные водные каналы как в Венеции.

Мы попала сюда в интересное время. Несмотря на попытки блокады ганзейским флотом, заморские купцы охотно посещали открытую в это время ярмарку. В чём-то похоже на наше торжище, только размах побольше. Крестьяне привозят то, чем богата местная земля. Мясо, зерно, молочные продукты. Обширные ряды с продукцией ремесленников. Но, конечно, мы устремились к торговым площадкам, где происходили операции другого рода. Здесь степенные купцы со всей Европы совершают оптовые сделки. Ну, как у нас на торговых дворах. Хорошо, что дойч понимают практически все. С этим у меня проблем нет. А вот Ваня тормозит, он у нас безязыковый. Только постоянно толкает меня и просит перевести.

Да, мой тестюшка голова. Цена на наш воск значительно повысилась. Видимо сказалось падение предложения со стороны вощаной гильдии. Начали работать сдерживающие механизмы московского князя. И раньше Датчане перекупали воск у ганзейцев, а сейчас я вообще не увидел других предложений. Всё расходится на материке. Мне хватило ума не кинуться на первый же контакт и предложение выкупить всю партию оптом. Несмотря на то, что время поджимало, морской сезон заканчивается и нам нужно искать выход на продавцов оружия, не хотелось значительно уступать. Тем более, мы оказались монополистами.

Расплатились с нами слитками серебра и мы с пустыми трюмами отчалили от датского берега. Ближайший ганзейский город, где у меня имелись кое-какие связи, был Любек. Во туда мы и направились. Устроились в таверне и я начал осторожно выспрашивать о пушках и мушкетах.

Лидерами в их производстве на сегодняшний момент являются англичане и итальянцы. Первые свои пушки никому не продают, а итальянцы льют бронзовые короткоствольные осадные бомбарды-мортиры. Это не совсем то, что ищет царь Иван. Ему нужны более легкие мобильные пушки. Такие начали лить немцы. Железные ковано-сварные орудия имели удлинённый ствол и меньший калибр. Но их надёжность оставляла желать лучшего. Орудия часто разрывало при выстреле. Самым лучшим вариантом для нас оказались пушки генуэзского производства. Несмотря на подозрительное название «кожаные» они получили хорошие отзывы военных.

Ушлые итальянцы решили уменьшить вес пушки за счёт толщины ствола. А чтобы его не разрывало розочкой, ствол усилили железными обручами, плотно обматывали кожей и верёвками. Толщина ствола всего 1/8 калибра. Вид, скажем так неказистый, но зато это орудия показали свою надёжность и такое орудие вполне могла увезти двойка лошадей.

К сожалению, мой спутник Иван исходил из только ему ведомых предпосылок и от этих пушек мы отказались. Выбрали бронзовые пушки относительно небольшого размера. Длиной чуть больше метра, конический ствол на выходе имеет диаметр сантиметров тридцать. Они очень похожи на наши дробосечные тюфяки, только превосходят в калибре. Они пригодны для использования на стенах в обороне и также в поле при столкновении двух армий.

Не думаю, что воеводы Ивана Васильевича глупее меня. Сто пудово великий князь собирается провернуть очередную быстротечную военную компанию. И явно его войско не собирается штурмовать укреплённые городские стены. С такими пушками хорошо против пешей рати или орды степняков.

Не просто было найти торговцев, согласных продать нам нужное за короткий промежуток времени. Но мы нашли. Как расплачивался Иван – это его дела. Знаю, что двое его сопровождающих постоянно стерегли небольшой, но очень тяжёлый сундучок. Я представляю о какой сумме шла речь и уверен, что в сундучке было отнюдь не серебро.

6

Вечером, в обстановке секретности нам на борт загрузили закупленное. Как владелец судна я следил за загрузкой трюма.

Шестьдесят одну пушку переложили пучками сена. Отдельно загрузили бочонки с порохом и тяжеленные ящики, видимо со свинцовым дробом.

– Как отходим? Мне ещё нужно мушкеты забрать, – Иван припёр меня к борту и пытается давить своим авторитетом.

– Вань, – я чуть подвинул его и выскользнул на свободное пространство палубы.

