Юлия Герман
Игры мажоров. Соблазнить училку

Пролог

– Да, детка! – слышится сразу, как только декан нажимает на кнопку воспроизведения на своем телефоне.

Я мгновенно бледнею, узнавая мужской голос и пару, чьи обнаженные тела переплелись воедино на видео. Они двигаются навстречу друг другу, их глаза затянуты поволокой страсти. Слышатся стоны, и у меня сердце летит в пропасть.

– Сильнее! – выкрикивает партнерша.

Кажется, я мгновенно каменею от ужаса происходящего. Но воспроизведение не останавливается. Мне бы прекратить это безобразие, но я не могу даже двинуться с места.

– Я думаю, до конца мы смотреть этот фильм не будем, – наконец-то хрипло говорит декан, прокашлявшись. – Что скажете, Ольга Александровна?

Во рту настоящая пустыня, а в голове лишь одна мысль: “Он солгал. Он в очередной раз обманул меня”.

– Ольга Александровна, – не дожидаясь моего ответа, произносит Анатолий Илларионович. – Наш вуз дорожит своей репутацией. И эта ситуация, мягко говоря, возмутительна.

– Я понимаю, – наконец-то нахожу в себе силы столкнуться лицом к лицу с отвратительной реальностью.

– Меня не волнует личная жизнь преподавательского состава ровно до того момента, пока она не кидает тень на репутацию нашего заведения.

– Я понимаю, – повторяю как попугай, потому что это единственное, что я могу произнести.

Внутри меня пустота, потому что я понимаю: это конец всего. Не только моя карьера разрушена, но и моя жизнь.

– Я, конечно, не глупец и не слепой. Вы молодая красивая женщина, и на вас засматриваются мужчины. И работать среди пышущих тестостероном юнцов не так-то просто. Но вы преподаватель, Ольга Александровна. А связь со студентами – это недопустимо, – мужчина отводит глаза, нервно перебирая какие-то бумажки на столе.

Молча слушаю декана, не решаясь вставить хоть слово. А смысл? Это финал.

– Что касается видео, – он шумно втягивает воздух и снова поднимает взор ко мне, – у меня нет гарантий, что оно не окажется слито в сеть. В связи с последними событиями новый скандал с интимным видео окажется губительным для нашего университета. Мне очень жаль, но …

– Я уволена? – это все, что мне нужно знать. А свои сожаления пусть засунет…

Декан ни при чем. Я сама виновата.

– Напишите заявление по собственному желанию. Конечно, от работы в образовательных учреждениях вам стоит воздержаться. Рекомендаций я вам не дам. Да и видео может в любой момент всплыть где-то… Но хотя бы в вашей трудовой книжке не будет записи по статье.

– Хорошо, Анатолий Илларионович, – понимаю, что больше тут мне делать нечего, и медленно поднимаюсь с кресла. – Благодарю за то, что не афишируете это.

– Что вы, – поднимается он, рассеянно застегивая пуговицы на пиджаке, смущенно отводя взгляд в сторону. Похоже, мое секс-видео долго не будет давать ему покоя по ночам. Тем более после того, как я несколько раз отклонила его предложение поужинать. – Всего вам хорошего. И… – замирает, словно набираясь смелости. – Оленька, – переходит к неформальному обращению и мгновенно падет в моих глазах, – если вам что-то будет нужно, то я всегда к вашим услугам. Вы можете обращаться ко мне с любым вопросом. Я серьезно.

– Благодарю, Анатолий Илларионович, – я не дам ему повода думать, будто он может на что-то надеяться, – но вы – последний человек, к которому я приду за помощью. Всего доброго. Мне нужно еще успеть в отдел кадров.

Вырываюсь из кабинета, игнорируя секретаря. Перед глазами все расплывается. В груди жжет, и нечем дышать. Не заглядывая на кафедру, вылетаю из деканата и врезаюсь в кого-то. Сильные руки не дают мне упасть, удерживая за плечи.

– Ольга Александровна, – слышу его голос и перевожу на лицо мерзавца расфокусированный взгляд. – Что случилось? Овчинников вызвал меня…

– Не смей меня трогать, – шиплю, сбрасывая с себя его руки.

Но вместо того чтобы отпустить, мерзавец снова хватает меня и затаскивает в закуток между библиотекой и компьютерным залом.

– Что случилось? – его пальцы впиваются мне в кожу, но эта боль не в состоянии отвлечь меня от душевной.

– Вот и все, Дэн. Правда всплыла. Меня уволили. Тебе больше нечем меня шантажировать.

– Оля, я все объясню, – вижу панику на его лице. Беспокоится за свою шкуру?

– Нечего объяснять. Ты получил, что хотел. Выиграл спор, уничтожил мою карьеру…

Он тяжело дышит, смотря на меня.

– Все не так…

– Поздравляю, красиво отомстил, – усмехаюсь, хотя внутри меня настоящий армагеддон.

– Это не я! – говорит обреченно.

– Не оправдывайся, Дэн. Хуже уже не сделаешь. Мог бы просто сказать, что устал от этой игры.

– Прости, – сжимает крепче челюсти. – Я не хотел, чтобы все так…

– Надеюсь, оно того стоило. Спасибо за урок. Далеко пойдешь с таким уровнем наплевательства. Папа будет гордиться.

Раздается стук каблуков за углом, и я наконец-то скидываю с себя его ладони.

– И не попадайся мне на глаза… Ты худшее, что могло со мной случиться, – с трудом сдерживаю слезы, потому что этот негодяй сумел то, что оказалось не под силу ни одному мужчине. Он пробрался мне прямо в сердце и жестоко растоптал его.

– Руднев, вот ты где! – раздается голос секретаря. – Анатолий Илларионович ждет тебя.

– Ольга Александровна, – слышу его голос, когда разворачиваюсь спиной, и стремительно увеличиваю расстояние между нами. – Пожалуйста, выслушайте.

– О пересдаче не может быть и речи, Руднев. От меня вы получите только “неудовлетворительно”, – кричу ему через плечо, чувствуя, как по щеке бежит слеза.

Вот и все. Мой грязный секрет, моя постыдная тайна вскрылась. Но все могло быть совсем по-другому, если бы он не играл в любовь так убедительно. Кто мог подумать, что этот нежный, внимательный парень лишь поспорил на меня, и я узнала об этом, когда он пригласил своих друзей стать свидетелями его триумфа, который они засняли на видео…

Глава 1

Шесть месяцев назад

Денис

– Здра-а-а-асьте, – наконец-то поднимаю голову от смартфона и присвистываю.

Вместо замшелого старикана Совка у кафедры стоит сексапильная блондинка в белой рубашке, пуговички которой вот-вот готовы разлететься в разные стороны под напором сисек третьего размера. Залипаю на буферах и медленно поднимаю взгляд к лицу. Чувственные розовые губы и очки. Блядь! Это просто ожившая фантазия.

Блонда окидывает строгим взглядом аудиторию, а я хочу, чтобы она смотрела только на меня.

– А где Сов… Савелий Олегович? – спрашивает Гарик раньше, чем я успеваю подобрать челюсть.

– К сожалению, Савелий Олегович не сможет больше вести у вас. И поэтому курс макроэкономики вы будете заканчивать со мной.

– Я бы с вами кончил, – вырывается из меня, и аудитория тут же взрывается хохотом.

Блондинка устанавливает со мной зрительный контакт, и, сука, меня до яиц прошибает током от того, как она смотрит. Слегка раскосые голубые глаза, в которых я вижу снисхождение. Представляю, как эта сочная сучка смотрит на меня снизу вверх, погружая моего бойца между розовыми губками, и от этой картинки член мгновенно упирается в ширинку, требуя вырваться наружу.

– Уверена, что вам есть чем похвастаться в плане физиологии перед девочками, – делает акцент на последнем слове. – Но если вы хотите впечатлить взрослую, интересную женщину, то вам нужно прокачивать мозг. Поразите меня вашими знаниями на экзамене.

– И тогда я смогу вас удивить своей физиологией?

Сокурсники практически воют от смеха. В аудитории такой шум, будто мы не на лекцию пришли, а на стендап.

– Господа студенты, прошу соблюдать тишину! – обращается ко всем присутствующим моя новая крашиха.

– Да, детка, я твой господин! – судя по новому всплеску смеха, я снова проговариваю это вслух.

– Дэн, сейчас тебя накажут… – ржет рядом Гарик.

Жду, что блонда вспыхнет, но не вижу злости в глазах преподши, а только вызов.

– Назовите ваше имя! – голос звучит твердо. Будто ее никак не трогают мои пошлые комментарии.

– Руднев Денис! – не отвожу глаз от нее. Кровь в венах бурлит от предвкушения того, как ее строгость сменится покорностью и она будет называть меня своим господином.

Блядь. Я, как малолетний пацан, готов кончить только от мысли об этом.

Интересно, что способно ее смутить?

Я теперь просто обязан сделать так, чтобы она смутилась. Хочу увидеть румянец на ее щеках.

– Так вот, господин Руднев, – усмехается она. Этой сучке палец в рот не клади. Но я бы с радостью положил ей не только палец, но и самое дорогое, что у меня есть.

– То, как вы произносите мою фамилию в сочетании со словом “господин”, теперь мой новый фетиш.

Вижу, как вспыхивают ее глаза, но училка тут же берет себя в руки, высокомерно улыбаясь.

– Тогда я могу не беспокоиться насчет вашей посещаемости и подготовки к семинарам, – говорит холодно, будто ничто из услышанного никак ее не задевает. – Рассчитываю, что ваши фантазии будут подстегивать вас к хорошей учебе. Покажите, что вы способны на что-то более действенное, чем пустые разговоры.

– Смотря что на кону, – хмыкаю.

– Ваш диплом, – блонда улыбается в ответ, и у меня, блядь, дыхание спирает в груди.

– Диплом я хоть как получу, – об этом не может быть и речи. Никто не захочет иметь дело с моим стариком.

– Но будете ли вы тогда кем-то сами или так и останетесь тем, кто привлекает внимание пошлыми шутками и нахальством.

– Но привлекаю же, верно? – улыбаюсь, зная, как моя улыбка действует на прекрасный пол. – Это самое главное.

В ответ блонда лишь вскидывает бровь и отворачивается от меня.

– Мы отвлеклись от главного. Все вопросы не по теме – после занятий. Вернемся к курсу макроэкономики. Меня зовут Климова Ольга Александровна, и эту сессию вы будете сдавать мне. А пока продолжим то, на чем вы остановились с Савелием Олеговичем…

– Олечка, значит, – шепчет рядом Гарик.

– Вам бы остудиться, – усмехается сидящий рядом Пит. – А то перевозбудились оба, того и гляди парту проломите своими штыками.

– Похоже, придется Элке на перемене потрудиться, – бурчит Гар.

– Вы уж оба сразу к ней не суйтесь, пожалейте девчонку.

– На мой счёт можешь не переживать, она вся твоя, – хмыкаю, явно не думая ни о какой Эллочке.

– Да ладно? – удивленно произносит Мик, вскидывая бровь. – Не собираешься же ты подкатить к преподше?

Теперь чувствую, как он на меня уставился, а вместе с ним и Пит.

– Думаю, она может показать такое, до чего твоей Элке еще расти и расти, – сам в красках представляю, насколько это пылкая женщина.

– Вряд ли, чувак, – усмехается Пит. – К тому же сессия уже через две недели. А тебе надо ее поразить мозгом.

– Думаешь, не успею?

Державин пожимает плечами, возвращая внимание к доске.

– Вообще похер на это. Совок обещал мне автомат. Надеюсь, он передал свои обещания этой… Так что, как только сдам остальные экзамены, сваливаю серфить. Но ты не теряй надежды, – хлопает меня по спине.

– Завалю ее! – говорю решительно. – Вот увидишь, завалю.

– Дерзай. А то у Гарика скоро подходит срок, и следующая твоя очередь. Можем выбрать училку твоим объектом, – тихо шепчет Тим, сидящий слева от Мика.

– Пока до моего круга дойдет, она уже пару раз отсосет мне и я потеряю интерес, – ни на мгновение не сомневаюсь, что все будет именно так.

Ведь иначе просто быть не может.

Глава 2

Оля

– Ольга Александровна, – я слышу мужской голос, когда заканчиваю собирать вещи и закрываю сумку.

– Слушаю, – поднимаю взгляд к парню и натыкаюсь на самодовольную ухмылку.

– Вы сказали, что все вопросы после лекции.

Стараюсь игнорировать его наглый взгляд, окидывающий меня с ног до головы и задерживающийся на моих губах, дольше, чем требуется.

– Есть вопросы по теме лекции? – беру ручки сумки и выжидательно смотрю на студента.

– По вашей – нет, – улыбается он, демонстрируя белоснежную улыбку. – Но вообще – да. У меня действительно есть несколько вопросов, накопившихся за время преподавания Савелия Олеговича. Не хотелось бы выходить на экзамены с пробелами.

– Перед экзаменами у нас будут консультации, где мы сможем разобрать все неясные для вас моменты.

– Консультации – это, конечно, хорошо, но мне бы хотелось индивидуальные занятия, – снижает он голос и смотрит прямо в глаза. И что-то подсказывает мне, что в это мгновение он говорит совершенно не о макроэкономике.

– Простите… – понимаю, что не помню его имени. А он смотрит так пристально и порочно, что, не будь у меня закалки в общении с такими вот экземплярами, я бы смутилась.

– Денис, – говорит он хрипло, слегка сощурив карие глаза в обрамлении пышных черных ресниц.

– Денис, я могу вам порекомендовать кого-то из моих коллег.

– Ольга Александровна, я не хочу заниматься с кем-то другим. Мне очень понравилась ваша манера изложения материала.

– Я не провожу индивидуальных занятий. К тому же тут намечается конфликт интересов. Нельзя преподавателю, ведущему предмет у студента, давать ему персональные уроки, во избежание предвзятого отношения.

– Об этом никто не узнает, – уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке.

– Прошу прощения, господин Руднев, – в его глазах вспыхивает огонь, и я понимаю, что нельзя вестись на провокации этого наглеца. – Я все сказала. Не могу дольше задерживаться. Всего доброго, – произношу и сразу же выхожу из аудитории, чувствуя жжение на затылке, опускающееся вниз к лопаткам и дальше.

– Ольга Александровна! – кричит он мне вслед.

– До встречи на занятии, – кидаю через плечо перед тем, как перешагнуть порог.

Как только оказываюсь в шумном коридоре, наконец-то выдыхаю. Кажется, ему все же удалось меня смутить. Но думаю, через пару-тройку лекций парень поймет, что все его уловки напрасны, и растеряет пыл.

Двигаясь среди потока студентов, осматриваюсь по сторонам. Не думала, что вернуться к работе после двухлетнего перерыва окажется настолько приятно. Кажется, что здесь все пышет жизнью. Все в стенах этого университета пропитано бешеной энергией, стремлением брать от жизни по максимуму и верой в светлое будущее.

– Добрый день, – захожу в приемную декана.

– Добрый! – поднимает на меня взгляд поверх очков в толстой роговой оправе пышнотелая женщина лет сорока, окидывая строгим взором. – Подождите минутку, Анатолий Илларионович пока занят.

– Хорошо, – улыбаюсь я и отхожу в сторонку, присаживаясь на кожаный диван.

– Мария Иосифовна, здравствуйте! – влетает в кабинет высокий худощавый мужчина и протягивает секретарше плитку шоколада.

– Ой, ну что вы, Антон Игоревич, не стоило, – расплывается в улыбке женщина.

– Вы же знаете, я готов на все ради вашей улыбки.

– Ну какой же вы льстец! Проходите, свободно, – говорит она, кивая на дверь декана. А я сижу в полной растерянности.

