Соня Субботина
Холодный ветер среды

© Субботина С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Дорогие читатели!

Некоторые сцены этой книги могут сработать как триггеры. Предупреждение о триггерах вы найдете на последней странице (осторожно, там будут спойлеры!).

Ваша Соня Субботина

Плей-лист

Ed Sheeran – «Hearts Don’t Break Around Here»

Наша Таня – «Намордник»

PIZZA – «Романс»

Niall Horan – «On The Loose»

Забей, Лерочка – «поздно»

The Dubliners – «The Rocky Road To Dublin»

The Frames – «Seven Day Mile»

Наша Таня – «За стеной»

Ed Sheeran – «Shape of you»

Patrick Kavanagn – «On Raglan Road»

LIZER – «Не ангел»

PALC – «День»

Максим Леонидов – «Видение»

Lesley Roy – «MAPS»

Егор Крид – «Алло»

Мирослава – «Фотопленка»

Troye Sivan – «Bloom»

Тима музЫка – «Беспокойные сердца»

Аня из Питера – «Девочка с красными волосами»

The Dubliners – Molly Malone

Дурной Вкус – «Атмосферное давление»

Niall Horan – «Bend The Rules»

АИГЕЛ – «Снег»

Феодор – «Цветочный аромат»

Ed Sheeran – «Perfect»

Амели Рахиль, МУСОР – «Любимая»

FIZICA – «Мы с тобой уйдем»

Гречка – «Здесь были»

Глава 1. Долгая дорога в аэропорт

I feel safe when you’re holding me near,

Love the way that you conquer your fear.

Ed Sheeran,

«Hearts Don’t Break Around Here»

За окном просигналила машина. У Иры практически не было сомнений, что в столь ранний час приехали именно за ней. Но вместо того чтобы подскочить, она продолжила, ловя боковым зрением презрительно-неодобрительный взор младшей сестры, внимательно следившей за ней, жевать бутерброд. Ира посмотрела в сторону Кати, но та лишь сделала вид, что не пыталась только что провести сестре трепанацию черепа с помощью одного только взгляда, и посмотрела в окно.

– За тобой Никольские приехали, – буркнула Катя, увидев во дворе знакомый черный джип.

– Ага. – Есть Ире и так не особо хотелось, но из-за поведения младшей сестры расхотелось окончательно. – Ну хочешь, я тебе сувенир привезу? Тогда прекратишь дуться?

– Не нужны мне твои сувениры! Я тебя попросила об одной вещи! Одной! Больше мне от тебя ничего не нужно!

Катя вылетела из кухни, и через мгновение Ира услышала, как хлопнула дверь в комнату младшей сестры. Родители опять на сутках, каждый в своей больнице, и при них, особенно при отце, Катя не стала бы устраивать очередную сцену. Казалось, что характер младшей сестры портился прямо пропорционально росту груди и округлению бедер. Страшно подумать, что будет с ней лет через пять.

Ира со вздохом отложила половинку бутерброда и пошла в прихожую, где ее уже ждали полностью собранный с вечера чемодан, рюкзак для ручной клади и небольшая поясная сумка с документами, повербанком, наушниками и вишневым бальзамом для губ.

– Кать, закрой за мной дверь! – крикнула Ира, прежде чем покинуть квартиру. Ключи в Ирландии ей будут ни к чему. Еще, чего доброго, потеряет. Не хотелось бы потом оправдывать свою рассеянность присказкой: «значит, обязательно вернусь».

Она еле сдвинула чемодан с места и покатила его к лифту, полная наивных надежд, что перевеса не будет.

У подъезда Ира не сразу узнала свою лучшую подругу, уже успевшую выйти из машины и севшую на лавочку перед домом. Красных волос и проколотого носа не было в последний раз, когда они виделись. Прошло всего два дня, когда Настя успела? И если по поводу нового цвета не было сомнений в том, что это результат домашней проделки (Настя, презирающая перчатки, так и не смогла до конца отмыть красноватый оттенок с рук), то по поводу септума оставалось только надеяться, что он не появился в антисанитарных условиях подвальной студии пирсинга, на двери которой можно смело лепить наклейку «огорчило Ревизоро».

– Знаю-знаю, – Никольская поправила челку рукой с длинными коготочками, такими же красными, как и ее волосы, – можешь ничего не говорить.

– Серьезно? Еще и ногти нарастила? Нам там четыре недели тусить. Они у тебя сломаются все. Хорошо будет, если не в мясо. Или ты надеешься, что быстренько забежишь в перерыве между пар на коррекцию? – саркастично усмехнулась Ира.

– Я же попросила ничего не говорить.

– Родители по-прежнему потакают каждой твоей прихоти?

– Родители рады, что я жива, – ответила Настя с такой серьезностью, что ее подруге стало не по себе.

– У тебя, случаем, новой татушки где-нибудь на сиськах не появилось еще? – перевела все в шутку Ира.

– Зай, татушка у меня только на жопе. Может, когда-нибудь и ты ее увидишь, – поддержала шутку Никольская: татуировки у нее были пока что только в планах. Поступит в Москву в театральный – и точно уйдет в отрыв. – А ты чего такая кислая вышла?

– Да так… спала плохо, нервничала. Опять приснилось, что я голая оказалась перед всей нашей параллелью. Первое сентября, линейка, а я только и могу, что букетом прикрыться. Да и сегодня снова Катя чудит.

– Все из-за того же?

– Все из-за того же, – вздохнула Ира.

Катя должна была лететь в Ирландию вместе с ними, но если старшую дочь отпустили без дополнительных условий, то младшая, по мнению отца, совсем отбившаяся от рук, должна была выйти на красный аттестат за 9 класс.

– Поездку в другую страну нужно заслужить, – каждый раз отмахивался на все мольбы Кати смягчить условия уставший после суток в приемном отделении и череды острых животов отец.

Исправить четверки по алгебре (математичка никак не шла на контакт) и химии, в которой Катя ни черта не смыслила, но которую умела с периодичным успехом списывать, могло только сданное на «отлично» ОГЭ. План Кати по использованию микронаушника был до смешного прост и почти осуществлен, но Ира отказалась становиться подельницей в этой преступной схеме – считала, что раз у нее самой получилось в прошлом году сдать экзамены не жульничая, то и сестра сможет. В итоге девятый класс Катя окончила с двумя четверками и ненавистью к старшей сестре.

– Ну и фиг с ней, привезешь ей туфли или помаду, и она тебя простит. Там, кстати, обувь гораздо дешевле, чем у нас. Хочу кроссы белые себе купить, заодно и ей что-нибудь подыщем.

– Думаю, тут малой кровью не отделаться, придется привезти ей какого-нибудь француза, итальянца или хотя бы на крайняк нашего Черного.

– Пусть губу закатает, – хмыкнула Настя, которая сама раскатала губу на французов, итальянцев или хотя бы их Черного. Хотя, по правде сказать, ее топ желанных парней возглавлял именно Максим, а потом уже шли все остальные. Ох уж эта романтика частной языковой школы вдали от родины и родителей!

Машина просигналила.

– Папа нервничает, что опоздаем на самолет, – улыбнулась Настя. – Ладно, нам еще за Максом заехать нужно. Ты спереди сядешь?

– Агась.

Когда девочки дошли до машины, дядя Андрей вышел и помог загрузить чемодан в багажник. Судя по его усилиям, перевес все же был. Ира заняла свое переднее сиденье, перекинулась парой фраз с отцом подруги, заткнула уши наушниками, включила спокойный плей-лист и постаралась вздремнуть, раз ночью выспаться не вышло. Не считая остановки перед домом Максима, им предстояло несколько часов дороги в московский аэропорт, и она искренне надеялась, что ее не укачает.

Машина затормозила. Ира выглянула в окно и увидела Макса. Кажется, ее друзья решили сговориться и своими новыми прическами довести ее до инфаркта. Если ее мама – врач отделения неотложной кардиологии, еще не значит, что можно так пугать!

– Черный, где волосы потерял? – повернувшись, хихикнула Ира, когда друг сел на заднее сиденье рядом с Настей.

– А мне нравится! – потрепала Никольская Максима по короткому темному ежику волос.

– Вы мне еще завидовать будете, когда мы прилетим! Там обычно такой ветер! – серьезно ответил Черный.

Ира хотела подключится к разговору друзей, но ехать вполоборота оказалось не очень удобно, постоянно поворачиваться тоже, просить остановить машину, чтобы пересесть, она не хотела, да и ее начало укачивать, так что она снова вставила наушники и включила все тот же спокойный плей-лист. Если бы не дурацкий сон, зацикленный так же, как и двадцать песен в наушниках, половина из которых принадлежала Найлу Хорану и Эду Ширану (Ира решила – раз едет в Ирландию, то и плей-лист должен быть соответствующим), то долгая дорога в аэропорт протекла бы куда приятнее.

Ира снова провалилась в легкую дрему. Вот на линейке она идет на глазах параллели за своим похвальным листом за 10 класс, улыбается классной руководительнице и понимает, что больше не чувствует, как к телу прилегает черная ткань платья, – оно куда-то исчезло. Картинка сменяется, и теперь Ира теряет одежду где-то на оживленной улице своего города. Еще одна смена кадра, и Ира с родителями на Мальдивах, а ее бикини уносит течением.

«Я слишком много думаю о предстоящей поездке, надо что-то с этим делать», – подумала она, проснувшись, и достала наушник.

В моменты переживаний, накануне каких-то важных событий, ее преследовал один и тот же неприятный сюжет. И чем больше нервничала Ира, тем изощреннее отыгрывалось на ней подсознание, подкидывая новые детали, выводя сны на такой уровень, что даже прохладный ветерок, слегка лизнувший грудь или ногу, казался настоящим. Месяц в чужой стране, где все говорят на другом языке, да еще и перелет без родителей, куда уж тревожнее всего, что было до этого. Хорошо, хоть друзья рядом – втроем они вряд ли потеряются в аэропорту.

– Теперь-то ты понял, зачем мне купальник? – Настя заняла почти все заднее сиденье, разувшись и забравшись на него с ногами, тем самым практически вжав Максима в дверцу машины.

«Вот и нашелся источник сна про бикини», – подумала Ира. Настя болтала так громко, что отдельные слова смогли пробиться даже через толщу сна и звуков в наушниках, окутывавших Вишневскую.

– Макс, ты как? – добавила вслух она.

– Терпимо, – хахнул Черный, накручивая на палец красный локон Насти, привалившейся спиной к его плечу.

– Молодежь, санитарная остановка! – дядя Андрей вырулил на заправку. – В аэропорту будем часа через полтора.

После остановки Ира все же попросилась пересесть на заднее сиденье. Настя нехотя уступила свое нагретое местечко под боком у друга, а Максим достойно принял свою участь стать подушкой. Вишневская забралась с ногами на сиденье, свернулась калачиком и положила голову на ноги Максу.

– Ты точно ок? – еще раз уточнила она.

– Ириш, все в порядке, даже не переживай. Опять кошмары всю ночь снились? – За годы дружбы Максим успел изучить особенности психики Иры, да и синяки под глазами подруги, которые она так и не смогла до конца скрыть, говорили сами за себя.

– Не прям чтобы… но да.

Ира снова включила музыку. Остаток дороги мерзкие сны не посещали ее. То ли получилось устроиться поудобнее, то ли Максим одним своим еле ощутимым поглаживанием по волосам, плечу или спине смог успокоить расшалившееся сознание. Теперь перед ее глазами всплывали картинки из интернета с видами Ирландии, на которые она часами смотрела, пока день вылета не настал.

– Конечная, поезд дальше не идет, – пошутил дядя Андрей, останавливая машину.

Максим потряс Иру за плечо, она нехотя открыла глаза.

Дядя Андрей распрощался с ребятами на парковке. Первое взрослое и самостоятельное путешествие в другую страну начиналось. Дребезжание колесиков на неровном асфальте сменилось мерным гулом, царящим в терминале. Ира молилась на отсутствие перевеса, хоть в Бога, как человек науки, да еще и с юношеским максимализмом, не верила (но это не мешало ей вспоминать его имя при любом удобном случае – возможно, родителям следовало в детские годы ограничивать ее общение с набожной бабулей), и мысленно прикидывала, с какими вещами можно будет распрощаться в Ирландии, чтобы уместить сувениры. Пока Ира собирала чемодан, вспоминала слова маминой подруги, часто путешествующей по всему свету:

– Обычно люди как поступают? Ой, мы летим в Париж, надо обязательно взять все самое лучшее! А потом раз бутик, два бутик – и крышка чемодана не закрывается. У меня другая тактика. Я сразу беру с собой старую одежду, которую не жалко выкинуть. Путешествия – в первую очередь про новое. Новые места, новые впечатления и новый гардероб, а чтобы лучше прочувствовать всю новизну момента, нужно обязательно распрощаться с чем-то старым.

За своими мыслями Вишневская не заметила, как пришла их очередь регистрироваться на рейс. Иру, как потенциальную обладательницу перевеса, пропустили вперед. Она скрестила пальцы на обеих руках, попыталась и на ногах, хотя и понимала, что анатомически это невозможно, но бездушные цифры весов были непреклонны. Будь в них хоть капелька души, они бы показали на пару килограммов меньше.

– Ириш, у меня чемодан полупустой, да и рюкзак тоже, давай просто часть ко мне переложим, и все, – тут же решил проблему Максим.

Черный и Вишневская отошли в сторону, чтобы пропустить к стойке Настю. Ира раскрыла свой чемодан на две половинки, Макс присел на корточках над своим.

– Ириш, что у тебя самое тяжелое здесь?

– Наверное, косметика – Ира подцепила сумку, вставленную, как деталька тетриса, в толщу одежды, и протянула ее Максиму.

– Я думал, мы на месяц летим, а не на целый год. – Он оценил вес сумки, прежде чем найти, куда ее впихнуть. – Что еще могу забрать?

– Мне кажется, кроссы еще тяжелые. – Ира взвесила в руке пакет, прежде чем отдать его другу. Окинула взглядом свои вещи и не нашла свой талисман – небольшого плюшевого розового аксолотля. Неужели забыла? Но она ведь точно помнила, как клала его в чемодан. Или Катя вытащила? Эта маленькая игрушка всегда приносила удачу. Ире оставалось надеяться, что либо он просто скрыт за одеждой, и поэтому его не видно, либо, если она и правда его забыла, ничего ужасного с ним не случится.

– Зай, ты серьезно? – нависла над подругой Настя. – Учебники?! – указала она коготком на два светло-фиолетовых пособия, скрытых ранее сумкой с косметикой.

– ЕГЭ не за горами, – пожала плечами Ира, убирая сборники с заданиями по химии к себе в рюкзак.

– Я думала, мы отдыхать едем.

– Зай, – спародировала манеру общения подруги Вишневская, – мы летим учиться. И из нас троих английский только тебе сдавать.

Пока Ира снова гипнотизировала цифры весов, Настя успела увидеть в чемодане Макса серое худи с белой эмблемой какого-то универа и пару футболок, которые она решила во чтобы то ни стало взять у него поносить. Ну и что, что взяла одежды столько, что от перевеса ее саму отделяло всего ничего.

Хотя досмотр прошли достаточно быстро, до вылета у них оставалось совсем немного времени. Как раз чтобы быстро перекусить в одной из кафешек внутри аэропорта и возмутиться завышенным ценам на обычную воду в бутылках. К нужному выходу подоспели, когда началась посадка на рейс. Выдохнуть, что они не потерялись, Ира смогла, только когда ступила на борт самолета.

Вишневская заняла место у иллюминатора, хотя и не собиралась в него смотреть. Настя села посерединке. Последнее время она только и делала, что пыталась мешать сближению Макса и своей подруги, хоть это и не всегда получалось.

Шасси оторвалось от взлетной полосы, и такая большая Москва осталась где-то далеко внизу. Ира раскрыла сборник с вариантами по химии на середине, парочка заданий там уже была решена. Вроде как самые сложные варианты были ближе к концу, поэтому Ира решила начать именно с них, но провела предварительно небольшие расчеты. От Москвы до Дублина четыре с половиной часа, на вариант по химии дается три с половиной. Она поставила себе цель за время полета решить два.

Прежде чем рухнуть в пучину формул, Ира взглянула на друзей: Настя и Максим убрали подлокотник, поделили пару наушников и смотрели какую-то заранее скачанную мелодраму на макбуке Черного.

Еда в самолете оказалась, как всегда, отвратительной, так что Ира решила вообще не есть, ограничившись только апельсиновым соком в пластиковом стаканчике. Глюкоза есть, а что еще нужно ее мозгу?

Пассажиров предупредили о входе в зону турбулентности. Очередная порция сока грозила разлиться. Макс закрыл макбук. Настя, не выезжавшая из их города дальше, чем в Москву на операцию, и никогда не летавшая раньше на самолетах, испугалась и вцепилась в плечо друга.

– И чего ты? – улыбнулся Макс, взяв ее за руку. Ни ему, ни Ире перелеты и турбулентность не были в новинку.

– А что, если мы сейчас упадем? Я не хочу умирать девственницей!

От смеха Ира подавилась соком.

– Зая-я-я, не переживай, жизнь трахнет всех, – припомнила старую шутку она.

– Ну спасибо, успокоила. – Настя закатила глаза и откинулась на спинку кресла. В ушах раздался знакомый тикающий звук.

– Насть… – погладила Ира подругу по плечу, – нас сейчас с рейса ссадят прям в море – подумают, мы террористы, если не успокоишься.

– Я пытаюсь!

Никольская прикрыла глаза и аккуратно, чтобы случайно не лишиться зрения из-за слишком длинных ногтей, нажала сквозь закрытые веки подушечками пальцев на глазные яблоки. Дыхание она углубила и замедлила осознанно, а сердце стало биться реже и тише рефлекторно. Звук работы искусственного клапана, похожий на механические часы, исчез.

Когда самолет благополучно приземлился в аэропорту Дублина и пассажиры захлопали пилотам, Ира остановилась на середине третьего варианта.

Глава 2. Изумрудная школа

You don’t understand

She doesn’t know how to lose.

Niall Horan,

«On The Loose»

Первый перелет в жизни Насти подошел к концу. И каждую минуту, проведенную в воздухе, Никольская пыталась понять, как же так вышло, что родители все же отпустили ее не куда-нибудь, а в другую страну. В родном городе даже к Ире с ночевкой нельзя, хотя они лучшие подруги с первого класса, а тут такой подарок судьбы. Настя не собиралась упускать ни единой возможности оторваться на полную катушку. От родителей ее отделяло почти четыре тысячи километров. Они ничего не узнают, даже если захотят. Кошка может лежать в твоих объятиях, мурчать и всем своим видом показывать, насколько ей хорошо рядом, но стоит убрать руку, и она тут же уйдет, напоминая, что гуляла, гуляет и будет гулять сама по себе.

