Александр Яманов
Кипчак
Книга 2
Хан из рода Ашина

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ. Автор и издательство осуждают нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

Внимание! Содержит сцены жестокости и насилия.

© Яманов Александр

© ИДДК

Пролог

Два человека шли по высокой глиняной стене, не пострадавшей от штурма. Они давно облюбовали её для неспешных прогулок и конфиденциальных разговоров. Выгода от подобного времяпрепровождения была очевидна. Многочисленные недоброжелатели думали, что старый интриган совсем сошёл с ума и просто боится прогулок верхом. А сам всесильный советник радовался видам весенней степи. Ну не наслаждаться же ему убожеством под названием Хара-Хото, как недавно поверженные тангуты называли этот город.

А парочка выглядела колоритно. В расшитым золотом красных ханьфу и шляпах-футоу, так и норовившим задеть друг друга длиннющими полями, они сильно выделялись среди кочевников. Пока ханьская мода не дошла до степных варваров, начавших планомерно захватывать цивилизованные земли. Если понимающие люди знали бы детали, то впали бы в самую настоящую прострацию. Ибо собеседники разговаривали на языке киданей[1] и были весьма далеки от нынешних хозяев империи Цзинь. Вернее, они враги – как самого ханьского государства, так и его нынешних хозяев чжурчжэней[2].

С учётом того, что невысокий мужчина средних лет с ухоженной бородой вырос в империи, буквально пропитавшись её культурой и обычаями, его предпочтения в одежде были понятны. А молодой человек, судя по походке, умеющий обращаться с оружием и не чурающийся тренировок, просто копировал вкусы родственника. Старшего мужчину звали Елюй Чуцай, и он являлся ни много ни мало первым советником недавно почившего Чингиса и его преемника, но ещё не выбранного курултаем, хана Угэдэя. Да и с нынешним фактическим правителем огромной державы Толуем, младшим сыном умершего хана, советник находился в отличных отношениях. А младший был его двоюродным племянником, и звали его Елюй Аго. Оба киданя являлись представителями одного из главных кланов, испокон веков правивших их народом.

Вот только сама ситуация, сложившаяся с новой империей, основанной степняками, не устраивала обоих собеседников.

– Дядя, надо действовать! В противном случае мы упустим момент! – В порыве чувств Аго взмахнул широкими рукавами ханьфу, вызвав лёгкое неудовольствие старшего родственника.

Тот считал, что истинный конфуцианец не должен проявлять подобных эмоций.

– Си Ся[3] пало, при этом основная заслуга в том – наших соплеменников, – продолжил молодой человек. – Без киданьской латной конницы и наших инженеров, построивших осадные машины, эти скотоложцы бились бы о местные твердыни десятилетия. А тангутская кавалерия загнала бы степной сброд в Гоби, заставив его там подохнуть. Я уж молчу про наших западных братьев, которые принесли проклятому сластолюбцу победу над сильнейшим противником. Так чего мы ждём?

– Меньше эмоций, мой юный Аго, и больше смысла, – произнёс советник, разглядывая бескрайние просторы степи и предгорий, видимые со стены. – Я прекрасно знаю изначальный замысел нашей семьи и союзников. И вижу, что мы проигрываем. Пока это не так заметно, но проклятые торгаши уйгуры начали оттеснять нас от белой кошмы хана. Мало того: пришлось устраивать целый поход на запад по их наущению. У нас фактически отняли власть, и после моего ухода мечты о возрождении государства Ляо можно забыть. Или надо придумать что-то новое.

Чуцай был поставлен родами Елюй и Сяо выполнять план народа киданей по возвращению своих земель и былого величия. Всё началось с его родственника Юйлу Елюя. Однажды к малоизвестному, но перспективному вождю из племени Борджигин приехал гонец от некогда великого народа. Тогда в умных головах остатков киданьской знати родилась идея вернуть своё влияние через возвышение небольшого степного племени. Что уж там мудрецы разглядели в одном из десятка диких молодых лидеров, никто не знает. Может, сам факт женитьбы обычного пастуха, пусть и с хорошей родословной, на дочке правителя конгратов. Или победа Темучина в гражданской войне в степи. Но было принято решение помогать варвару и столкнуть его молодую державу с ненавистными чжурчжэнями. Далее, после того как оба государства ослабнут, кидани должны были возродить свою разрушенную страну.

Именно тогда началось победное шествие степного владыки, объединившего разрозненные роды. Не давая южным соседям опомниться, новый правитель пересёк Гоби и ударил в незащищённое подбрюшье Цзянь. За две недели, когда великая пустыня покрылась травой от выпавшего дождя, нескольким тысячам воинов удалось пройти страшную землю и осадить столицу чжурчжэней. А затем неграмотному, но коварному Темучину подкинули Елюя Чуцая. Воспитанный ханьскими учителями молодой чиновник мог смотреть на годы вперёд и придумывать многоступенчатые интриги. Так он и вошёл в доверие к вождю, рассказав о системе сбора налогов с захваченных городов, а не их единовременного разорения.

Только его мудрый дядя и киданьская знать не учли, что судьба свела их с самым настоящим гением. Да, новый правитель степи не умел писать и не знал элементарных вещей. Но он был хитёр и быстро учился. А ещё Темучин на заре своего восхождения придумал план, которому следовал всю жизнь. И именно он включал в свои расклады остальных игроков, а не наоборот. Далее же помощники и союзники просто использовались как вещи или выбрасывались на обочину истории.

Умный советник ещё тогда удивился странному поведению благородного, по меркам степи, воина. Обычно кочевники не предавали друг друга и не нарушали данное слово. Всякое бывало, но представитель знатной фамилии никогда не пошёл бы на такое. А Темучин кроме всего прочего спокойно нарушал клятвы, не боясь гнева Тенгри и проклятий жителей степи. Ничто не могло встать между ним и властью. Он предавал и устранял друзей, кровных братьев и родственников, не обращая внимания на традиции степи. Будущий хан считал, что теперь он сам устанавливает законы.

А ещё странный кочевник плодил детей от многочисленных жён и по мере взросления распихивал их на самые важные посты своей державы. Только через несколько лет первый советник прозрел, осознав, что их обвели вокруг пальца. Темучин на его глазах создавал свой клан, который должен был навсегда стать главным родом Великой степи. Если раньше пределом его мечтаний было объединение степи и построение большой Орды, то далее он грамотно переосмыслил знания своих оседлых советников и начал строить самую настоящую империю.

Обиднее всего было то, что именно Чуцай разрушил западное государство своих родственников кара-киданей. Именно он помог Кучлуку, старому врагу Темучина, сначала свергнуть тамошнего правителя, а затем развалить страну. А его повелителю оставалось только прислать войска и пообещать местным жителям не преследовать их из-за веры, как это делал Кучлук. И целое государство почти без боя пало к ногам хана. В результате он получил то, чего недоставало его войску – лучшую латную конницу степи, а может, мира. Воины сами присягнули новому повелителю и влились в монгольское войско. Только за этим стояла многолетняя работа Чуцая, о которой сейчас уже никто не вспомнит.

Но когда проклятый хитрец вырезал всю знать кара-киданей, первый советник понял, что его народ окончательно проиграл. В расклады нового владыки не входили прежние знатные роды степи. Далее всеми завоёванными провинциями станут править дети и внуки сластолюбца. Они будут брать в наложницы самых родовитых и красивых девушек, оставляя остальным мужчинам объедки. И вскоре только потомки Темучина, который уже провозгласил себя Чингисханом, смогут претендовать на какие-то значимые посты в империи.

Тут ещё эти уйгуры, которых кидани презирали за торгашеский нрав и отсутствие морали. Ведь они разрешали собственным жёнам торговать собой, лишь бы получить больше прибыли. И именно эти люди сейчас начинают прибирать к рукам власть в империи, продвигая своих людей в чиновничий аппарат и в качестве советников многочисленных сыновей Чингиса. Недавно даже зашла речь, что пора начинать писать указы на алфавите уйгуров, а не привычными для Чуцая иероглифами.

Будто подслушав его мысли, племянник поднял тему перехода на новый алфавит:

– Дядя, мы должны предпринять какие-то действия. Торгаши уже протолкнули идею перехода на их письмо. Дальше будет только хуже. Мы всё равно добьёмся своего и отомстим проклятым чжурчжэням! Но не думаю, что ваши учителя рассчитывали на такой исход. Ведь вместе с падением династии Цзинь исчезнет и наш народ. Нам просто не дадут возможности жить своим укладом. Пока удаётся только спасать людей, используя близость к хану. Но когда Золотая империя падёт, на всех захваченных землях установят единые законы. А по ним знатными людьми считаются только монголы. Без грамотных и высокородных людей остатки киданей просто растворятся в окружающем населении.

Первый советник грустно вздохнул и сильнее закутался в ханьфу. Стало ветрено, и он уже пожалел, что назначил встречу на продуваемой стене.

– Аго, не надо рассказывать об очевидных вещах. Я уже объяснил тебе, что мы почти проиграли. Мне кажется, что единственным выходом может стать назначение в провинцию, где живут кидани, нужного нам наместника. Чингис умер, и пока творится небольшая неразбериха, нам вполне по силам осуществить этот замысел. Наши западные братья, влившиеся в войско монголов, уже оторванный кусок. На высокие должности выдвинулись некогда безродные десятники и просто удачливые воины. Им даже на руку, что проклятый сластолюбец уничтожил всю знать Западного Ляо. Тем более они давно воюют бок о бок с монголами, и наши слова для них – пустой ветер. Добыча, которую эти глупцы взяли с Хорезма, затмила их разум, и они жадно ждут известий о новом походе. Поэтому другого пути я не вижу. Конечно, мы будем усиливать свои семьи, продвигать людей в администрации хана и его братьев. Только это – всё.

Несмотря на преданность своему народу, Елюй Чуцай по воспитанию был ханьцем и последователем Конфуция. Поэтому давно признал поражение и не пытался необдуманными шагами ещё сильнее навредить общему делу. Он долго размышлял и пришёл к одному выводу: лучше спасти хоть что-то, нежели потерять всё. Именно к такому заключению пришёл советник, поэтому спокойно реагировал на эмоциональные слова племянника. Молодой человек был прав, а его фразы резали будто нож, но Чуцай не поддавался лишним чувствам, дабы они не затуманили его разум. Пусть дело проиграно, но остался народ, который надо сохранить. А далее всё в руках провидения.

– Ашина! – вдруг произнёс Аго, заставив Чуцая вздрогнуть и прервать ход своих мыслей.

Он сделал ещё несколько шагов и вопросительно посмотрел на племянника. Тот верно понял намёк и начал быстро говорить:

– Чингис и его выводок могут сколько угодно называть себя ханами или даже каганами. Только он захватил власть в степи насильно. Их род знатен, но недостаточно. Вся их власть держится на копьях воинов, обмане и страхе. Ведь только недавно ты придумал эту странную Яссу, которую пока не одобрил новый владыка. А до этого дикари даже не понимали, что им придётся управлять огромным количеством людей. Они привыкли только грабить, впрочем, первые годы возвышения хана и были сплошным грабительским походом.

– Не плети словесную нить, Аго. Переходи к сути, – снова одёрнул Чуцай излишне эмоционального родственника.

– На западе в землях куманов появился молодой воин из рода Волчицы. Вы лучше меня знаете, что это значит для степняков. Люди пойдут за ним только из-за происхождения. А я чуть не совершил глупейшую ошибку.

Снова удивлённый взгляд дяди, и племянник продолжил:

– В тех землях давно действуют наши люди. Узнав из одного донесения, что потомки Ашина живы, я приказал их уничтожить. Вернее, это было повеление Чингиса, который боялся древнего рода. Но один из выживших потомков Волчицы оказался весьма ловким парнем. Он не только ушёл от убийц, но и смог раскрыть наших разведчиков, годами работавших в тех краях. Буквально несколько недель назад вернулся глава наших шпионов. Ему чудом удалось спастись и уйти от погони. Вот он и рассказал мне о странном юноше.

– Надеюсь…

Чуцай не закончил фразу, но Аго его сразу понял.

– Больше никто не знает о донесении. А шпион, путешествовавший под личиной купца Пуяна, неожиданно умер. Наверное, сказались тяготы длинного пути, который ему пришлось преодолеть, – лицемерно пояснил племянник. – Но он успел сообщить ещё одну важную новость. Молодой дикарь отправился в поход. Только не в набег на соседнее племя, а к нашему старому знакомому Джелалу. И по словам шпиона, степняк решил узнать, как воюют монголы, и изучить их слабые места.

– Очень необычный поступок для степного варвара, – удивлённо произнёс советник.

– А может, в этом наш шанс? Если произошло чудо и в степи родился ещё один любимец судьбы, то почему не воспользоваться этим? Пока юноша не совершал ошибок и проявлял недюжинный талант. Я уже послал людей в Хорезм, чтобы они наблюдали за этим молодым человеком. Если вы одобрите моё предложение, то надо отправить на запад Долу Сяо. Он лучший из наших людей и посвящён почти во все тайны.

– Что ты предлагаешь?

– Мы предоставим дикарю все знания о нынешнем положении дел в эле Чингиса и о направлении будущих ударов. Затем надо сдать ему всех шпионов, действующих на земле кипчаков, оставив только преданных лично нам. Также необходимо указать Ашине на глав степных родов, согласившихся перейти под руку потомков Чингиса. Пусть сам уничтожит их и создаст орду, которая сможет противостоять монголам. В качестве доказательства нашего расположения расскажем, что убийца его сестры умерщвлён. Заодно перенаправим гнев кумана на монголов.

– Это невозможно, – усмехнулся Чуцай. – Субэдэй с горсткой воинов чуть не завоевал всю Великую степь. Будь у него ещё один тумэн, багатур вернулся бы с победой. И нам не пришлось бы плести новые нити интриг, дабы привлечь на сторону монголов дикарских вождей. Можно было просто отправить три тумэна и завоевать все земли до западных гор.

– А что мы теряем? Давайте попробуем и для начала немного поможем Ашина. Если он оправдает наши ожидания, то необходимо установить с варваром постоянную связь и помочь ему объединить западную степь.