– К нам проявили нездоровый интерес, вернее к нашему грузу. Мы и так проторчали здесь почти три седмицы в ожидании прихода каравана с заказанными пушками. Надо уходить, пока к нам не пришли и не посадили в холодный поруб. Тогда и груз заберут и нам не поздоровится.

Иван неохотно отошёл, – но мне позарез нужно купить хоть сотню мушкетов.

Нам повезло в Мемеле. Здесь шла вялотекущая война короля Казимира с Тевтонским орденом. Свою долю в сумятицу вносил и Ливонский орден, а также вооружённые отряды Прусского союза. Сейчас город занят совместным польско-гуситским гарнизоном. Но в округе было весьма неспокойно. Но, как известно, в мутной воде водится крупная рыба. Вот нам и удалось закупить у старосты Жемайтии (одна из народностей, живущих под гнётом рыцарей Тевтонского ордена) Яна Кезгайло крупную партию огнестрельного оружия. Я со своими ребятами присутствовал при передаче оплаты оружия. Иван передал посреднику небольшой мешочек, никак яхонты передал в уплату.

По мне так эти тяжеленные дуры, заряжаемый с дульной части аркебузами назвать сложно. Это скорее карманная артиллерия калибром миллиметров 15 и весом килограмм восемь, если не больше. У нас этих монстров называли ручницами или ручными пищалями. Иван наконец-то успокоился и мы взяли курс домой.

Бомба взорвалась уже вначале ноября, когда лёд на реке окреп достаточно для санного поезда. Я решился наконец выбросить в продажу свою строганную доску. Для этого заранее перевёз всё наработанное в свой склад. Затем мой тесть устроил большой приём для своих гильдейцев. На него пришло немало состоятельных и важных людей города. А накануне плотники постелили в его зале мою новую продукцию. Затем работники покрыли в два слоя новый пол особой смолой. Это была смолка на основе сосновой живицы, в принципе это тот же жидкий канифоль. В результате покрытие пола получилось красно-коричневого цвета, похожего на цвет благородного вина. Сказать, что народ удивился – означает ничего не сказать. На тестя посыпались вопросы. Вернее вопрос один, где достать это чудо? А тут появился я, весь и себя скромный и почти незаметный. Сразу довёл до сведения публики информацию, что строганной доски очень мало. Она идёт исключительно для нужд великокняжьего дворца и у меня осталось её совсем немного. В любом случае, следует связаться со мной в другое время и возможно…

Я по баснословным, практически спекулянтским ценам в течении следующего дня распродал всё наработанное. Разумеется появились и недовольные, кто припозднился и пролетел. Им я пообещал по весне поставить доску в необходимом количестве.

Полученные средства мне ох как пригодились. Дело в том, что я планирую построить у себя настоящую промышленную зону. У меня и так дровяной склад и лесопилки выгорожены двойным забором. Между частоколом бегают по ночам свирепые волкодавы и прохаживаются парные патрули. Чуть наособицу стоит цех по изготовлению огнеупорного кирпича. Это направление мы никогда не забрасывали. Просто от него не такая быстрая отдача. А теперь я загорелся поставить большую смолокурню. Ведь для обработки дерева очень нужна смола и живица. А дёготь вообще нарасхват. Так зачем я буду платить за него чужому дяде. Технологию я знаю неплохо. И не ту, которой пользовался мой псевдородич Ждан. А более прогрессивную, что позволит мне получать большие объёмы. Сырья, так называемого «смолья», у меня полно. Это отходы моего производства, а так же валежник, старые подсоченные деревья и конечно пни. Отдельно шла живица, которую собирали, делая надрезы на хвойных деревьях. Живица вообще универсальная вещь. Она являлась обезболивающим, помогала при ранениях. На её основе делали мази, перемешивая с салом. Это помогало от гнойников и кожных заболеваний. Ну и на её основе также изготовляли различные пропитки. Из того же канифоля делали краски, клей и даже мыло.

На устройство такой смолокурни у меня ушло всего три недели. Основа её – это своеобразный «котёл». Он представляет собой большой кирпичный цилиндр, диаметра и высотой два с половиной – три метра. Сверху в него загружаются смоляные чурки, уложенные в огромную железную корзину. Когда она опущена в «котёл», его плотно закрывают крышкой, замазывая щели мокрой глиной.