Всю дорогу от самолета до багажной ленты Никольская пыталась не потерять из виду спину Иры, убежавшей далеко вперед, будто вместо чемоданов раздавали новые статградовские варианты ЕГЭ по химии. Ярко-розовый спортивный костюм подруги то терялся в толпе туристов, то снова возникал из ниоткуда. Хорошо, что рядом с Настей шел Максим, а то ее сердце от переживаний забилось бы так сильно, что весь аэропорт эвакуировали бы из-за ее странного тиканья.

– И что вы тащитесь, как черепахи? – нахмурилась Вишневская, сжимая в руке ручку чемодана такого яркого оттенка розового, будто его кто-то отобрал у куклы Барби и увеличил в несколько раз.

Настя мысленно посмеялась придуманному сравнению: Ире бы пошло быть блондинкой, тогда бы сходство с голубоглазой куклой мечты каждой девочки стало бы еще очевиднее, но подруга из раза в раз отвергала все предложения поэкспериментировать с внешностью.

– Ириш, я рад, что химия придала тебе сил, – улыбнулся Черный.

– Максим, там мой чемодан едет, поможешь снять его с ленты? – вклинилась в разговор Никольская.

В холле аэропорта Настя первая заметила табличку с их именами в руках ирландца-водителя. В микроавтобусе, который должен был их доставить до школы, Настя заняла место у окна и тут же прилипла к стеклу. Широкая трасса быстро сменилась узкими улочками европейского города, сильно отличавшимися от тех, что она привыкла видеть каждый день. Аккуратные маленькие домики частных секторов, почтовые ящики и очень много зелени. На мгновение ей показалось, что она оказалась на Тисовой улице и сейчас прилетят совы с письмами из Хогвартса. Но самым непривычным оказалось левостороннее движение – Насте все время казалось, что они выехали на встречку. Сердце радостно наполовину стучало, наполовину тикало в висках и ушах.

Через черные кованые ворота, расположенные между двух столбов с каменными дракончиками на вершине каждого, микроавтобус въехал на территорию. Настя отметила для себя, что такая же кованая, как и ворота, калитка была открыта.

«Либо персонал слишком следит за учащимися, либо им всем плевать», – подумала она. Сидеть все время на территории школы Настя не собиралась.

Микроавтобус остановился около главного корпуса из серого грубого камня и кирпича песочного цвета. Современная прозрачная дверь-вертушка казалась чем-то чужеродным на фоне исторического здания.

Marino institute of education

Institúid oidechais marino

Прочитала Настя на металлической табличке над дверью-вертушкой. Верхняя строка, очевидно, была на английском, язык нижней Никольская определила методом исключения – ирландский. На сайте эту языковую школу называли то колледжем, то языковым лагерем, а теперь появилось еще и слово «институт», поэтому Настя запуталась окончательно.

Водитель помог им выгрузить чемоданы, попрощался и уехал.

– И куда нам теперь? – нетерпеливо спросила Ира, когда они остались одни перед корпусом.

– Нас должны встретить, не суетись, – ответил Макс, – или мы можем зайти внутрь и спросить там.

– Пойдем, только говорить будешь ты, – обратилась Ира к Максиму и скрылась внутри главного корпуса.

За стеклянными дверьми оказался небольшой холл со стойкой, как на ресепшене отеля, за которой стояла пожилая улыбчивая женщина. Она заговорила медленно, так как знала, что ребята из другой страны могут не понять ее акцент, и объяснила, куда им идти. За вторыми – такими же стеклянными, но на этот раз автоматическими и раздвижными – дверьми оказался небольшой квадратный внутренний дворик со скамейками около каждой из четырех стен и квадратным пятачком земли посередине, усаженным цветами. Настя подняла голову и увидела, что дворик был наполовину крытый. Под прозрачными навесами по периметру были только скамейки.

На этот раз первым за очередными дверьми скрылся Максим. За ними протянулся длинный коридор с высокими потолками. По обе стороны были темные деревянные двери – кабинеты администрации школы. Через каждые несколько метров коридор на кусочки делили арки с распахнутыми застекленными дверьми.

«Да уж, любви к дверям им не занимать», – подумала Настя. Ей казалось, что они попали в какую-то магическую академию, и она была бы ничуть не удивлена, если бы из-за какой-нибудь из дверей выскочил лепрекон.

Максим резко остановился, и девочки чуть не врезались в него. Нужная дверь была открыта. Из кабинета раздался голос начальницы этой языковой школы. Женщина увидела новых учащихся и пригласила их войти. Девочки оробели и скинули ответственность за сложные интернациональные взаимодействия с администрацией школы на Черного.

– Добрый день, – начал он по-английски и тут же понял, что от волнения весь его словарный запас иссяк.

– Привет, я Келли. Не бойтесь, я здесь, чтобы ваше пребывание в Эмеральде (так назывался институт, одной из частей которого была их школа в Марино) было максимально комфортным. Меня можно найти здесь с понедельника по пятницу с восьми утра и до пяти вечера, я помогу вам решить все вопросы, с которым не справится мой персонал. А вы, я так понимаю, – она взглянула в бумаги, лежащие на столе, – Максим, Ирина и Анастасия?

Ребята кивнули.

– Окей, – она начала искать что-то в своем компьютере, – ваши родители должны были подготовить пакет документов.

– Ага. – Макс забрал папки с бумагами у девочек и положил на стол перед Келли.

– Супер! Это займет всего пару минут.

Келли и правда закончила с документами так быстро, будто обладала суперскоростью. Затем она выдала каждому из ребят по ключ-карте от комнаты в кампусе и надела каждому на руку по зеленому браслетику, какие обычно надевают детям в игровых комнатах. Настя неодобрительно посмотрела на бумажную полосу вокруг своего запястья. У жителей изумрудного города были зеленые очки, превращавшие обычное стекло, из которого были построены дома, в, как им всем казалось, настоящие изумруды, у учащихся изумрудной школы вместо них – всего лишь браслетики.

– Завтра после завтрака собираетесь в холле на первом этаже столовой, Марго вам еще покажет, где именно. Вас с другими новыми учащимися отведут на тестирование, по результатам которого распределят по группам. – Начальница языковой школы внесла последние данные в компьютер.

Келли позвонила кому-то, и через пару минут в дверях появилась высокая девушка в зеленой футболке-поло с вышитой эмблемой школы на груди с правой стороны. Именно так себе Настя всегда и представляла типичных ирландцев: рыжие, зеленоглазые, с веснушками.

– А вот и она, – улыбнулась Келли. – Все как всегда, нужно провести небольшую экскурсию, – обратилась она уже к девушке.

– Нет проблем, – ответила Марго с небольшим акцентом, отличавшимся от того, что слышали ребята у женщины в холле. – Вперед! – обратилась она к своим подопечным.

Рыжая девушка бодро пошла в паре метров впереди, и Настя прочла надпись «staff» на ее спине – должно быть, это и есть персонал, о котором упомянула Келли. Ребята сильно отстали, катить за собой свой багаж было тяжело, поэтому Марго ждала их около вертушки, скрестив руки на груди.

– Надеюсь, перед небольшой экскурсией мы сможем оставить где-нибудь вещи, – недовольно буркнула Настя по-русски.

– Сможете, потому что экскурсия как раз начинается с ваших комнат, – так же по-русски ответила их сопровождающая и покосилась на пожилую женщину за стойкой. Та разговаривала по телефону, и ей не было дела, что рядом снова нарушали одно из правил.

Ребята молча переглянулись. Уж что-что, а русскоговорящий персонал в зарубежной языковой школе они точно не ожидали.

– Так ты русская?! Супер! – обрадовалась Ира, чей английский хромал на обе ноги.

– Да. Пойдемте, – переключилась Марго на английский язык, – мы не должны с вами говорить на ваших родных языках, меня за это могут оштрафовать, а потом и выгнать. Создаем комфортную языковую среду, – закатила глаза она.

Когда они вышли из главного корпуса, Марго осмотрелась по сторонам и, убедившись, что рядом нет никого из персонала, снова заговорила по-русски.

– Там кампус, – махнула она в сторону бежево-серых современных пятиэтажек, выстроенных буквой П, – тут столовка, – указала на двухэтажное здание с панорамными окнами перед ними, – вот тут, – показала на скамейку рядом с арт-объектом в виде странного металлического дерева, – я буду вас ждать через полчаса, чтобы показать территорию. Я не всегда буду вас сопровождать на экскурсиях, но стану вашим хорошим другом, если не спалите, что время от времени нарушаю одно из правил, – подмигнула она.

– Можешь на нас рассчитывать, – заверил новую знакомую Макс.

– Очень на это надеюсь, – ответила Марго с улыбкой, – кто в каком блоке?

Ребята взглянули на конверты, в которые были убраны их ключ-карты. На них были написаны номер блока, этаж и номер комнаты. Сотрудница школы выслушала своих подопечных и кивнула, выстраивая в голове маршрут.

– А как ты оказалась тут? – решила спросить Настя, как только они двинулись в сторону кампуса.

– Вообще, я давно не живу в России. Учусь в юридическом в Лондоне. Старший брат моего парня в студенческие времена летом подрабатывал в языковых школах, предложил нам тоже попробовать, и мы решили – почему бы и нет? Я считаю, это лучшая работа на лето для студента: платят, кормят, а еще вместе с учащимися страну смотрим. Через пару дней поймете: стаффы – то есть мы, персонал, – очень отличаются от вожатых в лагерях. У нас меньше обязанностей и больше свободы. Есть местные, они живут за пределами кампуса и приезжают каждый день сюда на работу, а есть и такие, как мы с Генри, кто живет прямо на территории. Ага, пришли. Кто там в первом блоке? Карту нужно приложить сначала к панели, чтобы пройти в блок, потом все открывается, как в лучших отелях Турции, – хихикнула Марго.

Настя считала, что ей очень повезло, что ее комната расположена на первом этаже – нет проблем с покорением лестниц с чемоданом наперевес, – но не повезло, что Макс и Ира оказались на разных этажах одного блока. Никольская хотела даже поменяться с подругой комнатами, чтобы быть ближе к Максиму, но передумала. Комната небольшая, вечеринку на десять человек не закатишь, но посиделки на трех-четырех людей вполне можно устроить. Слева при входе дверь в небольшой туалет с душевой кабиной, на стене напротив туалетной комнаты – зеркало. Настя прошла немного подальше. Слева кровать, справа – стол и стул, над ними – полочка и пробковая доска, под столом ведерко для мусора. Перед кроватью немного места, а стена, отделяющая санузел от жилой зоны, продолжалась деревянной панелью, создающей небольшую нишу с рейкой для вешалок и несколькими полочками. Странно, что при такой любви к дверям они решили зажмотить парочку для нормального шкафа. Должно быть, это сделали, чтобы не вышло спрятать в комнате какого-нибудь ночного гостя. Под кроватью тоже никого не спрячешь – даже малюсенького зазора нет.

«Жить можно», – заключила Настя.

Никольская скинула рюкзак на пол, закатила чемодан в подобие шкафа – он встал как влитой – и решила открыть окно, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха и легкий ветерок. С окном произошла заминка: вместо того чтобы открыться сбоку или сверху, как дома, оно открылось снизу. Настя оценила, насколько сильно можно его распахнуть и получится ли вылезти через него из комнаты в случае чего. Заключила, что можно. Залезть в принципе тоже. Теперь отсутствие нормально закрытого шкафа и зазора под кроватью не было больше проблемой.

Настя плюхнулась на кровать и написала подруге.

Настя: Как тебе комната?

Ира: Про лучшие отели Турции Марго загнула.

Настя: Есть такое, смогла затащить чемодан?

Ира: Ага, Макс помог. Хорошо, хоть не пятый этаж. Я сейчас только от него. Забрала косметос и кроссы.

Никольская почувствовала небольшой укол ревности и тут же мысленно отругала себя. Отношения, даже потенциальные, не должны вставать поперек дружбы.

Настя: Может, встретимся с тобой чуть пораньше, а Максим потом к нам подойдет? Или ты устала после перелета?

Ира: Все нормально, через пару минут буду у твоего блока.

Теперь подруги сидели там, где им сказала ждать Марго. Под странным железным деревом оказался не менее странный камень с выбитой на нем пафосной цитатой о знаниях.

Education is not the filling of a pail,

but the lighting of a fire.

Ира, успевшая вывернуть обе половинки своего чемодана, делилась переживаниями из-за забытого талисмана. В руках она сжимала скетчбук и простой карандаш, которые захватила на случай, если вдруг получится порисовать.

– Ой, да ладно, забыла и забыла, – отмахнулась Настя.

– Ничего не ладно, я чувствую, что теперь точно должно случиться что-то плохое.

– Из-за забытой игрушки?

– Да.

– Бред! Лучше скажи, как думаешь, Максим здесь кого-нибудь себе найдет? – резко перевела тему Настя.

– Из-за Марго переживаешь?

– Нет, ты что. Просто интересно.

– Не думаю. Мне кажется, такие быстрые лагерные интрижки не для него. – Ира не стала добавлять, что незадолго до поездки Максим вроде как начал встречаться с одной из одноклассниц Кати. Если Настя еще не знает об этом, значит, и не нужно раскрывать карты. К тому же ее источник крайне ненадежен. Краем уха Ире как-то удалось подслушать телефонный разговор младшей сестры с какой-то из подружек. Девочки-подростки такие сплетницы, каждое их слово стоит делить на десять.

– А я думаю, найдет. Давай поспорим.

– Насть, кто спорит…

– Зай, ну пожалуйста, – не дала подруге договорить Никольская и состроила моську кота из «Шрека».

– На шоколадку? – Вздохнув, Ира протянула руку.

– На шоколадку, – разбила Настя, полная уверенности, что победит именно она, – я люблю с фундуком.

Когда троица оказалась в сборе, из главного корпуса вышла Марго. Она снова осмотрелась, не подслушивает ли кто, прежде чем заговорить.

– Часть учебных комнат в главном корпусе, – она махнула рукой в сторону здания, где располагался кабинет Келли, – еще несколько комнат есть в здании столовой и на первом, и на втором этажах. Где будете заниматься, узнаете завтра после тестирования. Вас проводят до классов, не потеряетесь. На территории есть вайфай – думаю, вы уже увидели пароль на конверте от ключей и подключились. В субботу я сопровождаю вас в центр Дублина, покажу, где можно купить местную симку, чтобы проблем с интернетом и в поездках не было.

Экскурсию начали со столовой. Как-никак, еда – самое важное.

– Здесь собираетесь завтра после завтрака и ждете, когда за вами придут. На стене можно посмотреть расписание экскурсий на неделю, тут же будут вывешены списки, кто куда едет. Слева – актовый, справа – спортзал. Наверху столовка. Думаю, не потеряетесь. Ужин через полтора часа. Вот этот лист, – Марго подошла к стене и ткнула пальцем, – сфоткайте, чтобы не забыть, когда пары, а когда обед.

Территория школы оказалась гораздо больше, чем ребята могли себе представить. Многочисленные дорожки для прогулок петляли между живых изгородей, скамейки скрывались в тени деревьев. И кругом сочные зеленые газоны с яркими клумбами. Недалеко от главного корпуса в зелени спряталась баскетбольная площадка, а за зданием столовой простиралось огромное аккуратно подстриженное поле, похожее на футбольное, но со странными воротами, выглядящими так, будто кто-то решил слепить вместе ворота для обычного футбола и американского.

– Это поле для гэльского футбола, – пояснила Марго, – но не буду о нем много рассказывать. Вас еще свозят на стадион, не хочу отбирать работу у экскурсоводов. Но тут и в обычный играют. Почти каждый день приходят взрослые и юношеские команды и тренируются. Территория у нас открыта для всех. Дублин достаточно безопасный город, да и мы тут за всем следим, так что не бойтесь. Напомню: если территория открытая, еще не значит, что вам можно ее покидать без нашего сопровождения. Но мы тут делаем все, что в наших силах, чтобы вы не хотели сбежать.

Рядом с футбольным было еще одно поле, поменьше. На одной его половине учащиеся играли в волейбол, а на другой – сидели прямо на траве и болтали.

Ребята и Марго завершили свой круг почета по территории и снова оказались около странного металлического дерева, где сотрудница школы распрощалась с ними и снова убежала в главный корпус. До ужина была еще уйма времени. Максим предложил разойтись по комнатам, немного отдохнуть с дороги и встретиться на этом же месте уже через час. Девочки поддержали его предложение.

Настя не собиралась все время сидеть в своей комнате. Марго сказала, что персонал делает все возможное, чтобы учащимся не хотелось сбежать. Смешно. Так еще и территория открытая. Значит, можно спокойно ее покинуть. Настя посмотрела в зеркало и пожалела, что покрасилась. Любовь к красному, конечно, хорошо, но с таким цветом волос сложно оставаться неприметной. Она раскрыла чемодан и достала черный бомбер. Хотя бы спрячет бумажный браслет, ставший для нее мерзким напоминанием, что она осталась на привязи даже так далеко от дома. Настя закрыла дверь изнутри, открыла окно, спрыгнула с подоконника на улицу, прикрыла окно. Как будто просто решила проветрить, пока принимает душ. Крадучись, она двинулась по траве к дорожке из серого камня. Перешагнула через цепочку ограждения газона меж двух невысоких черных столбиков. На пути ей никто не встретился, как будто перед выходом из кампуса она выпила «Феликс Фелицис».

Калитка открыта. Шаг. Еще шаг. Такая долгожданная свобода впервые за семнадцать лет. От неожиданности, насколько легко ее план побега осуществился, она замерла в паре шагов от ворот, не зная, что делать дальше и куда теперь идти.

В изумрудной школе было много правил: не жевать жвачки, не распивать спиртное, не курить, не употреблять наркотики, не драться, не ругаться матом, не иметь сексуальные связи, не покидать территорию без сопровождения… и прочее, и прочее, и прочее. За нарушение – депортация. Настя за эти четыре недели собиралась нарушить как можно больше из их числа, разве только наркотики и драки ее не привлекали, хотя насчет последнего она бы еще подумала. Если какая-нибудь француженка будет клеиться к Максиму, Настя без раздумий вцепится в изысканные французские косы, прикрытые беретом.

– Хей! Что ты тут делаешь? – окликнул ее кто-то по-английски.

«Вот и попалась», – подумала она, медленно поворачиваясь лицом к источнику звука и борясь с желанием поднять руки вверх.

