Дмитрий Распопов
Фараон. Книга 2. Прогрессор поневоле

Фараон – 2. Прогрессор поневоле

Данная книга является художественным произведением. Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

Также автор не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя, сигарет, нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ. В описанном мире другая система времени, возрастов и система исчисления. Все герои при пересчете на нашу систему совершеннолетние.

Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет, нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

Глава 1

28-й год; 14-й год, 22-й день первого месяца сезона ахет

Настроение, и так бывшее плохим, когда я увидел раненых, которые попали под обстрел лучников, стало ещё хуже. Вот уже несколько недель, как мы безрезультатно стояли лагерем возле города Дебод, без единого шанса взять его просто так. Стены города, который был по населению значительно меньше, чем первые два, сдавшиеся нам почти без боя, всё равно оказались слишком высоки, для того чтобы их взять с наскока. А одна из попыток штурма с помощью лестниц закончилась двумя десятками убитых и сотней раненых. Повторять это во второй раз я не решился. Всё, что я мог сейчас делать, – это разъездами колесниц и патрулями лодок на реке не давать поставлять припасы в город, а также вести разведку, чтобы с трёх других соседних городов им на помощь не пришло пополнение.

Кроме этого, дополнительной головной болью был разлив Нила, который в этой местности начался раньше, чем в Фивах, оно и понятно, ведь половодье шло с юга на север, так что разлившийся Нил был серьёзной проблемой, ещё больше усложнившей наши дела.

– Мой царь, – к моей колеснице подъехал Менхеперресенеб.

Я повернул голову в его сторону.

– Поймали двух городских, которые хотели ночью проникнуть мимо нас в соседний город.

– Что говорят? – по его виду я понял, что их раскололи.

– Население Дебода спокойно, – он расстроенно пожал плечами, – запасов еды много, уровень воды в городских колодцах большой, так что им не о чем переживать.

– Спросил их, что говорят в городе насчёт моего предложения? Я готов снизить размер выкупа, если они сдадутся.

– Они простые гонцы, мой царь, – Менхеперресенеб вздохнул, – но да, я спросил. В народе большая уверенность, что мы уберёмся от стен города уже скоро. Ведь наши собственные припасы оставляют желать лучшего.

Я отвернулся от него и снова стал смотреть на город, живущей своей жизнью. Со стен часто неслись оскорбления в наш адрес, голоса кричащих, подхваченные ветром, долетали до нас и были прекрасно слышны воинам, сидящим у шатров в лагере, окопанном рвом и окружённом редким частоколом из заточенных и обожжённых стволов акаций. Единственного доступного дерева.

– Сам что думаешь, Менхеперресенеб? – снова повернулся я к главе разведки.

Он остро посмотрел на меня и осторожно ответил:

– Если не произойдёт какого-то чуда, мой царь, боюсь, у нас недостаточно сил взять этот город, как, впрочем, и три следующих.

– Что ты подразумеваешь под чудом? – удивился я.

– Ну, – тут он смутился, – нечто такое, что было в нашем первом бою, когда мы победили превосходящего в несколько раз противника.

– Что бы ты сделал сейчас на моём месте? – спросил я его, видя, как наши возницы делают вид, что не прислушиваются к разговору.

– Вернулся бы обратно в поместье, набрал ещё войска и, когда крестьяне будут вынуждены выходить сеять пшеницу и ячмень, вернулся обратно, мой царь, – честно ответил Менхеперресенеб, – ну и, конечно, перед отходом сжёг бы все близлежащие поселения, а людей оттуда угнал в рабство и продал на фиванском базаре, чтобы пополнить казну.

Я задумался.

«Оно, конечно, всё хорошо, – мысли метались в моей голове, перебирая различные варианты, – вот только такой поступок для всех вокруг будет означать, что я обычный человек, не бог и нового чуда не случилось».

Насколько опасно то, что меня больше не будут ассоциировать с богом, я прекрасно понимал. Достаточно будет нескольких неудач, парочки сомнений, и вот уже те, кто нужно, задумаются, а стоит ли служить такому богу, который действует так же, как и простой человек. Я сам себя загнал в подобную ловушку, назвавшись высшим существом.

«И что делать?» – задал я себе вопрос.

Ответов было несколько, но все они мне не нравились, поскольку были крайне кровавыми. Вполне в духе Средневековья, но после недавнего убийства племянника Менхеперресенеба, я не сильно хотел проливать ещё больше крови. Это и сдерживало меня от того, чтобы принимать более решительные планы по захвату города.

– На сколько нам ещё хватит провизии? – спросил я у Иамунеджеха, подъехавшего к нам вместе с Ментуиуи.

– Из подчинённых городов нам её постоянно подвозят, но они, видя, что мы не достигаем успеха, – тут лицо Иамунеджеха перекосилось, – могут подумать, мой царь, не поспешили ли они со сдачей своих городов.

Он был тоже прав, поскольку караваны становились оттуда всё меньше, градоначальники явственно видели, что мы застряли на месте. Они сейчас легко могли прекратить поставки и снова закрыть ворота перед нами, что делать тогда, я себе слабо представлял.

– Ладно, пусть твои разведчики, Менхеперресенеб, ещё раз проедутся на один дневной переход вперёд, – тяжело вздохнул я, опасаясь принимать более жестокие решения, которые приходили мне сейчас на ум.

– Мой царь, можно задать вопрос? – неожиданно глава войска обратился ко мне с просьбой.

– Да, конечно.

– Я вижу, что у его величества есть решение, – он покачал головой, – почему он тогда колеблется?

– Отвечу честно, Ментуиуи, – я прямо посмотрел на всех своих военачальников, – мне страшно.

– Твоё величество? – сильно удивился он. – Почему?

– Многие умрут. Очень многие.

– И что? – Ментуиуи заинтересованно посмотрел на меня. – Все воины готовы к смерти, товарищи позаботятся об их телах, чтобы каждый нашёл себе убежище в загробном мире.

– Отправьте разведку, – прервал я разговор, поворачиваясь лицом к городу.

– Да, мой царь, – низко поклонился Менхеперресенеб и поехал отдавать нужные приказы.

Я увидел, как Меримаат тоже косится на меня, но старательно делает вид, что его тут якобы нет.

– Говори уже, – вздохнул я.

– Не хотелось бы встревать в царские дела, – смутился он.

– Ты был другом Менхеперра, – устало взмахнул я рукой, – говори и не действуй мне на нервы.

– Никто после твоей первой победы, твоё величество, не усомнится в твоих силах, – попытался успокоить меня он, – взять такими маленькими силами этот город и правда вне человеческих возможностей.

– А если не человеческих? – я понял его оговорку.

Парень смутился, но повторил слова Менхеперресенеба:

– Тогда нам и правда нужно очередное чудо, мой царь.

Мы замолчали, и я приказал направить колесницу в лагерь. Вчера под большой охраной я отправил обратно в поместье всех своих наложниц вместе с большей частью выкупа, так что Менхеперресенеб и Меримаат были правы. Войск и, главное, колесниц у нас теперь стало даже меньше, чем было в начале похода. Не говорить же о том, что чуть больше тысячи чернокожих новобранцев, которых ещё учить и учить, сильно нас усилили.

***

Вечером по тревоге лагерь подняли прибывшие разведчики Менхеперресенеба. Одеваясь и выбегая наружу, я увидел сначала их лошадей по легко узнаваемым попонам, затем сам Менхеперресенеб подъехал и, спрыгнув с колесницы, низко мне поклонившись.

– Мой царь.

– Что случилось? – я огляделся кругом, видя, как центурионы строят легион.

– В Дебод прибыло подкрепление, мой царь, – сухо ответил он, – тысяча воинов сейчас входят в его ворота.

– Это всё, что прибыло? – нахмурился я.

– К сожалению, нет, мой царь, ещё пять тысяч двигаются сейчас в нашу сторону и будут здесь через пару дней.

– Решили, что им по силам будет откинуть нас после ухода каравана с ценностями и части войска, – сразу понял я.

Менхеперресенеб промолчал, да что говорить, и так было всё понятно.

– Отдохните, завтра для вас будет работа, – нахмурился я.

– Да, мой царь, – поклонился он и вернулся к своей колеснице.

Через полчаса, видя, что прибывшее передовое войско не предпринимает попыток напасть на нас, а лишь полностью втянулось в город, который сразу закрыл ворота за ним, Ментуиуи дал сигнал к отбою. Воины стали возвращаться на свои места, а военачальник появился передо мной словно тень. Он явно ждал от меня приказов, ведь главным в походе был я.

– Что скажешь? – вздохнул я.

– Нужно уходить и как можно быстрее, твоё величество, – ответил он прямо, – мы не выстоим против шести тысяч.

Он был, конечно, прав, если бы не укреплённый лагерь, который я приказал построить, пока мы осаждали город. Я огляделся по сторонам: ров, частокол, пусть и не во всех местах, а также торчащие заострённые и обожжённые на огне стволы по направлению к противнику и перекрытые деревянными баррикадами два въезда.

«Что делаем, Андрей?» – спросил я сам себя.

Правильнее было, конечно, послушать мнение опытного военачальника и отступить, но вот тогда не случится того чуда, которое поддерживает веру египтян в мою божественную исключительность. Я не сомневался ни секунды, размышляя над тем, как этот отход преподнесут во дворце Хатшепсут.

– Мы остаёмся, – я перевёл взгляд на Ментуиуи, – пошли колесницу к городу с белым флагом. Хочу поговорить с ними, перед тем как принять окончательное решение.

Военный был явно удивлён, но кивнул, и вскоре от лагеря в стремительно гаснущих сумерках отправилась колесница, а вскоре вернувшийся воин сказал, что со стен в него полетели стрелы, несмотря на белый флаг. Они явно не хотели с нами разговаривать.

– Что ж, – тяжело вздохнул я, нехотя принимая сложное решение, – пусть тогда их судьбу решат боги.

Через час в палатке собрались три человека, поскольку остальные высокопоставленные военные из моего войска отправились в составе каравана в поместье, со мной остались лишь те, на ком было сразу много обязанностей. Я внимательно осмотрел их лица, прежде чем начать говорить. На всех виднелось ожидание и вера в меня, это легко читалось по их расширенным глазам, напряжённым позам и тому, как внимательно они готовы были меня слушать.

– Что ж, я хотел по-хорошему, чтобы пострадало меньше воинов с обеих сторон, но, видимо, этого недостаточно для того, чтобы взять город, – я заговорил спокойно, взвешивая каждое своё слово, – поэтому вам поручения на завтра. Иамунеджех, твоя задача вырубить все оливковые и финиковые рощи в округе, стволы деревьев доставить в наш лагерь, остальное сжечь.

– Слушаюсь, твоё величество, – кивнул воин.

– Минмос, – повернулся я ко второму военачальнику, – согнать к нам крестьян со всех ближайших поселений, вместе с их сельхозинвентарём и провизией. Задача расширить ров и из привезённых Иамунеджехом стволов сделать нормальный частокол. То, что стоит сейчас, пустить на дрова.

Этот приказ их удивил, но военный лишь кивнул, подтверждая, что понял.

– Да, мой царь.

– Менхеперресенеб, – я посмотрел на главу разведки, которым он стал, поскольку чаще всего этим занимался по своей воле, – тебе самая сложная задача.

– Всё, что потребует твоё величество, – без колебаний ответил он.

– Подготовь все колесницы к долгому походу, набери, сколько нужно, припасов и, как только вражеское войско прибудет, ночью обойдёшь его по широкой дуге и отправишься в глубокий тыл, – я внимательно на него посмотрел, – ты не должен ни с кем вступать в сражения, при виде любых крупных сил сразу же отступать, поскольку твоя задача будет обрезать снабжение, которое пойдёт к вражескому войску. Убивай ослов, быков, любую тягловую силу, на которой будут перевозить припасы. Сжигай масло, пшеницу и всё то, что не сможешь увезти для собственного пропитания. Ценности не трогай, чтобы не отягощать себя и колесницы, берите только золото.

Когда я закончил, горло немного пересохло, и мне тут же протянули кубок с вином, из которого я сделал несколько глотков.

– Справишься?

– Конечно, мой царь, – он склонил голову, – распоряжение предельно ясное.

– Крестьян и торговцев, двигающихся в эти города, убивай также, – дополнил я, – чтобы нос высунуть боялись из своих общин и жилищ.

Военные внимательно слушали, хотя пока явно не понимали, как это всё нам поможет противостоять шести тысячам воинов.

– Направьте гонцов в Асуан, начальник тамошнего гарнизона показался мне адекватным. Скажите ему, что царю нужны все их запасы стрел, дротиков и луков.

Менхеперресенеб снова кивнул.

– Отряжу одну из своих колесниц.

– Тогда на этом всё, завтра с утра все за дело.

Совещание на этом закончилось, и воины поднялись, провожая меня. Я пошёл к себе, а они явно хотели обсудить мои приказы между собой. Это было логично.

***

Словно растревоженный улей, лагерь начал гудеть, когда я ещё спал. Под этот гул и привычные крики центурионов я проснулся и, лёжа одиноко в шатре, стал вспоминать вчерашний день, а также свои приказы.

