Фёдор Березин
Кроль Чёрной звезды

© Фёдор Березин (текст, иллюстрации), 2024

© Малышева Галина Леонидовна (ИД СеЖеГа), 2024

1. Ненаучные легенды

Вы не поверите! Взрослые – они как дети малые. Развесив уши, верят всяким сказкам и нелепостям. И ладно там, бабушки на лавочках – у них мозговые шестерни крутит без трения, после каждого телевизионного шоу.

Думаете самые умные из людей лучше остальных? Ага, как же! Среди учёнейших астрономов ходит легенда о некой «ленте потухших звёзд». Мол, тянется по нашей галактике какая-то странная линия. Воображаемая, понятное дело. Но рассказывают, исключительно вдоль неё протянулись свеженькие пылевые туманности – остатки звёздных взрывов. Ясное дело, что «свеженькие» эти туманности только по меркам астрономов. Они привыкли мерять время миллиардами лет, потому какие-то там десять тысяч лет, для них совершенная песчинка. Вот такие вот умные, важные дядьки в очках и с бородами.

И всё же, между собой, словно школьники на переменках, шепчутся астрономы об этой самой таинственной полосе, вдоль которой проходит «линия потухших звёзд».

– А быть может, не потухших, а взорвавшихся? Или даже взорванных? – шепчутся профессора-звездочёты между собой.

– Конечно, это не какие-то там Звёздные Войны! – тут же одёргивают сами себя учёные, чтобы коллеги не заподозрили их в какой-то детской несерьёзности. – В космосе не может быть никаких войн.

– Просто… Вдруг, какая-то неизвестная науке сила движется по галактике и взрывает звезды? – таинственно хмурят брови доктора наук.

– Или даже известная! – поправляют они сами себя в испуге, что сотоварищи заподозрят их в просмотре по ночам детский фантастических сериалов. – Какая-нибудь невидимая нам издали плотная туманность идёт себе по сложной орбите и по пути сталкивается со звёздами. Может же быть?

– Глупости! – прерывают самые серьёзные и скучные из учёных. – Нет никакой «ленты потухших звёзд». А уж тем более, «ленты взорванных звёзд». Это все ошибки наблюдателей. Неправильная, совершенно ненаучная трактовка фактов. Надуманная статистика.

Потом эти учёные дяди возвращаются к работе, к своим большим компьютерам и похожими одни на другие фотографиями чёрного-чёрного космоса. И что-то там на оных высматривают, желая отрыть какие-то новые закономерности природы. Однако если им действительно приоткрывается нечто неизвестное, учёные дяди астрофизики страшно пугаются, моргают глазами, бубнят себе тихонечко «чур-чур меня!» и исподтишка осматриваются на коллег – не заметил ли кто-то их растерянности. Ведь так хочется казаться умным и важным, достойным кандидатом в старости на Нобелевскую премию, которая, по мнению некоторых, вручается за выслугу лет.

2. Болотный пролог

А ведь мама предупреждала. Нет, не о том, конечно, что злобные инопланетяне похищают детей. Особенно маленьких девочек. Затаскивают щупальцами в свою летающую тарелку, а там творят разные научно-инопланетные гадости. Конечно, мама об этом не предупреждала. Ещё бы! Серьёзная мама – зубной врач, между прочим – и станет болтать всяческую ерунду, как какой-нибудь телевизор. Серьёзная мама, зубной врач Нина Марковна, она об инопланетянах говорила вскользь: «Хи-хи, инопланетяне, они такие…» В общем, не верила серьёзная мама Нина Марковна Дубровина в инопланетян всяких. Потому о них не предупреждала.

Зато она часто предупреждала о Болоте. Ещё бы! То ж БОЛОТО! Оно такое, понимаете… «Туда, на Болото, детёныши вы мои, не шастать. Я ясно выражаюсь, детки мои шаловливые? Учтите! Узнаю… Я вам… Зубы запломбирую, вот!» Зубы, это серьёзно. Тем более услышать такое от серьёзного зубного врача Дубровиной Нины Марковны.