Перед ней стоял высокий светловолосый парень с голубыми глазами и сигаретой в руке. В сознании Насти именно так должен был выглядеть Генри, которого вскользь упомянула Марго. Если это и правда он, может, все обойдется? В конце концов, она не успела далеко убежать. Да и вместо зеленой футболки-поло, как у Марго, на нем была обычная белая.

– О, русская, – переключился на родной язык парень.

Никольская выдохнула.

– Как ты понял? У меня на лбу написано? – недоверчиво прищурилась она.

– На футболке. – Парень последний раз затянулся, бросил окурок на асфальт и раздавил его носком кроссовки.

Настя посмотрела на свою футболку. «Ем, сплю, люблю» – гласила надпись на ней. Никольская поняла, что не стать ей ниндзя или шпионом.

– Я, кстати, Саша, – протянул он руку для рукопожатия.

– Настя, – вложила свою ладонь в его Никольская.

Вместо того чтобы пожать руку новой знакомой, Саша поднес ее к губам и оставил на тыльной стороне ладони еле весомый поцелуй. Настя смутилась, и ему понравилось ее смущение.

– Ты давно тут? – Никольская поняла, что пауза затянулась и надо бы что-то сказать.

– Вчера прилетел, но я здесь не первый раз.

– Сигареты из дома привез?

– Не-а, просто умею договариваться со стаффами. Немного харизмы, щепотка магии, – улыбнулся он, – и могу достать что угодно.

Этот Саша нравился Насте все больше и больше. Идеальный вариант, чтобы нарушить вместе несколько правил. Правда, высоковат, но… Настя представила картинку в голове. Он будет очень красиво смотреться рядом с такой же высокой Ирой. И переживать, что Вишневская с Черным живут в одном блоке, больше не придется, если ее отвлечь другим человеком. В голове уже назревали гениальный план и перспективы прекрасного ближайшего будущего.

– Ты один сюда прилетел? Я тут с двумя друзьями, но, думаю, они не будут против, если мы примем в компанию нового человека.

Глава 3. Тестирование и распределение

Трое имеют самый острый взгляд: ястреб на дереве, лиса в долине и молодая девушка на гулянке.

Ирландская пословица

Пока Максим чистил зубы, на его телефон успело прийти с десяток сообщений. Одно было от мамы, которая просила позвонить, если будет время, и рассказать, как в школе. Остальные же – из чата, который вчера за ужином успела создать Настя, как будто личек недостаточно. Никольская никогда не отличалась особой пунктуальностью, но именно сегодня она почему-то решила прийти на завтрак гораздо раньше, чем вчера договорились, и оттого сейчас без остановки печатала в чат, пытаясь понять, где же остальные. Пролистав фото очереди, которая растянулась так, что вышла за пределы столовой на улицу, бесконечные «Ау!» и «Вставайте, сони!», Черный добрался до новой фотографии.

Настя: Первый найден

(гласила подпись под селфи с Сашей).

Ира: Уже выхожу! Держись, она невыносима!!

Настя: Зай, он в полном порядке))

Ира: Саш, моргни, если ты в заложниках!!

Со вздохом Макс выключил звук и уведомления в чате, ответил маме, что позвонит вечером, и убрал телефон в карман. Сначала Настя в первый же день умудрилась познакомиться с каким-то парнем из Москвы, потом притащила его в их компанию и создала чат, а теперь без стеснения фоткается, как виснет у этого Саши на шее. Максим совсем не узнавал свою подругу. Он не понимал, чего она добивается, но интуиция ему подсказывала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Погруженный в мысли, он покинул сначала комнату, а потом и блок. В нескольких метрах впереди шла девушка. Она посмотрела под ноги и тут же присела на корточки, чтобы обвязать развязавшиеся шнурки на кедах вокруг щиколоток. Короткая джинсовая юбка, ярко-розовый топ на тонких лямках и полное отрицание прохладного ветреного утра – Максу не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, кто перед ним. Наверняка ее макияж, как всегда, идеально сочетается с образом. Этот стиль он узнал бы из тысячи. Макс подождал, пока подруга встанет, ускорил шаг и неслышно подошел к ней.

– Ириш, не замерзнешь? – пощекотал он Вишневскую по голой полоске тела между топом и юбкой, хотя, несмотря на самый разгар лета, жаркой погоду нельзя было назвать. Июль выдался аномально холодным, даже по меркам Ирландии.

Ира вздрогнула от неожиданности, рефлекторно дернула рукой и несильно ткнула локтем Макса в живот.

– Черный, пока ты не спросил, было очень даже и тепло, – повернула голову в сторону друга Вишневская.

– Ты в мурашках вся, – ухмыльнулся Максим, мысленно отмечая, что оказался прав и тени Иры сочетаются с цветом топика.

– Конечно, блин, я в мурашках, напугал меня! – Из заднего кармана юбки Ира достала тюбик с бальзамом и быстрым, немного резким движением провела им по губам. Тут же подул ветер, и ее распущенные волосы прилипли к ним. – Вот блин. – Отплевываясь, Вишневская сделала низкий хвост.

– Точно не хочешь какую-нибудь кофту из комнаты взять?

– Чтобы Настя меня сожрала уже за настоящее опоздание? Не, спасибо.

К тому моменту как они дошли до столовой, на улице уже никого не было. Ира резко остановилась и достала телефон.

– Ириш, может, хотя бы ты не будешь снимать каждый свой шаг? – Макс закатил глаза.

– Может, когда-нибудь потом, – улыбнулась Ира, отправляя фотку в чат, – но сейчас я хочу показать Насте, что и в опозданиях есть плюсы. Хотя ей ли не знать?

В холле первого этажа на диванчиках сидели ребята, которые уже вышли с завтрака. Видимо, они ждали начала тестирования. Максим и Ира свернули в сторону лестницы на второй этаж, быстро взбежали по ступенькам и повернули налево в столовую. Внутри все же была небольшая очередь из нескольких человек, но долго ждать не пришлось. В числе ожидающих была и парочка в форменных зеленых футболках. Для учащихся и персонала на приемы пищи было отведено одно и то же время, и многие стаффы наблюдали за своими подопечными с дальних столиков у стены.

Ириша взяла красный поднос и, минуя столы с раздачей чего-то более существенного и сытного, тут же умчалась к столику с молоком, хлопьями и соками, Макс же попытался не отставать от нее. Когда они плюхнулись на свободные места напротив Насти и Саши за длинным столом около окна, Никольская уже ковыряла вилкой омлет и над чем-то смеялась вместе со своим новым знакомым.

– Ну наконец-то, я уж подумала, что вы решили пропустить завтрак. – она постучала ногтями по столу. В первый раз сделала наращивание и даже не пыталась перебороть желание стучать своими коготочками по всем поверхностям.

– Технически, – Ира взглянула на цифры на экране своих часов (понимать время по стрелкам она так и не научилась, но была рада, что в век технологий это уже не было большой проблемой), – мы как раз-таки вовремя. Это ты пришла слишком рано. – Вишневская зачерпнула ложкой хлопья с молоком.

Вместо ответа Настя сморщила нос и резко выдохнула, Макс не смог подавить смешок.

– Ну что? – смутилась Никольская.

– Ты с этим кольцом в носу напомина…

– И ты туда же, – перебила Черного Настя, резко отодвинулась на стуле, забрала свой поднос с почти не тронутым омлетом и направилась в сторону стоек для грязной посуды.

Ира захихикала.

– Что это с ней? – опешил Саша.

– Забей. – Вишневская зачерпнула еще немного хлопьев.

Максим посмотрел на удаляющуюся Настю и подумал, что если бы ему здесь платили каждый раз, когда он не узнает свою подругу, то он бы разбогател уже к концу этой недели, даже несмотря на то что сегодня пятница. Казалось, что Настя решила выкрутить все свои эмоции и поступки на максимум. Если познакомиться с кем-то, то тут же начать с ним обжиматься. Если смеяться, то на всю столовую, да так, чтобы все оборачивались в попытках найти этот неиссякаемый источник веселья. Если обижаться, то тут же демонстративно уходить. Черный знал, что Настя собирается поступать в театральный, но сейчас был уверен, что с такой игрой ее никто никуда не возьмет, – максимум в постановочные шоу, которые крутят по телику. Слишком уж переигрывает. Да и чего ради? Неужели чтобы привлечь внимание Саши? Против нового знакомого Макс ничего не имел, но родители попросили присматривать за девочками, чтобы они не натворили всяких глупостей, а Настя, судя по всему, собралась чуток почудить с Сашей.

– Вы еще долго? – Возвращение Насти не заставило себя долго ждать. Никольская широко улыбнулась, будто совсем не она решила пару минут назад сыграть обиду.

– У нас еще полчаса, – Саша посмотрел в экран телефона, – раньше не начнут. Лучше тут подождать.

Своего нового знакомого Настя не послушала и начала торопить Иру с Максимом, чтобы те поскорее закончили с завтраком и можно было бы уже спуститься в холл первого этажа. Пока они ждали, когда за ними придет кто-то из стаффов и отведет на тестирование, Макс решил изучить расписание экскурсий на остаток недели. В субботу, как и обещала Марго, стояла поездка в центр Дублина. Все воскресенье было посвящено экскурсии в Атлон и еще куда-тот – Макс так и не смог понять, как это место правильно произносится. Не успел он открыть фотки узких улочек маленького ирландского городка, куда они должны были поехать послезавтра, как в холл зашли трое девушек в уже знакомых зеленых футболках-поло с вышитыми эмблемами. Марго среди них не было. Учащиеся тут же собрались полукругом вокруг стаффов. Каждая из девушек держала в руках планшет, к которому был прикреплен листок со списком имен новых учеников Эмеральда. После небольшой переклички невысокая полная девушка с темными волосами, которая уже успела представиться Лулой, забрала Иру, Настю, Максима, Сашу и еще несколько человек и повела их за собой на второй этаж, где по правую сторону от лестницы располагалось несколько учебных комнат, которые Максим с Ирой не заметили, когда пришли на завтрак. Ребята зашли в одну из аудиторий, где на столах уже лежали листы с заданиями и ручки. Лула попросила всех рассесться по одному. После небольшой вступительной речи начался отсчет времени.

Макс просмотрел листы с заданиями. Аудирование, тесты по грамматике, последнее – письменное: небольшой рассказ о себе. Лула подождала, пока все пробегутся по вопросам к аудированию, прежде чем включить запись. Диалог, раздавшийся из черного магнитофона, стоящего на учительском столе, оказался едва ли интереснее тех, что Максим слышал на уроках английского в школе. Некоторые слова Черный не смог понять из-за странного акцента говорящих, так что часть ответов поставил наугад. В конце концов, это не ЕГЭ, от этого тестирования не зависит его будущее. После аудирования он решил сделать небольшую паузу и посмотрел по сторонам. Ира сосредоточенно грызла ручку, Настя, судя по всему, решила приступить сразу к самому интересному – к письменному заданию – и уже строчила вовсю, доказывая, что ее родители не зря тратят бешеные деньги на репетиторов по английскому. Как дела обстояли у Саши, Максиму было неинтересно, так что он вернулся к заданиям. Грамматика. Выбрать один глагол из четырех, раскрыть скобки – ничего интересного. В их гимназии с языковым уклоном и посложнее задания были. Кто-то уже успел закончить и сдать задания досрочно (удивительно, что не Ира), когда Черный приступил к письменной части: семья, увлечения, домашние питомцы. Серьезно? И ради этого они прилетели за несколько тысяч километров от родного города? Макс закатил глаза и в надежде, что на парах задания будут не такими банальными, принялся писать ответ. Что-то более интересное было в последнем пункте: чего вы ожидаете от пребывания в Эмеральде? Ограничившись простыми «improve my english» и «see the country», Макс сдал листы с заданиями. Выходя, он окинул аудиторию взглядом. Настя по-прежнему что-то строчила, как будто писала не короткое сочинение о себе, а целый любовный роман. Ира отложила ручку и начала собирать листы с заданиями.

Ребятам пообещали, что учителя все проверят и сформируют списки по группам в течение часа, но все же попросили далеко не разбредаться, на случай если получится закончить с проверкой заданий пораньше. Макс дождался девочек и Сашу в холле. Чтобы не тратить время напрасно и начать ловить каждый момент в чужой стране вдали от родителей, они решили немного прогуляться по территории школы.

Сначала обсуждали задания. Смеясь, сошлись на том, что самой сложной частью аудирования, да и всего тестирования в целом, было разобрать сквозь ирландский акцент вступительное слово от Лулы. Саша, как человек, проводивший не первое лето в Эмеральде, рассказывал, что предпринимает персонал лагеря, чтобы ученики не хотели сбежать с условно закрытой, но, по сути, открытой территории. Оказывается, пара часов между обедом и ужином и еще столько же перед отбоем отводилась под различные «activities». Кто-то в это время играл в футбол, волейбол или баскетбол на улице. Кто-то играл в настолки в корпусе, где располагалась администрация. Кто-то рисовал или посещал театральный кружок. На первом этаже здания столовой располагались класс рисования и актовый зал со сценой. Макс заметил, как на моменте с рисованием загорелись глаза у Иры, а потом на словах «театральный кружок» – у Насти.

– Короче, это все сделано, чтобы мы постоянно были под присмотром у кого-то из стаффов. Это сейчас все круто звучит, но уже через пару дней станет жутко скучно. И, да, в эти часы нельзя находиться в своих комнатах, нужно обязательно быть где-то у них на виду. Кстати, у стаффов есть карточка от всех комнат, они могут зайти проверить, но обычно этого не делают, – закончил свой рассказ Саша.

Яркая макушка Насти, то убегавшей далеко вперед, то возвращавшейся назад, красным огоньком маячила у Максима перед глазами. Никольская присела завязать шнурки. Пока она возилась, ребята ее нагнали. Настя встала гораздо резче, чем ей следовало бы. Макс заметил, как подруга покачнулась – видимо, в глазах потемнело, – и притянул ее за талию к себе, чтобы, чего доброго, она не грохнулась. У нее и так все ноги в синяках, дополнительные совсем ни к чему. Да и Сашу не стоит пугать раньше времени.

– Все же тебе надо было нормально поесть, – улыбнулся Черный.

– А тебе не надо было меня обижать. – Никольская дернулась, чтобы выбраться из объятий, но Максим не пустил.

– Насть, ты выпила сегодня таблетки?

– Блин… я тогда сейчас быстро в комнату сбегаю.

– Только не сбегаешь, а спокойно дойдешь. Встретимся тогда в столовой около расписания и дождемся результатов там.

Настя угукнула и побрела в сторону кампуса одна, хотя ей больше всего сейчас хотелось, чтобы Максим ее проводил. И как она могла забыть про таблетки, которые пьет последние несколько лет? Осознание, что Максим это заметил и напомнил, теплом разлилось по телу. Кто бы мог подумать, что его забота и внимание будут настолько приятными? Тут же захотелось ощутить нечто подобное еще раз.

Когда Никольская, запыхавшись, забежала в холл первого этажа столовой, там никого не было. Это ей показалось очень странным. Неужели распределение уже началось? И куда ей теперь идти? И самое главное, зачем она создавала чат, когда никто не удосужился ей написать, чтобы она не бегала по всей территории школы и не искала их? Тем более когда бегать ей точно не стоит! Вдруг Настя услышала какие-то звуки и пошла в сторону источника шума. За открытой дверью оказалась небольшая лекционка. Судя по всему, Никольская пришла как раз по адресу. Она начала взглядом искать своих друзей и заметила Макса, помахавшего ей с третьего ряда. Поднялась по ступеням и села на место, которое ей занял друг. Ира с Сашей склонили головы над телефоном и вполголоса переговаривались о чем-то, но вслушиваться Настя не стала.

– Еще не начали, могла и не бежать, – негромко успокоил опоздавшую подругу Макс.

– Я не бежала, – соврала Настя.

– Ты вообще слышала, как ты тяжело дышишь? – скрестил руки на груди Черный.

– Ладно, чу-чуть бежала. Почему не написали, где вы?

– Мы только сели.

В лекционку зашла Келли. Как и многое в этой школе, на словах все было гораздо круче, чем на самом деле. К огромному разочарованию Насти, вслед за начальницей языковой школы не вынесли говорящую шляпу. Никаких когтевранов и слизеринов тоже не было. Келли зачитывала фамилии, а те, кого назвали, вставали с мест и уходили вслед за стаффами.

Первой из четверки вызвали Настю. Немного не понимая, почему вместе с ней встали ребята на несколько лет младше нее, она покинула лекционку. Ира с Сашей продолжали перешептываться, совершенно не думая о том, что могут прослушать свои имена. Максу пришлось слегка дотронуться до плеча Иры, чтобы она не пропустила свою очередь идти. Черный покинул лекционку в числе самых последних.

– Вот мы и снова встретились, – улыбнулась ему Марго, прежде чем отвести своих подопечных в аудитории, в которых им придется проводить каждое буднее утро ближайшие недели.

Кабинет располагался на втором этаже главного корпуса. Пришлось немного поплутать по коридорам, прежде чем добраться до нужной двери. Макс старался запомнить все повороты, чтобы не заблудиться завтра. По пути Марго развела других ребят по кабинетам, так что Черный был единственным новеньким в своей группе. Когда он зашел в аудиторию, шла вторая пара. Молодая женщина, сидевшая на учительском столе, тут же прекратила говорить, когда увидела Максима.

– Привет! Садись, сейчас будем знакомиться! – она широко улыбнулась и указала на свободное место за одним из столов, стоявших буквой «П».

Когда Макс сел, она продолжила:

– Давайте каждый назовет свое имя, страну, откуда приехал сюда, и один факт о себе. Давайте я начну. Меня зовут Джессика, я прилетела из Англии, а дома у меня живет хамелеон Джордж. Руби, продолжишь? И дальше по цепочке.

Максим честно попытался запомнить имена своих одногруппников, но его мозг решил, что сведений о странах будет достаточно. Черному предстояло учиться с ребятами из Бразилии, Франции, Испании и Арабских Эмиратов. И еще была парочка девочек из России – Виолетта и Соня, кажется. Единственные, чьи имена не вылетели тут же из головы, возможно, потому что они звучали привычно на фоне остальных. Когда последний человек закончил представляться, Джессика протянула Максу распечатку с заданиями. Черный разочарованно вздохнул, когда понял, что они не сильно сложнее тех, что ему пришлось решать утром.

Пара быстро подошла к концу, тестирование и распределение, как оказалось, заняли гораздо больше времени, чем Максим думал. После того как Джессика сказала, что занятие окончено, Макс взял телефон и увидел сообщения в чате.

Настя: Это какой-то кошмар((

Ира: Что случилось?

Настя: За обедом расскажу.