«С каких пор, Андрей, ты стал таким жестоким? – поинтересовалась у меня совесть. – Сначала никуда не хотел лезть, отбрыкивался от местной жизни обеими ногами, а тут с лёгкостью отдал приказ убивать всех, кого увидят воины».

«Заткнись, – отрезал я её во внутреннем разговоре, – без тебя тошно».

«Чего тогда просто не ушёл от города?» – удивилась она.

«Это было бы первым шагом к концу моей здешней карьеры царя и бога, – нехотя ответил я, – я как-то не подумал, что слишком высоко задрал планку их ожиданий, теперь, чтобы ей соответствовать, не получится просто отсидеться в кустах».

«Кто-то вообще не хотел никуда встревать», – ехидно напомнила мне совесть давнее желание просто жить жизнью царя.

«Слушай, отъеб…сь, – разозлился я, – сама видела, что всем кругом плевать хотели на мои желания».

Совесть то ли обиделась, то ли признала поражение, но затихла, поэтому я поднялся с циновок, похрустел шеей и стал одеваться, выходя из шатра. Меримаат и Бенермерут были уже рядом, приветствуя меня с бурдюками, полными тёплой водой, так что я сначала умылся и вытерся полотенцем, а только потом обратил внимание на происходящее вокруг. Все явно выполняли мои вчерашние приказы, поскольку легион перестали дрючить строевой подготовкой, перейдя на приказы по нанесению ударов копьями в плотно сомкнутом строю, колесницы осматривались и чинились, явно готовя их в дорогу, а рядом с нашим лагерем начал расти ещё один, куда загоняли кучу ничего не понимающих крестьян.

Позавтракав в обществе молчаливых спутников, я отправился на инспекцию и провозился до вечера, когда меня отвлёк от дел появившийся авангард нубийского сборного войска, заставивший бросить дела и подняться на бруствер насыпи, которую крестьяне насыпали, поднимая землю из всё расширяющегося рва. Я, прижав руку ко лбу, чтобы заслониться от солнца, смотрел, как появившийся небольшой отряд начинает разбивать лагерь прямо под стенами города, а огромная чёрная туча на горизонте обретает очертания человеческого войска. Когда она дошла до нас, уже стояла ночь, и меня не стали будить, но зато утром я и сам увидел, какая сила будет нам противостоять.

– Твоё величество, – поднявшиеся ко мне на бруствер военачальники с тревогой смотрели в сторону города, – уверен, что мы сможем что-то с ними сделать?

– Многое будет зависеть от того, насколько будет успешен Менхеперресенеб, – честно ответил я, – это сборная солянка городов, а значит, своя рубашка у них ближе к телу.

– Что значат твои слова, царь? – попросил разъяснить Ментуиуи.

– Они не смогут долго стоять здесь, если опасность будет грозить их городам, – объяснил я.

– А мы? – Иамунеджех хмыкнул, рассматривая нубийское войско. – Сможем?

– Это мы узнаем уже очень скоро, – «обрадовал» его я.

Оказалось, не мы одни смотрим на чужое войско, поскольку и с той стороны было видно, как люди, одетые в белое с золотыми украшениями, смотрят на наш лагерь, ощетинивающийся с каждым часом всё большим количеством деревянных рогатин. Отсюда мне было не видно, но они, определённо, совещались так же, как и мы.

К чести военачальников противника можно было отнести то, что, столкнувшись с непонятным, они решили поговорить, прежде чем пробовать на зуб нашу небольшую крепость. Увидев, как делегация от них, подняв белую ткань, выдвинулась в нашу сторону, я собрал охрану и двинулся навстречу, надеясь всё же разрешить дело миром. То, что это не удастся, стало понятно сразу, едва я увидел в их рядах Лутфи. Моего бывшего легата, ныне одетого по нубийской моде в чёрный короткий парик, украшенный золотыми висюльками, а также набедренную повязку, поверх которой был повязан широкий пояс со спускающимися вниз полосками кожи, на которых крепились золотые пластины. Остальные пришедшие были одеты схожим образом, вариативность составляли только украшения.

Гордо подбоченившись, они смотрели на меня сквозь прищур чёрных глаз. Мой рост не позволял возвышаться над ними, хотя средний нубиец априори был ниже среднего египтянина, но, к сожалению, Менхеперра был низкорослым даже по меркам своей родины.

– Царь Менхеперра, – обратился ко мне на ломаном египетском мой прошлый военачальник, – мы не хотим воевать. Если ты заберёшь свою армию и уйдёшь за первый порог, навсегда забыв о нас, на этом противостояние будет окончено.

Он замолчал, давая мне ответить, а поскольку остальные нубийцы также ничего не говорили, лишь слушая, то я понял, что сами беседовать со мной они не хотят.

– Что ж, тогда я предложу свой вариант, – спокойно обратился я к нему, – вы сдаёте мне города, выплачиваете выкуп за то, чтобы я их не разорил, в противном случае я не гарантирую вам жизнь.

Нубийцы с улыбками превосходства переглянулись между собой, а Лутфи осторожно продолжил:

– Но царь Менхеперра, нас больше. Мы снесём ваш лагерь уже завтра и грифы будут пировать на ваших костях.

– Это возможно, – улыбнулся я, – но также возможно, что это будут ваши кости.

– Нам не о чём с ним больше говорить, – буркнул на хорошем египетском упитанный нубиец и повернулся ко мне спиной, уходя прочь. Вслед за ним то же сделали и остальные. Последним ушёл Лутфи, бросая последний взгляд на наш лагерь.

Проводив взглядами врага, я сам повернулся, чтобы уйти.

– Что ж, сегодня можно будет вознести молитвы богам, – вздохнул рядом со мной Меримаат, – возможно, завтра мы с ними увидимся.

При этом он посмотрел на меня, но я не стал отвечать, а просто молча пошёл проверять дальше, как укрепляют частокол. Нужно было убедиться, что он везде поставлен одинаково прочно.

Глава 2

Лутфи не соврал. Утром в лагере врага произошло оживление, и вожди стали собирать людей в некое подобие общего строя. От обилия и, главное, пестроты оружия разбегались глаза, но в основном оно было каменное, реже медное. С металлом у Нубии дела обстояли значительно хуже, чем в Египте, но это не значило, что оно становилось менее смертоносным. Быть убитым стрелой с медным наконечником или каменным, не сильно большая разница, ведь, кроме щитов, другой защиты у воинов не было.

– Мой царь, тебе пора вооружаться, – обеспокоенно сказал Бенермерут, подойдя ко мне ближе.

Я слез с уложенных вдоль стен помостов и пошёл за ним, чтобы одеться в доспех. Моё руководство было сегодня минимальным, поскольку сложных построений не предвиделось, нам просто нужно было удерживать оборону, находясь внутри укреплённого лагеря. Надев доспех, к которому начал привыкать, и подпоясавшись поясом с мечом, я вернулся на стену. От вражеского лагеря отделились нестройные ряды нубийцев, направившиеся в нашу сторону. Моё же внимание привлёк крайний справа отряд, который изобразил нечто, подозрительно похожее на построение легиона. Присмотревшись, я увидел там Лутфи, который явно начал строить свой большой отряд по той же науке, что перенял у меня.

– Вот же паскудник, – невольно вырвалось у меня.

Ко мне тут же повернул лицо Ментуиуи.

– Что такое, мой царь?

– Посмотри, Лутфи решил против меня моё же оружие использовать, – показал я ему на сильно выделяющуюся из общего неровного строя колонну.

Военачальник, увидев то же, что и я, присвистнул.

– Бенермерут, – я протянул назад руку, – лук и стрелу.

Требуемое тут же оказалось у меня. Надев кольцо лучника, я взвесил лук в руке, как это всегда делал Менхеперра, и прикинул расстояние до нубийцев, а главное, до Лутфи, который сильно выделялся в их строю. Зло свистнув, стрела улетела в цель, а за ней, затаив дыхание, следили все, кто стоял рядом со мной. Так что, когда она попала в голову и нубиец, словно срубленное дерево, тут же упал на землю, рядом со мной радостно заорали.

– Царь! Царь! – радостно кричали воины, удивлённые не меньше меня точностью выстрела.

– Колчан, – спокойно попросил я и, когда он был мне предоставлен, перекинул его через плечо, стал выбирать из идущих к нам войск цели, выделяющиеся качеством одежды, а также доспехами. Все остальные меня не интересовали. Обнаружив предводителей, я приготовился к стрельбе.

Одно точное попадание следовало за другим, и внезапно накатывающееся на нас войско остановилось. Воины на стенах, имевшие луки, попытались повторить мой успех, но это мало у кого получилось из-за большого расстояния. Но всё равно частые стрелы заставили ряды нубийцев вздрогнуть, и затем они, пятясь назад, вернулись в свой лагерь.

Я повернулся, чтобы отдать лук и пустой колчан. Открытые рты, круглые глаза и тот взгляд, который я и ожидал увидеть, – преклонение перед силой божества.

– Твоё величество, – Бенермерут из всех был самый спокойный, он взял оружие у меня и добавил, – ты один остановил всю армию.

Воины кругом закивали.

– К сожалению, уже скоро они поймут свою ошибку, – я спокойно пожал плечами, – не будут так красочно одеты или лучше прикроются. Ладно, раз атака отменяется, пойду выпью сока, солнце начало припекать.

За моим уходом следили сотни взглядов, а Меримаат и Бенермерут поспешили следом, чтобы накрыть на стол. Я, поедая любимый сорт винограда и холодное, тонко нарезанное мясо, запивал всё это прохладным соком, как внезапно почувствовал, что тугая пружина сомнений и страха, которая появилась во мне, когда я решил всё же остаться и сопротивляться, стала разжиматься. Впервые за эти дни я вздохнул свободнее. Первая легко отбитая атака придала мне сил и уверенности в себе.

Вторая, правда, последовала почти сразу, и, едва поднявшись на стену, я увидел, что в этот раз те, кто вёл войска в бой, были прикрыты щитами, которые держали вокруг них другие воины. Просто так их уже было не достать. Зато большим плюсом стало то, что Лутфи явно отправился в мир иной, поскольку строя по типу легиона больше не было видно. Все воины стояли единообразно, и это не могло не радовать, плагиатчик был примерно наказан.

Понукаемые своими вождями, вперёд вышли тысячи лучников, которые обрушили на стены нашего лагеря кучу стрел, но, поскольку стреляли они каждый сам по себе, выбирая цель индивидуально, то особого эффекта эта атака не показала, большинство из них застряли в частоколе. Видя, что привычная стратегия не даёт им преимуществ, вожди приказали вперёд выйти воинам. Те, прикрываясь щитами, сначала медленно шли, а затем ускорились и, вбежав на бруствер, увидели, что за ним дальше ров. Воины замерли, не понимая, как его можно преодолеть, он был слишком широк, чтобы перепрыгнуть человеку, и в то же время глубок, чтобы спуститься и оттуда перебраться на другую сторону. Кое-кто из самых отчаянных, чтобы не стоять под стрелами, которые с радостью обрушили на них уже наши лучники, попробовал перепрыгнуть. И их крики боли, когда они упали вниз, наткнувшись на небольшие острые колья, разнеслись над полем боя.

На этом атака была завершена, и нубийцы снова откатились назад, теряя воинов, ранеными и убитыми.

– Царь, часть нехси обошла лагерь и пыталась атаковать со стороны вторых ворот, – доложил мне Иамунеджех, вернувшийся со своего поста, как раз у второго выхода.

– С тем же результатом? – поинтересовался я.

На лице воина показалась широкая улыбка.

– Да, мой царь, ушли, потеряв десяток убитыми.

– Ну, сегодняшняя статистика, пока в нашу пользу, – хмыкнул я, позвав его и Ментуиуи за собой.

Когда мы оказались одни внутри моего шатра, я тихо сказал:

– Этой ночью я нападу на их лагерь.

Глаза обоих военных округлились, в это время не воевали ночью.

– Но царь, ничего же не будет видно! – осторожно решили уточнить они.

– Света луны будет достаточно, – я покачал головой, – к тому же я не планирую их побеждать, только не дать выспаться перед завтрашней битвой.

Оба задумались, но не стали ничего говорить или отговаривать.

***

Отбор сотни воинов для ночной вылазки оказался слишком простым делом. Едва узнав, что я лично поведу их в атаку, тут же тридцать моих нубийцев вышли вперёд, и к ним присоединилась ещё сотня кочевников, понявших выгоду от данного предприятия. Если они проявят себя перед царём, награда явно будет большая. Собрав их отдельно, я с помощью толмачей сначала объяснил, что и как мы будем делать ночью, а затем немного потренировался. Привыкшие к строю и командам легионеры быстро поняли, что от них требуется, поэтому я отпустил их отдыхать, а когда ночь стала переходить в раннее утро, снова собрал их вместе, и мы выдвинулись вперёд, стараясь не шуметь при этом.

Костры дозорных было видно издалека, так что мы, скрываясь, подошли на расстояние первого броска.

– Pila tollite, – тихо приказал я, тоже взяв в руку дротик. – Pila jactate.

Вместо пилумов в воздух взлетели дротики, которые нам доставили из Асуана. Я не стал ничего придумывать, ведь пилумы всё равно у нас рано или поздно появятся, когда для этого будет достаточно металла, а так, уже зная команду для броска, не нужно будет ничего из легионеров переучивать. Тяжёлые короткие копья с каменными наконечниками смели тех, кто сидел у костров, но остальные дозорные тут же подняли тревогу. По лагерю разнёсся громкий стук барабанов.

