Валерия Василевская
Л+Б. Одна на планете

Умоляю, не надо считать!

– А теперь мне скажите, дети, какая планета, оборудованная базой спасения, близка к звездолету на данный момент? – произнес размеренно папа и с надеждой взглянул на Лизу.

«Святогор» на сверхсветовой прорезал пространство галактики, а командир Арсеньев обучал подростков основам выживания в холодном Космосе.

– Планета Двуглавых монстров, – лениво ответил Борька, крепкий парень двенадцати лет, и голову в ладони положил. Мол, считай, Лизок, не спеши, я немножко пока посплю.

– Ну да, Двуглавых монстров получается, – через пару минут откликнулась белокурая хрупкая девочка со светящимися майской зеленью распахнутыми глазами. – До нее лететь восемь дней на предельной скорости капсулы. А до следующей, Камилы, двадцать четыре дня. Но запасы еды на месяц, к тому ж, она ближе к Милене¹, конечной цели маршрута. Я бы в случае чего к Камиле полетела.

– О Господи, дай мне терпения! – простонал обессиленный папа и руками виски зажал, головой качая в отчаянии. – Лиза, мы не на уроке космической навигации! Мы с тобой на уроке космической безопасности! Я знаю, что ты просчитываешь в уме целесообразные траектории полета быстрее меня! Но не надо считать, Лизавета, умоляю, не надо считать! Когда зазвучит сирена, Боря взглянет на свой браслет, прочитает: «Двуглавых монстров», сядет в спасательную капсулу и через восемь дней будет уже в безопасности! Его очень быстро найдут! Потому что искать пропавших будут в секторе аварии, на ближайшей к аварии базе! Так инструкцией предначертано, а инструкции обязательны для исполнения! Для всех обязательны, для детей и для взрослых!

Боря выживет, понимаешь? А моя дочурка погибнет! Она будет считать две минуты, в это время корабль взорвется! Или полетит на Камилу и погибнет в пути от случайностей, которые предвидеть невозможно! А если достигнет базы, ее там искать не будут! Пройдет много-много месяцев, пока на Камилу заглянут по графику два обходчика. И найдут там детские косточки, обсосанные-обглоданные!

– Почему? – удивилась Лиза и махнула тревожно ресницами.

– Эх, малявка… – шепнул гнусный Борька, который девичьи нюни умело распознавал на стадии их секретной, предварительной подготовки.

– Потому, что приешь все запасы, пойдешь на полянку за ягодками, вот тут тебя звери и сцапают! – безжалостно выдал папа.

– А разве… разве вы с мамой… Разве мы полетим не все вместе? – Девчонка зажала пальчики в тощие кулачки и моргала еще сильнее. Борька громко вздохнул и презрительно отвернулся. – Я думала… Я представляла… Ведь в капсулах по три места, и запасы еды на троих!

– Ну да, разумеется три, – промямлил растерянно папа, который только заметил, до чего он довел ребенка. Виновато заговорил, наглаживая белокурую головку:

– Ты, дочка, такая умница, а меня понять не желаешь. Как будто нарочно гнешь, вот я на тебя и сержусь. Вы обязаны четко усвоить: сирена звучит не случайно, это значит, очень опасная авария на корабле. Значит, взрослые сразу же бросятся опасности устранять, мы за грузы головой отвечаем. А дети обязаны прыгнуть в спасательные кораблики, одни, без мамы, без папы. Мы звездолет починим и в миг вас догоним! Если будем заранее знать, куда вы держите курс. Если каждый будет по Космосу шляться, где ему вздумается…

– А если не устраните поломку… Что тогда? – математический ум дочери требовал рассмотрения всех вариантов.

– В этом случае… – Подполковник космфлота Земли понимал: ложные ориентиры опасны, подростки должны знать заранее свое возможное будущее. Потому и промолвил твердо, без недомолвок: – В принципе, два варианта. Если корабль починке не подлежит и вот-вот взорвется, мы вовремя это понимаем, успеваем сесть в капсулы и вылететь следом за вами. Встречаемся в Космосе или на базе, активизируем стационарный Мозгютер, посылаем сигналы SOS и живем в свое удовольствие до появления спасателей.

– А если не успеваете? – прошептал мальчик. Он тоже насторожился. А Лиза глаза округлила и ладошкой прикрыла рот: все поняла заранее.

– Ну что ж, и такое возможно. – На добром лице отца проявились горькие складки. – Звездолетчики знают: каждый рейс может стать последним. В этом случае, вас найдут. Мы, Боря, с твоими родителями немало за жизнь заработали. Если что, позаботься о Лизе.

Пацан, на три месяца старше и на целую голову выше доверяемого предмета, про малявку на сей раз смолчал. Он серьезно взглянул на девочку и отцу обещал:

– Позабочусь.

– Вот и ладно. Вы тут подождите, сейчас появится Лена, биологией с ней займетесь.

Из папы плохой учитель, он сконфуженно удалился. «Миссия перевыполнена, – скажет вечером Лена Сергеевна, – два часа птенцов успокаивала. Арсеньев, ты что им наплел?» А следом придут Булановы. Мира, маленькая как кнопка, поглядит не раз с укоризной. А Тим посмотрит с хитринкой, каламбуры начнет ехидничать: не победу Виктор² трубит, а каркает черным вороном. И взрослый застыженный папа, начальник космической экспедиции, в какой раз за вечер подумает: «А все-таки я был прав».

Как в кино! Реагируйте, дети!

В перерывах между уроками полагаются физнагрузки, чтобы кости не истончались и мышцы не обвисали, как у стареньких старичков. Лиза включила экран со своим любимым фанткрюзом³, поставленным бабушкой Аней (Вот какая у папочки мама! Сценарист, режиссер известный!) и не спеша затрусила по беговой дорожке.

Фильм основан был на реальных событиях далекого прошлого. Тридцать пять лет назад, в 2477-ом, Центр изучения Космоса направил группу ученых на звездолете «Гордый» к перспективной звезде Жозефине. По сведениям обсерваторий, вокруг этого желтого карлика, вращается пара планет с кислородными атмосферами. Казалось бы, дело стоящее – разведать одной экспедицией сразу два интересных объекта, проверить их на пригодность к возможному переселению. Пятьдесят миллиардов землян больше не умещаются на одной истощенной планете, пора смельчакам осваивать просторы Дальнего Космоса.

Фильм вышел – оближешь пальчики, собрал миллиарды зрителей на родной Земле и Брутелло⁴. Если коротко рассказать, сюжет развивался так: корабль летел три месяца. На четвертый звезды потухли, неожиданно, тихо, все разом, будто он наступил, долгожданный, веками воспетый и высмеянный библейский Апокалипсис. Вся материя вдруг пропала, почему-то «Гордый» остался. Паника охватила пассажиров и экипаж, корабль метался зигзагами без смысла, без управления.

Современные зрители знали: он попал в карман Артамовича. Ракета летит, летит, и вдруг неожиданно ап!, попадает в складку Вселенной. А под складкой совсем темно и ничего не видно. Эффект, будто звезды потухли. А звездочки все на месте, но приборы их не улавливают, и взгляд человеческий тоже.

На свободу вынырнуть просто – астронавты ловят локаторами сигналы далеких галактик. С какой стороны поток – там из кармана выход.

По сюжету, умный профессор это скоро сообразил и сразу стал командиром. Но вывел корабль по неопытности не на прежнюю траекторию, а в прослойки иных миров. Множество приключений выпадало на долю героев, из десятков хитрых ловушек выскользнули друзья. Сам профессор, подобно Синдбаду⁵, остроумный, дерзкий, красивый, поражал всех встречных красавиц рельефной мускулатурой, а врагов – Мечом Победителя. Но на Землю друзья не вернулись, заплутались в глубинах Вселенной, в параллельных мирах. На прекрасной планете Эмилии повстречали свою любовь, обрели семейное счастье.

– Никто не желает знать, что я думаю в самом деле, – сокрушалась бабушка Аня. – Мне сердце сжимает боль, на минуту пустить не хочет. Вижу драку, кровавую, страшную… Тех, кто выжил, всех повязали, до сих пор держат где-то в рабстве.

– Но бабулечка, это вымысел, ты сама себе напридумывала, – повторяла ласкуша-внучка, поцелуями собирая слезинки с прохладных щек.

Лиза бабушку понимала и очень, очень жалела. Она знала по шепоту взрослых: на «Гордом» пропал жених первокурсницы Ани Арсеньевой. Кем он был? Почему эта гордая и одинокая женщина скрывает имя отца от давно повзрослевшего сына?

А на «Гордом» случился взрыв, каждый школьник об этом знает. Центр контроля космических рейсов успел получить сигнал о столкновении с болидом – большим блуждающим камнем. В Центре не ошибаются, там лучшие специалисты. Лишь бабуля не хочет верить, ей всё живые мерещатся. Всё ей кажется, надо отправить на поиски экспедицию. Но куда отправлять? Спасатели не способны собрать по крупинкам рассеянных в звездном сумраке…

Обычно сцены фанткрюза будоражили и смешили. Сегодня Лиза с досадой реагировала на вымысел. Слова отца о возможной непредвиденной катастрофе застряли острой занозой в мягком месте ниже спины.

– Борь, а Борь, а ты как считаешь, возможна у нас поломка?

– Навряд ли, – выдохнул мальчик. – Десять лет летали нормально.

Он висел зацепившись коленями, поднимался вверх-вниз, пресс качал. Вспомнил мамины разговоры, что груз везут взрывоопасный, открыл было рот девчонку немножечко попугать, да милостиво передумал.

– Боря, Борь, а там, на Милене, мы всегда будем жить рядом с вами? – Лизавета с дорожки ловко прыгнула на «байдарку» и взялась за тяжелые весла.

