Андрей Шопперт
Рогоносец

Глава 1

Бои местного значения

Рогоносец! Рыцарь Бин – рогоносец! Так теперь его будут называть. Нет. Не в глаза, конечно. Тихонечко, за спиной. Мерзко подхихикивая, чтоб им пусто было. И все из-за этой дряни, его дражайшей половины.

Ух, как гнусно на душе, даже гномья водка не берет. Рыцарь Бин отвёл взгляд от улыбающегося ему портрета «дражайшей половины» и уронил его на чашу с зельем. Чаша была почти пуста, лишь на самом дне колыхалась мутная жидкость, да плавал в ней капустный листок. Прилип, наверное, к бороде, а уж с неё спланировал в водку. Бин подцепил беднягу дрожащими пальцами и переправил в рот. Горько. Ох, как горько. Водка горькая. Жизнь горькая. Вот даже любовь, и та горькая.

– У, мерзкие твари, – погрозил несчастный кому-то за дверью, женщинам, наверное. Хотя вряд ли в это время за его дверью стояли женщины. Спали по своим хижинам или по домам, или даже по замкам, под завывание ветра, или под дикий храп пьяного мужа. А может под пенье соловья? Или даже флейты?

Мысль о флейте Бину так не понравилась, что он почти протрезвел. Ещё бы, ведь именно с заезжим менестрелем и наставила его жёнушка рогов на кудрявую рыцарскую головушку. Менестреля Бин, естественно, повесил. Вот за то самое место и повесил. Долго кричал паршивец, чтоб ему в Бездне только с овражными гномихами кувыркаться, да с ослицами ещё.

А жена? Гилеан свидетель, Бин свою жену обожал. А вчера бросил. Ну, не со стены замка в ров, а пока только в старый погреб. Хотел зарубить – рука не поднялась. Хотел запороть – побоялся увидеть её завлекательный задик и размякнуть. Вот и бросил. Пока. Попытался напиться, и то – не удалось. Водка какая-то не такая, что ли!? Или выпил мало? Бин поднял с пола тёмного стекла большую бутыль и набулькал себе полную чашу.

– Вот сейчас выпью и пойду, зарублю её, шельму, – пообещал рыцарь мутной жидкости, но не выпил. Не успел. Вмешался кто-нибудь из богов, пожалел блудницу.

– Э-э-э-й, – завыли далеко за стеной замка, а потом несколько гулких ударов в железные ворота разорвали благостную тишину ночи.

Бин подозрительно глянул на портрет своей жёнушки (три пиявки ей на задницу – по одной на каждую булку), или много будет. Да, ладно пусть пьют её гадскую кровь – ему, рогоносцу, ни капли не жалко. Жена умильно улыбалась с портрета. Бину даже показалось, что глазами она стреляет в сторону двери. Не иначе как очередного менестреля принесло.

– Э-э-э-й, – опять завыли у ворот и снова как в барабан вдарили. Аж, замок зашатался.

– Ну, всё! – Бин зарядил арбалет, перекинул его через плечо, вытащил из ножен висевший у камина (давно, кстати, погасшего) меч и чуть не рысью припустился к выходу.

Он только половину дороги одолел, как в ворота опять бухнули.

– Да чем же они таким бьют. Снесут ведь ворота, – и рыцарь добавил ходу.

Надо сказать, что на всю Соламнию железные ворота были всего у трёх – четырёх замков. Это считалось не позволительной роскошью. Железа на оружие не хватало, и стоили они как раз столько же, сколько и весь остальной замок. Поэтому каждый удар в эту реликвию у Бина прямо в печёнках отдавался.

– А, ну прекратите колотить! – заорал он после очередного «Э-эй».

– Открывай ворота, придурок, – вежливо попросили с той стороны, и новый удар всколыхнул всё биново естество.

Рыцарь от ярости даже не заметил, как оказался на площадке прямо над воротами. Ноги ещё делали последний шаг по ступеням, а руки уже сорвали из-за спины арбалет и приладили его приклад к плечу.

У ворот было пятеро. Скорее всего – люди. Черные кони, чёрные перья на чёрных шлемах. Пока Бин осматривал гостей, руки его уже прицелились и спустили тетиву.

Бам! Железная стрела угодила прямо в шлем. Чёрный взмахнул руками, пытаясь удержаться за воздух. Не вышло. Руки хоть и загребущие, да опыта видно маловато. Рухнул, зарылся носом в грязь. Штурмующие ворота остановились и отыскали Бинаглазами. Красная Луна – Лунатари как раз у него за спиной из-за туч выглянула.

– Открывай, засранец, – зарычал один из чёрных. Он поднял руку, угрожая хозяину замка, и попытался, наверное, сказать, что ни будь вежливое, чтобы свою грубость загладить, но видно, не судьба, вторая арбалетная стрела с чавканьем погрузилась ему в горло. А не разевай рот, когда нападаешь на рыцарские замки.

Трое склонились над поверженным оратором, и Бин не упустил возможность – послал точнехонько стрелу в ближайшую спину. Надо последним идиотом быть, чтобы пытаться от арбалетной железной стрелы панцирем прикрываться. Насквозь пробьёт. Чёрный видно этого не знал, спину подставляя. В Бездне у него будет время теперь о стратегии и тактике осады замков поразмыслить.

Оценив рыцарское гостеприимство, два оставшихся невредимыми оккупанта, подхватили под руки оглушённого товарища и попытались отойти на безопасное расстояние. Это они думали, что безопасное. А дед Бина – рыцарь ордена Розы Биновер Храбрый, покупая этот арбалет у гномов холмов, был другого мнения. Стрела со ста пятидесяти метров пробивала панцирь работы минотавров как грецкий орех. Два выстрела и от нападавших только пять чёрных холмиков осталось. Бин перезарядил арбалет последней стрелой и поудобнее его за спиной устроил. Меч отцепил, а кинжал приспособил так, чтобы самому себе ногу не проткнуть. Удостоверившись, что за воротами всё тихо рыцарь перебросил через стену верёвочную лестницу и быстренько по ней спустился.

Тут он кинжал вынул и подошёл к ближайшему. Мертвее не бывает – оперенье серебристой стрелы из горла торчит. Второй, так не осторожно подставивший спину, был ещё жив, дёргался и мычал, кровью булькая. Бин его страдания облегчил – ускорил встречу с Такхизис, воткнув кинжал в глаз и провернув его там. Потом такую же процедуру проделал ещё с двумя – зачем заставлять людей страдать от ран. Если уж суждено помереть -то нечего и откладывать. Последний или вернее первый -тот, кого стрела только оглушила, почти пришёл в себя. Бин ему сразу, недолго думая, врезал по кумполу, ни в малейшей степени не опасаясь, выдержит ли такой удар череп. Не выдержит, значит не судьба ему быть допрошенному с пристрастием, утречком по холодку.

Оглядев поле боя, Бин очень даже доволен остался. Пять полных комплектов рыцарских доспехов ему подвалило. Можно на следующий смотр явиться во главе значительного, хорошо вооружённого отряда и получить, ещё обещанный его деду, титул графа из рук магистра.

Когда-то давным-давно, лет сорок назад, семейство Бинверов было далеко не бедным. А уж после того, как Биновер Храбрый, вернувшись из одной загадочной поездки, привёз с собой мешок древних золотых монет и две пригоршни драгоценных камней, дела и вовсе пошли как нельзя лучше. Дед Бина выписал из «Королевства под горой» лучших каменщиков и кузнецов, и гномы за пару лет возвели этот великолепный неприступный замок с железными воротами. Старики говорят, что оружия было выковано столько, что можно было армию в поход снарядить. И снаряжали. Только не лучшее это были годы для Соламнии. Эльфы Сальванести их потрепали. Гномы холмов разбили на голову. Потом ещё вторая война Копья, когда драконы выжгли почти весь Ансалонский континент. Плохие были годы -то две засухи подряд, то ранний заморозок. А то такое дождливое лето, что приходилось к соседу не на коне, а на лодке в гости ездить. Так что Бину достался пообветшавший замок с полудюжиной слуг (в основном покалеченных на войне старых солдат), да меч с арбалетом. Кобылка, правда, была неплохая – хороших кровей. Жена приданого не принесла. Из такого же обедневшего рода была, как и сам Бин. Числилась, вообще-то, за ней серебряная шахта. Только серебра там лет двадцать никто не находил. Кончилось.

Бедность на всё вокруг свой отпечаток наложила. Некогда красивый сад зарос крапивой и дикой малиной, превратившись в непроходимую колючую жалящую чащу. Пруд почти высох и преобразился в дурно пахнущее болото. А всё потому, что садовников выгнали. Не было денег. А бесплатно, как говорится, и чирей на жопе не вскочит. Тем более не вскочит садовник. Нет денег – нет работы. Единственное, что от сада осталось, так это грядка с тюльпанами – весенними ярко–красными цветами. Да ещё кухарка садила рядом со своей пристройкой всякие специи: петрушку, укроп, чеснок.

Сам замок пострадал не меньше сада. Цветные витражи на окнах медленно, но неуклонно бил ветер и слуги не осторожные. Купить новые было не на что. Вместо цветных стёкол появились щелястые деревянные рамы, что согласитесь не одно и то же, не так красиво. Гобелены выцвели. Резная мебель эльфийской работы поломалась и пошла частично на дрова. Камины забились сажей, и некому их было почистить. Медленно умирал некогда прекрасный рыцарский замок.

Оставим пока на время ветшающее строение и вернёмся к хозяину. Для молодого рыцаря не составило труда вскарабкаться по сброшенной верёвочной лестнице назад на стену, преодолеть пару десятков ступеней и открыть ворота. Но только они заскрипели на петлях не смазанных, как Бин осознал, что же ему не давало покоя последние несколько минут. Люди! Где его люди? Почему ни один из слуг не выбежал, когда чёрные колотились в ворота? Да, и сейчас никого не видать.

– Тут победоносная война закончилась, а они дрыхнут, шельмы, – пробормотал молодой человек в свои пышные соломнийские усы и тут же понял, что не может такого быть. Его старый наставник при первом ударе в ворота был бы на ногах и помогал хозяину сражаться с чёрными.

Бин остановился, поражённый нехорошими предчувствиями. Он уже хотел бросить на время мародёрство и бежать в замок, посмотреть, что такое со слугами приключилось, но тут заржал один из коней чёрных рыцарей и дух стяжательства снова занял подобающее ему место. То есть первое.

Ворота так жалобно скрипели, что Бин дал себе рыцарское слово, завтра же их смазать. А ещё вырубить в саду всю малину и крапиву, почистить дымоходы, утопить жену…

Вот ведь какая гадость по ночам в голову лезет. Надо, всё-таки, в руках себя держать.

За конями будущий граф пробегал чуть не до рассвета. Строптивые животные чужому в руки не давались. Хорошо хоть вымуштрованы были, лучше не придумаешь. Отбежит конь от Бина, сделает по полю кружок и опять к своему мёртвому хозяину вернётся. Стоит копытами землю роет, глазами бешено сверкает, от лёгкого морозца из ноздрей пар валит. Чёрный весь как сажа, и грива в косички заплетена. И все пятеро как близнецы. Таких и не продашь. Покупателей не найдёшь в их местности. За любого сотню монет просить можно. А кто здесь такие деньги имеет? Да, никто.

С упрямыми животными Бин управился всё же. Хитростью взял. Заметив, что конь раз за разом возвращается к своему хозяину Бин по очереди отволок чёрных внутрь ограды и кони сами зашли.

Ворота и при закрывании свою жалостливую песню сыграли, напомнив Бину его клятву.

Юный рыцарь решил, наконец, исследовать свои трофеи. Начал с того, который стрелой поперхнулся, сердечный. Снял добротные кожаные сапоги, панцирь, немножко спереди спёкшейся кровью заляпанный. Кинжал на поясе отменный болтался в серебряных ножнах и ручка из серебра. А меч древний какой-то, тяжёлый двуручный и никаких украшений. Такой и не нуждается в украшениях. В сотне битв побывал, а не единой зарубки. Словно и не из стали выкован, а из чистой магии. Тут же, на поясе, и кошелёк болтался. Тяжёленький. Бинвысыпал монеты на ладонь. Палантасские, с полсотни. Не плохо для начала. Постоял, почесал в затылке, а потом и штаны с курткой снял, завернув в чёрный плащ на волчьем меху. Зачем мёртвому штаны? Вот подштанники, другое дело. Без подштанников нельзя. Ему бедолаге всё-таки в Бездне перед Такхизис предстать придётся. А она ведь баба. Не удобно.

С остальными мертвецами Бин поступил адекватно. Нечего выделяться. Здесь были похожи как близнецы и на том свете все в подштанниках гуляйте. Подошла пора заняться пленным. Лежал тот вроде бы неподвижно, но как только Бин к нему подошёл и дотронулся, как чёрный взвился и хотел на будущего графа напасть.

Только Бин молодой был, а не глупый. Руки он матершинику загодя связал, пока тот ещё проблем создавать не пытался. А потом и ноги для успокноения души.

Чёрный взвился, сделал несколько неуклюжих взмахов связанными руками, но тут чувство равновесия покинуло его. Зарылся, сердешный, рыльцем в мокрый грязный песок двора.

Рот вот только у гостя остался свободным, и когда он изо рта выплюнул весь перемешанный с навозом песок, то Бин сразу же узнал о своих родителях всё. Обладание этой новой информацией юному хозяину замка радости не доставило. Родителей Бин помнил плохо. Маленький был, когда во время войны с эльфами взбунтовались крестьяне и повесили рыцаря с женой. Хотели и сына, но Гро его спрятал тогда.

– Во, красный дракон ему в печёнку. А где сейчас прячется старый Гро? Битва закончилась, утро на дворе давно, а он и другие бездельники колченогие дрыхнут.