У каждого из моих воинов было с собой по четыре дротика, так что мы, сближаясь с первым рядом спящих на единственной циновке нубийцев, сначала кинули их в них, а затем я повёл свой небольшой отряд к большому шатру рядом, стараясь сам не убивать людей, попадающихся по пути. Правда, мои воины легко делали это за меня, тыкая копьями во всё, что двигалось.

– Факелы! – приказал я, и тут же два самых ловких воина достали принесённые с собой факелы, отлично промасленные, и, запалив их от ближайшего костра, приказал кинуть все в высящийся перед нами шатёр. Кто в нём жил, было неизвестно, судя по удалённости от центра лагеря, не самая знатная шишка, но мне было всё равно, ведь цель этой вылазки была другой. Видя, как занимается огнём ткань, я приказал отступать.

Из шатров победнее и навесов выбегали нубийцы, чаще всего падали пронзённые копьями, а мы, ускоряясь, вернулись тем же путём, что и пришли, оставляя после себя взбудораженный муравейник. Который ещё три часа, после того как мы вернулись, бил в барабаны, строил воинов, думая, что на лагерь напали большими силами, а также ещё долго после этого не успокаиваясь.

Принимая от меня меч, Ментуиуи ехидно улыбнулся.

– Похоже, и правда, твоё величество, кто-то сегодня в атаку пойдёт невыспавшийся.

– Главное, чтобы это были не мы, – похлопал я его по плечу, показывая на довольных воинов, которые стояли за моей спиной, – всех переписать, дать еды, вина, отдых до завтрашней ночи. На сегодня они отвоевались.

– Слушаюсь, мой царь, – поклонился военачальник.

– Я спать, если что-то срочное, будите.

Ополоснувшись и перекусив, я и правда завалился спать, поскольку перед вылазкой не смог сомкнуть глаз, так волновался об успехе дела, которое я придумал.

Проснулся сам, зевая и потягиваясь, а когда вышел из шатра, увидел, что уже вечер. Судя по спокойному виду окружающих, атаки на лагерь не было, так что я поискал взглядом того, кто смог бы ответить мне точнее.

– Мой царь, – увидев, ко мне бегом прибежал Меримаат.

– Что нового? – сразу встретил я его вопросом.

– Проклятые нехси ходили в атаку один раз, но, потеряв с десяток воинов, снова отступили, – обрадовал меня он.

– Ров перешли?

– Как ты и сказал, мой царь, – кивнул он головой, – принесли с собой вязанки с тростником и бросили их в ров в определённых местах, чтобы пройти по ним сверху.

– Ну, недаром я видел в лагере слишком много куч с тростником, – хмыкнул я, – догадаться было нетрудно.

– Принести воду и полотенце? – спросил он меня. – Бенермерут нагрел воду, чтобы не была холодной.

– Благодарю, – поблагодарил его я, – пусть заодно завтрак приготовит. Я сейчас на стену схожу, узнаю новости и сразу назад.

На помостах меня радостно приветствовали как военачальники, так и простые воины. Поприветствовав, подняв руку, я попросил успокоиться и обратился к сияющему, словно новая монета, Ментуиуи.

– Что нового?

– Как мне ни странно это говорить, мой царь, видя перед собой большое войско врага, – ответил он с широкой улыбкой, – но точно лучше, чем у них.

– Отлично, Меримаат мне сказал, что в атаку они шли вялые? – продолжил я расспрос.

– Всё так, твоё величество, – вмешался в разговор Иамунеджех, – я находился на стене, когда они попытались забросать ров тростниковыми вязанками. Пришлось их угостить стрелами.

– Отлично! После того как они ушли, вы же всё вычистили?

– Конечно, мой царь, – тут же заверил меня он, – всё отлично подойдёт нам для костров.

– Дадим им тогда отдохнуть, а ночью я снова потревожу их сон.

– А это не опасно, мой царь? – с тревогой спросил Ментуиуи. – Они после прошлой ночи могут тебя ждать.

– Тогда обойдёмся одним быстрым наскоком, – успокоил я их, – не бойтесь, я не самоубийца, чтобы лезть на рожон.

Военачальники переглянулись, но спорить, конечно, не стали. Остаток дня и ночи я отдыхал, не забыв посетить своих бойцов, находившихся в весёлом ничегонеделании и ожидающих рассвета.

В этот раз враг был более предусмотрительным, выставил неединичные посты, а по сотне воинов, так что, когда мы проредили один такой заслон, забросав издалека шатры и навесы факелами, весь лагерь вначале не вставал и общей тревоги не было. Только когда мы, двигаясь вдоль него, переполошили два других поста, над лагерем наконец раздались так нужные нам звуки барабанов общего сбора.

– Всё, дело сделано, отходим, – обрадовался я, давая команду, прикрываясь щитами, уходить обратно к лагерю.

***

В освещаемом солнцем дворце бывшего наместника Египта было тихо. Двенадцать человек, несмотря на такое большое количество, сидели в огромном зале молча, не притрагиваясь к еде и вину, от которых ломился стол.

– У кого есть какие мысли? – старик, сидящий во главе стола, понял, что так они могут весь день просидеть, если не поторопить с обсуждением нависшей над общим войском проблемы.

Ответа не было.

– Вождь Лутфи предупреждал нас, – заметил он, чтобы хоть как-то расшевелить собравшихся, – мы его не послушали. К сожалению, он отправился к богам, и спросить его совета мы больше не можем.

– Из моего города шлют панические сообщения, – сгорбился один из военачальников, – проклятые колесницы убивают всех, кто покажется на дороге. Единственный свободный путь сейчас – река, но вы лучше меня знаете, что у нас нет нужного количества лодок для всех перевозок.

– В Хор Дехмите сгорела целая пристань вместе с лодками и припасами, – хмуро заметил ещё один нубийский военачальник, – они тоже прекрасно знают, как ещё мы можем доставлять припасы к войску.

Тишина снова повисла над столом.

– Мы не можем противостоять богу, – наконец тихо сказал один то, что боялись вслух произнести другие, – пусть вначале мы не поверили вождю Лутфи, но сейчас любому из нас понятно, что он не человек. Никто так не воюет, как он! А его стрелы?! Они убивают издалека наповал!

– Мне приходится палкой вести воинов в атаку, – признался ещё один, – люди не хотят умирать от руки бога. Слухи о его перерождении распространились уже среди всех простых воинов. Они боятся за своё посмертие.

– Какой тогда выход, вожди? – снова переспросил старший за столом, но ответа не было. Гнева бога теперь боялись все.

Глава 3

– Мой царь! – в шатёр с утра забежал Меримаат с радостным криком.

– Ну чего ты орёшь? – недовольно поморщился я, ещё толком не проснувшись, но это никак не смутило молодого парня.

– Твоё величество! Ты должен срочно это увидеть сам! – широкая улыбка не сходила с его губ.

Видя, что он от меня не отстанет, я оделся и, зевая, отправился с ним на стену. Там уже стояло большое количество воинов, которые при моём появлении стали опять орать мне здравницу, потрясая оружием в воздухе. Явно случилось что-то неординарное. Что конкретно я понял, когда поднялся наверх и встал рядом с Ментуиуи.

– Мой царь, – он первым делом низко мне поклонился, а затем показал рукой на сворачивающийся лагерь нубийцев, – на рассвете треть войска снялось с лагеря и ушла. Сейчас стали собираться и все остальные.

– Парламентёров не было? – поинтересовался я, зевая.

– Нет, мой царь, – отрицательно покачал он головой.

– Тогда это, конечно, приятно, но не сильно поможет нам, город всё ещё не взят, – ещё шире зевнул я, оставаясь спокойным.

Моё поведение прямо его потрясло.

– Твоё величество! – возмутился он. – Я не знаю примеров, когда таким малым количеством войска кто-то побеждал столь сильного врага! Об этой победе должны узнать все!

– А, – отмахнулся я, поскольку и так знал, что моя тактика изматывания тылов должна была сработать, а с голой жопой они не могли взять наш укреплённый лагерь, так что ситуация была ровно такая, какую я и планировал. И даже в какой-то степени было плохо, что они уходили обратно в свои города, ведь теперь их оттуда придётся как-то выковыривать. О чём я и поведал своим военачальникам, заставив их выпучить на меня глаза.

– Царь Менхеперра, – Иамунеджех упал на колени и протянул мне руки, – мы убили триста врагов! Захватили оружие! И всё столь малыми силами, что мне никто не поверит, если я об этом расскажу! Я не понимаю, как можно быть недовольным подобными великими свершениями!

После его слов кругом попадали на колени все остальные воины, а я всё ещё не понимал, что тут великого произошло. Никакой битвы ведь, по сути, не было, мы просто отбили несколько атак, находясь в укреплённом лагере, а тактика перерезания поставок провизии напрашивалась сама собой.

– Пойду позавтракаю, – зевнул я и повернулся, слезая со стены. Не слыша, как Иамунеджех в отчаянии тихо сказал, когда я уже спустился вниз.

– Какими же огромными армиями тогда он командовал, если все наши битвы ему кажутся столь незначительными?

***

В полдень, поевший и отдохнувший, я вернулся на стену, чтобы увидеть, что лагеря сборного войска нубийцев больше не существует – город остался с нами один на один.

– Гонцы от Менхеперресенеб были? – поинтересовался я у Иамунеджеха.

– Нет, мой царь, последний был три дня назад, сообщил, как ты помнишь о сожжении целой пристани с тридцатью лодками проклятых нехси.

– Это он молодец, – повторил я, – правильно понял мой приказ.

– Иамунеджех, ты лучше его знаешь, чем я. Что можно ему подарить такое, чему он будет больше всего рад?

Воин задумался.

– Менхеперресенеб – честолюбивый человек, которому больше всего нравится общественное признание, чем сама материальная награда, – наконец ответил он, – так что мой совет, любую награду, которую захочет дать ему твоё величество, лучше вручать при большом стечении людей.

Это было весьма ценное знание, поэтому я поблагодарил военного, что поделился им со мной. Он низко поклонился, затем извинился, сказав, что пора кормить крестьян.

– А мы их ещё не отпустили, что ли? – удивился я.

– Нет, мой царь, – удивился он, – твоего приказа ведь на это не было. Мне их разогнать? А то жрут без меры, скоты.

– Погоди, – я почесал подбородок, посматривая на городские стены, – пожалуй, они нам ещё пригодятся.

Кивнув, он пошёл распоряжаться о еде. Я же стал вспоминать, как в Средневековье обрушали стены, и навспоминал достаточно, чтобы улыбнуться. Наконец у меня появилась идея, что можно делать дальше.

– Мой царь, от твоей улыбки у меня холодный пот начинает течь по спине, – признался Меримаат, находившийся рядом, – каждый раз, когда ты улыбаешься, происходит что-то плохое.

Я рассмеялся от его шутки.

– Ты прав, мой юный друг, – повернувшись, я похлопал его по плечу, – на закате солнца собери совет, я поведаю им свой план.

– Будет сделано, мой царь, – склонил он голову.

Было, конечно, странно после той запомнившейся всем казни, что Меримаат и Бенермерут – оба прекратили называть меня просто Менхеперра, перейдя на более официальное именование, но это был их выбор.

Когда все военачальники собрались после захода солнца у меня в шатре, я почти всю ночь рассказывал, что хочу от каждого, выслушивал замечания, предложения, но главное мы сделали. Военачальники поняли, для чего я хочу заставить всех крестьян и свободных легионеров рыть траншеи, узнав при этом новое для себя слово, и заверили, что прямо с утра начнут претворять в жизнь мой новый план.

И правда, когда на следующий день пришёл проверить, как идут дела, я с удовлетворением увидел, как зигзагообразные траншеи зазмеились в сторону города. На его стенах было видно очень много людей, которые не понимали, что мы затеяли. Лучники пытались достать до копающих, но, поскольку траншеи были глубокими, а землю выбрасывали в сторону города, кроме самого факта проведения земляных работ, враг не видел ничего. Но, разумеется, они понимали, что ничем хорошим это для них не закончится, а потому предприняли атаку на копателей, однако сразу наткнулись на наших копейщиков, которые стали выныривать из глубоких переходов, вступая в сражение, а затем из лагеря по безопасным траншеям в бой были переброшены и лучники. Враг дрогнул и, теряя раненых, вернулся в город, а ещё через два часа на стене появилось белое полотно. Противники, видимо, решили не досматривать, чем закончится это рытьё земли в их сторону, и я не мог их винить.

***

– Великий царь Верхнего и Нижнего Египта, – обширная делегация из двадцати глав самых богатых семейств города рухнула на колени, стоило мне только прибыть на колеснице на переговоры. Я ещё даже не подъехал, а они уже сидели на коленях, лбом упёршись в землю.

– Вон как запели, – хмыкнул я, спускаясь с колесницы и подходя ближе к ним, – а месяц назад даже разговаривать со своим царём не хотели.

– Великий царь, прошу милости для твоих заблудившихся во тьме детей, – не очень натурально запричитал старший из них на отличном египетском, и я понял, что это просто спектакль для красивого зрелища.