– Простите, но, кажется, у меня назначено на это время? – поднимаюсь на ноги.

Мужчина останавливается у самой двери в кабинет декана и оборачивается ко мне. Вижу в его глазах удивление и мужской интерес.

– У Антона Игоревича очень срочный вопрос, – снова хмурится секретарша.

– Ну если срочный… – пожимаю я плечами, не собираясь вступать в склоки в первый день на новом месте.

Длинный ухмыляется и распахивает дверь.

– Прошу, – смотрит на меня, сверля взглядом.

– Нет, нет, я подожду, – улыбаюсь в ответ.

– Антон, что у тебя? – слышу голос декана.

– Насчет выпускного, – говорит он.

– Проходи. Но давай быстро.

Мужчина заходит в кабинет и закрывает за собой дверь. Через пару минут селектор на столе секретаря издает звук, и она снимает трубку.

– Хорошо, – коротко отвечает она. – Вас ждут, – наконец-то произносит женщина, даже не посмотрев в мою сторону.

Я не сразу понимаю, что это относится ко мне, и не двигаюсь с места.

– Декан вас ждет, – наконец-то поворачивается ко мне, расстреливая гневным взглядом.

– Спасибо, – игнорирую явную агрессию и захожу в кабинет.

– А вот и Ольга Александровна, – расплывается в улыбке Анатолий Илларионович. – Присаживайтесь, – смотрит на меня так, что мне становится не по себе.

Чувствую на себе вторую пару глаз, но игнорирую, приняв максимально серьезный вид.

– Вы хотели меня видеть?

– Да, – словно опомнившись, мужчина прокашливается и принимает деловой вид. – Ольга Александровна, нужна будет ваша помощь.

– Какого рода?

– Вы у нас педагог новый, молодой и, судя по вашему резюме, креативный. В этом году у вас нет кураторства, но, поскольку Антон Игоревич готовится к защите диссертации, нужно, чтобы вы помогли его студентам с подготовкой выпускного.

Хоть я и не ожидала, что в конце учебного года на меня повесят дополнительную нагрузку, но в целом мне не помешает сильнее заполнить свое время, чтобы как можно меньше думать о том, что снова могло бы меня сломать.

– Хорошо, – киваю.

– Но должен вас сразу предупредить, – снова прокашливается декан. – В этой группе собрались непростые студенты, и к ним требуется особый подход.

– В каком плане?

– Их родители занимают высокие посты и делают большие пожертвования университету, оттого парни чувствуют себя немного развязно и позволяют себе порой лишнее.

Конечно, я ожидала чего-то подобного, но то, что сам декан будет расшаркиваться перед какими-то юнцами, становится неприятным сюрпризом.

– Поэтому прошу вас быть настороже.

– Могу я узнать, какая это группа?

– Тридцать третья, – отвечает за декана мужчина, сидящий в соседнем кресле. – Вы только что отвели у них лекцию.

По позвоночнику ползет холодок, и в животе оседает тяжесть.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

– Тогда, уверена, мы поладим. Отличные ребята.

– Вы еще не общались с нашей “золотой пятеркой”, – хмыкает он. – Державин, Гордеев, Власов, Залесский и Руднев – вот тот костяк, который способен вам помотать нервы.

Он называет те самые фамилии, что я успела запомнить во время лекции. Самые шумные и наглые парни, сидящие по центру аудитории и отпускающие скабрезные шуточки. На дух не переносила им подобных.

– Не беспокойтесь, – беру себя в руки, настраиваясь на то, что какой-то шайке мажоров я окажусь не по зубам. – Все будет в порядке.

– Но вы не думайте, что Антон Игоревич вас бросает на растерзание этим… студентам, – говорит декан. – Если что-то будет нужно, вы всегда можете на него рассчитывать.

– Спасибо. Так что конкретно мы должны сделать?

– Давайте пообедаем, и я вам все расскажу, – говорит мой новый коллега, поднимаясь на ноги. – И сразу после обеда представлю вас студентам как временного куратора. А насчет парней можете не переживать, им неинтересны подобные мероприятия, поэтому все должно пройти гладко.

Последнее меня немного приободряет, и я воспринимаю эту нагрузку как способ отвлечься от проблем.

Знала бы я, чем все закончится, – бежала бы без оглядки из университета и, возможно, из города. А пока во мне еще слишком много надежды и веры в эту работу, которая в скором времени обернется кошмаром.

Глава 3

Оля

– Как хорошо, что все в сборе, – говорит Антон Игоревич.

Мы заходим в аудиторию, где теперь находятся только студенты тридцать третьей группы. Когда нет других групп потока, та самая пятерка, о которой предупреждали меня декан и коллега, особенно бросается в глаза.

Вальяжно раскинувшись на стульях, они смотрят и на куратора, и на меня свысока. Они чувствуют себя королями жизни. А все вокруг них – не более чем обслуживающий персонал. Декан прямо сказал о том, что все здесь готовы закрывать глаза на их поведение в обмен на деньги их богатеньких родителей.

– А вы к нам теперь с подмогой ходите? – выкрикивает один из пятерки. Кажется, Власов.

– Сегодня, скорее, я выступаю в качестве подмоги для Ольги Александровны, – говорит Антон.

– Нас все-таки накажут? – спрашивает тот же самый студент, и аудитория заполняется смехом.

– Ольга Александровна, вы на нас пожаловались папке? – спрашивает Гордеев.

– Сегодня вы были послушными детками, – усмехаюсь я в ответ студенту. – Крайние меры на сегодня не требуются.

– Тогда что за собрание? Только не говорите, что вы теперь вместе и нам придется называть вас мамой, – продолжает паясничать Власов.

– Игорь! – окликает его Антон. – Давай все же я вставлю свои пять копеек между твоими искрометными комментариями.

– Вам можно все что угодно!

– Ребят, – улыбается Антон Игоревич, окидывая взором своих студентов. – Так как совсем скоро у меня состоится защита диссертации, то я не смогу помогать вам в подготовке к выпускному.

По аудитории пробегает разочарованное бурчание, и это, кажется, тешит самолюбие коллеги. Он не выглядит расстроенным, скорее, наоборот – счастливым. Еще во время обеда я заметила, что сам Антон ушел недалеко от своих студентов. Он очень любит внимание и вообще достаточно тщеславен.

Но все это меня не касается, поскольку, судя по всему, он действительно чувствует себя как рыба в воде в своей теме и по-настоящему ею увлечен. Специалист он действительно первоклассный, поэтому обвинять его в каких-то не особо приятных для меня личных качествах я не смею.

– Но! – делает он паузу и улыбается во все свои идеальные зубы. – У меня для вас есть прекрасная замена! Ольга Александровна была так любезна, что согласилась временно побыть вашим куратором и помочь вам подготовиться к выпускному.

– Вот это поворот, – комментирует кто-то.

– Так что прошу слушать во всем Ольгу Александровну, любить и оберегать.

– Любить – это с радостью, – слышу знакомый голос, и у меня учащается сердцебиение.

Почему-то перед коллегой становится стыдно за это.

– И прошу уважительно относиться к вашему преподавателю, – сразу отвечает наглецу Антон, а я чувствую благодарность.

Я отвыкла от того, чтобы за меня кто-то вступался, и то, насколько это приятно, тоже успела забыть.

– Вопросы есть? – обводит взглядом каждого из студентов. – Надеюсь, мне не придется краснеть за вас перед коллегой. Очень прошу подойти к вопросу серьезно. Рассчитываю на ваше благоразумие.

Все это время, пока Антон говорит, я чувствую на себе пристальное внимание. Поворачиваю голову в ту сторону, откуда, как мне кажется, меня разглядывают, и напарываюсь на темный взгляд все тех же карих глаз, что ощущала на себе во время лекции и потом, после нее…

Стараюсь игнорировать парня, но он буквально раздевает меня взглядом. Казалось бы, что я должна привыкнуть к подобному, работая со студентами. Но нет. Почему-то именно от него мне становится не по себе.

– Раз вопросов нет, то я вас оставляю, – поворачивается ко мне Антон Игоревич. – Вы уверены, что справитесь? – подходит ко мне практически вплотную мужчина, обеспокоенно вглядываясь в мои глаза.

– Все будет отлично. Можете не волноваться, – улыбаюсь в ответ.

Я не позволю каким-то избалованным мальчишкам напугать меня.

– Если что-то нужно, то вы можете звонить мне, Ольга Александровна. Мой номер у вас есть.

– Хорошо, Антон Игоревич. Я учту это. Ни о чем не волнуйтесь, занимайтесь диссертацией.

– Спасибо, – благодарно улыбается мужчина. – Ведите себя хорошо! – кричит он напоследок и покидает аудиторию, оставляя меня один на один со стайкой шакалов.

Их взгляды жалят. Почему-то сейчас, когда я нахожусь перед ними без приготовленного материала и скорее как помощник, чем как преподаватель, мне становится совершенно не по себе.

– Ну что, ребят! Для меня это стало полнейшей неожиданностью, как и для вас. Но думаю, что мы с вами найдем общий язык.

Напрягаюсь в ожидании пошлых шуток, но, на удивление, в аудитории царит тишина.

– Я так понимаю, что у вас уже есть какие-то идеи относительно самого выпускного, и я с радостью выслушаю то, что вы придумали.

– Да! Мы снимаем фильм, – говорит симпатичная блондинка.

– Фильм? Как здорово! И о чем этот фильм? – переключаю внимание на нее.

– Про наших выпускников и их обучение в универе.

– Ух ты! А могу я посмотреть уже отснятое? – мне на самом деле интересно, что там получается у ребят.

– Конечно. Могу скинуть вам ссылку на облако, – говорит она.

– Так, а еще какие идеи есть?

– Еще мы записываем трек, – отвечает все та же девушка.

– А текст и музыка тоже ваши?

– Да, Вадим написал музыку, – кивает она на лохматого парня, сидящего через ряд от нее. – Припев мы придумали. Проблема с куплетами.

– Я думаю, что кто-нибудь мог бы вам помочь. Сколько вообще человек задействовано в подготовке?

Руки поднимает около двенадцати человек.

– Ольга Александровна, а те, кто не участвуют, могут идти? – спрашивает рыжая девица, сидящая позади татуированного блондина и массирующая ему шею.

– Думаю, да. Разве что кто-то хотел бы помочь с написанием куплетов для ребят. Есть такие? – обвожу взором студентов, но они все сидят так, будто стараются быть как можно менее заметными.

– Я могу написать текст куплетов, – раздается тот самый голос, что преследует меня весь день.

Перевожу взгляд к Рудневу, чувствуя, как учащается пульс.

– Ты? – удивленно смотрю на него.

– Я, – смотрит прямо в глаза.

Слышу, как те, кто не хочет участвовать, поднимаются с мест и покидают аудиторию, а он все это время держит мой взгляд.

– Ну, мы тоже пойдем, – говорит блондинка, отвлекая меня от Дениса. – Я вам все скину в мессенджер.

– Да, конечно, – спохватываюсь я и называю студентке свой номер.

Когда все выходят, Руднев подходит ко мне.

– Я тоже буду вам писать, Ольга Александровна, – смотрит так внимательно, что у меня мурашки ползут по коже.

– Зачем? – вырывается из меня прежде, чем успеваю подумать.

– Буду слать вам стихи, – усмехается он. – Вдруг меня понесет не в ту сторону. И мне очень нужно, чтобы вы за мной проследили.

Смотрю на него и не могу отделаться от ощущения, что каждое его слово с подтекстом.

– Ну так что? Могу я вам писать?

Я понимаю, что не имею права отказать, так как только что дала добро другой студентке. И если откажу ему, то продемонстрирую свой страх.

– Да, Денис. Вы можете отправлять мне сообщения, – говорю, думая о том, что наверняка пожалею об этом.

Глава 4

Оля

– Олечка, ты? – выглядывает на площадку соседка, Антонина Петровна.

– Я, теть Тонь, – улыбаюсь женщине.

– А я думаю, кто тут скребется, – смотрит на меня через толстые линзы очков.

– Простите, я не хотела шуметь, – порой складывается впечатление, что женщина дежурит у дверного глазка. Потому что, как иначе она слышит любой шорох на площадке, остается для меня загадкой.

– Да я как раз хотела к тебе зайти.

– Что-то случилось? – за те две недели, что я живу в этой квартире, соседка, кажется, успела ко мне привыкнуть сильнее, чем я к ней.

Стоило мне въехать в квартиру, она тут же пришла знакомиться, выясняя все о моей жизни, в том числе о семейном положении, работе. И только составив мой моральный облик, она решила, что может со мной дружить. Хотя “дружить” – это громко сказано. Скорее, отправлять по своим поручениям.

– Да, Олечка, – выходит она на лестничную площадку, прихрамывая. – У меня мука закончилась, а я хотела испечь пирожки. С капустой. Любишь с капустой? – смотрит на меня снизу вверх с таким выражением лица, будто от моего ответа зависит ее жизнь.

– Очень люблю, – улыбаюсь, вытирая пот со лба. Сегодня слишком жарко даже для мая.

– Можешь сходить за мукой? Ты же знаешь, самой мне тяжело. Давление с утра скакнуло. Боюсь, не дойду.

– Конечно, тёть Тонь. Сейчас только свои пакеты домой занесу.

– А что ты там купила? – осматривает мои покупки.

– Да так, – пожимаю плечами. – Продукты, моющее средство.

– Яблочки вижу.

– Да, хотите?

– Ой, что ты, не нужно, – отмахивается она.

– Берите, берите, – достаю из пакета сетку с яблоками и впихиваю в руки соседки.

– Олечка, да что ж такое. Не стоило, – прижимает фрукты ближе к груди.

– Вспоминайте сразу все, что вам нужно, чтобы мне больше не пришлось возвращаться.

– Записывай! – говорит она.

Через десять минут после того, как распихиваю в холодильник свои продукты, выхожу из дома, кивнув мужчине, выгуливающему амстаффа.

В магазине стараюсь не задерживаться, мечтая как можно скорее оказаться в душе, а после растянуться на диване перед телевизором за просмотром еще одной серии “Ходячих мертвецов”.

Так странно, но раньше я даже не смотрела в сторону подобных фильмов. Но в последнее время мне нужны острые эмоции, адреналин, чтобы я могла переключиться с реальности и не думать обо всем том, что пытаюсь забыть.

Очередь на кассе кажется бесконечной, но я не позволяю себе даже мысленно пересечь запретную черту. Шагнув за ту линию, я вряд ли смогу себя вытащить обратно. Вместо этого прокручиваю в голове события на работе и непроизвольно улыбаюсь.

Все же приятно окунуться в гущу событий. Рядом со студентами чувствую себя особенно живой, и это доставляет удовольствие. Чувствую, как вибрирует телефон в сумке, когда расплачиваюсь, а потом, вооружившись тяжелыми пакетами, забываю о смартфоне.

– Вот спасибо, Олечка, – благодарит соседка, забирая пакеты. – Дай Бог тебе здоровья и мужа хорошего.

– Спасибо, тёть Тонь, но я, пожалуй, и без мужа обойдусь, – смеюсь, пряча за смехом свой самый дикий страх. – До свидания.

Только приняв душ и разогрев вчерашнее ризотто, я включаю тот самый сериал, что заставляет меня забыть обо всем на свете. Собираюсь окунуться в мир зомби и выживающей горстки людей, как слышу снова вибрацию смартфона, брошенного на комоде в коридоре.

Смотрю на него, покрываясь липкой испариной, в ужасе думая, что там – Он. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом напоминаю себе, что он не знает этого номера. Никто не знает. Как и моей новой фамилии, по которой мог бы меня вычислить.

Беру гаджет в руки и вижу кучу сообщений в чате под названием “Выпускной”. И буквально ощущаю, как меня медленно отпускает напряжение. Мышцы расслабляются, и легкие раскрываются, позволяя кислороду проникнуть внутрь.