Советник некоторое время думал и уже не обращал внимания на новые порывы ветра, трепавшие его одежду. Наконец он произнёс всего одно слово:

– Действуй.

Глава 1

– Ю-ху-у-у!!! – кричу от восторга, и меня тут же поддерживают несущиеся сзади ближники.

Ранее я даже представить не мог, что такое скакать по степи на отличном коне! Ощущения несравнимы с быстрой ездой на крутой машине по шоссе. Я всё-таки мальчик-мажор и знаю, что такое хорошая тачка. Здесь же ветер, бьющий в лицо, чистый воздух и больше никого. Ну и Карабаш, явно получающий от скачки такое же удовольствие. Плюс друзья, разделяющие твой восторг.

Во мне определённо проснулась родовая память предков-степняков, потому что подобное поведение нерационально. Вернее, бурлит кровь чужого тела, но это неважно. Как только мы покинули предгорья и зону холмов, будто что-то перевернулось в душе. Я вдруг понял, что не могу без широких просторов. Пусть местная степь с редкими кустарниками и небольшими деревцами не идёт в сравнение с междуречьем Дона и Волги, да и голых холмов, едва поросших пожухлой травой, здесь хватает. Но всё равно – кайф!

В голову пришла забавная мысль: вот бы сюда колонку помощнее и врубить какую-нибудь музыку, подходящую под бешеную скачку по бескрайним просторам.

Но это только мечты, и девайсы XXI века мне более недоступны. Хотя надо озадачить Дундука. А то напрягает меня, что у куманов нет музыки, более или менее нормально воспринимаемой избалованным ухом жителя далёкого будущего. Всё дело в инструментах и скучноватом стиле подачи. Есть допотопная домра, разнообразные свирели и жутко примитивная скрипка под названием «купас». Оба струнных инструмента, которые я именую «одна палка два струна», издают совершенно адские звуки. В сопровождении камышовых дудочек получается та ещё какофония. Или звуковая вакханалия, разницы нет. Но степняки – народ простой и впадают чуть ли не в благоговейный транс, особенно если какой-нибудь относительно вменяемый йырав[4], то есть исполнитель, выдаст простенькие рифмы.

На самом деле слушать этот средневековый рэп под специфическую музыку весьма сложно. После того как я познакомился с лучшими творениями персидской поэзии, подобные концерты стали для меня пыткой. Уж лучше варган, на котором неплохо играют некоторые парни, заодно Дундук с его горловым пением, затягивающий более бодрый мотив.

При этом мы сейчас находимся в фактическом культурном центре мира. Это не шутка. Я уже неплохо продвинулся в изучении фарси, заодно беседую с прибившимся к нам бывшим учителем медресе. Он познакомил меня не только с поэзией, но и с достижениями местных учёных. И Серёжа Волков, то есть уже Алтан Ашина, стал их фанатом. А ещё персы сильно продвинулись в музыкальном плане, и их инструменты – отдельная тема. Надо будет найти людей, хорошо владеющих духовыми и струнными инструментами, и создать что-то вроде ансамбля. Развлечений здесь нет, а так народ вернулся из рейда – и получает целую порцию культуры, если так можно выразиться. Ну и стихи можно декламировать. Плюс здесь есть целый юмористический жанр, когда артист выдаёт заготовленные шутки, часто импровизирует и иногда аккомпанирует себе на «одна палка два струна». Что-то типа средневекового стендапа. Тоже неплохо, но мои юмористические истории про Алдара Косе, срисованные с легендарного Ходжи Насреддина, нравятся местным гораздо больше. Это я ещё не развернулся в полный рост и не начал рассказывать кочевникам анекдоты, которых знаю немало. Но надо постепенно готовить к этому девственно чистые умы пейзан. Ещё и клерикалы всех мастей, как христианские, так и мусульманские, не особо одобряют подобный жанр. Ведь простой люд обычно смеётся над властью и служителями культа как главными эксплуататорами.

Тем временем Карабаш взлетел на небольшой холм и, выполнив мою команду, резко остановился. Вот скотина! Если бы я не был готов к его мелким пакостям, то мог бы вылететь из седла. Хлопаю по крупу разгорячённого скачкой жеребца, на что тот отвечает насмешливым фырканьем. А вокруг просто изумительная картина! Многокилометровая степь, струящаяся по ней змейка дороги, и всё это на горизонте переходит в ярко-голубое небо! Но местные не поймут моего восхищения диким и пустынным пейзажем. Отряд как раз догнал меня, а Карча тут же принялся ворчать:

– Алтан, я понимаю, что тебе, как и нам, хочется вырваться на простор после этого смрадного города. Да и горы мне совсем не нравятся. Но наши кони просто не угонятся за этим эсреметом[5]. – Братан опасливо скосился на подозрительно спокойного Карабаша. – Ещё от передового отряда давно нет вестей.

Тут же раздался тихий всхрап коня, больше похожий на смешок. Я же указываю Карче на едва видимый столб пыли километрах в трёх от нас.

– Вон возвращаются наши разведчики. Судя по тому, что скачут спокойно, их никто не преследует.

Рядом раздалось несколько удивлённых возгласов людей из отряда Тогурмыша, а часть воинов расхохоталась. Они до сих пор не могут привыкнуть к выходкам Карабаша и считают его самым настоящим волшебным конём. Вот и сейчас они подумали, что скотиняка издевается над моим братаном. Тот же кинул на своего обидчика возмущённый взгляд и начал отдавать команды, чтобы дежурный десяток встретил людей, а остальные приготовились на случай опасности. Я тоже проверил крепление дротиков, притороченных к седлу, и как выходит из ножен сабля. Натягивать тетиву на лук не стал, так как жеребец не чует угрозы. А он для меня – лучший барометр, определяющий подобные вещи.

Вообще-то мы не бездельничаем и сейчас не на прогулке. После захвата Нисы и прихода подкреплений от шаха сахиб Гызыл решил брать Мешхед. Но сначала мы выбили какой-то сброд из Кучана, расположенного на перекрёстке дорог. Тогда наместник и решил разделить силы и провести целую многоуровневую наступательную операцию. Основные силы выдвинулись на восток и должны одновременно блокировать Мешхед и дорогу на Нишапур, где тоже сидит вражеский гарнизон.

Мой же отряд получил приказ обойти город с севера, а далее через Тедженский оазис и Серахс замкнуть окружение. Таким образом мы отрезаем Мешхед и Нишапур, перекрывая дорогу на Герат. С учётом того, что основная армия движется гораздо медленнее, пройти шестьсот километров за месяц нам вполне по силам. Примерное расстояние я выяснил у местных проводников, которые измеряли его в чём угодно, только не в привычной мне системе. Да и в самом бывшем Хорезме не было никаких стандартов, чтобы измерять вес, объём или расстояние. Я ещё тогда сделал себе зарубку, что при первой возможности найду грамотных людей и поручу им «изобрести» грамм и сантиметр.

Понятно, что время на обходной манёвр и одновременную разведку я заложил приблизительно. Тридцать километров в день с учётом весьма приятной сентябрьской погоды – это не проблема. Мы идём без обоза, но у каждого воина по два заводных коня с овсом, едой и прочей поклажей. Если не будет стычек или форс-мажора, то мы успеем даже быстрее Гызыла, которому надо преодолеть сто пятьдесят километров. Но у наместника почти пять тысяч воинов, немалый обоз, и он должен выступить позже. Да и Чормаган-нойон, потерпевший два болезненных поражения подряд и отброшенный из Западного Хорасана, точно не будет сидеть сложа руки. Значит, движение хорезмской армии пройдёт в непрерывных стычках.

– Приветствую тебя, Алтан! – Запылённый и уставший Тогурмыш улыбнулся, показав крепкие зубы. – Есть хорошие новости. Дорога на Теджен свободна. Монголов там нет, да и этой грязи, которую ты называешь «хашар»[6], тоже. Местные явно испуганы, но не пустили нас в городок и собрались сопротивляться. Но мне удалось найти там знакомого и объяснить, что мы люди шаха. Так что нас ждёт почти не пострадавший караван-сарай и плов из свежего барашка. Пришлось передать местным рис с маслом, а мясо у них своё. Заодно хозяин караван-сарая обещал баню, ты же сильно страдаешь, когда не моешься даже неделю.

Народ заржал чуть ли не громче своих коней. Угу. Они привыкли, что пахнут примерно так же, как их животные, если не хуже: ведь скакунов нормальный кочевник холит и лелеет. Лошади точно чаще купаются, чем их хозяева. А я натура изнеженная и капризная. Мне подавай ванну, шампунь и чашечку кофе. Шучу, мыться приходится водой из арыков, а вместо мыла использовать золу с песком. Зато кофе здесь есть и весьма неплохой! Решить бы ещё проблему с нормальным мылом, которое безумно дорого, и я был бы счастлив. Ну ничего. Организую как-нибудь ближникам нормальную русскую баню с веником и предложу в ней мыться. И затем посмотрим, кто из них будет смеяться. А затем заставлю их посещать её регулярно.

– Веди нас, о великий следопыт, – произношу под новую порцию гогота парней, и мы начинаем спускаться с холма.

Надо заметить, что это мой первый рейд в ранге командующего отрядом. Дядя решил, что достаточно натренировал молодёжь и можно отпускать нас в самостоятельное плавание. Да и в первой битве с монголами парни проявили себя неплохо. Я же в самом начале пути нервничал, но постепенно успокоился и только следил за дисциплиной. Ну, и шли мы с большой осторожностью. Пусть лучше меня считают нерешительным или перестраховщиком, зато люди будут живы. И не погибнут по глупости, наткнувшись на засаду или в спонтанной стычке. Пока мы идём грамотно. Все банды, которые были уничтожены по дороге, сначала обнаружили разведчики. Затем мы их грамотно окружали, не давая никому уйти, и просто забрасывали стрелами. Каких-то масштабных рукопашных схваток пока не было. Потому я и не обольщался насчёт своих полководческих талантов и выучки парней. Рейд в том числе являлся дополнительной тренировкой, где учились все. Было с нами несколько опытных воинов, назначенных дядей десятниками, но они пока не вмешивались.

***

– Я послал отряд по дороге в сторону Мерва. Только местные говорят, что город мёртв. Вернее, от прежнего великолепия осталась едва десятая часть. И отрядов варваров здесь давно не видели. Есть небольшие группы разбойников, но по нынешним временам это обычное явление. В этих местах и в спокойные времена хватало всякого отребья. Ведь здесь древний караванный путь, связывающий Мешхед с Бухарой и Самаркандом. – Тогурмыш почему-то начал называть монголов варварами или дикарями на хорезмский манер, хотя сам являлся обычным степняком из Приаралья.

Наше прибытие в Тедженский оазис вызвало немалый ажиотаж у его обитателей. Только люди были не напуганы, а наоборот, рады. Не знаю, воспринимали ли нас как освободителей, но за дорогих гостей точно приняли. А вот само отношение жителей Хорасана к хорезмийцам весьма странное. И на это есть ряд веских причин.

Государство Хорезмшахов оказалось весьма странным образованием. Я хорошо учил в школе историю, да и бабушка привила любовь к чтению не только комиксов. Поэтому ранее был удивлён, что такая огромная империя пала за два года. Каким бы гениальным полководцем ни был Чингисхан, всё произошло слишком быстро. Он же въехал в Среднюю Азию не на танках, а во главе немалой армии, которую надо кормить. А ещё монголы истратили немало времени на штурм городов. Дело в том, что держава Ануштегенидов[7] была наскоро скроена из разных кусков, большей частью доставшихся хорезмийцам без большой войны. Тут вообще всё запутано.

Бухара и Самарканд за пятнадцать лет до прихода Чингисхана принадлежали государству кара-киданей. Вернее, формально их вассалу – Западному караханидскому каганату, чьи земли потом плавно перешли к северным кочевникам. Но в 1212 году самаркандцы подняли восстание и призвали в помощь последнего караханидского кагана Усмана. Восстание было жестоко подавлено, часть горожан подверглась форменному геноциду, а остальных просто ограбили. При этом кара-кидани понесли большие потери и ослабли. Ситуацией сразу воспользовался хорезмшах Мухаммад. Он отжал себе оба города и заодно оккупировал Ферганскую долину, окончательно выбив за Сырдарью гурхана кара-китаев. А государство западных караханидов просто исчезло.

А всего лишь двадцать лет назад последний султан государства Гуридов не только захватил Мерв, Мешхед и Самарканд – он смог взять в плен брата хорезмшаха и разбить его войска под Гератом. Далее гуриды умудрились гнать хорезмские войска вплоть до их столицы Гурганджа. Султан ушёл только после выплаты огромного выкупа. А вот вслед за этим начались интересные события. Правителя гуридов убили ассасины, а наш знакомый Мухаммад вернулся и разбил старого врага. И самое забавное, что он сделал это при помощи войск кара-киданей, которых предал сразу, как у них началась замятня. При этом развалился и Гурийский султанат, часть владений которого в виде нынешнего Афганистана отошла Мухаммаду. Хорезму тогда просто нечеловечески везло.

Что касается Бухары, Самарканда и Мерва, то у их жителей не было особой любви к хорезмийцам. Сами посудите, за небольшой отрезок времени эти земли попеременно захватывались государствами караханидов, гуридов, кара-китаев и хорезмийцев. Потому не все жители крупных городов Мавераннахра сопротивлялись монголам. Они думали, что пришли очередные рэкетиры, которые подвинут местную знать, немного пограбят, понасилуют и успокоятся.

Уроки перса Али Газневи пронеслись у меня в голове, когда я выслушивал доклад сотника. Местные просто не могли воспринимать очередных захватчиков своими. Потому и не оказали Чингису достойного сопротивления. Гарнизоны, состоявшие из туркмен, обычно заранее уходили на свободное пространство, так как коннице нечего делать за стенами. А большей части населения было плевать на хорезмшаха. Только они не учли чудовищную жестокость воинов с востока. В итоге полная разруха, гибель более половины населения от резни, голода и болезней. Естественно, после таких катаклизмов народ не ждал ничего хорошего даже от формальных освободителей.