– Ты встань и иди за мной, – тыкнул я в него пальцем и, когда он, ничего не понимая, поднялся, в сопровождении охраны отвёл его за границу общей слышимости.

– Мой царь, – он подумал, видимо, что его отвели на казнь, и попытался снова упасть, чтобы поцеловать мои ноги.

– Так, дед, хватит придуриваться, – огорошил я его, – всё, что меня интересует, так это размер выкупа за город, чтобы мои солдаты не стали его разорять, а также количество воинов, которых ты мне отдашь.

Глаза старика округлились, когда он посмотрел на меня снизу вверх.

– Вставай давай, я же вижу, что ты хе…й маешься, – я сделал жест рукой, и он, отряхиваясь, поднялся на ноги, широкими глазами продолжая смотреть на меня.

– В общем, всё просто, дед, – продолжил я, – если мы не договоримся, через неделю от твоего города останутся только каменные остовы, а все его жители, из тех, конечно, что останутся в живых, попадут на невольничий рынок.

– Мой царь, – хрипло сказал он, на что я отмахнулся.

– Оставь свои почести на празднование моего возвращения в город, пока для меня ты лишь жертва.

Он тяжело сглотнул ком.

– Царь Менхеперра, – осторожно сказал он, – нам сказали, что больше всего ты любишь золото, поэтому мы готовы отдать всё, только чтобы не пострадал город.

– И металл! – добавил я. – Мне нужно много металла.

– Мы отдадим всё, что у нас есть, – тут же заверил он меня.

– Отлично, тогда мои военачальники пройдутся по домам и проверят выполнение наших договорённостей. Я понимаю, что часть вы, конечно, успеете спрятать, но постарайся, дед, сделать так, чтобы эта часть была не столь значительной, чтобы меня этим оскорбить.

Он смутился, было видно, что они так и сделают, но мне было всё равно. Даже если они часть припрячут, впереди всё равно ещё целых три города.

– Молчи, не оскорбляй мои уши враньём, – поморщился я, когда он попытался оправдаться, заверяя, что они так никогда со своим царём не поступят, – или хочешь, чтобы я проверил твои слова, подвесив тебя и всех остальных жариться на медленном огне?

Старик этого не хотел, так что быстро сказал, что они подумают по поводу увеличения выплаты выкупа.

– И насчёт воинов первые два города явно пожадничали, – заключил я, – а у вас тут, я смотрю, слишком много бездельников, которые не хотят работать, зато любят воевать, так что завтра жду тысячу нормальных мужчин у себя в лагере. И не вздумай мне доходяг каких прислать.

Старик осторожно кивнул. Я протянул ему руку.

– Пожав ладонь, ты скрепляешь договор с богом, – широко улыбнулся я, отчего он ощутимо вздрогнул, – думаю, не нужно напоминать, что будет, если ты нарушишь его?

Осторожно, словно пожимая ядовитую змею, он подержал меня за руку.

– Ну, вот и отлично, – я разжал рукопожатие, – завтра с утра собери народ на площади, я приму их клятву верности и, получив своё, пойду дальше.

– Мой царь не остановится у нас в городе? – удивился он.

– Я уже в одном остановился, – проворчал я, – так что нет. Думаю, ты теперь понимаешь, что в твоих интересах быстрее мне предоставить выкуп, людей и припасы, чтобы отделаться от войска под своими стенами. Всё понятно?

– Да, мой царь, – старик от нашего разговора всё ещё находился в лёгком шоке.

– Вот и отлично, – я завершил разговор, поворачиваясь, – завтра утром прибуду в город, подготовь там всё по красоте.

Когда колесницы египтян удалились в лагерь, к одиноко стоящему главе города подошли главы семейств, обступив его.

– Уважаемый, о чём вы говорили? – обратился один из них к замершему старику, который смотрел вслед уехавшему кортежу.

Тот вздрогнул, словно только сейчас отошёл от недавнего разговора.

– Это бог, – безапелляционно сказал он, смотря на свою руку, которой недавно пожимал ладонь высшего существа, – это и правда бог. Лутфи был прав.

Его слова заставили всех вздрогнуть и переглянуться.

– Нам нужно поспешить, – старик опустил руку, – прикажите немедленно доставить в его лагерь свежую еду.

– Так что случилось? Зачем царь отозвал тебя одного? – не понимали остальные.

На что старик покачал головой.

– Я всё расскажу, но сначала быстрее предоставьте ему припасы, после этого разговора я не хочу его злить.

Мужчины, всё ещё не понимая, пошли обратно в город, по пути выслушав разговор, который не мог никогда произойти между царём Египта и главой восставшего города. Этого не было нигде и никогда.

***

То, с какой скоростью в лагерь стали поступать еда и вино, потрясло всех военачальников, они попытались осторожно узнать у меня, что я такого сказал главе города, что его так проняло, на что я лишь хмыкнул и ответил, что это всё моя природная харизма. Они не сильно этому поверили, но другого ответа не было.

Буквально с утра к лагерю стали десятками стекаться обнажённые, грустные нубийцы, которых тут же распределяли по контуберниям, заново переформировывая легион, который наконец стал прибавлять в численности. Тех, кто хорошо стрелял из лука, тут же проверяли на это умение и распределяли в когорту сагиттариев. На первых порах они будут тренироваться одинаково с пехотинцами, затем их пути разойдутся. Об этом, правда, ещё мало кто знал, я сам в голове только продумывал, как совместить все имеющиеся у меня рода войск. Ведь, в отличие от настоящего Рима, я не планировал делать отдельно ауксилариев из неграждан и легионеров только из выходцев из Египта. Я помнил, какую мину это заложило в конце концов под римские войска, и не сильно хотел этого повторять. Пока же такого понятия, как «гражданин», не существовало, хотя двухгодичные переписи проходили веками, переписывали вообще всё: количество собранного зерна, скота, крестьянских общин в наделах и прочее, прочее. Но это всё были дела будущего, пока же я сосредоточился на формировании единого войска, которое будет действовать по единым правилам с единообразным вооружением. В этом я видел первую и самую важную свою задачу.

Следом за воинами стали подтягиваться многочисленные повозки с металлом, к приёмке которых я привлёк лично Иамунеджеха. Ценности описывали, взвешивали и определяли на хранение. Об этом мне можно было не волноваться, у египтян проблем с учётом всего и вся вообще не было. Вскоре и за мной прибыла огромная процессия с музыкой, красивыми, нарядно одетыми девушками и парнями, которые на носилках и под большой охраной доставили меня на площадь, где при огромном стечении людей я принял их клятву верности. Когда всё закончилось, я толкнул краткую мотивирующую речь и, часок попировав, убрался обратно в лагерь. Откреститься от новых наложниц мне не удалось, главы семейств явно знали, что мне дарили до этого, так что не только вручили мне четырёх девушек, но и добавили ещё четверых, когда я начал отнекиваться, думая, куда мне вообще столько. Они же подумали, что я обиделся на то, что мало дали, отгрузив мне ещё, вот так я и вернулся в шатёр сразу с восемью девственницами. Свой долг по отношению к ним пришлось честно выполнить, и следующим утром моего пробуждения ждали покорные наложницы с тёплой водой, косметикой и новой одеждой.

«Если так дальше пойдёт, придётся заводить себе евнухов», – с грустью подумал я, смотря, с какой скоростью разрастается количество моих наложниц.

Глава 4

Вечером мы собрали лагерь и выдвинулись в сторону Абиско, везде встречая следы разорения караванов и убийства людей. Грифы и гиены хорошо попировали здесь, ведь убрать тела было некому.

– Менхеперресенеб действительно славно потрудился, – заметил я, когда первый раз увидел подобные сгоревшие повозки и трупы.

– Да, мой царь, – согласился Ментуиуи, едущий рядом со мной на другой колеснице, – надеюсь, он не попадёт в засаду, ведь войска нехси вернулись в свои города.

– Я тоже на это надеюсь, – согласился я с ним.

Оказалось, что волновались мы не зря, поскольку через два дня мы встретились с Менхеперресенебом и его бандой колесниц. Оказалось, что да, его действительно поймали в засаду и ему с трудом удалось улизнуть, потеряв десять колесниц. Всё это он рассказал первым делом, как поравнялся с нами.

– Ты отлично выполнил и даже перевыполнил мой приказ, Менхеперресенеб, – покивал я, – как дойдём до города, дай отдых себе и своим воинам, вы его честно заслужили.

– Благодарю, мой царь, – склонил он голову, и колесницы, полные захваченных припасов, стали вливаться в наше войско. Но всё равно он не дал себе отдыха, и после небольшого перерыва разведка из трёх колесниц умчалась вперёд, чтобы нас не застали врасплох враги.

Мы с Ментуиуи обменялись понимающими взглядами.

Вечером, когда всё войско остановилось на ночёвку, я попросил десять минут и, когда все построились, произнёс речь.

– Мои доблестные воины, – начал я, смотря на пока ещё нестройно колышущиеся ряды, – кого-то я знаю с самого начала, кто-то присоединился к нам недавно. Хочу рассказать вам про пример отличного выполнения своего воинского долга, а также принятия самостоятельных решений, которые позволили облегчить жизнь своим товарищам по оружию.

Дальше я рассказал, пусть без особых подробностей, про свой приказ, а также про то, как этот человек его выполнил, из-за чего нубийское войско потеряло единство в своих рядах и разошлось по городам. Только из-за этого мы потом и захватили Дебод. Легионеры ещё не знали, о ком я говорю, но среди рядов, стоящих ось к оси колесниц, уже явно наблюдалось шевеление, и военные посматривали на Менхеперресенеба, который с застывшим лицом слушал меня.

– Кто же этот великий человек? Который нас всех спас, спросите у меня вы, – закончил я свою речь, – конечно же, всем известный господин Менхеперресенеб. Выйди ко мне, наш герой!

Я поманил к себе военачальника, и тот спустился с колесницы и быстрым шагом подошёл ко мне, преклонив колено.

– Мой царь, – глухо сказал он взволнованным голосом.

– Я уверен, что ты составишь и передашь мне списки всех отличившихся в походе воинов, – я сделал шаг вперёд и сам поднял его с земли, – тебе же я могу дать пока очень скромную награду.

Сняв со своего пояса меч, я на вытянутых руках протянул его ему.

– Сейчас это самое ценное, что есть у меня, – прокомментировал я своё действие, а когда он с поклоном принял его, раскинул руки и обнял Менхеперресенеба, шепнув на ухо:

– Ну и в твой шатёр я попросил положить десять килограмм золотых украшений.

Его глаза расширились, это была очень хорошая награда.

– Клянусь своим сердцем вечно служить тебе, мой царь, – низко поклонился он, когда я его выпустил из объятий.

– Я принимаю твою клятву, Менхеперресенеб, – улыбнулся я и завершил награждение, – всё, теперь всем отдыхать.

Войско зашевелилось и начало расходиться, тут же послышались крики деканов и центурионов, которые стали отдавать приказы по обустройству лагеря. Здесь им моя помощь была давно не нужна, они с этим вполне могли справиться самостоятельно.

Рядом остановился Иамунеджех, посмотревший на меня с хитрой улыбкой. Именно он положил сегодня золото в шатёр друга.

– Гордость за своего царя распирает меня, – тихо сказал он. – Менхеперресенеб от счастья едва мог говорить.

– Мне он не показался очень довольным, – заметил я.

– Он не покажет на людях свою радость, – заверил меня военачальник, – но мне только что признался, посмотрев на меч и количество подаренных твоим величеством драгоценностей, что горд тем, что служит такому царю.

– А ведь это была именно твоя идея, Иамунеджех, наградить его прилюдно, – задумался я, – так что давай на досуге составь мне подобные характеристики на всех значимых людей из войска, с кем ты знаком. И про себя не забудь.

Египтянин сильно удивился моей просьбе. Было видно, что ему не очень этим хочется заниматься.

– Я не прошу тебя на них доносить Иамунеджех, – понял я причину его смущения, – меня интересует только возможность для их поощрения. Ну и, конечно, я ознакомлюсь и сразу уничтожу эти листы, никому их больше не показав.

– В таком случае, мой царь, – сразу успокоился он от моего подробного комментария, – конечно, я это с удовольствием сделаю для тебя.

– Благодарю, – кивнул я, отпуская его.

Он направился к шатру Менхеперресенеба, а я к своему, где меня ждали жаркие объятья горячих нубиек. Я ещё не принял решения, отправить ли их в поместье прямо сейчас, всё же когда за тобой и твоим бытом ухаживают женщины, жить становится много приятнее. К сожалению, и я это прекрасно понимал, нужно было своим примером показывать всем вокруг, что я воин и могу в походе обходиться без всего лишнего, хоть и, как царь, имел такую возможность. Военачальники, понятное дело, молчали, но их взгляды я всё равно видел, поэтому рано или поздно девушек вместе с драгоценностями придётся отправить в поместье.

***

Когда мы прибыли к Абиско и привычно стали вырубать все деревья в округе, в том числе и окультуренные рощи, со стен города, который был раза в три меньше по размерам, чем прошлый, на нас уставились весьма грустные физиономии. В этот раз никто стрелами в нас не кидался, гнусностей не кричал, люди лишь безмолвно взирали на то, как за часы уничтожается то, чему они посвятили годы жизни.