– Будем перелетать, там дома со встроенным двигателем, не понимаешь, что ли? А Милена – планета что надо. Говорят, ее будут готовить для массового заселения. Эх, жалко, мальчишек там нет, совсем дружить будет не с кем. – Тон небрежный, почти презрительный.

И девочка не спустила:

– Ты папе пообещал заботиться обо мне. Космолетчик не должен врать. Значит, будешь дружить со мной. И в жены меня возьмешь! И любить меня будешь всю жизнь, крепко, как папа маму!

«Женишок» слегка обалдел от нежданных таких перспектив. Рот разинул, застыл на весу, на невестушку самозваную как на дуру уставился.

– Ишь, мелкота, размечталась! Красивей девчонки найдутся!

На сей раз Лизок не обиделась – от нее совсем не укрылось смущение «нареченного». Ресничками взгляд притушила, торжественно переживала победу девичьей предусмотрительности над грубой мужской неотесанностью. Найдет он красавицу, как же, старушку тридцатилетнюю. Туда, в неисследованные миры, ввоз детей запрещен, каждый знает. Их родители сами забрали, на свой страх и риск. Хотя никакого риска, а Милена на Землю похожа, только без облаков с химикатами. Это можно еще поспорить, где ребенок больше рискует.

«Тревога! Внимание всем! Возгорание в третьем секторе!» – загремел вдруг голос со стен, и противно, надрывно завыло. Подростки спрыгнули с тренажеров, друг на друга в сомнении уставились.

Но браслеты заголосили: «Это не тренировка! Взрыв в хранилище первого сектора! Немедленная эвакуация! Ближайшая спасательная капсула на первой палубе!» И в запястья током ударили, подстегивая тугодумов.

Борька сразу пришел в себя. Схватил Лизавету за руку, поволок к звенящему шлюзу. У девчонки ноги подкашивались, с перепуга два раза шлепнулась. Впереди лохмотья огня вырывались в пустой коридор из разорванной в клочья двери, смрадный дым зубами драл легкие. Сильный мальчик Лизу схватил и в капсулу затолкал.

– Скорей, на базу спасения! – закричал Мозгютеру капсулы. Сам дверь рукой придержал, выскочил в коридор: – Там мама в секторе три, с утра проверяет грузы!

И скрылся за поворотом, лишь сирена да ламп мигание. Люк капсулы щелкнул, блокируясь.

Космос – это не так, как надо

Пуфф! – и крошечный звездолет оторвался в черную бездну. Лизавета шлепнулась на пол, ускорение сдавило легкие, затошнило больно, противно… Прошло семь минут, скорость набрана, можно вставать и двигаться. Девчонка устроилась в кресле, потерла локти, коленки, приказала включить экран панорамного обозрения. Чернота, далекие звезды, острые и ехидные… Звездолет, конечно, не видно. Он совсем не стоял на месте, улетел далеко вперед. И она ушла от «Святогора» под углом девяносто градусов. Между ними, если подумать… сто миллионов километров!

На секунды вдруг стало страшно от представленного расстояния. Одна, малюсенькая-глупусенькая в кромешной глухой пустоте… Но Лиза умела справляться с атаками малодушия. «Меня уже догоняют! Мы с каждой секундой все ближе. Сейчас, минут через десять, я снова увижу маму! Ее можно просто дождаться».

– Приказываю тормозить!

Но капсула шла вперед, на команду не реагируя.

– Нельзя отдавать приказы, противоречащие инструкции, – объяснила няня-браслет поучающим вредным голосом. – Тебя будут искать в расчетном секторе. Расчет производится, исходя из скорости капсулы. Любое отклонение от курса опасно.

«Ну вот, опять перепутала, что я хочу, и как надо. Ладно, мультики буду смотреть, чтобы время скорее прошло».

И Лиза смотрела сказки пятнадцать… сорок минут… два часа… И даже четыре. Задиристый мышонок Мурзик лупил мохнатых-клыкастых мракочудовищ Космоса. Битвы девочку не волновали. Она напряженно водила взглядом от иллюминаторов к мониторам кругового обзора. Капсула с родителями не появлялась.

«Но ведь это и хорошо, – сто раз повторяла Лиза, – корабль спасен, и груз спасен, и все у них замечательно. Вот только работы много, ремонтируют выгоревший отсек. А Борька инструменты подает, вертится под ногами». При мысли о Борьке, ее отважном спасателе, на сердце сделалось радостно и отчего-то стыдно. Как она его заарканила! Мамочка с тетей Мирой долго будут смеяться.

Часы показали вечер, и няня-браслет велела опекаемой перекусить и собираться ко сну. Тоном самым непререкаемым. В случае сопротивления получишь уколы током. Хочешь или не хочешь, все равно подчиняться придется.

Лиза пожевала витаминизированные концентраты, жесткие и надоевшие, разложила кресло пилота, устроилась поудобнее. Подумала и поменяла у браслета голос с командного на мягкий и задушевный – на голос бабушки Ани, оставшейся на Земле. Игнорировать указания все равно не получится, но поддержка дорогого человека… Пусть даже воображаемая поддержка воображаемой бабушки…

Мудрая маленькая космонавтка! Она подсознательно, потихоньку начала готовить себя к одиночеству. Она не могла, не хотела принимать огромное горе, толкала его от себя. Проходили печальные дни, Лизавета каждое утро с новой надеждой смотрела в пустые иллюминаторы. Умывалась, чистила зубы, принимала пищу по графику, делала упражнения и зубрила, зубрила инструкции выживания на планете Двуглавых монстров. Включала видеозаписи, глядела в экран часами.

Она уже знала: база надежно замаскирована в пещере горы Паракрут большого хребта Аденоидов. Там люди дышат без шлема, новейшие технологии заботятся о потерпевших космическую аварию. В запасниках много консервов, но все же необходимо добывать себе свежую пищу. Растущие рядом растения, съедобные и ядовитые, полагалось знать наизусть. И Лиза учила, учила, рассматривая с надеждой неподвижные дальние звезды. Вот-вот на экране вспыхнет бегущий за ней огонек! Загадывала: мелькнет через час, через два, через три… В таком случае, будет завтра, это уж обязательно. Главное, не думать с нетерпением, маму с папой не представлять. А то станет больно на сердце и громко реветь захочется…

Раздел об охоте на двуглавых птиц и животных, о способах снятия шкурок и приготовлении мясных блюд, девочка с возмущением пропустила. Но, как будущий космобиолог, просмотрела с большим удовольствием снятые роботами-исследователями кадры, где зверюшки резвились на воле без вмешательства человека. Потрясающее многообразие диковинных форм и расцветок сводились к коротким формулам:

У млекопитающих – две головы с двух сторон, удлиненное туловище с четырьмя длинными лапами по краям и двумя короткими посередке. Пятки вовсе отсутствуют, пальцы растут в обе стороны, чтоб животинка бегала любой головой вперед. Садятся звери забавно, опираясь на средние ножки, изгибая спины и шеи в форме изящной лиры. А бегают на четвереньках, короткие ноги сжимают, спины вытянуты в струну.

У птичек – две головы, две ноги, два широких крыла. И, опять же, лира на дереве, двухсторонне заточенная стрела – в полете.

Пресмыкающиеся похожи на наших лягушек и ящериц. Но состоят, словно бусы, из узорных слепленных шариков. Каждый шар оснащен отдельной парочкой черных лап, семенящих сороконожкой.

А змеи совсем без лап, но вместо хвоста у них приспособлен коварный рот. Тем страшнее, тем отвратительнее.

Охотиться Лиза не будет, обойдется без свежего мяса. А рыбу, выброшенную приливом, пожалуй, можно собрать. Океан совсем недалёко, в ста километрах от базы, полеты на капсуле раз в неделю обеспечат морепродуктами. Жаль, купаться будет нельзя – кадры с морскими драконами, резвящимися в волнах, убеждали без лишних слов.

Лизавета долго смотрела на клыкастых ихтиодраков. Лапы мощные, перепончатые, спины, бока и хвосты украшают цветастые плавники, словно флаги всех стран и народов. «Расскажу, будто ими питалась. Чтобы Борька завыл от зависти, чтобы сразу забыл про малявку».

Миновала неделя полета, девочку не догнали. Стало быть – они разминулись, мама с папой на базе, ждут!

Когда на восьмой день парные звезды⁶ Дуэнья-1 и Дуэнья-2 вдруг выросли до монеток, капсула сбросила скорость и вошла в планетарную систему. Лиза прильнула к лобовому стеклу. Учиться уже не могла и думать ни о чем не могла. Дрожала, смеялась, подпрыгивала, так ясно себе представляла объятия милых родителей, счастливые заплаканные лица. «Мамулечка, папулечка, я вас ужасно люблю!» – приговаривала с восторгами, целуя иллюминатор.

Миновали траекторию десятой планеты… Девятая показалась вдалеке… Восьмая…

– Пора тебе спать, Лизавета, – посоветовал няня-браслетик, – шесть часов до посадки на базе, я тебя как раз разбужу.

– О нет, бабулечка, нет! Позволь один раз не спать! Они летят мне навстречу, я хочу их скорее увидеть!

И нянечка согласилась. Возбуждение подростка подсказало электронным мозгам: все равно не заснет, лишь мучиться будет лежа.

Томительные шесть часов тянулись, тянулись, тянулись… Капсула мягко вошла в атмосферу Двуглавых монстров и, согласно требованиям безопасности, несколько раз обернулась вокруг небольшой планеты, постепенно снижая высоту полета. Девчонка уставилась в мониторы. Багровые диски Дуэний мелькали средь мчащихся туч, ураганы в двенадцать баллов вырывали с корнем деревья. Непогоды Лиза не видела. Даже мимо ушей пропустила сообщение о землетрясениях в западном полушарии, где клонился к вечеру день.