Ислам кое-как объединял людей, хотя здесь хватало буддистов, огнепоклонников, тенгрианцев и христиан. Главное, чего хотели люди – спокойствия. И деятельность наших агентов давала плоды. Мне удалось уговорить сахиба Гызыла начать пропаганду. Мол, хорезмийцы идут выгонять монголов и не будут грабить местных. Потому нас и встретили весьма гостеприимно. До оазиса уже дошли новости из Нисы, Кучана и Боджнурда. Наместник людей не грабил, войска вели себя спокойно, и мирная жизнь постепенно начала восстанавливаться. А то ведь раньше туркмены, составляющие костяк хорезмийского войска, не церемонились. Особенно во вновь присоединённых к Хорезму городах. И мусульман они грабили с неменьшим энтузиазмом, нежели христиан или иудеев. Женщин тоже насиловали не стесняясь, в том числе формальных единоверок. Не думаю, что туркмены успели стать яростными мусульманами: обряды они соблюдали больше для видимости, не забывая старых верований.

***

А караван-сарай внушал! Огромный квадрат примерно семьдесят на семьдесят метров, огороженный стеной в два человеческих роста. Внутри было всё, что нужно для усталых путников – комнаты на любой вкус, конюшни, навесы для телег, мыльня, собственный колодец и, конечно, чайхана. Именно в огромной комнате собрались мои ближники и командиры. Но предварительно я хорошенько вымылся, заставил это сделать и друзей, надел чистое бельё с рубахой, заодно отдал прачкам в стирку грязную одежду. После мы уселись на огромной тахте, называемой топчаном, и жадно уничтожили несколько ляганов с пловом. Уже потом, под чаёк, сотник и командир передового отряда продолжил нас знакомить с деталями:

– Дорога на Серахс тоже свободна. Недавно оттуда пришёл небольшой караван. Говорят, что Чормаган-нойон собирает все доступные силы в Герате. Но он также послал хороших воинов в помощь гарнизону Мешхеда. Завтра с утра три десятка начнут разведку и уйдут на юг. Но ты сам видел, что, кроме всякого сброда, по пути нам не попадались достойные враги.

Вообще ситуация странная. Чормаган делает всё, чтобы опровергнуть молву о непобедимости монгольских полководцев. Если он ещё и разделит силы, повторив ошибки Мухаммада при вторжении Чингисхана, то можно сыграть на этом. Многие воины Джелал ад-Дина весьма высокого мнения о противнике. А это уже гарантия того, что войско проиграло, ещё не начав битву.

Уничтожив же немалую вражескую группировку, мы вселим в людей уверенность, в том числе в гражданских. Ведь многие хотят отомстить, но за каждого своего убитого воина монголы вырезали целые кишлаки, рядом с которыми происходило нападение. А вот когда народ почувствует поддержку, то сам поможет нам уничтожить большую часть врага. Ведь грабежи и насилие особо не останавливались. Тот же хозяин караван-сарая, ранее весьма преуспевающий человек, вынужден был отдавать почти все доходы, лишь бы сумасшедшие дикари просто ради развлечения не сожгли его хозяйство.

– Думаю, мы возьмём Серахс также без боя. Ведь уважаемый Абдалла уже послал туда своих людей. – Сотник кивнул в сторону хозяина каравана, с улыбкой наблюдающего за залом. – По его словам, тамошние жители ждут нас с нетерпением, так как их замучил сидящий там отряд дикарей. А вот после того как мы перейдём Копетдаг, придётся двигаться осторожно. В Серахсе нам точно помогут с проводниками, поэтому я предлагаю идти по твоей новой задумке – с боковым охранением. Отправим вперёд отряды, состоящие из воинов, ранее бывавших в горах. Пусть они по тропинкам обойдут основную дорогу и определят места засад. Они точно будут. Ведь на перевалах и в узких проходах даже небольшое количество воинов способно задержать наши сотни. Заодно парни могут ударить в спину врагам и вырезать караулы.

Моя идея не претендовала на новизну. Здесь и ранее посылали разведку. Но мы находились на чужой земле, поэтому страховались и двигались обязательно с боковым охранением. И несколько раз нам это помогло заметить крупные банды разбойников и распоясавшийся хашар, которые были нещадно вырезаны.

Тогурмыш продолжил спокойно делиться своими планами, когда в зале произошёл небольшой конфликт. Вернее, один из купцов, тоже остановившийся в караван-сарае, начал громко кричать. А затем ударил невысокого мужичка в чалме. Я уже малость разбираюсь в местных реалиях и могу определить происхождение человека по лицу. Да и чалма у дяденьки повязана необычно. Машу рукой хозяину каравана, который быстро, но с достоинством подошёл к нашей тахте.

– Кто этот мужчина и почему над ним издеваются? – киваю на дяденьку, который под очередную порцию насмешек купца двинул в сторону выхода.

– Почтенный Джаффар, торгующий тканями, подобрал этого человека по дороге из Мерва. Он оказал бедняге помощь и попросил помогать со счётом. А здесь этот неблагодарный заработал денег и начал чего-то просить. Вот купец и разозлился, отнял деньги и решил, что человек обязан отработать долг.

Судя по разбойной и гнусной роже Джаффара, он такой же торговец тканями, как я – раввин. Скорее всего, товарищ воспользовался ситуацией и занялся контрабандой с перепродажей захваченного многочисленными грабителями. Может, и сам чем-то незаконным промышляет. Типа сначала обычный купец, но при благоприятных условиях превращается в разбойника. Тряхнуть бы его хорошенько, но нельзя портить отношения с местными. Гызыл меня просто не поймёт, ведь я сам предложил перетянуть на сторону шаха разочарованное население.

– Позови его, уважаемый Абдалла. Надеюсь, купец не будет против, – улыбаюсь почему-то напрягшемуся владельцу.

Я вообще-то привык к реалиям здешнего мира. Но иногда лезет из меня прежний правдоруб и интеллигент Серёжа, который очень не любил несправедливость. А ещё он терпеть не мог насильников, бандитов, ростовщиков и нечистых на руку торгашей. Видать, что-то такое проступило на моём лице и напугало хозяина караван-сарая.

Через пару минут к нашему топчану подошёл давешний бедолага, оглядываясь на удивлённого купца. Дядя оказался не таким уж и старым, лет сорока. И я сразу понял, почему обратил на него внимание. Я ведь мазнул по нему взглядом, когда шёл в чайхану. Уж больно он отличается от местных, особенно ясными голубыми глазами. Но фенотип точно не славянский. В Арране и Персии мне уже приходилось встречать светлоглазых и светловолосых людей. Но даже местные рыжие немного другие и отличаются от европейцев грубоватыми чертами лица.

– Ас-саляму алейкум, воины. Чем вам может быть полезен простой путник? – произнёс мужчина.

Я продолжил его рассматривать, в отличие от соратников, налёгших на пирожное, чем-то напоминающее пахлаву. Ради нашего приезда Абдалла расстарался на славу. Ну и мы поделились с ним продуктами, так как по дороге отбили у разбойников несколько больших арб, заполненных рисом, маслом, мукой, бобами, специями и сахаром, называемым здесь «шакар». Улов получился неслабый. Тащить его нам неудобно, вот мы и решили скинуть часть продуктов, кроме самых дорогих, конечно.

Что касается мужичка, то я мысленно анализировал его внешний вид. Немного необычная чалма, старый и заплатанный халат, такие же разбитые сапоги в кожаных калошах. Да, народ в мирной обстановке ходит в мягких ичигах и надевает защитные чехлы, которые я обозвал калошами. А в дороге и на войне, конечно, используется более грубая обувь. Естественно, речь о воинах, купцах и знати. Дехкане и прочая беднота носят какую-то жуткую хрень или ходят босиком. Ещё обращало внимание, что лицо дяденьки чистое, борода подстрижена и сам он весь такой ухоженный – в меру возможностей. Товарищ точно не похож на большую часть местных вшивых грязнуль.

– Представься, – произношу после кивка, означающего ответное приветствие, – и расскажи о себе.

Меня просто не поймёт братва, если я буду миндальничать со всякой рванью. Говорили мы по-туркменски, так как фарси я освоил недостаточно. Но мужчина прекрасно понимал и огузский вариант тюркского.

– Меня зовут Хуссейн Абу аль-Маджид аль-Халяби. Я прибыл издалека, как вы, наверное, поняли по моему имени, – начал рассказывать дядя хорошо поставленным голосом.

Это с чего я должен понимать, откуда он родом? Вопросительно смотрю на сидящего за нашим столиком Санджара.

– Человек из города Халеба. Франки называют его Алеппо. – Мамелюк оторвался от пахлавы, протараторил объяснение и снова схватил жирными руками сладость.

– Совершенно верно, – кивнул Хуссейн и продолжил: – Уже нет смысла скрывать цель моей поездки. Да и неинтересны сейчас никому знания. Ныне в цене еда, оружие и золото. Я учёный, преподавал в медресе Дамаска, работал в Багдаде и Басре. Именно оттуда я отправился в Газни на поиски сохранившихся рукописей великого Абу Райхана аль-Бируни. Но на обратном пути наш караван оказался в Герате, который осадили проклятые степняки. Мои люди разбежались, местный малик отнял все сбережения, а меня просто чудом не убили после захвата города. Затем варвары погнали всех захваченных мастеров и знающих людей на север. Нас перепродали в Самарканде и разбросали по разным местам. Мне пришлось работать на местных производствах. Но через четыре года я смог сбежать. Долгое время в числе других несчастных я прятался в холмах около Мерва. Но затем решил вернуться домой, пока свирепые захватчики покинули Мавераннахр. Пришлось договариваться с Джаффаром, который в обмен на службу пообещал довезти меня до Мешхеда. Но купец почему-то решил, что я теперь его слуга и даже раб. Здесь мне удалось заработать денег, починив водяные колёса и приспособления в мастерской. Поэтому я попросил свободы и хотел себя выкупить.

– Что за приспособления? – Я насторожился, ещё когда Хуссейн упомянул Бируни.

– Вряд ли вы поймёте. Это мастерская по выжимке масла, – немного снисходительно ответил араб.

А у меня уже всё решено. Отпускать такого специалиста никто не собирается. Здесь я уже собрал небольшую компанию мастеров и знающих людей. Тот же Али Газневи, обучавший меня фарси, вообще-то бывший чиновник и весьма грамотный человек. Пусть из-за низкого происхождения не достигший особых высот. Что касается сирийца, то у меня появилось желание пошутить и заодно окончательно его проверить.

– Куда уж там грязному кочевнику, – произношу по-гречески, а этот язык учёный из Алеппо просто обязан знать. – Земля круглая, она вращается вокруг Солнца, а ещё у неё есть тяготение, о котором тоже писал Бируни.

Если бы с Хуссейном заговорил стол или дерево, то он удивился бы меньше. Это хорошо, что дядя в обморок не упал.

– Но как? – только и смог вымолвить он тоже по-гречески.

– Какие науки ты преподавал и что вообще умеешь? Ну, кроме знаний астрономии, – продолжаю расспрашивать товарища, игнорируя его вопрос.

– Я механикус, разбираюсь в математике, геометрии, алхимии и философии. Если брать умения, то могу построить арбу или повозку, водяное колесо для кузницы или жатки, думаю, справлюсь с мельницей. Ещё разбираюсь в различных смазках для приспособлений. О, забыл. Уже в Самарканде я изучил производство когоза. – Видя моё непонимание, Хуссейн пояснил: – Папируса, изготавливаемого из коры тутового дерева. Ещё…

– Стоп! Ты принят! – произношу излишне громко и эмоционально, отчего встрепенулись соратники.

Да я чуть чаем не подавился, когда осознал последние слова араба. Это же бумага! Сегодня мне явно благоволит Мать Волчица или сам Тенгри! Как только я подумал об этом, я сразу почувствовал присутствие своей хранительницы. Она явно радовалась вместе со мной. Давненько Волчица не проявляла себя.

Обстановка за столом тем временем поменялась. Греческий мои соратники не понимали, но изменения интонации почувствовали и сразу насторожились, будто дикие звери. А учёный явно перепугался. Это я привык к парням и воспринимаю их как обычных людей. Но для окружающих мы выглядим степными дикарями в хороших доспехах, вооружёнными до зубов и бросающими на окружающих не самые добрые взгляды. От кочевника равнинные жители не ждут ничего хорошего. Понятно, что только я весь такой интеллигентный и мирный. Ха-ха!

– Ашур, – зову лекаря, сидевшего на соседней тахте с воинами попроще, – доверяю тебе уважаемого Гуссейна Гуслию. Накорми его, обеспечь ночлегом и договорись с Бураном, чтобы он выделил человеку достойное место на арбе. Или мула купите у местных. Если нужна одежда или ещё какие мелочи, то тоже скажи обознику.

Араб кивнул и тут же махнул рукой, подзывая служку.

– Простите, великий воин, – произнёс Хуссейн, как только немного пришёл в себя, – но я должен купцу Джаффару. И если вас интересуют учёные люди, то прошу вас помочь одному человеку. Вместе со мной под Мервом прятался замечательный человек, он из Бухары. Это отличный врачеватель и травник, и ещё он знаток философии, геометрии и алхимии. Его зовут Абу Наср Аль-Бухари. Но лекарь не бросит просто так своих людей, и у него два маленьких ребёнка. Можно ли как-то помочь небольшой общине? А я уговорю своего друга на переезд.

Сегодня просто праздник какой-то! Попробуйте найдите в этом времени грамотных и действительно толковых людей. Нет, в столицах мощных государств и признанных научных центрах они есть. Как оказалось, в разорённом Хорезме их тоже хватает. А значит, надо брать. Тем более что товарищ умеет делать бумагу! Да я его в клетку посажу – золотую, конечно, – но никуда не отпущу. Но и хороший врач тоже нужен. Наш Ашур вынужден до многих вещей доходить сам. С моей помощью, естественно. Только если найти хорошего теоретика, то процесс пойдёт гораздо быстрее. Медицина нам необходима как воздух. Народ мрёт со страшной силой, а мне надо монголов побеждать.