Наш же лагерь, который строили по той же схеме, что и у Дебода, приобретал очертания крепости с каждым днём, что мы здесь находились. И мы также привычно согнали крестьян, чтобы они копали ров, так что работа кипела и радости это в город совершенно не добавляло. Они знали, что такое иметь подобное сооружение недалеко от себя, и мы их не разочаровали. Менхеперресенеб, которому я снова передал все колесницы, отправился в разведку, попутно убивая всех, кто был рядом с городом, а также проводя расспросы, чтобы узнать обстановку. Она оказалась для нас ободряющей. Действительно, тогда, в ночь ухода от Дебода, вожди перессорились друг с другом и отвели войска в свои города, вот только что теперь делать, когда каждый был предоставлен сам себе, они не знали. Статистика была против них, со счётом 3:0 в захвате городов, пока вёл царь Менхеперра.

Помывшись и облачившись в новую одежду, я сам отправился рассмотреть город поближе. Колесница была подготовлена, и Меримаат повёз ближе. Рядом находилось ещё с десяток колесниц. Я поманил военачальников ближе к себе.

– Мне кажется, или стены тут ниже, чем у других городов? – спросил я у них.

– Глаз тебя не обманывает, мой царь, – тут же ответил Ментуиуи, – ниже, но недостаточно, чтобы их было легко взять штурмом.

Я задумчиво погладил подбородок.

«Четыре метра, не шесть, тут вполне можно обойтись штурмовыми лестницами», – подумал я.

– Вот же бабуины тупые, – выругался внезапно Иамунеджех, прерывая мои мысли.

Когда я недоумённо посмотрел на него, он показал на стену, где два стражника, видя, что на колесницах подъехали явно важные люди, решили показать к нам своё отношение и, в отличие от остальных своих товарищей, которые грустили, сняли свои набедренные повязки и показывали нам чёрные задницы.

– Дай-ка мне лук, – попросил я своего возницу.

Когда оружие было предоставлено, я сам взял из колчана показавшуюся мне самой сбалансированной стрелу, затем положил на тетиву и привычным движением выпустил её в полет, ощутив, как в затылок мне ударил резкий порыв ветра, хотя до этого было тихо. Стрела улетела по настильной траектории в сторону города, и одна из жоп с криком, донёсшимся даже до нас, исчезла со стены. Тут же и вторая пропала, хотя я только накладывал вторую стрелу на тетиву.

– Жаль, – спокойно прокомментировал я её исчезновение, возвращая оружие Меримаату, который с гордостью убрал его в чехол, прикреплённый сбоку на колеснице.

Военачальники с нескрываемым восхищением посмотрели на меня.

– Мой царь, как обычно, точен, – улыбнулся Ментуиуи, – хотя и попал не в голову.

Воины заржали над его весьма простой шуткой, напряжение спало, и мы, подшучивая и размышляя, как, интересно, там дела у раненного в задницу, отправились обратно в лагерь.

– Соберите ту мою сотню, с которой я не давал спать нубийцам, – задумчиво попросил я, когда мы добрались до шатров, – есть у меня пара мыслей.

Тут же раздались команды, и очень скоро я рассматривал знакомые лица. Некоторых я знал даже по именам.

– Проходили мы тут недавно мимо некрополя с пирамидами, который был окружён стеной, – сказал я, прогуливаясь перед воинами, – как думаете, она по высоте больше или меньше городской?

Воины переглянулись, боясь открыть рот в моём присутствии.

– Хопи, – я окликнул знакомого нубийца, которого когда-то лично штопал, – что скажешь?

Он тут же упал на колени и склонил голову.

– Если мой царь позволит высказаться своему ничтожному рабу, скажу, что если и выше, то ненамного.

– Вот и я думаю так же, – я показал ему встать в строй, – а потому скажите своим командирам, что снова поступаете в моё личное распоряжение. Ну и я прикажу дать вам двойную норму еды, у меня снова будет для вас работёнка.

Легионеры этому сильно обрадовались, поскольку ночные походы были точно лучше нудной рубки леса, обустройства лагеря и копания рва.

– Бенермерут, – обратился я к воспитателю, который всегда меня сопровождал по лагерю вместе с Меримаатом, – попроси Иамунеджеха, чтобы мне заготовили лестницы высотой с городские стены.

– Да, мой царь, – поклонился он, уходя в сторону южного входа, где обычно находился руководитель работ по обустройству лагеря.

Ближе к вечеру мы выдвинулись к некрополю, моя сотня тащила на себе четыре большие лестницы. Дойдя до заинтересовавшей меня стены, я заметил, как нервно посматривают в сторону остроконечных пирамид воины. Пирамиды нубийцев явно строились по примеру египетских, были значительно меньше в основании, но зато стройнее и острее.

– Пока я с вами, вам нечего бояться, – прикрикнул я на воинов, затем направился к самой стене, и мне приставили к ней лестницу, чтобы я мог взобраться наверх.

– Так, а вы отошли назад метров на триста и затаились, – крикнул я на них сверху.

Воины с лестницами всё это проделали и, когда я приказал бегом преодолеть разделяющее нас расстояние с весьма увесистыми предметами на плечах, сделали это весьма небыстро, так что я прекрасно видел, как они приближаются к стене.

– Подождём заката солнца, – я опустился на тёплый камень, а воины устроили привал внизу, сев прямо на лестницы.

Солнце скрылось за горизонтом довольно быстро, и темнота навалилась на пустынную местность. Я дождался, когда окончательно станет темно, и отложил поданные мне снизу закусь и вино.

– Давайте, то же самое, – крикнул я воинам.

Они, немного разморённые от длительного отдыха, действовали сначала не очень складно, на что я назначил три дополнительные пробежки, и у них сразу стало получаться значительно лучше. Воины, приноровившись к бегу с лестницами, довольно бодро на десятый раз стали взбираться на стену. Когда они явно устали, я попросил дать мне возможность спуститься и, оказавшись на земле, спросил у Меримаата и Бенермерута:

– Что думаете? Успеют они взять стену, до того как поднимется тревога?

Они уже поняли, зачем я тут устроил забеги, поэтому переглянулись. Ответил старший.

– Мой царь, это точно может сработать. Ведь в противном случае ты теряешь небольшое количество воинов.

– Я не сильно этого хочу, – пожал я плечами, – но да, сам думаю, что это может сработать, поскольку мы ещё так ни один город не брали.

Мы все отправились назад, и я, собрав своих военачальников, поделился с ними результатами наших сегодняшних тренировок.

– Мой царь, – ответил Ментуиуи мне словами Меримаата и Бенермерута, – мы и правда ничем не рискуем, можно попробовать.

– Тогда предлагаю завтра ночью и попробовать, чтобы не тянуть кота за… хвост, – предложил я, и они со мной согласились.

***

Как и вчера, войско вечером разожгло костры. Вот только их горело больше, чем сидело за ними реальных людей. Легионы в полном вооружении и готовности ждали сигнала выхода. Едва наступило моё любимое время, за несколько часов до рассвета, когда сон был особенно сладок, я повёл свою сотню вперёд, и мы за двадцать минут преодолели расстояние до города, а затем ещё быстрее добежали до стен и, словно птицы, с помощью лестниц взлетели на самый верх. Воины бросились резать спящих часовых, зажимая им рты, я же с десятком нубийцев спустился вниз и убрал тяжёлый запирающий ворота брус. Сигнальщики у стен, увидев, как ворота открылись, замахали факелами, показывая приказ к атаке. Вскоре в город хлынула толпа молчаливых легионеров. Я приказал не издавать ни звука, пока мы не окажемся внутри, и вот дальше я понял, что не продумал тот момент, что будет, когда воины окажутся уже внутри беззащитного города. Я почему-то акцентировался больше на том, как попасть внутрь, чем на опасении, что без дополнительных распоряжений начнётся натуральная резня. Воины врывались в дома, убивали всех, грабили и шли дальше. Те, кто награбил больше, чем мог унести, сносили свою добычу к воротам, оставляя её у товарищей, которые находились там для охраны входа в город.

«Бл…ь, – выругался я, смотря, как над городом стали то тут, то там подниматься дымы пожаров, – об этом я как-то забыл сказать военачальникам».

Воины делали привычную для себя работу: убивали мужчин, женщин насиловали или сгоняли на площадь, усаживая на колени, а вереница ценностей, золота и оружия всё больше стекалась к воротам, начиная превращаться в приличного вида холм.

– Мой царь, – ко мне подошёл улыбающийся Ментуиуи, вся броня которого была запачкана в чужой крови, – об этом походе точно сложат легенды. Два дня, и новый город пал. Всё благодаря его величеству!

Тут он посмотрел на мою кислую физиономию и тяжело вздохнул.

– Что случилось, твоё величество? Опять недовольно тем, как быстро мы захватили город?

– Нет, с этим нет вопросов, – покачал я головой, показывая рукой на творящуюся вокруг бойню, – ведь можно было захватить только дом наместника, не обязательно же убивать.

– Мой царь, – Ментуиуи удивлённо посмотрел на меня, – эти проклятые нехси должны чётко знать, что бывает, если они сопротивляются своему царю. Урок, который мы преподадим им сегодня, они точно запомнят надолго и в следующий раз сами откроют ворота, не допуская штурма.

– Просто не хотелось, чтобы пролилось столько невинной крови, – я постарался не слышать женских криков, которые раздавались повсюду.

– Воинам нужно выплеснуть свою ярость, мой царь, – к нам тихо подошёл и Иамунеджех, – к тому же у них долгое время не было женщин. Это опасно в длительном походе, твоё величество. Сегодня же они утолят все свои низменные позывы и станут снова покорными, словно ягнята.

Ментуиуи кивнул, подтверждая его слова. Мне происходящее не очень нравилось, я хотел обойтись меньшей кровью, но ещё лучше понимал, что меня бы сейчас никто не понял, если бы я бросился отнимать у воинов законную добычу.

– Ладно, заканчивайте тогда сами, – вместе с азартом от быстрого захвата ворот я потерял и настроение, – я в лагерь.

Военачальники переглянулись, и я видел, что они смущены. Оставив их, я вышел за ворота, где меня на колеснице поджидал Меримаат, и мы поехали обратно, а поскольку он едва не пританцовывал от разбирающего его любопытства, я рассказал, как мы захватили ворота и что сейчас происходит в городе.

– Не вздумай туда полезть! – сразу предупредил его я, видя, как он в сильном возбуждении от моего рассказа всё время хватается за кинжал, который висел у него на поясе, – я за тебя перед визирем отвечаю, мне прошлого раза с твоими поисками хватило.

Мои слова сильно его обидели, но спорить он не посмел.

– Обещаю, мой царь, – наконец нехотя выговорил он слова клятвы, которые я у него потребовал произнести. Не хватало ещё его потерять в простой битве.

Довольный тем, что хоть с этой стороны подставы не следует теперь ждать, я вошёл в шатёр, где на циновках расположились девушки, тихо о чём-то беседуя. Мой вид, запах крови и дыма заставил их задрожать от страха, но я поднял руку, чтобы их успокоить.

– Вам нечего бояться, сегодня не повезло лишь городу.

На их лицах сразу появились улыбки, и они, поднимаясь с пола, заторопились за водой и свежими вещами, чтобы меня помыть и переодеть. Свои обязанности они знали прекрасно, обучили их превосходно, в этом у меня не было ни к дарителям, ни к ним нареканий.

Глава 5

Город грабили два дня и две ночи, оставив в живых из двадцатипятитысячного города хорошо, если пять тысяч. Узнав об этом, я спал с лица, спросив у них враз осипшим голосом:

– Нах…я это было делать? Вы ёб…е, что ли, перебить просто так столько народу? Хоть бы в рабство продали или выкуп взяли, а что с мёртвых-то взять?

Военачальники пожали плечами, сказав, что дали специально воинам, в том числе и недавним их соседям, сполна пролить кровь сородичей. Теперь они будут привязаны к легиону кровью, и случай дезертирства, который произошёл с Лутфи и его воинами, теперь точно не повторится. У меня было куча доводов, почему так было не нужно делать, но что толку, погибших было уже не вернуть. Гибель столь большого количества людей легла тягостным бременем мне на сердце и заставила задуматься о том, что нечего пускать все фазы захвата городов на самотёк. Оставил одну – и вот, что получил по итогу, груду бесполезных трупов.

Пока я рефлексировал по этому поводу, жизнь текла своим чередом. Оставшихся живых людей в городе связывали, делая рабами, и настало время делёжки награбленных богатств. Как я понял, они распределялись следующим образом: если воин захватил раба, он с ним и оставался, золото, металлы, ткани, масло и прочие ценности этого времени распределялись по степени влияния воина на бой. Первыми наградили ту сотню, которая брала вместе со мной ворота, затем тех, кто предоставил отрубленные руки воинов, а уже потом по спискам военачальников, тех отличившихся, кто, по их мнению, был этого достоин. Самым последним досталось уже самое не ценное, но наградили всех, мотивируя их этим прилагать больше усилий в следующем бою.

Когда общее награждение закончилось, ко мне подошли три военачальника.

– Твоё величество, – они торжественно мне поклонились, – твоя доля перенесена и упакована. Мы хотели спросить только, сколько из этого пойдёт на подношения богам? Чтобы мы сразу знали, сколько отделять для храмов.