Скворцова: “ Ольга Александровна, вот ссылка на облако с видео”.

Герасимов: “Есть вариант заказать текст песни у Ривера”.

Скворцова: “Так уже Руднев вызвался добровольцем”.

Ниже блондинка прикрепляет смеющийся эмоджи с выступившими на глазах слезами.

Герасимов: “Поэтому и предлагаю запасной вариант”.

Филиппова: “Мне страшно…”

И напуганный эмоджи.

Береснев: “Почему? Думаешь, на его фоне тебя никто не заметит? lol”

Филиппова: “Страшно от того, что он может там придумать. Как бы мы потом не вылетели из университета после его песен”.

Руднев: “Ты просто завидуешь мне, киса”.

Подмигивающая рожица.

Филиппова: “Чему завидовать? Твоей тупости? И способности мыслить только в горизонтальной плоскости?”

Руднев: “Воу! А на прошлой вписке тебе очень понравилось со мной в горизонтальной плоскости, а еще потом в вертикальной и под углом девяносто градусов”.

“Абонент Скворцова исключила вас из чата”.

Мое лицо пылает от прочитанного. Отчего-то очень красочно встают перед глазами все те картинки, о которых написал этот наглец. И, честно признаться, я чувствую облегчение оттого, что меня лишили необходимости читать все это. Для меня подобные подробности лишние. А затем на телефон начинают сыпаться новые сообщения.

Скворцова: “Ольга Александровна, извиняюсь за Руднева и за то, что удалила из чата. Надо провести беседу кое с кем. Потом снова вас добавлю”.

Я: “Хорошо, Алина. Спасибо”.

Открываю список чатов и вижу сообщение от парня, решившего напрочь засесть в моих мыслях. Несколько мгновений смотрю на его фото аккаунта. Селфи, сделанное явно лежа. Взгляд с прищуром и наглая ухмылка на губах.

Руднев: “Ольга Александровна, не волнуйтесь. На меня можно положиться. Для вас я напишу самый крутой текст”.

Я: “Денис, пожалуйста, постарайся для выпускников и твоих одногруппников”.

Руднев: “Только потому, что об этом попросили вы…”

Из-за его сообщений чувствую себя неловко. Словно влезла во что-то нехорошее, аморальное.

Я: “Денис, прошу не беспокоить меня без повода. Все, что напишете, скидывайте в чат. Никакой личной переписки со студентами я не веду”.

Руднев: “В чат мои тексты будут попадать только с вашего одобрения”.

Я ничего не отвечаю. Вижу, как Руднев набирает сообщение, но очень долго ничего не приходит. Решаю, что он оставил идею отправить все, что задумал, и выхожу из мессенджера, откладывая смартфон до утра.

Снимаю сериал с паузы и снова слышу вибрацию. Несколько мгновений борюсь с желанием проигнорировать гаджет, но все же сдаюсь и смотрю на повисшее на дисплее сообщение от Руднева:

“Спокойной ночи, Ольга Александровна. Я очень рад, что вы теперь с нами.

P.S. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы вам было хорошо…”

Вспыхиваю от его последних слов, представляя, что именно он имеет под этим “было хорошо” в виду, и тут же отключаю телефон, проклиная все на свете за то, что дала свой личный номер студентам.

Это была плохая идея. Отвратительная. И я еще не раз пожалею об этом…

Глава 5

Денис

– Что тебе? – не отрывая головы от бумаг, говорит отец, как только я открываю дверь его кабинета.

– Привет! Я насчет квартиры.

– Ну, – говорит раздраженно.

– Ремонт почти закончен, – смело шагаю внутрь, закрывая за собой дверь.

– И? – даже не смотрит на меня.

– Ты говорил, что отдашь ключи, как только доделают ремонт.

– Я говорил, что отдам ключи, когда буду уверен, что на тебя можно положиться, – продолжает перекладывать свои чёртовы бумажки.

– Что это вообще значит? – несмотря на установку не реагировать на дерьмо, которое он привычно выливает на меня, начинаю закипать.

– Если ты до двадцати одного года не понял, что это значит, тогда это пустой разговор.

– Ты можешь сказать конкретно, чего ты от меня ждёшь? Я все сделал, как ты хотел. Поступил в чёртов университет, который выбрал ты, сверкаю рожей там, где ты скажешь, и подлизываю тем, кому должен. Я, блядь, бросил гонки и стараюсь не ввязываться во всякое дерьмо! – меня трясёт от его гребаных и бесконечных правил.

Отец – прокурор, и это ни хуя не круто и не весело. Это бесконечные рамки и жизнь по приготовленному лекалу.

– Зачем вообще тогда было дарить мне квартиру сейчас, если мне там нельзя жить?

– Считай это проверкой твоей силы воли и терпения, – наконец-то поднимает на меня взгляд с прищуром.

Ненавижу это его поганое выражение лица. Оно никогда не означает ничего хорошего.

– Мало тебе, что мать выдрессировал так, что она слово без разрешения боится сказать. И меня таким же хочешь видеть? – теряю контроль. Рядом с отцом у меня вообще не получается себя держать в руках.

– Ты бы язык прикусил так про мать говорить, щенок! – рявкает он. – Еще не дорос, чтобы давать оценки родителям и их поведению. – Ты думаешь, я не знаю о том, что ты так и торчишь в студии и записываешь свои кривляния, которые ты называешь песнями?

Стоит отцу упомянуть мою студию, о которой, блядь, ему не должно быть известно, как под грудиной начинает жечь с такой неистовой силой, что хочется разнести к херам его идеальный кабинет и хоть немного подгадить в его безупречной жизни. Поэтому он так и бесится, что в его прекрасном мире существует одно пятно, которое портит его образцовый имидж. Из меня не получился идеальный сын.

– Должно же у меня быть хоть что-то, что доставляет мне удовольствие! – мне хочется сжечь его взглядом. – Или мне сдохнуть от твоих бесконечных “надо”?!

– Поэтому я и не требую, чтобы ты оставил свою эту маленькую шалость. Но это до тех пор, пока она не станет мешать твоей жизни.

– В плане? – скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на отца.

– Надеюсь, у тебя в голове не поселилась дебильная мысль, что это твое призвание? – откидывается он на спинку кресла, усмехаясь.

– Ну да. Для прокурора сын, читающий рэп, – это такое пятно, от которого не отмыться.

– Все это игры для мальчишек, неспособных шевелить извилинами, – не отводит от меня взгляда. Пытаясь в очередной раз продавить. – И я не допущу, чтобы мой сын просирал жизнь, занимаясь подобным дерьмом.

– Ясно, – усмехаюсь, не ожидая от отца другого. – Что еще не так со мной?

– Что у тебя с внешним видом? Что с твоими волосами? – зыркает на мой короткий обесцвеченный ежик.

– Это называется самовыражение! – все же не выдерживаю и срываюсь на крик.

– Тогда самовыражайся, но про квартиру и говорить нечего. Я не позволю, чтобы ты устраивал там свои безумные рейвы и панк-вечеринки.

– За кого ты вообще меня принимаешь? Считаешь, что стоит мне съехать, как я начну бесконтрольно бухать, закидываться таблами и забью на свои обязанности?

– Думаешь, я не знаю, как и с кем ты проводишь время? – и снова этот злоебучий оскал.

На миг замираю, а затем из меня вырывается смешок.

– Даже и не думал о подобном. Ты же наверняка и в постель ко мне залез бы, контролируя все мои связи, не будь это настолько кринжово. Но низкий тебе поклон, – наклоняюсь, махнув рукой до пола. – Спасибо, что пока не говоришь, кого я должен трахать.

– А об этом нам тоже стоит поговорить. Я надеюсь, у используешь защиту? Вот только не хватало нам выблядка от какой-нибудь из тех дешевок, с которыми ты путаешься.

– Я тебя понял. И не ссы, в этом плане у меня все под контролем, – злюсь на себя, за то, что решил вообще завести этот разговор, и на него, за то, что не может быть просто обыкновенным отцом, с которым можно поговорить про девочек, порубиться в соньку и сгонять на рыбалку.

– Вот и славно, – довольно улыбается отец. – Если у тебя все, то прошу больше не отнимать мое время.

– Как скажешь, – выхожу из святая святых прокурора и сразу направляюсь на выход, не желая больше ни секунды находиться с этим гондоном под одной крышей.

– Денис, – слышу голос матери. – Ты уходишь?

– Да, – говорю, не оборачиваясь. Главное – не останавливаться, иначе сорвусь на неё, а потом снова буду чувствовать себя дерьмом.

– А как же ужин? – слышу растерянность в ее голосе.

– Спасибо, сыт по горло. Сегодня не жди меня, – распахивая дверь, выхожу на крыльцо и запрыгиваю в свою детку-конфетку, припаркованную прямо у ступенек.

Завожу мотор и, слушая нежное урчание малышки, набираю Гарика.

– Передумал? – слышу его усмехающийся голос.

– Называй адрес, – теперь я твердо уверен, что хочу нажраться в хлам и трахнуть какую-нибудь цыпу, и желательно без защиты. Хотя на последнее я не решусь, даже в бессознательном состоянии.

– Е, бой! – довольно отвечает Гар. – Это мой мальчик.

– Давай уже адрес.

– Забивай. И учти, сегодня все будет по-взрослому.

– На это и рассчет.

– Тогда ты точно по адресу. Эту ночь ты вряд ли забудешь!

Глава 6

Денис

– Привет, котик! – ластится ко мне Таня или Аня, ни хрена не помню, как ее зовут.

– Ну, здравствуй, киса, – ухмыляюсь, заглядывая к ней в декольте, где нет совершенно никакой загадки. Лишь прикрытые сосочки.

– Хочешь? – кладет она на палец белую таблетку, соблазнительно улыбаясь.

– Э, не, кис. Я не по этой части.

– Зато я по этой! – вырастает из ниоткуда Гарик, хватая девчонку за упругую задницу.

– Ну, Дэн, – жалобно мяукает она, и теперь я замечаю ободок с ушками на её белокурых волосах. – Я хочу с тобой, – дует она накачанные губы.

Такие вареники хорошо смотрятся только на члене. А вот целовать такое совсем не хочется.

Перед глазами всплывает картинка других сочных розовых губок, натуральных, идеальных. При воспоминании о губах училки член мгновенно оживает, дергаясь. Блядь!

Вот бы ее сюда и дать пососать.

Чувствую, как ширинку накрывает чья-то ладонь, вырывая меня из фантазий.

– Давай, малыш, будет весело, – прижимается ко мне плотнее девчонка, а я хватаю шот с барной стойки и опрокидываю его, желая накидаться как можно скорее.

План на ночь: нажраться в щи, по возможности отключить голову и забыть на время о существовании папаши-контролера.

Скользкий язычок облизывает ушную раковину, а тонкие пальцы сжимают через джинсы каменный член. Вижу, как Гар щупает ее сиськи, пока она вылизывает мне ухо, и трется пахом о ее зад.

– Я так хочу тебя, – шепчет блондинка.

– Рано ты, – смеюсь. – Я только зашел.

– И что тебе мешает? – продолжает она соблазнять.

– Хочу осмотреть весь ассортимент, – смеюсь, видя, как искажается ее лицо.

– Зато я, детка, готов войти в тебя немедленно, – кусает ее шею Власов.

Этот готов трахать вообще все, что движется, без разбора. И порой мне кажется, что такими темпами его дружок должен отсохнуть от какой-нибудь экзотической болячки.

Хватаю новый шот с бара и опрокидываю самбуку, морщась, когда огненная жидкость опаляет горло.

– А вот так? – кладет она пилюлю на кончик языка и высовывает его, предлагая разделить с ней запрещенку.

– Я пас, – убираю ее руку с члена и вижу, как Гар поворачивает ее лицо за подбородок к себе и их языки переплетаются.

Похоже, хозяина тусовки мы потеряли.

– Блядь, где он их находит? – сидит на столешнице Мик и, потягивая пиво из бутылки, наблюдает за парочкой, которая не скрывает дальнейших намерений.

Гарик задрал топ Тани-Ани, играя языком с пирсингом на ее сосках, собрав вокруг толпу зевак, наблюдающих за развратом.

– В следующий раз, когда он будет у меня ночевать, я сожгу после него простыни, – подпирает рядом стену Тим и, как обычно, созерцает происходящее надменным взглядом.

– Да ладно, – усмехаюсь я. – Можно подумать, сам трахаешь только телок со справками?

Мне кажется, что каждая девочка на этой тусовке уже оттрахана как минимум несколькими из нас. Поэтому то, как высокомерный Тим строит из себя чистюлю, даже смешно.

Вижу, как проходящий мимо Гарика и его пассии Пит засовывает в задний карман уже расстегнутых джинсов Гара ленту резинок и, прошептав ему что-то, подталкивает к двери, слева от них.

Власов будто по инерции идет в заданном направлении, скрываясь за дверью. Толпа издает разочарованный крик.

Довольный Державин движется в нашу сторону, а за ним, как обычно, плетется хвостом Мира.

Вот эту имели точно все. Но помешана эта рыжая исключительно на блондине Пите. И каждый раз, когда, сунув ей за щеку, он посылает ее, она отправляется мстить ему с кем-то из нас.

Да, да. Знаю.

Л – логика.

Вряд ли ее папа был бы в восторге от того, как его драгоценная принцесса скачет по членам сыновей его приятелей.

– Не ждали тебя, – говорит мне Державин и достает из ящика со льдом бутылку пива.

– Планы изменились.

– Что, училка не дала? – ржет Мик.

– Смейся, смейся, но я в процессе.

– Смотри, можем пропустить тебя вне очереди, – предлагает Тим. – Убогим нужно уступать.

– Тогда только после тебя, – иногда хочется вмазать этому говнюку по его самодовольной роже. – А что там Гарик намутил? – перевожу тему. Почему-то не хочется обсуждать мою влажную фантазию с парнями. Оставлю ее себе на сладкое. – Обещал незабываемые эмоции.

– Диджей, таблы, доступные киски, – перечисляет Мик, загибая пальцы на руке.

– Обещал что-то новенькое, – на самом деле мне плевать, что там за очередная больная идея родилась в голове этого придурка. – Но судя по тому, что он сходу нашел, куда пристроить член, это новенькое отменяется.

– А мне интересно, на что хватит фантазии этого ушлепка, – всем своим видом показывает, как ему скучно, Тим.

– Да ладно, мальчики, – пританцовывает рыжая. – Чего тухнете, развлечение будет огонь, – она загадочно улыбается.

– Заинтриговали, – чешет подбородок Мик и, увидев кого-то в толпе, слезает со стола. – Дайте знать, если будет что-то интересное, – скрывается он в массе танцующих тел.

– Пит, давай потанцуем, – тянет его за руку рыжая.

– Иди без меня, а я посмотрю, – говорит он, даже не глядя на девчонку.

Но она все равно отходит на танцпол и начинает извиваться в танце, не сводя с него глаз.

– Когда-нибудь она тебя похитит и запрет в подвале, – ржу, наблюдая за Миркой.

– Мы просто друзья, – пожимает плечами Пит.

– А она в курсе? – на губах Тима тоже появляется улыбка.

– Да как-то похуй.

Спустя полчаса Гарик все же осчастливливает собравшихся своим появлением.

Он берет микрофон у диджея и, встав на стол, свистит, оглушая собравшихся.

– Эй, народ! Чего тухнем? У меня для вас первоклассное развлечение! – довольно улыбается этот маньяк. – Где мои помощники? – оглядывается он на парней, выставляющих в ряд подожженные шоты. – Итак! Сегодня у нас прятки в лесу-у-у-у! – воет придурок. – Правила просты. Девочки убегают, а мальчики дают им минуту форы, заливаясь этим прекрасным зельем, – показывает он на батарею самбуки.