– Тархан, завтра берёшь людей, припасы и выдвигаешься с Гуссейном в Мерв. Только согласуй всё с Тогурмышем. – Оба воина молча кивнули. – И этот человек должен выжить при любых обстоятельствах.

Вижу, что ближники с удивлением восприняли мои слова и оценивающе посмотрели на араба.

– Карча, – зову брата, воспользовавшегося ситуацией и наложившего лапу на остатки пирожных, – объясни почтенному Джаффару, что Гуссейн Гуслия теперь мой человек. Только никого не убивай и сильно не калечь. Мы же мирные гости на этой земле.

Братва дружно грохнула хохотом, испугав подбежавшего служку с новым ляганом плова.

– Но немного его тряхни и проверь, чем промышляет. Если заподозришь, что он разбойничает, то не щади, – продолжаю, когда воины успокоились и потребовали ещё сладостей.

А я только сейчас понял, что назвал учёного именем книжного героя из похождений Ходжи Насреддина. Хуссейн действительно был какой-то беззащитный и напоминал классического фанатика от науки, но явно со стержнем. По крайней мере, он сразу подумал о друге, не испугавшись диких кочевников. Такие люди и вообще на вес золота, а для меня просто бесценны.

Глава 2

– Поднимите руки. А теперь попробуйте покрутить саблю. Заодно можно поработать копьём.

Выхожу на просторную площадку перед кузницей и под внимательными взглядами Карча и трёх воинов достаю саблю. Делаю несколько разогревающих движений, а затем устраиваю небольшое представление вроде танца с тенью. Чувствую, что доспех сидит как влитой. Далее копьё, вернее, дротик. Издаю щёлкающий звук, и под стандартный благоговейный выдох незнакомой публики ко мне подходит Карабаш. У меня такое ощущение, что взгляд у коняшки ироничный и даже насмешливый.

Вытаскиваю из чехла дротик и снова приступаю к упражнениям – укол, отход, замах, блокировка и снова укол. Копьё я с собой не таскаю, поэтому пока обойдёмся его уменьшенным вариантом. Всё, как учил дядя и что сразу пригодилось в многочисленных стычках, которые сопровождали наше пребывание в Хорасане. Далее убираю дротик обратно и достаю лук, благо не нужно надевать тетиву, так как мы решили немного поохотиться после посещения кузни. Несмотря на то, что вокруг полупустыни и голые степи, зверья сейчас хватает. Народа стало в разы меньше, и живность за последние пять-шесть лет неплохо расплодилась. Особенно это касается волков с шакалами и падальщиков вроде грифов. К моему удивлению, оказалось, что здесь водятся самые настоящие гиены, а в тугайных лесах на севере встречаются тигры. В горах немало медведей и снежных барсов. А ещё в регионе хватает кабанов, так как мусульмане считают их грязными животными и не охотятся на них. Но тенгрианцы подобными ограничениями не страдают, а свининки иногда хочется. Вот на кабана мы и решили сходить, благо их немало в зарослях у протекающей рядом реки Теджен.

Отбросив в сторону ненужные мысли, натягиваю лук и улыбаюсь. Мастер – просто волшебник. Не зря я послушал совета хозяина здешнего караван-сарая и посетил кузницу Акбара. Сам факт того, что местный рекламирует чужака, говорит о многом. Кузнец с семьёй успел сбежать из Кара-киданьского каганата, когда там началась замятня. Узурпатор Кучлук не жаловал мусульман и обложил их суровой данью. К тому же с соблюдением закона в державе начались проблемы. Именно поэтому не только воинское сословие, но и городское население, в массе своей исповедующее ислам, с радостью встречали монголов. Ведь вначале воины Чингиса никого не резали, кроме кара-киданьской знати, и в религиозные вопросы не лезли. Да и города не уничтожали, в отличие от хорезмских.

А вот Акбар, тогда ещё подмастерье у своего отца, сбежал на юг, не ожидая ничего хорошего. После долгих скитаний и передряг его семья поселилась в Серахсе, куда мы прибыли пять дней назад. Я давно хотел начать носить индийский пластинчатый доспех, который мне подарили парни. Но надо было подогнать его под мой размер. Вот кузнец и справился с этой задачей за столь короткий срок. В комплекте с бронёй шла сабля производства мадрасских мастеров, но её я давно опробовал в деле. Теперь вместе с наручами, поножами и бардом[8] для Карабаша мы практически неуязвимы. Если добавить к этому мои успехи в освоении длинного копья, то можно считать нас чем-то вроде броневика.

Перед походом мы с дядей долго обсуждали тактику копейного боя. Я сильно удивился, что в этом времени нет держателя для копья, какие обычно изображают у рыцарей и прочих крестоносцев. Таранного удара тяжёлой кавалерии как такового ещё нет. Всадники больше колют противника, чем врубаются в строй, сметая его. По словам Бурче, кара-кидане и монгольские рыцари сильны хорошими панцирями, слаженными действиями всех войск и умением работать саблей. И вообще, воины Чингиса иногда орудуют копьём, держа его двумя руками, что облегчает бой с ними при грамотном подходе. Ведь лошади у нашего противника мельче, и по идее, при сшибке их можно просто снести. Поэтому упор дядю заинтересовал, и он обещал подумать. Но опытный воин сразу объяснил, что для такого метода нужно ещё и специальное седло, так как при ударе есть шанс самому свалиться с коня. Насколько я помню, было ещё и крепление к седлу, но пока не могу вспомнить, как оно выглядит. Поэтому пока мы больше тренируем уколы.

– Мастер, а не хочешь ли ты присоединиться к моей орде? – решаю обойтись без всяких экивоков. – Я сейчас собираю людей, сведущих в разных областях – ремёслах, науке, образовании и военном деле. У меня дома их попросту нет. Пока мои люди расположились в Астерабаде, но в следующем году мы уйдём на северо-запад в куманские степи. Поверь, в этих местах ещё долго не будет мира. Мы тоже будем воевать, но я могу обещать тебе защиту и возможность спокойно работать. Более того, ты сможешь творить. Я же вижу, что твоя кузница кроме оружия делает ещё много полезного. Мне не нужен ответ сегодня. Поговори с нашим лекарем Ашуром, обозником Бураном, они расскажут больше про мои задумки. Заодно пообщайся с недавно присоединившимися к нам учёными Гуссейном Гуслиёй и Насром Аль-Бухари. Думаю, так будет лучше.

– Я подумаю, господин, – степенно ответил шкафообразный кузнец и поклонился.

Вот и хорошо. Со своей стороны надо предупредить Ашура, чтобы он хорошенько обработал мастера. Да и учёный может предложить ему интересные проекты. По вспыхнувшему в глазах Акбара интересу было заметно, что деньги и прочие блага привлекают его гораздо меньше, чем возможность создать что-то необычное. А у меня большие планы по производству осадных и метательных машин. Да и воинов необходимо одеть хоть в самый простейший доспех. Это у условных рыцарей, вроде моих парней и постепенно растущего отряда тяжеловооружённых воинов, с защитой полный порядок. А вот у остального отряда, который неплохо разросся до небольшого войска, ситуация с бронёй и просто доспехами гораздо хуже. Недавно те же разведчики потеряли пятерых людей – и всё из-за отсутствия кольчуг. Парни напоролись на засаду и попали под обстрел лучников.

***

– Я бы тоже подстрелил добычу! Но Алтан, как всегда, не дал людям поохотиться, – по третьему кругу начал вещать Карча. – А потом все кабаны разбежались. Не бегать же за ними по камышам?

При этом брат не забывал класть очередной кусок мяса в разрезанный кусок лепёшки, добавив туда лука и посыпав чёрным перцем. Благо специй у нас в достатке, как и свежей кабанятины. Охота удалась, но с некоторыми нюансами. Мне пришла в голову мысль разделить отряд, чтобы не устраивать форменный геноцид местным животным. Сам я в сопровождении Карча, Тархана, Дундука, Бузлара и ещё пятёрки воинов, выполнявших роль дозора и прикрытия, отправился на реку. А остальная компания понеслась искать стадо куланов, которых видели местные пастухи. Парням надо развеяться, погонять по степи и отдохнуть от тренировок, не прекращающихся при любой длительной остановке. Да и в дороге у нас шло сплошное боевое слаживание и отработка команд. Подобным образом мы с дядей решили готовить будущих десятников и сотников – если доживут, конечно. Народ под моим началом в основном молодой, даже юный, поэтому с непривычки устаёт, в первую очередь морально.

В общем, всё пошло по плану. Два десятка наших охотников нашли след стада и долго преследовали диких лошадей по степи. С учётом того, что здесь весьма специфическая почва, а дороги парням неизвестны, они вернулись ни с чем. Воины особо не расстроились, так как им хватало впечатлений от весёлых скачек. Мы ещё долго выслушивали их смешные истории, как они носились за куланами.

А вот я поехал на реку не охотиться, а добывать пищу. Потому и взял с собой самых спокойных людей, не считая шебутного Медведя. Он громко сопел и всячески выражал своё несогласие, когда я запретил ему лезть поперёк батьки. Как итог – три выстрела, и точно такое же количество подсвинков весом около тридцати – тридцати пяти килограммов стали нашей добычей. Мы прямо на месте разделали туши, благо народа хватало. Карча же изображал Робин Гуда и гонялся по кустам и пожухлой заросли вдоль реки, пытаясь подстрелить хоть кого-то. Но умные животные сразу дали дёру, когда я начал отстрел с достаточно большого расстояния.

Всю дорогу до Серахса Медведь ворчал и жаловался, что ему не дали проявить свои навыки стрелка. Затем немного успокоился, когда я объяснял ему и заинтересованным парням как надо мариновать мясо для шашлыка. Шампуры были изготовлены давно, но всё не было времени приготовить исконно русское блюдо. Ха-ха!

Затем вернулся второй отряд, и Карча кинулся расспрашивать парней об успехах, немного успокоившись. И вот когда мы принялись за вторую порцию мяса, быстро уничтожив первую, брат опять затянул свою песню. А шашлык удался! Или я соскучился по свинине? Не знаю, но чую, что ещё пара кусков – и лопну. Смотрю на дёргающегося Дундука, чьё измазанное жиром лицо блестит в бликах костра, и решаю, что надо уважить клерикала.

– Эй, Буга, – говорю нашему силачу, – тащи один кувшин из той самой арбы, вокруг которой обычно кругами ходит шаман.

При упоминании заветного кувшина Дундук сразу встрепенулся, а его глаза аж засветились от предвкушения. У нас в походе сухой закон. Но тут случилась оказия, и мы захватили у «хашарников» подозрительную добычу. Сначала я подумал, что в запечатанных кувшинах масло. Но судя по возбуждению шамана, в глиняных сосудах хранился совершенно иной продукт. Мы прямо на месте вскрыли самый маленький кувшин, и часть парней во главе с Дундуком продегустировала напиток. Вроде никто не помер, поэтому я разрешил парням разлить остатки по бурдюкам, но держать меру. И вот по истечении трёх недель решаю дать людям небольшое послабление.

– Ух хорошо! – выдохнул шаман, опрокинув в себя пиалу с вином, и сразу посмотрел в мою сторону.

Я же делаю вид, что не замечаю намёков и делаю небольшой глоток. Ну, слабенько. Я ожидал лучшего. Кислятиной не назовёшь, но точно не амброзия. Скажем так, похоже на бюджетное крымское или таманское. Остальной народ кряхтел от удовольствия или морщился, не понимая смысла данного напитка. Даю команду Бузлару, ставшему на розлив, и он наполняет пиалы всех желающих.

– Не пойму я тебя, Алтан, – нарушил молчание успокоившийся и довольный Карча. – Зачем тебе этот Гуссейн Гуслия? Можно понять, ради чего парни рисковали и вытаскивали лекаря, забившегося в нору, как суслик. Но тащить с собой и ещё кормить бесполезного человека?

Судя по одобрительным возгласам от двух соседних костров, где расположился актив нашего отряда, часть людей поддерживала подобное мнение. Я уже хотел ответить, как мне на помощь пришёл шаман:

– Скажи, Медведь, а много ли в Шарукани хороших кузнецов? Тех, кто может сковать настоящий меч, а не какую-нибудь мелочь.

– Э-э-э-э… На такое способны только мастера, которых в наших краях нет. В Киеве и Булгаре такие люди есть, но мало. Ещё хорошее оружие куют в Дамаске и Бухаре. Вернее, от последнего города почти ничего не осталось, как и тамошних мастеров, – недоумённо ответил Карча.

– А ведь Шарукань – один из самых больших куманских городов.

– Знаешь, после того, как мы побывали в разных краях, сложно называть наш стан городом. Раньше я думал, что Олешье, где правит князь из берладников[9], платящий дань лукоморцам, большой город. Но здесь есть небольшие городки, как их называют местные, в десять раз больше, чем Шарукань. Что уж говорить про Самарканд или Балх, которые вместят под сотню куманских станов? – резонно ответил поднабравшийся знаний Медведь.

– Так вот, наш кошевой хочет, чтобы у куманов был город, где живут разные мастера. Пока мы отдыхали и бегали за кабанами, бесполезный Гуссейн, как ты его назвал, починил все арбы. Думаю, мало кто из нас способен на это. – Дружный гул уже слегка пьяноватых воинов подтвердил правоту шамана. – А ещё новому городу нужны плавильщики металла, бондари, шорники и другие мастера. Нам нужно войско, которое можно снаряжать собственными силами. Иначе куманы и далее будут способны только ходить в набег, но не смогут противостоять сильному врагу. И именно мастера помогут сделать конницу сари-куманов сильнейшей в степи.

Народ вроде проникся или сделал вид. Карча же задумчиво молчал.