– Каким богам? – удивился я, заставив их замереть.

– Ну, военная кампания идёт успешно, – замялся Ментуиуи, явно понимая, с кем разговаривает, – обычно принято подносить хорошие подношения в храмы богов. Цари обычно жертвуют в фиванский храм Амона-Ра треть от всей добычи.

– Думаю, отец не обидится, если я принесу дары позже, по собственному разумению, – спокойно ответил я, хотя в глубине души поднялась волна возмущения.

«Оху…и совсем, что ли? Хер этим жрецам, а не подношения», – разозлился я, вспомнив последний подарок оттуда.

– Как будет удобно твоему величеству, – тут же согласились они.

– Тогда последний вопрос, – сказал Ментуиуи, – может, стоит отправить караван с лодками с захваченным сейчас? Пока мы не пошли к следующему городу?

– Я думал об этом и считаю, да, надо наложниц и драгоценности отправить в поместье, – согласился я с ним, – неизвестно, что ждёт нас впереди, лучше идти налегке.

– Благодарю за разрешение, мой царь, – облегчённо ответил он, – я тогда распоряжусь, чтобы для каравана была выделена охрана.

– А я, мой царь, тогда отправлюсь вперёд, чтобы посмотреть, как готовятся в Гнауи Шема к нашему прибытию, – вмешался в разговор Менхеперресенеб, на поясе которого висел подаренный мной меч.

– Хорошо, только далеко не заезжай, чтобы не попасть снова в засаду, – попросил я.

Он поклонился и сказал, что учтёт прошлый негативный опыт. Дальше мне пришлось искать толмача, чтобы рассказать девушкам, что их ждёт дальняя дорога, поскольку войско идёт дальше, а они отправляются в моё поместье. Они поплакали, не захотев со мной расставаться. И вовсе не из-за того, что привязались ко мне, а только из страха плыть в неизвестность, но я убедил, что они будут под охраной, и в конце путешествия их ждёт спокойная жизнь в ожидании возвращения их господина. Пару раз утешив их, я освободился через несколько часов и покинул свой шатёр без сил, зато в приятной неге.

В лагере тем временем бурлила жизнь, воины обменивались наградами, выбирая то, что больше нравилось каждому, а военачальники были заняты формированием каравана. Захваченные в городах лодки служили для этого отличным средством, поскольку отправлять груз так было и проще и, самое главное, безопаснее. Осталось только выбрать главного, кто его поведёт. Остановились на Иамунеджехе, который должен был поторопить возвращение других военачальников, поскольку они что-то задерживались с возвращением.

– Рехмиру передай, чтобы следил за всеми наложницами, не дай боги свяжутся с кем посторонним, – напутствовал я его, – потом не разберёшь, где чей ребёнок.

– Он это и сам прекрасно понимает, мой царь, – очень серьёзно ответил Иамунеджех, – вопросы престолонаследия не та тема, к которой можно относиться несерьёзно.

– Ну, знает или не знает, я не хочу гадать, лучше повторить два раза, – не отстал я, и военачальник заверил, что передаст мои слова слово в слово.

Когда наконец всё было собрано, солдаты сдали свои ценности и рабов под опись, чтобы потом получить всё обратно в поместье, когда мы вернёмся, и все вышли проводить отплывающий длинный караван лодок разного размера в сторону поместья. Туда мы вернёмся после захвата всех городов Нижней Нубии, так думал я тогда.

– Мой царь, – единственный оставшийся со мной в лагере Ментуиуи стоял рядом до тех пор, пока последняя лодка не скрылась из зоны видимости.

– Завтра выступаем, – сказал я, – это ещё не конец кампании.

– Впереди два города, – подтвердил он.

– Кстати, давно хотел спросить, – поинтересовался я у него, – а дальше разве городов нет? Я насколько помню, их ещё очень много было до второго порога.

– И до второго и дальше, мой царь, куда заходили наши цари древности, – кивнул он, – но дальше второго порога идёт царство Керма, там нет больше самостоятельных городов-государств, как здесь в Нижней Нубии – это единое целостное царство.

– Хм, – я задумчиво почесал подбородок, – а там золотые прииски есть?

– Конечно, не меньше, чем здесь, – подтвердил он.

– И говоришь, что вы туда давно не ходили? – покосился я на него.

Он удивлённо на меня посмотрел.

– Мой царь, – на его лице показалась улыбка, – если его величество думает пойти туда, то лучше это сделать чуть позже, когда мы наберём достаточно сил. Ведь воевать с целым государством, пусть и ослабшим, – это всё же тяжело для простого похода по усмирению восставших городов.

– Ладно, посмотрим, – решил я, – а что насчёт остальных городов? Визирь говорил, что взбунтовались только эти шесть.

– Верно, твоё величество, – согласился он, – остальные остались верны царю Хатшепсут.

– Если они остались верны, то почему не помогают нам? – удивился я от подобных открытий. – Где войска, где провизия? Где какая-то иная помощь?

– Об этом, видимо, мы узнаем, только когда спросим у них об этом напрямую, – хмыкнул он, показывая, что у него накопились ровно такие же вопросы, что и у меня.

– Похоже, что так, – согласился я, – ладно, и это отложим на потом. Тогда пойду велю Меримаату и Бенермеруту начать складывать вещи, выступаем, пока солнце не набрало силу.

– Твоё величество, – Ментуиуи поклонился и тоже пошёл отдавать приказы, притихший было после отплытия каравана лагерь снова стал приходить в движение.

***

Я обычно мало обращал внимания на окружающую местность, ведь живность при виде большого количества людей спешила убраться куда подальше, даже львиные прайды, часто оглашающие по вечерам своим рёвом саванную местность недалеко от реки, быстро покидали свои лежбища, как только видели передовые отряды колесниц, разведывающих дорогу.

Слонов и носорогов пока не попадалось, зато остальной живности было полно, охотники каждый вечер приносили в лагерь мясо, которое разнообразило ужин солдат. Я обычно в эти моменты сразу думал о полевой кухне, единообразной для всего войска, но пока об этом оставалось только мечтать. Первым делом нужно было единообразие в вооружении, а то последним прибывшим достались копья с каменными наконечниками, что было точно нехорошо. Да и в принципе легион только по бесконечным тренировкам и выучке походил на единое армейское подразделение, всё остальное хромало: начиная от разнообразия щитов, которые набирались, как и где можно, заканчивая луками и стрелами, которые также просто выгребались из складов в захваченных городах и, понятное дело, были до безобразия разными. Ну хотя бы стрел было в достатке, и то ладно.

Размышления над тем, как сделать войско ещё лучше и эффективнее, не давали мне покоя, ведь от его наличия совершенно точно теперь зависела моя жизнь. Я не знал, отчего и почему сановники при Хатшепсут решили вставлять мне палки в колёса, зато было понятно, что, кроме собственной армии, меня никто не мог защитить от их козней. А в том, что они будут, можно даже не сомневаться. Самое интересное в этой ситуации было то, что Хатшепсут на них абсолютно бесполезно жаловаться, это целиком её люди и она не стала бы раздувать из моих слов проблему. Максимум, что их ждало, – лёгкое порицание от царя. Поэтому я и решил пока затаиться, определить всех, кто гадит в мою сторону, а только потом при удобном случае отомстить. К тому же, будем откровенны, у меня и сил пока для этого было недостаточно. Большая часть чиновничьего и управленческого аппарата была за Хатшепсут, и я понимал причину их озабоченности. Она была хорошим царём, в Египте царил мир, все жили сытой и довольной жизнью. Лезть и разрушать это мне не хотелось, ведь сам я, не факт, что смогу справиться лучше. Становиться номинальным царём, отдавая власть визирю и военным, было бы ещё глупее, я знал на исторических примерах, чем это обычно заканчивается. Оптимально было бы разделить с ней обязанности, чтобы она занималась хозяйственной работой, а я военной частью, но тут я не обольщался. Женщина, которая не побоялась пойти против устоев общества и провозгласить себя мужчиной-фараоном, не будет удовлетворена ролью второго плана, ей нужна была вся власть целиком, и это ставило на моих мирных начинаниях с ней большой и жирный крест. И это ещё если не учитывать роль, к которой она готовила свою дочь, с этим тоже придётся считаться, ведь, если она решит провозгласить её царём, это уже будет прямая конфронтация со мной. Чтобы переход власти произошёл окончательно и ни у кого другого не было прав на трон, царь Менхеперра, по идее, должен был умереть. Эти мысли часто приходили мне в голову, и пока я не знал точно, как буду действовать, если наше противостояние с Хатшепсут усилится. Устраивать в Египте гражданскую войну из-за власти я не собирался. Не так уж она мне требовалась, я вполне готов был спокойно жить дальше, но, к сожалению, этого мне не давали сделать, подталкивая к усилению конфронтации, причём обеими сторонами этого конфликта.

С такими мыслями я и добрался до двух городов-соседей, которые, оказывается, находились друг напротив друга по разным сторонам реки. Почти сразу к войску, становившемуся лагерем, стали прибывать колесницы, и вскоре к нам с Ментуиуи подъехал и запылённый Менхеперресенеб.

– Мой царь, – склонил он с возницей голову, когда подъехал ближе.

– Рад тебя видеть, Менхеперресенеб, – поприветствовал его я, – какие новости?

– Хорошие, мой царь, – он широко улыбнулся, – когда я появился здесь и немного пошумел, ко мне вышли парламентёры и попросили разговора с твоим величеством, когда ты появишься.

– Будем надеяться, что мятеж на этом будет закончен, – хмыкнул я.

Он пожал плечами.

– Мне позвать их переговорщиков?

– Завтра с утра, сегодня мы всё равно будем заняты разбивкой лагеря, а также порчей их имущества, – хмыкнул я, – ну, или если сами захотят, то выйдут поговорить.

Я оказался прав, как только военные занялись привычным делом, принялись сгонять крестьян, которые не вместились в город, и срубать рощи для обустройства лагеря, над стеной появилась белая простыня, и уже вскоре к лагерю выдвинулась делегация из шести нубийцев. Делать было нечего, требовалось ехать навстречу.

– Твоё величество, – не успел я подъехать, как все шестеро повалились на колени, встречая меня, сидя на земле. Переговоры, определённо, обещали получиться успешными.

– Мои блудные дети, – с мягкой улыбкой я спрыгнул с колесницы и широко раскрыл руки под охреневающими взглядами своих военачальников, – я вас прощаю!

Нубийцы выпучили на меня глаза от испуга и непонимания.

– Всё золото, серебро и медь, что есть в городе, в мой лагерь. Завтра личная присяга своему царю, выдача мне воинов для вступления в мою армию, и я иду в следующий город, – с той же улыбкой на лице добавил я.

Лица у темнокожих посланцев просветлели.

– Великий царь, – обратился ко мне один из них, – жители Гнауи Шема не хотят судьбы, постигшей Абиско, поэтому мы готовы открыть ворота города своему царю, если он даст своё слово не убивать нас.

Тут я против воли хмыкнул. Всё же польза от казни своих людей, нарушивших моё слово, определённо, была, вот этому было сейчас прямое доказательство.

– Считайте, что вы его получили, – ответил я, – и чтобы ни у кого не было соблазна его нарушить, только я и моя охрана завтра войдём в город, чтобы жители принесли присягу своему царю.

– Мы клянёмся богами, что достойно примем своего царя, – низко поклонились они.

– Можете пока здесь присягнуть мне сами, – разрешил я, и они, немного поколебавшись, всё же произнесли нужные слова.

– Высылайте припасы, ваш царь соскучился по свежей выпечке, – заключил я и поднялся на поданную Меримаатом колесницу.

Мы вернулись в лагерь и вскоре стали прибывать караваны с едой и вином, обеспечивая нас вкусной провизией. Жизнь снова начинала налаживаться. Мне крайне не хотелось убивать людей, да ещё и как в прошлом городе. Если дело удалось решить миром, я был этому только рад.

Глава 6

Утром от города выдвинулась уже привычная процессия – я в окружении охраны, которую решил составить только из тех ста головорезов, которые участвовали в ночных вылазках, поскольку за их дисциплину не переживал. Хотя бы эти меня подвести не должны были.

Первое, что напрягло меня, так это не очень приветливые лица жителей Гнауи Шема, которые встретили меня при въезде в город. Нет, многие радостно кричали и хлопали в ладоши, но вот мой внимательный взгляд видел среди них тех, кто зло смотрел на меня. Второе, что обеспокоило, – наличие слишком большого количества стражи. Да, они обеспечивали безопасность, но их было слишком много.

– Меримаат, – позвал я парня, который с воспитателем шёл рядом с моими носилками.

Он подошёл ближе.

– Бери Бенермерута и возвращайся в лагерь, – тихо приказал я ему, – что-то не очень мне нравится местное гостеприимство. Пусть Ментуиуи подгонит к городу легион. И не переставай улыбаться, а лучше засмейся, будто я сказал тебе что-то весёлое.

Парень сначала удивился, но затем действительно громко рассмеялся, и я увидел, как сопровождавшие нас по бокам стражники расслабились. Он сначала отстал от процессии, затем подошёл к Бенермеруту, и они вскоре отстали от нас совсем.

– Хопи, – позвал я негласного центуриона своей сотни.

Нубиец тут же подошёл ко мне.