Тут его снова чёрный от этой мысли отвлёк, сообщив интимные подробности жизни его (Бина) родителей, которые могли в корне изменить всё генеалогическое древо. Получалась белиберда, какая–то. Он Бин родился, оказывается, от ослицы, потому что именно её Бин старший и пользовал, пока его мать настоящая занималась в соседней комнате любовью с собаками и жеребцами. Ну, нет! Рисовать на древе лошадей, собак и ослиц Бин был не согласен. Древо гордостью семейства было. Ещё бы, там даже два магистра на ветвях восседало. А тут ослицы. И рыцарь удачно попал сапогом в причинное место пленника. Исторические изыскания сразу сменил писклявый вой. Так-то лучше!

Даже этот поросячий визг в замке никого не разбудил. На его хромоногих старичков это было не похоже. Пора было волноваться, Бин и заволновался. Чёрный уже не орал, а лишь по щенячьи поскуливал. Его будущее графское сиятельство проверил, прочно ли верёвки держат. Вроде, не плохо. Но по привитой ему дедом привычке всё делать основательно, Бин подобрал оброненное кем-то из слуг полено и саданул по многострадальной головушке пленнику. Запас – он карман не тянет, тем более запас чужих синяков да шишек. Вой, визг и скулёж прекратились, и над замком повисла благостная тишина. Вот— вот, она-то и повисла.

Поддерживая бьющий по ногам двуручный дедовский меч, Бин побежал к двери. Надо сказать, что парадный вход был давно забит, так как деревянное крыльцо сгорело, а построить новое руки не доходили.

– Крыльцом займусь обязательно, прямо сегодня, – во второй раз уже за утро поставил себе юноша великую цель.

Трёх слуг он обнаружил сразу. Они валялись на кухне. Прямо на грязном полу, а с ними и две собаки. А ведь он и лая за всю ночь и утро ни разу не услышал. Бин склонился над ближайшим, потрогал горло. Пульс был, и старичок вполне тёплый оказался. Ещё бы запах винного перегара и можно было бы успокоиться, но вот его-то и не было. Рыцарь попытался калеку растормошить, но тот лишь причмокнул во сне. С остальными вышло не лучше. Живы-то были, но спали как убитые. Ни оплеухи, ни холодная вода, вылитая на голову, не помогали. Собак и тех не удалось в чувство привести.

Ещё час Бин потратил на то, чтобы обойти весь замок и на попытки разбудить его обитателей. Все спали, считая и неверную жену в темнице, и никто не хотел просыпаться.

Предположить можно было только одно. Сон был не простой, а колдовской. И навёл его на обитателей замка один из чёрных рыцарей. Теперь оставалось ответить только на два вопроса. Как разбудить слуг? И почему не уснул он? На оба вопроса мог ответить чёрный пленник, валявшийся во дворе в подштанниках. Ни медля больше ни секунды, Бин приволок его в залу, подвесил на дыбу и только после этого окатил ледяной колодезной осенней водой. Пытки обещали быть жаркими, и Бин не поленился, принёс ещё одно ведро студёной воды. За это время, чёрный или теперь уже серый – по цвету подштанников, отфыркался и даже начал озираться вокруг. При виде молодого хозяина замка, кровь бросилась пленнику в лицо, сменив его цвет на бордовый. (А подштанники так серыми и остались, стирать надо почаще.)

– Идиот, если ты …, – брызгая слюной, заорал бордово-серый на Бина.

Бину это не понравилось, и он налёг на верёвку. Хрустнули суставы в плечах, и серо— бордовый снова стал просто серым, и опять завыл.

Без пяти минут граф, хотел было ослабить верёвку, но передумал и вместо этого пнул серому в коленку. Вой перешёл в неаппетитное бульканье.

– Ты об этом пожалеешь, – выдавил разноцветный, когда ему булькать надоело.

– Конечно, конечно, – заверил его Бин, и метко вылил на многострадальную головушку мученика пол ведра воды. Согреться вода за эти несколько минут не успела, так и была ледяной. Теперь тишина в замке прерывалась только клацаньем ещё не выбитых зубов.

– Разбуди слуг, уважаемый, – вполне мирно попросил хозяин замка. Узник поднял на Бина мутные красные глаза и качнул головой. Скорее всего, «Нет» хотел сказать.

– Сейчас я выколю тебе один глаз, – обнадёжил опять бурого молодой человек и продемонстрировал тому ржавое-прержавое шило.

– Кх, – плюнуть хотел собеседник, но только хотел, не смог.

– Им ослепили Бин Эйриха, – похвастался наследник.

– Ты потомок Эйриха Тёмного? – в мутных глазах вспыхнули искорки интереса.

– Так, разбуди слуг, – Бин поводил знаменитым шилом у носа историка.

– Не могу, у меня связаны руки.

Врал, наверное, но получилось правдоподобно. Гостеприимный хозяин задумался. Развяжи такому руки, он тебя сразу и усыпит.

Вот, как-то не так он эту фразу про руки произнёс. И совсем не выбитые зубы тому виной. Правды в ней не хватало, а не зубов. Бин, слов нет, специалистом в области прикладной магии не был. Он был соламнийским рыцарем, а значит, не любил магов. Не верил им и уж, конечно, ни фига в колдовстве не разбирался.

Но! Но был в их роду тот самый Эйрих Тёмный, а значит, из поколения в поколение передавались, были и небылицы о нем. С молоком матери впитал Бин в себя эти рассказы. Из них же следовало, что не только руки нужны для снятия сонного заклятья, а ещё внятная дикция и зелье. У прицепленного к дыбе врага не было при себе порошка и двух десятков зубов (Бин и постарался.). Только рыцарь себя логическими упражнениями не затруднял. Интуитивно не верил чёрному, и всё.

– Ладно, оставим это на потом. Пусть выспятся старички, – вслух решил юноша и воткнул шило в ляжку мага.

– Если я останусь, жив, то уничтожу тебя, щенок! – полыхнул глазами серо— буро— малиновый. После того как накричался, а потом настонался.

– Есть у меня в чулане пила, и сейчас я буду отпиливать тебе ступни, – с белозубой улыбкой сообщил свежие новости Бин.

– Кх, – плюнуть не получилось снова, только на подбородке жёлтая сопелька повисла.

– Хотя, – он неуверенно оглядел своего подопечного, – Хотя, может быть, ты сначала расскажешь, что вас занесло в наши края, и кто вы такие … были?

– Вендор приехал купить у тебя серебряную шахту.

– Ага, значит, одного звали Вендор. – Бин скорчил задумчивую физиономию, – Позвольте мне угадать? Это тот, кто поперхнулся стрелой и умер от удушья. Он был купцом. Или нет – гномом. (Кому ещё нужны заброшенные шахты?) Или нет! Вы все тролли. Вот теперь всё сходится. Только? Зачем это троллям насылать на обитателей замка сонное заклятие, которое почему-то не подействовало на меня.

Бин походил вокруг вздыбленного «тролля».

– Чувствую, гость, беседа у нас затянется, а я изрядно проголодался, бегая за вашими коньками. Может, ты всё-таки расколдуешь слуг, и мы тогда сможем перекусить.

– Развяжи мне руки.

Бин теперь и подавно чёрному (в прошлом) не верил, но что-то делать надо было. В желудке урчало. В голове с похмелья гудело. Всё тело от беготни утренней ломило и чесалось. Хотелось залезть в корыто с тёплой водой, помыться, навернуть тарелку каши с мясом и подлечиться стаканчиком гномьей водки, а то и запотевшей кружкой с вином от Сальванести.

И рыцарь решился. Для начала убрал подальше от чёрного все острые и тяжёлые предметы, в том числе и свой двуручный меч, совершенно бесполезное в тесной темнице оружие. Вместо этого Бин взял в одну руку длинный кинжал, в другую короткий и, встав за спиной пленника, перерезал верёвку.

Лучше бы он этого не делал. Может, тогда все его приключения (или, скажем точнее – злоключения) и не начались.

Почувствовав, что руки у него свободны, серо— бурый ломанулся в угол, куда Бин только что сложил всё оружие, и через мгновение ока стоял перед Бином с древним дедовским мечом. И тут он заорал, так что содрогнулись стены рыцарского замка. Вороны, угнездившиеся на крыше, с испуганными воплями взмыли в голубизну утра, жалуясь своему вороньему богу на оглашенных людей, кричащих, ни свет – ни заря, почище их самих.

Бин от неожиданности (не от страха же) присел. Это ему жизнь и спасло. Огромный меч со свистом рассёк воздух над рыцарской головушкой. И тут хозяин замка не растерялся. Почти без замаха метнул он кинжал в неблагодарного гостя. Фьють! И одна только червлёная витая рукоятка торчит из правого плеча чужака.

И опять вороньё поднялось в воздух от крика, только теперь от крика бессильной злобы. Меч выпал из рук чёрного и звонко лязгнул о каменный пол. Залитое кровью лицо врага исказила гримаса боли. Колдун пошатнулся, но нашёл в себе силы, стиснув зубы, выдернул кинжал из своего плеча и устремился с ним на не твёрдых ногах к Бину. Теперь настала очередь кричать хозяину замка:

– Только вперёд! – заголосил Бин, как недорезанный, и со вторым, длинным, кинжалом бросился на мага.

– Только вперёд! – с этим боевым кличем десятки предков рыцаря ходили в битвы.

С ним умирали, с ним брали города и сердца красавиц. С ним, опять по самую рукоять, воткнул Бин кинжал в сердце чёрного, ловко увернувшись от неверного удара слабеющей руки.

– Передай от меня привет Такхизис, – Бин вытащил кинжал из ещё дёргающегося в агонии колдуна и спокойно вытер его об одежду умирающего.

У юноши ещё хватило сил вынести тело колдуна во двор, уложить рядом с остальной голопузой компанией, выстругать топором пять кольев из лежащих в сарае дров и пригвоздить этими кольями, бывшее чёрное воинство к земле матушке. А вот тут силы рыцаря совсем оставили. Как сомнамбула дотащился он до осквернённого неверной женой семейного ложа и рухнул в пахнущие цветами, потом и плесенью перины. Как в прорубь. И ни сны его не одолевали, ни совесть не мучила.

Проснулся Бин оттого, что таракан пробежал у него прямо по губам. Мерзкое ощущение. Будущий граф его смахнул с лица, но от усердия пребольно себе по носу заехал. Какой уж тут дальше сон, тем более что всплыли в памяти картины ночного боя и утреннего допроса. Вдруг до ушей его долетели человеческие голоса. Бин бросился к одному из последних стеклянных окон и с радостью увидел, что Гро, его старый слуга, практически заменивший ему отца, изрыгает все мыслимые и не мыслимые проклятия на троих колченогих приживал, живущих у Бина в замке на правах то ли слуг -то ли гостей, которые не за плату, а так – за кормёжку, помогают хозяину, чем могут.

– Свиньи, жирные отупевшие свиньи, я вам на общем языке сказал, чтобы вы вырыли яму и скидали туда трупы. И это было два часа назад. Так объясните мне, пьяные засранцы, почему эта мерзость всё ещё валяется тут и портит вид из окна! – Гро сделал жест в сторону господского окна и увидел там всклокоченную со сна голову юного героя. Сообщив, всем троим об их родстве по отцовской линии с овражными гномами, старый воспитатель молодого рыцаря поспешил наверх.

Бин, предчувствуя серьёзный разговор, растёр для ясности взора глаза и ясности мыслей виски. Потом ему в просветлённую голову пришла мысль умыться. Только воды в рукомойнике не оказалось.

Гро, несмотря на преклонные годы, был ещё дядька крепкий. О возрасте говорили только волосы, точнее полное их отсутствие на голове, если не считать седых, свисающих до ключиц усов. Такие усы были бы в пору и самому магистру. Один глаз ветерана был выбит, на правой руке не хватало трёх пальцев, а перерубленные жилы на левой ноге мешали ей, как следует сгибаться. Из— за чего походка у старого солдата была несколько скачущей. Множество шрамов на лице делали не заметными морщины.

Бин его немного побаивался, ещё бы – не мало затрещин доставалось мальцу от воспитателя за нерадение в воинской науке, которая, кстати, вчера молодому рыцарю ой как пригодилась.

– Пытался я тебя добудиться утром, горазд ты спать, сынок, – старик обшарил комнату взглядом, будто ещё кого-то, опасаясь обнаружить.

– Утром? – удивился Бин.

– Понятно утром, скоро десять часов пробьёт.

И словно в ответ на эти слова каминные часы пробили десять раз. Правда, это ещё ничего не значило. Заводить регулярно их забывали, а, спохватившись, переводили стрелки, сверяясь с солнышком. Так что могло быть и больше, и меньше. Но ведь и ровно десять тоже могло быть.

– А ты когда проснулся? – решил пока избегать вопросов о чёрных будущий граф.

– С петухами и проснулся. Лошади орут, коровы ревут, гуси с курами такой гвалт подняли, что мёртвого разбудят. Первый раз такое вижу.

– С петухами? – вот уж этого точно не могло быть, в это время Бин ещё мародёрством занимался. – Там лошадей не добавилось? – решил, наконец, начать тяжёлый разговор юноша.

– Лошадей – нет. А вот пять драконов чёрных в конюшне стоит. Всю изгородь сгрызли. Кобылку вашу один из них до смерти заездил. Ох, и зверюга! Жеребёнок отменный будет. Только вот чем кормить такой табун станем. Зима на носу. Сена и на три недели не хватит.

– Купим.

– Видал я кошельки. Сто сорок монет, и доспехи хоть куда. Только вот понять не могу, – почему я боя не услышал. И зачем у каждого в груди по колу торчит.