Никольская пришла в столовую, когда ее друзья уже успели поесть. Она потратила очень много времени у Келли, пытаясь доказать, что ее уровень языка гораздо выше, чем А2, и группа, в которую ее распределили, слишком слабая. Должно быть, произошла какая-то ошибка, не могла же она попасть к детям.

Поначалу Келли была настроена весьма скептически. Чтобы ученица усомнилась в компетентности учителей, проверявших ее работу? Да что она вообще о себе возомнила? Келли привыкла считать свою языковую школу одной из лучших в Ирландии (если не самой лучшей) и совершенно не хотела воспринимать какую-либо критику в свой адрес или в адрес ее сотрудников. Но чем дольше Настя говорила, тем больше начальница школы сомневалась в правильности распределения. Английским девочка владела очень хорошо. Наконец Келли согласилась перевести Настю в другую группу.

– Так что с понедельника я теперь учусь вместе с Максимом. Келли сказала, что там как раз осталось одно свободное место, – завершила свой рассказ Никольская, тактично умолчав, что сама напросилась в группу к другу.

Пока Настя без умолку рассказывала о том, как прошла ее пара, и накручивала на вилку спагетти, вместо того чтобы спокойно молча поесть, ее телефон зажужжал. Кто-то захотел поделиться с ней фотографией по аирдропу.

– А это еще что такое? – удивилась Никольская.

– Это одно из развлечений, – сидящий напротив Саша заглянул в ее телефон, – скорее всего, там какой-то мем. Можешь принять и посмотреть или отключить аирдроп на время.

Настя нажала на кнопку «принять». Саша оказался прав, на экране появилась картинка, где девушка кричит и тычет пальцем в ничего не понимающего кота. Смысл шутки был прост и понятен:

Последним, очевидно, плевать на эти безуспешные попытки персонала.

Ничего страшного не произошло, никакие трояны, ломающие базы данных и айклауды вместе с мемом не пришли, но Никольская все же решила на всякий случай изменить настройки, чтобы впредь получать фото можно было только от контактов.

После обеда ребята договорились встретиться около первого блока и уже на месте решить, куда они хотят пойти. Ира вышла со скетчбуком и карандашом, надеясь устроить себе где-нибудь небольшой пленэр. Настя опаздывала, так что теперь Максим снова начал узнавать свою подругу. Видимо, произошедшее утром было одноразовой акцией.

– Макс, может покидаем мяч в кольцо? – предложил Саша, когда вся четверка была в сборе.

– Это потому, что я Черный? – с иронией ответил Максим.

– Нет, потому что мне одному скучно, – подавил смешок Лавров.

– Тогда давай. Девочки, вы не будете скучать без нас?

– Почему скучать? Мы с вами пойдем, – ответила Настя.

– Ты уверена? – Макс покосился на ногти подруги – с такими любые взаимодействия с мячом противопоказаны.

– Мы просто посмотрим, там как раз недалеко лавочки были. Да, Ир?

– Да, конечно… – вздохнула Вишневская, все еще надеясь, что сможет где-нибудь спокойно порисовать.

Несмотря на все еще прохладную погоду и тень ветвей деревьев, укрывавших, словно крышей, площадку, Макс успел запариться так, что пришлось снять футболку. И где же этот ветер, когда он так нужен? Краем глаза Черный заметил, как Ира отвлеклась от своего скетчбука и ткнула Настю, чтобы та так сильно не пялилась. Хотя с чего он решил, что она смотрит именно на него? Может, все взгляды Никольской были для Саши? Черный отвел взгляд и ухмыльнулся, прежде чем в очередной раз закинуть мяч в кольцо.

Перед ужином ребята ненадолго разошлись по своим комнатам. Первым делом Максим плюхнулся на кровать и набрал номер.

– Але, привет, мам! – только и успел сказать он, прежде чем на него рухнула целая лавина из вопросов.

Маме было интересно все, это же мама.

Глава 4. Вишенка

Да, мы из разных элементов,

Словно мы в эксперименте,

И нас химией смешало,

Как два разных минерала.

FIZICA,

«Мы с тобой уйдем»

Казалось, от этого выбора будет зависеть вся ее жизнь. Макияж в тон аутфита, или аутфит в тон макияжа? Ира пока не знала, какой ответ хочет дать на очередной вопрос: что же появилось раньше?.. Яйцо или курица? Одежда или косметика? Вишневская выглянула в окно. Ветер, гнущий деревья под окнами, едва ли мог сдвинуть нависшие над территорией лагеря серые тучи, выглядевшие настолько тяжелыми, будто сделаны были из железобетона. Неудивительно, что ветер не справлялся со столь непосильной задачей.

«Вот тебе и середина июля. Лишь бы дождя не было», – с печалью подумала Вишневская.

Одежда. На этот раз первой появилась одежда. Вчера утром Ира успела намерзнуться, но этот опыт ее так ничему и не научил. Зря, что ли, худела к лету? Она присела на корточки над раскрытым чемоданом, пытаясь понять, какого цвета ее сегодняшнее настроение, взяла в руки белую футболку и лавандовый сарафан и оценивающе посмотрела на них. Во-первых, она пыталась понять, есть ли у нее тени или подводка в тон, а во-вторых, что же ими хочет нарисовать.

Ире нравилось выглядеть ярко. Она не помнила себя без кислотных топиков, ярких юбок или кофточек со странными вырезами. Геометрические стрелки всех цветов, которые только может воспринять человеческий глаз, и блестки всевозможных размеров и форм давно стали для нее второй кожей. Единственное, что оставалось неизменным изо дня в день, – губы. Как бы она ни пыталась сохранить подольше оттенок помады, рука так и тянулась все вытереть и нанести обычный бесцветный бальзам с ароматом и вкусом вишни. На удивление окружающих, Ире было безразлично внимание со стороны. Какая разница, что о ее внешности подумают другие? Все долгие сборы Вишневская затевала исключительно ради себя. Чего нельзя было сказать о ее младшей сестре. Расти в тени Иры врагу не пожелаешь. Катя понимала, что каждая битва с умом или красотой старшей сестры была заведомо проиграна, но продолжала свое бесполезное занятие, пытаясь как-то выделиться на ее фоне.

Ира завершила макияж вишневым бальзамом и взглянула на часы. До завтрака еще было время – как раз чтобы повторить какую-нибудь тему по химии. Вчера она разговорилась с Сашей. Как оказалось, он учился в физико-химическом классе московской гимназии. И если Ира поначалу без особого восторга и даже с каким-то подозрением восприняла нового знакомого, то после одного упоминания химии в корне изменила свое отношение к нему. Ее химбио нельзя было назвать сильным, его открыли в качестве эксперимента, не думая, что смогут набрать нужное количество желающих, но шутка вышла из-под контроля. Так что Вишневская с восторгом слушала все рассказы Саши о навороченном оборудовании, сложных лабораторных и смотрела видео с занятий в институте, которые посещал его класс. Даже несмотря на слабый химбио, химия стала одной из самых сильных сторон Иры, и ее совершенно не устраивало, что нашелся кто-то, кто оказался в этой сфере еще сильнее. Материала по азотосодержащим в справочнике было слишком мало, чтобы вернуть первенство. Она уже собралась вводить очередной поисковый запрос в гугл, но поняла, что пора выходить на завтрак.

– Ириш, подожди меня! – окликнули Вишневскую, когда она убирала ключ-карту под чехол телефона.

– Ну уж нет, один перед Настей за опоздание оправдываться будешь, – ухмыльнулась Ира.

Все-таки решение приходить ближе к концу завтрака было самым правильным за эти пару дней. Все, кроме Иры, смогли нормально выспаться, а она сама провести продуктивно утро. Макс в шутку отчитал Настю за опоздание, та не в шутку обиделась и заявила, что больше с ним не будет никогда в жизни разговаривать.

– Переигрыва… ай! – Он снова хотел пошутить, но Никольская, испепеляя его взглядом и не произнося ни слова, наступила ему на ногу под столом. Он тут же понял, что лучше не стоит играть с огнем, вернее, с этим Огонечком.

– Во сколько у нас экскурсия? – разрядила обстановку Ира, пока ее друзья не переубивали друг друга.

– Сбор в десять, но экскурсия – громко сказано. Покажут нам пару красивых зданий, приведут на улицу с магазинами и оставят там на пару часов. По большому счету ради шопинга все и затевается, – со скучающим видом ответил на вопрос Саша. – Мы, конечно, можем сбежать с территории до ближайшего «Спара» в любой момент, но лучше захватить с собой рюкзаки.

– Сбежать с территории? – удивился Макс.

– Ага, Настя подтвердит, насколько это легко. Мы за пределами школы как раз столкнулись и познакомились.

Повисло неловкое молчание. Настя посмотрела в тарелку, чтобы избежать взгляда друзей. Макс заметил, как ее щеки слегка, насколько это позволяла не поддающаяся никаким таблеткам анемия, порозовели. Ира была уверена, что подруга в этот момент мысленно покрывала Сашу русским трехэтажным. Быстро, однако, Никольская тут освоилась. Сбежать с территории в первый день? А что же будет на пятый или десятый? Остаток месяца обещал быть интересным не только из-за поездок по всей Ирландии.

– И давно ты стала бунтаркой? – в очередной раз подколол подругу Максим и тут же убрал ноги под свой стул, чтобы она не смогла до них дотянуться.

– Отстань, – насупившись, буркнула Настя, совсем позабыв, что больше ни под каким предлогом не разговаривает с Максимом.

Все дорожки Эмеральда так или иначе вели к площадке перед столовой, где было неизменное место встреч перед всеми поездками. Настя демонстративно не смотрела в сторону Черного. Стаффы подошли ровно в двенадцать. Вместе с Марго перекличку проводил молодой человек, которого Ира, Настя и Максим видели впервые, но с которым Саша уже успел познакомиться еще в первый день своего пребывания в школе. Молодой человек поправил темные очки, на дужках которых красовались буквы LV.

– Это что, Генри? Какого же красавчика отхватила себе Марго! Я его таким себе и представляла! – шепнула на ухо подруге Никольская.

– Не знаю. Наверно. Потише будь. И рот закрой, пока асфальт слюной не закапала. – По смешку Марго Ира поняла, что Настя все же оказалась права, а ее слова были произнесены слишком громко для обычного шепота.

Убедившись, что никого не забыли, Марго и Генри повели своих подопечных в сторону остановки. Со старшими группами всегда было гораздо проще: они никуда не разбредались, не кричали, не бегали и спокойно ждали автобус. Можно даже немного выдохнуть и быстро проверить соцсети или рабочий чатик персонала. Когда подъехал двухэтажный автобус, среди ребят пронесся восторженный вздох. Марго и Генри зашли первыми и принялись снова пересчитывать учащихся, чтобы убедиться, не потерялся или не сбежал ли кто по пути до остановки. И не прибился ли кто лишний, но все и на этот раз было в порядке.

Настя поднялась на второй этаж и заняла место рядом с Максимом. Она по-прежнему не разговаривала с ним, но что им мешало ехать рядом молча? Ира с Сашей сели через проход от них. Они зашли в автобус среди первых, поэтому успели занять места в первом ряду сидений, так что могли смотреть на незнакомый и такой красивый город не только через боковые стекла, но и через лобовое, за которым небольшие двух- и трехэтажные домики по обе стороны от дороги неспешно сменяли друг друга. Иру, как и лучшую подругу, снова не покидало ощущение, что они едут по встречке и вот-вот в кого-нибудь врежутся. Кажется, она не скоро к этому сможет привыкнуть. Следующее, что Ире бросилось в глаза, – обилие пабов, которые располагались на первых этажах каждого второго дома. Черные вывески с позолоченными буквами так и манили зайти. Ребята жалели, что им туда пока что нельзя.

Автобус проехал мимо серого здания с резными колоннами.

– О, коринфский ордер, – внезапно прервала тишину Ира.

– Что? – не понял спутницу Саша.

– Я вслух сказала? Это про колонны, по привычке вырвалось. – Та неловко улыбнулась, ей не хотелось показаться странной, но, кажется, именно это только что и случилось.

В июне Ира наконец-то закончила художественную школу. Дипломная работа уже в первые дни стала тем еще адом. Тема была абсолютно дурацкой, а преподаватель, возомнив себя новым Ван Гогом или Сальвадором Дали, не меньше, заставлял Вишневскую переделывать композицию раз пять. На этапе маленьких набросков ему все нравилось, а на этапе полного размера то фигуры не дружили, то дышать им было нечем. И потом столько же раз она их перекрашивала, потому что преподу было все «не вкусно». Ира искренне надеялась, что он потом съел эту работу вместе с подрамником и на хрен подавился последним. Но на последнем году обучения в художке все же была и отдушина – история искусств. Пусть с этих занятий она и запомнила только, что египетские фараоны носили две короны, определение слова «дольмены» и три архитектурных ордера Древней Греции, но всегда слушала рассказы преподавательницы с особым интересом. В художке ставили оценки, и если по живописи с рисунком у нее иногда и могли проскользнуть четверки, то эта дисциплина всегда шла на ура, и Ира стала одной из немногих в группе, кто получил за нее «отлично» при выпуске.

От объяснений Вишневской понятнее Саше не стало, но он решил не переспрашивать. Они проехали еще несколько зданий с колоннами. Одно из них, если верить Саше, было зданием банка. Ира больше не спешила делиться своими познаниями в истории искусств.

Автобус выехал с моста, перекинутого через реку Лиффи, и вскоре затормозил в южной части Дублина. Настала пора выходить. Марго и Генри вновь пересчитали своих подопечных. Вряд ли бы кто-то смог сбежать на одной из остановок, но убедиться еще раз, что все в порядке, никогда не будет лишним. Хорошо, что у каждого подростка на руке был ярко-зеленый браслет, который сразу бросался в глаза. Так отслеживать беглецов гораздо легче, да и на экскурсиях или в центре сразу видно, где свой, а где чужой ребенок.

В нескольких метрах от остановки их уже ожидала женщина-экскурсовод.

Ира вслушивалась в каждое слово английской речи, но смогла понять только, что не сильна в аудировании. Что на тестировании, что сейчас она не могла практически ничего разобрать. И как только попала в сильную группу? Неужели смогла натыкать наугад? Из сплошного потока звуков она могла выцепить разве что модальные глаголы. Слишком быстро. Ей показалось, что экскурсовод сказала что-то о кошках и удаче. При чем здесь вообще кошки, Ира не знала. Она окончательно оставила попытки разобрать хоть что-то и стала просто смотреть по сторонам, решив, что, в случае чего, сама вечером почитает о местах, по которым их провели. Настя с Максимом маячили где-то впереди, Саша же все оставался рядом. Значит, все же не отпугнула его своими странностями и нездоровой тягой определения, к какому ордеру принадлежит та или иная колонна. Время от времени Ира чувствовала, как они соприкасались руками. И неудивительно: места на узких улочках не так много. Чтобы уместиться, ребятам пришлось немного пренебречь личным пространством и социальной дистанцией.

В очередной раз Ира покрылась мурашками, толком не понимая из-за чего: из-за ветра или близости Саши. Утром к концу завтрака выглянуло солнце, и Вишневская решила, что такая погода будет весь день, но ошиблась, а сейчас жалела, что не оделась потеплее. Ира смотрела на девочек из Испании. В худи и коротких шортах они сначала показались ей очень странными, но сейчас Вишневская понимала, что они просто уже привыкли к такой погоде, и немного завидовала им. Внезапно стало теплее – на плечах появилась чья-то куртка, но мурашки почему-то не пропали, а, наоборот, забегали еще сильнее. Ира знала, что мысли материальны, но не думала, что запрос в космос сможет сработать настолько быстро.

– Не благодари, Вишенка, – прошептал ей на ухо Саша и обнял со спины, чтобы его спутнице стало еще немного теплее, – а то стоишь дрожишь вся.

– С-спасибо. – Небольшой приступ заботы застал Иру врасплох, она повернула голову в сторону своего спутника и улыбнулась. Перед глазами тут же появилась картинка, как она разворачивается в объятиях Саши и встает на носочки, чтобы быстро чмокнуть его в губы. Какая-то странная благодарность. Ира зажмурилась, чтобы прогнать наваждение.

«Ты знаешь его от силы два дня, что началось-то? – отчитала сама себя Вишневская. – Греться грейся, но не твори всякую дичь».

– Саш, Ириш, не отставайте! – окликнул парочку Максим.

Настя постаралась не выдать свое ликование. Ее небольшая затея удалась, и, кажется, нужно было спорить не о Максе. И не важно, что Ира нашла себе кого-то, потому что ее ненавязчиво толкнули к этому кому-то в объятия.

Финальной точкой их маршрута стала Графтон-стрит. Экскурсовод уже ушла, так что теперь Марго объясняла, где и когда они должны встретиться снова, чтобы вернуться в школу к обеду. На удивление, на этот раз Ира смогла понять каждое слово, возможно из-за того, что их сопровождающая говорила медленно. А может, потому что на этот раз в каждом слове английской речи сквозил родной акцент, от которого девушка за несколько лет жизни за границей так не смогла избавиться.

– Давайте провожу вас до салона сотовой связи – Марго подошла к четверке и заговорила по-русски: вряд ли Генри ее сдаст за небольшое нарушение, а если сдаст, то грош цена таким отношениям.

– Я могу сам проводить. Я здесь не первый раз и помню, где салон, – ответил Саша.

– Окей, встретимся тогда через три часа. Пожалуйста, не опаздывайте.

Марго ушла к стоящему в паре метров от них Генри. По одному выражению лица она поняла, что ее парень снова чем-то недоволен. И, судя по всему, причина была той же, что и всегда.

«День прошел, число сменилось…» – подумала она.

В салоне связи ответственность за все разговоры легла на Максима с Сашей, которые сначала изучали тарифы, а потом пытались объяснить сотруднику, что же они хотят, хотя Настя со второй задачей справилась бы куда лучше. Поменять сим-карты решили сразу же. Напротив салона было небольшое кафе, куда после и пошли ребята. Сидя за столиком, Ира достала из уха сережку, чтобы открыть отсек для симки. Старую она убрала под чехол телефона к карте от комнаты. Главное потом ее не потерять.

Четкого маршрута у них не было, решили идти куда глаза глядят. Девочки хотели во что бы то ни стало пошопиться. Да, у них будет еще три поездки в центр, они еще успеют потратить все деньги, но почему бы не начать прямо сейчас?

Ира резко затормозила перед магазином «Ванс». Ее сестра давно хотела себе новые кеды, может, получится найти для нее что-то, чтобы вымолить прощение?

– Вы меня не ждите, потом спишемся и найдемся, – сказала Вишневская.