Что касается шамана, то именно он первым задал мне вопрос о подбираемых мастерах, воинах и просто грамотных людях. Мол, такую толпу надо кормить, на что не хватит никакой добычи. Я же объяснил ближнику, что задумал строить новый город, и мне необходимы любые мастера с грамотными людьми. Да и просто воины лишними не будут. Поэтому, как только мы захватили Боджнурд, я решил перевезти туда свою разрастающуюся орду. Мы просто заняли пустующий караван-сарай, десяток ближайших домов и начали строительство новых. Народ потихоньку прибывал, услышав про странного степняка. Пока на хозяйстве остался Тамызак, раненный в одном из разведывательных рейдов. Сотник, человек простой, но исполнительный. В помощь ему выделили моего учителя фарси, который должен проводить собеседование с приходящими людьми. Ему помогал один из подчинённых нашего обозника Бурана. Сам Тамызак больше следил за военной составляющей – в первую очередь за подготовкой молодняка из разных племён, также услышавших о нашем наборе. И вторая его обязанность – контроль и помощь Жаку, который набирал и тренировал мою будущую пехоту. Нам бы ещё заняться подготовкой расчётов для баллист и катапульт. Но пока это мечты.

***

– Засада! – прокричал гонец от нашего авангарда. – Их заметил боковой дозор, шедший через холмы.

Ну да. Южную часть Копетдага трудно назвать полноценными горами. Насколько я помню географию, он здесь заканчивается. А километров через двести около Герата уже начинается Гиндукуш. Только сейчас это неважно. Шедший южнее основного тракта отряд разведки обнаружил засаду. В данной местности особо не разгуляешься и мало даже небольших тропок. Но находчивый Тогурмыш предложил двигаться по руслу высохшей реки. С учётом обоза, которым обросло наше небольшое войско, разведка перемещалась гораздо быстрее, несмотря на не самую удобную поверхность.

– Рассказывай, – приказываю парню и начинаю жадно слушать гонца.

Примерно через полтора часа, взобравшись на холм, с которого открывался хороший вид на диспозицию врагов, я начал обдумывать план битвы. Вернее, он сразу пришёл мне в голову, так как других вариантов особо нет. Противник занял небольшой перевал, или как там называется местность между двумя холмами. В общем, они контролировали единственную дорогу, и ещё к ним надо было взбираться в горку. Нас могут просто перестрелять или удерживать здесь сколько угодно времени. Врагов было примерно три сотни. Нас столько же. Только преимущество на стороне противника. С другой стороны, глупо преувеличивать его силу. В моём отряде человек тридцать только в полноценной броне, а ещё пять десятков носят кольчуги и кожаные куртки с металлическими клёпками. Неприятель же может похвастаться двумя десятками нормально вооружённых воинов, а остальные – обычные степняки в халатах. У большинства из них нет даже сабель, как у самых бедных степняков, носящих только лук, палицу, топорик и реже дротики.

– Подбери мне лучших стрелков, – говорю лежащему рядом Тархану. – Думаю, человек тридцать хватит. Надо передать им больше стрел.

Мне даже не надо смотреть, чтобы видеть, как ближник кивнул. Далее перевожу взгляд на Тогурмыша.

– У нас нет другого пути, кроме как заманить врагов в ловушку. Твоим людям надо будет изобразить испуг и начать отступать. Только постарайтесь сначала связать неприятеля боем. Не думаю, что их командующий сразу введёт в бой все силы. А если вы сразу побежите, то это будет подозрительно. Поэтому придётся потрудиться. Но я выделю тебе хороших воинов, пусть и не в броне. Далее вы отступаете и заманиваете врага в то место, где сейчас стоит наш отряд. Мы с лучниками начнём их расстреливать с холмов, а между тем наши тяжёлые воины ударят в лоб.

Быстро прокручиваю план в голове и понимаю: может получиться. Заодно проверим, как парни реагируют на команды. Не зря же мы их столько тренировали. У нас сейчас двойная система оповещения – звуковая и визуальная. Рог лучше использовать в небольших схватках и на ограниченных пространствах. А флаги при более масштабной битве. Но до неё мы пока не доросли.

– Твоя задача следующая, – максимально жёстко смотрю на Карча, чтобы он не стал возмущаться. – Берёшь людей из обоза и парней покрепче. Вы взбираетесь на оба склона чуть впереди нас. Готовите там побольше камней и начинаете закидывать тропу, чтобы враги не смогли сбежать. В том месте она узкая, и у вас получится. Если сможете устроить небольшой обвал, то ещё лучше. Не забывай про сигналы и объясни это людям, когда будете таскать камни. А то ещё забросаете своих.

Я думал, что Медведь попросит оставить его в ударном отряде, но тот просто молча кивнул. Растёт брат и понимает, что детство закончилось, а приказы на войне не обсуждаются. Мне тоже в радость ворваться в строй противника на Карабаше. Но лучшего стрелка среди нас нет, а ещё надо командовать предстоящим сражением. Смотрю на солнце и прикидываю время до полудня. Думаю, часа три на подготовку у нас есть.

– Когда солнце будет в зените, начинаем.

***

Банг! Банг! Банг!

Выпускаю три стрелы подряд и даже не смотрю на результат, так как он известен. Быстро оглядываю общую картину и понимаю, что нам удалось заманить в ловушку большую часть врагов. Назвать их монголами сложно, так как отряд противника – сборная солянка представителей племён, кочующих севернее Сырдарьи, и перебежчиков из туркмен.

Машу рукой горнисту, который второй раз за сегодня трубит в рог. Первый сигнал предназначался для тяжёлых всадников, успевших разогнаться и ударить в обманутого противника. Далее дело за Медведем и его метателями. Есть у нас ещё один небольшой отряд, который повёл Тархан. Он должен напасть на вражеский лагерь и отбить обоз. Или дождаться подхода основных сил, связав тыловиков боем. Но думаю, они сбегут. Слишком много отребья среди войск Чингиса, оставшихся в Хорасане.

Рог только начал звучать, а я уже натянул лук и стал высматривать самых экипированных врагов. Они же являются командирами, что облегчает нашу задачу. А между двумя холмами началась свалка, но с предсказуемым концом. Наши рыцари буквально смяли первые ряды неприятеля, выбив его из колеи. Ещё и обстрел, ведущийся сверху и со стороны авангарда, который уже успел развернуться и вернуться к месту битвы.

Банг!

Воин в хорошей броне и шлеме вылетает из седла со стрелой в боку. Я же сразу выцеливаю следующего хорошо вооружённого всадника. Хотя их уже и не осталось, так как парни получили приказ в первую очередь выбивать одоспешенных врагов и в кольчуге. С пятидесяти метров, ещё и сверху, стрелять сплошное удовольствие и сложно промахнуться. Рядом активно стреляют воины, выбранные Тарханом. Снимаю следующую жертву и смотрю за работой Карча. Его парни хорошо забросали дорогу, перегородив её камнями. Мы решили не устраивать завал, потому что самим будет сложно прорываться к остаткам противника.

Между тем самые сообразительные враги решили, что пора бежать. Но тут в них полетели ещё и камни. Шум, крики, звук сабель, ударяющих по щитам, грохот падающих булыжников. На какое-то мгновение всю эту какофонию перебило пронзительное ржание раненой лошади, которой брошенный камень попал прямо в круп. Жалко животное, но это война.

***

– Ведите следующего, – приказываю парням.

Они хватают стонущее тело, которое когда-то было человеком, и волокут в сторону. Вернее, этот персонаж, предавший свой народ и веру, давно выписан из рода людского. Мои люди сделают благое дело, отправив урода на тот свет. Мне действительно не жалко этих мерзавцев. Самое настоящее отребье, предавшее свою прошлую жизнь, семью и ставшее кучей убийц и садистов. Понятно, что в хашар многих людей согнали насильно. Но никто не заставлял их уничтожать целые кишлаки, вспарывать животы беременным женщинам или насиловать совсем маленьких детей. Я на подобные художества уже насмотрелся и отправлял подонков в ад при первой возможности.

Да, есть в моём нынешнем статусе и неприятная сторона. Приходится допрашивать пленных, дабы более чётко представлять ситуацию в окрестностях и вдоль нашего маршрута. А так как человек – создание лживое, то приходится применять пытки, чтобы облегчить ему душу и улучшить память. Всё уже отработано, пара знающих людей филигранно использует костёр и верёвку. А ещё у нас есть Ашур, который пока занят перевязкой и операциями раненых воинов. Вот когда он выкладывает перед клиентом свои монструозные инструменты, то даже меня пробирает до печёнок. Чего уж говорить о пейзанах.

Кстати, часть пленных мы передадим нашим медикам для экспериментов. Уж очень Аль-Бухари и сириец, признавший старшинство и умения перса, заинтересовались некоторыми моими утверждениями насчёт циркуляции крови, работы лёгких, печени и желудка. Нет, мы не нацисты какие-нибудь, людей препарируют после умерщвления. Хотя мучает меня мысль, что два фанатика от науки на этом не остановятся и вскоре примутся за живого человека, так как животных они уже изучили. Воины, независимо от религиозной принадлежности, смотрят на опыты весьма сухо и даже неприязненно. Хорошо ещё мне удалось убедить всех, что, изучая трупы, медики тренируются, как лучше лечить. И улучшение статистики заболеваний и выздоровлений после ран стало главным доказательством в пользу вивисекторов.

– Имя, откуда родом, что делали здесь и кто послал? – задал стандартные вопросы Кыятман, наш палач из местных тюрок.

Сидя на высохшем стволе саксаула, разглядываю пленника. Похоже, нам повезло и парни наконец нашли пусть мелкого, но начальника. Об этом говорили неплохие сапоги и шёлковая рубаха, пусть грязная и вонючая. Сам воин являл собой невысокого и кривоногого товарища смешанной наружности. Дяде хорошо за тридцать, а сам он весь такой плотный и с мощными запястьями. Скорее всего, какой-то огуз из-за Сырдарьи или туркмен. Это стало понятно по его говору.

– Сгорите в аду, сыны шакалов и шлюх! – вежливо ответил на вопрос палача воин и попытался попасть в меня плевком.

Стираю бяку веточкой со своего сапога и киваю Кыятману. Раз человек не хочет по-хорошему, то придётся истратить на него чуть больше времени.

– Дорезайте всех пленников, собираем большую часть людей и уходим. Два десятка и легкораненые остаются сопровождать обоз и более пострадавших товарищей, – приказываю командирам групп минут через двадцать – уж больно крепким орешком оказался кара-кидань. – Берём только еду и заводных лошадей.

– С чего такая спешка? – выразил общее мнение Айдос, один из немногих опытных воинов в отряде, приставленных ко мне дядей.

– Чормаган не будет защищать Мешхед. Вернее, он оставит там небольшой заслон, а основные его силы начали отходить к Герату. А это значит?..

Задаю вопрос, стараясь не улыбнуться. Народ уже привык, что я иногда разговариваю загадками, пытаясь заставить их думать и самостоятельно принимать решения. Иногда это удаётся, особенно если над человеком начинают смеяться, когда он спорол откровенную глупость. Поэтому парни предпочитают молчать, а некоторые действительно пытаются понять, о чём речь.

– Обоз. Впереди пойдут лучшие воины нойона, затем основные силы. Самое ценное будут прикрывать они, а вот всё остальное будет охранять всякий сброд из степняков, пехота из хашара и сами обозники, – чуть ли не выкрикнул шаман, напомнивший мне отличника, наслаждающегося тем, что только он в классе знает правильный ответ.

– Молодец, Дуун Дуккха! – хвалю расцветшего как бутон клерикала. – Остальные уже догадались, что это за добыча? Мы можем захватить почти весь обоз Чормагана! Ведь его воины подумают, что их настигли основные силы Гызыла. Или вы не хотите рискнуть?

Дружный рёв стал ответом на мои слова. Атаковать обоз целой армии – это же неслыханная удача. Не сказать что мои воины сейчас бедствуют, но содержание отряда обходится в копеечку. Наместник выдал нам продовольствие и немного денег, которых хватило едва на четверть пути. Об оружии речь вообще не идёт. Гызылу надо снаряжать в первую очередь свою армию. Вот мы и кормились в дороге, благо по пути нам попалось несколько немалых отрядов с хорошим хабаром. При этом половина захваченного автоматически шла в казну отряда, далее уже были личные доли в зависимости от звания.

Всё продовольствие, снаряжение и оружие тоже шло в общий котёл. Людей и коней надо кормить. А от вооружения и наличия хороших доспехов зависит выживание всех парней. Ещё надо правильно всё распределить. Ведь разведчикам не нужны панцири, а лучше подходит кольчуга. Некоторые степняки из бывших пастухов не умели нормально обращаться с саблей и копьём, поэтому для перехода в тяжёлую кавалерию им необходимо тренироваться. В результате наш обоз значительно вырос, но сами воины особо не разбогатели. Нет, они не голодали, и кое-какая монета у них водилась. Только душа требовала большего. И тут такой шанс!

Я же проверял снаряжение, затем седлал прибежавшего на зов Карабаша и улыбался. Народ продолжал бурно выражать эмоции, устроив небольшую неразбериху, и ворчал на кошевого, то есть меня, который наконец подумал о людях. А ведь это настоящий шанс попытаться перейти в следующую весовую категорию. В случае успеха и передачи доли Гызылу мы можем захватить немалые ресурсы и устроить новый набор в разрастающуюся дружину. Ничего, потомки Чингиса! Мы ещё повоюем.

Глава 3

– Зачем спешить?

– Но как же? Ведь они уходят! – первым воскликнул Тогурмыш. – Если мы ещё протянем, то нам достанутся жалкие объедки!

Сидящие вокруг небольшого костра командиры поддержали главу авангарда одобрительным гулом. Эх, сейчас бы по окрестным просторам пошарахаться. На дворе конец сентября, погода отличная и ушла эта нестерпимая жара. Малость всё пожухлое, и воды в речках не очень, но всё равно красиво. Можно просто скакать на коне, ни о чём не думая, или устроить вариант пикника, как на стоянке в Серахсе.

Мне же после чудовищно сложного перехода по небольшой тропе, идущей через холмы, приходится решать вопрос, как правильнее нападать на обоз. Для начала пришлось разделить отряд. Меньшая его часть, с ранеными и обозом, спокойно двинулась по дороге на Мешхед. Разведка и пленные утверждали, что далее никаких крупных сил неприятеля просто нет. Есть несколько небольших заслонов, но уничтожили самый многочисленный и организованный. Большая часть отряда пошла по другому маршруту, что оказалось нелёгким делом.