– После истечения указанного времени охотники отправляются за добычей. Если добыча поймана, то она не может отказать охотнику, выполнив все его хотелки. А той, кто успеет достигнуть финиша ни разу не пойманной… – зал взрывается хохотом, прекрасно понимая, что именно он имел в виду, – достанутся ключи от моей красотки! – поднимает он вверх руку, удерживая на пальце кольцо от брелока своей бэхи.

– Он же шутит? – не верю, что Гар готов расстаться со своей малышкой.

– Кажется, нет, – отвечает Пит.

– Итак, охота начинается, через: три, – вместе с ним скандирует толпа, – два, один! Начали-и-и-и! – кричит он.

Девчонки с визгом высыпают на задний двор и через ворота убегают в лес.

– Ах да! – забирает Гарик бочку, набитую резинками, у помощника. – Не забывайте о ваших доспехах, доблестные рыцари! – кричит он, пока парни закидываются шотами.

Я тоже иду к самбуке.

– Ты же не станешь в этом участвовать? – качает головой Пит.

– А с хуя ли я не должен! – опрокидываю три шота.

Голова плывет, я слышу обратный отсчет и вместе с остальными хватаю резинку и выбегаю на охоту. Этой ночью мне хочется быть кем-то, максимально непохожим на Дениса Руднева. Мне хочется опуститься на дно.

Глава 7

Оля

– Могу я узнать, где сегодня большая часть группы? – осматриваю опустевшие ряды временно моей тридцать третьей группы и недоумеваю.

Неужели решили, что раз теперь я выступаю в роли их куратора, то буду закрывать глаза на все их прогулы?

– Что, так и будем играть в молчанку? – обвожу взглядом тех одиннадцать человек, что все-таки соизволили явиться на лекцию.

Никто не отвечает на мои вопросы. Все будто воды в рот набрали. Даже оргкомитет и тот не весь присутствует. Как нет и четверых из “золотой пятерки”. Только Залесский Тимур на месте и смотрит на меня с таким снисхождением, что становится неловко от его взгляда.

– Понятно, – отмечаю отсутствующих. – Ну да ладно. Думаю, что всем известно о том, как дается допуск к сессии?

– Да, – наконец-то откликаются несколько человек.

– Вот и отлично. Нам же лучше. Успею опросить большее количество студентов, – улыбаюсь, заметив недовольные лица.

Удовлетворенно выдохнув, я начинаю семинар, стараясь не думать о нерадивых студентах, решивших наплевать на учебу прямо перед сессией.

      К концу семинара я остаюсь довольной подготовкой присутствующих и тем, что у меня было достаточно времени опросить их всех.

Даже Залесский продемонстрировал себя с положительной стороны. Этот парень совсем не глуп и явно не просиживает здесь штаны только по указке родителей.

После пары задерживаюсь, чтобы поговорить с Алиной Скворцовой и Герасимовым Вадимом. Делюсь с ними своим мнением об их видео, которое на самом деле смогло меня приятно удивить.

– Молодцы, ребята. Честно, не ожидала такого высокого качества съемки.

– Да, видеоряд получается топчик, – усмехается Вадим. – Но все равно я хочу еще изменить нарезку. Так что это не окончательный вариант.

– Замечательно! С радостью посмотрю, что в итоге у вас выйдет.

– Постараюсь к понедельнику смонтировать, – довольно говорит парень.

– Тогда буду ждать результаты после выходных, – улыбаюсь студентам, провожая их взглядом, и начинаю собирать вещи.

– Неужели вам действительно интересно то, что делают эти лузеры? – поднимается со своего места Залесский и плавной походкой движется ко мне.

– Очень! Не думала, что они такие талантливые, и если честно, то я приятно удивлена.

– Один мой хороший приятель выиграл гран-при на фестивале независимого кинематографа. Я бы мог попросить его поучаствовать в этом кринже, – смотрит на меня прямо, не пытаясь смутить или же унизить. И я понимаю, что за фасадом высокомерного мажора скрывается обычный парень, который, оказавшись изолированным от своих дружков, может проявить себя с положительной стороны.

– Не думаю, что стоит привлекать кого-то со стороны. К тому же твои одногруппники действительно проделали колоссальную работу.

– Как знаете, – пожимает он плечами и поднимается с парты.

– Но ты можешь поучаствовать в выпускном иначе?

– Мне это неинтересно. Я лучше подготовлюсь к сессии, чем буду тратить время на какую-то ерунду.

– Это, конечно, похвально, но дух товарищества никто не отменял.

– Я не командный игрок, – криво усмехается он.

– Судя по тому, что ты не последовал примеру твоих друзей и пришел на семинар, то можно сделать такие выводы.

– У них была тяжелая ночь.

– А у тебя? – улыбаюсь. Мне нравится его открытость и естественность. Не люблю фальшь. И Залесский располагает к себе, не пытаясь казаться лучше, чем он есть.

– Секс, алкоголь, травка… Скучно и избито.

– Серьезно? – наверное, мои брови в это мгновение взлетают до линии роста волос. – И как же тебе нравится развлекаться?

– Мне нравится наблюдать за людьми.

– В плане? – не совсем понимаю, о чем он.

– Нравится смотреть, как поведет себя человек в определенной ситуации.

– То есть?.. – пытаюсь уловить ниточку в его объяснении и не получается.

– Я люблю создавать эти самые ситуации и смотреть, как он будет выходить из них.

Это признание меня интригует. Потому что я не до конца понимаю, о чем он говорит.

– Например?

– Ну, к примеру, – усмехается наглец, не отводя глаз в сторону, – на одном из сайтов кто-то из студентов обнаруживает интимное видео с девушкой, как две капли воды похожей на нашего преподавателя макроэкономики, – от его слов щеки мгновенно вспыхивают. Я понимаю, что это лишь пример, но отчего-то испытываю панику. – Он распространяет это видео по студенческим чатам. Вы видите смешки, похотливые взгляды, слышите неприличные предложения, но не понимаете, в чем причина. И вот здесь я бы понаблюдал за вами.

– И что? Часто интимные видео преподавателей всплывают в сети? – стараюсь казаться невозмутимой, хотя внутри все трепещет от странного волнения.

– Нет, – усмехается он. – Но знаете, есть много разных других интересных ситуаций, которые позволяют узнать, на что именно способен человек.

– Ты подстраиваешь эти ситуации?

– Ну что вы? – усмехается он. – Я лишь сторонний наблюдатель, – идет он к выходу, кидая последнюю фразу через плечо и оставляя у меня странное предчувствие.

Не все так просто с этим парнем.

Уже выхожу из аудитории, как чувствую вибрацию телефона:

Руднев: “Ольга Александровна, здравствуйте! Простите за пропуск. Возникли непредвиденные обстоятельства. Обещаю отработать пропуск. Как насчет индивидуального занятия?”

Я: “Никаких отработок на моем курсе не предусмотрено. В следующий раз планируйте ваши увеселительные мероприятия на выходные, Денис. Иначе у вас есть шанс не сдать мой предмет ”.

Руднев: “Я готов ходить к вам на пересдачу сколько угодно. Поэтому подумайте, хотите ли вы потратить на меня лето. Или дать всего лишь один шанс отработать прогул?”

Я: “Тема с отработками закрыта. Лучше примите аспирин и займитесь подготовкой к следующему семинару. Также ваши одногруппники ждут от вас текста песни. Не подведите их.”

Руднев: “А вы? ”

Я: “А у меня, Денис, полно работы, и некогда тратить время на то, чтобы бегать за студентами, заставляя их выполнять свою работу. Не хотите учиться – в следующем семестре вас снимут с занятий”.

Руднев: “Пон. Никаких пропусков. И мне действительно жаль, что я проспал…”

Последнее сообщение оставляю без ответа и закрываю диалоговое окно. Думая над тем, что Рудневу, в отличие от его друга, еще очень долго придется взрослеть.

Но тогда я не знала, что очень скоро мое мнение кардинально изменится.

Глава 8

Денис

– Что это? – смотрю, как Тим листает ленту знакомой мне блонды. – Только не говори, что это?.. – выдергиваю из его рук смартфон, на что он лишь фыркает.

– Знаешь, а ведь в ней действительно что-то есть, – говорит он с усмешкой на губах.

А я, как завороженный, залипаю на фото более юной Олечки.

Блядь. Эти губы, эти глаза – меня все в ней торкает. Даже вот при взгляде на эти фото, где она, наверное, того же возраста, что и я сейчас, у меня весь организм просыпается. Она лежит на байке, в простой черной майке и джинсах, на губах счастливая улыбка, а в глазах огонь.

Я уверен, что ее фоткает хозяин этого гребаного мотоцикла. И я, сука, завидую этому мудаку. Потому что очевидно: она к нему неравнодушна.

На следующем снимке она в обнимку с подружками, в каком-то блестящем платье и явно навеселе.

Я листаю фотографию за фотографией, словно чертов сталкер, и не могу отвести взгляд. Пока не останавливаюсь на изображении, где она прижимается щекой к плечу какого-то парня. Его лица не видно. В кадре только Оля и мужской торс.

То, как она льнет к нему, какое у нее на лице выражение счастья, уже заочно заставляет меня ненавидеть этого гондона.

– Я пообщался вчера с нашей Олечкой, – заговорил Тим, вырывая у меня свой гаджет.

– С хуя ли с “нашей”? – мне уже не нравится формулировка фразы.

– И знаешь, меня торкнуло, – игнорирует мой комментарий сука Залесский.

– Так, так, так, – заинтересованно поворачивается к нам от экрана плазмы, где он рубится с Питом в пристаку, Мик. – Мне послышалось или намечается лютый замес? – усмехается ублюдок.

– С хуя ли! Оля моя. Я сказал сразу. А Тим с его “торкнуло” идет на хуй.

– Она-то в курсе, что она твоя? – снова на роже Залесского это надменное выражение, за которое хочется его размазать прямо там, в гостиной Гарика. – Тебе и без нее весело, – намекает он на позапрошлую ночь, после которой я проснулся с двумя телочками, имен которых даже не помню. И только я хотел их выкинуть из кровати, как они, хихикая, начали возвращать меня к жизни, в два рта полируя мой ствол.

Прикрыв глаза, я представлял, что одна из них – Оля. И тогда дело пошло веселее. Но, блядь, при чем тут последняя тусовка и моя секси училка?

– А ты что же, чувствами к ней воспылал? – меня потряхивает. Я не ожидал от Тима подобной подставы. Обычно, если кому-то первому понравилась киска, то остальные на нее не претендуют. Тогда что за хуйня происходит сейчас?

– Она секси, плюс мозги на месте. Уверен, в койке она просто огонь, – мечтательно произносит он.

– Ты сейчас серьезно? – даже Пит отвлекается от игры и оборачивается к Тиму.

– Вполне, – смотрит мне прямо в глаза ублюдок.

– Я же сразу сказал, что она – моя! – поднимаюсь с дивана, встав всего в нескольких шагах от Залесского и смотря прямо в его глаза.

– Сказал, но не сделал, – ухмыляется он. – У тебя с ней нет шансов. Она на тебя смотрит как на озабоченного сопляка, – его губы изгибаются в более дерзкой улыбке.

– А глядя на тебя, она течет, да?

– Ну, пока, может, и не течет, но явно проявляет больше интереса, чем к тебе.

Его слова задевают за живое. Потому что все мои попытки разговорить ее провалились. И я, блядь, не знаю, с какой стороны к ней подступиться. И если то, что говорит Тим, правда, то я в полной заднице.

– И что ты хочешь? Чтобы я уступил? Не будет этого. Повторюсь, что ты просто пойдешь на хуй.

– Э, бро, остынь, – чувствую на плече руку Гарика. – Вдох-выдох. Не станешь же ты из-за училки махать кулаками со своими?

– Съебись на хуй, Гар, – сегодня он меня нервирует не меньше Тима. Потому что его безумная попойка привела к тому, что я пропустил Олин семинар и позволил этому дерьму, что стоит передо мной, наладить с ней контакт.

– Тим чутка заблудился, – чувствую, как внутри меня все горит от злости и желания разбить в кровь чью-то наглую рожу. – Забыл, что если брат сказал “табу” на телку, то это, блядь, табу!

– Воу-воу! – поднимается с дивана Пит. – Давайте как-то спокойнее. Стоп. Мы не рамсим из-за кисок.

– А мы и не рамсим, – спокойно отвечает Тим, смотря прямо мне в глаза. – Мы предоставляем право выбора девушке.

– У-у-у, – подставляет ко рту кулак Гарик и издает клич. – У нас тут, походу, заруба.

– Не, не, не! – вмешивается Мик. – До тех пор, пока не завершена одна катка, мы не начинаем новую.

– А почему нет?! – радуется Гарик. – Мы никак не пересекаемся. К тому же такого у нас еще не было. Надо брать преподшу, пока она свежа и никем у нас не поюзана.

– Вы серьезно собираетесь играть на опережение? – не могу понять, чего больше в голосе друга, удивления или возбуждения.

Потому что я понимаю, к чему все идет. А так просто отдавать Тиму свою училку я не собираюсь.

– Я не вижу причин ждать, – пожимает плечами Тим. – Я ее хочу, Дэн ее хочет, никто не собирается отступать. Но Оля сама по себе нелегкая добыча. Так усложним задачу, м? – смотрит на меня с вызовом.

– Срок? – чувствую, как по венам бурлит кровь, вытягивая из сраного транса, в котором я был последние два дня. Я, блядь, в лепешку расшибусь, но сделаю ее своей. А Тим идет на хуй.

– Как обычно. Четыре недели.

– Правила?

– Никакой наркоты и прочей запрещенки. Все должно быть добровольно, – говорит он с такой интонацией, будто она уже сидит в его спальне, голая и готовая на все. И мне не нравится его уверенность.

– Доказательства?

– Мы должны это видеть воочию! – слишком воодушевляется нашим спором Гарик.

– Сука, ты за своим объектом следи.

– Там все на мази, – хмыкает он.

– Когда старт?

– Сейчас, – довольно произносит Залесский.

– Проигравший? – я взбудоражен. Я не хочу спорить, блядь, на девушку, которую реально хочу. И тем более не хочу отдавать ее Тиму. Но это единственный вариант.

– Двойной тариф. И на полгода отстраняется от участия в игре.

– Забились, – протягиваю руку Тиму.

Он пожимает ее в ответ, а Мик разбивает наше рукопожатие.

– И… победит сильнейший! – торжественно говорит он.

– Ты покойник, Тимурка, – усмехаюсь, хотя у самого сосет под ложечкой и под ребрами полный хаос.

– Время покажет, – довольно улыбается он и, забрав смартфон, переводит в кассу сумму по двойному тарифу.

Глава 9

Оля

– Да ладно! – выдыхаю я расстроенно, покидая здание университета.

На улице дождь стеной, а у меня с собой ни зонта, ни плаща. Но и ждать, когда этот армагеддон прекратится, у меня нет времени.

Позвонила соседка и сказала, что я заливаю жильцов этажом ниже.

Тётя Тоня – связующее звено всех соседей. У нее есть контакты всех и каждого. Поэтому и пострадавшие от моей квартиры связались первым делом с ней.

      Именно из-за этого затопления я бегу под проливным дождем, перепрыгивая лужи. Хотела вызвать такси, но телефон не вовремя разрядился. И теперь я спешу на остановку.

Хочу уже покинуть территорию вуза, как мне преграждает дорогу черный дорогой седан.

– Садитесь, подвезу! – слышу знакомый голос, когда приоткрывается пассажирская дверь.

Я наклоняюсь и встречаюсь взглядом с Рудневым.