– Сделай вид, что тебе что-то не понравилось, и попробуй развернуть процессию назад, – приказал я ему, – остальных предупреди, мне кажется, нас совсем не рады здесь видеть.

Его лицо посерьёзнело, он кивнул и растворился в сотне охраны. Мы дошли до площади как раз перед дворцом, где обычно обитал наместник, назначаемый вице-королём Нубии или фараоном, и тогда Хопи начал действовать. Пара грозных криков, мгновенно ощетинившаяся щитами и копьями сотня, и вот уже жители стали волнами покидать площадь, оставляя на ней практически пятьсот человек местной стражи. Мой паланкин опустили на землю, и все красивые девушки и юноши, которые его несли, также быстро исчезли. Мне пришлось подняться и встать за щиты охраны. Кроме окружающих нас копейщиков, я увидел на балконах дворца ещё и кучу лучников, не суливших своим присутствием ничего хорошего.

Время застыло. Через десяток минут появились те, кто недавно присягал мне на верность, вот только, подойдя ближе, они не стали падать на колени.

– Царь Менхеперра, – с улыбкой обратился ко мне один из них, – мы бы хотели провести повторные переговоры.

– Хопи, как только я скажу «мне нужно подумать», закройтесь щитами и бегом отступаем во дворец, – тихо сказал я сотнику, стоявшему рядом.

– Да, мой царь, – так же шёпотом ответил он и стал передавать команду дальше, а я, затягивая время, ответил обратившемуся ко мне нубийцу:

– Интересно, а ты знаешь, что клятвопреступники долго не живут? Ведь вы поклялись богами, что город окажет мне почётную встречу.

– Тебе, царь, не понравилось наше гостеприимство? – делано удивился он, показывая на кучу стражников со щитами и копьями, а также лучников на балконах, – мне кажется, наоборот, оно очень горячее.

– Хорошо, что вы хотите? – поинтересовался я, смотря, как до всех моих воинов довели приказ.

– Твоё войско возвращается домой, а ты останешься погостить у нас, – заметил он.

– И на какой срок? – удивился я подобной наглости.

– Пока милостивый царь Хатшепсут не соизволит тебя забрать, подписав кое-какие гарантии для города, – пожал он плечами.

– Насколько я помню, – ответил я, – вы её предали первыми.

– Мы заранее отправили послов сообщить о нашем плане, на что царь ответила, что, если Гнауи Шема и Хор Дехмит снова подчинятся её власти и к тому же захватят в плен царя Менхеперра, она пришлёт своего человека для проведения переговоров по освобождению твоего величества.

А вот эта новость меня сильно удивила, если он не врал, а это было маловероятно, то получалось, что Хатшепсут всё же хорошая и заботится о моём благополучии? Вела переговоры о моём освобождении из плена, хотя я, по факту, ещё даже на город не напал.

– Если это и так, то удерживать меня против воли – это снова мятеж против законной власти, – заметил я.

– Нам обещали смягчение налоговых условий, – пожал он плечами, – из-за них мы и восставали.

– Что ж, – я понял, что ничего больше интересного от его вряд ли узнаю, – мне нужно подумать.

Едва прозвучали эти слова, сотня тут же бегом рванула в сторону дверей дворца, прикрываясь щитами. Всеобщее ошеломление от этой внезапной трансформации отряда ввергло в ступор всех, а когда первыми опомнились лучники, мы уже скрылись внутри, благо бежать было недалеко. Я быстро огляделся. Строение явно было построено по тому же типу, что я видел в других городах, а это значило, что имелось одно место в глубине, где только один вход и мало окон, а следовательно, его легче всего защищать.

– Прямо, налево и затем прямо по коридору до конца, – сориентировал я воинов.

Мы тут же сорвались с места, а сзади в наши щиты ударили первые стрелы. Лучники забежали следом за нами внутрь. Опрокидывая за собой мебель, переворачивая всё, что попадалось по пути, мы устремились в указанный мной зал, а кругом раздавались крики страха, когда нас видели рабы или случайные слуги. Только ворвавшись в нужное место и начав баррикадировать дверь всем, что было внутри, мы смогли наконец перевести дыхание.

– Мой царь, – Хопи, когда я остановил на нём взгляд, склонился передо мной.

– Если мы выживем, ты станешь центурионом Хопи, – спокойно сказал я, – а пока же будем надеяться, что Меримаату и Бенермеруту дали возможность покинуть город и предупредить наших.

Едва я это сказал, как в дверь ударили чем-то тяжёлым, и вся наша баррикада стала сыпаться вниз.

– Vos servate, – приказал я, и воины подняли щиты, а также направили копья в сторону быстро разрушающейся баррикады.

Вскоре в проём ворвалась какая-то сломанная колонна, которую использовали как таран, а затем в образовавшееся пространство влетели стрелы, застрявшие в наших щитах.

– Не давайте им войти, – я показал, как лучше занять нам позицию, – Iunge.

В проём и правда могли протиснуться одновременно только два человека, они же первые и умерли, когда их закололи копьями. Враг тем не менее пёр и пёр, пытаясь оттаскивать трупы и раненых, но получалось это плохо, расстояние было мало для нормальной атаки, а мы грамотно распорядились узким пространством. Противник наконец отхлынул, и ненадолго настала тишина, которой мы воспользовались, снова накидав всё, что могли, в виде хлипкой баррикады.

Где-то вдали тягуче заревели боевые рога знакомой всем легионерам мелодией, означающей общую атаку для легионов.

– Воины! – крикнул я в сторону врага. – Передайте жителям города, что, если вы сейчас сдадите зачинщиков мятежа против своего царя, я буду милостив! В противном случае буду считать, что вы все замешаны в этом бунте!

Ответом мне стали четыре стрелы, ударившие в щиты, и больше ничего. Зато ещё через пять минут запахло дымом.

– Эти с…ки хотят нас выкурить! – мгновенно догадался я о причине его появления.

– Хопи, ищите ткань и воду! Всем лечь на пол! – приказал я, и, когда мы, всё ещё прикрытые щитами, стали падать на каменные плиты пола зала, оказалось, что ткани тут нет, но зато есть немного воды в кувшинах и много вина в амфорах.

– Снимайте набедренные повязки, мочите их водой и вином, – приказал я, поскольку другого выхода, собственно, и не было.

Вскоре мы все голые лежали, прикрытые щитами, впереди нас разгорался всё сильнее огонь, и удушливый дым проникал вовнутрь.

– Царь Менхеперра! Выходи, пока не поздно! – раздался крик из-за двери. – Иначе ты задохнёшься!

Пожертвовав одним копьём, я, привстав на одно колено, запустил его на голос. Судя по сдавленным крикам, я в кого-то попал. В ответ полетели стрелы, но из-за огня и дыма лучникам ничего не было видно, так что они даже не поняли, что мы лежим на полу. Десяток стрел ударились в противоположную стену и упали на пол. Дым всё больше заполнял комнату, дышать становилось всё тяжелее, но мы слышали, как звук горнов становился ближе. Видимо, Ментуиуи отправил всех на штурм, не считаясь с потерями, поскольку по-другому они не могли так быстро взять город.

Те, кто лежал ближе к огню и дыму, стали терять сознание от недостатка кислорода, их поливали остатками вина, приводя в чувство, но всем было понятно, что ещё пять минут, и мы здесь просто задохнёмся. Воины посматривали на меня, но я был спокоен. Бросаться в огонь было ещё более глупым делом, оставалось только надеяться на Ментуиуи. И он нас не подвёл. Раздались звуки схватки, и очень быстро послышалось, как на огонь льют воду. Характерные пш-ш-ш стали сладостными звуками для всех нас, и вскоре я услышал взволнованный голос Меримаата.

– Царь! Царь Менхеперра! Его величество жив?!

– Да, – я попытался ответить, но вместо этого закашлялся, в лёгких было полно гари, дышать стало очень тяжело.

– Он жив! Вытаскивайте его скорее! – услышал я голос Ментуиуи, и вскоре нас под руки стали выносить на свежий воздух, давая подышать.

Все как один кашляли, глаза слезились и в общем состояние было очень хреновым, всё же, несмотря на защиту из смоченной водой и вином ткани, дыма мы наглотались порядочно. Мне на голову стали лить воду, я фыркал, вытирал лицо, глаза и одновременно с этим кашлял, едва не выплёвывая лёгкие.

– Всех в лагерь, полный покой и много молока, – приказал я.

Нас тут же всех погрузили на щиты и на них бегом унесли из города. Пока мы проносились по улицам, залитым кровью с кучей трупов везде, я понял, что действительно жителям теперь не поздоровится. Но, в отличие от Абиско, судьба которого до сих пор лежала на моей совести, жителей Гнауи Шема вообще было не жалко. Сегодня я чуть не умер и чётко это понимал. Стоило только Ментуиуи задержаться ещё на десять минут, и из зала они бы выносили сотню трупов.

В лагере воинов определили в отдельные шатры, меня же уложили в собственный, и почти сразу появились взволнованные Меримаат и Бенермерут. Они с кувшинами холодной воды, тряпками и молоком стали суетиться возле меня. Было видно, что оба сильно переживают.

– Не суетитесь вы, словно змеёй укушенные, – взмахнул я рукой и, забрав у них кувшин с молоком, стал пить, сколько мог. Вроде бы оно должно помогать, но я точно не был уверен, одно хуже от этого всё равно не сделается.

Видя, что я не собираюсь умирать, по крайней мере пока, они вытерли испарину с лиц и сели рядом.

– Твоё величество, мы все так испугались за тебя, – признался Бенермерут.

– Смысл? – удивился я, а потом понял. – А ну да, тело Менхеперра бы пострадало. Понял.

Оба кивнули, пугливо посмотрев при этом на вход из шатра.

– Как вы так быстро взяли город? – спросил я о том, что меня волновало больше всего.

– Мы с Меримаатом убили стражу, которая стояла на воротах, – с гордостью сказал мне воспитатель, – и продержались, пока к нам не прибыла подмога.

– Вдвоём? – удивился я, только сейчас обратив внимание, что руки и тела у них в перевязках.

– Я когда-то был очень неплох с копьём, – Бенермерут гордо показал, как накалывает врага на остриё своего воображаемого копья.

– А Меримаат сразил сразу двоих своим кинжалом, – добавил он, заставив парня зардеться от гордости.

Я покачал головой, Усерамон явно был бы недоволен, если бы с его сыном что-то случилось. Но и ругать парня точно не стоило, он всё же спас мне жизнь.

– Молодец Меримаат, – я поощряюще улыбнулся ему, – как поправлюсь, так займусь твоими навыками боя. Не пускать тебя, как оказалось, было неправильно, так что хотя бы потренируем, чтобы ты мог за себя постоять.

Парень от подобного счастья расплылся в широкой улыбке, он всегда был недоволен, что я берегу его от битв, а следовательно, и от воинской славы. По крайней мере, он так думал.

– И тебя благодарю, Бенермерут, – повернулся я к воспитателю, – вы самые близкие люди царю Менхеперра, так что, думаю, награду вам придумаем уже по возвращении. Чтобы она не оказалась слишком мала.

Оба моих спутника переглянулись, но явно выглядели довольными.

– Всё, а пока даёте мне отдохнуть, – выпроводил я их из шатра, – и молоко в следующий раз остудите, а то настолько тёплое, что меня сейчас вырвет.

– Да, твоё величество! – низко поклонились они и ушли от греха подальше, видя, что у меня портится настроение.

А портилось оно оттого, что вспомнил слова того говорливого главы города.

«Сама Хатшепсут или опять кто-то из её прихлебателей? – думал я. – Кто из них решил заключить сделку с городом, обменяв помилование на меня».

Мысли, для чего я им нужен, были разные, но я всё никак не мог понять, зачем им моё освобождение? Ведь явно на свободе от меня были одни проблемы и, наоборот, в их интересах, чтобы меня держали в плену как можно дольше.

«Вот с…и, – мне начало надоедать, что кто-то вечно путается у меня под ногами и ведёт свою игру, – надо будет поговорить с Усерамоном по этому поводу. У него больше опыта в придворных интригах, просто так эту проблему мне не решить самому, нужна помощь более опытного царедворца».

Тут же в голову пришла вторая идея, и я велел позвать Ментуиуи. Когда наконец в городе нашли военачальника и он вернулся в лагерь, прошло больше двух часов, и я едва не задремал. Его приход сбросил с меня сонливость.

– Мой царь, – низко поклонился он.

– Садись, поскольку я лежу, – показал я ему рукой на табурет.

Когда он сел и внимательно на меня посмотрел, прекрасно понимая, что я бы не стал просто так его отзывать из города, а я тем временем продолжил:

– Как там дела?

Он пожал плечами.

– Нашли и связали всех глав города для твоего суда над ними, мой царь.

– Что с городом?

– Его постигнет судьба Абиско, – ответил он, – покушаться на царя, хуже может быть только богохульство.

– Я вот что подумал, – я понизил голос, – запрети воинам жечь город, а текущие пожары потушите. Ну и не лютуйте больше в убийствах, все трупы выбросить в Нил, жителей заставить убрать следы битвы.

– Прошу меня простить, мой царь, но можно мне услышать причины подобной милости? – удивился он.