В восточном полушарии, где стояла черная ночь, извергалась пара вулканов. Потрясная иллюминация, если рассматривать издали. Пушки со стадионы стреляли по тучам глыбами, протуберанцы огней взрывались, кружили в воздухе, ссыпались в бегущие реки всепожирающей лавы. Лиза зрелищ не замечала.

Смотрела на Паракрут, чьи снимки с каждым витком подавались все четче и четче. Капсулы родителей у входа на станцию не было. Девочка замерла, не знала, чем объяснить немыслимое, невозможное… «Они… Встречают меня, но мы почему-то разминулись. А в пещере лежит записка, чтобы я не беспокоилась. Конечно, как же еще?»

Покончив с анализом ситуации, бортовой Мозгютер доложил:

– Сейсмические толчки в районе хребта Аденоидов отсутствуют, скорость ветра в пределах нормы, море Летающих Ящеров разлилось на десять километров дальше предельной отметки, зафиксированной двадцатилетними наблюдениями. Прикажете совершить посадку? Или перейти в состояние орбитального полета?

– Приземляйся! – велела Лиза. Записка любимой мамочки стояла перед глазами, ее не терпелось взять в руки!

Приняв вертикальное положение, звездолет стал снижаться и встал на огороженную площадку рядом с прозрачной полусферой, закрывающей вход в пещеру. Четыре долгих минуты индикаторы проверяли состав воздуха за бортом и наличие хищников по округе. Наконец, герметичность нарушена. Лиза выскочила наружу, вцепилась руками в оградку, склонилась над черной пропастью, обшарила долгим взглядом. Может где-то внизу сверкают габаритные огни спасенного «Святогора»? Он громадный и неуклюжий, не поместится на площадку.

Холодный ветер порывами трепал белокурые волосы, острый дождь ударял в лицо, бескрайняя грозная темень ревела тяжелым грохотом далекого океана. Ни блестиночки, ни просвета.

Девочка развернулась, прижала к замку браслет. Без мыслей, без всяких эмоций сложила одежду в стиралку, приняла душ, прошла обнаженной два шлюза санитарной обработки, чтобы микробы и плесень на станцию не занести. Надела льняной костюм, самый маленький из имеющихся, рассчитанных на космолетчиков. И сандалии сорокового размера, удобные, для кого-то. Папа с мамочкой, ясное дело, до сих пор сюда не заглядывали, уж они бы о дочери позаботились.

Лизавета не стала всхлипывать, утрачивая иллюзии. «Космос – это не так, как надо. Не то, чему нас учили. Не то, что просчитывают астрофизики, – стучали в голове слова отца. – Первое правило космопроходцев: Космос – это мы можем!»

Малышка открыла дверь в белоснежный просторный зал. Под сводчатым потолком ярко вспыхнули лампы, Лиза ахнула и зажмурилась.

– Добро пожаловать, Лиза, прекрасная гостья с Земли! Спокойной ночи! Доброго дня! Приятного аппетита! Легкой прогулки! – посыпались со стены голоса примагниченных роботов (полуметровых дисков), и лукавые пестрые мордочки мультяшных земных героев приветливо заулыбались, отражая яркие блики. И девочка улыбнулась неожиданным собеседникам, помахала в ответ ладошкой. А зачем бы ей хохлиться букой, с чего бы впадать в отчаяние? Произошла одна из миллионов случайностей, недавно предсказанных папой. Исправимых, обыденных, обязательных. Неоправданные надежды – не подписанный приговор.

Девочка активировала станционный Мозгютер, и проснувшаяся машина тут же выбросила за пределы планетарной системы первый пучок сообщений о бедствии на «Святогоре». Постепенно её сигналы заполнят ближайший Космос, где курсируют тяжеловозы маршрута Земля-Брутелло. Регулярно летают, надежно, кто-нибудь, да поможет.

А потом забралась в постель, укрылась подогретым одеялом. И уже растворяясь в дремоте, размышляла: все замечательно. Роботы говорили с нею на русском, это значит, страховка сработала. Купленный на Земле браслетик открывает нужные двери в далеких чужих мирах, и стол ей везде, и дом. И даже друзья-собеседники, чтоб не маялась в одиночестве.

Простые на вид эти роботы: небольшие летающие диски, начиненные ультрасовременной аппаратурой. Одни собирают сведения о климате, другие о животных, третьи о полезных ископаемых исследуемой планеты. Потому и роботы-исследователи, а коротко – просто Р-И⁷. Наберут информацию за день, вернутся на базу, сбросят ее в Мозгютер. На ночь к стене прижимаются, для перезарядки. Обходчики раз в три месяца станции навещают, информацию скачивают, рассылают бесценные сведения в институты Земли и Брутелло. Дешево и сердито, не надо людей отправлять в опасные экспедиции. Утрата робота – не человеческая потеря.

Обходчики мимоходом спасателями подвизаются, снимают бедолаг с чистеньких и уютных островков безопасности. Девочка улыбнулась, вспоминая знакомые с детства мультяшные милые мордочки. Все продумано до мелочей, с первой секунды встречи ее поддержали, ободрили. Нашли к «ребенку» подход.

И там, на «Святогоре», все тысячу раз продумано, сконструировано, закреплено с двадцатикратной прочностью. Не может плохого быть. Не может, не может, не может…

Принимаю командование на себя!

Когда отовсюду нервно заголосили сирены, когда «Святогор» выбрасывал в холодный бездушный вакуум огонь из горящих складов, Борис затолкал девчонку, растерянную, обмякшую, в спасательный аппарат, сам бросился в третий сектор, где мама с утра проверяла взрывоопасные грузы. Он бежал по спиральному, длинному, уходящему вверх коридору, мимо дыма первого блока с удушающим кародоксом, мимо грохота во втором! Сердце билось: только б успеть!

На последнем витке впереди мелькнули фигуры взрослых, на склад ворвался отец, за ним следом, толкаясь, Арсеньевы. Тут же грохот! Могучий удар раскаленной взрывной волны бросил мальчишку в воздух, хрястнул затылком в стену. За дверью ревело пламя, языками рвалось наружу!

– Изолирую третий сектор, отделяю от корабля. Бросаю сектор в пространство, – раздался голос Мозгютера. И двери уже задраивались!

– Не сметь! – закричал пацан, борясь с головокружением. – По праву последнего действующего, принимаю командованье на себя! Затушить огонь!

– Возражаю! Возможны новые взрывы!

– Не обсуждать! Приказываю! Там люди, надо спасать!

Мозгютер «скрипнул зубами», но все-таки подчинился и долгие две минуты тушил огонь кародоксом. Борис скорей нацепил несгораемый комбинезон со шлемом-противогазом (висят на каждом углу), вбежал в бывший склад, наполненный ядовитыми испарениями. Когда разглядел человека, недвижного, в желтой пене… Он не понял, кто это был, ни за что не хотел понимать. Подхватил за плечи, скорее потянул к распахнутой двери, закричал растресканным голосом:

– Бригаду реанимации! Четверо пострадавших!

Второй неподвижный, третий… Медбратья – пластичные роботы – принимали форму тележек, на себя грузили тела. Где мама? Мальчишка метался меж скошенных стеллажей, способных в любую минуту упасть, придавить многотонными расшатанными контейнерами. И понял: мама придавлена железными кладовщиками. В момент возгорания, роботы бросились к хрупкой женщине, хотели закрыть, спасти. Но взрыв повалил всех с ног, и оплавленные доброхоты из спасателей стали губителями.

Борис поднял маму на руки, он бежал, он кричал как безумный:

– Заполнить четыре ванны! Запустить программы критической постожоговой реанимации!

А потом упал на колени, опустил бездыханное тело в густой ледяной дриак, желтый, непроницаемый. И все-таки не заплакал. Ему, командиру судна, наполненному всевидящей контролирующей мозготроникой, нельзя проявлять малодушие, на секунду нельзя сомневаться в эффективности новых методов.

Встроенный в стену доктор уже писал красными буквами над каждым кюветом степень повреждения организмов, выносил прогнозы возможного постепенного выздоровления. Пять медбратьев приняли форму пульсирующих осьминогов, опустили в дриак шланги щупалец, заводили сердца, вводили в вены медикаменты.

А шестой вернулся в исконный базовый вариант – сделался человеком с аптечкой в грудной коробке. Подал Боре сладкие капсулы с быстрым успокоительным, поддержал добрым ласковым словом, премудро запрограммированным на случай страшной трагедии. Теперь от него не отделаешься. Постоянно будет ходить за единственным уцелевшим, проявлять заботу, спасать от гнетущего одиночества.

Последние славные роботы… Ремонтники, кладовщики, все расплавились – все пытались спасти бесценные грузы. У Мозгютера не было выбора. Опасаясь серии взрывов в тлеющих упаковках, он раздвинул шлюзы погрузки, и жадный голодный вакуум засосал в себя стеллажи, опасный груз, безопасный, и свалившихся с ног работников, даже тех, кого можно исправить.

– Необходимо срочно передать ближайшим обходчикам информацию об аварии, – напомнил Центр корабля малолетнему командиру. – Я пошлю запрос на двоих опытных звездолётчиков, в связи с временным продолжительным бездействием экипажа.

Борька сжал кулаки:

– Возражаю! Сворачивай на Брутелло! Ты способен вести звездолет по знакомой накатанной трассе и в помощниках не нуждаешься. Передай спасателям сведения о капсуле с дочерью командира, Арсеньевой Лизаветой, летящей к Двуглавым монстрам. Обходчики не должны терять драгоценное время на ненужные отклонения. А мы не имеем права заниматься поисками: вдруг запасов лекарства не хватит в последние дни полета?