– Это колдуны. Они вас всех кроме меня усыпили. И не мог ты с петухами проснуться. В десять я только последнего прикончил…, после допроса, – Бин поморщился, вспоминая свою глупость. Зачем руки развязал? Мог ведь и жизни лишиться.

Тут ему желудок и напомнил – зачем. Как засосал. Юноша даже скрючился. Позеленел весь.

– Принеси чего пожевать, да выпить, а то я умираю. Потом всё по порядку расскажу.

– Боюсь, не просто это будет. Все с утра точно с ума сошли, и люди, и животные. На еду бросаются, будто не ели года три.

– И что, всё съели? – скрипнул челюстями Бин.

– Пойду пошукаю, у стряпухи в закромах, может, где чёрствая корочка на твоё счастье и завалялась, – скривился одноглазый старик.

Подмигнул, наверное.

На самом деле, скудная получилась трапеза. Гро притащил ломоть зачерствевшего хлеба и пару луковиц, сорванных тут же, у кухарки на грядке. Бин хотел поморщиться, увидав такие деликатесы, только желудок ему не позволил, как напомнил о себе спазмой голода. Бин схватил луковицу, и даже не почистив, в рот целиком запихал. Слёзы брызнули из глаз, сопли брызнули из носа… и дым повалил из ушей. Хорошо!

Гро нетерпеливо прохаживался у юноши перед самым носом, пытаясь, совершенно, впрочем, безрезультатно, привлечь к себе внимание. Бину было не до разговоров. Рот занят. Но, всему бывает предел, даже сухари вскоре кончились.

– Может, всё-таки расскажешь, – не выдержал старый вояка.

– Угу, – их сиятельство выплюнул на грязный пол остатки луковой шелухи.

– Если можно, то с начала.

– Как скажешь, – Бин выковырял пальцем из сломанного о баранью кость зуба последнюю шелуху и щелчком послал её в портрет жены. Попал. Прямо в нос. Удачно! Пусть нюхает.

– Кто они? – Гро скрипнул зубами.

Это был зловещий признак. Бин решил судьбу не искушать и, перепрыгивая с пятого на десятое, коротенько обрисовал картину ночного боя.

– Вот так— так, значит, они приехали за тыщи вёрст старенькую, заваленную шахту покупать, а ты их ни с того ни с сего всех перестрелял, да потом ещё над трупами поиздевался.

– Колдуны они, вас ведь всех усыпили. Я будить пробовал, не смог, – рыцарю такая интерпретация вчерашних событий не понравилась.

– Давай съездим в Палантас и там всех магов и фокусников кольями к земле поприбиваем, стоит ли на пятерых закругляться.

– Они ворота ломали, – нашёл последний аргумент провинившийся ученик.

– Видел, поэтому и не выпорол тебя ещё, – скривился старик. Бин эту гримасу решил посчитать улыбкой.

– А сам, ты, что, думаешь про всё это? – юноша поискал глазами на столе хоть, что ни будь съедобное. Разве только початая бутыль с гномьей водкой. Нет. Пить как раз не хотелось. Не то настроение.

– Думаю я самое время освободить хозяйку и разузнать у неё всё, что она про шахту серебряную знает, – Гро посмотрел на портрет эльфийской работы и бережно его протёр.

В животе урчало. В носу свербело. От лука должно быть. Во рту икалось. От сухаря всухомятку зажёванного, не иначе. И, если честно сказать, Бин чувствовал себя совершенно разбитым. Встречаться сейчас с женой, выслушивать её мольбы о прощении, смотреть, как она размазывает слёзы и сопли по нежным своим щёчкам…

– Может, лучше после? – его будущее сиятельство очень вопросительно посмотрел на решительного старичка.

– Нет уж, после, может, нагрянут ещё эти чёрные колдуны, биться надо будет, а не разговоры разговаривать.

– Эх! – рыцарь махнул рукой на загубленную свою жизнь и «решительно», ну, почти «решительно», заковылял к двери, выискивая предлоги, чтобы к жене не ходить.

– А мы сами не найдём шахты, разве, я там был пару раз, за несколько часов доскачем, – ухватился он за последнюю соломинку уже на пороге подвала.

– Угу, – насупил Гро брови, – Только сначала спросим, что хозяйка о ней знает, – и заскрежетал засовом, тяжёлым засовом.

В подвале было сыро, но тепло, через щель открытой двери свет выхватил коридор и две двери, справа и слева. В правой было оружие. Раньше было. Теперь не было. Хотя, может скоро снова будет. В левой была жена.

Очевидно, услышав голоса Бина и старого его наставника, хитрая бестия, распутная бестия, принялась реветь в голос, шумно сопли в себя втягивая носом. Бин распахнул дверь. Горели две свечи. Надо же? Откуда бы это? Он таких распоряжений не давал.

– А…а…а…а, – во весь голос заныла супруга.

– Будет! Послушай что спрошу, – рыкнул на неё Бин.

– У…у…у…у, – разве что голос противней стал.

– Тихо! – заорал и сам во весь голос его будущее сиятельство.

Подействовало. Жена захлебнулась на самом верху своего сопрано, и сквозь растопыренные пальцы, не отрывая рук от мокрого от слёз и соплей лица, зыркнула на мужа.

– Родненькая, ты помолчи чуточку и помоги нам клубочек один распутать, – взял инициативу в свои руки Гро.

Бывшая будущая графиня утёрлась рукавом, шмыгнула носом и стала недоумённо переводить взгляд с молодого тюремщика на старого, а потом, наоборот, со старого на молодого.

– Скажи, дочка, что ты знаешь о своём приданном, о шахте серебряной.

– А? – этого вопроса женщина не ожидала.

– На вопрос отвечай! – опять повысил голос Бин.

– Ничего не знаю, – выпучив прекрасные свои глаза, затрясла головой несчастная.

– Хватит кричать, – нахмурился на юношу старый солдат, – Ты, девочка, вспомни, может в детстве, что необычное слышала о ней, слухи, сплетни всякие, страхи глупых крестьян, – опять переключил своё внимание на беспутную блудницу Гро.

– Шахта тогда ещё работала, – вдруг неожиданно для Бина спокойно заговорила девушка (хм, девушка), – Говорили, что раз в ней исчезли трое рудокопов, их уже все мёртвыми считали, а они через неделю появились, и ничего не помнили, словно зашли и сразу вышли.

– Интересно. А их искали в самой шахте? – и Бин заинтересовался, даже забыл про некоторые «разногласия» с женой.

– Конечно, искали, только шахта старая, ходов много, там легко заблудиться.

– Стоп, – Бин сразу и про «разногласия» вспомнил, – Я ведь там был, что ты врёшь, там одна штольня и та полузасыпанная.

– Это сейчас. Потому её и забросили рудокопы, уходить приходилось всё дальше, серебра становилось меньше, а тут ещё обвал случился и завалил почти все проходы, и погибло шесть человек и один гном.

– Гном? – теперь и Гро засомневался.

– Так было, – упрямо топнула ногой (или ножкой) распутница.

– Ладно, ещё, что можешь сказать? – примирительно выставил руки вперёд воспитатель новых графов Соламнийских.

Ели вдвоём. Бин усадил Гро напротив себя, пропустив мимо ушей кухаркино ворчание насчёт ещё одного господина на её седую голову. Если честно сказать, то голова была седой только отчасти. В большей же своей части она была лысой. Бедная женщина этого сильно стыдилась и везде ходила в чепчике. Да шила в мешке не утаишь. Нет. Не в мешке – в чепчике.

Ели кашу. От того, что появились почти полторы сотни золотых, мяса пока не добавилось. Его ещё ведь раздобыть надо. Купить, значит. А до ближайшей деревушки миль пять будет. И не купить там вечером мяса за палантасские золотые. Не продадут. Побоятся, что золото поддельное, и даже если и не побоятся, то сдачи не насобирают во всей своей деревне. Бедно живут простые поселяне. Ещё беднее Бина.

Рыцарь взял бутыль гномьей водки и щедро себе и Гро отмерил, а потом подержал в руках почти пустую посудину и разлил всю мутную жидкость по кружкам. Получилось с горой у Гро и с горкой у себя.

– Давай за новую жизнь выпьем, – проговорил уже изрядно пьяный Бин, одновременно соображая, отхлебнуть сначала или всё же попробовать донести кружку до рта не разлив. Осторожность победила.

– Что это за жизнь такая? – повторил его манёвр старый вояка, только без всех этих лишних кряканий, вздохов и выдохов, да передёргиваний.

– Вызовем завтра из деревни лучшего плотника, и пусть крыльцо изладит и мебель, какую можно, починит, – Бин сделал ещё один глоток, не беря кружку в руки.

– Ого! – Гро опять последовал примеру господина, только опять без мимики и жестов.

– Вызовем из города садовника, чтобы он эту погань вокруг замка извёл и цветами, и деревьями засадил, – и будущий граф попытался снова отхлебнуть пойло, не пуская в ход руки, для этого пришлось, правда, взять кружку зубами за край и приподнять. Сколько потом было кашля и слёз.

– Ого! – сказал ветеран, и так как разум его ещё не покинул, то просто поднял кружку и сделал приличный глоток.

Когда слёзы и сопли перестали бежать у их сиятельства, он запил водку колодезной холодной водичкой и заел солидной ложкой каши. Во рту ещё была каша, когда он заставил своего опекуна в третий раз сказать «ого».

– Нужно купить масла и смазать ворота, а ещё нанять крестьян и вычистить ров вокруг замка.

– Ого! -тоже, конечно с набитым ртом, не гоже отставать от молодёжи.

– Как думаешь, хватит денег? – старик в интонации, однако, уловил, что это был не вопрос, а скорее бахвальство.

– Легко пришло, почему бы легко не уйти, тем более что дела всё полезные.

– А останется снарядить экспедицию к шахте?

– А то! Сто сорок золотых – большие деньги.

– Хорошо. С конями вот ещё что-то делать надо.

– С конями? – Гро с сожалением переправил остатки водки в рот и потянулся ложкой за остатками каши, но тут молодость взяла своё. Бин его опередил. Пришлось учителю луковицей закусывать. Горечь горечью загрызать.

– Коней не продать. Нет ни у кого таких денег в округе. А до Палантаса их не довести, сбегут по дороге. Сожрут все путы по дороге, разорвут и сбегут.

– И что же делать? – Бин и сам это прекрасно понимал, но услышать и понимать совсем разные вещи.

– Приручить и себе оставить. Через три месяца смотр.

– Как же приручишь таких. Звери.

– Попробуем. Это они не на свободу рвутся, а к хозяевам. Очень хорошо обученные кони. Надо только их под себя перестроить.

– Ты – молодец, Гро! – Бин его пьяно обнял и тут же у него на плече и заснул. Всё-таки бутыль гномьей водки на двоих, да почти без закуски – много. Для молодёжи, конечно. Какие из них выпивохи? Так, срам один.

Вот просыпались вы с глубокого похмелья хоть раз. Нет. Это не когда голова болит. Это нечто другое. Сначала начинаешь соображать, где это ты оказался. Мысли путаются. Похлопайте вокруг себя рукой. Ага, жены нет. Где же она? И где же я? Нет. Нет. Нет. Не я, а вы. Вот, блин, до чего водка доводит. Не я, не вы, а Бин, конечно, о нем, сердечном, сейчас речь.

Бин для верности ещё раз похлопал. Не было жены. Так, комната чужая. Жены нет. Никакой другой голой девки тоже нет. Это хорошо, хоть денег никто требовать не станет. Потихоньку мысли возвращались, конечно, вместе с головной болью и тошнотой. Оно и понятно – похмелье. Рыцарь вспомнил, что жена, на счастье, сидит в темнице, что перебил он чёрных колдунов и разбогател, и про шахту серебряную вспомнил, а ещё через пол часика осознал даже, что спит он всё же в своём замке, на топчане в комнате кухарки. Уж, не с нею ли? От этой мысли молодцу совсем дурно стало. Старая лысенькая толстушка с изъеденным оспой лицом, всплыв из памяти, вызвала у рыцаря позыв рвоты, который он сдержать не смог. Тут возле топчана его и вырвало. И как оказалось не в первый и не во второй раз, не переваренных остатков каши и лука на полу было уже предостаточно. Пахли они скверно. И от запаха этого скверного Бина снова вывернуло, на этот раз из-за отсутствия каши вывернуло желчью.

На стон его вошла Марта – кухарка лысенькая.

– Вернётся Гро я ему задам, споил мальчонку, козёл старый, – она, похоже, передразнила хромоту старого вояки.

– Где он? – нашёл в себе силы на любопытство мальчонка.

– В деревню поехал, крестьян на работы нанимать, да за провизией, похмелился и поехал, как огурчик свеженький, – но в голосе не восхищение свежестью было, а упрёк скорее.

– Может, и мне похмелиться… – Бин эту идею развить не успел, Марта сунула ему в руки большущий кувшин с тёплой водой.

– Иди на двор, пей, сколько сможешь, потом суй пальцы в рот, потом снова пей.

Бин был рыцарем, и боль терпеть был обязан. Что ж это за рыцарь, который боится боли. Но боль и тошнота, разные штуки. Их сиятельство будущее только два сеанса выдержал. После первого дал себе клятву больше водки не пить. После второго – всех встречных и поперечных гномов уничтожать.

Марта, взглянув на половину ещё полный кувшин, погнала его назад. И не отходила, пока он не выпил всё до последней капли. Тут даже пальцы никуда совать не пришлось и так вырвало. Кухарка дала ему в руки какой-то травяной отвар, чуть горький, но терпимый. Бин его, обжигаясь, выпил и почувствовал, что снова почти человеком стал. Хотя снаружи любой овражный гном его бы за своего принял – весь в соплях и блевотине.