– Спасибо, Денис. Но это будет лишним, – стараюсь перекричать дождь.

И почему такой ливень? Мы что, разве в тропиках живем?

– Да ладно, Ольга Александровна! Вы и так промокли насквозь. Пока доедете на автобусе домой, простынете, не сможете ходить на пары и помогать нам в подготовке к выпускному.

Мысленно прикидываю, сколько времени пройдет до того момента, когда я наконец-то окажусь дома, и как сильно тогда будут затоплены соседи. Да и хозяйка квартиры, что я снимаю, как назло, улетела в отпуск и не может приехать раньше меня и посмотреть, в чем там проблема.

– Хорошо, – ныряю в теплый салон, закрывая за собой дверь. И только теперь ощущаю, насколько я промокла и как вода стекает на идеально чистые коврики и впитывается в кожаное сидение.

– Денис, я вам весь салон испорчу, – ерзаю, пристегивая ремень безопасности.

Ситуация, мягко говоря, неловкая. И не будь этого проклятого потопа дома, я ни за что не приняла бы приглашение Руднева.

– Нашли из-за чего волноваться, Ольга Александровна, – чувствую на себе его взгляд и оттого вспыхиваю еще сильнее. Мы слишком близко. Даже не так: мы непозволительно близко. – Знал бы, что вы побежите под таким ливнем и даже без зонта, сразу бы предложил подвезти.

– Я бы не приняла твое предложение, но у меня дома случилось ЧП, поэтому очень благодарна, что ты выручаешь меня.

– Что случилось? – хмурится он, выруливая с парковки.

– Кажется, я затопила соседей.

– Сочувствую. Значит, мы должны добраться до вашего дома как можно быстрей, – выезжает на дорогу и прибавляет скорость.

– Спасибо вам, Денис, – в тепле салона размякаю. Меня уже не так знобит, как, оказывается, было на улице. И вообще, вдруг меня охватывает такое спокойствие, что даже на какое-то время отходят в сторону тревоги из-за потопа.

– Пожалуйста, Ольга Александровна. Я всегда рад вам помочь, – улыбается он, кидая на меня взгляд и снова возвращая внимание на дорогу, где из-за ливня какой-то коллапс.

      Мы останавливаемся в пробке. Дворники скрипят по стеклу, которое заливает поток воды.

– Ну и погодка, – говорит Денис. – Город поплыл, как и ваши соседи. Это тоже ваших рук дело? – улыбается он, поворачиваясь ко мне и окидывая мое лицо внимательным взором.

– Этот потоп я точно не смогу остановить, – усмехаюсь.

– А мне даже нравится, – внезапно говорит он. – Есть в такой погоде своя романтика.

– Вы не похожи на романтика, – рассматриваю парня, отмечая, какие длинные и густые у него ресницы.

– Почему? – говорит он чуть тише и смотрит так внимательно, что мне становится не по себе.

– Шутки у вас совсем не романтичные, – вспоминаю наше знакомство.

– А, это, – как-то хмурится он. И на мгновение мне кажется, что ему стыдно… Но он тут же берет себя в руки. – Просто я, когда нервничаю, веду себя как клоун. Вот и все, – сразу отворачивается к лобовому стеклу и медленно продвигается вместе с потоком машин.

– Учту, – говорю, смотря прямо перед собой и прикидывая возможный ущерб, нанесенный соседям. – Давайте я все же на трамвае. И остановка рядом, – смотрю, как приближается красный вагон.

– А после трамвая вы дальше мокнуть будете?

– Зато доберусь быстрее. У меня каждая минута на счету.

– Сейчас все решу, – он включает поворотник и осторожно выруливает на встречную

– Что вы делаете? – упираюсь ладонью в бардачок.

– Доставляю вас домой в кратчайшие сроки, – разворачивается он и съезжает на прилегающую дорогу.

– Но мы едем в другую сторону, – испуганно оборачиваюсь.

– Все в порядке, Ольга Александровна. Поедем по объездной. Через десять минут вы будете дома.

Остаток пути мы едем, не разговаривая. Я все еще напряжена оттого, что не уверена, в каком направлении мы едем. Все-таки город для меня еще не знаком. Но через десять минут, как и обещано, въезжаем в мой двор, но совершенно с другой стороны.

– Этот дом? – спрашивает Денис.

– Этот, – удивленно осматриваюсь по сторонам. – Надо же!

– Я же обещал, – говорит серьезно. —А я всегда держу свое слово.

– Не знаю даже, как вас благодарить, Денис.

– “Спасибо” будет достаточно, – расслабленно улыбается он.

– Спасибо, Денис! Мне пора! – открываю дверь и выбегаю на улицу.

Дождь мгновенно проникает под одежду. Нахожу ключи и быстро забегаю внутрь      . Слышу голоса наверху. И не дожидаясь лифта, поднимаюсь на свой этаж.

– Явилась! – раздаются возмущенные возгласы соседей, толпящихся возле моих дверей.

– Здравствуйте! Простите, что задержалась. В городе пробки, – открываю дверь.

– Плевать мне на твои пробки! А кто мне будет ремонт оплачивать, – захожу в квартиру, вбегаю в ванную и вижу настоящий потоп. Кажется, виной всему стиральная машина, которую я включила перед выходом из дома, рассчитывая, что к моему возвращению белье не только постирается, но и высушится.

Хватаю тряпку и начинаю собирать воду.

– Все ясно, – слышу ехидное замечание соседки. – Эта идиотка оставила стиралку и ушуршала.

– Кто ж так делает? – где-то позади разговаривают между собой другие соседки.

– А теперь пошли посмотришь, что твоя стиралка сделала с моим новым ремонтом.

– Сейчас соберу воду и приду, – стараюсь как можно скорее все убрать, плавая в луже дорогими лодочками на шпильках.

– Нет, ты пойдешь сейчас! – визжит соседка.

– Пойдем, – слышу мужской знакомый голос. – Мне покажешь.

Оборачиваюсь и вижу Руднева, держащего мою папку в руках. Кажется, я ее оставила в машине.

– А ты кто еще такой? – нервно спрашивает потерпевшая.

– Друг. Пойдем, пойдем. Со мной решишь все вопросы, а Ольгу Александровну не трогай.

– Кто ж мне возместит убытки?

– Я же сказал, сами разберемся, – хватает он ее под локоть и уводит из моей квартиры, а я чувствую радость оттого, что он взял на себя эту крикливую женщину.

– Оленька, тебе помочь? – спрашивает тётя Тоня.

– Спасибо, я тут сама.

– Как знаешь. Хороший у тебя друг. А то Наташка эта – до того же крикливая баба, сил нет, – бормочет она. – Пойду посмотрю, что там у них, – уходит, оставляя меня один на один с необъятной лужей.

А спустя минут пять раздаются шаги и я вижу, как Денис закатывает рукава.

– Где я могу взять еще одну тряпку?

– В пенале слева, – отвечаю, в очередной раз думая, насколько происходящее неправильно.

Глава 10

Оля

– Здравствуйте, Ольга Александровна, – подходит ко мне Залесский. – У вас что-то случилось?

– Здравствуйте, Тимур, – мельком смотрю на парня и продолжаю идти к лестнице. – Почему вы так решили?

– Хмуритесь, – слышу в его голосе улыбку и чувствую на себе взгляд.

– Да так, ерунда… бытовые проблемы, – даже не собираюсь вдаваться в подробности. И что-то мне подсказывает, что он и так в курсе случившегося.

– Возможно, вам нужна помощь? – говорит студент.

– Благодарю, но помощь мне уже оказали, – жду от него реакции в виде пошлой шутки или чего-то в духе его компании, что указывало бы на осведомленность парня об участии его приятеля в устранении моего потопа.

– Тогда вас беспокоит что-то ещё? – идёт практически в ногу со мной.

Все, чего я хочу, – это лишь прекратить эту светскую беседу. Вчерашний день оставил странное послевкусие. Я никак не могу разобраться, что чувствую от участия собственного студента в этой истории. И оттого не могу найти себе покоя.

– Ничего такого, чем я бы хотела поделиться со своими студентами, – поднимаюсь по лестнице, не глядя на Залесского. – Давайте не забывать про субординацию.

А вчера? Вчера я тоже ее соблюдала?

Или как назвать то, что я не просто позволила студенту подвезти меня, а после помочь разобраться с соседкой и убрать последствия потопа?

Это тревожит меня. Но я стараюсь убедить себя, что это обыкновенная человеческая взаимопомощь. Ведь будь на моем месте кто-то другой, то наверняка Денис повел бы себя точно так же…

– Простите, – снова врывается в сознание голос Залесского. – Тогда, может быть, поговорим о том кринжовом видео, что слепили эти… хм… – подбирает верное слово, – недоумки, – выпаливает он, посмеиваясь, и я тут же поворачиваю к нему голову.

– Тимур! Разве так можно?

– Простите, просто я называю вещи своими именами. Я их одногруппник, мне позволительно, – хрипло смеется он, и я вижу ямочку у него на щеке.

– Буду благодарна, если вы все же будете подбирать слова.

– Я постараюсь, но не могу обещать. Помните, я вам рассказывал про своего приятеля, который выиграл конкурс авторского кино? – прокашливается и переключается на другую тему.

– Да, припоминаю.

– Так вот, ради эксперимента он готов принять участие в этом отстойном проекте.

– Послушайте, Тимур, – останавливаюсь я на лестничном пролете и отхожу в сторону, чтобы не создавать затор. – Если вам неинтересно поздравлять выпускников, то зачем вы мучите себя? Есть ребята куда более замотивированные на помощь.

– Я просто не хочу, чтобы вы краснели за них, – пожимает он плечами с совершенно равнодушным выражением лица.

– То есть, если бы вместо меня был Антон Игоревич, вам было бы неинтересно помогать ему?

– Я увидел этот кринж, я числюсь студентом этой группы, я не хочу быть хоть как-то к этому причастен, оттого и предлагаю иной вариант, независимо от того, кто именно курирует подготовку.

– Мне казалось, вам все равно на подобного рода активности, – пытаюсь сложить из разрозненных моментов в единую мозайку образ этого парня, но слишком много пропущено деталей.

– Обычно да. Но мне интересна реакция одногруппников, хочется увидеть тот момент, когда они осознают свою ничтожность, – говорит прямо, глядя мне в глаза.

Я же в полной растерянности смотрю на него, не зная, как реагировать на подобное.

– Цинично, – отвечаю холодно.

– Зато честно. В общем, – засовывает он руки в карманы, – чтобы принять окончательное решение, приглашаю вас на фестиваль авторского кино, что состоится в эти выходные.

– Фестиваль? Как интересно, – я миллион лет уже не посещала никаких фестивалей. А так можно совместить приятное с полезным. – Можете скинуть мне более подробную информацию?

– Конечно, – отвечает он расслабленно.

– Доброе утро! – слышу низкий голос и медленно оборачиваюсь на него, встречаясь взглядом с Рудневым.

Мой пульс учащается.

– Доброе, – стараюсь погасить странное смущение, что накрывает меня. На самом деле чувствую себя так, словно между нами опасный секрет.

Денис пристально смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Залесского, и мне кажется, что парень сразу же напрягается.

– Здорово! – протягивает он руку.

– Здорово! – отвечает ему на рукопожатие приятель, с ухмылкой на губах.

– Не помешал? – кажется, Руднев готов расстрелять взглядом Тимура.

– Тимур приглашает посетить фестиваль авторского кино, что состоится на выходных, – отчего-то стараюсь прояснить ситуацию.

– Вот как? – смотрит на меня Денис, а затем возвращает взор к другу. – На фестиваль, значит?

– Да, – чувствую себя странно, хотя не могу понять, с чем это связано. – Я как раз жду от него информацию, чтобы скинуть в общий чат. Будет неплохо, если вся группа сможет пойти.

– Жаль, Дэн, тебя не будет с нами, – в голосе Залесского слышится насмешка. – Важное семейное мероприятие нельзя пропускать из-за какого-то фестиваля.

Мне кажется или Руднев играет желваками?

– В общем, жду информацию, Тимур. И надеюсь, вы оба подготовились к семинару. На следующей паре я буду выставлять допуски к сессии, – стараюсь не замечать напряжения, повисшего между парнями. – До встречи, – ретируюсь, не оборачиваясь, и только теперь выдыхаю, понимая, что озадачена не на шутку тем, что происходит между этими ребятами. И в то же время отчего-то чувствуя, что я как-то замешана в их разладе.

Но как только захожу в аудиторию, слышу сигнал пришедшего на телефон сообщения.

Достаю смартфон и замираю, увидев сообщение, отправленное на мою страницу в соцсети: “Я тебя все равно найду!”

Глава 11

Оля

– Всем спасибо, вы сегодня отлично потрудились, – говорю студентам после того, как слышу звонок.

Семинар действительно вышел продуктивным. Практически все пришли настроенные на работу и хорошо подготовленные. И это, если честно, удивляет. Возможно, сказывается приближающаяся сессия и ребята просто стараются получить доступ. А я же просто испытываю наслаждение от такой работы.

Удовлетворение от проведенной пары все же неполное. Потому что один из студентов оказался абсолютно не готов и даже отказался отвечать.

Руднев.

И это, откровенно говоря, огорчает меня, перебивая остальные эмоции.

Но я стараюсь думать позитивно, оценивая успеваемость большей части группы. А они сегодня молодцы.

– Минуточку внимания! – говорю я перед тем, как студенты выпорхнут из аудитории. – У Тимура Залесского предложение – сходить на кинофестиваль в эти выходные. Подробности он отправит в общий чат, где вы сможете все обсудить.

– А вы, Ольга Александровна, пойдете с нами? – смотрит на меня Скворцова.

– Если вы решите пойти, то я с удовольствием присоединюсь к вам.

– Супер, – говорит кто-то из ребят, а я спокойно собираю свои вещи.

– Тогда до субботы, – останавливается напротив моего стола Залесский и смотрит нечитаемым взором.

– Если пойдет кто-то еще, то до субботы, Тимур, – улыбаюсь ему, заранее расставляя акценты: вдвоем со своим студентом я никуда не пойду.

– Уверен, они придут, – усмехается он.

И я вижу, как его татуированный приятель, Державин, хлопает его по плечу и выходит из аудитории.

– Увидимся, – говорит Тимур на прощание и идет следом за другом.

– Вы уверены, что Залесский предложил это? – встает передо мной активистка Скворцова.

– Да, а что? – застегиваю замок портфеля.

– Странно, – пожимает она плечами. – Он никогда и никуда нас не звал, – говорит она задумчиво. – Но если фестиваль действительно будет, то мы придем, – кивает она на Филиппову и Герасимова.

– Отлично! Тогда обсудите все в чате и напишите мне.

– До свидания.

– До свидания.

Аудитория опустела. Я собираюсь уходить, но поднимаю взгляд и встречаюсь с пристальным взором Руднева, так и сидящего за партой.

– Денис, вы что-то хотели? – спрашиваю, а у самой во рту пересыхает от внезапно охватившего волнения.

Я помню, как вчера во время уборки случайно соприкасалась с ним, как он пару раз дотронулся до моей руки и это вызвало во мне странные эмоции, похожие на трепет.

Вместо ответа он лишь пожимает плечами, но продолжает сверлить меня взглядом.

– Тогда всего доброго.

– Постойте, Ольга Александровна, – он наконец-то поднимается с места и легкой походкой направляется ко мне. – На самом деле я просто огорчен, что пропущу мероприятие.

– Уверена, у вас на то веские причины.

– Да. Юбилей папиного друга. Никак не могу его пропустить.

– Так бывает, – говорю я, стараясь смотреть прямо и не думать о том, в какой близости мы находились накануне и как потом остаток вечера я улавливала в воздухе нотки его парфюма. – Невозможно оказаться везде, где хотелось бы.