Мозгютер задумался и сделал вывод: несовершеннолетняя девочка нуждается в помощи взрослых куда больше, чем он, многоопытный. И нехотя согласился.

Конец света и как с ним бороться

«Опасная ситуация! Станция разгерметизирована! Жизнь людей и маракасков в опасности! Немедленно покиньте помещение станции! Немедленно покиньте помещение станции!» – жужжало тревожно, настойчиво, и грубый противный Борька пихал кулаком в бока: «Просыпайся, Лизка, скорее!» Лизавета сама старалась поднять тяжелые веки, но снова и снова проваливалась в омуты сновидений. «Вставай, тебе говорят!» – закричал сердитый мальчишка и с размаху плеснул в лицо ведро холодной воды.

Девочка привскочила, в непонятках крутя головой.

– Скорее, скорее, скорее! – суетливо кричали диски и в спину ее подталкивали, поближе к краю кровати. Все вокруг ревело, дрожало! Со стен, с потолка отрывались тяжелые плиты обшивки, с грохотом падали на пол, поднимали фонтаны брызг! Весь пол был залит водой. Вода снесла двери спальни, тяжелыми, мутными волнами поднималась все выше, выше! Доставала до одеяла!

Лизавета взвилась на подушки и отчаянно закричала в свой ужасный последний час! Вдруг глухой подземный толчок поднял кровать на дыбы! Пол спальни с треском разверзся, девчонка слетела вниз, и холодный водоворот затянул бессильное тело в бездонную рваную трещину… И сердце еще стучит, и умишко мечется в ужасе, но нечем больше дышать…

Ее жизнь решали мгновения и отчаянный взмах руки. Но один из зависших роботов подставил к детской ладони металлическую скобу, и пальцы вцепились в железку, как схватились бы за соломинку. Р-И рванул резко вверх, голова утопающей вынырнула, закружилась, трясясь и отплевываясь. Тут другой догадливый робот поднырнул ко второй руке, напару Лизоньку вытянули. Десяток дисков цепочкой бросилась к человеку, приподняли и уложили животиком на себя.

На секунду Лиза зависла под вздрагивающим потолком. Вода уходила в трещину, но прибывала в дверь, и от двери уж осталась тонюсенькая прощелина!

– На выход! – пискнула девочка, набираясь отчаянной храбрости. Вдохнула побольше воздуха, закрыла глаза и рот, и руки с двумя Р-И протянула вперед ныряльщицей.

И диски не подвели. Не разрывая цепи-самолета, внедрились в тугой соленый поток, вынырнули под сводом Мозгютерного зала, позволили человеку сделать выдох и вдох. И новое погружение, долгое и опасное через разбитые землетрясением шлюзы…

Когда Лиза открыла глаза, чтоб возрадоваться спасению… Под ней простирался бескрайний взволнованный океан. Не было больше гор, не было больше суши – превратились в морское дно… Злые волны, ветер да тучи к горизонту от горизонта…

Но вершина горы Паракрут возвышалась над пенными водами. На ней приютилась стайка изумрудных двуглавых птиц, похожих на наших грачей. Мокрые, обессиленные, собрались в дрожащую кучку, спасая птенцов под порывами слабеющего урагана. Осторожно, стараясь не уронить, роботы усадили Лизавету на скользкий камень. Птицы вроде бы заартачились, зашумели, захлопали крыльями, но тяжелый удар волны им напомнил: в беде все равны. Красноклювый птенец трусливо юркнул девочке под колени, другой прижался к ногам, покрытым густыми мурашками. Как-никак, а друг друга грели.

– Что ж-же д-делать т-теперь, что д-делать? – стучала зубами девочка. Не по росту мужская пижама леденила и липла к телу.

– Нам надо найти ракету, – подал голос один из роботов, с тигренком Брыком на крышке. Тот самый, сообразительный, что первый подал скобу помощи.

– К-капсула ут-т-тонула…

– Вряд ли, – заверил Брык. – Капсулы не потопляемы, качается на волнах. Дай мне свой страховой браслет, а то меня не послушает.

Помедлив немного, Лиза стянула с руки браслетик, прикрепила к Р-И зажимами. Будто голой совсем осталась без привычной подсказки-поддержки. Четыре диска сверкнули, понеслись к четырем горизонтам, просматривая поверхность. Они могут назад не вернуться. Вчера ночью на стенке питания было сто сверкающих мордочек. Это девочка сразу заметила: десять столбцов по десять. А сейчас летают вокруг… тридцать шесть отважных помощников! Пять дюжин канули в бездну! Без зарядки погибнут и эти, превратятся в куски металла, безжизненные, бесполезные. Кто спасет ее, кто догадается? От горькой, пронзительной правды Лизе стало еще страшнее.

Бездна жадно лизала пятки леденящими языками, поднималась, дышала утробно, отнимала у мокрых франов, встрепанных, грустно куркающих, полоски сухих камней. Они не умели плавать, прижимались все ближе, ближе, подпрыгивали на плечи, на руки, на колени, птенцы искали спасения меж вогнутых спин родителей. И Лиза, глотая слезы, гладила их испуганные зелененькие головки. Как будто бы успокаивала. Как будто бы напоследок кормила малыми крохами безнадежного оптимизма. Смотрела по сторонам, ждала, поджимая ноги…

Но что это?! Вдалеке… Точно, точно! В багрянце восхода крутобокой Дуэньи-1 мелькнул силуэт тонкой капсулы! Ближе, ближе!

– Мы спасены! Мы живы! – шептала девочка, в волнении прижимая к груди промокшего птенчика. Испуганные головки пищали, клевали дрожащие, ходуном ходящие плечи, но Лиза не замечала ни дырок в рубашке, ни боли. Ракета замедлила ход и низко пошла над водой. На ее блестящей обшивке отдыхали Р-И, все четверо. Девочка поднялась, замахала друзьям ладошкой…

Гора под ногами дрогнула и с грохотом обвалилась! Франы метнулись в небо, диски бросились вниз. Елизавета отчаянно заколотила руками, ногами в ледовой влаге и, чудо!, не утонула! Схватилась за скобы и плавно, словно продрогший ангел, влетела в нутро ракеты. Птицы бросились в теплый салон, толкая «ангела» крыльями – они умирать не хотели! И диски сразу заметили у шкафа «кормящую стенку», примагнитились, перемигиваясь.

– Прикажете совершить посадку на безопасном участке суши? Или перейти в состояние орбитального полета? – осведомился бортовой Мозгютер. Голосом самым обыденным.

– На орбиту! – воскликнула Лиза, стягивая рубашку, вода текла с нее ведрами. – Здесь нет безопасных мест!

И вдруг осеклась. Вспомнила мамин урок космической биологии: «Не причиняйте намеренного вреда животным и растениям миров, где вам предстоит побывать. Слишком многих погубите мимоходом. Само по себе внедрение инородного разумного существа в закрытую биосистему другой планеты уже причиняет вред. Старайтесь сводить его к минимуму».

Девчонка даже смутилась. Мама же их просила: «Следуйте этим правилам всю жизнь, по зову сердца, по велению совести».

Пролетела всего неделя, а Лиза успела забыть! Как будто бы предала любимого человека.

– Отменяю предыдущую команду. Приказываю подыскать подходящее место для высадки птиц.

Ракета поднялась на незначительную высоту. Девочка сухо обтерлась, переоделась в теплый спортивный костюмчик, достала шприц из аптечки, загнала укол в ягодицу. Спасибо врачу экспедиции, заботливой тете Мирочке, она разносила по капсулам запасную одежду и лекарства. Препараты все непростые, убивают микробы и вирусы пяти известных планет. Никакая зараза с ними не страшна.

– В пределах бывшего материка Бараданк, где обитали франы, суша не обнаружена, – равнодушно доложил Мозгютер.

До Лизы дошло не сразу. Но на электронной карте вдруг начали исчезать горы и реки, леса и пустыни единственного на Монстрах континента, разлапчатого, огромного, в два раза больше Евразии. Бараданк закрашивался синим. Этой ночью, метаясь и плача, тонули миллионы живых существ, стирались гигантским ластиком миллиарды лет эволюции.

И Лиза горько заплакала, прощаясь с прекрасным миром, о котором читала книги и смотрела множество фильмов, где мечтала взрослой работать, изучать двуглавых зверюшек. Одно утешало, чуть-чуть: на Монстрах не было своего разумного существа. А люди и маракаски не строили здесь поселений, опасались сейсмической активности планеты. Правильно опасались, оказывается.

И франы затихли грустно, как будто вдруг осознали последствия катастрофы. Опустили головки, нахохлились, взглядом спрашивали: что же нам делать?

– Приказываю найти большой остров, покрытый растительностью. Там начнете новую жизнь, – подбодрила птичек девочка.

Оказалось, не так-то просто. Острова, конечно, встречались, но какие-то неполноценные. То лысины, присыпанные песочком, то пустые грозные скалы. Особенно удручали вершины новейших гор, только-только поднявшихся со дна океанских впадин. Средь камней, средь поникших водорослей, извивались большие рыбы и диковинные существа, не успевшие улизнуть в спасительные глубины. Их клевали горластые стаи «чаек» и «буревестников». Вот кто стал в эту ночь победителем в отчаянной схватке со смертью. «Наверное, так всегда… – невольно подумалось Лизе. – В любой войне, в любой катастрофе кто-то страдает, а кто-то обогащается». Это был ее первый суровый самостоятельный вывод. Постигая реалии жизни, девочка начинала взрослеть.