– Я пойду с тобой, вдруг потеряешься еще. – Саша зашел в магазин вслед за ней.

– С чего вдруг такое внимание ко мне? Потеряюсь и потеряюсь, – посмеялась Ира, бродя меж полок с обувью и беря в руки то одну, то другую модель.

– На тебе все еще моя куртка, Вишенка.

– А… – протянула она, – вон оно что. Если верну, уйдешь? – подошла к полкам, на которых была выставлена коллекция кед и слипонов, посвященных «Гарри Поттеру», и попыталась вспомнить, кто из персонажей больше всего нравится Кате. Вроде бы Драко Малфой. Взять ей кеды с гербом Слизерина, что ли?

– Нет, конечно.

Ира не заметила, что Саша оказался всего лишь в паре сантиметров от нее. Где-то в России в такой ситуации тут же отодвинулась бы от малознакомого парня, но здесь ей совершенно не хотелось от него уходить. Она достала из кармана бальзам и провела им по губам, смотря Саше прямо в глаза. В голове пронеслись сцены из подростковых сериалов с наивными подводками к поцелую в виде предложения попробовать на вкус блеск для губ. Чтобы окончательно не увязнуть в глупых мыслях из-за внезапно вспыхнувшей химии и не выдать свое смятение, Ира перешла к другой стойке. По-хорошему, сестре вместо обуви надо бы привезти Сашу, выглядевшего в точности как любимый персонаж той.

– Вишенка, смотри, прямо для тебя делали.

Ира обернулась и увидела в руках Саши пару кед. Поверх фирменной черно-белой клетки нарисованы вишни. Что ж, найдет что-нибудь для Кати в следующий раз или в другом магазине, а сейчас возьмет эту пару себе любимой.

Мимо магазинов с косметикой Ира тоже не смогла пройти. Она бродила между островков с различными брендами, попутно рассказывая Саше, какие тени более пигментированы и отлично ложатся даже без подложек, какая тушь не оставляет комочков и какие консилеры не скатываются в течение дня. Ее спутнику больше нравились их разговоры о химии, но косметика – это почти химия, поэтому он стойко выносил испытание шопингом и как джентльмен нес пакет с кедами Вишенки.

В казино нет окон, чтобы игроки не видели смену дня и ночи, не понимали, сколько времени прошло на самом деле и оставляли все больше и больше. Видимо, этим же руководствовались при открытии магазинов с косметикой. Ира посмотрела на часы и поняла, что они с Сашей провели среди помад и подводок полтора часа. Настя с Максимом так ничего и не написали в общий чат – видимо, тоже не успели соскучиться. Интересно, куда потащила его Никольская: в магазин игрушек или в книжный, выбрать какой-нибудь роман на английском, который дома просто поставит на полку и так никогда и не откроет, чтобы прочитать? Ира подумала, что узнает, когда увидит пакеты с покупками подруги, и написала сообщение в чат.

Ира: Вы где?

Саша: Я вообще-то рядом с тобой стою.

Вишневская закатила глаза и дождалась, ответа от остальных.

Настя: Мы в парке. Идите к тому кафе, где мы симки меняли, скоро будем.

Ира: Хорошо.

Встретились они за тем же столиком. После того как девочки показали друг другу свои покупки (Настя все же набрала книг, которые вряд ли будет читать), ребята принялись обсуждать планы на вечер.

– Можем незаметно уйти с активитис и глянуть фильмец на кухне в моем блоке, – предложил Саша. На каждые три-четыре комнаты этажа была своя кухня, на которой никто не готовил, но где можно было собраться в свободное время, чтобы поболтать, посмотреть фильм или поиграть в настолки.

– Я за, – без раздумий согласилась Настя.

– И как мы незаметно уйдем? – с недоверием спросил Макс, отпивая свой холодный кофе.

– Пойдем на поле, где играют в волейбол, побудем там минут десять, а потом пройдем за зданием столовой, там обычно никто из стаффов не ходит. Оттуда бегом до моего блока через газон.

– Точно не спалят? – спросила Ира.

– Ты еще не поняла, что всем все равно? – посмеялся Саша.

– Тогда надо бы закупиться вкусняшками, – добавила Настя, – мы с Максом как раз «Спар» недалеко видели. Успеем?

– Успеем, – ответил Максим, взглянув на экран телефона.

* * *

– У тебя получилось поменяться, чтобы остаться завтра в школе? – Генри откинулся на спинку стула и отпил кофе.

– Нет. – Марго предвкушала очередную стычку: последнее время в их отношениях было не все гладко, она уже устала бороться с эгоизмом своего избранника. Аппетит тут же пропал, и она бросила вилку в тарелку с недоеденным салатом, та звякнула о край.

– А Лула? Неужели она не согласилась? – Он не терял надежды провести выходной вместе со своей девушкой, но даже не думал о том, что может сам с кем-то поменяться и поехать в другой город вместе с ней.

– Она завтра вместе со мной, и я говорила уже тебе об этом. Дважды, нет, трижды. – Она чувствовала, что закипает – все повторяла по несколько раз, но ее не слышали. И самое отвратительное в этой ситуации – она по-прежнему любила этого засранца, который был ее парнем.

– Черт.

Марго хмыкнула – на все ситуации один ответ. Пообщавшись с ребятами из России, она поняла, насколько скучает по родному языку, где спектр ругательств и междометий шире в несколько раз, хотя еще пару дней назад ей казалось, что почти забыла русский.

– Ну вот опять. – Она закатила глаза.

– Что опять?

– Ничего. Мы приехали сюда работать, а не развлекаться. Ты слишком часто забываешь об этом.

– Ты скучная. Последний месяц только и делаешь, что работаешь. Я почти тебя не вижу, знал бы, что ты будешь пропадать с детьми, согласился бы поехать к твоим родителям на все лето. Может, сходим сегодня ночью в бар хотя бы?

У Марго накопилось достаточно вещей, которые могла бы высказать своему парню, но они были в людном месте. Она подавила поток нелестных мыслей и фраз, которые были готовы вот-вот сорваться с языка продолжительным вздохом. Может, и правда стоило прекратить быть занудой и снова немного развлечься?

– Окей, – она не стала поправлять, что в Дублине по барам не ходят, только в пабы, – но я беру с собой Лулу, чтобы не одной мучиться завтра с похмельем.

По лицу Генри было видно, что он совершенно не рад такой компании, ведь за Лулой обязательно подтянется еще несколько человек, но возражать не стал.

– Куда хоть едете?

– На какое-то кладбище, куда ж еще? – Про то, куда именно она едет, тоже говорила минимум трижды. Взглянув на время, добавила: – Нам пора, оплати счет, я в туалет, переоденусь обратно в форму. — Ее настолько раздражала необходимость вечно носить эти дурацкие зеленые футболки (хотя она и понимала, что этот цвет ей к лицу), что каждую подобную вылазку в город она брала с собой что-то на смену.

Глава 5. Огонечек

Три вещи, которые никогда не видно: острие лезвия, ветер и любовь.

Ирландская пословица

Солнце слепило и пекло в самую макушку, нужно было захватить солнечные очки и кепку, как Лула, а не рядиться в джинсы и кроссовки. Но кто ж знал, что именно сегодня, после стольких дней холодрыги, наконец-то потеплеет? В отличие от своей коллеги, Марго так и не научилась предугадывать эту непонятную погоду, даже прогнозы от синоптиков не сильно помогали. Отчасти они были верными, но с действительностью совпадал какой-нибудь один час из суток, в остальном же погода менялась так же, как и настроение начальницы лагеря. Келли могла то целую неделю не трогать свой персонал, то созывать срочные собрания по несколько раз на дню. Хотя жалобы от учеников поступали крайне редко, а на нарушения детей и подростков постоянно закрывали глаза, начальнице все же иногда хотелось показать свою значимость. Каждое такое собрание она находила кого отчитать и даже пару раз увольняла своих сотрудников за самые мелкие проступки. За любой косяк в первую очередь получал кто-то из персонала, детей она никогда не трогала.

Пока Марго, щурясь от слепящих лучей, изучала список из двадцати фамилий, учащиеся закончили завтракать и потихонечку начали собираться перед зданием столовой. Бежать до блока и переодеваться времени уже не осталось, так что приходилось только надеяться, что в Атлоне и монастыре со странным непроизносимым названием Клонмакнойс будет несколько прохладнее.

Да еще и похмелье давало о себе знать. Так себе сочетание с жарой. Марго прикрыла глаза, отпила из бутылки и с разочарованием поняла, что в рюкзаке вода стала мерзко теплой, а глоток оказался последним. И зачем они только вчера пошли в паб, который Лула со своим акцентом называла не иначе как «пуб»? Отвратительная идея. Кажется, у этой ирландки вместо крови тек коктейль из виски, Гинесса и умения спаивать людей. Марго не собиралась столько пить, хотела ограничиться пинтой пива, но у Лулы были другие планы. Вернулись они только под утро. Келли точно была бы не в восторге от полудюжины пьяных молодых людей, своим смехом перебудивших весь блок стаффов (Лула все же подтянула за собой еще парочку человек), но начальницы в это время никогда не было на территории школы. Потом Марго пришлось закрывать дверь в свою комнату прямо перед носом Генри, желавшего продлить минуты веселья. Конечно, он это запомнит и потом еще несколько раз припомнит, но ей хотелось поспать хотя бы часок, а не уворачиваться от пьяных приставаний своего парня. И наверняка этот засранец забил на утреннюю пробежку и преспокойно сейчас дрыхнет, потому что ему не нужно ни свет ни заря ехать на очередное кладбище. Она же проснулась разбитой, лучше бы вообще не ложилась.

Марго отошла до ближайшей мусорки, чтобы выкинуть пустую бутылку. Вернувшись, достала из рюкзака новую. Стоило припасть к ней губами, как Лула протянула свой термос.

– Марго, тебе нужен мой чай.

– С ума сошла? Жара, какой еще чай.

– Ты не поняла. Тебе нужен мой чай. – Она не могла при учениках назвать вещи своими именами, поэтому на последнем слове пришлось подключить мимику и интонации.

Ирландка настойчиво потрясла термосом, так что пришлось сдаться. Марго сделала глоток. Термос отлично сохранял не только тепло, но и прохладу. Внутри был не чай. Ну да, конечно. За полтора месяца пребывания в Ирландии и за такой же срок общения с Лулой она уже успела запомнить этот вкус. Гинесс. Вот же чертовка. Марго вернула термос.

– Лучше?

– Не очень.

Методы Лулы были, конечно, очень интересными, но на Марго не действовали, так что она решила и дальше обходиться обычной водой.

Ночью больше всех пила и отрывалась Лула, но сейчас она выглядела свежей как огурчик, на фоне которого Марго чувствовала себя не то соленым, не то маринованным, причем приготовленным не по надежному бабулиному рецепту, а ставшим жертвой кулинарных извращений, которые только можно найти на просторах интернета.

Увидев, что на площадке перед столовой уже собралось человек двадцать учеников, а напарница по-прежнему борется с последствиями неумения пить, Лула решила взять все в свои руки. Забрала у коллеги планшет и начала по списку с фамилиями отмечать присутствующих. Убедившись, что все на месте, уточнила, все ли получили ланч в дорогу. Парочка самых забывчивых побежала обратно в столовую. Когда они вернулись, экскурсионный автобус уже въехал на территорию школы.

Марго тут же заняла место в первом ряду и привалилась к окну, пока Лула на улице инструктировала подростков, что все вещи нужно положить в багажный отсек, а в автобусе нельзя есть и вставать во время движения. Когда учащиеся заняли места, ирландка прошлась по автобусу и еще раз всех пересчитала. Все на месте. Двери закрылись, водитель тронулся, кто-то из учеников начал перешептываться, кто-то решил вздремнуть, Марго уже вовсю мирно посапывала.

Настя лишь притворялась спящей. Она привалилась к плечу Максима и из-под опущенных ресниц украдкой наблюдала за Ирой и Сашей. Пока что все шло как нельзя лучше. Парочка, не подозревающая, что стала предметом наблюдения, склонилась над одним из сборников Вишневской. Они решали задания, вероятно, наперегонки. Настя не понимала, как летом можно думать об учебе. Тем более в последние месяцы перед началом усердной подготовки к ЕГЭ. Вот Ира отдала ручку и сборник Саше, достала из кармана бальзам и привычным быстрым движением нанесла его на губы. И во сколько она только встала, чтобы успеть накраситься? Часов в шесть утра? В пять? Ира могла и в четыре, чтобы между сном и химией выбрать не самый приятный для любого нормального человека вариант проведения утреннего досуга. Настя вздохнула, ее сил этим утром хватило только замазать синяки под глазами и нанести помаду, чтобы губы вечного анемичного оттенка не выглядели такими бледными.

Ира закрыла учебник, положила между собой и стенкой автобуса и нырнула в объятия Саши. Ее химического запала надолго не хватило, обычные людские потребности в сне и отдыхе взяли верх.

– Макс… – начала Настя, протянув единственную гласную его имени, – а ты меня пофоткаешь?

– Конечно, о чем разговор? На твой или на мой?

– У меня в рюкзаке фотик, давай на него, ты же помнишь, как с ним обращаться?

– Насть, я же технарь, как-нибудь разберусь с твоей железякой.

– Ты уж разберись, чтобы я красивой получилась!

– Ты самая прекрасная девочка на свете… – Максим сделал паузу, Настя залилась неярким румянцем, – по крайней мере, была, пока не вставила это дурацкое кольцо в нос.

– Сам дурак, – она несильно ткнула друга кулаком в плечо и встала с сиденья, – пойду попрошу Сашу поменяться со мною местами.

– Никуда я тебя не пущу, – Максим усадил подругу на место, обнял и уткнулся носом в ярко-красную макушку, вдохнув приятный сладкий запах бальзама для волос, – ты ж не любишь кокосы.

– А? Да… Я какой-то первый попавшийся в дорогу купила, даже на этикетку не взглянула, – на ходу соврала Никольская, которая специально искала средства для волос с такой отдушкой – знала, что Макс любит кокосы.

Постепенно сон победил даже самых стойких. Через пару часов автобус въехал в небольшой рыбацкий городок. Из-за лежачего полицейского пассажиров тряхнуло не сильно, но достаточно, чтобы они открыли глаза. Ребята подумали, что уже приехали и приготовились выходить, но водитель свернул в одну из улочек, узкую настолько, что в ней точно не смогли бы разъехаться два автомобиля. Кукольные двухэтажные домики сменились изумрудными полями.

Настя пожалела, что не осталась на территории школы, стоило ей только покинуть автобус. Выбора – ехать или нет – у нее, конечно же, не было, так что она жалела еще и об этом. Солнце и тепло остались в Дублине, здесь же все небо занимали тяжелые низкие облака, а около земли во всю игрался ветер, раздувая непослушные красные локоны Никольской. Она снова пожалела, что и на этот раз не взяла с собой резинку для волос. Может, у Иры будет запасная? Настя собиралась забрать фотоаппарат из рюкзака, но у автобуса их уже ожидала женщина-экскурсовод, и багажный отсек так и не открыли. Никольская не упустила возможности тут же пожаловаться Максиму.

– И зачем мы брали с собой вещи, если они все равно остались в автобусе?

– Не кисни, ты и на телефон получишься прекрасно. – Черный потрепал подругу по волосам.

– Не порть прическу, – увернулась Никольская и хотела было убежать вперед, но ее поймали за руку и притянули к себе.

– За меня уже это сделал ветер, – посмеялся Макс, прежде чем на них с Настей шикнула недовольная и раздраженная Марго, чтобы те слушали экскурсовода и не мешали остальным. – Что это с ней? – шепнул Черный на ухо своей подруге.

– Не знаю, а если фотик разбился? Дороги тут ровнее, чем у нас, но мало ли? Надо было его с собой в салон взять, – так же тихо ответила Настя, когда Марго отошла.

– Не писькуй, он же в футляре, ничего с ним не будет.

При входе на территорию монастыря ребят встретила скульптура плачущей женщины, которая прикрывала одной рукой лицо, а другой опиралась на трость. Экскурсовод пояснила, что это памятник пилигримам. Во времена, когда Клонмакнойс процветал, к его стенам ежегодно отправлялись тысячи паломников, но не всем им было суждено добраться до монастыря. Именно тех, кто не смог дойти и погиб в дороге, теперь оплакивает эта женщина.

Ребят повели в музей, в котором располагались диорамы, показывающие быт монастыря в десятом веке. Поначалу Настя пыталась слушать, но ее быстро утомили рассказы экскурсовода. Историю Никольская никогда не любила, хоть ее и приходилось усиленно учить в гуманитарном классе. Чтобы не заскучать окончательно, Настя принялась рассматривать других учащихся. Экскурсовода продолжали слушать лишь единицы, к числу которых относились Ира и Саша. Причем последний, судя по всему, вполголоса переводил Вишневской незнакомые для нее слова.

В последних комнатах музея стояли большие кельтские кресты из песчаника. Как объяснила экскурсовод, их создали еще в десятом веке. Раньше они стояли на улице, но совсем недавно их перенесли в помещение, чтобы защитить от погодных условий. На их месте теперь стояли точные современные копии.

Настя никогда не думала, что ее могут заинтересовать какие-то кладбищенские кресты, но не смогла оторвать взгляда от очередной махины. Четырехметровый Крест Священного Писания стоял посреди последней комнаты. Украшенный со всех сторон тонкой резьбой, он не мог не приковывать к себе взгляды посетителей. Библейские сюжеты, выбитые в камне, сменялись витиеватыми узорами. На удивление, вокруг креста не стояло никакого ограждения, протяни руку (или ногу) – и сможешь его потрогать или даже отковырнуть себе на память камешек, которому не одна сотня лет.

Пока все покидали здание музея, поднялась небольшая суета. Настя, воспользовавшись этим, воровато оглянулась по сторонам и протянула руку к кресту. Песчаник на ощупь оказался шершавым и прохладным. Никольская осторожно погладила подушечками пальцев выбитые узоры, поскребла камень ногтями. Сколько пилигримов преодолели трудный и долгий путь, чтобы прикоснуться к нему? А сколько так и не смогли дойти?

– Настя! Экспонаты руками не трогать! Я сделаю вид, что этого не видела, пойдем, – по-русски отчитала свою подопечную Марго.

– Ой, простите. – Никольская быстро убрала руку, раздосадованная, что не успела отковырнуть кусочек.

Настя нарушила очередное правило, но ей снова ничего за это не было.