– Схожу я переоденусь, – сообщил он новость покачавшей головой кухарке и успешно проделал эту операцию.

За всеми этими нужными делами время пролетело быстро и, вернувшись на двор, он увидел небывалое для замка многолюдье. Ну, во-первых, все его шесть старичков хромоногих и хроморуких были во дворе. Ну, во-вторых, там стояло пять подвод с досками, стёклами, инструментами и прочим барахлом. И ещё. Это уже, в-третьих, конечно, там стояло полтора десятка крестьян с лопатами и косами в руках.

Гро, хромая и подскакивая на своей колченогой ноге, раздавал приказы. Бин вмешиваться не стал, учителю своему полностью доверяя. А работа так сразу и закипела. Только что, вроде, стояли мужички перебранивались с Гро, и уже глядь, четверо косцов вырубают вековые заросли крапивы и малины в графском саду, двое лазают вокруг сгоревшего крыльца, вымеривая и выстукивая, а остальные исчезли за воротами, очевидно, ров в порядок приводить отправились. Чудеса.

Часы в замке полдень пробили. Может, это и был полдень, Бин, занятый наблюдением за спорой работой косарей, сразу при первом же ударе почувствовал зверский аппетит. И опять был поражён. Оказывается, Марта уже при помощи колчеруких прихлебал разгрузила привезённые продукты и заканчивает приготовление целого котла наваристой мясной похлёбки.

– Смотри, что только деньги делают, – обратился он к Струделю, по причине своей сильной хромоты самому никчёмному из приживал, мирно сидящему на чурбачке и с умилением глядящему на огромный котёл с варевом.

– Сегодня бы твой отец тобой гордился, – смахивая то ли соринку, то ли слезинку ответил старый солдат.

– Думаю, такими темпами деньги быстро кончатся, и всё пойдёт как прежде, – не разделил его энтузиазма Бин.

– Я, конечно, калека и пьянчуга, – самокритично заметил Струдель, – Но хочу тебе, Бин, совет один дать. Коней этих чёрных сходи сам покорми с рук хлебушком с солью, морковкой, а когда привыкнут они к тебе, ни за что не продавай, прокормить их легко будет. За сено и зерно можно их же работой и расплатиться. Нужно кликнуть по округе клич, что лучшие жеребцы всего Ансалонского континента живут в твоей конюшне, и кто хочет иметь племенных жеребят, пусть своих лошадёнок приводит. За плату, естественно.

Рыцарь слышал от Гро, что Струдель был лучшим мечником Соламнии, но верил в это с трудом, вечно пьяненький хнычущий калека и вдруг такой трезвый совет. Хмыкнув, Бин взял несколько кусков хлеба, посолил их круто, сунул в карман пригоршню морковок, и не очень уверенно зашагал к конюшне. Через несколько минут он оттуда вышел. Одна морковка у него болталась вокруг уха, и одну краюху хлеба он жевал сам. Струдель вопросительно привстал.

Глава 2

– Один взял морковку из рук, двое подняли брошенный хлеб, а двое попытались меня убить.

– Завтра будет лучше, – успокоил его ветеран.

– Обед, обед! – завизжала Марта и принялась барабанить по куску железяки другим куском.

Бин удивился. Железо у Марты? А, подойдя поближе, просто охнул. Новым топором, очевидно привезённым только что Гро, кухарка молотила по нагруднику одного из чёрных. Отобрав у безумной женщины реликвии, Бин со слезами воззрился на слегка помятый доспех. Надёжности он, конечно, не потерял, а вот красоту. Тут же к нему и Гро прихромал. Увидев вмятины на воронёном металле, ветеран позеленел и, вырвав у Бина топор, пошёл с ним на Марту. Насилу Бин и ещё пятеро хроменьких его уняли. Причём кухарка, занятая раздачей хлеба и мисок крестьянам, и не заметила, что только что родилась второй раз.

Чуть остыв, Гро махнул рукой на женщину и грозно уставился на приживал.

– Я сказал унести доспехи в оружейную.

– Дак, туда хозяйка переехала, там просторнее, – объяснил недоразумение Вой (Так уж его все звали).

– Так! – Теперь черёд засучить рукава настал для Бина.

Старички смущённо пожимали покалеченными конечностями, а Вой резонно заметил:

– Госпожа всё-таки.

– Так!? – Повторил Бин, потому что больше ничего сказать не мог.

Нет, слова, конечно, были, и желание эти слова сказать тоже было. Аудитории не было. Старички с мисками уже стояли в очереди за похлёбкой. Котёл хоть и большой, а и ртов порядочно, правильно сориентировались бывшие вояки, «поближе к кухне, подальше от начальства», – гласила старая воинская мудрость. И не зря.

Вся суматоха длилась неделю. Бин то слонялся по двору и вокруг замка, проверяя работу и, указывая на недоделки, то закрывался с Гро, чтобы пошептаться о серебряной шахте. Но одно он делал ежедневно и по несколько раз. Кормил чёрных жеребцов с рук. Что ж, успех был. Три из пяти позволяли себя гладить, один ел, но шарахался от прикосновения, и лишь один дьявол вёл себя по-прежнему.

Зато вторая часть плана Струделя воплощалась лучше лучшего. Бин показал крестьянам чёрных коней и сообщил, что за плату сеном и овсом готов улучшить племя хоть всех Ансалонских лошадей. Крестьяне вечером ушли, а утром привели десяток кобылок. И тут чёрные оторвались, насилу у них отбили бедняжек, или наоборот счастливец. Кто их кобыл поймёт.

И повалило! Вскоре сена хватило, чтобы завалить весь сеновал, а овса на то чтобы прокормить конный полк в течение нескольких месяцев.

А поток тёк и тёк. Обеспечив себя фуражом, Бин сменил плату. Теперь брал мясом и зерном. И зачем вообще деньги придумали, когда всё можно получить и без них. А с рыцарских кобылок молодой барышник брал упряжью и оружием. Ничего хорошего, конечно, не давали, так дарёному коню в зубы и не смотрят.

Приятно было смотреть на то, как преображается замок. Плотники справились с крыльцом. Крестьяне очистили и углубили ров. Теперь он и в самом деле напоминал ров, а не лужицы, где плодятся лягушки. Выбитые витражи, сорвав убогие доски, заменили стёклами, а сами цветные оконца вымыли, целая толпа женщин прошлась с тряпками и мётлами внутри замка, разогнав пауков и тараканов. Гро паутину собрал аккуратно и в баночку эти серые комочки набил. В Соламнии любой оруженосец знал, что паутина лучшее средство для остановки крови при ранении.

С появлением денег и, следовательно, всех этих изменений, старый солдат просто преобразился, из доживающего в бедности на покое свой век старика, Гро, как по мановению волшебника превратился в деятельного управляющего процветающего поместья. Везде чувствовалась его твёрдая рука, даже хромать перестал будто. Цель и смысл жизни появились.

Правда.

Правда, деньги вот-вот должны были закончиться. Наняли садовника, заплатив ему за год вперёд, и отдали кухарке за три года. Осталось буквально несколько монеток. Хорошо ещё, что чёрные жеребцы снабжали замок продуктами и оружием. Кстати, из-за них пришлось Бину жену перевести из темницы назад в её покои, потребовалось помещение для складирования и чистки оружия. Всё-таки, новых сверкающих доспехов никто не привозил, так, рухлядь ржавую. Чтобы окончательно не загубить экипировку будущего биного войска, все шесть старичков-прихлебателей были усажены на скамейки и песочком и маслицем пытались привести железный хлам в божеский вид. Самое интересное, что ведь и получалось. Струделю удалось даже собрать полный комплект рыцарской брони, пусть немного разномастной и немного помятой. Однако, приведённый в порядок, начищенный и смазанный маслом, а затем отполированный до блеска этот железный панцирь стоил кучу денег.

Одним словом, если смотреть кое на что сквозь пальцы, дела шли замечательно. Но Бин ходил мрачный и каждый день спрашивал Гро, когда они собираются навестить старую шахту.

– Повременим ещё пару деньков. Барон Сольци обещал пригнать табун кобылок голов в двадцать и рассчитаться арбалетами за каждого жеребёнка.

– А потом приедет ещё кто-нибудь, – нетерпеливо отмахнулся от барона Бин.

– Дурья твоя башка, двадцать арбалетов – это целый отряд.

– Арбалеты ещё не отряд. Людей нанять не на что, одеть не во что, кормить нечем.

– Хочешь – езжай один! – упёрся Гро.

Не поехал. Не боялся, конечно. Вот, скучно. Да. Скучно. А то бы поехал. А так не поехал. Не графское это дело – в одиночку по подозрительным шахтам ползать.

Дождались арбалетов. Пользовались ими в последний раз ещё должно быть при Хуме. Пришлось их перебирать чистить мазать, проверять. Лишь пяток штук оказались вполне приличными. Десяток были туда-сюда, а пять можно было хоть сейчас нести кузнецу на лом. Но ведь бесплатно. Взяли, можно сказать, и подарили пятнадцать арбалетов.

И Гро начал собираться. Первым делом кликнули по окрестным деревням шахтёров. Нашёлся парень лет двадцати, согласившийся за два золотых, прогуляться с ними. Оказалось, что прогулки эти под землю дорогое удовольствие. Верёвки, каски, припасы, фонари и факела. На войну собирались с меньшей тщательностью. Вестимо, там можно, если чего и забыл, у соседа перехватить, а под землёй соседей мало. Разве что тролли с гномами под рукой окажутся. Упаси нас, Паладайн, от такой компании.

Вышли в день Обретения Знака. Праздник у поселян по случаю окончания всех полевых работ. Зима начиналась. Лежи себе на печи и поплёвывай в потолок. Обмолотил пшеницу и плюнул. Нарубил дров и плюнул. Натаскал воды из проруби и снова плюнул. Вычистил конюшню и коровник и опять плюнул. Только Бина все эти крестьянские упражнения в извержении слюны не очень касались. Он теперь богачом был, у него целый золотой был на чёрный день припрятан. Сумасшедшие деньги если кто понимает. Целый бурдюк гномьей водки можно приобресть, а если похуже, водка-то, то и полтора.

Деревушка была та ещё. А может быть, уже другая. Между родовым замком Бинов и загадочной серебряной шахтой их несколько штук (вот, интересно, деревни можно считать штуками или только деревнями). В той деревушке.… Или лучше. В этой деревушке, было, пять покосившихся лачуг, тронутых плесенью, и одна лачуга, не покосившаяся и плесень с неё, видно, регулярно соскабливали. Над дверью из струганных досок была прибита красная вывеска, на которой зелёными буквами было написано «Яишня». Под довольно прямыми буквами красовалось жёлтое пятно. То ли кто грязью бросил, то ли «знаменитый» художник изобразил ту самую «Яишню». Сейчас уже никто объяснить происхождение пятна не мог. Да, в общем, никто о пятне ни у кого из обитателей той ещё деревушки не спрашивал. А сами они редким проезжим докучать не собирались. Нет, попросить монетку у купца или рыцаря, случайно оказавшимся в их краях, жители этой ещё деревушки не забывали, а вот объяснить появление жёлтого пятна на красной вывеске не спешили. Не спрашивают и ладно.

А Бин спросил.

– Эй, любезный, что это за кусок какашки прилип к твоей вывеске? – обратился рыцарь к пожилому (на вид) содержателю корчмы, сидящему на завалинке своего заведения.

О том, что это был не подвыпивший посетитель, а именно хозяин, говорил (красноречиво) почти белый фартук. Почти белый, семь лет назад, когда его сняли с отца нынешнего корчмаря, в нём и почившего мирно. Мирно? Ну, сунули ему нож под рёбра, а он свой обидчику в пузо. Кровь обоих смешалась на фартуке. Вполне мирно. Ведь не ругани не было ни драки с летящими вокруг обломками стульев, сунули друг в друга тесаки и упокоились. Так с тех пор кровь человека и гнома и сожительствовала на фамильной достопримечательности, на фартуке. Ведь подвыпивший посетитель был гномом. В этих местах гномы не часто появляются, можно даже сказать, вообще не появляются. Вот двое всего появилось. Один сделал наследником собеседника Бина. А второй позаботился о том, чтобы это наследство появилось. Только пусть об этом сам наследник и расскажет.

– Чё? – трактирщик, сын трактирщика и внук разбойника, оценивающе глянул на троицу странную, и зычно испортил воздух.

Молодой, несомненно, был рыцарем, усы, волосы и даже кошелёк на поясе, и старик тоже был хоть и покалеченный, но злой. Наследник решил ответить.

– Мне отец рассказывал, что как-то сам Реоркс под видом обычного гнома забрёл к нам в таверну и в благодарность за хорошую брагу собственноручно нарисовал яйцо, поджаренное на вывеске, – и летописец снова произвёл ужасный звук, да и запах тоже, после чего икнул.

Сытая жизнь. Вот все говорят «сапожник без сапог», а получается, что трактирщик с омлетом, всё-таки.

– Аппетит отобьёшь, – взъелся на него Гро и сделал шаг к двери, намереваясь открыть её.

– Не советую, – сморщился хозяин двери.

– Как так? – Бин даже отошёл на шаг назад.

– Там трое чёрных рыцарей пытают эльфийку, – доверительным шёпотом сообщил хозяин пыточной камеры.

И только тут Бин увидел коней. Спутать было невозможно, те же чёрные драконы огнедышащее. Гро коней тоже заметил и потянулся за мечом.

– Подожди. Их трое. Сначала арбалеты, – Бин, испытавший уже своё оружие на чёрных снял с плеча плащ и бросил его на телегу, а оттуда два арбалета принёс.

– Может, вы уедете с миром? – безо всякой интонации спросил их трактирщик, – Или у вас хватит денег заплатить за погром?