– Вы правы. Простите, что не подготовился, – переходит на другую тему.

– Для этого есть причины?

– Я был занят в студии.

– В студии? – всматриваюсь в него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Да, в студии звукозаписи, – говорит на выдохе, словно ему тяжело дается это признание.

– Вы… записывали песню?

– Да. Записал трек, но… он не для выпускного.

На несколько мгновений я замираю, не зная, как реагировать на эту информацию. Я удивлена и растеряна.

– Он о личных переживаниях, – добавляет парень.

– Ясно. Честно, не думала, что вы записываете песни, когда вы вызвались написать куплет.

– Об этом мало кто знает.

– А ваши друзья?

– Они в курсе. Но мы не трепемся друг о друге на каждом углу.

– Это… похвально. И какую музыку вы записываете? – не знаю, что это, любопытство или все же нежелание прерывать беседу, но мне действительно хочется, чтобы он рассказал мне подробнее о своем увлечении.

– Я могу вам показать, – сегодня он непривычно серьезен, и это сбивает с толку. Накануне он был милым и легким в общении. Но сегодня его будто переключили и от Руднева исходит странная энергетика. – Хотите?

– Да, с радостью послушаю вашу песню, – вроде говорим о чем-то безобидном, но у меня такое ощущение, будто я соглашаюсь на что-то иное.

– Вы домой? Я могу вас подвезти, и как раз в машине…

– Денис, остановитесь, – обрываю его. – Вчера вы меня очень сильно выручили, и я вам безумно благодарна. Но давайте не будем забывать о субординации, – второй раз за день я напоминаю студентам о том, что я их преподаватель, а не подружка. – Музыка – это похвально, но на следующей паре я выставляю допуски. И боюсь, что вы рискуете не получить свой.

– Понял, – говорит он спокойно, будто ему действительно плевать. – Я решу этот вопрос, – у него в голосе ни капли сомнений.

– Не знаю, как вы это решите, но отработок у меня нет.

– Я помню, – кивает он, направляясь к двери. – Но песню я вам все равно пришлю, – говорит, покидая аудиторию.

А вечером, как и обещал, присылает тот самый трек, от которого у меня каждый волосок на теле приподнимается. Потому что, похоже, эта песня обо мне…

Глава 12

Оля

– Ольга Александровна, так здорово, что вы пошли с нами! – щебечет Скворцова.

– На самом деле я жутко люблю фестивали, выставки и вообще всякие разные творческие мероприятия.

– Правда? А хобби у вас есть? – с любопытством смотрит на меня девушка, а вместе с ней и остальные её приятели.

– Хобби? – на мгновение задумываюсь над вопросом, вспоминая ощущение скорости, ветра, бьющего в лицо, и гудящего между ногами мотора. – Наверное, нет.

– Чем вы занимаетесь в свободное время?

– Смотрю “Ходячих мертвецов”, – стараюсь не думать о том, как сижу за гончарным станком и формирую из глины вазу.

– Да ладно! – удивленно восклицает Герасимов. – Вы любите “Ходячих”?

– Это так странно? – удивленно смотрю на него.

– Не поймите неправильно, но вы не похожи не человека, который смотрит такое…

– А на какого человека я похожа? – мне правда становится интересно.

Потому что от разных людей я ловлю противоречивые сигналы и хочется раз и навсегда понять, какой видят меня окружающие.

– На такую утонченную натуру, посещающую выставки современной живописи и экономические форумы.

– Ну я на самом деле хожу на выставки и форумы, – усмехаюсь, когда мы проходим с ребятами в зал.

– Еще концерт джазовой музыки, – добавляет Филиппова.

– Обожаю, – улыбаюсь еще шире и ни в коем случае стараюсь не вспоминать ту песню, что прошлой ночью заслушала до дыр.

– Я же говорил, – смеется Герасимов.

– Похоже, больше никто не придет, – оглядываю шестерых ребят и окидываю взглядом толпу людей.

– Так вроде никто больше и не собирался, – говорит Соня.

– А вы ждете кого-то еще? – слышу у себя над головой голос Залесского, и плечи осыпает мурашками.

Меня смущает его близость.

– Нет, никого. Просто думала, это станет неплохим мероприятием по сплочению коллектива, – пожимаю плечами и наконец-то прохожу в зал.

– Ваш парень не против, что вы проводите выходной день с толпой студентов, вместо того чтобы радовать его своим присутствием? – спрашивает он так, чтобы слышала только я.

– Моя личная жизнь, Тимур, вас не касается, – стараюсь игнорировать то самое чувство, что не дает мне покоя несколько дней.

– Я бы абсолютно точно расстроился, если бы моя девушка предпочла мне каких-то сопляков.

– А ваша девушка разве не расстраивается, что вы ее не позвали?

– У меня нет девушки, – говорит он, улыбаясь.

А я ругаю себя, что поддалась на его провокацию.

– Кстати, – парень протягивает мне программу фестиваля, – это вам.

– Спасибо, Тимур, – успеваю осмотреть обложку буклета. И вроде нет в действиях Залесского ничего предосудительного, но я все равно смущаюсь.

Мы рассаживаемся по местам, а я не могу отделаться от чувства, будто совершила оплошность.

– О! Привет! – слышу голоса девочек и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не один ли это из моих студентов.

Но только оборачиваюсь и встречаюсь с внимательным взглядом кофейных глаз. Руднев смотрит на меня, не отводя взгляда в сторону, а я на мгновение теряюсь. Всматриваюсь в его лицо и стараюсь увидеть все те эмоции, которые вложил он в песню.

– Здравствуйте, Ольга Александровна, – говорит он, не моргая.

– Здравствуйте, Денис. Мне казалось, вы не сможете к нам присоединиться.

– Мне удалось вырваться на пару часиков, – все еще не сводит с меня глаз, а я не выдерживаю пристального внимания и отворачиваюсь, ощущая себя трусихой.

Я ведь никак не отреагировала на его послание. Видела, что он сидит онлайн, но не смогла ничего ответить, так сильно меня потрясло услышанное. И если честно, я и шла сюда с мыслью отвлечься, зная, что не увижу Руднева.

Но вот он здесь и садится прямо позади меня. Затылок жжет от его взгляда, но я стараюсь сосредоточить внимание на чем угодно, только не на своих ощущениях.

– Вам нехорошо? – садится рядом Залесский. – Может, принести воды?

– Да, буду благодарна, – едва заметно киваю.

Зал заполняется людьми. Студенты будто забывают о моем существовании. Все, кроме того, который сидит сзади и гипнотизирует меня взглядом.

– Держите, – возвращается Тимур, протягивая мне пластиковую бутылку.

– Благодарю, – забираю воду и, открутив колпачок, делаю несколько жадных глотков.

Но тут начинает играть музыка и на сцену, расположенную перед киноэкраном, выходит ведущий. Пока идет вводная часть, мне даже удается на время отвлечься от непрерывного ощущения, будто за мной наблюдают.

Но когда выключают свет и начинается первая картина, я особенно остро чувствую внимание Руднева, как и близость Залесского, что то и дело наклоняется ко мне, комментируя происходящее.

      Фильм заканчивается, и соседи слева исчезают. Не успевают закончиться титры картины, как на соседнем от меня месте оказывается Руднев. Я не вижу его, но узнаю по энергетике, идущей от его тела, по запаху и по тому, как сбивается мое собственное сердцебиение рядом с ним.

Начинается следующая кинокартина, и мои щеки заливает краской. На экране показана доска в аудитории и слышатся стоны. А затем камера выцепляет парочку, что предается животной страсти прямо на учительском столе.

Я каменею и сгораю со стыда, не зная, куда себя деть.

– Фильм моего приятеля, – шепчет мне Залесский. – Того самого, про которого я рассказывал, – говорит он, а я даже пошевелиться не могу, желая сбежать немедленно.

– Хотите уйти, Ольга Александровна? – спрашивает с другой стороны Денис.

А я стараюсь найти другой, более достойный выход из сложившейся ситуации.

Глава 13

Денис

– Вы не обязаны находиться здесь и смотреть это до конца, – вижу, как Оля бледнеет. Это видно даже в темном зале, освещенном только киноэкраном.

Тим, сука, чертов провокатор. Он не только так не выиграет спор, но, блядь, и от меня ее оттолкнет. Или он намеренно пугает ее, или у него гораздо более коварный план.

– Я досмотрю, – она почти незаметно втягивает воздух, немного приоткрыв губки. И этот невинное действие отдается у меня в паху. Блядь.

Стараюсь думать о другом. Оля в шоке. Вижу, как ей что-то шепчет Тим, и внутри меня все закипает от злости.

Она – моя. И точка!

До сих пор не догоняю, какого хера он влез в это дело? Ведь все могло быть иначе, да?

– Не нужно… – отвечает она Тимуру.

А мне остается только гадать, что именно он предлагает ей. Смотрю на него и вижу наглую усмешку, говорящую о том, что я в жопе.

– Проблемы? – спрашивает он одними губами, а у меня глаза застилает кровавой пеленой. Хочется разбить его наглую рожу в кровь, но я отворачиваюсь к экрану.

Если бы не Тим, я мог постепенно сближаться с Олей, и не знаю почему, но мне кажется, что в этом случае все бы у нас случилось.

– Никаких, – улыбаюсь в ответ.

Там, у нее в квартире, с этими мокрыми тряпками, хлюпающими насквозь кроссовками и пропитанными водой джинсами, я, блядь, ощущал себя настолько живым и даже счастливым, насколько не могла меня заставить почувствовать себя ни одна попойка и самый разнообразный секс.

Мне хотелось остаться с ней в той тесной квартирке и просто быть рядом, чувствовать ее. Точно так же, как когда мы сидели в машине, пропитавшейся тонким запахом бабмука от её парфюма.

– Вы что-то сказали? – шепотом спрашивает она и снова краснеет, увидев, как пара на экране предается страсти.

– Говорю, что, похоже, нас привели не на тот фестиваль, – усмехаюсь, стараясь перевести все в шутку, но Оля едва выдавливает улыбку.

Вся эта ситуация отбрасывает меня на несколько шагов назад.

Она сидит, вжавшись в кресло и практически не дыша, смотрит короткометражку о запретном романе между преподавателем и студентом. Но в отличие от реальной жизни, в фильме учитель соблазняет парня, мысли о котором не дают ей покоя.

Вот только, успев узнать немного Олю, я понимаю, что, увидев это, она снова выстроит между нами стену. Увеличив расстояние, которое я успел сократить, до целой пропасти.

– Вам нравится? – спрашивает её Тим.

– Провокационно, – отвечает она неоднозначно.

Когда я ехал сюда, зная, что в моем распоряжении всего три часа, понимал, что не упущу свой шанс.

Всю ночь не сомкнул глаз, ожидая какой-то реакции на мою песню от Ольги Александровны. Но в итоге получил лишь молчание.

И как я должен был жить до понедельника?

Ведь я практически признался ей в том, что меня кроет от нее. Тот факт, что рядом будет Тим, стал последним доводом для того, чтобы сорваться на гребаный фестиваль. Их общение сводило меня с ума.

Видел же вчера, как она ему улыбалась. И казалось, что земля из-под ног уходит. Не могла она отвечать ему взаимностью. Не могла?

– Вам плохо? – снова спрашиваю.

– Нет, Денис… – она шумно втягивает воздух. – Я в порядке, – ее глаза распахиваются широко, а щеки розовеют, потому что студент затаскивает преподавателя в подсобку, прямо в разгар учебного дня, и за горячим их застает уборщица.

Дальше скандал, увольнение и череда черных дней. И встреча через время, когда у каждого из них своя семья. Но, несмотря на это, эмоции вспыхивают вновь. Фильм заканчивается на том, что герои находятся на перепутье: поддаться страсти вновь и снова потерять все или окончательно отпустить прошлое.

– Что думаете, Ольга Александровна? – спрашивает Тим.

– Я думаю… что всегда нужно думать о последствиях. В конце концов, мы тем и отличаемся от животных, что способны контролировать свои инстинкты.

– Разве с вами никогда не было такого, чтобы влекло к человеку так, что все остальное переставало иметь значение? – тихо говорит друг, но я слышу каждое его слово. Хочу, чтобы он заткнулся, но вместе с тем мне интересно услышать ответ Оли.

– Нет, – коротко отвечает она. – Я знаю, к чему может привести похоть, – сглатывает тяжело.

Начинается следующий фильм про каких-то стариков, что на контрасте с предыдущим смотрится совсем уныло. Но меня это совершенно не волнует. Я хочу дотронуться до девушки рядом, хочу выкрасть её из этого места и спрятать от всего мира.

Собственные желания пугают. Но я это списываю на влечение, которого не испытывал ни к одной из девушек.

– Ах… – вырывается из Ольги, когда главная героиня попадает под машину.

Непроизвольно касаюсь костяшками пальцев ее руки и несколько секунд упиваюсь теплом и нежностью ее кожи. Но потом Ольга Александровна отодвигает руку. И я чувствую пустоту в душе, которую не знаю, как заполнить.

– Все будет хорошо, – говорю, не до конца понимая, что конкретно имею в виду.

Нашу тягу? Ведь я чувствую: она откликается, только рамки морали не дают ей шагнуть дальше.

– Не будет… – отвечает она так же пространно.

Фильм заканчивается и правда на позитивной ноте. Героиня находит себя в любимом деле и только после этого начинает жить по-настоящему. Автор как бы говорит, что в любом возрасте возможно начать жить с чистого листа.

Зал бурно провожает картину. Что показывают дальше, я даже не вижу. Прислушиваюсь к дыханию Оли и ее реакциям. Она напряжена, как струна. А я вдыхаю ее парфюм и запах шампуня и чувствую себя гребаным наркоманом. Мне мало этого. Чертовски мало…

Поэтому, когда в зале загорается свет для перерыва, я облегченно выдыхаю, рассчитывая на то, что мне удастся перекинуться с любимым преподавателем хотя бы парой слов.

Поднимаюсь и следую за Олей, идущей за Тимуром. Меня злит, что она пошла в его сторону, а также то, что мне уже пора уезжать на этот гребаный юбилей.

– Вы прослушали песню, Ольга Александровна? – спрашиваю так, чтобы она расслышала за гулом голосов..

– Да, – вижу, как напрягаются ее плечи.

– Что скажете? – я не жду, что она кинется мне в объятия, но хочу получить хоть какую-то реакцию.

– Вы очень талантливы, Денис, – она слегка поворачивает голову в мою сторону. – Я поражена.

– Как вам текст?

– Красиво. У вас большое будущее, – она останавливается, поворачиваясь ко мне лицом и смотря пристально. В глазах ни намека на то, что моя песня смогла вызвать хоть какие-то эмоции.

Холодно и спокойно.

– Спасибо, – стараюсь не подать вида, как меня задевает ее равнодушие.

– Ольга Александровна, что думаете про фильм “Безнадега”? – появляется из ниоткуда бесячая Скворцова.

– Предлагаю обсудить увиденное в кафе. Я забронировал нам столик, – громко говорит Тим.

– Круто! Идем! – поддерживают его остальные.

– О, Дэн! – замечает меня. – Здорово! – пожимает руку. – Не видел тебя, – ублюдок указывает на мою незначительность, хотя мы переговаривались в зале. – Ты с нами?

– Нет, – сжимаю челюсти до хруста, сдерживая порыв разбить ему рожу. – Мне пора.

– Тогда до встречи, – подмигивает он, похлопав меня по плечу, и уводит Олю и наших одногруппников в сторону кафе.

А я понимаю, что больше не вижу в нем друга, только соперника.