Дорогу примерно в триста километров мы преодолели за одиннадцать дней. С учётом того, что часть коней сбила себе копыта и часто приходилось идти пешком, мы поставили какой-то местный рекорд. По крайней мере, проводник, нанятый в Серахсе и знавший удобные места ночёвок и расположение колодцев, поглядывал на нас с удивлением. Вот что алчность человеческая делает!

Хорошо, что я запретил людям с ходу атаковать первую встреченную вереницу арб и повозок. Тут сейчас такая мешанина, что лучше переждать. И действительно, через полчаса после нашего появления по основному тракту Мешхед – Герат проследовал немалый отряд конницы, сопровождавший десяток повозок. Судя по всему, такие конвои сопровождают наиболее ценные грузы. А вот остальная часть обоза сильной охраной не располагает.

Расспросив ещё проводника, я предложил следовать на запад, а не на восток, сильно смутив своих людей. А дело весьма простое. Там располагалась древняя перевалочная база, к которой вело несколько дорог. Я резонно предположил, что в Тайбаде сейчас скопился большой обоз, так как по дороге пока идут отдельные отряды, дабы не забивать узкий тракт. И буквально через час, когда мы захватили небольшую группу всадников и хорошенько расспросили их перед смертью, мои предположения подтвердились. Вперёд шли остатки отступающей армии, вернее, её лучшие части. Они же и волокли с собой наиболее ценное из награбленного.

Это снова возбудило людей, желавших захватить побольше золота, шёлка и специй. Пришлось долго объяснять командирам и наиболее авторитетным воинам, что все эти, безусловно, ценные вещи нельзя есть и они не согреют нас во время холодов. А ведь скоро зима и вообще вокруг разорённый войной регион. Плюс в ближайшее время будет штурм или осада Герата. Думаю, Гызыл захочет ещё ярче проявить себя, чтобы стать полноценным наместником всего Хорасана, ну или той части, которую удастся отбить у монголов. Народ и так выполнил бы мой приказ. Но лучше, когда воины действуют, понимая мотивацию руководства. Нет, о какой-то демократии речь не идёт. Просто в отряде больше половины людей не мои и новички. Но мне очень хочется привлечь часть из них на свою сторону и забрать с собой. Параллельно ближники изучают контингент, делая мысленные зарубки по наиболее перспективным и, наоборот, неподходящим кадрам. Далее будет отсев, ибо мне не нужны недисциплинированные и излишне наглые люди.

Сам факт ворчания воинов был вызван тем, что я предпочёл захватить обоз с провизией и прочими материалами. А ведь это не только рис, овёс, бобы, масло и ткани. В Тайбаде сейчас находится чуть ли не половина имущества немалой группировки Чормагана. Это ко всему перечисленному кожи, металл, одеяла, палатки, просто телеги с тягловой скотиной, походные кузницы, инструменты и множество мелочей, без которых не может существовать и нормально воевать группировка более чем в пять тысяч человек. Одно дело – набег, как в нашем случае. И совсем другое – наступление и боевые действия на территории противника или в отрыве от баз снабжения. К тому же люди нойона вывезли всё более или менее ценное из Мешхеда и Нишапура, понимая, что их не удержать.

В общем, народ проникся мыслью, что им придётся что-то есть и чем-то согреваться от холода. А в окрестностях Герата ещё и начинаются горы, поэтому ближе к зиме температура может быть какой угодно, вплоть до немалых морозов. И лучше в это время ночевать в тёплой юрте, имея под рукой большой запас одеял и продуктов, чем куковать в какой-нибудь землянке или мазанке, с полными карманами золота и обрядившись в шелка. Хотя я сам данный материал уважаю. И давно заказал себе комплект рубах и трусов из шёлка. Это самое настоящее спасение от блох и прочей живности. Снашиваются только быстро, но сейчас нет недостатка данного материала, и я его не покупаю. Интересно, если в ближайшее время не заработают многочисленные ткацкие мастерские, то где народ будет брать шёлк? Если из Китая, где сейчас тоже неспокойно, то сколько он будет стоить? Поэтому я с упорством хомяка подбирал подобные потенциально дефицитные товары. Ведь здесь ещё выращивают хлопок, а это тоже ткань. Плюс овечья и верблюжья шерсть, которой ранее было немерено.

***

– Может, лучше нападём вечером, когда к городу подойдёт тот большой обоз? Уберём охрану и успеем отбить большую часть телег. Пока обозники соберут отряд, мы отойдём на два фарсанга и перекроем дорогу у Кариза. Там есть удобное место и можно держать оборону, – предложил Айдос, услышав донесения разведки.

Народ дружно выразил одобрение словам опытного воина. Данное предложение основывалось на том, что по дороге на Мешхед почти не осталось крупных сил кроме разъездов и небольших групп уходящих граждан самого разного вида. В массе своей это мелкие торговцы, маркитанты и те, кто не ждёт от возвращения хорезмийцев ничего хорошего. По идее армия Гызыла может перерезать и ограбить всех горожан. Но сахиб не идиот и прекрасно понимает, что целый и населённый платёжеспособным населением город гораздо лучше сгоревших развалин и ободранных обывателей. Перед моим отъездом Гызыл сообщил, что шах весьма доволен его деятельностью и обещал прислать подкрепление. А это кроме почёта – дополнительная головная боль, ведь новых воинов придётся кормить и обеспечивать кровом.

Что касается обоза, то он нужен мне полностью, желательно с целыми арбами и телегами. Заодно не мешает сохранить в живых самих обозников. Конечно, мы всех ограбим, но не распылять же воинов на управление караваном из сотни телег. Пусть неприятель поработает на бравую армию хорезмшаха. Может, в будущем примем кого-то в свою орду.

Решаю познакомить народ с моим планом. А для начала надо их сбить с толку и заставить думать более глобально. Что значит «захватить небольшую часть обоза»? Мне нужно всё! Поэтому рассказываю парням туповатый анекдот про старого и молодого быка, которые спустились с горы и поимели всё стадо. Пришлось для понимания поменять рогатую скотину на жеребцов, но шутка удалась. Собравшиеся у костра воины ржали так, что я испугался, не услышат ли нас в Тайбаде. Пара человек вообще свалилась на землю от избытка чувств. Дундук гоготал вместе со всеми, но очень внимательно слушал каждое слово. Ему нравились мои анекдоты, присказки и истории про похождения Алдара Косе. Шаман с удовольствием пересказывал всё тем, кто не слышал эти истории ранее. Так он входил в доверие к людям и заодно поднимал мой рейтинг великого сказителя.

– Слушайте, как мы поступим, – произношу, когда воины более-менее пришли себя.

Рассказываю и чуть ли не ржу от реакции присутствующих. По мере понимания моего наглого предложения народ аж завис. А некоторые открыли рот от изумления.

– Не получится. Но будь я проклят, если мы не должны попробовать! – выразил общее мнение Айдос, когда я закончил вещать.

***

– Зачем тебе эта попона? Она же помешает атаковать и биться среди домов, – спросил Карча, когда я накрывал Карабаша большим куском сероватой ткани.

Скотиняка фыркал и всячески проявлял неудовольствие. Но диверсий Карабаш не устраивал, за что ему спасибо.

– Много ты видел в Хорасане белых коней с чёрной головой? Ещё и таких огромных? – задаю вопрос Медведю.

Тут как раз подтянулись мои ближники и начали посмеиваться над братаном. Тот, видать, сразу не догадался о необходимости маскировки и начал хмуро глядеть на подошедших.

– Тебе не обязательно быть впереди. Мы справимся сами. Дело старшего – наблюдать за битвой и вносить в неё изменения, – произнёс Тархан, а парни одобрительно загудели.

Они уже прекрасно понимали, что командир не должен врываться во вражеский строй на лихом коне. Его задача – думать и регулировать процесс.

– Это мой план. Да и среди вас нет такого представительного человека, при взгляде на которого сразу понятно, что это вельможа или командующий большого отряда.

Народ ещё немного позубоскалил и разошёлся собираться. Как только более-менее рассвело, мы выдвинулись в сторону Тайбада, при этом особо не скрываясь. Только впереди шло три десятка людей Тогурмыша, у которых были лучшие доспехи и кони.

Моя задумка была простая, как пять рублей. Нам надо изобразить крупный отряд какого-то важного военачальника, уходящего по второй, более южной, дороге из Мешхеда. Для этого мы изготовили какие-то смешные бунчуки, похожие на монгольские. А авангард и моя ударная группа состояла из наиболее защищённых и хорошо вооружённых всадников. Понятно, что риск велик, но уж очень мне нужны эти ресурсы.

***

– Кто такие? – чуть ли не заикаясь от страха, произнёс командир подобия караула, расположившегося километрах в трёх-четырёх от городка.

– Перед тобой сам Елюй Илия – тысячник славного нойона Толуя. Склоните головы, глупцы, пока мы не помогли вам ногайками, – ответил один из разведчиков.

Мне же приходилось просто делать важный вид и с презрением наблюдать за суетливыми действиями потрёпанного воинства, охранявшего дорогу к Тайбаду. Сам городишко раскинулся в небольшой низине. Но был даже немного укреплён старым саманным дувалом и системой насыпей, позволяющей защитить людей от лихого наскока небольшого отряда. Только мы пришли не с набегом, а для захвата всего города.

Среди наших воинов было несколько кара-киданей, с которыми я согласовал план. Они мне и посоветовали назваться киданьским именем, а для надёжности прикрыться сыном Чингиса. Первый разъезд, повстречавшийся нам в трёх километрах от города, попался на обман и был нейтрализован без сопротивления. Его судьба ждала ещё два небольших отряда, патрулирующих второстепенную дорогу. Здесь же что-то вроде блокпоста. И, несмотря на испуг большей части солдат, один из ветеранов смотрел на нас весьма подозрительно. Но на этот случай у нас был согласованный вариант действий. Увидев мой знак, разведчик ткнул пальцем в сомневающегося воина.

– Ты! Прыгай на коня и предупреди старших, что изволил прибыть господин тысячник. И только попробуйте плохо встретить достойного Елюй Илия. Нам нужна вода и овёс для коней. Далее мы проследуем в Герат. Почему ты ещё здесь? – рыкнул кидань, а ветеран, оставив все сомнения, кинулся к лошади.

Мы же спокойно проследовали за исчезнувшим всадником, от которого остались только клубы пыли. Половина отряда уже прошла блокпост, когда сзади раздались приглушённые возгласы. Это парни вязали доверчивых солдат. Если всё получится, то после операции необходимо устроить нормальную сортировку. Люди сейчас – такой же ресурс, как еда и оружие. И среди хашара с прочим сбродом, рекрутированным монголами, попадаются неплохие мастера и воины. Многие служили захватчикам из-за страха, кто-то пошёл в армию, чтобы прокормить семью или самому не умереть от голода. А вот всяких отморозков и предателей придётся уничтожить. Вернее, часть наименее агрессивных мы будем использовать в качестве рабочих. Осада укреплённого города – весьма сложная задача, и кочевники к ней не готовы. Да и не будут они рыть траншеи и возводить укрепления вокруг военного лагеря. Но пока глупо думать о будущем.

К моему несказанному облегчению, городок не всполошился. Народ продолжал заниматься своими делами. Кто-то таскал воду из колодца, другие обихаживали мулов и небольших лошадок, которые в основном тащили транспорт. Из-за глиняного забора потянуло запахом готовящейся еды. А ещё этот большой кишлак пропах навозом и дерьмом, к тому же издавал жуткий шум, производимый многочисленными обозниками и скотиной. Эдакий грязноватый и дурнопахнущий муравейник, или скорее термитник, если учитывать количество глины, использовавшейся при его постройке. Даже Карабаш фыркал и старался не наступать на многочисленные кучи навоза, лежавшего на улице, ведущей к центру, где располагался главный караван-сарай и мечеть.

Вторым приятным событием стало собрание всего начальства на центральной площади. Тайбад является перевалочным пунктом и весь состоит из постоялых дворов, гостиниц, чайхан и мастерских. Сейчас местная архитектура выглядит потрёпанной, и в некоторых постройках просто разместились люди, но для небольшой дыры неплохо. По крайней мере, Шарукань меньше, и у нас не так много нормальных домов и хозяйственных построек. К площади ведёт главная дорога, пересекающая городок почти по центру. Туда же идут и почти все узкие улочки. Нас встречали прямо у ворот караван-сарая, облегчая задачу.

Мы дали местным командирам время собраться, пустив лошадей медленным шагом. Ещё и остановились для уточнения с командирами групп плана действий. Поэтому у руководства было минут тридцать на согласование позиций и приведение себя в приличный вид. Я же мысленно возликовал, когда понял, что практически никто из вражеских воинов не надел доспехи и даже кольчугу. Здесь не ждали нападения и надеялись на заслоны, которые мы методично нейтрализовали.

– Меня зовут Ягмыр, – представился старший из встречающих: судя по одежде и выговору, туркмен из перебежчиков. – Я сотник Чормаган-нойона, да пребудет с ним милость Аллаха! Простите, но мы не ожидали…

К этому моменту на небольшую площадь въехали все наши тяжёлые всадники и группа поддержки из лучников. А лёгкая кавалерия, будто вода, устремилась по улочкам к заранее намеченным объектам. Я же с трудом сдерживался от бурлящего в крови адреналина. Мне показалось, что один из одетых в доспехи командиров начал подозревать неладное. Поэтому слова говорившего были прерваны топориком, который я метнул в лицо сомневающемуся товарищу. Далее же выхватываю саблю и с криком «хур!» перерубаю шею застывшего врага.

И тут пошла потеха! В подобной свалке первостепенное значение имеют доспехи и элемент неожиданности. И, конечно, лучники, которых у неприятеля просто не было. Часть воинов сбилась в кучу и расположилась за командованием, с любопытством рассматривая гостей. А ещё мы были конными, а большая часть противника – пешая. Поэтому наш отряд порубил руководство обоза, как камыш. А группа воинов превратилась в разбегающуюся в панике толпу. Затем мы ворвались в караван-сарай и начали методично уничтожать всех находившихся во дворе. Сейчас не до разбирательств. Здесь точно нет обозников, а собралась охрана и обслуга начальства.