– Разберёмся, – Гро взвёл арбалет, аккуратно уложил болт и шагнул к двери, отодвинув ученика своего.

Дверь не подалась.

– Закрылись? – Бин шагнул на помощь.

Этот шаг чуть не стоил ему жизни. Дверь резко открылась внутрь, и на пороге оказался чёрный с обнаженным мечом. Не успел неракец. Не успел даже помолиться своим чёрным богам. Не успел мечом взмахнуть. Ветеран свой арбалет разрядил в незащищенную голову. Хрясь. Это болт череп с другой стороны тоже пробил. Упал обладатель двух лишних дыр в голове крайне неудачно, внутрь. Тем самым основательно, и без того узкий проход, перегородив. Гро с мечом уже в руке сунулся внутрь заведения, но неудачно поскользнулся на залитом кровью панцире и растянулся на поверженном враге. Молодой рыцарь последовал за учителем. В таверне было темно, особенно с улицы, если заходишь. Да ещё свалка на пороге. Но на этот раз повезло истребителям чёрного рыцарства, враги их не ждали. Пока неракцы разбирались в происходящем, пока мечи отложенные в сторону, для удобства пыток, доставали, Бин успел проморгаться и обнаружить соперников. Всё остальное было делом привычным, поднять арбалет и на спусковой крючок нажать. Не подвёл дедовский самострел и на этот раз, предсмертный вой недвусмысленно это дал понять.

Эх, если бы света в корчме было побольше. А так ведь не видно ничего дальше собственного носа. Хотя. Меч свистнул как раз у носа их будущего сиятельства. Не то, что разглядеть, даже и понюхать удалось. Скверно пахло. Кровью и жжённым человеческим мясом. Бин отшатнулся, запутался в табуретках и завалился набок. От удара об пол рука дёрнулась, и курок арбалета спустила. Стрела куда-то в потолок бабахнула, из щелястых досок труха и сажа посыпались, ещё больше обзор сократив.

Молодой рыцарь, сплюнув кровь из прокушенного при падении языка, попытался подняться, но тут на него упал чёрный, тот самый, что вонючим мечом размахивал. Других просто не было. Кончились. У Бина дыхание от очередного удара перехватило, а когда он рот открыл, чтобы продышаться, значит, в рот этот, разинутый, быстро-быстро солёная влага закапала. Ну, вкус крови от мочи и огуречного рассола, и младенец отличит, а Бин уже и не был младенцем. Женатым уже был. Снова сплюнув кровь, теперь уже свою вперемежку с чужой, Бин приподнялся на локтях и попытался свалить с себя полегчавшего на литр крови противника, не сразу, и не без помощи Гро, но удалось.

– Кажись, управились, – учитель нагнулся, и хотел было, по старой боевой привычке, вытереть меч о плащ поверженного врага, но рачительный мажордом вовремя взял вверх над бахвальным воякой, негоже трофеи портить.

– Ей, всё уже? – это хозяин за свою мебель волновался.

Зря волновался, они ничего не сломали, если не считать колченогой, наверное, табуретки, на которую завалился Бин. Теперь уже определить колченогая или нет, затруднительно было, теперь она была не колченогой, а безногой.

– Заходи, любезный, и зажги тут свету побольше, а то не видно ни чего, как тут с тобой за погром рассчитываться, ещё обсчитаем, – Гро за ноги отволок перегородившего проход обладателя лишних дыр в голове.

– Хвала Паладайну! – владелец корчмы, суетясь и постоянно спотыкаясь о трупы, пробрался к себе за стойку и извлёк откуда-то несколько свечных огарков, стал их зажигать один за другим.

Картина, постепенно вырисовывающаяся при этом, была достойна кисти любого самого знаменитого баталиста. Вот не отнять было у Гро хозяйственную жилку, пока будущий граф рассматривал плоды их трудов, наставник будущих графских отпрысков мародёрствовал. Ну, нет. Это о нём так хозяин пыточного притона думал, трясущимися руками зажигающий одну свечу о другую. Сам же мажордом занимался совсем другим, собирал заслуженную жатву войны, им же и объявленной. А, Бин? Бин ведь рыцарем был. Убедившись, что враги мертвее мёртвых, он поспешил на помощь даме. Правда, дамы обычно голышом на обеденных столах не возлежат, и палёным мясом от них не шибает в нос, и кровь у них из разбитого носа не часто хлещет. Хотя, кровь бывает и покапывает, а не зли мужа, строя глазки молоденьким оруженосцам, и не критикуй его замка. На сарай похож! Засучи рукава и построй лучше. Будто это муж виноват, что все последние походы соламнийских рыцарей закончились неудачей. И вместо добычи получилась сплошная убыча.

Вернемся, однако, к эльфийке на обеденном столе возлежащей. Грудь её судорожно дёргалась в такт жалобным стонам очень напоминающих Бину поскуливание щенков побитых. Руки и ноги были умело, приторочены к ножкам стола и первое что отважный рыцарь сделал для дамы, так это верёвки перерезал.

– Любезный, тряпку и тёплую воду дай, – обратился Бин к переставшему занимать иллюминацией кабатчику.

На удивление быстро всё это появилось на краешке стола занятого пленницей. Бин смочил тряпку и принялся смывать кровь с тела женщины. При этом ему удалось рассмотреть и осознать, что тело это очень даже ничего. Красивые длинные ноги, стройнинькие, такие. Разобравшись с ножками, рыцарь перешёл к животу. Вот его-то и палили чёрные, пять страшных ран, совсем не украшали этот плоский и в другое время аппетитный животик. Бин действовал тряпкой как можно аккуратнее, но при малейшем прикосновении эльфийка начинала биться в судорогах, и молодой лекарь пожалел, что поспешил с освобождением конечностей. На груди была только одна рана, обычная резанная, чуть повыше правой груди. О грудях попозже поговорим, есть ведь о чём поговорить. На шее у девушки ярко отсвечивала бардовая полоса, след аркана, скорее всего. Продолжая смывать кровь, Бин добрался до лица. Лицо подразбито, всё в крови. Всё-таки правильно они уже восьмерых чёрных отправили в бездну к их госпоже, разве можно так женщин бить, пусть даже и эльфиек. Пленница продолжала находиться без сознания, когда Бин закончил её омовение, а Гро закончил сбор урожая.

– Нужно ей раны на животе мазью смазать, – решил ветеран, мельком взглянув на результаты биновых трудов, – и одеть обязательно, холодно здесь.

– Хозяин, – повернулся он к пребывавшему в созерцании женских прелестей эльфийки кабатчику, – тут у вас лекарь есть, какой никакой, бабка повитуха, пленницу лечить надо, а не разглядывать.

– Неа, – прозвучал после недолгого раздумывания ещё более краткосрочный ответ.

– А если кто заболеет, что вы делаете? Есть поблизости кто из жрецов или магов?

– Неа.

– Хорошенькое дело. Что ж с ней делать? – Бин отошёл от девушки, чтобы вся полностью она вместилась в поле зрения. Не хорошие были раны на животе, и цвет лица не хороший, и дыхание не ровное, прерывистое.

– С этими чёрными одни неприятности, – глубокомысленно почесал загривок старый вояка, – бросать её тут нельзя, а валандаться с ней неохота. Почему мы ею заниматься должны? Хотя! – это у Гро хозяйственная жилка заиграла, – Коней и снаряжение чёрных, ведь, не бросишь. Тут поневоле назад возвращаться, положим, косоглазую на телегу, трупы туда же, и кони, если ты правду о них рассказывал, сами за нами пойдут.

– А шахта? – Бину возвращаться не хотелось.

– Подождёт. Сто лет стояла на месте и ещё лет триста простоит. А мы через два дня вернёмся, – Гро уже о другом думал, о расширении конюшни. Две животинки, он успел разглядеть, явно женского были полу. Жеребята чёрные пойдут. Красота!

– Одеть бы её, на улице прохладно, – Бину эльфийку было жалко. Приятные у неё были формы. Его благоневерной до таких форм даже месяцем голодания не добраться. Точёная вся – как игрушка.

– Вот три плаща, заворачивай пока, я подмогу крикну, – ветеран, прихватив мечи и прочий звякающий трофей, выбрался наружу.

Бин как мог, укутал девушку в неракские плащи, при малейшем толчке та начинала стонать и метаться, так что рыцарь решил её немного, для её же блага, скрутить верёвкой. Вдвоём с шахтером, подоспевшим, они перенесли раненую на телегу и уложили на сено поудобнее. Потом туда же, но менее удобно, перетаскали и скидали в живописную кучу полуголых неудачников в серых кальсонах. Вся телега получилась занятой. Придется до самого замка шахтеру с Бином на одной кобыле тащиться – неудобно. Гро закончил трофеи укладывать, рассчитался за неудобства и окорок с собой, с регулярно напоминающем о себе, содержателе притона, и попытался к чёрным коням подойти. Тот же результат, что и у Бина месяц назад. Но когда телега с трупами и раненой тронулась, чёрные животинки послушно затрусили за хозяевами бывшими, держась, однако на приличном расстоянии.

Так всю дорогу до замка и проделали.

Дома был ужас. Дома был бардак. Будто в гости приехали. Не к себе в гости. Да, и кто в гости ездит к себе. А вот ведь приехали.

Ворота настежь. Хорошо хоть на месте. Но настежь. Что есть – что нет! Одним словом «Бардак!». Если бы ворота были единственным отступлением от нормы, то надавал тумаков, закрыл и забыл. Так нет ведь.

Гуси плавали во рву. А кто за ними смотрел? Ветер разве. Но ему, судя по всему, до гусей дела не было. Забавлялся с флюгером на крыше. То эдак его развернёт, то так. Как молодой парень сдуру отдавшуюся ему девку, вертеть вертит, а что с ней делать не знает. Подол задирать надо, а он ей титьки мнёт. Ясно, к коровам привык, а не к девкам. Научится. Дурное дело не хитрое.

Кони бились на конюшне, их не покормили, и не выгуляли.

– Ох, не сильно нравится мне такой триумф, – покачал головой Гро, тревожно при этом, умудряясь озираться, – Ладно, гуси, но ворота настежь.

– Может, и сюда чёрные пожаловали? – Бин повернулся, косо глянул на трупы. Трупее не бывает.

– Сколько же их …, – начал Гро и не договорил.

По двору шел чёрный. Он пока не заметил обоз у конюшни, в тени амбара. Пока. Но заметит. Как не заметишь, если неракец шёл прямиком к конюшне. Разрядил обстановку шахтёр, чтоб ему весь оставшийся век под землёй и провести. Взвизгнул и бросился к воротам. А чёрный, дурень – дурнем, наперерез кинулся. Это дало уйму времени Гро и Бину приготовиться к бою, арбалеты зарядить, мечи из ножен вытащить, отойти к воротам конюшни. Ясно стало, с чего кони бесновались. Четыре чужих лошадки. Ну, не странно ли, что во всей Нераке только вороные лошади. Опять чёрные как смоль.

Четверо на двоих. К тому же враги, скорее всего в замке, а они как придурки последние в конюшне на дворе.

Преследователь шахтёра не догнал. Броня тяжела, да плюс молодому парню страх силы придал. Бин с Гро, не сговариваясь, скользнули вдоль стены к воротам, навстречу недовольному неудачей неракцу. Он их заметил. Как не заметишь, когда две стрелы в тебя прилетели. Одна, правда, неудачно, разбери теперь чья, врезалась в нагрудник. Грохоту-то, грохоту. А вторая аккуратно в яблочко, в кадык то есть. Чёрный руками взмахнул, увидел противника и умер. Основательно умер, завалился на спину, опять же с грохотом и руки раскинул.

– Что-то тут не так, – отступая к конюшне, пробормотал хромоногий вояка.

– Что не так? – Бин рядом держался.

– Когда он нас увидел, то не за меч схватился, а руку как бы в приветствии поднял.

– Точно! – Бина вдруг осенило, – Так мы ведь в их доспехах.

– Ого! Пошли в замок! – вот чего Гро не занимать, так это решимости.

Решил и пошёл. Открыто, через весь двор (вымерший). Нет, «вымерший», не потому что там неракец валялся, а потому что совершенно пустой. Бин на ходу арбалет перезарядил и, оглядываясь на поражённую мишень, поспешил за учителем.

– Сразу не стреляй. Они, может, нас за своих примут, удастся поближе подойти. Бей наверняка.

– А ты? – у Гро арбалета в руках не было. С длиннющим мечом своим тащился, приплясывая на ходу.

– Баловство это, – буркнул мастер рукопашных схваток, подтвердив догадку Бина, что это его стрела, Гро, то есть, столько грохоту наделала, в панцирь врезавшись.

На лестнице не было ни души, только стул сломанный валялся. Гро отстранил сунувшегося вперёд рыцаря и стал медленно подниматься. Поднимался, поднимался, опять поднимался. Все три ступени, ведущие в зал, кончились. Дверь была приоткрыта. Раньше на одной ржавой петле болталась. Теперь, после ремонта, на двух, но тоже ржавых. Здесь, как и везде, тихо всё, ни звука из-за двери. Гро её кончиком меча подтолкнул и присел, Бину обзор освобождая. Пусто, только скрип мурашки по спине пустил бегать. Слюна вкус крови приобрела. Бин слюну эту невкусную сплюнул и вопросительно на второй этаж глянул. Там была оружейная и три комнаты, его, жены и парадная. Не хорошие предчувствия насчёт жены царапнули молодому рыцарю сердце, или не жены уже, но царапнули. Вкус крови усилился. Плевать Бин не стал, решил проверить в действии одно из наставлений Гро.