Остров все-таки обнаружился, кругленький и заманчивый, покрытый цветущей растительностью вечнозеленых тропиков. Видно, бури и сотрясения обошли этот край стороной. Даже птицы заволновались, запрыгали, закричали, нутром почуяли землю. Капсула сбросила скорость и плавно пошла на посадку.

Рисунок Марины Петровой с помощью нейросети.

Вдруг гигантский ихтиодрак выскочил над волнами, со свистом метнулся в воздухе! Свирепый морской удав с чудовищными челюстями по обе стороны туловища! Обвил на лету ракету, зажал могучими кольцами, до дрожи, до треска обшивки! Две морды вгрызлись в добычу, лобовое стекло уперлось в голодное горло зверя! Огромные желтые зубы пробили иллюминаторы, вошли в кабину клинками! Девчонка заверещала, свалилась на пол, руками защищая бедную голову. Мозгютер палил непрестанно из всех десяти орудий, но снаряды не пробивали бронированные наросты. Двигатели ревели, ракета дергалась в воздухе, держала тонны захватчика. Еще чуть – и свалится в воду!

– Открыть дверь для выхода дисков! – раздался Лизин приказ, и группа сверкнувших Р-И высыпала наружу, выбрасывая на ходу циркулярные пилы кинжалов.

Девчонка глаз приоткрыла: уж она не кричала, точно. Оказалось, прозрела не зря. Корявая черная лапа успела сунуться в щель и протискивалась все дальше! Птицы метались в ужасе, Лиза юркнула в дальний угол, прижалась, дрожа и рыдая. Лапа схватила кресло, сдавила, словно бумажку, бросила, отползла. Крючья пальцев с когтями-кинжалами выискивали опору, слепо шарили по кабине, круша облегченные дверцы пристегнутых к стенкам шкафчиков, подбиралась к укрытию девочки…

Снаружи отважные роботы бросились к головам, с налету били в глаза, пытались кромсать шеи пилами. Лиза видела: все бесполезно. Ударами черных лап (как много их у него!) дракон отбрасывал диски, и они пропадали в море, поверженные, изуродованные! Капсула опускалась, вот-вот морское чудовище затянет ее в глубины! Вот-вот корявые когти вонзятся в мягкий живот!

В порыве слепого отчаяния, девчонка прыгнула в сторону, схватилась за ножку кресла и со злою, неведомой силой, стала бить жесткой палкой по лапе, по пальцам, по перепонкам! Чудовище заревело от нежданной пронзительной боли, потянуло ногу наружу, но кисть с тремя черными пальцами застряла меж сомкнутых створок. Дракон резко дернул, рванул, окровавленная культя мелькнула пред Лизиным взором, дверцы щелкнули и закрылись. Лишь огромная черная ласта запрыгала по салону в последних, предсмертных судорогах.

– Я вспомнил! Оставьте головы! Рубите ноги в суставах! – зазвенел за бортом Лизин голос. Диски бросились выполнять, со всех сторон полетели оторванные клешни! В ту минуту решилась битва. Чудовище заметалось, выплюнуло ракету, расслабило мертвую хватку бронированных колец и кровавым поверженным змеем скользнуло в пучину моря.

– Победа! – вскричали Р-И, довольные, ошалевшие, и тоже бросились в волны, полоскать кровавые пилы.

Корпус капсулы, глухо дрожа, подтянулся на недоступную для хищников высоту, Мозгютер считал потери. И девочка вся дрожала холодной нервозной дрожью.

– Возьми себя в руки, – ласково молвила няня-браслет. – Успокойся и приберись.

– Н-не м-мог-г-гу… Я ш-шлепнусь с-сейчас.

– Не шлепнешься. Ты – курсантка школы будущих космонавтов, сильная духом, выносливая.

Каждое слово – в цель. Именно сильной духом, несгибаемой, неустрашимой честолюбивая Лиза рисовала себя в мечтах. Но предполагала, мечты осуществятся не скоро, годиков через десять. Оказалось, время пришло.

– Впустить роботов! Выпустить птиц! – приказала хрипя, через силу.

Диски влетели скопом, отряхнулись балованными щенками, разбрызгивая по салону соленые радуги брызг. Подхватили корявую лапу, поместили скорей в сушилку. Объявили, что это первый охотничий Лизин трофей. От мысли, что будет второй, «охотницу» передернуло.

А пернатые снова нахохлились.

– Ну что же вы, улетайте, – уговаривала девчонка, – прелестненькое местечко, уголочек для райских жителей.

Франы ей почему-то не верили, с сомнением отворачивались. Лиза глянула в иллюминатор… Ни уголка, ни рая… Безграничные синие воды… А над бездной мечутся стаи обездоленных пестрых птиц.

– Многочисленные поломки в двигателях, – довершил удар Мозгютер. – Потеря шестнадцати модулей с горючим, аккумуляторами, солнечными батареями и передающими антеннами. Мы не можем подняться на орбиту, не можем дрейфовать по орбите, не можем лететь на ближайшую станцию на Камиле.

«Оно и естественно, – вяло соображала девочка. – Животное подавилось широким носом ракеты, зато откусило и скушало приставные модули в хвосте».

– А на что мы способны?

– В наличии рабочий контейнер с небольшим запасом горючего. Оба двигателя требуют ремонта. Мы сможем лететь на небольшой высоте не более двухсот километров.

Лиза кинула взгляд на карту. Суши поблизости не было. Конечно, ракета плавает, но суровый опыт показывал, насколько это опасно.

За окном пернатые стайки покричали, посовещались и сплоченной дружной компанией ринулись на восток. Самый крупный и толстый фран тоже выбрался на свободу сквозь разбитый иллюминатор и недолго летел за ними, куркая и оглядываясь. Он явно звал за собой.

– Я вспомнил! – воскликнул диск с мордашкой мышонка Мурзика. – Я работал в этих краях, полагаю, лет сорок назад в исследовательской экспедиции. Аспиранты с Земли изучали, как можно использовать в дело энергию землетрясений. Птицы чувствуют землю! Они летят к крупному острову, сто восемьдесят километров на восток.

– Дважды ложная информация, – насмешливо выдал Мозгютер. – Планета была открыта тридцать лет назад, в 2482-ом году, капитаном Денисом Чудаевым. Отважный космопроходец сразился с блюдоцефабром, поэтому и решил: перед ним планета Двуглавых монстров. Лишь через десять лет в горах поставили базу и организовали сбор информации о живых существах и природных богатствах. Лет сорок тому назад ноги аспирантов тут не было. К тому же, в указанном секторе суши не было никогда.

И пролистал в доказательство светящуюся карту по годам.

– И все-таки я настаиваю! – не унимался Мурзик. – В мою задачу входил контроль над зверьем в лесах и выходцами из океана, чтоб ученые жили спокойно, хищников не боялись. Вспомнил же я особенности ихтиодрака Лебедева, благодаря чему мы одержали победу! Только у этого вида лапы нежные и болезненные. К тому же, легко отрываются, стоит по ним ударить. А без лапок зверь не вояка, лежит себе в глубине, ждет, когда новые вырастут.

– Когда ты ударил по лапам, ты подражал командиру! – возразил, обличая, Мозгютер. – Ты даже кричал ее голосом.

Стая птиц терялась у горизонта. Толстый фран вернулся назад и с упреком сказал:

– Курр-рракки!

«Он не уверен в себе, – сообразила девочка. – Он жил далеко, на суше, в этих краях впервые. Если мы потеряем стаю, мы потеряем ориентир».

– Птицы мигрируют по островам миллионы лет, они знают, где ближайшая земля, – поставила «командир» точку в споре. – Направление на восток!

Машина, набитая интеллектом, решила не пререкаться. Вскоре капсула догнала пернатых проводников и преследовала их издали, стараясь не распугать. Фран-вожак важнецки устроился на самом носу корабля, одобрительно хлопал крыльями и раскатисто курру-куркал.

Девочка прибралась, осколки иллюминаторов и пластмассовые щепки покидала не в океан, а в мусоропровод, там им дорога в топку. Пользы никакой, зато заповедь «Не насори» соблюдена.

И все пыталась понять, что означал этот спор? Роботы и Мозгютеры начинены одинаковой информацией, среди них не может быть разногласий. На планету Двуглавых монстров роботов привезли в начале девяностых годов прошлого века, в комплекте с оборудованием станции. Но Мышонок-то «вспоминает» события семидесятых! В глубинах электронной памяти восстанавливается стертая информация? Дядя Тим им с Борькой внушал на уроках роботоведения: «Стертая информация проявляется в критических случаях, если необходима для выживания человека или робота». Как раз, чем денек богат.

– Кто подтвердит слова Мышонка Мурзика ?

Диски растерянно заморгали желтыми огоньками.

– Я подтверждаю, – отозвался Тигренок Брык. – Я смутно помню ученых Лебедева Дмитрия, Гордеева Андрея и доктора с Брутелло Малю Ка Реоллу. Они жили в кластмассовом доме на острове Счастливого обретения. Мы с вами туда направляемся.

– И я уверена: остров, размерами вдвое меньше Мадагаскара, стоит на гранитной подошве, гасящей любые землетрясения. Наполнен зверьем и растительностью, благоприятен для жизни человека и маракаска, – откликнулся третий свидетель, Дюймовочка.

Роботы врать не умеют. Роботы ничего не путают. Роботы ценятся за недостижимую для расхлябанной человеческой памяти точность. Но каждый ребенок знает: в географии Двуглавых монстров нет такого названия – Счастливое обретение!

– Подключитесь к Мозгютеру и восстановите сведения в хронологическом порядке, – приняла решение Лиза.