– Карча! – кричу довольному Медведю, только что размозжившему своей булавой голову какому-то воину. – Не увлекайся. Если кто-то хочет сдаться, то сгоняйте к той стене. Я – к главной стоянке.

– Хорошо! – радостно орёт братан.

Надеюсь, что так и будет. Уж очень он увлекающаяся натура. Даю сигнал Карабашу, и мы несёмся к нашей основной цели. Слышу за спиной топот копыт. Приятно осознавать, что не все парни потеряли голову и помнят порядок действий. Вообще, дисциплина в нашем отряде стремительно улучшается, и пока мы обходимся без особой жестокости, насаждая её бойцам.

Звуки города тем временем изменились. Сейчас отовсюду раздавались жуткие крики умирающих людей и боевые кличи моих воинов. Главный лагерь, где расположилось большинство повозок, почти не сопротивлялся. Нет, вокруг хватало мёртвых и раненых врагов, а ещё пахло свежей кровью и дерьмом от вывалившихся кишок. Чую, что Карабаш начал сатанеть от подобных запахов. Похлопываю коня по холке и оглядываю местность. Основные бои идут в строениях, где разместились охранники и обозники. А вот это меня не устраивает. Мы почти победили, и лишняя резня ни к чему.

– Сигнал! – кричу горнисту, который тут же два раза дует в рог.

– Тогурмыш! – машу рукой разведчику, и тот сразу подлетает к нашему отряду. – Хватит убийств. После второго сигнала действуем, как договаривались. Люди должны временно прекратить атаку и начать призывать врагов сдаться. Почти весь обоз наш, а остальное эти недоумки не вывезут. Посылай парней, чтобы они убедились в выполнении приказа. Мы на окраину. Там слишком мало наших и враги могут пойти на прорыв.

Дождавшись кивка огуза, даю команду Карабашу и лечу ко вторым воротам, открывающим дорогу на Герат. Мы вовремя. Я был прав, и наиболее умные или трусливые противники решили прорваться, но натолкнулись на загрядотряд под командованием Тархана. Пришпориваю коня, и мы с диким криком врубаемся в растерянного противника. С упоением рублю направо и налево, не обращая внимания на отчаянные вопли и брызги крови, летящие во все стороны. Меня тоже пару раз достали, но броня выдержала слабые тычки. Только один воин доставил нам проблемы. Им оказался мощный и весь такой квадратный мужик, размахивающий булавой и уже сваливший двух людей Тархана.

Карабаш понимает меня с полуслова и моментально врезается в коня противника. Принимаю слабый удар немного растерявшегося воина на щит и в ответ тычу его саблей в лицо. От первого укола мужику удалось увернуться, а вот от дротика Туду – нет. Брат Буга Кутуза обычно прикрывает мне спину, не ввязываясь в активную рубку. Здесь вам не рыцарский турнир, и в ход идут любые уловки. А грамотной работе в команде противник не может противопоставить ничего толкового. Мы работаем парами и тройками, а они свалились в кучу и защищают только себя.

Смотрю, что часть воинов охватила паника, но они не знают, куда бежать.

– Сдавайтесь! – кричу во всю мощь лёгких. – Мы не тронем тех, кто бросит оружие.

Трусов нигде не любят, но тут и не защитники рубежей своей родины. Народ постепенно бросал мечи и палицы, а мои парни перестали стрелять из луков. За воротами Тархан тоже начал вязать пленных. Ух, вроде получилось!

Глава 4

– И всё равно это несправедливо! Двенадцать, и я больше не торгуюсь, – произнёс Язберды, приняв максимально гордый вид.

Угу. Только именно этим мы и занимаемся последние минут тридцать. Вернее, сначала выпили чаю, хотя воин явно рассчитывал на другой напиток. Затем плавно перешли на тему успехов наших войск и добычу, которую захватил один излишне везучий куман.

– Пять, – отвечаю тысячнику, и тот сразу надулся от возмущения.

– Десять!

– Хорошо. Шесть больших арб с крупами, маслом и тканями. Если хочешь десять, то это будут телеги, которые таскают ослы, – прерываю готовое вырваться возражение туркмена и добавляю: – А для тебя лично – новый доспех работы индийцев. Плюс десять неплохих панцирей твоим людям. Ещё небольшой табун на двадцать голов. Поверь, от сердца отрываю.

В принципе мы взяли такой приз, что можно особо не жадничать. Но ведь тысячник только первый из вереницы просителей. А ещё есть доля сахиба, куда придётся отдать половину продовольствия и треть иных ценностей.

Язберды между тем пожевал свой обвислый ус и кивнул. А куда он денется? Я вообще могу слать туркмена и подобных ему товарищей лесом. Но нам здесь ещё жить и воевать. И главное – надо спокойно вывезти людей с захваченными ресурсами, когда моя маленькая орда двинется на Дон. Хотя к тому времени она может стать весьма многочисленной.

– Вечером у нас небольшой праздник в честь победы и прибытия столь заслуженного воина. Приглашаю вас и ваших сотников, уважаемый Язберды, – решаю немного умаслить собеседника, ибо лесть лишней не бывает. – По дороге в Теджен мы захватили две арбы с одним харамным напитком. Я сам не знаток, но воины говорят, что несколько кувшинов везли прямо из Кахетии.

Туркмен не смог сдержаться, и его глаза сразу заблестели от предвкушения. Всё-таки алкоголизм – это зло. Но и выпить иногда надо, ведь мы на войне. Тем более что вода здесь весьма специфическая, особенно в полупустынях. Потому я и заставлял парней её кипятить или разбавлять вином. Странно, но они обычно предпочитали второе.

– Ты заигрался и стал походить на некоторых лживых ханов с прочими лизоблюдами, ошивающимися у тронов владык. Или того хуже – ведёшь себя будто купец, – произнёс дядя, когда за тысячником закрылась дверь. – Слишком много сладких слов, намёков и желания сделать моего товарища обязанным. Язберды – отличный воин и простой человек. Зря ты с ним торговался таким образом. Можно было сделать подарок и просто отдать этот рис.

Это Бурче даёт понять, что я веду себя как интриган и политик, а не честный степняк. Я же подтягиваю к себе подушку и облокачиваюсь на неё. День был хлопотный и порядком меня вымотал. Туркмена мы встречали в одной из больших комнат караван-сарая, который стал штабом отряда. Её главным достоинством были достаточно толстые стены, забранные плотной тканью. Звук голосов почти не слышен снаружи, я сам проверял. Да и пара часовых из сари-куманов, пошедших за мной два года назад, точно не позволит ошиваться рядом левым людям.

Захваченный обоз остался на прежнем месте, сюда же мы стащили наиболее ценные товары и разместили пятьдесят воинов для охраны. Остальные находятся в лагере, где стоят телеги. Кстати, пленные его сейчас усиленно укрепляют. А то слухи о нашей удаче уже начали гулять по подошедшему авангарду армии хорезмийцев. По идее, открытое нападение невозможно, но лучше подстраховаться.

Дядя, кстати, прибыл в Тайбад одним из первых. Мешхед сдался без боя. И сахиб Гызыл сразу отправил вперёд мощный отряд, дабы потрепать бегущего противника. Часть людей Язберды так и поступила, поняв, что здесь им ничего не обломится. Пять сотен под началом племянника тысячника сразу же выступили на восток, успев только переночевать.

Бурче со второй частью нашего отряда остался и начал изучать итоги рейда моего отряда. К радости парней, учитель одобрил почти все наши действия. Даже похвалил Карча, который потом полдня сиял как начищенный пятак. Да и захваченным товаром мой родственник был впечатлён. А вот дальнейшие действия племянника не одобрял. Это больше касалось подобранных по дороге учёных и мастеров. Ведь люди шли не одни, а с семьями, учениками, знакомыми и просто посторонними, которые жили в коммуне того же Аль-Бухари. Вторая претензия заключалась в том, что нельзя обижать заслуженных воинов и надо поделиться хотя бы продовольствием. Мол, им надо кормить людей и коней.

– Мы сюда прибыли не торговать, а воевать, – отвечаю, допив чай и поставив пустую пиалу на невысокий столик, который называется дастархан. – За время похода отряд потерял двадцать пять воинов, и ещё тридцать сложили голову при штурме города. Половина людей ранена, и многие – тяжело. Доля сахиба была оговорена заранее, и я отдам её вплоть до последней рисинки. Но добыча наша, и никто не может считать это несправедливым. А то, что я благодарю некоторых нужных людей, так всё окупится. Нам ещё отсюда выбираться. Потому и надо привлекать некоторых на свою сторону, в том числе делая должниками.

– Ладно, со своим товарищем я сам ещё поговорю. Но зачем ты притащил сюда орду бездельников? Ещё и в Боджнурде целая толпа, которую надо кормить и охранять! – продолжил возмущаться дядя.

– Вот! – поднимаю указательный палец вверх. – А ты предлагаешь разбрасываться продовольствием. Чем же мне тогда кормить орду? Кстати, скоро должны подойти эти самые учёные и мастера. Можешь послушать, о чём мы будем разговаривать.

– Всё ты переиначишь на свой лад. Да так, что невиновный станет виноватым, – не переставал ворчать Бурче и вдруг улыбнулся. – Но это не освобождает тебя от утренних занятий. Вот завтра и посмотрим, чего добился наш будущий хан. Заодно обсудим крепление для копья, готовься.

От дядиных тренировок точно не откосишь. И ведь загоняет завтра по полной.

***

– Чего стоите? Проходите, – киваю мнущимся на пороге учёным.

Я тут решил провести первое совещание с будущими светилами куманской науки. Гы! Вот и позвал прихваченных по дороге грамотеев. К ним присоединился мой учитель фарси, приехавший вместе с дядей. Абу, Али, Акбар и Гуссейн уселись на курпачи, положенные поверх ковров. Мне абсолютно не нравится здешняя манера приёма пищи. Как можно есть с невысоких столиков или со скатерти, расстеленной прямо на полу? А вот валяться на мягком ватном матрасе, положив под голову пару подушек, и попивать чаёк – самое оно! Ещё бы сюда девиц посимпатичнее, исполняющих танец живота. Но что-то меня занесло не в ту степь.

– Наливайте чай, берите орешки и сладости, не стесняйтесь, – говорю напряжённым гостям и наполняю себе пиалу.

После небольшой заминки народ последовал моему примеру, а кузнец даже набрался смелости и схватил орешек в сахаре.

– Я собрал вас, чтобы обсудить дальнейшие действия. С мастером Акбаром пока всё понятно, он загружен работой. Но по мере возможности прошу тебя заняться изготовлением самострела… – После моих слов кидань кивнул. – Остальные задумки – чуть позже.

Арбалеты нужны моей будущей пехоте, как, впрочем, и нормальные телеги для вагенбурга. Не уверен, что получится довести численность пехотинцев до приличных величин и придумать тактику против кавалерии монголов. А вот для сопровождения обоза, штурма крепостей, охраны опорных пунктов и будущих куманских городов подобный род войск необходим. И арбалеты должны помочь, если не стать решающим фактором. Только местные образцы, заимствованные у китайцев, отличаются от знакомых мне моделей. Поэтому мы решили, что мастер пока собирает информацию и изучает матчасть. Радует, что идея его заинтересовала и он жаждет начать производство. Но пока надо обслуживать войско, и Акбар больше занят починкой доспехов. Заодно он набрал себе множество помощников, которые куют подковы с разнообразными мелочами.

– Что касается уважаемых Абу и Али, то хочу поставить перед ними важную задачу. Думаю, вы уже заметили, что у куманов нет своей письменности. Надо устранять сей недостаток. И наиболее правильным будет создание сразу двух алфавитов – на основе латинской и славянской грамоты. – Вот здесь я точно смог удивить обоих персов.

Подобная идея посетила меня не вчера. Вон сербы спокойно используют вуковицу и гаевицу, особо не переживая. У нас же ситуация простая. Основная граница проходит с Киевской Русью, и степь всегда будет испытывать на себе культурное влияние этого государства и его преемников. Латиница нужна как переходный вариант и просто на всякий случай. Вернее, всё дело в том, что учёные незнакомы с кириллицей и пусть пока начнут работать. Далее разберутся на месте по приезде на Дон. У меня просто физически нет времени заниматься с ними грамматикой и посвящать в дебри творения Кирилла и Мефодия. А так потренируются на кошках. Уже дома, в привычной среде, выработают алфавит на основе кириллицы, заодно убрав из неё всякие архаизмы и ненужные звуки.

– Почему не воспользоваться арабским письмом? – задал логичный вопрос Али. – Многие языки перешли на него.

– Нет. Это неприемлемо по многим причинам. Главное – он очень сложный и излишне перегружен ненужными грамматическими формами. Поэтому начинайте пока с латинского. Куманский язык немного отличается от огузского, который вы знаете. Поэтому я направлю к вам в помощь двух наиболее толковых парней, которые ранее работали на купцов. Оба знают счёт, несколько языков и даже умеют читать по-словенски. Пока займитесь произношением звуков и выучите нормально язык. Затем приступайте к алфавиту. Я вам тоже помогу, чем смогу.

Вижу, что учёные переваривают услышанное, но возражений не последовало. Почему я подключил к данной задаче лекаря? Так он самый настоящий философ, знающий сотни трудов греческих, римских и восточных мыслителей. Заодно товарищ немного филолог и полиглот. В это время вообще нет какой-то жёсткой специализации, и многие учёные работают сразу в нескольких областях науки.

– Далее перейдём к вашим медицинским делам, – обращаюсь к Аль-Бухари. – Нужно обучить несколько десятков человек самым простым навыкам. Эти люди будут вытаскивать воинов с полей сражений и оказывать им первую помощь. Перевязка и промывка ран, вправление вывихов и обработка небольших повреждений специальными настойками вполне по силам обычным людям. А более тяжёлыми ранеными уже займётся лекарь. Постараюсь найти для этого более толковых парней. И вторая наиважнейшая задача – надо вдолбить в них правила соблюдения гигиены. Чтобы через две недели каждый из них, подними его даже ночью, знал главные постулаты – если вода не из колодца, то пить её можно только после кипячения, вши разносят заразные болезни, поэтому лучше брить голову и всё тело, заодно обрабатывать одежду. То же самое касается устройства отхожих мест и опасности заболеваний от нечистот. Вот мои мысли, ознакомьтесь чуть позже. Добавьте свои предложения, если этого недостаточно.