Хромоногий учитель между тем уже подходил к двери спальни Бина. Манёвр повторили, Гро толкнул и присел, рыцарь вскинул арбалет. Пусто, погром ужасный, но ни чёрных, ни жены, ни старичков его. Тоскливо Бину стало и противно, оттого что в своём замке как вор крадёшься. До этого злости не было, была необходимость разделаться с неракцами, а злости не было. А как увидел погром в своей комнате, глаза кровью наливаться стали.

Медленно, на цыпочках, насколько это латы позволяли, подкрались к двери в парадный зал. Приготовились, а дверь сама открылась. На пороге в полной боевой экипировке, с мечом в руке, стоял огромного роста чёрный. А Бину старик мешал, присесть не успел.

– Что ты …, – рыкнул на Гро великан и недоумённо на рыцаре взгляд остановил. Откуда второй взялся?

И здесь старый вояка сплоховал. Заорал воинственный призыв: «Бей гадов!» и из неудобной позиции, почти без замаха, ударил мечом. Богатырь пошатнулся, доспехи лязгнули. Вот и весь урон. Зато тревогу подняли. Черный закричал не менее громко и замахнулся огромным мечом, а Гро на него бросился. В общем, если муха сильно разгонится и попадёт точно в лоб слону, то слон её почувствует. Неракец был большой, не как слон, но большой, он чиркнул мечом у Гро над головой, задел Бину плечо и под натиском старичка отступил на шаг. Сам нападавший отскочил от чёрного, как от стены, но на ногах удержался. Вот теперь они с Бином оказались двое против троих, так как все три неракца стояли уже плечом к плечу посреди зала. Двое других были без брони и ростом пониже. Но трое ведь и все молодые, здоровые. А Бин ранен в плечо, а Гро старик хромоногий. У молодого рыцаря плечо левое было рассечено серьёзно. Кровь капала на пол и в сапог стекала. Бой у него в голове был уже проигран. Не получилось на этот раз. Не повезло. Только вот умирать не хотелось.

Трое чёрных сделали шаг вперёд и вдруг совершили манёвр, совсем уж лишающий последних надежд Гро и Бина, разделились и обошли их с флангов. Куда хуже? Рыцарь, чувствуя, как слабеет, призвал в помощники Паладайна. Ну, трое бы против троих, имея такого союзника, наверняка, справились. Только Бог Света не возник. Старенький – скорость не та.

Меча у Бина в руках не было. Был арбалет. Не думая почти, голова в это время с жизнью прощалась, юноша навскидку выстрелил в великана. Стрела вылетела, Бин меркнущим сознанием попытался дать телу команду уклониться от удара мечом справа. Стрела попала в разинутый в крике рот чёрного богатыря, неракская броня встретила удар меча, тоже неракского и, выдержала, рыцарь просто отлетел угол, гремя как старое ведро. Мёртвый здоровяк не менее звонко упал и по биновой крови прокатился под ноги того неракца, что на Гро напал. Чёрный, как раз в это время, выпад делал, намереваясь пригвоздить старичка к стене. И этот упал, а будущий наставник будущих графских сыновей шею его оголившуюся перерубил. Вот так, нежданно воспрянувший духом старый вояка, оказался один на один с последним оккупантом, и между ними два трупа чернели, и огромные лужи крови краснели.

Противник Гро опустил меч и эту картину разглядывал. Бин у стены лежал и признаков жизни не подавал.

– Кто убил Вендора? – на чистом общем произнёс неракец.

– Тот же, кто тебя прикончит, – совсем не зло ответил ему хромой.

– Зачем убили, он хотел купить старую, никому не нужную, шахту.

– Какое дело всей Нераке до нашей шахты?

– Слушай, дед, Биновер мёртв, значит, шахта сейчас снова жене принадлежит, а она согласна её продать, – чёрный ткнул рукой себе за спину.

Там была привязана к столу жена Бина, или может даже бывшая жена. А что ещё вероятней так и в самом деле вдова, Бин лежал у стеночки и признаков жизни не подавал. Гро только на секунду отвлёкся, пока с бывшей жены на бывшего мужа взгляд переводил, и выпад неракца пропустил. Меч прямо вырвался из рук старика и отлетел в сторону Бина, что-то железное по дороге задев, звякал долго и упорно.

Гро отпрянул, прижался спиной к стене, отступать некуда. Противник был искушённый боец, он решил покончить с безоружным старичком самым верным способом, не фехтовать, а рубанул с плеча сверху вниз. Тут бы и конец пришёл ветерану, и неракская броня бы не спасла. Кровь спасла. Скользко. Удар получился вскользь, снёс с ног лёгкого дедушку.

Вот тут бог света и подоспел.

Образ при этом выбрал очень необычный. Гро не умер и даже сознание не потерял, лежал, чуть пришибленный и безоружный. И видел … Эльфийка появилась неожиданно, прикрыть свою наготу она успела лишь наполовину, на ней был нагрудник, всё остальное, в том числе и аппетитная (на взгляд эльфов) попка было обнажено. Стоп. Ещё лоб перевязан и живот. В руке у неё был арбалет, наверное, тот, что Гро оставил в телеге.

Неракский воин увидел свою смерть в столь экзотическом виде и стоял раскрыв рот, сознавая, наверное, что поздно дёргаться, эльфы стреляют быстрее, чем ты бежишь.

– Может, мы обсудим …, – начал чёрный и не договорил, эльфийка его всё-таки проткнула. Точно в глаз. Как всегда, эльфы и поступают.

Это была победа. Только Гро не ликовал, смотрел на Бина, лежащего в луже крови, и умирал вместе с ним. Плохо ему было. А тут ещё эльфийка номер выкинула. Шагнула к убитому ею чёрному и вдруг стала оседать. Упала, не дойдя пары шагов.

У Гро голова гудела и кружилась. Больше всего хотелось умереть на самом деле, а тут вставай, снимай доспехи с себя (получилось), с Бина (кровь из разрубленного плеча продолжала бить фонтанчиком). Гро как мог, перетянул руку, сунул меч в горящий камин и, накалив, прижёг рану. Молодой рыцарь дёрнулся и застонал. Жив был. Старик кое— как дотащил его до стены и прислонил к ней. Оставалось двое пострадавших. Эльфийка была ближе. Вот только что с ней делать? Стаскивать нагрудник, тогда кроме двух бинтов на ней из одежды одна причёска останется. Гро всё-таки расстегнул латы и оттащил девушку к стене, посадил рядом с Бином, правда, догадался с кресла новый чехол снять и прикрыть бесстыжую. Противно на них, эльфиек, голых смотреть, пупка, где положено, не было. Тьфу! Вся голая! Вот ведь везёт ему сегодня. На столе лежала тоже безо всякой одежды, если не считать верёвки, леди Биновер, жена Бина. Количество синяков и кровоподтёков на ней превышало все возможные пределы. Два синяка и аж четыре кровоподтёка и царапина ещё на пузе.

Старик кое— как справился с верёвками, но оставил хозяйку замка на столе, прикрыв, как и эльфийку чехлом от кресла. В пору самому помирать, а тут работай за лекаря. Вот что нужно срочно сделать – послать за доктором в деревню! Хромая больше чем обычно, Гро добрался до первого этажа и окликнул по очереди всех домочадцев. Тишина. Не на шутку разволновавшись, инвалид заковылял к пристройке, где обитала кухарка. Ещё издали услышал шум из-за двери. Все были там. Умело связанные, с кляпами во рту, рядком лежали на застланном соломой полу и извивались, пытаясь освободиться. Помещеньице было крохотным, поэтому катались друг по другу. Гро, как истинный рыцарь, начал с дам. Развязал руки кухарке, вынул у неё изо рта её же фартук. Столько отборной ругани на общем не бывает, поэтому даме пришлось использовать идиомы из языка хобгоблинов и троллей. Когда и эти кончились, она ещё порычала, чтобы вся желчь выплеснулась.

– Интересно, – вслух попытался поразмышлять старинушка, – почему они не убили слуг?

Кухарка нашла ещё несколько изысканных вы… выкриков, теперь уже в адрес Гро и Бина.

– Мальчик тяжело ранен, лекаря надо, – между двумя «выражениями» успел сказать, теряющий сознание, старик.

– Бам! – это кухарка захлопнула рот.

– Бум! – это она поставила на ноги и дала лёгкую затрещину «для скорости» конюху.

– Бери коня и скачи в деревню за доктором!

– Тугудым, тугудым, тугудым, – это лошадь ускакала.

Эти звуки были последними, что услышал старый Гро, контуженный, побитый, уставший, он потерял сознание и сполз на тот самый пол, с которого только что соратники его бывшие встали. Не чувствовал, как раздели его, обмыли тёплой водой, забинтовали рану небольшую, намазали бараньим салом и укутали в овчины.

Бин почувствовал боль и заорал. Потом почувствовал удар по затылку деревянным молотком (анестезия местная), и замолчал. Затем почувствовал, что тонет, и снова заорал. На этот раз обошлось без анестезии, удара не последовало. Зато его пошлёпали по щекам. Рыцарь оценил это как оскорбление и открыл глаза.

Жрец из деревушки недалече от замка, пытался влить в его пересохший рот бокал воды. Воевать было не с кем, и Бин расслабился, позволил влить в себя пару глотков и даже осмотрелся. Открывшийся вид справа ему понравился, а слева не очень. Справа сидела обнажённая эльфийка, слева голая жена. Увидев, что Бин ожил, жрец Мишекаль занялся гостьей. Прыснул ей в лицо воды и помассировал виски. Девушка вздохнула и открыла глаза зелёные, злые глаза, беспощадные глаза. Вид жреца в коричневой мантии потушил в них огонь и оставил только страдание.

– Её надо перенести в кровать и накрыть одеялом, – неизвестно только кому это жрец сказал, Бину с женой, что ли, или его старичкам хромоногим и хроморуким, толпящимся у двери. Не поднимут ведь. Уронят ещё.

Бин попытался подняться, резанула боль в руке, и круги покатили радужные по голове. Нет, помочь перенести эльфийку, куда-нибудь, дальше шага, рыцарь был не в силах, а точнее – это ему надо было помочь этот шаг сделать.

Эльфийка меж тем пришла в себя, и сразу из себя вышла, что-то на своём птичьем зло защебетав. От карканья этого очнулась и Эльвира Биновер, попыталась встать, поскользнулась в луже крови, стукнулась плечом о стену и ударилась … в слёзы и стенания о несчастиях на неё свалившихся, хотя свалился на неё только лекарь, в той же самой лужице и поскользнувшийся. Бин эльфийский знал слабо, а если быть честным с самим собой, то знал только два слова «Сальванести» и «Квалинести». Ага, ещё он знал слово «человек», что звучало примерно как «сысти». Вступать в диспут с разбушевавшейся воительницей с сим скудным словарным запасом было неразумно. А кто сказал, что всё подчиняется разуму, победитель целого неракского войска в подсказках разума не нуждался. Напрягшись, он вспомнил ещё одно слово, которое, говорят, перекочевало в общий из языка лесных жителей.

– Цыц! – несмотря на слабость во всём теле, голос не подвёл, вполне громко вышло, не слабо.

Эльфийка заткнулась, жена захлебнулась … в слезах.

– На общем ты понимаешь? – стараясь смотреть в глаза косоглазые, а не на маленькую совсем грудку, из – под чехла торчащую, строго спросил рыцарь свою находку.

Девушка взгляд перехватила и поплотнее закуталась в коротковатый кусок ткани, при этом ноги оголились до … живота. Перехватив очередной взгляд, эльфийка потянула чехол вниз, движение было резковато, птички опять выпорхнули.

– Верните мне одежду! – на чистейшем общем чирикнула воительница и за арбалетом потянулась.

Только Бин не испугался, ему от этого движения смешно стало. От смеха, скорее похожего на кашель умирающего, Эльвира Биновер окончательно замолкла, лекарь с двумя хромоногими застыли в самых экзотических позах, а эльфийка округлила глаза (став похожей на обычную деревенскую девку -только худющую) и вдруг тоже прыснула, потом ещё раз, и, вдруг, залилась весёлыми колокольчиками.

Уже и врач с «санитарами» ожили и леди Биновер вновь заскулила, а Бин с эльфийкой продолжали трястись израненными уставшими телами, выгоняя из них боль и ужас от пережитого. Как ни странно, положила этому конец неверная жена. Она встала, на этот раз, держась за стенку, чтобы не шлёпнуться в кровавую лужу вторично, и плотнее закутавшись в чехол, пошатываясь, вышла из зала. Бин ещё булькал, когда она вернулась уже одетая, правда, всё ещё с головы до ног в крови и бросила в притихшую эльфийку платье.

– С вашей одеждой потом разберёмся. Пока это наденьте.

Вот. Вот так бы вела себя Эльвира Биновер месяц назад, до менестреля. Бин поморщился, о мёртвом скопце вспомнив, но с женой спорить не стал, кроме тона всё было верно сказано. Девушка попыталась влезть в платье, и не смогла бы, не помоги ей подоспевшая кухарка.

– Ферлей! – справившись с одеждой, рявкнула она на хромца, умильно наблюдавшего за одеванием загадочной гостьи, – Наноси в чан воды и огонь разведи. Мыть всех надо.

Голова у рыцаря от потери крови кружилась, мысли расползались, последние капли энергии выплеснулись со смехом, и незаметно для себя он погрузился в сон.

Солнце било в глаза сквозь зелёный витраж. От него Бин и проснулся, или в себя пришёл. Лежал он в своей кровати, рядом никого не было. Плечо забинтовано, голова тоже, а в целом, рыцарь чувствовал себя неплохо. Если что и смущало будущего графа, то это то, что он был голый. К чему бы это? Пребывания ночью в кровати он не помнил, то ли ничего интересного не было, то ли совсем он плох был вчера. Бин повертел головой, поблизости вообще никакой одежды не было. Ни, значит, его, ни, как не странно, женской. Вставать и заниматься чем— либо не хотелось. Хотелось полежать и подумать.