Сбоку от «котла» притулилась печь, которая его собственно и греет. Процесс идёт без участия человека, однако печь топится не менее 20 часов, порой и поболее. При этом печник должен поддерживать постоянную температуру. Примерно через сутки из трубы, продведённой под землёй к смолокурне начинает идти жидкость. Сначала это просто вода, но потом появляется скипидар, а уже затем появляется первая партия смолы. В течении 2-3 часов поступает в чан жидкая смола. Её вёдрами переливают в бочку.

В первую «плавку» мы получили около 10 вёдер смолы и ещё некоторое количество скипидара. А в корзине остаётся обожжённый древесный уголь. И процесс повторяется.

Несмотря на морозы, круговерть на моём участке продолжается. И если лесопилки встали, то смолокурня и участок по производству кирпича наоборот получили дополнительный импульс. Мне нужно за зиму переработать все отходы лесопилок, перегнав в смолу и скипидар. Ну и печь по отжигу кирпича тоже не простаивает. Сейчас в зимний период резко высвободились рабочие руки. Землепашцы теперь охотно нанимаются на мои производства. Отсюда и размах работ.

А вот лично у меня наоборот стало больше свободного времени, которое я с удовольствием посвящал семье. Мы полюбили с женой выбираться в лес. Детей оставляли на кормилиц, а сами удирали от домашних забот. Отъезжали в сопровождении охраны на несколько вёрст по лесной дороге и гуляли по тропинке. Наслаждались тишиной и красотой зимнего леса.

Этот стих я отлично помню ещё со школы. Оказываясь в сказке зимнего леса, я частенько вспоминал его. Не удержался и на сей раз. Просто заворожённо любовался видом лесной полянки и слова сами попросились порадовать слух жены:

Мороз и солнце, день чудесный!

Ещё ты дремлешь, друг прелестный

Пора, красавица, проснись:

Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры,

Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,

На мутном небе мгла носилась:

Луна, как бледное пятно,

Сквозь тучи мрачные желтела,

И ты печальная сидела.

А нынче…погляди в окно:

Под голубыми небесами

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит

Прозрачный лес один чернеет,

И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском

Озарена. Весёлым треском

Трещит затопленная печь.

Приятно думать у лежанки.

Но знаешь: не велеть ли в санки

Кобылку бурую запрячь?

Скользя по утреннему снегу,

Друг милый, предадимся бегу

Нетерпеливого коня

И навестим поля пустые,

Леса, недавно столь густые,

И берег, милый для меня.

Так мы и стояли, обнявшись в тишине. Только дятел наверху выстукивал свой немудрённый ритм. А потом, нагуляв аппетит, довольные возвращались домой. Не знаю, связанно ли это было с проездкой в лес, но в тот вечер жена была очень задумчива. Видимо я сломал её устоявшееся мнение о себе. Ольга видела во мне уверенного и удачливого купца, защитника. Но никак не романтика, а тут вот мне удалось её расшевелить. Ну и в награду в постели она была удивительно страстна и требовательна. Прямо как несколько лет назад во время расцвета наших отношений. Сейчас они стали более глубокими что ли. Но вот такие страстные ночи стали значительно реже.

Честно говоря не ждал я его. Иван заявился в начале декабря. Как снег на голову, на сей раз в составе санного каравана. Ну и как-то так получилось, что остановился опять у меня. Я даже подумал, что ему Златка наша приглянулась. Уж больно он с нею обходителен. Та частенько приходит к нам поиграться с малышами. Девчонка ещё не вошла в женскую пору, но титьки, какие-никакие уже имеются. Вот она при встрече с московским купцом грудь цыплячью и выпячивает. Прям смешно.

Иван не стал тянуть кота за хвост и сразу выдал мне причину приезда. А она оказалась не совсем коммерческая.

– Алексий, а ты не хочешь повидать Москву? Познакомиться с разными людьми. Умными и важными.

Как бы в торговом плане Москва мне не интересна. Торговля там по сравнению с Великим Новгородом слабая. Размах не тот. Но, как известно, торговля напрямую связана с политикой. А последняя вершится именно в Москве. Поговорив с Иваном более предметно, мне стало ясно, что его куратор при великокняжьем дворе хочет со мною пообщаться. И не надо быть провидцем, чтобы угадать предмет этого интереса. Господа из первопрестольной озаботились выходом на европейские рынки через Балтику. А это возможно через только через Новгород.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.