Лекарь взял свиток, но явно хотел тут же открыть его и начать жадно читать. Раньше Абу сомневался, стоит ли ему далее следовать за нашим отрядом. Но узнав от меня несколько вещей, неизвестных здесь, но знакомых каждому в XXI веке, Аль-Бухари резко изменил мнение. Теперь он любую свободную минуту использовал для опытов, пугая людей, так как постоянно требует новые трупы. Бухарец умудрился заразить своими экспериментами ещё и Ашура. Так что в нашем отряде нынче есть два настоящих маньяка от медицины. Думаю, что пора рассказать вивисекторам про гипс, пусть лучше займутся травматологией, чем постоянным препарированием. Хотя от этих фанатиков есть и польза. Они провели уже немало операций и спасли людей, которые иначе непременно умерли бы. Благо опиума здесь хватает и обезболивающая настойка давно известна. Я же посоветовал обрабатывать инструменты огнём и протирать их уксусом. Оказывается, спирт здесь уже изобретён каким-то персом. Но в наличии его нет. Пришлось заказывать арак, или ракы, как здесь называют водку. В лечебных целях, конечно. В первую очередь для протирки инструментов и ран. Главное – не показывать напиток воинам. Но к изготовлению самогонного аппарата я ещё вернусь. Пока просто нет времени.

А вот идею походных госпиталей и спасения раненых прямо с поля битвы бухарец оценил. Но сразу задал вопрос, как я до такого додумался. Мне нельзя демонстрировать излишнюю мягкотелость и вещать про жалость с прочим милосердием. Потому пришлось объяснить лекарю, сколько времени, усилий и средств стоит подготовить хорошего воина. При этом после сражений люди часто умирают от пустяковых ран или кровопотери. Так лучше сразу начать их лечить, и уже через два-три месяца они в строю. Абу вроде понял.

– Теперь поговорим о тебе, уважаемый Гуссейн, – перевожу взгляд на сирийца. – Для начала спасибо за помощь в ремонте повозок. Но я так понимаю, что ты хочешь попасть в Герат? И все крупные дела лучше отложить?

Учёный очень просил не отправлять его на нашу базу, а взять с собой. Ему не давали покоя спрятанные труды Бируни. В принципе дело нужное, так как я хочу создать нормальную библиотеку. Да и Гуслия не успокоится, пока не получит заветные свитки. Кстати, насчёт самого производства бумаги мы договорились держать всё в тайне, пока учёный будет разыскивать местных мастеров и работников подобных производств. И займётся экспериментами по замене исходного сырья. Видите ли, на Дону не растёт тутовое дерево.

– Хорошо. Тогда лучше отправиться в поход всем вместе. Отряду нужен как кузнец, так и лекарь. Что касается Али, то у меня есть для него отдельная работа, – достаю новый свиток и передаю персу. – Здесь описание будущей школы, которую я хочу создать дома. Мне не понравилась методика обучения в медресе. То же самое касается византийских кафедр. В обоих случаях излишне большое внимание уделяется богословию, философии, риторике и подобным ненужным предметам.

– Но позвольте, – сразу вскинулся перс, – есть главные науки, преподаваемые в медресе и у греков. Литература, риторика и философия – одни из них. Так же, как математика, право, астрономия и медицина.

– Сколько лет человек учится в медресе и в какую сумму это обходится его родителям? – Али хотел возразить, но остановился на полуслове. – А мне нужны люди, умеющие читать, писать и считать. Очень много таких людей! Чтобы они потом начали учить других и стали чиновниками в будущем государстве. А времени просто нет. Если человек захочет получать образование дальше, то никто не мешает ему делать это самостоятельно или за свой счёт. Понятно, что подобное ускоренное обучение не коснётся медицины, математики, химии и механики. Здесь будет более углублённое погружение в науку. Но пока орде необходимы просто грамотные люди. А у нас до сих пор нет даже письменности. Поэтому предлагаю вам изучить мои предложения и обсудить через два дня. Если всё понятно, то можете идти.

Конечно, сразу никто не ушёл. Учёные прочитали мои предложения и засыпали множеством вопросов. А ведь дискуссия доставляла мне искреннее наслаждение! На самом деле собеседники гораздо образованнее и талантливее меня. Но знания XXI века позволяют ощущать себя эдаким гением, разбирающимся в самых различных областях. А вообще мне просто приятно поговорить со знающими и умными людьми. Интернета и телевизора здесь нет, бухать не хочу. Вот и остаются тренировки да научные диспуты. Надо как-нибудь разнообразить местный досуг. Думаю начать со спортивных соревнований и концертов в виде баттлов разных артистов. Пусть представители музыкального, песенного и разговорного жанра состязаются между собой. Заодно мне пора систематизировать анекдоты, поговорки и просто смешные истории. Ведь сказки – тоже аналог пропаганды и сплачивания разрозненных родов в подобие нации. Хватило бы только времени.

***

– Что-то важное? – спрашиваю, подойдя к повозке.

Мой глава разведки, вернее, будущей спецслужбы, придумал себе интересную личину. Напомню, что Бузлар, занимающийся контрразведкой, продолжал играть роль моего личного конюха. Ведь Карабаш только его подпускал к себе – кроме меня, конечно. Заодно парень постепенно стал меня брить и стричь. Народ к этому привык и давно не удивлялся. У меня же была возможность спокойно пообщаться и услышать новости.

Кстати, Бузлар уже вычислил минимум троицу подозрительных личностей и проводит их разработку. Надо бы найти ему толкового учителя, врождённый талант у него есть. Только псевдоконюху приходится до многого доходить самому, и я помогаю по мере сил.

А вот Саман пошёл иным путём. Он отыгрывал роль нашего штатного снабженца и по совместительству комиссионера. Другое название придумать сложно. Со снабжением всё понятно, а вот с остальным не очень. В общем, глава разведки помогал воинам правильно оценивать и продавать полученную добычу, часто выкупал её для нужд отряда и вообще консультировал народ по торговым делам. Среди кочевников хватало людей, недавно покинувших откровенную глухомань, и они становились лёгкой добычей хитрых горожан. Пару раз пришлось успокаивать обманутых воинов, когда они узнавали, что очередной маркитант купил у них дорогую вещь за бесценок.

Забавно, что вначале Самана не особо уважали за выбранную профессию и даже отпускали презрительные шуточки. Но постепенно он стал авторитетом в области торговли и финансов. Именно к нему народ шёл оценивать вещи и просто советоваться. А окружающие сразу узнавали, что это наш квартирмейстер и хозяйственник. Потому народ спокойно общался с Саманом, не подозревая о подвохе.

И встречались мы открыто, когда я изображал интерес к его обязанностям. Сегодня вот решил размяться и доехал до лагеря, где кимак перекладывал товары в своей повозке.

– Есть две новости, – сразу начал рассказывать глава будущей спецслужбы. – Шах назначил нового командующего восточной армией. Гызыл остаётся наместником провинции. Он будет отвечать за гражданские дела и снабжение войск. А сардаром станет Тимур Малик.

Увидев мой непонимающий взгляд, Саман сразу пояснил:

– Очень толковый военачальник, весьма уважаемый в войсках. Проявил себя при обороне Худжанда и Гурганджа. Первым из хорезмийцев нанёс ощутимые поражения монголам. Но не располагал нужными силами для закрепления своих побед, да и предали его многие наместники, – начал перечислять кимак. – Долго считался ближайшим соратником Джелал-ад-Дина. Но, скорее всего, был оклеветан или сам шах ревновал к успехам сардара. В последнее время находился в ссылке и командовал небольшим отрядом на западе. Сам Тимур достаточно молод, смел и хитёр на поле боя. Ранее в интригах и разного рода подлостях замечен не был. При этом очень требователен к своим войскам.

Выслушав короткий рассказ Самана, я сразу задумал подкинуть ему идею собирать самое настоящее досье на интересных персон. А далее уже можно озаботиться и картотекой. Бузлара я тоже озадачу подобным лайфхаком.

– Нам сардар не опасен. Единственное – Тимур не потерпит вольницы и невыполнения приказов, – продолжил разведчик. – А вот вторая новость гораздо важнее. Вы приказывали отправить в нужные города наших людей под видом чайханщиков и владельцев караван-сараев. Нам удалось закрепиться только в Мерве и Бухаре, это не считая городов, подвластных хорезмшаху. Дальше на север пока продвинуться не удалось.

Было такое. Мне нужно располагать оперативной информацией о том, что происходит в стане противника. Агенту не обязательно быть гением или проникать в штабы армий. Вполне хватает своих людей в канцеляриях наместников. Ведь любую армию надо кормить, снабжать оружием и прочими вещами. И о подготовке нападения вполне возможно узнать по косвенным признакам и даже определить примерную численность неприятельских войск. Да и вообще такая разведывательная сеть не помешает в будущем.

– Так вот. Нашего человека в Бухаре заинтересовал странный купец. Тот выдаёт себя за уйгура по имени Аркен. Только уйгурский язык ему не родной, и он, скорее всего, восточный кидань. Бухарец передал новость в Мерв, куда проследовал караван купца. Уже там он начал искать проводника и знающих людей, дабы договориться о проходе в Мешхед. Заодно незаметно расспрашивал про золотоволосого хана степняков. В общем, наш человек вышел на купца, и тот объяснил, что ищет встречи с вами. Сейчас Аркен на пути сюда.

А вот это очень интересно. Купец издалека – по нынешним временам явление уникальное. Платёжеспособного населения мало, товары легче отнять, так как особой власти в Мавераннахре нет, да и самих товаров избыток. Ведь монголы ограбили богатейшие города и просто не смогли вывезти даже четверти добычи. Далее к веселью присоединился местный криминал, но и у них возникла проблема со сбытом. Одно дело – продукты, специи, золото, серебро и шёлк. И совсем другое – шерсть и даже металл. Их просто никто не купит.

– Этот купец пришёл из-за Сырдарьи, – подтвердил мои догадки Саман. – В бывших северных владениях сейчас порядок, и они стали полноценной провинцией монголов. Как и Ферганская долина. А вот южнее и западнее Самарканда неспокойно. Захватчики удерживают города и крупные посёлки, но не более того. Они и сами любители пограбить всех подряд, ведь основные войска и лидеры монголов ушли. Но купец спокойно пересёк столь опасные земли. Да и через бывший каганат кара-киданей просто так не пройти. И замечу, он ищет именно вас. Значит, это человек от кого-то важного из государства монголов. Других мыслей у меня нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кидани, китаи – кочевые монгольские племена, в древности населявшие территорию современной Внутренней Монголии, Монголии и Маньчжурии. С 907 по 1125 год существовало киданьское государство Ляо, управляемое кланами Елюй и Сяо. Протянувшись от Японского моря до Восточного Туркестана, империя Ляо стала наиболее могущественной державой Восточной Азии. Это сказалось на том, что историческое название «Китай» в славянской и западной традициях восходит именно к этнониму «кидани». После разрушения государства Ляо чжурчжэнями, Елюй Даши в 1124 году основал Кара-Киданьское ханство. Китайцы называли новое государство Западным Ляо. Его правитель носил сразу два титула – император и гурхан. Столицей ханства был город Хусыфдо (Баласагун) на реке Чу. Империя занимала территорию от Амударьи и Балхаша до Куньлуня и нагорий Бэйшаня. В 1211 году ханство было покорено найманами во главе с Кучлуком. В 1218 году оно было завоёвано Чингисханом и вошло в состав Монгольской империи.

Вернуться

2

Чжурчжэни – племена, населявшие в X–XV веках территорию Маньчжурии, Центрального и Северо-Восточного Китая (в том числе территорию нынешнего автономного района Внутренняя Монголия), Северной Кореи и Приморья. Говорили на чжурчжэньском языке тунгусо-маньчжурской группы. Крупнейшее государство чжурчжэней Цзинь существовало с 1115 года по 1234 год и занимало территорию современного Северного Китая и Дальнего Востока.

Вернуться

3

Си Ся (Западное Ся, Великое Ся, Тангутское царство, Великое государство Высокой Белизны, официальное название – Великое государство Белого и Высокого) – государство тангутов, существовавшее в 1038–1227 годах к северо-западу от китайского царства Сун и – позднее – чжурчжэньского Цзинь на территории современных китайских провинций Шэньси и Ганьсу. Контролировало восточный отрезок Великого шёлкового пути. В 1227 году государство тангутов пало под ударами войск Чингисхана.

Вернуться

4

Степные сказители, поэты и музыканты.

Вернуться

5

Злой дух.

Вернуться

6

В средневековом Иране понятие обозначало трудовую повинность для постройки больших зданий, оросительных каналов, для оборонных работ, охотничьих облав, ополчение или нерегулярную армию. В источниках эпохи монгольских завоеваний под хашаром понимались пленные, используемые при осаде крепостей для подкопов, создания осадных валов, а также как живой щит.

Вернуться

7

Династия правителей и шахов Хорезма, происходившая из тюрков или огузо-туркменского племени бегдили. Представители династии были правителями государства Хорезмшахов в 1077–1231 годах.

Вернуться

8

Бард – название конского доспеха (преимущественно средневекового). Изготавливался из металлических пластин, кольчуги, кожи или простеганной ткани. Состоял из следующих элементов: шанфрон (защита морды), критнет (защита шеи), пейтраль (защита груди), круппер (защита крупа) и фланшард (защита боков).

Вернуться

9

Берладники – беглецы и беженцы разных социальных слоёв Киевской Руси, преимущественно из южных земель, которые оставляли родину из-за притеснений разного рода и селились между Карпатами и Днестром, в низовье Дуная, преимущественно в городе Бырлад на одноимённой реке (в настоящее время в Румынии). Существовали на протяжении XII–XIII веков. Рядом исследователей ассоциируются с западными бродниками.

Вернуться