Неракцы, если все они стремились завладеть его, Бина, шахтой, знали о ней что-то такое чего он, Бин, не знал. И это «что-то» было настолько важное и значимое, что они посылали отряд за отрядом, чтобы завладеть ею и мытьём, и катаньем. Пока это принесло рыцарю экипировку на целый отряд всадников и уйму денег. Ну, и ещё немного неприятностей, в виде раненого плеча. Оно того стоило. Трудно представить себе, сколько стоит полный комплект брони и боевой конь. А двенадцать этих самых комплектов и коней. Так если и дальше пойдёт, то и серебра, никакого, не нужно.

Это если с этого боку поглядеть. А если с другого? Бин повернулся на другой бок. На этом боку были неракские всадники. Первый отряд в пять человек не ожидал сопротивления. Если честно -то это Бин на них напал, даже не предупредив. Второй отряд, скорее всего, был побольше и разделился. Откуда-то им попалась эльфийка у шахты. Получается, что со вторым отрядом разделались только благодаря косоглазой. Она их разделила, она же последнего и добила. Выходит, что можно и третий отряд ждать. Эдак человек в двадцать. Тут уж никакие эльфийки не помогут. И не совсем понятно, можно ли просить помощи у магистра, чёрные ни одной схватки сами не начали. Торговаться приезжали. С Неракой у Соламнии сейчас мир. А то, что его слуг повязали чёрные, ещё далеко не повод к войне. Мелковат будет. И ещё шахта. Что в ней такого, что чёрные рыцари косяком валят. Не серебро ведь?

А ещё эльфийка. В Соламнии. В тысяче вёрст от Сальванести, а где находится Квалинести, Бин даже и не знал толком. Ещё дальше.

От мыслей однобоких отвлекли посетители. Прихромал Гро, проведать мальчика своего. А из-за его плеча выглядывала жена, очевидно считая, что последние неприятности примирили её с мужем. А Бин как считал? Считал он плохо. Умножения совсем не знал. Да, и что тут умножать, когда последний кусок всё время делить приходится. Нет! Приходилось!!!

– Горазд спать. Тут про захват замка магистр прослышал. Гонца прислал, обещал к обеду быть. Я людей в деревню за харчами послал. Кухарка вся в поту, в работе. Женщины прихорашиваются. А он дрыхнет, будто не к нему магистр ордена Розы едет.

– Сам Виллинг?! – Бин с кровати вскочил.

Ох, как больно он вскочил, ведь пришлось опереться о раненое плечо. Повязка при ближайшем рассмотрении оказалась вся в крови. Жена неверная охнула и неверными шагами, покачиваясь, ушла за тканью, чтобы сменить повязку.

– Сейчас я тебя перевяжу, – сообщила она Бину, закатывая глаза.

Рогоносец хотел крикнуть ей вдогонку, чтобы убиралась к себе, и носу не показывала, но магистр с визитом и струйка крови, показавшаяся из-под повязки, челюсти ему сжали.

Пока Эльвира перевязывала руку, Бин с Гро обсуждали неожиданный визит главы ордена Розы. Слухи о том, что нищий потомок рода Биноверов вдруг разбогател, и у него появились лучшие племенные жеребцы во всей Соламнии, естественно до Виллинга должны были дойти, иначе, что же это за магистр. А раз про захват замка неракцами он узнал на следующий день, то выходит, что Виллинг приказал за Бином кому-то наблюдать. Плохо это или хорошо, рыцарь с наставником не решили. Им от Нераки ничего не нужно. Это чёрные к ним лезут. Ну, а раз лезут, то и получают. Так что, ничего плохого ожидать от приезда главы рыцарей Розы не следовало. Естественно, кроме суеты.

Как только перевязка закончилась, все и засуетились. В замке один единственный кубок остался, не говоря уже о прочей посуде, ели из глиняных мисок. Гро деньги пересчитал, сумма получилась ужасной, почти пятьсот золотых монет. Никому, не доверяя, оставив Бина руководить приготовлениями в замке, ветеран вскочил на лошадь и погнал за столовым серебром, путь предстоял не близкий. В деревне, понятно, с этим добром не густо. Гро туда и не поехал, а поехал он в замок к рыцарю Элбену, который давно хотел фамильное серебро продать. Только вот покупателей не находилось. Почти все рыцари после последних неудачных воин и битв еле концы с концами сводили. Элбен был плодовит и семеро его сыновей и пятеро его дочерей, всё больше требовали денег, взрослея, так что Гро даже не сомневался в успехе задуманной операции.

Бину ничем руководить не пришлось. Эльвира разошлась, чувствуя безнаказанность, и принялась, используя всех старичков, готовить замок к встрече магистра. Рыцарь же пошёл на конюшню. Вот, где надо было порядок наводить. Чёрные жеребцы и кобылы (целых две, теперь можно было подумать и о разведении чёрных жеребят) конюшню почти разнесли по досочкам, на свободу вырываясь. Только первые пять вели себя более менее прилично, последнее же приобретение, резвилось во всю. Потратив три ковриги хлеба и уйму времени, Бин с трудом подобие порядка восстановил, решив для себя, что пора строить каменную, тёплую, большую конюшню, раз уж решили разводить лошадей.

Гро вернулся довольный, бренча полным мешком серебряной и оловянной посуды. Накрыли стол в зале и обнаружили, что кресел осталось только три, и то одно уж больно хлипкое, остальные пошли в разное время на дрова. Принесли лавки и табуретки, получилось неказисто, но кресла и стулья не столовое серебро, их у разорившихся соседей не купишь. Надо ехать в город и заказывать хорошему столяру. Включив это в круг первоочередных задач, Бин смирился с разномастностью мебели.

– Едут! – прибежал мальчишка деревенский, посланный на крышу замка для наблюдения.

Эльвира охнула, бросила хозяйничать и бросилась к себе, прихорашиваться.

Виллинг приехал с казначеем ордена, графом Бери, и командиром роты лучников ордена Меча, маркизом Силингом. Никто из этих руководителей рыцарства в замке обнищавшего Биновера не был, и оценить последние усилия Бина и Гро, по преданию наследному имению былого лоска, не смогли.

– Не так плохо как мы думали, – вот всё что произнёс Силинг, когда троица рассаживалась за столом.

«Ну, погодите!» – скрипнул Бин зубами и послал за женой.

Глава 3

Вышли обе и неверная распутница, и жительница лесов. «Совсем другое дело!» – хмыкнул рыцарь, увидав округлившиеся глаза гостей. Глазам округляться было от чего. В голубом, чуть коротком для неё, и оттого ещё более привлекательном, платье Эльвиры, эльфийка меньше чем на принцессу не тянула. А сама хозяйка в своём розовом свадебном уборе и гривой золотых волос могла бы за королеву Соламнии сойти, ежели такой титул существовал бы.

– Ого! – за всех высказался казначей.

– Прошу к столу, – сделал широкий жест Бин, – Позвольте представить. Это – Эльвира Биновер-Карло – моя жена. А это …, – и тут рыцарь покраснел, ведь он даже не знал имени эльфийки.

– Эйя Санесси, – чирикнула девушка, видя, что Бин ей не помощник.

Тихо так чирикнула. Только все расслышали. Бин, потому что рядом стоял. Магистр, потому что с кресла упал. Когда жительница лесов произнесла своё имя, глаза у него вылезли из орбит, челюсть отвисла, а сам он откинулся назад резко, на том самом хлипком кресле. Не хотел ведь Бин его ставить. Не выдержало. Развалилось. И глава ордена Розы грохнулся на каменный пол, бренча доспехами. Он тут же простил младшему Биноверу этот «казус бели» так как руку, чтобы помочь ему встать, подала сама Эйя.

– Благодарю, принцесса! – сделав ударение на последнем слове, магистр припал губами к руке помогшей ему подняться.

– Санесси! – хором воскликнули два других гостя.

Они не упали, и смысл произнесённого эльфийкой дошёл до них позже.

– Дочь «Беседующего с Солнцем»!? – прошептал своим могучим басом граф Бери. Вот откуда что берётся, сам маленький, лысый, а голос как у большого и волосатого.

Дальше обед проходил в тёплой непринуждённой обстановке. Никто никого не принуждал говорить. Было весело. Бину было весело наблюдать за гробовым молчанием у себя за столом. Виллинг уткнулся в рагу и молчал – соображая, что из всего этого может получиться. Эльвира молчала от потрясения. Она думала, что приодела дурнушку косоглазую, а тут принцесса Квалинести. Граф Бери молчал по тому, что был самым умным и знал, что в присутствии представителей правящего дома, без их позволения, в Квалинести, разговаривать нельзя. Маркиз молчал потому, как молчали остальные. Бин этой тишиной наслаждался. Теперь, когда он расскажет, как спас Эйю из рук неракцев, не миновать ему графского титула. Хватит, натерпелись. Теперь он, надо полагать, герой у двух народов Крина … и злейший враг Нераки.

Марта принесла Торбардинский чай и сухарики сладкие. Бин решил, что игра в молчанку затянулась, и спросил у эльфийки, мило улыбаясь.

– Как вам понравилось у меня в гостях, принцесса? – нарушил молчание Биновер, не осведомлённый, о правилах этикета в Квалинести.

– Я рада, что наши пути пересеклись, рыцарь Биновер. Гилеан свидетель, вы появились вовремя, – голос был высокий, но даже очень приятный, и ни малейшего акцента.

– Я тоже рад, а то лежать бы мне сейчас в фамильном склепе! – Бин просто купался в лучах славы, поворачивая то один бок, то другой.

Вынырнуть его заставил магистр.

– Я бы хотел услышать всю историю с начала. Всё-таки я немного отвечаю за порядок в Соламнии. А тут отряды неракцев захватывают замки, нападают на эльфов. Может быть, вы расскажите нам свою часть истории, принцесса?

– Обязательно, магистр, но не за столом ведь, – поставила она главу ордена на место (или посадила).

У Бина всего две комнаты приличных и нашлось. Не вести же гостей в спальню к жене. И не к себе, там кроме кровати и стола колченогого мебели нет. Повёл всех рыцарь в оружейную. А там даже сам присел с непривычки. Гро оказывается, все трофейные рыцарские доспехи расставил вдоль стен, и вместе с латами самого Бина и собранного из лома полного комплекта получилось четырнадцать штук. У самого магистра в два раза меньше было.

– Это настоящая война получается, – тихо, но вполне внятно прошептал себе в усы маркиз Силинг.

Расселись на лавки вдоль стен, леди Биновер сама подала всем по оловянному бокалу вина от Сальванести (быстро к богатству привыкла).

– Итак, слушаем вас, принцесса, – после второго глотка позволил себе нарушить молчание магистр.

– Я с отрядом из трёх эльфов ехала в Тарсис …

– Стоп, стоп, стоп! – сразу перебил её Виллинг, – В данном случае лучше всего говорить правду, – он указал на шеренгу чёрных доспехов, – Из Квалинести в Тарсис через Соламнию, почему же не через Восточные Дебри?

– Потому что эльфы на грани войны с гномами холмов! – сверкнула глазами Эйя, точно из лука прицелилась.

– Ого! Надеюсь, это последняя новость сегодня? – граф даже встал и сделал круг по оружейной, магистр его взглядом пригвоздил к месту.

– Продолжайте, Ваше Высочество.

– В лесу, милях в пятнадцати к северу на нас напали неракцы и перебили воинов. Это была засада, и мы ничего не успели сделать. Меня они захватили в плен, отвезли в какую-то деревеньку и начали пытать, добиваясь сведений о шахте …

– О шахте?! – теперь Бин прервал чириканье гостьи.

– Да, где второй вход в шахту? – Эйя повернулась к Бину, – Вы знаете о шахте?

– Почему же мне не знать о собственных владениях, кстати, все неракцы требовали её продать, якобы, только за этим и приехав.

– А что вы, принцесса, знаете об этой самой шахте? – направил разговор снова в нужное русло Виллинг.

– Ничего! – поспешно ответила эльфийка, и Бин своим шестым чувством, полученным в наследство от Бин Эйриха Тёмного, понял – врёт. Не в Тарсис, а к шахте его она ехала.

Больше, как выяснилось после непродолжительного молчания, гостье добавить было нечего. Настала очередь Бина, и он во все кровавые подробности собравшихся посвятил, особенно ему удалась, та часть, где он принцессу вызволял из мерзких рук неракцев. Подробность о раскаленном мече и запахе палёного живота заставила Эйю чирикнуть что-то по-эльфийски, а магистра схватиться за меч и наполовину его из ножен вытащить. Победитель чёрного воинства и спаситель принцесс блаженствовал, ни одному из Биноверов такой массой подвигов похвастаться невозможно было, храбрецы в роду были, а вот героев саг ещё не было. Теперь будут.

– Что это за шахта такая? – задал правильный вопрос казначей.

– Моё приданное, серебряная шахта, только там был обвал, и она почти засыпана, – не удержалась изготовительница рогов.

– И практически полностью выработана, – счёл нужным добавить хозяин.

– Если эта шахта нужна неракцам, значит, продавать её нельзя ни в коем случае, – подвёл итог рассказам магистр.

Эльфийка при этом сделала свою прямую спину ещё более прямой, от Бина это не ускользнуло. Наводило на мысли. Мыслителем будущий граф, конечно, не был, но и слепым тоже. Выходило, что его шахта срочно понадобилась не только неракцам. Додумать эту мысль он не успел.

– Нужно снарядить отряд и обследовать окрестности шахты и саму шахту, – прервал мыслительный процесс магистр.

– А если в это время чёрные снова нападут на замок? – хоть и неверная, но всё-таки умная жена Бину досталась.