– Тот урод сказал, что они ещё до нашего нападения на город договорились с царём Хатшепсут, что меня они захватят в плен, а освободят только под гарантии её помилования, – тихо сказал я, – для этого пришлют посланника от неё. Мне очень интересно, что он скажет и что это вообще за договорённости такие странные.

– Да? – у Ментуиуи лицо удивлённо вытянулось, а руки сжались в кулаки.

– Его слова, – покивал я головой, – и я вот думаю, а что, если мы представим всё дело так, что город и правда заманил меня в ловушку и держит взаперти? Мне очень интересно, кто и, главное, зачем договаривается в Фивах обо мне.

Ментуиуи почесал затылок.

– Хотите устроить им представление, мой царь, какое обычно устраивают музыканты? – понял он. – Только если он сначала заедет в лагерь, чтобы узнать, как обстоят дела, нам нужно будет сделать вид, что твоё величество находится в плену.

– Ловишь на лету, – улыбнулся я, – главное, тогда нам захватить Хор Дехмит до его приезда, чтобы оттуда не предупредили о нашем маленьком обмане.

– С этим проблем не будет, мой царь, – улыбнулся он, – эти сыны шакалов, как только над Гнауи Шема появились первые дымы пожаров, прислали парламентёров и слёзно умоляли простить их.

– Что-то мне всё меньше после сегодняшних событий, хочется посещать другие города. Сначала моё слово нарушают собственные люди, сегодня вот покушение. Мне что, сначала всех вырезать, что ли, перед тем как заходить в город? – я с сомнением покачал головой.

– Думаю, несколько показательных казней однозначно заставят многих задуматься, – Ментуиуи кровожадно улыбнулся.

– Тогда ты пока готовь всё для нашего небольшого представления, а я, как приду в себя, встречусь с представителями другого города для принесения клятвы верности.

– Будет выполнено, мой царь, – он низко поклонился, затем поднялся и вышел из шатра, оставляя меня в глубокой задумчивости.

Глава 7

Я не сильно удивился, когда жители Гнауи Шема, которым предложили вариант переизбрать себе новых глав города и поучаствовать в небольшом представлении для посланника царя Хатшепсут, быстро на него согласились, как, впрочем, и на то, что отдадут все свои богатства, а также тысячу мужчин. Выбора у них особо не оставалось, ведь вторым вариантом было то, что их всех оставят без посмертия. Как, я показал слишком наглядно.

При большом скоплении народа, показав рукой на привязанных к столбам клятвопреступников, я всем объяснил, в чём их обвиняю, а также как конкретно они будут наказаны. Вспыхнувшие поленницы дров под ними, щедро политые оливковым маслом, быстро развязали им языки, и крики умирающих ненадолго заполнили городские улицы. Для египтян и покорённых ими нубийцев не подвергнуться мумификации и не иметь физического тела после смерти было сильным ударом, даже страшнее самой смерти. Так что, посмотрев на бледные лица жителей, которые начали понимать, что они тоже могут оказаться сейчас на таких же кострах, я и сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться. Не сомневался при этом никто.

Когда я переселился во дворец, чтобы там изображать из себя пленного, даже Ментуиуи при прощании испуганно на меня покосился. Такой жестокой смерти без посмертия, по его мнению, даже предатели не заслуживали, так что он весьма осторожно со мной разговаривал, стараясь не спорить лишний раз. И если на него эта казнь произвела такое неизгладимое впечатление, то я надеялся, что и остальные дважды подумают, прежде чем меня в следующий раз предать или попытаться убить. Других методов воздействия на этих людей я пока не знал, а умирать самому очень сильно не хотелось.

Запуганные новые главы города падали ниц при одном моём появлении, также они приставили двадцать слуг, выполняющих любые мои просьбы, и, кроме этого, узнав, что обычно мне дарят наложниц, привели восьмерых девушек. Правда, не обученных, просто, видимо, набрав их из семей города. Такие мне были не нужны, так что я их вернул обратно, объяснив это сложностью ситуации и ожиданием прибытия посланника. Они вроде поверили и никого больше не старались подложить мне в постель. Хотя желающих в неё попасть было хоть отбавляй. Во дворец, где я сейчас обитал, часто наведывались главы богатых семейств из обоих городов, пытающихся меня умаслить и подлизаться, но пока это у них не сильно получалось, я всё ещё был зол на себя и окружающих меня людей. На себя за то, что стал без зазрения совести отправлять людей на смерть, хотя изначально планировал решать все дела как можно более мирно, а на окружающих за то, что как раз-таки и принуждали меня применять силу. Делая всё, чтобы поставить меня в такие условия, выход из которых был только один – убить стоящих на моём пути.

Кроме самокопаний в том, что же пошло не так и когда, я не забывал напоминать окружающим держать рты на замке и помалкивать, для этого я временно заменил городскую стражу, меджаев, на своих легионеров, дав им их оружие. Дни потекли за днями, я периодически инкогнито выезжал в лагерь смотреть, как тренируют новобранцев, но там всё было просто, как и всегда. Первые месяцы их просто учили ходить строем, поскольку даже это было для многих непростым делом, так что марши и хождение строем – всё, что их ждало в ближайшее время. Ментуиуи пока выдалось спокойное время, запряг ремесленников обоих городов чинить упряжь, оружие, штопать шатры, производить стрелы, в общем, загрузил ремесленные мастерские работой, чтобы заодно устранить проблемы с войсковым снаряжением, имевшим свойство часто ломаться и ещё чаще заканчиваться.

***

О том, что так долго ожидаемый посланник наконец прибыл, я узнал от возницы Ментуиуи, примчавшегося на колеснице утром, чтобы меня об этом оповестить. Как мы и думали с военачальником, прибывший был очень осторожен, сначала послал часть чиновников, которые прибыли с ним в соседний город, чтобы оценить обстановку и пособирать слухи, а сам остановился в нашем лагере, где мой военачальник обеспечил ему шикарный и торжественный приём, поскольку у того было с собой письмо от царя Хатшепсут, подтверждающее, что он является её посланником и переговорщиком, который обеспечит моё освобождение из плена. В нём ни слова не было об истинной причине его поездки, так что мне было крайне интересно, какие документы у него ещё имелись с собой.

Успокоенный тем, что в лагере все были в полном горе от потери царя, которого содержали в Гнауи Шема пусть и в хороших условиях, но всё же в плену, а также тем, что в самих городах было всё относительно спокойно, правда, местные не сильно охотно общались с незнакомцами, он вскоре отбыл в город на переговоры. Я три дня ожидал, когда он наконец удостоверится, что его жизни ничего не угрожает, жил для этого в маленькой комнате, чтобы поддерживать легенду, и меня наконец вызвали в зал, где договаривались обе стороны.

На трёх креслах с высокими спинками сидели нынешние главы города, а перед ними находился неизвестный мне человек явно из жреческого сословия. Белые одежды, небольшая палка, украшенная золотом и вставками из слоновой кости, а также лысый череп и отсутствие парика лучше всего говорили, кто стоит передо мной.

– Царь Менхеперра, – при виде меня его лицо осталось спокойным, и он низко мне поклонился, – рад видеть его величество в добром здравии.

– Благодарю, мои пленители были так добры, что даровали мне относительную свободу, – я показал свои свободные руки, а также десятерых стражников, которые всюду меня сопровождали.

– Я закончил переговоры с главами Гнауи Шема, – оповестил меня он, – они готовы отпустить твоё величество со мной за выкуп и гарантии, предоставленные царём Хатшепсут.

– Какой размер выкупа и какие гарантии? – полюбопытствовал я.

– Товара стоимостью на пятьдесят тысяч шетит, – назвал он гигантскую сумму, – и обещание, что Гнауи Шема не коснётся гнев царя.

– И снижение налогов на треть, – добавил один из глав города, тревожно посматривая при этом на меня, как я восприму его слова. Я не отреагировал, позволяя ему импровизировать и дальше, так что он успокоился и продолжил:

– И, разумеется, прежде чем мы отпустим царя, его войско должно уйти обратно в Фивы, для этого мы отрядим сопровождающих, которые убедятся, что египетских солдат не будет на нашей земле, когда мы его отпустим.

– Конечно, уважаемый, – жрец склонил голову, – мы всё выполним, безопасность царя для нас важнее всего.

Дальше они составили договор, подписали его, я поставил оттиск своего пальца, и меня «освободили». Жрец сразу повёл меня за собой, и нам даже предоставили носилки прямо до лагеря.

– Уважаемый, не знаю вашего имени, – произнёс я, когда нас вынесли за ворота города, – но я вам благодарен за спасение.

– Жрец Небуави, моё имя, твоё величество, – сидя на соседних носилках, он умудрился ещё и поклониться мне при этом.

– Отчего имени ты прибыл, Небуави? – стал я расспрашивать его.

– Мой царь, немного терпения, – он ответил извиняющимся тоном, – нас ждёт лодка, которая отвезёт тебя в место, где твоему величеству ответят на все вопросы.

– Да? – крайне сильно удивился я такой таинственности. – А убить меня там не собираются, случайно?

– Конечно, нет! – вроде бы искренне возмутился он. – Как это возможно?!

– Здесь, я так понял, всё возможно, – хмыкнул я и, видя, что он не хочет объяснять большего, тоже замолчал.

Прибыв в лагерь, где воины устроили мне радостное приветствие, колотя копьями о щиты, после того как я произнёс благодарственную речь, жрец стал собирать своих людей и просить меня следовать за ним. Мой вопрос, что мешает мне теперь, когда я в лагере, забить на все договоры и захватить город, поставил его в тупик. Он открыл рот, показывая мне договор, где стояли все подписи, в том числе и моя, где я давал слово незамедлительно последовать в Фивы, и сказал:

– Мой царь, это совершенно невозможно! Ты дал слово перед богами!

– Ладно, мне надоел этот спектакль, – я махнул рукой, и на его глазах лже-меджаи, сопровождающие нас из города якобы для охраны, нацелили на него и его людей копья.

– Что случилось? Что происходит? – он удивлённо крутил головой.

– Боюсь жрец, что его величество не нуждается в посредниках, – со мной рядом встал Ментуиуи, – нам было интересно, что за интриги крутятся вокруг его плена.

– А поскольку ты не хочешь мне ничего рассказывать сам, то придётся тебя и твоих людей пытать, – заверил его я, – чтобы ты наконец поведал мне, кто так сильно в столице беспокоится о моём здоровье.

Жрец побелел от страха, поняв, что происходит что-то странное.

– Но договор, плен, свобода, – бормотал он, потрясая никому не нужной бумажкой.

– Прошлые власти, которые с вами договаривались об этом, – сжалился над ним Ментуиуи, – преждевременно умерли, новые же были так любезны, что согласились помочь нам узнать, что привезёт посланник от царя Хатшепсут.

Небуави упал на колени и стал кланяться мне, до него наконец дошло.

– Мой царь, молю тебя! Не затевалось ничего, что грозило бы тебе опасностью! Мы хотели лишь договориться с тобой, а чтобы эти переговоры были успешными, решили сделать так, чтобы ты был нам благодарен за своё освобождение.

– Хм, – я почесал подбородок, – хочешь сказать, ты сам всё расскажешь? Пытать тебя не обязательно?

Он яростно закивал, ударяясь при этом лбом о землю.

– Ладно, пойдём поговорим, – я показал рукой в сторону своей палатки, – а твои люди пока подержатся под охраной.

Жрец быстро согласился, пока я не передумал и мы вошли в моё весьма скромное жилище, которое после отъезда наложниц ещё больше стало казаться нежилым.

– Слушаю, – сказал я, сев на раскладной деревянный стул.

– Мой царь, – он склонил голову, – до верховного жреца бога Осириса дошли слухи, что твоё величество встречалось с нашим богом.

Тут он внимательно на меня посмотрел, но я спокойно кивнул, для ответа мне даже врать не пришлось.

– Да, это так.

Его глаза расшились, он просто впился взглядом в моё спокойное лицо.

– А может никчёмный раб его величества узнать суть этой беседы?

– Разумеется, нет, – хмыкнул я, но затем почесал подбородок, – хотя кое-что, думаю, вам будет интересно услышать.

– Я весь во внимании, твоё величество, – он даже ближе подвинулся, чтобы лучше меня слышать.

– Осирис недоволен размерами своего храма, сказал, он в два раза меньше, чем главный храм у Сета, – ответил я, – я пообещал ему, когда стану единоличным царём, обязательно исправить этот недостаток.

Рот жреца открылся, он стал бормотать молитвы, так сильно проняли его мои слова. Я не стал его торопить и просто ждал. Он закончил произносить хвалу своему богу и снова обратился ко мне.

– Бог имеет право на нас гневаться, мой царь, – печально склонил он голову, – культ Владыки, которому я поклоняюсь последние десятилетия, не столь популярен, как у остальных богов.

– Ладно, с этим понятно, но мы отвлеклись, – напомнил я о причине, по которой мы здесь оказались.

– Мой царь, – снова поклонился жрец, – это взаимосвязанные вещи. Прошу выслушать меня полностью. Я происхожу из известной семьи номархов восьмого нома Верхнего Египта, которые много столетий отвечали за столицу нома – город Абидос, а также за совершение всех обрядов богу, которому мы поклоняемся больше остальных, – Осирису.

Я кивнул, поощряя его продолжать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.