Глава 14

– Ольга Александровна, это Аркадий Крез. Тот самый друг-режиссёр, – передо мной стоит Залесский и какой-то хиповатый парень с розовыми волосами, татуировками и пирсингом. Он смотрит на меня задумчивым взглядом, от которого мне не по себе. Особенно неловко становится при воспоминаниях о его фильме. И в свете сложившейся ситуации, где я преподаватель, а его приятель – мой студент, вся ситуация выглядит максимально странно.

И мне почему-то не жаль, что выиграла совершенно другая картина. Но его тем не менее отметили призом “Особый взгляд”.

– Очень приятно, – говорю сдержанно. – Надеюсь, вас не сильно расстроили результаты?

– Ерунда. Все равно про мой фильм будут писать все кинокритики, – усмехается он, пристально осматривая меня. – Как жаль, что Тим не познакомил нас раньше, – как-то задумчиво говорит друг-режиссер Залесского.

– Почему? – зачем-то спрашиваю, хотя уже примерно догадываюсь, что он может мне сказать.

– Фильм бы получился еще более скандальным, если бы в нем снялась настоящая секси преподавательница.

– Я, конечно, польщена, но боюсь, что ни при каком раскладе не стала бы участвовать в съемках.

– Всегда можно договориться, – прокатывается по мне ленивым взглядом.

– Очень сложно договариваться с тем, кто отказывается по идеологическим причинам даже рассматривать возможность подобного.

– Это каким? – приподнимает он брови.

– Например, я бы не стала порочить свое имя и профессию.

– Хм, – чешет он бороду задумчиво. – Считаете, что мой фильм порочит вашу профессию?

– До тех пор, пока в нем не задействованы реальные педагоги, нет. Пока что это художественный вымысел, – пытаюсь объяснить свою точку зрения. – Но стоит мне поучаствовать в подобном эксперименте, и меня мгновенно заклеймят распутницей, что повлечет за собой массу проблем.

– Не думал об этом с этой стороны, – слегка улыбается он. – Но у вас такой типаж, что так и просится в кадр.

– Благодарю. Уверена, в вашей отрасли очень много гораздо более привлекательных и ярких девушек.

– Ольга Александровна курирует тот самый проект, о котором я тебе говорил, – наконец-то прерывает этот неловкий разговор Залесский.

– Даже так? – уже более заинтересованно смотрит на меня хиппи-режиссер. – Тогда предложение поучаствовать становится все более привлекательным.

– Поучаствовать в чем? – появляется рядом с нами Скворцова.

– В съёмках вашего фильма.

– В смысле? – воздух мгновенно тяжелеет, и чувствуется напряжение. – Мы сами занимаемся нашим проектом.

– Да, но, согласись, то, что вы сняли, достаточно сомнительного качества.

– Похоже, что вы еще сами не определились между собой, – Аркадий засовывает руки в карманы брюк. – Но я как минимум заинтересован, – задерживает на мне взор и, не попрощавшись, уходит.

– В смысле “сомнительного качества”? – не успокаивается Скворцова, налетая на Залесского.

– В прямом, – хмыкает Тимур.

– Да ты хоть представляешь, каких трудов нам стоило отснять весь материал?

– Судя по картинке, вы не особо заморочились.

Они продолжают препираться, когда я вижу высокую русую мужскую макушку, и сердце камнем летит вниз.

Я, как завороженная, слежу за тем, как этот человек разворачивается, и мысленно прикидываю варианты того, что буду делать, если это действительно окажется он.

Пульс учащается, а лоб покрывается капельками пота. Кажется, что весь мир замедляется, когда мужчина оборачивается и я выдыхаю.

– Ну ты и мудак, Тимур, – слышу, словно морок, голос Полины.

– Не претендовал тебе нравиться, – усмехается он.

– Какого черта ты вообще влез в это?

– Ольга Александровна! Вам плохо? – доносится голос Залесского.

– Все в порядке, – говорю сдавленно. – Наверное, это из-за духоты.

Вдох-выдох, беру себя в руки.

– Ребят, обсудите, пожалуйста, мирно между собой, что именно хотите видеть в своём фильме, и, когда определитесь, дайте мне знать. Благодарю за увлекательный день. Увидимся в университете.

Впервые за долгое время я вспоминаю, как опасно может быть находиться на многолюдных мероприятиях. Поэтому спешу заползти в свое укрытие и не высовываться.

Только сев в такси, я ощущаю, как напряжение отпускает меня. В голове ни одной мысли о просмотренных фильмах, а только страх и проклятое предчувствие надвигающейся беды.

Но как только машина отдаляется от кинотеатра, меня начинает отпускать. И, добравшись до дома, я снова верю, что мне удастся построить здесь нормальную жизнь.

Так продолжается несколько дней. Я нахожу равновесие, которое никто не в состоянии пошатнуть. Не обращаю внимания даже на мрачные взгляды Руднева и его абсолютный отказ реабилитироваться в моих глазах на парах, вследствие чего он не получает допуск к сессии. Отстраненно общаюсь с Залесским, который каким-то чудом убедил наших активистов подключить к проекту своего режиссера.

Моё “хорошо и стабильно” длится до вторника.

– Ольга Александровна, – говорит Мария Иосифовна, застав меня за рабочим столом на кафедре, – зайдите, пожалуйста, к декану. Он искал вас.

– Хорошо, – говорю я, совершенно не подозревая, что именно меня там ждет…

Глава 15

Денис

– Где это видано, чтобы не получить даже допуск к экзаменам! – лютует отец.

Как и обычно, я сижу от него по правую руку за обеденным столом, по левую находится мама. На столе вкусный ужин, который приготовила кухарка Лиза.

Я еще вижу, как от утки идет пар, а запах выпечки, доносящийся с кухни, просто сводил меня с ума весь вечер.

Но вот теперь смотрю на красного, словно вареный рак, отца, кричащего так, что его, наверное, слышно через весь материк, и плюющегося от гнева, будто я не просто допуск на экзамен не получил, а убил кого-то и попросил меня отмазать.

– Щенок! Только и умеешь, что позорить моё имя!

Сказать, будто я не ожидал подобной вспышки, – значит солгать. Я прекрасно понимал, какой скандал последует за моим проступком. А в понимании отца это не просто какая-то ничего не значащая деталь – это катастрофа.

Сын Руднева Виктора Валерьевича должен быть лучшим студентом, самым послушным сыном и безэмоциональным роботом, не имеющим права на собственные желания.

Но я не такой. Я отказываюсь жить по его нормам, и поэтому для отца я лишь пятно, грязная мазутная клякса, что никак не отмыть от одежды.

– Вместо того чтобы заниматься, ты только и делаешь, что таскаешься со своими дружками-недоумками да притворяешься великим музыкантом! Хотя то, что ты записываешь у себя в студии, заслуживает лишь звание шума!

Я терпеливо слушаю поток грязи, изливающийся из его рта, потому что привык к его реакциям на любое мое действие, как и привык к тому, что мать не смеет заступиться за меня, как и в принципе разговаривать без разрешения.

В любой другой день я, скорее всего, разозлился бы. Но сегодня мне кое-что от него нужно, и это кое-что напрямую вытекает из причины сегодняшнего скандала.

– Мне как людям в глаза смотреть? Снова краснеть, что у меня сын – раздолбай и шут гороховый!

– А ты не красней, – не выдержав, огрызаюсь я.

– Что? – щурится он. – Не красней, значит? Да я тебя без копейки оставлю! Пойдешь у меня побираться!

– И как тогда будешь людям в глаза смотреть? Единственного сына заставил попрошайничать. От такого лучше краснеть?

– А ты не дерзи! – вижу, как он вскипает, будто чайник, и раздувается, как рыба фугу.

– Так, может, ты мне дашь право высказаться в свою защиту? – смотрю ему прямо в глаза, выдерживая пристальный взгляд.

– Какая защита?

– Обыкновенная. Как у любого обвиняемого, – говорю спокойно.

Отец шумно втягивает воздух и выдыхает. Мои слова явно горят у него в голове кислотой, разъедающей мозг. Ведь на защиту в этом доме никто не имеет права, только на обвинение и приговор.

– У тебя ровно три минуты! – выплевывает с презрением.

– Слушай, дело в том, что эта преподша предвзято ко мне относится.

– Конечно, потому что ты тупица и клоун!

Сжимаю крепче челюсть, чтобы не похерить все, ради чего эта ситуация затевалась. Жду, когда отец заткнется.

– Могу дальше рассказывать? – смотрю на него.

– Говори, – рявкает он.

– Я не знаю, по какой именно причине она на меня взъелась, но смысла мне появляться на ее занятиях нет, потому что она отказывается меня воспринимать серьезно.

– Хочешь сказать, у вас работает какая-то непрофессиональная дрянь, чье качество работы зависит от личных симпатий?

– Я так не думаю.

– Тогда что, твою мать, ты пытаешься сказать?! – отцу не хватает терпения надолго. – Я сейчас позвоню в твою богадельню и всех разнесу к херам.

– Не надо, – резко обрываю его. – Ты же сам говоришь, что я всего должен добиваться сам, а не через фамилию.

Господин прокурор снова начинает пыхтеть.

– И что ты предлагаешь? – уже чуть менее дергано спрашивает он.

– Я думаю, что мне просто нужно взять несколько частных уроков и, может, тогда она изменит свое отношение.

– Так возьми! В чем проблема?

– В этом-то и загвоздка. Нельзя преподавателю-предметнику заниматься репетиторством со своими студентами. Есть вероятность предвзятого отношения. Но раз она изначально меня недолюбливает, то вряд ли выставит завышенный бал.

– Хочешь, чтобы я договорился о занятиях с ней? – наконец-то начинает доходить до отца.

– Да, – смотрю на него и жду очередную вспышку гнева. – Просто договорись о занятиях, а дальше моя задача – получить проклятый допуск и сдать экзамен.

– Я подумаю, – бурчит он и, замолчав, перемещает внимание к своей тарелке.

А я же буквально чувствую, как атмосфера вокруг начинает разряжаться, и, кажется, даже слышу мамин облегченный вздох.

– Витюш, может, коньячку? – спрашивает она у отца.

– Можно, – холодно отвечает он, и это хороший знак.

Если собирается пригубить за ужином, значит, проблема исчерпана. Я перевожу взор на маму и подмигиваю ей, обещая, что все будет в порядке.

По крайней мере, я очень хочу, чтобы все было так, как я задумал… Но порой планы хороши лишь на стадии планирования.

Глава 16

Оля

– Исключено! – даю категоричный ответ декану на его абсурдное предложение. – Я не даю частных уроков, особенно своим студентам.

– Я вас прекрасно понимаю, Ольга Александровна, и уважаю ваш настрой, но ситуацией заинтересовался ректор. И нам с вами не нужны проблемы.

– Ерунда какая-то, – выдыхаю, понимая, что положение у меня незавидное и, кажется, моя карьера под ударом.

– Боюсь, что нам с вами не оставили выбора, – говорит, нахмурившись, Анатолий Илларионович.

– Выбор должен быть всегда, – заявляю твердо. – К тому же это не прописано в моих должностных обязанностях.

– Да, но также педагогическая этика предполагает непредвзятость в работе со студентами. А у нас вырисовывается совершенно другая картина.

– Анатолий Илларионович, я всегда сохраняю профессионализм и оцениваю студентов по их знаниям. Руднев приходил ко мне на семинары абсолютно неподготовленным, а потом и вовсе перестал посещать мои занятия…

– Это мы с вами понимаем, как все на самом деле. Но там, – декан указывает пальцем куда-то в потолок, – всем абсолютно наплевать на то, как в реальности обстоит ситуация. К тому же вас просят лишь об индивидуальных занятиях, а после студент будет сдавать экзамен ровно на ту оценку, на которую вы его подготовите.

– Как вы себе все это представляете? – я не могу поверить, что все действительно происходит в реальности. – То есть я занимаюсь со студентом…

– Не бесплатно, заметьте! – вклинивается декан.

– …а потом, – игнорирую его реплику, – сама же буду оценивать его во время экзамена, после сдачи которого меня снова обвинят в предвзятости?

– Мы разрешим этот вопрос.

– То есть отказаться я не могу? – понимаю, что, чем бы я ни апеллировала, за меня все уже решено. И ректор скорее уволит новую преподшу, дискредитирующую репутацию всего преподавательского состава, чем потеряет одного из покровителей.

– Боюсь, что нет. Но вы не пожалеете. Занятия будут щедро оплачиваться.

– Деньги меня не интересуют, – говорю как есть.

С недавних пор я поняла, что деньги не залог счастья. И порой они лишь делают жизнь хуже.

– Но это хоть как-то сможет сгладить ваш дискомфорт.

– Вряд ли, – даже представлять не хочу, что и как будет проходить во время этих занятий. Но что самое страшное, я чувствую разочарование.

Я была лучшего мнения о Денисе. И мне казалось, что он добрый и честный парень. Но оказывается, что я снова приняла желаемое за действительное?

– Если вы хотите, то я могу вам дать подсказки, как нужно вести себя с этим мажором. Но сейчас у меня назначена еще одна встреча, и мы могли бы встретиться с вами вечером, за ужином, – говорит декан, с гаденькой улыбкой на губах. – Или, может быть, мне удастся договориться с Рудневым как-то. Но это нужно обсуждать вне этих стен… – и это окончательно выбивает меня из колеи.

– Это лишнее, благодарю, – поднимаюсь на ноги. – С кем именно я должна договариваться о месте и времени занятий? – смотрю прямо в глаза Анатолию и вижу, как его энтузиазм угасает. Он уже не так рад мне помогать в общении с мажором.

– Вот номер студента Руднева. Прошу вас связаться непосредственно с ним и обсудить наиболее удобные для вас обоих варианты.

– Благодарю, – забираю листок с цифрами, что уже забиты у меня в смартфоне, и поднимаюсь на ноги.

– И… постарайтесь поладить с ним, – мнется декан, которому явно не привыкать лебезить перед богатыми студентами, в отличие от меня.

– Я вас поняла. До свидания, – выхожу за дверь.

– Всего… – говорит мне в спину Анатолий, но я закрываю за собой дверь, отсекая его голос, и под угрюмым взором секретаря покидаю деканат.

Не успеваю выйти в коридор, как сразу сминаю проклятый листок и выкидываю в урну.

В конце коридора маячит “золотая пятерка”, и я сразу же вижу среди мажоров Руднева. Внутри меня все горит от праведного гнева. Хочется подойти к нему и накричать, чтобы не смел вести себя как подонок. Я же видела, каким он может быть, так к чему это притворство?

Но я держу себя в руках и просто думаю о том, что из всего этого получится.

Денис внезапно смотрит на меня, и наши взгляды встречаются.

Он не выглядит смущенным или растерянным, он просто кивает мне, не прерывая зрительного контакта, я же игнорирую его, потому что готова рычать от бессилия.

Отворачиваюсь от него и иду через правое крыло к выходу.

У меня такое состояние, когда необходимо запереться дома и не вылезать на улицу неделю. И особенно сильно я не хочу видеть этого мерзавца, возомнившего себя вершителем судеб.

Неужели это месть за то, что я не оценила по достоинству его песню?

Но я оценила… И находилась под впечатлением все эти дни. Наверное, поэтому мне еще больнее разочаровываться в парне. Ведь бесчувственные мерзавцы неспособны настолько обнажиться в творчестве. А он это сделал. Показал себя…

Уже собираюсь пойти на остановку, как чувствую вибрацию телефона.

Руднев: “Через час, аудитория 210”.

      И я понимаю, что действительно ошиблась в нем.

Он не тот, за кого я приняла его.

Похоже, что ровно через час мне предстоит познакомиться с настоящим Денисом Рудневым. И меня страшит эта встреча…

Глава 17

– Здравствуйте, Денис, – стараюсь сохранять невозмутимость и быть профессионалом, погасив порыв высказать этому наглецу все, что я о нем думаю. – Это краткий тест, который покажет мне наглядно пробелы в ваших знаниях, – кладу перед ним листок бумаги.