– Я пришлю сюда десяток рыцарей, – сразу нашёлся Виллинг.

Нет, будущему графу это не понравилось. Он, значит, уедет, а здесь в его замке будут на его деньги пировать десять бездельников и пользоваться его женой, чтобы потом над ним смеялась вся Соламния.

– Спасибо! Не надо! – чуть не выкрикнул Бин, эту картину представив.

– Конечно, – поддержал его казначей, – Держать здесь десяток рыцарей неизвестно, сколько времени и объедать хозяина – это не помощь. Нужно провести небольшое учение поблизости от замка, шум и многолюдность отпугнёт любого.

– Замечательная мысль. Только не учения, а турнир. На учения нужно тратить деньги, а их в казне не густо. Устроим в соседней деревне рыцарский турнир, на нём участники обеспечивают себя сами, – Виллинг был настоящим правителем, интересы государства на первом месте.

– А как же принцесса? – наполнил всем маркиз Силинг.

Взоры рыцарей обратились на эльфийку.

– Я бы хотела остаться погостить у своего спасителя, пока он не вернётся с этой загадочной шахты, а потом он проводит меня до дому и получит от отца достойную его награду.

Глупо спорить с монархами. Да, никто и не пытался, всех такой поворот устраивал – меньше хлопот. Один Бин понял, что дело здесь не в награде, а в шахте.

– Итак. Через две недели в окрестностях замка проводим турнир, розу победителю вручит Эльвира Биновер, – и магистр улыбнулся хозяйке (Бин решил заказать пояс верности с кучей шипов). Рыцари начнут собираться дня за два, четыре дня сам турнир и день на празднование и сборы, получается семь дней. Думаю, этого вполне достаточно для обследования вашей шахты, – Виллинг повернулся к Бину, – А пока идёт подготовка к турниру, ты подлечишься, – магистр кивнул на перевязанную руку хозяина, – Желаю и вам побыстрее выздороветь, принцесса. Увидимся на турнире. Вы будете его украшением.

Первое, что сделал Бин, проводив гостей, это посетил кузнеца деревенского. Тот покачал головой, услышав о поясе верности, фыркнул подозрительно, покопался в груде железа в углу и вернулся с искомой вещью.

– Пусть примерит, если велик или мал, приносите подправить, – и опять подозрительно фыркнул.

Красный, как варёный рак, выскочил будущий граф из кузницы. За это ему Эльвира ответит. Он попытался кончиком кинжала вскрыть замок, но ничего путнего не получилось. Это несколько подняло настроение рогоносцу. Шипов вот, правда, маловато. Ну, да ладно.

Неверная жена перетряхивала свои наряды – уже готовилась к турниру. Бин ни слова не говоря, задрал ей подол платья и стал прилаживать покупку. В самый раз получилось, как будто с неё мерку снимали. Эльвира молчала, глядя в потолок, так Бин и не хотел с ней разговаривать. Сняв назад пояс, он всё-таки не удержался и погладил заманчивый задик. Дальше всё получилось само собой. Привычка.

В гораздо более лучшем настроении рыцарь разыскал на конюшне Гро. Старый вояка пытался починить разнесённую жеребцами загородку. Получалось плохо.

– Нужно построить конюшню большую, тёплую, из камня, – поделился Бин своими мыслями с наставником.

– Это не меньше ста монет, – зацокал языком Гро, – Я тут знаешь, о чём подумал. Будет турнир, значит, будет тьма лошадей, а сена в округе мало. Нужно срочно всё его скупить и в соседних деревнях и замках тоже, а потом поднять цены. У нас сейчас четыре сотни осталось. Вот нужно все и пустить на сено. Может монет сто – сто пятьдесят заработаем. А ещё будем рыцарских кобылок огуливать. Вот тоже не меньше полсотни монеток.

– Стой, так нас здесь не будет, – остудил его пыл Бин.

– Проклятье! Может, я не поеду? – сам у себя спросил Гро и сам себе ответил, – Да, нет, у шахты опять можно на чёрных нарваться.

– Или на эльфов.

– Как это? – не понял ветеран.

– Принцесса наверняка врёт, не в Тарсис они ехали, а к шахте, там её неракцы и поймали, – поделился будущий граф своей догадкой.

– А ведь, похоже. Эх, нанять бы парочку лучников.

– Чтобы они нас там перебили, когда мы найдём то, что все в этой шахте ищут. Того рудокопа вполне хватит, если он, конечно, отважится поехать во второй раз.

Парень согласился, хоть и потребовал утроить жалование. Бин и утроил, что такое три монеты, пустяк. А чтоб он не сидел без дела пока турнир не начался, и денежки сполна отработал, отправили мужичка скупать по округе сено, овощи и овёс. Цены, правда, от таких массовых закупок поползли вверх, но как они взлетят к концу турнира.

Бин, оставленный без денег на строительство новой конюшни, занимался тремя вещами. Во-первых, пользовался женой, целоваться рога мешали, поэтому обходился без предварительных ласк, оседлает сзади и поскачет в чисто поле. Всё остальное время он уделял принцессе. Гулял с ней по расчищенному от сорняков зимнему парку, учился говорить по-эльфийски. Получалось не очень, все эти свисты и щелканья с чириканьем так мало походили на общий, что приходилось каждое слово по тысяче раз прочирикивать, пока хоть немного похоже получалось. А ещё они с Фарлеем, самым молодым из его инвалидных слуг, или приживал, брали у Эйи уроки стрельбы из арбалета и лука. Фарлей в трёх войнах участвовал в отряде арбалетчиков, а сломал ногу при переходе через Халькистовы горы. Нога срослась неправильно, и теперь солдат скорее прыгал, чем ходил. Двадцать лет его жизнь зависила от умения пользоваться арбалетом, а Эльфийка стреляла быстрее и точнее. О Бине и говорит не стоит, мазила. Не то что в летящую муху, а даже в сидящую на стене, не всегда попадал с десяти шагов. Десять дней уроков с принцессой, эльфов из обоих не сделали, но и бесследно не прошли. Рыцарь для себя уяснил, что долгое прицеливание результат не улучшает, как только поймал муху в прицел, сразу и стреляй.

Турнир приближался. Замок стараниями шахтёра и Гро стал напоминать большой деревенский амбар. Дав последние наставления Эльвире по продаже фуража, и застегнув у неё на заднице металлическое украшение, Бин со спокойной душой взгромоздился на свою кобылку (уже слегка отяжелевшую после свидания с чёрным жеребцом), и небольшой отряд выехал попытать счастье у шахты во второй раз. Дорога была знакомой, и до яичной таверны добрались на день быстрее. Неракцы не появлялись, и страдающий пученьем живота хозяин встретил гостей почти приветливо. Там и переночевали.

Принцесса не обманула. Трупы трёх эльфов нашли в лесу, почти у входа в злополучную серебряную шахту. Неракцы не тронули ни оружия, ни снаряжения. Шахтёр, оглядев верёвки, крюки, лестницы и прочий подземный инвентарь только присвистнул.

– Они снаряжены в сто раз лучше, чем мы, – сообщил он насвистевшись.

Эльфов похоронили, как того требовал обычай – закопали под деревьями, а еду и снаряжение переложили к себе в телегу. В чертогах Паладайна верёвочные лестницы и кирки шахтёрские не нужны. Ночью выпал первый снег. Все замёрзли, извозившись в сырой земле по самые уши, и устали. Заколоченный вход в старую шахту был в тридцати шагах вверх по склону. Начинались отроги Харолисовых гор.

– Сломаем ограждение и запалим костёр, – Гро привязал лошадей под огромным кедром, и на ходу вынимая меч, двинулся к шахте. Доски за двадцать лет иструхлявили, и вся загородка рухнула после первого удара, доламывали уже через колено. Бин с Гро сооружали костёрчик для прогрева потрохов, а шахтёр (по прозвищу Крот, и по имени … Имя его никто не спрашивал, «Крот» и всё.) обследовал горизонтальную выработку шагов на двадцать от входа.

– Это не шахта, – сообщил он, подсаживаясь к первым язычкам пламени.

– Что же это? – недоумённо подняли на него головы рыцарь с наставником.

– Это пещера, люди или гномы лишь чуть расширили вход.

– Почему это гномы, откуда здесь гномы? – заорал на беднягу Гро.

Парень был не из храбрецов, и потребовалось вмешательство Бина и сопения старого вояки, чтобы его успокоить и дать ему договорить.

– Камни обработаны очень тщательно, люди так не делают, для людей главное, чтобы был проход, а гномы всё делают качественно.

– А что насчёт серебра? – нетерпеливо перебил его будущий граф.

– Здесь, никаких следов, – пожал плечами Крот и занялся подогреванием куска копчёной говядины. И вдруг привстал.

– Дым от костра несёт не наружу, а внутрь, это значит, выше есть другой ход или расщелина на худой конец.

– Второй ход?! – в один голос воскликнули вояки, вспомнив, о чём говорила принцесса.

– Скорее всего, расщелина, – не понял их порыва шахтёр.

– А дым ведь можно увидеть, – и Бин бросился наружу, по дороге он споткнулся о дрова и на воздух выкатился.

Выкатился он в неудачное время. Солнце устало кутаться в тучи и выглянуло из-за них. Поднялся туман, вся горушка была как в дыму, а ещё в деревьях. Дальше собственного носа не видно.

Обратно рыцарь проследовал в том же порядке, что и наружу, споткнулся и вкатился чуть не в костёр. За это время Гро успел только один раз откусить от своего куска говядины и подкинуть пару дощечек в костёр.

– Туман, – коротко рассказал о своём походе Бин.

– Пока обследуем с этой стороны. Ешь, – продолжая терзать зубами (которые остались) жестковатое мясо, (Хм, жестковатое!?) – Поедим и начнём.

Начали. Привязали верёвку к большому камню и углубились в проход. Именно углубились – ход шёл вниз, причём довольно круто. Фонари со свечами внутри слабо освещали ровные стены и потолок тоннеля. На шахту по добыче серебра это пока походило очень мало. Кончилась первая верёвка. Привязали к ней эльфийскую, шелковую. Вот умеют ведь делать – в два раза тоньше и, наверное, в пять раз надёжнее.

– Зачем верёвка? – нетерпеливо заворчал старый рубака.

– Чтобы назад дорогу найти, – пояснил Крот, проверяя надёжность узла.

– Что тут искать, ровный коридор, -только и успел произнести Бин, как ровный коридор превратился в два неровных. Оба ещё круче уходили вниз.

– Вот это уже сделали люди, – трогая потолок с шипами и зазубринами правого коридора, пояснил шахтёр.

– Видно, – не испытывая ни малейшей гордости за свою расу, согласился Гро.

– По какому пойдём? – пощупал и Бин.

– По обеим, – безапелляционно заверил его наставник, – но сначала по правому.

Пошли по правому. Под ногами шуршали мелкие камешки, с потолка кое— где падали капли воды, дёргался огонёк свечи в фонарике. Иди себе и иди. Так нет. Упёрлись в завал.

– Вернёмся и пойдём по левому, – попытался взять на себя руководство экспедицией Бин.

– Без сопливых скользко! – отрезал ветеран и, видно, есть всё же Гилеан на свете, поскользнулся в луже на своей хромой ноге и врезался тем, что у женщин именуется ласково «попка» в острый обломок.

Такхизис, Гилеан, Паладайн и Худекель узнали о себе массу интересных вещей. Кое-что может, и имело место за долгую историю Крина и его богов, но большая часть была маловероятна, всё-таки они были братья и сёстры. Хотя в методике размножения богов Бин, всё это с интересом выслушавший, был не силён.

Боги были чем-то заняты, и святотатца не завалило сразу, а может, на правду не обижаются. Вернулись, сматывая верёвку, к развилке и пошли «на лево». Ни каких женщин там не было, ни гномих, ни эльфиек, ни представительниц человеческого рода, прекрасных представительниц человечества. Никаких. Был завал. И из него торчали ноги скелета. Скелет был одет в хорошие кожаные ботинки.

– Нам, понятно, сюда? – проверяя качество ботинок, поинтересовался осквернитель богов у шахтёра.

– Другого пути нет, – Крот снял с себя поклажу и уложил на пол футов в двадцати от завала, – Хотя, шахта ваша, вам видней. Можно вернуться к первому завалу.

– А нас самих здесь не завалит? – это уже Бин из темноты голос подал, он от ног сразу подальше отошёл.

Крот поднял глаза и долго обследовал потолок, даже постучал по нему.

– Странно, – в конце концов, произнёс он, – Если кого-то интересует моё мнение, то это не завал. «Это» насыпали специально.

– А ноги? – в один голос поинтересовались слушатели.

– Мало ли на Крине трупов! – махнул рукой парень и принялся откидывать ближайшие камни подальше.

Рыцарь с воспитателем несколько минут наблюдали за работой шахтёра. Сначала с опасением, затем с нетерпением, потом со скукой. Тем временем Крот откопал заваленный скелет. Когда-то давно это был человек, вот всё что можно было сказать о нём. Никаких следов одежды кроме ботинок. Скелет осмотрели, кости оттащили месте с камнями, и Бин не удержался, взял несколько камней покрупнее и отбросил подальше от завала. Потом ещё несколько. Вскоре все трое носили и кидали, кидали и носили, пока их не остановил Крот.

– Так не пойдёт. Мы сами себя замуруем. Нужно их носить дальше, а ещё лучше выбрасывать камни наружу.

На самом деле проход за ними заметно сузился, теперь по нему пройти уже было невозможно, разве что в позе последнего пьяницы – на четвереньках. Пришлось в эту позу встать и переползти собственноручный завал. Теперь носили и кидали камни ещё футов на двадцать ближе ко входу, пока почти всё не убрали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.