Не покидая кормящей стенки, диски начали дистанционно загружать в интеллектуальный Центр информацию. Девочке показалось, искусственный интеллект печально вздохнул и отвернулся. На электронной карте появился большущий остров, похожий на головастика. На его вертлявом хвосте роботы изобразили домик и поставили точные координаты.

– Исследователи расположились с краю, а не по центру, чтоб присутствие чужеродных не исказило естественный образ жизни птиц и зверей, – пояснил скромно Мурзик.

Мозгютер презрительно хмыкнул. Но через минуту признался:

– Вижу землю!

Лиза бросилась к монитору, увеличила изображение. В самом деле, у горизонта, на высоком скалистом плато вставала стена деревьев! Фран-вожак покинул насиженное место и торжественно несся вперед! И диски заликовали озорными довольными школьниками: «Наша взяла!»

Но тут подвел правый двигатель, начал бренчать и простреливать. Левый тянул добросовестно, из последних слабеющих сил. Ракету трясло, вертело, кидало в разные стороны! Лизавета вцепилась в трубу, изолирующую провода, и крепко стиснула зубы. Командир не должен кричать! Командир не должен бояться! Птицы вылетели наружу, но не бросились к острову. Беспокойно, заботливо куркая, франы порхали рядом, будто горячим призывом, взмахами сильных крыльев толкали вперед и вверх летающее гнездо.

Так вместе и добрались. В указанных координатах, где деревья были пониже, под ветвями мелькнула крыша. Лизавета не верила до последнего. Капсула совершила аварийную посадку и болезненно завалилась на бок в высоком кустарнике.

***

Так Борис остался один, в тишине витых коридоров, залитых мерцающим светом. В одиноком глухом лабиринте, где все дороги вели к электронным ваннам с дриаком. К желтым лицам любимых людей, заслоненным плотными масками с подаваемым кислородом. К отчужденно закрытым векам – искусственный сон снижает чувствительность к острой боли, способствует выздоровлению.

Боря верил доктору в стенке, дающему полный отчет по каждому из обгоревших. Сердцебиение ровное, ток крови нормализуется. У мамы срастаются кости. У папы спина покрывается тонкой розовой пленкой – основой будущей кожи. У дяди Вити растут оторванные три пальца. Постепенно они с тетей Леной избавляются от обугливания.

Электронный док уверял: когда звездолет достигнет космодрома Агар-Умиро, больные заговорят, откроют глаза, поднимутся. И полностью восстановятся в отделении для землян в медицинском центре Брутелло.

Борис «позабыл»: не каждый выходит живым из пожарища. Внушал себе, встанут все. Твердил, твердил заклинанием. Не позволял сомнениям плести логичные доводы, доводить себя до отчаяния.

Позже, на телевидении, невежи хвалили мальчика, как он ловко вел тяжеловоз, без подсказчиков, без помощников. Борис кивал, соглашался. Разве мог он сказать всю правду? Разве мог объяснить, что корабль шел сам, по накатанной трассе, и в советах юнца не нуждался?

А пацан работал за роботов, заменял собой десять ремонтников. Под командованием Мозгютера, день-деньской копался в системах подачи протонного топлива, двигателей, гравитации, круговой очистки воды, сети электропроводки…

За Лизу переживал, постоянно о ней тревожился.

Боялся нарушить тонкую, едва уловимую связь, которая, мнилось Боре, объединяет всех: покрытых дриаком в ваннах, худенькую девчонку, одинокую в звездном сумраке, и его, усталого, спящего рядом с ваннами на матрасе. Чтобы нити не разрывались. Чтобы слабые силы больных не таяли, не уходили в зону невозвратимости. Цеплялись за силу мальчишки, питались его энергией…

Как голову ни ломай, все равно ее не сломаешь

Дикий лес – не зона для пикников. Даже если лесок разросся вокруг человеческого жилья, огороженного частоколом. Здесь водятся дикие звери, съедобные и кровожадные, порхают в цветах насекомые, диковинные и ядовитые. А о гадах ползучих Лиза старалась не вспоминать.

Диски сразу сообразили: надо включить ультразвук, чтоб зверюшки и насекомые скоренько разбежались. Надо выкосить буйные травы выше мужского роста, надо выпилить все деревья, чтоб спасатели разглядели дом и упавшую капсулу скоро и беспроблемно. Отдали себе приказы и бросились выполнять.

И Мозгютер не растерялся. Уточнил координаты нового места крушения, отправил сигналы SOS и занялся мелким ремонтом, на который способна техника без участия человека. Восстановил стекла иллюминаторов и обшивку внешней брони, выдал Лизе новое кресло, извлеченное из запасника. А двигатели, извините, требуют сервисного обслуживания.

Минут десять Елизавета боролась с головокружением. Потом попросила Мозгютер показать, что вспомнили диски? Потомственная космонавтка, она соблюдала правила, вскормленные, казалось, с молоком космонавтки-матери. Обязательные к применению, чья мудрость копилась столетиями. Пренебрежение коими верхоглядам стоило жизни.

Лизавета знала: на разных континентах одной планеты обитают разные звери, господствуют различные растения. Невозможно найти, к примеру, ядовитые джунгли Индии в пустынной зоне Америки, слонов-бегемотов Африки в холодных льдах Антарктиды. Везде свои лютые хищники, свои непредвиденные опасности. Что заучено про Бараданк, не применимо к острову Счастливого обретения. Как можно подростку ступить на терра инкогнито, землю совсем не изведанную? С превеликими предосторожностями, предварительно вызнав, что можно.

И Лизавета внимательно просмотрела короткий фильм, смонтированный Мурзиком, Брыком и Дюймовочкой. Три раза подряд. По сути, не фильм, а обрывки видеозаписей, которые роботы-исследователи делают постоянно. Дающие смутное представление о событиях сорокалетней давности. Оставляющие впечатление пугающей неестественности. «Так не бывает, – бормотала девочка, – так не бывает…» И все же наматывала на ус.

Оказалось, давным-давно, когда мамы и папы не было, а школьница бабушка Аня училась в шестом классе, земляне Андрей Гордеев и Дмитрий Лебедев с врачом маракаской Малю Ка Реоллой (симпатичной сиреневой девушкой) открыли Двуглавых монстров. Но о том, что нашли планету, богатую кислородом, почему-то не сообщали. Лиза сразу же поняла из отрывочных разговоров: парни очень хотели прославиться. Да не как-нибудь примитивненько, не топчась в единой колонне с заурядными космопроходцами. Сейсмологи по профессии, они мечтали использовать энергию землетрясений в прекрасных и мирных целях. У каждого на этот счет были четкие соображения. Дима Лебедев, светленький, худенький, с голубыми глазами ясными, постоянно спорил с Гордеевым, чернокурым, крепким и вспыльчивым. О чем шумели до криков, Лиза так и не поняла.

Красавица Ка Реолла с улыбкой общей любимицы потешалась над «глупыми мальчиками». Но с занудливой пунктуальностью проверяла их каждый день на всевозможных приборах, заполнявших медкабинет.

Ранним утречком аспиранты улетали на материк, где бушевали вулканы и гремели землетрясения, а возвращались к ночи. Информации о трудовых буднях парней не было никакой. Очевидно, три диска-свидетеля всегда оставались дома.

В памяти Мурзика всплывали десятки птиц и зверей, исключительно травоядных. В одном из коротких отрывков мелькнула фраза Реоллы, что на острове нет ни хищников, ни ядовитых змей. (Здесь Лиза всегда улыбалась и с облегченьем вздыхала.)

Похоже, Брык и Дюймовочка помогали девушке-доктору готовить еду и вести маленькое хозяйство. Они собирали ягоды в закрытые котелки, прицепленные к скобам, срезали полосатые грибы с верхушек грибных деревьев, на пару ловили рыбу и даже ловко охотились. Пули в обойму по ободу (сколько же в этих ободах всякой полезной всячины: скобы, ножи, захваты!) вечерком загоняли парни. В кадрах мелькала Р-Г (старомодная робот-горничная), полки кладовок с продуктами, глубокий-глубокий погреб, где на дне громоздились льдины, а по полкам лежали тушки съедобных двуглавых животных.

Еще раз показали медпункт. Кокетливая Реолла говорила рыжему гостю с толстоносым грубым лицом и недобрым пронзительным взглядом, что за три года на острове мутаций в их группе нет. Что планета Двуглавых монстров идеально подходит народам двух дружественных миров для грядущего заселения. «Разрешите вам не поверить», – отвечал землянин с сарказмом.

А потом… Словно в фильмах у бабушки, Андрей и Дмитрий дрались с какими-то негодяями. Но не было в жуткой драке ни мечей-кладенцов древних магов, ни восточных единоборств, ни рапир с тупыми носами. Ножи, кулаки, злые морды, пятеро на одного. Как будто… не понарошку? Ка Реолла кричала, рвалась. Рыжий ударил девушку, заломил ей руки за спину, вывел из дома скрюченную. Гордеев бился отчаянно, его уронили на пол. На Дмитрия бросились трое, кинжалы целились в грудь. Парень прижался к стенке…

В этом месте «отчет» обрывался. Лиза долго сидела в прострации. Верить? Или не верить? К монтажам, киношным трюкачествам, Лизавета привыкла с детства – наблюдала у бабушки в студии, каким образом «чудеса» вставляют в кадр мастера Мозгютерных спецэффектов.

Кто-то снял плохое кино? И вложил трем роботам в память? Это, в принципе, не удивительно. Есть такие странные люди, дядя Тима предупреждал. От скуки или по глупости, залезают роботу в мозг, путают информацию. А в Космосе точность нужна, без нее звездолетчикам гибель. Преступников судят, наказывают, но разве всех переловишь? Может, с Мурзиком, Брыком, Дюймовочкой недоумок какой-то потешился?