Пока ребята разглядывали диорамы и кресты, из-за туч выглянуло солнце, но ветер так никуда и не делся. После приглушенного освещения музея Насте показалось, что на улице она ненадолго ослепла, но вскоре глаза привыкли, и она увидела среди сочной травы серые кельтские кресты и храмовые развалины. Вдали блестела река, а около нее паслись коровы и овечки. Отличное место для фотографий – главное, чтобы солнце снова не спряталось, ветер утих и дождь не пошел. Вместо того чтобы слушать экскурсовода, Настя осматривалась, чтобы придумать, где и как лучше сфотографироваться. Если нет картинки в соцсетях, то, значит, и тебя нигде не было. Грустная правда современного мира. Эмоции больше не так важны, как что-то, что можно потом показать друзьям, знакомым и подписчикам.

Обязательно нужна фотка с крестами, ее Настя решила отправить родителям, чтобы пошутить, что, кроме кладбищ, в Ирландии интересных мест нет. Рядом с круглой башенкой открывался лучший вид на реку и бескрайние зеленые холмы, а в полуразрушенной стене в нескольких метрах от башни – остатки стены с окном в форме арки с заостренным сводом. Если сесть на подоконник, если его, конечно, можно так назвать, то получатся неплохие кадры. Оставалось только выбрать точку, с которой в кадр попадет как можно больше крестов.

Сквозь толпу заинтересованных ребят Настя пробралась к подруге и шепнула ей на ухо:

– Зая-я, у нас будут самые лучшие фотки! Я уже присмотрела пару мест, а Макс нас пофоткает.

Ира кивнула вместо ответа и продолжила свои попытки понять что-то в английской речи, надеясь, что так сложно будет только в первые дни, а дальше она привыкнет.

Настя решила, что холм, на котором стоял монастырь, на самом деле был огромным зеленым магнитом для всех ветров мира. Других объяснений, почему ее в очередной раз чуть не сбило с ног, она не нашла. В следующий раз на воскресную экскурсию точно поедет в худи (желательно в том сером худи Максима), даже если будет плюс тридцать, а их повезут на пляж. Никольская в очередной раз убрала с лица волосы и скрестила руки на груди, чтобы хоть немного согреться, посмотрела на подругу, которую уже начинала бить мелкая дрожь.

Максим с Сашей, стоявшие позади девочек, переглянулись и почти синхронно накинули им на плечи свои куртки. Добегаются, допрыгаются и заболеют ведь.

Наконец-то экскурсия подошла к концу, и ребятам дали немного свободного времени. Настя хотела подойти к Марго и попросить забрать фотоаппарат из машины, но тут же поняла, что сопровождающая все еще не в духе. Пришлось согласиться на меньшее – на фотографии на телефон Макса.

Каждый раз, прежде чем сделать очередное фото, Настя выбирала красоту, а не тепло и скидывала куртку, чтобы отдать ее Максу. Черному, согласившемуся быть фотографом, но не вешалкой, это быстро надоело. Тем более не просто так он каждый раз возвращал свою ветровку дрожащей подруге на плечи. Никольская как раз собиралась побежать дальше, к окну в полуразрушенной стене, покрытой лишайниками, но Макс поймал ее за руку и остановил.

– Нет, на этот раз ты наденешь ее нормально. И не смотри так на меня!

– Ты мне не мама, – фыркнула Настя, все же просовывая руки в рукава куртки, – а я не маленькая девочка, чтобы со мной так носиться.

– Я просто не хочу, чтобы тебя задул ветер, Огонечек. Заболеешь еще, у тебя иммунитет слабый, – спокойно ответил Максим, застегивая на ней ветровку.

– Огонечек?.. – смутилась Настя, пропустив все остальные слова о болезни и иммунитете мимо ушей. Он никогда не давал ей ласковых прозвищ, все Настя да Настя. При этом даже Иру он называл Ириша.

– Ага, потом посмотришь на фотках, какой у тебя пожар на голове из-за ветра, – рассмеялся Максим. – Если Англию называют туманным Альбионом, то Ирландию вполне заслуженно можно назвать ветреным.

– Совсем кадров нормальных нет?.. – запаниковала Никольская, поправляя волосы, которые, судя по всему, от ветра стали настолько грязными, будто их неделю не мыли. И почему Макс ей сказал это, только когда их вот-вот позовут в автобус и фоткаться заново времени уже не осталось?!

– Не писькуй, Огонечек. Я тебе в фотошопе все подмажу, зря, что ли, ноут с собой брал?

– А лицо подправишь? – воодушевилась Настя.

– Нет, ты и так красивая.

Как бы Настя ни упрашивала показать получившиеся фотки по пути из Клонмакнойса в Атлон, Максим был непреклонен. На самом деле ему очень нравилось бесить подругу: она выглядела очень мило, когда злилась, если не обращать внимания на желание убивать, которым в такие моменты горели ее глаза. А еще он преувеличил масштаб ущерба, который нанес ветер ее красоте. Пара взлетевших прядей, но никак не пожар. Макс уберет их за две секунды, стоит только добраться до ноута. Настоящий же пожар разгорался прямо сейчас у Максима в сердце. Случайную искру раздул холодный ирландский ветер, и теперь этот огонечек внутри уже не потушить.

В Атлон ребят привезли, чтобы они могли немного погулять и перекусить. Первым делом Настя достала фотоаппарат и повесила его себе на шею. Все, больше она его никогда не уберет в рюкзак, даже под страхом смертной казни.

Когда слышишь словосочетание «рыбацкий городок», невольно представляешь деревянные покосившиеся лачуги, уже потрепанные временем и бурным течением, раскинутые сети и старичков с удочками. В Атлоне же ничего из этого не было. По обе стороны от узеньких улочек аккуратные, как игрушечные, серые двухэтажные домики сменялись пятнами ярких фасадов, выкрашенных во все цвета радуги. На одной из стен на голубом фоне красовалось желтое солнышко. Видимо, жильцам этого дома захотелось, чтобы каждый день был ясным.

Настя то и дело останавливалась, чтобы сфотографировать яркий домик или украшенные цветами кафешки со столиками на улице. А когда никто не видел, она старалась поймать случайные кадры со своими друзьями. Настя особенно ценила эти сделанные исподтишка фото, но грустила, что у нее самой нет такого человека, который сможет случайно заснять ее искренней и счастливой.

Сквозь узкие улочки ребята вышли к мосту. По словам Саши, на противоположной стороне была небольшая кафешка, где можно вкусно и не слишком дорого поесть. Конечно, им дали с собой ланч, но насытиться им после стольких часов просто невозможно.

Стоило им только сесть, как Ира тут же достала свой сборник по химии. Настя не упустила возможность сфотографировать подругу. Кажется, какие-то вещи никогда не поменяются. Вишневская вечно ходила с какими-то тетрадями и блокнотами: в каких-то рисовала, в каких-то решала задания.

Пока ждали еду, Настя предприняла очередную неудачную попытку посмотреть на свои фотки из Клонмакнойса. Макс ни в какую не хотел показывать их необработанными.

– Ну и ладно! Ну и пожалуйста! – тут же вспыхнула Никольская, надо было все же дать ему свой телефон. – Я теперь точно с тобой разговаривать не буду! Общайся теперь с… с… – Она не хотела, чтобы Макс общался с кем-то, кроме нее самой, но сказанного не воротишь, нужно было срочно выкручиваться. – С Лулой! Да, с ней! Я видела, как вы смеялись перед отъездом.

Тут уже не выдержала даже Ира, которая, рассмеявшись, отложила учебник.

– Зай, пере… гибаешь. – Ира хотела закончить фразу по-другому, но жить хотелось все-таки больше.

– Если ты позабыла, то она долго не могла произнести мою фамилию, и я пошутил, что можно просто Black. Кто ж знал, что ее фамилия на ирландском означает то же самое. Она вроде Даффи.

Будто в подтверждение слов Максима, Настя чихнула – простуда уже начала тянуть к ней свои маленькие, цепкие, липкие лапки. Небольшое переохлаждение могло незаметно пройти для любого, но не для Никольской. Кажется, кто-то завтра не сможет встать с кровати.

Глава 6. Побег из Эмеральда

Она красит губы красным, в цвет волос,

Мечтает о своем прекрасном, так по-философски.

Аня из Питера,

«Девочка с красными волосами»

Ириша, чье второе имя было «сама пунктуальность», опаздывала, причем впервые на памяти Максима. Неужели она с вечера не смогла выбрать, какого цвета топ надеть на этот раз? Лучше было бы, если бы причиной ее задержки стал поиск кофты или куртки. В отличие от вчерашнего дня, утро встречало прохладой. У них еще было время до встречи с Настей и Сашей за завтраком, но медлить все равно не стоило. Наконец-то дверь открылась, и вышла Вишневская.

– Сегодня точно снег пойдет, раз ты наконец-то толстовку надела.

– Ага, и снегодождь, и дождеснег, и град. – Ира отбросила назад две своих косички. Из-за ветра непослушные пряди постоянно взлетали и липли к бальзаму на губах, но она не была готова так просто отказаться от своей привычки, поэтому распущенные волосы, сменились сначала хвостом, а потом косами и пучками. – Пойдем.

Они почти дошли до здания столовой, но в самый последний момент повернули в сторону главного корпуса и направились сквозь лабиринты дверей и арок прямиком в кабинет к Келли.

Ира прокручивала в голове заготовленные фразы. Лишь бы не перепутать и в самый ответственный момент не сказать вместо булки хлеба – хулку блеба. А на иностранном языке можно было спокойно получить что-то еще страшнее. Радовало, что они не в китайской языковой школе, где одна неправильная интонация может превратить приветствие в пожелание смерти.

Максим морально готовился, что Келли даст им от ворот поворот и придется срочно искать запасной выход.

Полчаса сложных коммуникаций с начальницей школы – и первая часть плана прошла успешно. Вторую же теперь ждут небольшие изменения, но запасной выход, к счастью, уже не потребуется.

Максиму и Ире хватило минутного опоздания на завтрак, чтобы Настя начала спамить в чат. Сделав вид, что им не пришло с десяток сообщений, они пошли в столовую. Перейти из одного корпуса в другой было гораздо быстрее, чем читать все, что успела настрочить Настя.

– И где вы были? – с подозрением спросила Никольская, когда друзья сели за столик. Все-таки обошлось, и она не слегла с простудой. Не самое подходящее время, чтобы болеть.

Как бы она ни старалась быть рядом с Максимом, у нее это получалось не всегда, и это ее сильно раздражало. Они еще не успели начать встречаться, как она уже стала его ревновать ко всем. Страшно подумать, что же будет, когда (именно когда, а не если) они сойдутся. Никольская видела в окно, как ее друзья выходили из корпуса администрации, и совершенно не понимала, что они там забыли. Тем более вдвоем. Тем более втайне от нее.

– Да нигде, я решил Иру дождаться, а она собиралась долго, – врать Максим никогда не умел, поэтому решил отделаться полуправдой. В конце концов, он действительно ждал Иру.

– Да? – Настя постучала ногтями по столу, прищурилась, понимая, что где-то ее откровенно обманывают, и решила устроить допрос с пристрастием. Сидящий рядом Саша мог без проблем сыграть доброго полицейского. Не хватало только лампы, которой Настя с удовольствием начала бы светить в лицо подруге, но ее можно было заменить на фонарик на телефоне. – А в главный корпус зачем ходили? – посмотрела Настя на Иру.

– У меня карта от комнаты размагнитилась, видимо, потому что я под чехлом ее ношу, хотела вернуться за скетчбуком, но не смогла зайти в блок. – Пока Максим соображал, что ответить, Ира придумала целый монолог. – Пришлось идти к Келли, а так как я в английском не очень, взяла Максима, чтобы он мне помог. А то я ки-из-брокен и ай-кант-опен-зе-дор сказать могу, а вот понять, что мне скажут в ответ…

– Кстати, я фотки твои вчера обработал все, – резко перевел тему Максим, пока Настя не начала задавать новые вопросы, – сейчас тебе перекину.

Никольская легко отвлеклась на фотки и начала их рассматривать. Приблизила первую. Никаких летающих из-за ветра волос, замазано аккуратно, если не знать, то и не догадаешься, что что-то тут не так. Увеличила еще немного свое лицо и начала всматриваться, ища изъяны. Что-то точно было не так, но она никак не могла понять, что именно. Точно что-то Макс намудрил, а говорил, что не будет лицо на фотках трогать. Наконец-то она поняла.

– Ты что, замазал мое кольцо в носу?!

– Ага, сама же просила пофоткать, чтоб красиво было, – посмеялся Черный.

– На всех? – Она принялась перелистывать фотографии, – их же штук сто!

– Ночь была долгой, Огонечек. Если вырублюсь на парах, не буди.

Настя продолжила с интересом смотреть фотки. Какие-то тут же перелистывала, какие-то увеличивала и долго рассматривала, ища прыщики на своем лице или некрасивые складки одежды. И почти все время клацала ногтями по экрану.

– Не думала записывать АСМР, Огонечек? Ты была бы очень популярна, – пошутил Макс.

– Знаешь, а я и правда думала. The newest ASMR trigger, – рассмеялась Настя и постучала ногтями по пустому стакану, в котором еще пару минут назад был апельсиновый сок. – The oldest ASMR trigger… в этом моменте я должна затикать, но, к сожалению, не умею это делать осознанно.

Все молча переглянулись.

– Ты что, реально шаришь? – удивилась Ира.

– Кажется, шутка вышла из-под контроля, – подхватил Саша.

– Ну да… – смутилась Настя, будто друзья узнали о ее неприличном и даже постыдном увлечении, – я очень часто залипаю на такие видео, когда не могу уснуть.

– Главное не включай их на парах сегодня, а то я точно вырублюсь, – улыбнулся Макс, и Настя выдохнула – никто не стал ее осуждать.

Поспать на парах у Максима не вышло. Покой и умиротворение ушли, как только Настя переступила порог учебной аудитории. С ней точно скучать не придется, даже если задания останутся по-прежнему на уровне детского сада. Каких-то полчаса от первой пары подруга освоится и будет донимать преподавателя вопросами и рассказами. Все-таки его мама была права, когда говорила, что дальше будет получше. С Огонечком под боком он был готов выполнять даже задания в духе: «Что же тут? Present Simple или Present Continues? Раскройте скобки».

Занятие снова началось со знакомства. Настя никого не знала, а Максим помнил только, что у Джессики, их преподавательницы, был хамелеон по имени Джордж, но лучше бы он так имена своих одногруппников запоминал, чтобы не пришлось ближайший месяц обращаться к каждому не иначе как «Извините».

Джессика запустила цепочку знакомств, но на этот раз вместо хамелеона она рассказала, что у нее дома живет аксолотль по имени Лекси. Либо преподавательница забавы ради придумывает каждый раз новый неправдивый факт, либо у нее и правда дома целый зоопарк. Что дальше? Минипиг по кличке Пеппа?

Со второго раза Максиму удалось запомнить имена парочки человек, к которым он будет обращаться в случае чего. А чтобы наверняка, он раскрыл тетрадь на последней странице, нарисовал схему, как расставлены столы, и подписал, где кто сидит. Лишь бы не было пересадок.

В пятницу из-за долгих тестирования и распределения Максим и Настя подошли к концу второй пары, так что понять структуру занятий смогли только сейчас. Первая пара была посвящена разговорным заданиям, многие из которых выполнялись в парах или тройках. Искусственно созданная языковая среда должна была вынуждать ребят переходить со своего родного языка на английский. Настя посчитала, что «должна» еще не значит, что «обязана», и решила все задания в парах выполнять вместе с Максимом. Черный собирался уже начать разговор с кудрявой девушкой из Франции (он плохо расслышал ее имя: то ли Джорджина, то ли Джиневра), но Настя посмотрела на него так, что он быстро понял, что этот разговор запросто сможет стать последним в его жизни.

– Ты серьезно хотел меня бросить одну? – Настя обиженно надула губы.

– Мне казалось, смысл в том, чтобы мы знакомились и общались с новыми людьми.

– Потом наобщаешься. – Она и не думала даже в будущем уступать своего собеседника каким-то итальянкам или француженкам.

Последние двадцать минут занятия Джессика предложила посвятить разговору об особенностях культуры стран, из которых прилетели ребята. На этот раз темой стали традиционные блюда.

Девочка из Франции решила, что круассаны, багеты или лягушачьи лапки – слишком банально, поэтому рассказала об Эскарго. У нее был очаровательный, но очень непонятный акцент, поэтому Максим понял только, что это что-то из улиток, так как это слово было одним из немногих в ее речи, в котором нельзя скартавить.

После рассказов про паэлью, пиццу и куриные шашлыки со странным названием «шиш таук» настала очередь Максима и Насти. Пока Черный пытался понять, можно ли назвать блины или борщ традиционными русскими блюдами, уже освоившаяся в новом коллективе Настя начала вещать:

– В России есть холодец, хо-ло-дец. Это мясо с костями в желе.

– Мясо в желе? – переспросила Джессика.

– Да, в моей семье холодец готовят на Новый год, – ответила Настя.

– Звучит как еда для собак. – Преподавательница поморщилась, а по кабинету прокатился еле слышный смешок.

Те две девочки из России уже вернулись на родину, и никто не встал на сторону Насти, чтобы защитить честь холодца.

– Молодец, ничего не скажешь, – Макс прошептал Насте на ухо, – если они раньше думали, что русские катаются зимой верхом на медведе с водкой и балалайкой в руках, то теперь считают, что мы наглухо отбитые и отбираем еду у собак.

– Ты серьезно? Джулиана вообще рассказала про улиток с петрушкой, а отбитые все равно мы? – так же тихо ответила Никольская.

– Улитки, кстати, вкусные. Я правда их не во Франции, а в Испании ел.

– Извращенец, даже не подходи ко мне теперь после такого признания, – хихикнула Настя.

После небольшого перерыва началась пара, посвященная грамматике. Максим зря надеялся, что задания станут сложнее и интереснее. Когда им раздали листы, он понял, что пятничные кондишнелы не так уж и плохи. Накаркал: Present Simple и Present Continues. Рядом Настя вполголоса высказала свое мнение на русском матерном.

– Предлагаю побыстрее закончить с этим недоразумением и до конца пары играть в дурака онлайн. – Она достала из пенала ручку, рассчитывая, что в таких простых заданиях ошибок у нее точно не будет.

– Давай наперегонки: кто последний закончит, с того желание.

– Так хочется мне проиграть? – самодовольно хмыкнула она.

Ее радость длилась ровно до того момента, как у самого ее уха раздался шепот Макса.

– Огонечек, я все, а у тебя в первом задании ошибка, в следующий раз будь внимательнее.

Настя хотела было возмутиться, что все у нее правильно, но заметила в первой же строчке глупый косяк, поэтому лишь посмотрела в сторону друга и буркнула:

– Поздравляю, и что ты хочешь?