Вместо того чтобы посмотреть на него, Руднев не сводит с меня глаз. Меня это нервирует, и, если честно, я ощущаю себя некомфортно от его взгляда, потому что отчего-то начинаю волноваться. Будто это не я его преподаватель, а он собирается меня учить, и в конце меня ждет сложный экзамен.

– Если есть какие-то вопросы, то не стесняйтесь, задавайте их, – возвращаюсь к своему месту и стараюсь игнорировать Руднева.

– Вообще-то, есть, – говорит он.

– Слушаю вас, – поднимаю на него глаза.

– Ольга Александровна, – смотрит пристально на меня парень, – я бы хотел извиниться, что вам приходится заниматься со мной. Я не хотел, чтобы все сложилось именно так.

– Я принимаю ваши извинения, – открываю ноутбук, собираясь поработать над научной статьей, пока он выполняет задание, но по-прежнему ощущаю на себе внимание Руднева, которое решаю игнорировать, и открываю файл.

Кажется, он хочет сказать что-то еще, но сдерживается и погружается в работу. И я облегченно выдыхаю.

– Готово, – говорит Денис спустя какое-то время и подходит к моему столу, положив на него тест.

Я пробегаю глазами по его ответам, и меня удивляет то, насколько они точны. Большинство из них. И лишь последние, те самые, что он пропустил, остались нетронутыми.

– Вы не пытались самостоятельно разобраться с пробелами? – смотрю на него поверх очков.

Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как кровь приливает к щекам, так пристально он смотрит на меня.

– Нет, – отвечает честно.

– Хорошо. Тогда сосредоточимся только на этих темах.

Денис возвращается на место, и в течение часа я рассказываю ему первую пропущенную тему. Он задает уточняющие вопросы и, кажется, полностью вовлечен в происходящее. Мне нравится подобное отношение к занятиям, и я искренне недоумеваю, почему он так халатно относился к моему предмету до этого.

– Я дам задание на дом, чтобы быть уверенной в том, что вы усвоили материал.

– Хорошо, – говорит Денис, не сводя с меня взора.

– Тогда на сегодня, думаю, хватит.

– Жаль, – произносит он.

– Почему?

– Мне нравится вас слушать.

Последняя реплика окончательно сбивает меня с толку.

– Денис, я искренне не понимаю вас, – тереблю в руках край листа с его работой. – У нас вроде не было конфликта, и мне даже казалось, что вам приятно мое общение, но вы просто прекратили посещать мои занятия, поставив тем самым и себя, и меня в неловкую ситуацию. А теперь говорите, что вам нравится меня слушать.

– Так и есть.

– Тогда почему вы допустили, чтобы все дошло до принудительных уроков?

– Вам не понравится то, что я отвечу, – говорит он спокойно.

– И все же?

В ответ он сверлит меня взглядом.

– После того как вы проигнорировали мою песню, мне было стыдно показываться вам на глаза.

– Вот как? – теперь я начинаю чувствовать себя еще более некомфортно. Не нужно было поднимать этот вопрос.

– Да. Я выставил себя посмешищем.

– Но это ведь всего лишь ваше творчество.

– Ольга Александровна, не притворяйтесь, что не поняли, о ком эта песня, – его радужка темнеет и теперь кажется практически черной бездной, и она утягивает меня.

– Давайте будем продолжать делать вид, что она о вымышленном персонаже, – я не должна давать ему напрасных надежд. Это неправильно.

– А я не хочу притворяться. Потому что это не так. И вы прекрасно это знаете, – говорит он с жаром, который передается мне учащенным сердцебиением.

– Вы же понимаете, что все равно это не меняет нашей ситуации. Я ваш преподаватель, а вы мой студент…

– Я не школьник! – перебивает он меня. – Мне уже двадцать один. И у нас с вами разница в возрасте сколько? Года три-четыре?

– Шесть, – в горле пересыхает от волнения. Я не могу поверить, что я всерьез обсуждаю со студентом возможность наших неуставных отношений.

– Шесть лет – это ерунда! Я не ощущаю их, понимаете? У меня рядом с вами крышу рвет. Я ведь никогда и ни к кому не чувствовал подобного. Поэтому я не ходил на занятия, ясно? Потому что не могу видеть ваше равнодушие или то, как вы флиртуете с Тимуром.

– Я что делаю? – от возмущения слова застревают в горле.

– А как это называется? С ним улыбаетесь, хохочете, а мне достается лишь строгое: “У вас большое будущее!” Но ведь я вас тоже волную, – говорит он уверенно, но без тени улыбки на губах. Похоже, что для него все это действительно серьезно. – Я вижу, как вы краснеете, когда видите меня.

– Потому что вы намеренно меня смущаете, Денис. Я, конечно, польщена, но не могу ответить вам взаимностью. Вы мой студент.

– Вы можете повторять себе это сколько угодно, Ольга Александровна. Вот только я вижу вас насквозь, – наклоняется он ближе, понижая голос, заставляя меня покраснеть до линии роста волос. – Увидимся завтра! – Руднев поднимается на ноги и, бросив на меня долгий взгляд, покидает аудиторию, оставляя меня с тахикардией и вспотевшими ладошками.

Глава 18

– Отлично потренировались, ты молодец! – говорит мне Женя.

– Спасибо, – удовлетворенно улыбаюсь я.

В последнее время моя тревожность усилилась, и, вспомнив советы психолога, я пошла в ближайший к дому фитнес-клуб, стараясь переключить мозг.

Признание Руднева окончательно лишило меня покоя. И в свете последних событий я не знала, как продолжать заниматься с ним. Второе репетиторство с ним прошло без объяснений в чувствах, и мы оба ощущали себя неловко. Но он не хотел отказываться от занятий, а я не могла. Оставалось лишь надеяться, что во время каникул Денис перебесится и тогда мы оба сможем забыть о его признании и жить параллельными жизнями.

Тяжелая круговая тренировка на какое-то время помогает мне отвлечься, и теперь я испытываю такую легкость во всем теле, что впервые не думаю ни о чем, кроме приятной усталости в мышцах.

– Придешь в понедельник? – открывает бутылку тренер и, не сводя с меня глаз, делает несколько глотков.

– Да, конечно, – это наша четвертая тренировка, и я получаю настоящее удовольствие от занятий с ним.

– У тебя как вообще, есть какие-то планы на вечер? – внезапно спрашивает Евгений.

– У меня? – этот вопрос от него звучит неожиданно, но не вызывает у меня диссонанса, потому что Женя – взрослый мужчина тридцати лет, разведенный и привлекательный. На фоне моих студентов, что развели нездоровую активность, он выглядит более надежным. – Смотреть “Ходячих”, а что?

– У моего друга сегодня открытие клуба. Будет крутая программа. Ну и сам клуб класса люкс, туда не так-то просто попасть. Может, сходим туда вместе?

– Приглашаешь на свидание? – губы трогает улыбка.

– Да. Ты мне нравишься, Оль. И я не вижу причин скрывать это.

Я смотрю на него, прислушиваясь к эмоциями, но не ощущаю ничего. Пытаюсь восхититься его атлетическим телосложением и брутальностью, но ничто внутри не екает. И я злюсь на себя за это.

Девушки в зале так и вьются вокруг Евгения, потому что он откровенно хорош. Но я не испытываю к нему тяги или трепета рядом с ним, зато со мной происходит что-то невероятное, когда я просто думаю о Денисе, а если мы оказываемся вблизи, то мое сердце сходит с ума, будто срываясь с места в обрыв. А случайные прикосновения вызывают дрожь и жар в теле.

Я понимаю, что это все ненормально. Влечение к собственному студенту, особенно когда это взаимно, изначально путь в никуда. А мне хватило болезненных отношений. И больше я не хочу страдать из-за мужчин.

– Слушай, я не стану терять хорошего тренера, в случае если свидание пойдет не по тому сценарию, по которому ты бы хотел, – решаю сразу расставить все точки над “и”.

– Я взрослый мальчик и умею принимать отказы, Оль, – усмехается он. – Но ведь можно попробовать? Глупо отказываться от шанса с понравившейся девушкой из-за того, что может и не произойти. Пан или пропал! Вдруг я откроюсь для тебя с иной стороны? – он чешет покрытый густой щетиной подбородок. – Что думаешь?

– На самом деле я сто лет не была в клубе. И у меня здесь совсем нет друзей, с кем я могла бы окунуться в ночную жизнь. Поэтому твое предложение звучит заманчиво. Но я ничего не обещаю.

– Договорились, – усмехается Женя. – Я заеду за тобой в девять, лады?

– Хорошо, – улыбаюсь ему.

– До вечера! А мне пора на следующую тренировку, – подмигивает он мне и уходит в сторону ресепшена.

Захожу в раздевалку и достаю полотенце и косметичку, параллельно проверяя сообщения на смартфоне, где первым делом высвечивается имя Залесского.

Тимур Залесский: “Ольга Александровна, у нашей группы назначены съемки на воскресенье. Студия "Атмосфера", пятнадцать ноль-ноль”.

Я : “Благодарю за предупреждение, Тимур”.

Тимур Залесский : “Очень надеюсь, что вы приедете”.

Я: “Я скорректирую свои планы и посмотрю, что можно сделать”.

Тимур Залесский: “Супер”.

Закрываю диалоговое окно, но на глаза сразу попадается чат с Денисом. Сегодня он прислал мне выполненную работу, но я ещё не успела посмотреть ее. Сердце екает, когда нажимаю на его имя, но, кроме прикрепленного файла и приветствия, в сообщении ничего нет. Щеки пылают, потому что я чувствую разочарование. Не знаю, чего я жду. Явно ведь не хочу, чтобы меня откровенно домогался студент. Но я должна признаться, что его откровение всколыхнуло во мне нечто, и теперь я не знаю, чем это потушить.

Вижу появившийся зеленый кружок вокруг его аватарки. Оглядываюсь по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, нажимаю на изображение.

Видео снято в машине на скорости. Камера захватывает часть руля, лобовое стекло и дорогу.

“Пустота… снаружи и внутри”.

На несколько мгновений зависаю, не зная, как интерпретировать увиденное, но сам факт того, что он не соблюдает осторожность за рулем, вызывает у меня беспокойство.

Откладываю телефон в сторону и иду в душ. А когда возвращаюсь, на дисплее высвечивается то самое имя, при виде которого учащается пульс.

Денис Руднев: “Сегодня выступаю с вашей песней”.

И далее прикреплена геометка и время выступления.

Сердце болезненно сжимается, но я беру себя в руки.

Я: “Спасибо за приглашение. Я не приду”.

Нажимаю “Отправить” и быстро удаляю адрес того места, куда меня пригласил Денис, даже не взглянув на него.

Сегодня я иду на свидание с Женей. И очень надеюсь на то, что он сумеет затмить собой глупого мальчишку, внезапно начавшего занимать у меня в голове слишком много места.

Глава 19

– Как тебе? – старается перекричать музыку Женя, как только мы садимся на диванчик в ВИП-кабинке на балконе.

– Здесь очень красиво! – осматриваю потолок с выступами в виде хрустальных сталактитов, переливающийся разноцветными огнями, жидкокристаллические экраны, которыми завешаны все стены и где пульсируют в такт музыке разноцветные узоры. На многочисленных платформах, рассыпанных по танцполу, извиваются танцовщицы, а гости уже вовсю танцуют и выпивают.

– Я был здесь на этапе ремонта и, если честно, не ожидал такого результата, – в неоновых лампах улыбка тренера светится, как и его белоснежная футболка.

Признаться, выглядит он потрясно. И пока мы шли к своему столику, я заметила заинтересованные взгляды девушек.

Я привыкла к Евгению в спортивной форме, но сейчас передо мной сидит совершенно другой человек. Женя – уверенный в себе, стильный, привлекательный мужчина, и самое главное, что мне в нем нравится, он не пытается казаться кем-то другим.

– Артур много путешествовал, изучая лучшие клубы мира. И постарался вложиться в свое заведение по максимуму.

– Здорово!

– Что будешь пить?

– Даже не знаю… Наверное, безалкогольный мохито.

– Может, шампанское? – переспрашивает Женя.

– Нет, спасибо. Пока мне хватит коктейля.

Как только к нам подходит официант, Евгений делает заказ. И уже через несколько минут на столе появляется сырная и мясная нарезка, фрукты и напитки.

– Здорово! – заходит в кабинку высокий бородатый брюнет в черной рубашке и брюках, здороваясь с Евгением за руку.

– Это Оля, моя подруга, – представляет меня спутник своему приятелю.

– Ты не говорил, насколько у тебя красивая подруга. Очарован, – Артур берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони, смотря прямо в глаза. – Как вам здесь? – обращается ко мне.

– У вас здесь очень красиво, – улыбаюсь. – Пока что все нравится.

– Скоро начнется программа. На разогреве с диджеем будут молодые исполнители, потом известные артисты. Ну и еще немало сюрпризов. Надеюсь, вы хорошо проведете время. Веселитесь. Думаю, еще увидимся, – улыбается он.

– Большое спасибо!

      Артур наклоняется к Евгению, разговаривая о чем-то. Пока мужчины заняты беседой, я осматриваю клуб и посетителей.

Действительно, кажется, что собралась вся элита города. Брендовая одежда, дорогие укладки, бриллианты на девушках и ролексы на запястьях мужчин.

Пока разглядываю гостей, в толпе мелькает знакомое лицо. Я напрягаюсь, чувствуя, как сердце мгновенно разгоняется до немыслимой скорости и кровь приливает к лицу. Но затем вспоминаю, что я взрослая свободная женщина, имеющая право на личную жизнь. И к тому же со мной на свидании не кто-то из коллег или… Даже не стану продолжать эту мысль. Поэтому я не совершаю ничего криминального и не собираюсь стыдиться этого.

Но затем я отчетливо вижу высокого татуированного блондина и остальную компанию и у меня, вопреки доводам разума, перехватывает дыхание.

Нет, нет, нет! Таких совпадений просто не бывает!

Пытаюсь рассмотреть среди своих студентов Руднева, но не вижу его и облегченно выдыхаю. А когда парни скрываются на другом балконе, то слегка расслабляюсь.

– Пойдем потанцуем? – предлагает Женя.

Думая о том, стоит ли мне спускаться в зал или продолжать прятаться, как трусливая мышка, понимаю, что этот выбор сам по себе даже не должен стоять передо мной. Я преподаватель, они мои студенты. Точка. И возможно, появившись перед друзьями Дениса в компании мужчины, я наконец-то смогу закончить эту нездоровую историю.

– Конечно! Почему нет?!

Мы спускаемся вниз, и я веду Женю в самый центр толпы. Как бы я ни убеждала себя в том, что все делаю правильно, но от неловкости не избавиться.

Начинаю двигаться, стоя лицом к Евгению. Улыбаюсь в ответ привлекательному брюнету. С ним я не чувствую дискомфорта. Он мне нравится. Мне с ним легко.

Мой спутник начинает двигаться, и мои, поначалу немного робкие, движения становятся откровеннее и смелее.

Вопреки моим ожиданиям, Женя пластичен и танцевать рядом с ним сплошное удовольствие. На какое-то время я даже забываю о том, что за нами могут наблюдать, и полностью растворяюсь в моменте.

Наш танец становится все более откровенным. Я поворачиваюсь спиной к Жене, и он кладет мне руки на талию, прижимаясь всем телом. Ощущаю его дыхание на шее и жар тела. Он слишком близко и теперь ведет себя явно не просто как друг. Он трогает меня смелее, я хочу увеличить дистанцию между нами, когда музыка меняется и вместо зажигательного сета по залу разлетается голос ведущего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.