С надеждой, Лиза поставила кадры на экспертизу. И с досадой вскоре узнала: видеосъемка подлинная, монтаж отсутствует, таймер времени не вскрывался с момента заводского запуска в 2470-ом году. Значит, было это в действительности, во второй половине прошлого века…

Подумав немного, девочка зашла с другой стороны. Скопировала лица ученых, поставила в поле поиск. И вопрос задала: «Кто есть кто?» Ответ появился скоро. Несколько грустных строчек, три старые фотографии, обведенные траурной рамкой. Московский университет космической геологии с прискорбием сообщал: 8 февраля 2472 года аспиранты Андрей Гордеев, Дмитрий Лебедев и врач Малю Ка Реолла вылетели на учебном корабле «Свежий ветер» к базам на спутниках Нептуна. К месту назначения не прибыли, назад не вернулись. Корабль не обнаружен до сих пор.

Девчонка на стуле заерзала: опять ерунда получается! Невозможно на учебной черепашке без сверхсветового ускорителя добраться до планеты Двуглавых монстров. На полет они бы потратили… двести тысяч лет!

Меж тем Мозгютер добрался до личностей нападавших. Оказалось – всех ищет полиция за космическое пиратство. Показал и фасы, и профили. Стопкой выстроил имена, многочисленные кликухи. Имя рыжего неизвестно, откуда он родом – тоже. А кличка Скварч, Скварчалупи, что в переводе с итальянского означает «жестокий охотник». Космическая полиция призывает летчиков к бдительности и даже вменяет в обязанность задерживать при возможности.

Девчонка нервно хихикнула: уж она-то их ловко скрутит! Захотелось горько заплакать, задрожать перепуганным птенчиком. Одно утешало: разбойнички с годами явно подпортились. Кто погиб, а кто одряхлел, маскируется одуванчиком. Сидит где-нибудь на Земле, соседям сказки рассказывает, какой был добренький в прошлом.

И еще терзали сомнения. Зачем Ка Реолла обманывала, что мутаций в их группе нет? Неспроста ей рыжий не верил. Лизавета долго смотрела в большие черные очи неземной улыбчивой женщины, искала лживые прищуры. И не находила.

Планеты, подходящие для колонизации, не обнаружены до сих пор. (Лишь Милена, и та под сомнением.) Каждый, кто волею судеб застревал подолгу на базах, становился мутантом, более или менее. Каждого из спасенных лечат потом и исследуют.

Миры потрясла история мутаций на Моне Лизе, когда две сотни героев решились на переселение. Сообщения от них поступали самые обнадеживающие. Но, когда через пять лет на Мону пришел звездолет с новой группой, их взглядам открылась истина. Колонисты переродились в мохнатых четвероногих, похожих на обезьян. И детишек мохнатеньких нарожали.

Девочка дернула плечиками и в который раз прошептала, что спасатели будут здесь со дня на день. От силы, через неделю. Через две или три обязательно. Измениться она не успеет!

О мутациях лучше не думать, а то выть в потолок захочется. Надо сосредоточиться на другом. «Надо держать в узде панические мыслишки», –советовал детям папа. Постоянно, очень старательно обмозговывать что-то важнецкое, к мутациям никакого отношения не имеющее.

Например, каким образом троица на учебной черепашонке проносилась мгновенно в галактике? Вероятно, их здесь и убили. Не первое, не последнее преступление в диком Космосе.

Лишь через десять лет планету в системе Дуэний открыл капитан Глеб Чуковский. О подвигах первопроходцев девочка знала все. Она, кто с первого класса готовит себя в звездолетчики, кто обожает историю освоения грозного Космоса, кто помнит ее наизусть, от конструктора Королева, до открытия Артамовичем потаенных карманов Вселенной.

Разумеется, много таинственного не попало в разделы учебников. Получается, Лиза сегодня прикоснулась к страшной загадке. Возникает много вопросов, а ответы предположительные. И не обязательно верные.

«Как голову не ломай, все равно ее не сломаешь», – заключил усталый эксперт. Часы показали вечер. Девочка перекусила, надела на всякий случай большущий мамин скафандр. Только свежая информация могла ее убедить в безопасности острова. На душе было жутко и муторно. Казалось, в саду разбросаны обглоданные зверями кости несчастных сейсмологов. А в доме засели разбойники, пауками ждут новую жертву.

«Это нервы, – шептала Лиза. – Нет никаких доказательств, что ученые здесь убиты. В случае обнаружения мертвых или живых, роботы мне давно об этом бы доложили». Здравые рассуждения всегда ее успокаивали. Лизавета открыла дверцы и шагнула навстречу неведомому.

Что за кровать такая, «русская печь»?

Тяжелые тучи развеялись, злой ветер уже успокоился. Двойная иллюминация восхода-захода Дуэний нещадно била в глаза – сумерки в этих широтах природой не предусмотрены. Щурясь, девочка огляделась. Посреди огороженной территории, заваленной кучами скошенных синих трав и бедняжек убитых деревьев, стоял «бревенчатый» дом. Двухэтажный, добротный, сияющий роскошным янтарным блеском. Как будто вчера был собран. Лиза знала – такие постройки из надувной, сверхпрочной, замечательно легкой кластмассы, пропитанной всеми средствами против огня и гнили, фирма «Терем» изготовляла еще полвека назад. Они нравились космопроходцам. Уплотненные сдутые «бревна» перевозились в контейнере, и за два часа собирались роботами-ремонтниками на какой-нибудь дикой планете. Считалось, в далеких мирах родные материалы защитят людей от энергий, стимулирующих мутации. Надежды не оправдались. И люди забились в скалы. Можно, конечно, работать под землей или слоем вод, но это опасней и хлопотней.

Лизавета крикнула помнящих Мурзика, Брыка, Дюймовочку, попросила открыть двери дома, проветрить каждую комнату, выявить, где скопились опасные для человека бактерии и грибки. Вполне разумный приказ. И трусость не выдает, и про скелеты, чуть что, догадаются, сами доложат. Диски мгновенно справились со сложным шифром замка, будто знали его заранее, и скоро веселые мордочки замелькали за стеклами окон.

Меж тем на площадке бурлила не совсем понятная деятельность. Роботы не уносили деревья за территорию, а пилили их на кусочки. А франы! Не улетали. Веселые, деловые, эти птицы свивали гнезда на заостренных бревнах четырехметрового частокола. Собирали сломанные веточки, переплетали корзинками, добротно скрепляли глиной, размоченной в ручейке. Сразу видна сноровка опытного строителя.

Франов понять не сложно – они предпочли остаться под защитой надежных товарищей. Но что вытворяют роботы?

– Зачем вы кромсаете ствол?

– Дюймовочка вспомнила, – доложил Карабас Лоботряс, – в доме есть русская печь. Ее нужно почаще топить, ночи бывают холодные.

– Использование деревьев для обогрева запрещено законом.

– На Земле, не на диких планетах, командир. Дюймовочка сообщила: когда ученые простужались, они спали на каменной печке.

Ценная информация. Если б еще понять, что за кровать такая, «русская печь»?

– У нас появилась возможность заготовить дрова для новых исследователей, – добавил Серебряный Лунтик.

– Продолжайте, – велела Лиза, а сама отошла в досаде. Отломила большой ком глины, кинула в ручеек, стала его размачивать, не снимая перчаток.

Значит, диски продолжают вспоминать. А она до сих пор не знает, как к воспоминаниям сорокалетней давности относиться. Если так и дальше пойдет, если признанный «командир» будет долго плавать в прострации, руководство возьмет на себя какая-нибудь Дюймовочка.

Роботы так запрограммированы, изучают характер хозяина. С каждым новым человеком работают в рациональном режиме. Подчиняются умному и компетентному. Заботятся о лодыре. Заведомо бестолковые приказы балбеса вежливо игнорируют, неустанно балбесу разжевывают, почему поступают по-своему. Поучают его, по сути. Поумневшему чудаку трудно бывает добиться подчинения собственных роботов, они его указания игнорируют по-привычке. Легче избавиться разом от своенравных помощников и закупить группу новых.

Лизу только что поучали. Ей напомнили о законе, требующем обустраивать дома и базы для последователей, запасать им пищу и топливо. Будто Лиза сама не знает.

Девчонка горько вздохнула. Отношение к подросткам снисходительное. Роботы их опекают, подбадривают, даже льстят, имея ввиду немереный потенциал развивающейся личности. Но попробуй, дай слабину… Попробуй, не прояви эту личность, сильную, предусмотрительную…

– Все помещения проверены, опасных и незнакомых существ и предметов не обнаружено, – доложил подлетевший Брык.

Лиза оставила глину и поднялась на крыльцо. Франы слетелись к ручью и с вожделением уставились на большой размоченный шар. Сами не подходили, смотрели на человека, будто спрашивали разрешения.

– Забирайте, это для вас, – поощрительно молвила девочка. И птицы отреагировали, будто знали русский язык: набросились на комок и вмиг его растащили.

Лизавета открыла дверь, оглядела с опаской холл. Знакомая обстановка, много попало в кадры. Удобная легкая мебель из светлого полифирина, местами немного побитая, слева в кухонном уголке огромный робот-кухарка раскинулся на две стенки от пола до потолка. Рядом в немом ожидании замерла робот-горничная. Сразу видно, не современная, не женственная модель.

А по центру, у стенки напротив… Лиза даже оторопела. Зачем аспирантам понадобилось в стандартном удобном доме дурацкое нагромождение?

– Это русская печь, сложена из обожженных глиняных кирпичей, вылепленных у ручья, – доложила с гордостью Дюймовочка. Не иначе, с ее участием это чудище сотворялось.