– А все тебе расскажи, потом узнаешь. – Максим расплылся в довольной улыбке. Он пока не придумал, на что потратит желание, потому что не ожидал, что сможет обойти Настю.

До конца пары они, как и собирались, играли в дурака, время от времени прерываясь, когда до них доходила очередь зачитать строчку в задании. Все как и на уроках в их школе, только здесь никто не просил перевести предложения.

Они знали друг друга с семи лет, но сейчас Максиму казалось, что он все это время смотрел на подругу будто через запотевшее стекло. Ты видишь силуэт, понимаешь, что за ним, но не можешь разглядеть детали.

Настя всегда была для него просто девочкой, с которой они восемь классов сидели за одной партой, прежде чем судьба развела их по разным профильным классам; с которой они вместе писали все контрольные по физике: он решал все, что мог, в обоих вариантах, а она гуглила задания, которые ему были не по силам. На самом деле он всегда мог все решить, но Насте нравилось чувствовать себя полезной, поэтому он не лишал ее этой радости. Она пересказывала ему на переменах краткие содержания «Отцов и детей», «Преступления и наказания» или «Гранатового браслета» – словом, всей той литературной мути, которой он предпочитал двоичный код и алгоритмы.

И сейчас она, ликуя, запустила новую партию, потому что снова оставила его в дураках. Она никогда не считала карты, надеялась на везение, которое ее почти никогда не подводило. Настя осталась той же, но что-то в ней изменилось. Что-то, кроме кольца в носу. А может, это Максим взглянул на нее в новой обстановке по-новому и на месте своей вечной соседки по парте наконец-то смог разглядеть привлекательную девушку.

За ланчем Настя стала всех подбивать сбежать с территории, чтобы потом после ужина посмотреть фильм на кухне в блоке у Саши, – все равно их не брали сегодня ни на какие экскурсии. Максим хотел возразить, что не стоит так сразу нарушать правила, но Ира, сидящая напротив, наступила ему под столом на ногу и многозначительно посмотрела. Он тут же все понял без слов и согласился. Саша сказал, что лучше пойти ближе к ужину и одеться неприметно, желательно закрыть чем-то зеленый браслет на руке, так будет меньше шансов, что их сможет заметить кто-то из персонала, да и Келли к этому времени уже уедет. Еще нужно было незаметно пробраться мимо блока стаффов, расположенного прямо в центре, так что лучше пройти за кампусом, потому что там все равно никто из персонала обычно не ходит. Максим, Ира и Саша должны были пройти через небольшой проход между их блоками, неплотно прилегавшими друг к другу, Настя же – вылезти через окно своей комнаты, когда ребята с улицы дойдут до ее комнаты и постучат в него. План побега из Эмеральда был продуман до мелочей, разве только карту рисовать не стали, оставалось дождаться нужного времени. Ребята отнесли подносы на стойки для грязной посуды и разошлись по комнатам.

Пока выдалась свободная минутка, Максим первым делом позвонил маме и долго рассказывал, что да, все у них хорошо, нет, домой никто не хочет, да, за девочками он присматривает, и нет, Иру и Настю никто не обижает, даже он сам. Хотя ответ на последний вопрос был отчасти неправдой, потому что Настя почему-то постоянно делала вид, что Макс ее постоянно ранит до глубины души. Только он положил трубку, как в чат начали приходить сообщения.

Саша: Пора.

Саша: Вишенка, Максим, жду вас за вашим блоком.

Настя: Зай, напоминаю, выглядеть нужно неприметно!!

Недолгая пробежка от четвертого блока до первого. Три быстрых стука в окно комнаты Насти. Газон, ограждение, тропинка, ворота и… свобода!

До ужина оставался час, которого должно было хватить за глаза. Ближайший «Спар» располагался в десяти минутах ходьбы. Магазин небольшой, но ребята нашли в нем все, что хотели. Холодный чай, газировку, печенье, чипсы и попкорн, который можно приготовить в микроволновке на кухне. А что еще нужно, когда тебе семнадцать и ты хочешь провести киновечер с друзьями?

Саша остановился перед холодильником, в котором стояли энергетики, и взял себе парочку ярких баночек.

– А тебе продадут? – поинтересовалась Настя, которой всегда казалось, что энергетики, как и алкоголь, продают только по паспорту.

– Ага. – Саша взял еще одну банку, на пару дней хватит. – Многих, что есть тут, в России еще нет.

Настя соблазнилась и потянула руку к банке малинового цвета.

– Насть, ты уверена, что это хорошая идея? – обеспокоился Максим.

– А что такого? – ответил вместо нее Саша.

– Да, что такого? – переспросила Настя и взяла энергетик.

«Действительно, подумаешь, у нее проблемы с сердцем, а так… ничего такого», – подумал Макс и посмотрел в сторону касс: Ира уже расплачивалась за свои покупки.

Саша и Настя открыли энергетики еще на пути до школы. Максим хотел отобрать у Насти банку и выкинуть в ближайшую урну, но сдержался. Вместо этого он замедлил шаг и, когда их с Вишневской голоса не были слышны подруге, спросил у нее:

– Ириш, нашла?

– Да, чувствую, нам влетит от Марго за эти выкрутасы.

– Не писькуй, ты с ней уже поговорила?

– Ага, после ланча. Завтра к ней еще зайду.

– Супер.

– Насть, если не выкинешь эту гадость в первую же мусорку, я все маме расскажу, – крикнула Ира подруге, уже успевшей отойти на пару метров.

– Тоже мне, напугала. – Настя обернулась.

– Ты не поняла, я расскажу своей маме.

– Ты не посмеешь! – Никольская от неожиданности выронила банку с энергетиком из рук, сладкая химозно-розовая жидкость залила ее голые ноги, белые носки и кеды, но чудом не задела Сашу. Мама Иры была не только кардиологом в стационаре, но и лечащим врачом Насти в платной клинике.

– Приберегу этот козырь напоследок. – Ира рассмеялась.

Все добро решили отнести к Саше в комнату, чтобы потом не вызывать лишние подозрения заполненными рюкзаками.

На ужин Ира пришла со скетчбуком, четырехцветной ручкой и колодой карт «Уно». Слова «посмотреть фильм» оказались для нее пустым звуком. Если она захочет порисовать, ее ничто не остановит, если захочет поиграть – заставит всех.

Какие-то несколько минут на поле, где другие играли в волейбол и футбол, короткая пробежка до кампуса – и ребята уже на кухне. Они считали себя самыми крутыми ниндзя, которые снова смогли провести вокруг пальца персонал школы.

Как бы девочки ни настаивали на мелодраме или хотя бы романтической комедии, мальчики на макбуке Саши включили ужастик, и даже обиды Никольской не смогли смягчить мужскую половину их компании.

Настя пугалась каждого шороха и с каждой минутой все сильнее цеплялась за Максима в надежде, что он ее сможет защитить от всего на свете. Время от времени раздавалось тиканье, про происхождение которого Саше никто так и не собирался рассказывать. Ира, разувшись, залезла с ногами в мягкое кресло и смотрела на сладкую парочку. Какой же дешевый ход, Саша наверняка рассчитывал, что она так же будет дрожать от страха, но не на ту напал. Потусторонние черти ее не пугали, потому что нет никого страшнее человека. Вот в плечо под «Виноваты звезды» она точно бы ему поплакалась, но сейчас лишь мельком следила за происходящим на экране, пока делала зарисовки в скетчбуке.

Фильм закончился, остатки запасов вкусняшек уже не лезли, до отбоя еще оставалось немного времени. С дивана и кресел ребята перебрались за стол, чтобы удобнее было играть в «Уно». Наконец-то Ира оказалась в своей стихии. После первого раунда с классическими правилами Вишневская решила усложнить игру, а заодно сломать всем мозг и открыла одну из своих заметок на телефоне. Кто выкинет двойку, молчит до своего следующего хода, а за нарушение нужно взять две карты. Если на стол кто-то выкладывает шестерку, все остальные должны хлопнуть по столу ладонью, если пятерку – кулаком, кто последний – берет три карты. Все уже запутались, а Ира еще не начала рассказывать про игру в две колоды.

Только-только все начали понимать, что хочет от них Вишневская, вошли во вкус и начали получать удовольствие от игры, как настало время расходиться по комнатам. Прежде чем вернуться в свой блок, Максим и Ира проводили Настю. Никольская с недовольством посмотрела сквозь стеклянную дверь своего корпуса на своих удаляющихся друзей. Рядом с Черным должна была быть она.

Максим довел Иру до комнаты. Прежде чем попрощаться, та немного замешкалась, держась за ручку двери, думая: «А стоит ли?»

– Ириш, что такое?

– Ничего… хотя… ладно… – она открыла скетчбук и вырвала оттуда лист, – вы отлично смотритесь вместе.

Макс посмотрел на рисунок. Так вот чем была так увлечена Вишневская вместо фильма! На черно-белом наброске они с Настей. Единственный яркий акцент на рисунке – ее красные, как огонь, волосы. Кольцо в носу Ира рисовать не стала, Максим был ей за это благодарен. Кажется, он придумал, на что потратить свое желание.

Глава 7. Тайная операция

Любовь с первого взгляда часто приходит в сумерках.

Ирландская пословица

До конца пары оставалось пять минут, а минутная стрелка замерла и отказывалась завершать круг. Ира уже отчитала с горем пополам составленный с напарницей из Индии диалог и теперь ждала перерыв. Посмотрела на свои часы. Четыре минуты. Посмотрела сначала на учительницу, а потом и на одногруппников. Кое-кто уже залипал в телефоны, но им не сделали замечаний, так что Вишневская взяла свой и зашла на сайт «Решу ЕГЭ». Химия или биология? Первая ей нравилась больше, но шансов набрать соточку было меньше на второй. Открыв первый попавшийся июльский вариант, Ира отмотала его до задачи. Генетика, ее любимая. Репетитор рассказывала, что в медицинском, куда Ира собиралась поступать, на биологии тоже решают такие задачи, так что Вишневская уже во всю представляла себя студенткой в белом халате, решающей на радость преподавательнице любую, даже самую сложную задачу, не то что за считаные минуты, за секунды! В варианте задачка оказалась скучнейшей. Опять горох, а хотелось бы что-то на группы крови или кроссинговер.

Больше, чем генетика, Ире нравилась только анатомия. Она еще с восьмого класса, когда все хихикают над страничками с половой системой человека, стала настоящей страстью Вишневской. Пока что приходилось довольствоваться только картинками в медицинских атласах, которые ей достались от мамы, но еще немного – и из анатомички ее будет за уши не вытащить. Ира отмотала парочку заданий назад, чтобы найти что-то из этого раздела. Опять скукотища, не достойная ни секунды ее внимания. Создатели варианта спрашивали про круги кровообращения у человека, который знал места прикрепления и функции всех крупных мышц человеческого организма. Унизительно. Ира фыркнула и отбросила телефон. О том, что стоило хотя бы одним глазком глянуть задания по проседающей ботанике, она не подумала.

Примерно через вечность, пока Вишневская гипнотизировала минутную стрелку висящих на стене часов, учительница объявила о перерыве, и Ира со всех ног побежала в кампус. Но до своего блока она не дошла каких-то парочку метров и остановилась перед дверьми корпуса, где жили стаффы. В отличие от Келли и ее персонала, у Вишневской не было ключа-карты от всех дверей, так что она принялась терпеливо ждать, надеясь, что о ней не забыли. Но ждать долго и не пришлось, Марго вышла из своей комнаты на первом этаже, подошла к стеклянной уличной двери и открыла ее.

– Давай шустрее, тебя тут никто не должен заметить. Встань около лестницы, ее не видно с улицы, я сейчас вынесу.

Вишневская угукнула и осмотрелась по сторонам. Блок стаффов мало отличался от того, в котором жила она сама. В голове проскользнула мысль, что было бы интересно узнать, в каких условиях живет персонал. Их комнаты такие же, как и у учащихся, маленькие и со шкафами без дверей? Она посмотрела на время на своих часах. Куда же пропала Марго? Еще немного, и Ира опоздает на пару.

– А ты что тут делаешь? Заблудилась что ли? Тебе нельзя здесь находиться. Это блок для персонала. – Смутно знакомый голос растягивал слова так, что у Иры получилось даже кое-что понять.

– Что? – Она подняла глаза и увидела перед собой Генри, спускающегося с лестницы.

– Заблудилась? – Он подошел к Ире и положил руку на ее голое плечо.

– Нет, я жду Марго. – Вишневская дернула плечом и сделала шаг назад, чтобы сбросить его руку.

Будто почувствовав, что о ней говорят, из комнаты вышла Марго с букетом красных кустовых роз, обернутых в листы кремовой упаковочной бумаги.

– Я подумала, что у тебя в комнате нет вазы, поэтому пришлось вспоминать лайфхаки от Трум-Трум. – Она сделала вид, что не заметила Генри, и обратилась к Ире, указывая на обрезанную пластиковую бутылку, в которой стояли цветы. – С Келли поговорила, я с вами завтра пойду и все открою. И, если получится, раздобуду нормальную вазу.

– Объяснишь, что происходит? Что за цветы? Уже успела обзавестись тайным поклонником за моей спиной? – Генри, раздраженный тем, что она в его присутствии говорит на этом варварском языке, напомнил о своем существовании.

– Ох, его Величество принц Чарминг соизволил сказать мне пару слов! – не выдержала Марго, которой совершенно не хотелось ругаться при ученице, но ее вынуждали. Если бы букет был действительно от тайного поклонника, то уже полетел бы Гранту в лицо. Жаль еще, что колючек на этих розах не было, чтобы он наверняка не пережил бы такой удар по собственному эго. Она была уверена, что Генри будет ей припоминать о том, что она выставила его за дверь своей комнаты, при каждом удобном и неудобном случае, но он выбрал другую тактику – совсем перестал с ней разговаривать и начал делать вид, что ее не существует. Марго сжала самодельную вазу так, что пластик бутылки помялся.

Пока Марго выбирала, на каком языке назвать своего парня гребаной обиженкой и придурком, Ира поняла, что пора бы сваливать, чтобы не попасть под раздачу. Еще немного, и над головой сотрудницы школы загорелась бы надпись «Опасно!» и начался бы обратный отсчет до взрыва. Для своей же безопасности и Генри стоило бы это разглядеть.

– С-спасибо. Я, п-пожалуй, пойду. Мне еще надо бы успеть отнести ц-цветы к себе в комнату, встретимся завтра. – Вишневская забрала букет.

Вылетев пулей из блока стаффов, Ира напоследок обернулась. Уже не сладкая парочка собиралась выйти из блока вслед за ученицей, но почему-то замерла в шаге от двери. Голосов Вишневская не слышала, но по выражениям лиц и жестам она поняла, что Марго и Генри ругаются. Хотелось бы верить, что не из-за нее.

Пару метров до входа в свой блок Ира бежала, но не потому, что боялась опоздать на пару (отсиживать очередные полтора часа грамматического ада ее совершенно не тянуло). Ей не хотелось попасться с букетом цветов кому-нибудь, особенно другим стаффам, потому что вслед за этим последовали бы какие-то вопросы, которые оказались бы за гранью ее понимания языка. Неожиданная встреча с Генри была пока что первым неприятным эпизодом в их небольшой тайной операции, Ира надеялась, что и последним тоже.

До комнаты она добралась благополучно, как будто во время завтрака Макс подлил ей в апельсиновый сок Феликс Фелицис, чтобы она поверила в себя и точно справилась со своей несложной, но очень тревожной миссией.

Ира поставила цветы на стол, дело за малым – чтобы Настя не решила внезапно прийти в гости. Хоть ее вопросы и будут на русском, но разобраться с ними будет куда сложнее, чем с английскими фразами, нанизанными на странные акценты. Просто отмахнуться не получится. Вопросы подруги, когда ей действительно нужно что-то разузнать, как головы Гидры: ответишь на один – вместо него появятся еще два. И к такому сражению Вишневская еще не была готова. Да и вряд ли когда-нибудь будет.

Ира посмотрела на часы и плюхнулась на кровать с четким намерением опоздать посильнее на вторую пару: все равно она не воспринимает на слух объяснения грамматики, а прочитать распечатку и по ходу решения заданий не будет особой проблемой. Да и что ей сделают за опоздание? Не отправят же домой, это полный бред. Тем более ее тетрадь, пенал и небольшой кожаный розовый рюкзачок остались в аудитории, так что непохоже, что она решила сбежать.

Ира: Цветы у меня.

Максим: Красные?

Ира: Красные.

Вишневская прикрепила фото букета.

Максим: Как думаешь, ей понравится?

Ира: Не понравятся красные розы? Ты это сейчас серьезно?

Максим: Да…

Ира: Дурак ты, Черный, не понравится – выкинет.

Вишневская усмехнулась. Не понравится – это ж насколько нужно разувериться в себе? Да Настя от восторга описается, когда увидит Максима с букетом своих любимых цветов любимого цвета в руках.

Максим: А что там с картой?

К ней в комплекте идет Марго, это не проблема?

Максим: Конечно, нет))

Ира снова посмотрела на часы и со вздохом нехотя поднялась с кровати. Пара уже началась, но она никуда не побежит – только медленный шаг, только нежелание куда-то идти.

Небольшая прогулка под палящим июльским солнцем, которое соизволило вспомнить об одной из своих обязанностей – согревать людей – и решило наверстать упущенное ударной дозой лучистой энергии, и Ира, чудом не получившая солнечный удар, вошла в здание столовой. Так же неспешно она поднялась по ступеням на второй этаж, взглянула на часы и поняла, что дошла все же слишком быстро.

Произнеся невнятное и заученное еще со второго класса, когда в ее гимназии только начался иностранный язык, сори-ам-лейт-мей-ам-камин и услышав разрешение войти, Ира вернулась на свое место. Ей удалось избавить себя только от десяти минут этого ада. Плюнув на все, она снова открыла сайт «Решу ЕГЭ», но на этот раз с химией: пусть хотя бы одна из пар пройдет приятно и с пользой.

Остаток дня все мысли Вишневской занимали букет, стоящий у нее в комнате, и завтрашняя тайная операция, которая могла бы пойти не по плану на любом из этапов. И, как назло, Настя снова не отходила от Макса ни на шаг, перекрыв все возможности незаметно уйти и перенести букет с одного этажа на другой. Ира хотела попросить у Черного ключ от его комнаты, чтобы сбегать до корпуса одной, но силе, с которой Никольская прилипла к другу, позавидовала бы даже медицинская пиявка. Возможности незаметно сказать или написать Черному пару слов никак не находилось. Кроме того, Ире было бы неловко врываться одной в комнату друга. В отличие от Насти, личное пространство не было для нее пустым звуком.