– Лебедев хотел выяснить, может ли современный человек жить на дикой планете без помощи робототехники, без бытовых аккумуляторов. В эту дверцу закладывают дрова, сверху на металлическую поверхность ставят кастрюли, готовят пищу, а на лежанке, вот здесь, можно поспать и погреться.

Лиза близко не подошла: на ее век робототехники хватит. Заглянула в две комнаты справа, где когда-то располагались лаборатория сейсмологов и медицинский пункт. Ни оборудования, ни Мозгютеров.

По красивой узенькой лестнице поднялась на второй этаж. Коридор, за дверями спальни. А у дальней стены глубокое, покрытое пылью зеркало. Казалось, сквозь серую дымку за гостьей следит настороженно чужая девчонка в скафандре. Будто спрашивает, удивленная: «Как ты сюда забралась?»

Чужой взгляд и чужой вопрос… Лиза чувствовала их кожей.

Отвернулась и не спеша заглянула в каждую дверь. Убедилась: в комнатах «вычищено» – разбойники не побрезговали, загребли все личные вещи. Лишь в одном шкафу сохранились постельные принадлежности в пакетах с меткой «Стерильно».

Все равно девчонке казалось: скелеты погибших парней и сиреневой девушки стоят за ее спиной, шепчутся, удивляются, протягивают костлявые, леденящие сердце руки… Тишина казалась зловещей, словно жуткой ночью на кладбище.

Не выдавая трусости, Лиза спустилась вниз. Почему-то, здесь было спокойней. Нажала кнопку кухарки. Контактный экран блеснул на малую долю секунды.

– Успели сканировать?

– Да, – отозвался услужливый Брык. – Корпорация «Мейросовт», серийный номер GW-56-393, сроки эксплуатации с 15 февраля 2472-го по 6 апреля 75-го года.

Не слабо! До дальней планеты черепашка «ползла» неделю! Здесь пахнет изобретением века. Засекреченным, не патентованным. Но почему? Почему?

Люди питались до шестого апреля семьдесят пятого года и навсегда покинули остров. Горничная убиралась после побоища, выбрасывала разбитую мебель, стерилизовала все кряду еще несколько дней. На последних каплях зарядки садящихся аккумуляторов законсервировала жилище и «заснула». В комнатах нет ни сориночки, лишь тонкий слой серой пыли.

– Проверь в архивах Мозгютера серийные номера бытовой техники пропавшего корабля «Свежий ветер», – мелькнуло вдруг озарение. Серийные номера – это четкое доказательство. Их никакие махинаторы подделать не могут: при внедрении в «автограф» фирмы, мозги у роботов плавятся.

Брык вернулся минут через десять:

– Номера бытовой техники, мой номер, номера секций дома и мебели полностью совпадают с номерами, означенными в списке груза учебного корабля.

Что ж, это ставит точку. «Ветер» дул мимо Нептуна. Трое юных авантюристов решили угнать черепашку. Приставили к ней ускоритель собственного изобретения, (гениальнейшего, между прочим!) и были таковы. Здесь они проводили засекреченные работы, без помощников, без охраны. Решили мир удивить, но скоро бесславно погибли. Жаль гениев, заблудились в наворотах сладких амбиций. Но это было давно.

– Брык, скажи, почему вы втроем оказались на базе спасения?

– Мы не знаем, – признался Тигренок. – Помним, что нас много раз продавали на черных рынках. Мы служили разным хозяевам, биографии наши стирались. А потом оказались здесь.

Девчонка печально вздохнула и выкинула загадку из головы.

Но обошла кладовые с запасами круп и консервов. Срок годности большинства до сих пор не истек. Заглянула в глубокий погреб с тяжелыми глыбами льда. Там по-прежнему мерзли тушки, датированные мартом семьдесят пятого года. Лиза пальцем к ним не притронется. Мама не раз повторяла: «В Космосе вам не дома. Старое не выбрасывайте, пока не замените новым».

Мясоеды пусть заменяют, а она на крупах продержится. Подумаешь, несколько дней.

И порадовалась находке: настоящему санузлу! И ванна, и туалет в рабочем состоянии! Воистину, царский подарок! Покрутила горячую воду…

– К сожалению, сели аккумуляторы, – виновато призналась Дюймовочка. – Холодная вода наполняет трубы сама, течет к нам из речки, с пригорка. Но чтоб вымыться, ее следует разогреть сначала на печке.

– Мне воду нагреет кухарка.

– К сожалению, сели все аккумуляторы, – казалось, Дюймовочке стыдно за своих бессильных собратьев. – Чтоб покушать, пищу придется приготовить на…

– Знаю, знаю.

Лиза очень, очень устала и уже не могла печалиться о проблемах печной зависимости. Повернулась, чтобы уйти…

На пороге сидел паук! Большущий, красный, с кулак, усыпанный белым горошком! Четыре крутящиеся головы, восемь выпуклых глаз! И все смотрят Лизе в глаза!

– А-А-А!!! – зашлась в ужасе девочка.

– И-И-И!!! – запищал паук тонким-тонким пронзительным писком. Сразу понял: напрасно высунулся, минуты его сочтены.

– Полезное насекомое, – подсказал подлетевший Мурзик. – Охотится на букашек, досаждающих людям и маракаскам жужжанием и нахальным поведением.

Девчонка аж задохнулась от нахлынувшего возмущения: он не станет ее защищать?!

Вдруг раздалось хлопанье крыльев, фран-вожак мелькнул над порожком, подхватил паука на лету и понес в гнездо красноклювому.

Лиза выскочила на волю, промчалась меж пилящих дисков:

– Всем меня охранять! – и скрылась в салоне ракеты.

Коллаж Марины Петровой

***

Поздней ночью, Мозгютер «Святогора» получил сообщение обходчиков: материк Бараданк затонул, Аденоиды погрузились на дно океана, вместе с базой спасения. Дочь командира погибла, на планете ее не нашли. Лишь осколки от оборудования да разбитые диски роботов мелькают в утихших водах.

Новость стала ударом в сердце. Два дня мальчишка блуждал по палубам неприкаянный, ругал себя: это он затолкал Лизавету в ракету! А могла бы выжить, могла бы стоять вот тут, рядом с ним! Взгляд не смел поднять на Арсеньевых: он подвел, нечаянно предал… И вдруг догадался: солгали спасатели-верхогляды. Связь с Лизой не оборвалась. Девчонка, живая, отчаянная, смотрела в глаза сквозь звезды и кричала, просила о помощи. И Боря опять доказывал: Лиза – личность незаурядная. Если капсула не обнаружена, она могла улететь на любую планету Дуэний, даже бескислородную, а могла свернуть на Камилу. Страховка оплачена, вы обязаны прочесать весь сектор ближайшего Космоса.

И с ним соглашались, прочесывали.

Вкусный, хлопотный и приятный

Раннее утро от вечера на Монстрах не отличается: две звезды сменяют друг друга, устраивая фантастические многоцветные иллюминации. Синяя и холодная Дуэнья-2 уходит за горизонт, ярая Солнцеподобная Дуэнья-1 наполняет мир звонкой радостью живительного явления.

После страшного дня, наполненного стрессами и потопами, девчушке плохо спалось. Она постоянно дергалась, стонала во сне и плакала: очень было жаль паучка, похожего на погремушку. Нет, никогда не стать Лизе храбрым космобиологом, как ее любимая мамочка. Мамочка бы сказала: «Ах ты какой хорошенький!»

Но потомственная космонавтка умела брать себя в руки. И проснулась утром, готовая к новым каверзным испытаниям.

Мозгютер доложил о безоблачной, великолепной погоде. Кислород за бортом в изобилии, опасные звери не выявлены, скафандр можно ставить в угол. Девочка так и сделала, но лишь ступила на землю… Горластая стайка франов свалилась к ее ногам. Птицы выстроились в рядочки, один напротив другого, и вдруг стали дружно выплясывать! Грациозно махали крыльями, умильно крутили головками, а ногами, представьте, выделывали презабавные кренделя! И весь танец в ритм, согласованно! Ну копия – австралийские веселые дикари, им большущего барабана да юбочек цветастых не хватает. И тут подлетел «вождь племени», обоими крепкими клювами держал убитого «зайчика» с короткими круглыми ушками. Особой, гордой походкой прошествовал меж танцующими, положил Лизе в ноги жертву и как будто бы… поклонился?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Милена – кислородная планета в галактике Млечный путь, открытая в начале 26-го века Виктором Арсеньевым и Тимофеем Булановым, отцами Лизы и Бори.

Вернуться

2

Имя Виктор означает победитель.

Вернуться

3

Фанткрюз – фантастический фильм в объемном изображении.

Вернуться

4

Брутелло – дружественная планета, где живут маракаски – гуманоиды с зеленой, синей, сиреневой кожей, похожие на людей.

Вернуться

5

Синдба́д-мореход – легендарный купец, моряк и путешественник. Истории о фантастических приключениях Синдбада можно почитать в сказках «Тысяча и одна ночь».

Вернуться

6

Звезды Дуэнья-1 и Дуэнья-2 называются парными, потому что расположены близко друг к другу и вращаются вокруг общего центра. Вокруг светящейся парочки, по вытянутым орбитам проплывает семь бескислородных планет и восьмая кислородная Двуглавых монстров.

Такое случается часто. Около половины звёзд нашей галактики Млечный путь кружатся в парах.

Вернуться

7

Ребята, аббревиатура роботов читается по названиям букв. Р-И (читаем: эр-и) – робот-исследователь, Р-К (читаем: эр-ка) – робот-кладовщик и т.д.

Вернуться