Наконец-то Настя вспомнила, что существуют и другие люди помимо объекта ее воздыхания.

– Ир, может до ужина посидим у тебя? Поболтаем? Посплетничаем? – Запыхавшаяся и тикающая от игры в волейбол Настя села на траву рядом с подругой, зарисовавшей дерево, пока остальные учащиеся были увлечены различными активитис. Никольская знала, что ей не стоило играть, о чем ей заботливо и очень раздражающе напомнили друзья, но она не смогла перебороть соблазн оказаться бок о бок с Максимом. Ушла она, только когда очень неудачно приняла подачу какой-то громко визжащей испанки и чуть не сломала ноготь. Настя была уверена, что та деваха специально сильно подала, чтобы ее покалечить.

– Может, у тебя?.. – перед глазами Иры уже второй раз за день вспыхнула надпись «Опасно!», а вслед за ней картинки нескольких возможных сценариев, как сюрприз, который так давно планировал Макс, рушится по ее вине. Лучше бы Настя и дальше не отлипала от него. Ира не заметила, как начала грызть карандаш: предлог, почему нужно перенести место посиделок, не находился.

– Да без проблем. – Никольская не заметила ни растерянности, ни облегчения подруги и весело крикнула Максу и Саше, оставшимся по разные стороны волейбольной сетки. – Мальчики, не скучайте без нас, встретимся за ужином!

Стоило двери в комнату закрыться, как Настя тут же принялась за свою заранее приготовленную речь.

– Можешь ничего не говорить. Маме своей, думаю, ты уже на меня настучала из-за энергетиков. Что волейбол не лучшая идея, тоже знаю, так что давай пропустим эту скучную вводную часть.

– Что? – Ира разулась и села на кровать, рассмеявшись. – Я и не думала ни о чем из перечисленного.

– И даже маме не рассказала? – Настя расположилась у подруги под боком.

– А смысл? Ты все равно продолжишь творить что хочешь, но имей в виду, если твое сердце вновь выйдет из строя, пока ты тут практически одна в другой стране, помощи ждать будет неоткуда. На меня не рассчитывай, я СЛР только в теории проводить умею.

– Современный любовный роман?

– Сердечно-легочную реанимацию.

– Какая же ты зануда. Хотела пропустить скучную часть, а нарвалась на депрессивную.

– И я тебя люблю. Кстати, о делах сердечных. Я никак не пойму: ты решила изображать парочку с Максимом, чтобы никто не покусился на него и чтобы я выиграла в нашем споре? Или ты решила выиграть шоколадку любой ценой и теперь на полпути, чтобы начать с ним встречаться сама?

Уточнить, правдивы ли те слухи о девушке Черного, так и не вышло – Катя по-прежнему стойко игнорировала существование старшей сестры, а спрашивать у Макса напрямую Ире было неловко. Тем более когда внезапной причиной такого излишнего интереса к его личной жизни оказался глупый спор с лучшей подругой. Еще поймет все не так.

– Не понимаю, о чем ты. – Настя посмотрела в окно с таким интересом, будто за ним показывали «Гамлета» с Бенедиктом Камбербэтчем в главной роли. Шекспира она не любила, как не любят печенку и отмахиваются от любого предложения и заверения, что в этот раз новый рецепт и точно будет вкусно. Но мечта однажды сыграть Офелию была сильнее, так что Настя смотрела все постановки, которые только могла найти на просторах интернета. В конце концов, фуа-гра – тоже печенка, только жирная, и стоит как чугунный мост.

«Я стараюсь не ради шоколадки, для меня главный приз – сердце Максима», – подумала Настя.

– Как скажешь, притворюсь великой слепой. – Вишневская достала бальзам и обновила слой на губах.

«Страшно подумать, что Настя учудила бы, если главным призом было что-то посущественнее шоколадки», – подумала Ира.

– Лучше скажи, что у вас с Сашей? – Никольская наконец-то озвучила вопрос, ради которого посиделки и затевались.

– А что у нас Сашей? – Ира давно поняла, что главное умение любого умного человека – вовремя притвориться тупым.

– Зай, не прикидывайся глупенькой, тебе не идет. Ты понимаешь, о чем я. – Настя игриво пробежалась ноготочками по руке подруги.

– Ничего из того, что ты имеешь в виду. Мы знаем друг друга всего пару дней. – Вишневская чуть отодвинулась.

Настя вздохнула, она не хотела верить подруге, ведь куда приятней было думать, что ее до смешного простой план работает. Осознав, что больше ничего не вытащит из Иры, Никольская перешла к одному из любимых занятий – обсуждению всех, всего и вся – и начала пересказывать краткую сводку последних событий этого лета. Их общая знакомая, видимо, уже готовилась к тому, что не сдаст ЕГЭ, и выкладывала в соцсети фотки, которым позавидовала бы любая анкета для эскорт-агентства. Парень из физмата решил открыть очередной бизнес, и девочки делали ставки, когда тот загнется. Главная парочка параллели за половину лета уже успела пару раз разойтись и снова сойтись. В итоге время до ужина пролетело незаметно.

Часы Иры завибрировали, и она прочитала на экране сообщение.

Максим: Настя тебя так и не отпустила?

– Кто пишет? – тут же поинтересовалась подруга, пытаясь подсмотреть.

– Мама, – Ира тут же накрыла экран рукой, чтобы тот поскорее потух, – а нам, кстати, на ужин пора, напиши мальчикам в чат, что мы уже идем.

Ира рассчитывала, что после ужина сможет передать букет, но Настя быстро взяла всю компанию в оборот и незаметно улизнуть снова не вышло. С каждым часом тревожная миссия все снова и снова получала отметку «не сейчас», и от этого становилась все более и более невыполнимой. Максим потратил столько времени и сил на подготовку, а Ира все запорола за один неполный день. Переживания затмили все разумные мысли о том, что до отбоя еще достаточно времени, что завтра еще будет все утро и время между обедом и ужином, что на худой конец Макс сможет при помощи Марго и ее карты от всех дверей зайти за цветами сам. В голове Иры остались только домыслы: а что, если и завтра не найдется минутки?.. Привычным движением она обновила слой бальзама на губах.

– По старой схеме? На поле, а потом к Саше, посмотрим фильм и прикончим остатки вкусняшек? – беззаботно прощебетала Настя, выбив Иру из порочного круга тревоги и навязчивых мыслей.

Вишневская обреченно посмотрела на лучшего друга, в его глазах читалось: «Ириш, не писькуй, нормально все будет».

В этот раз девочки смогли отвоевать право выбора фильма.

– И что вы хотите? Что-то сопливое? «В метре друг от друга» или «Титаник»? – хмыкнул Саша, открывая макбук одной рукой, потому что второй обнимал пригревшуюся у него под боком Иру.

– Мимо и еще раз мимо. – Ира забрала у Саши макбук, поставила его себе на колени и быстро набрала название фильма, который они с Настей уже очень давно хотели посмотреть, но, как это обычно бывает, всегда находилась новинка погромче и пошумней, и «Помни меня» так и оставался вечным заложником длинного списка в заметках на телефоне.

– Точно соплями нас не измажете? – Саша забрал у Иры макбук, поставил на столик, выставил качество получше и нажал пробел, чтобы запустить фильм.

– Посмотрим, – хмыкнула Ира, зная, что хеппи-энда не будет, и вновь занырнула в объятия своего знакомого. Тревожные мысли: а что, если она все испортила и ничего завтра не получится, – тут же ушли.

– Ну-у-у не-е-ет, только не Патиссон, – разочарованно вздохнул Макс, намеренно коверкая фамилию появившегося на экране актера, и откинул голову на спинку дивана, рукой он уже привычно накручивал на палец яркую прядь Настиных волос, – я еще от Сумерек не отошел, пощадите!

– Это вам за ужастик! Я потом всю ночь уснуть не могла! – хихикнула Настя, поудобнее устраивая голову у него на плече. – Возможно, если бы со мной кто-нибудь был рядом и обни…

Ира не дождалась окончания фразы и прыснула со смеху. Подкаты перешли из разряда еле уловимых в такие, которые не различит только слепоглухой. Притворялся ли Черный, что не заметил откровенного флирта, или правда оглох и ослеп на эти мгновения, неизвестно, но слова Насти он оставил без ответа. Никольская испепеляюще посмотрела на подругу, отчего той стало еще смешнее.

Все веселье улетучилось, когда фильм подошел к концу. Несмотря на то что Ира знала, чем все закончится, не сдержала слез и запачкала тушью белую футболку на заботливо подставленном крепком мужском плече. Рядом тихо всхлипывала Настя.

– Фильмы с этим вашим Патиссоном еще никогда ни до чего хорошего не доводили, – пошутил Макс, поглаживая Никольскую по спине, не понимая, как можно так убиваться из-за персонажа, которого даже не существует.

Пока выбирали, что смотреть дальше, настала пора расходиться по своим комнатам. Ира с облегчением подумала, что наконец-то сможет распрощаться с причиной своих переживаний в форме красного букета, но Черный вместо того, чтобы свернуть в свой блок, пошел провожать Настю. Закатив глаза, Ира зашла в свой корпус и только в комнате ощутила, как подкатывает тревога. Рука сама потянулась к бальзаму для губ.

Дойти до первого блока и вернуться к себе – минут пять, но от Черного не было вестей уже десять, до отбоя всего ничего. Ира снова нанесла бальзам на губы – это ее немного успокоило – и написала другу.

Ира: Черный, где тебя носит?

Максим: Уже бегу, пришлось соврать, что это не ты написала, а мама.

Добавлять, что подруга написала в самый неподходящий момент, Максим не стал. Сообщение от Иры пришло ровно тогда, когда он, последовав какому-то наитию, навеянному романтикой небольшой вечерней прогулки и объятий на прощание, погладил Настю большим пальцем по щеке. Ярко-красные губы были так близко, но так далеко. Он не боялся перепачкаться в ее помаде, но момент был окончательно и бесповоротно упущен и испорчен. В соревнованиях по тупым выходам из неловких ситуаций Черный точно бы занял первое место. Он заправил Насте за ухо выбившуюся прядь и сказал первое, что пришло в голову, про маму и обещанный звонок. Он понимал, что Настя была в шаге от того, чтобы заорать, как Станиславский: «Не верю!», но все равно ушел в надежде, что завтрашний день расставит все на свои места и та не будет долго дуться.

– Ну наконец-то! – Ира встретила друга на лестнице. – Я уже извелась вся, боялась, ничего не выйдет.

– Ириш, ты постоянно чего-то боишься. – Он зашел вслед за подругой в ее комнату. – А бояться – все равно что в душу себе какать.

– Не думал в писатели податься? Метафоры и сравнения явно твой конек. – Вишневская закатила глаза и протянула другу цветы.

– Может, когда-нибудь в будущем, когда языки программирования успеют мне надоесть. – Он пожалел, что у подруги нет таблички с надписью «сарказм», потому что так и не понял, всерьез она сказала про писательство или нет, ведь пока что его любимыми языками были математика и двоичный код. – Это все?

– Нет, вот еще. – Ира протянула увесистый прямоугольный сверток.

– Упаковка с вишнями?

– Чтобы точно поняла от кого.

Как только Максим ушел, Ире пришло сообщение от подруги.

Настя: Зай, видела я ваше с Сашей «ничего»))

Оставив подругу без ответа, так как желания оправдываться не было, Вишневская села за стол и достала скетчбук, но на этот раз не ради рисования – к завтрашнему дню оставалось сделать еще кое-что. Она вырвала два чистых листа, обрезала неровный край, оставшийся из-за железных колец, и положила их перед собой край в край, так чтобы два листа формата А5 образовали лист А4. Размашистыми печатными буквами Ира написала заготовленную фразу, затем достала из своего пенала канцелярский нож и разрезала каждый из листов на четыре части. Получившиеся восемь карточек она перемешала и затем пронумеровала. Ира открыла на телефоне нужную заметку и начала переносить заранее заготовленные фразы на получившиеся небольшие листки.

Теперь дело за малым – не закосячить завтра.

Глава 8. Sweet seventeen

Танцуют листья на ветру.

Я без нее не тру – я без нее умру.

Бывает врут, но я не вижу никого вокруг.

И тем теплее, чем ближе к костру!

PIZZA, «Романс»

Из-за разницы во времени первые поздравления начали приходить еще в десять вечера. Первыми Насте написали родители, счастливые, что их дочь отвоевала у смерти еще один год счастливой беззаботной жизни, но грустные от осознания, что ее детство почти подошло к концу. Сама же Настя не могла назвать себя ни бойцом, ни воином и считала, что родители, как всегда, слишком драматизируют, слишком переживают и слишком опекают, но после всего, что им пришлось пережить, она их понимала.

О том, что за все, в том числе и за само право жить, нужно платить, Настя узнала слишком рано.

Во время медицинского осмотра перед очередными соревнованиями по художественной гимнастике врачу не понравилось ее ЭКГ. Обычно все процедуры в медицинской организации, куда ее направлял тренер, были чистой формальностью, но в тот год пришел новый молодой врач, только что окончивший медицинский институт. Еще не уставший от рутинной работы, он долго изучал ленту, пока не нашел пару моментов, которых не должно было быть у здорового ребенка. Он тут же направил Настю к кардиологу. Ее мама тогда очень перепугалась и тут же позвонила тете Свете, маме Иры. Насте только-только исполнилось двенадцать, и с этого звонка в ее жизни началась черная полоса, которая на самом деле была ослепительно-белой из-за вечных коридоров больниц и ярких ламп.

Настя всегда выглядела болезненно. Бледная кожа, вечная усталость и стабильные падения в обмороки, но даже так она умудрялась ездить на сборы и занимать первые места на соревнованиях. И родители, и тренер списывали это на большую нагрузку и строгую диету, но настоящую причину нашли на эхокардиографии – двустворчатый аортальный клапан. Таким обладали всего один-два процента всего взрослого населения – настоящая лотерея, в которой никому не хотелось побеждать. Вечные тренировки лишь усугубили ситуацию. Насте было двенадцать. О гимнастике, которая за последние шесть лет стала смыслом всей ее жизни, пришлось забыть.

Все медали она тут же убрала с глаз долой, косметику выкинула, а купальники, мячи, ленты и булавы попросила маму продать или отдать кому-то. Новый смысл Настя нашла на сцене театрального кружка в ее гимназии. Конечно, театр не смог ей полностью заменить спорт, но свободное время, появившееся с уходом тренировок, нужно было чем-то занять, и вскоре места медалей заняли фотографии со сцены.

Стоило всем поверить, что ухода из спорта достаточно, чтобы порок сердца больше не давал о себе знать, как Насте стало хуже. Тетя Света выбила квоту и отправила семью Никольских в Москву на протезирование клапана. Насте было четырнадцать, и именно тогда тетя Света стала ее «феей-крестной».

Сейчас Насте исполнилось семнадцать, сердце давно уже не беспокоило, не считая тихого тиканья от работы протеза, о который разбивались тромбоциты, лейкоциты и эритроциты. За возможность жить приходилось платить. Настя платила синяками на бледных коленках из-за малейших ударов, простудой от еле ощутимого ветерка и темнотой в глазах, стоило только резко встать. Возможно, когда-нибудь она сможет заменить протез на более навороченный, но сейчас еще свежи были воспоминания о больничных палатах, слезах мамы и бесконечных белых коридорах.

Ровно в полночь ее поздравили Ира и Максим. Она уже в третий раз перечитывала поздравление от последнего.

Максим: Свети вопреки всем невзгодам, гори и не сгорай. С Днем рождения, Огонечек!

Она, конечно, надеялась на целое полотно поздравлений и рассказов о том, насколько она важна для Максима, или в идеальном варианте – предложения встречаться, это был бы для нее лучший подарок на день рождения, но смирилась, что хорошего понемногу, и оправдала, к сожалению, пока еще просто лучшего друга фразой Чехова про сестру таланта. Настя перечитала сообщение, отложила телефон и легла спать.

Утром она встала пораньше, чтобы нанести макияж. Раньше красилась только перед соревнованиями и спектаклями и относилась к этому как к противной, но нужной процедуре, сродни взятию крови из вены или больничным капельницам. Косметика всегда напоминала ей о счастливых временах до операции и помешательстве родителей на контроле и безопасности. Но сегодня Настя чувствовала, что день должен, просто обязан быть особенным. Семнадцать исполняется лишь раз в жизни, впрочем, как и двадцать или тридцать четыре, но Никольская не думала об этом. Еще пару дней назад она одолжила у Иры пару кистей и одну из палеток с тенями, которые подруга притащила с собой целых пять штук (неудивительно, что у нее чуть не случился перевес).

Тени не хотели ложиться ровным слоем и сильно плешивили. То ли Настя растеряла сноровку, то ли тяжелый Ирин «люкс» оказался не таким уж и тяжелым, надо было все же брать палетку от Джеффри Стара. Вот как всегда, когда хочешь побаловаться перед сном, даже пальцами в два мазка получаешься голливудской красоткой, а когда действительно нужно выглядеть красиво, выглядишь как пятилетняя девочка, стащившая у мамы косметичку. Настя выдавила из тюбика на палец немного блесток и припечатала их поверх теней, после чего вынесла свой вердикт: сойдет. Глиттер мог спасти любой, даже самый безнадежный макияж. Какая разница, если тени пятнами или стрелка кривая, когда сияние отвлекает на себя все внимание?

«Главное, чтобы Ира сегодня решила вдруг не краситься, тогда точно никто не заметит, что у меня руки кривые», – подумала Никольская, покидая свою комнату.

Выйдя на улицу, Настя заметила идущих вместе Максима и Иру и тут же пожалела, что живет не в одном блоке со своим другом. Печаль из-за этого стечения обстоятельств и неугодного Никольской распределения по комнатам смогла ненадолго развеять вчерашняя небольшая вечерняя прогулка, когда Максим согласился ее проводить. А потом стало еще грустнее и обиднее, чем было до, потому что Настя по глазам видела внезапный порыв Максима, а потом… а потом Черный просто по-тупому слился, оставив ее наедине с зудящим где-то в мозгу вопросом: ну что, ну что она опять сделала не так?

За пять лет и парочку театральных студий Настя успела пройти путь от деревьев и пажей до Золушек и Джульетт. Она никогда не думала, что может стать заложницей одной роли, но все же попала в эту ловушку. Правда, не на сцене, а в жизни. Видимо, для Максима она навсегда останется девочкой из дома напротив, соседкой по парте и маленьким гуманитарием, мечтающим о сцене, но никогда не станет любимой девушкой и человеком, с которым он захочет провести всю оставшуюся жизнь. Невзаимность убивала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.