Однако ж, какое оно болото? Тем более Болото? И уж вовсе и не БОЛОТО, какое-то? Так себе, озерцо же, если присмотреться, а тем более подойти и поплескать. Серьёзной маме Нине Марковне, конечно же, ни-ни. Ну, озерцо. Маленькое даже, озёрышко. И всё в камышах. Поплавать тут уж никак не выйдет. И ни топей, ни трясин, там всяких. Ничего такого. Одна глина… Глина эта… Кто ж знал, что всё из-за глины будет? Никто ведь не знал, не ведал. А всё из-за неё, как оказалось.

Говорят, что лучше человеческих рук природа ничего не придумала. В плане проделывания сложной работы, понятное дело. Хотя, есть там конечно всяческие паучки – плетут тонюсенькую паутинку так, что засмотришься. Лапками – бжик-бжик – быстро-быстро перебирают – и вот тебе уже дорога для паучка. С потолка к подоконнику и обратно. Однако человеческая рука, она всё же похитрее будет. Разнообразней по исполнимым действиям. Может и каменюку ОТА-КУЩУЮ запульнуть, а может и тончайшую пружинку – с ту паутинку толщиной – в часах с микронной точностью установить. Но вот сейчас ученица из 6-го «Б» школы № 22 Кассандра Дубровина наблюдало нечто куда-лучшее. Открывши рот наблюдала. Вот это были РУКИ! РУЧИЩИ, руки, рученьки и ручюлючки. Всё в одном флаконе. Одновременно!

Тут бы Кассандре догадаться, что такие руки у нас на Земле не произрастают. Отродясь тут таковых не видывали, а кабы видывали б, то в легендах и сказках давно-давненько б описали, в красках и восхищёнными прилагательными. Руки-ручищи-рученьки принадлежали дядечке и без того подозрительному. Уже потому, что в шляпе. Кто ж в чёрной шляпе ходить среди дивно-жаркого городского лета? Подозрительно ж, верно? Да ещё если шляпа надвинута на глаза. Да так надвинута, что и глаз-то не видно. А на глазах, к тому же, очки. Очки сами по себе странные, с телескопиками какими-то выдвижными. Но где тут очки хоть какие рассматривать, если… Следите за руками!

Руки устроены таким образом… Или примерно таким, потому что не рассмотреть. Быстрые они – руки. Пальцы чего-то перебирают так, что не успеешь приглядеться. Настолько быстро шевелятся, что не получается пересчитать. Пальцы, в смысле. Вот значит… Указательный, средний, безымянный… Ой, сбилась уже. Итак… Указательный, большой… Или?.. Ой! Или два больших?! Может и три. По новой, значит. Мизинец, безымянный… или может второй мизинец? Третий? Фух!

Зато хорошо видно, что эти все двойные мизинцы и тройные указательные перебирают и мнут. Руки, кстати, две – левая, правая – как положено. И вот эти руки мнут и лепят ту самую, никому не нужную, болотную глину. Чем-то она – глина – им – рукам – жутко приглянулась. Так вот, руки две, а пальцев не посчитать сколечко. И самое интересное! Ладно, там, не посчитать. Пальцы-то не ногтями вовсе какими-то заканчиваются. Пальцы эти… Они вообще не заканчиваются.

В общем, каждый палец – он – что уменьшенная рука, потому как из каждого пальца, в свою очередь растут ещё пальцы. Причём, из каждого помногу. То есть, из указательного, лезут на конце маленькие указательные, и средние, и безымянные, и большие, и мизинцы. В большом количестве, причём. А самое главное, если присмотреться, то из этих новых пальчиков, как раз там, где в нормально-привычных пальцах все аккуратно прикрыто ногтями, торчат ещё пальцы. Или уже пальчики. Снова в большом количестве. А ногти, между прочим, на пальцах-то вроде есть. Только они откинуты вверх, как капот у автомашины. Ну, а из этих пальцев-капотов – господи-боже – торчат ещё пальцы.

В общем, как в дурной бесконечности. Из ПАЛЬЦЕВ, или РУКО-ПАЛЬЦЕВ торчат пальчики – руко-пальчики, из тех, в свою очередь, ещё пальчушечки – руко-пальчушечки. Там уже, из-под откинутых ноготков-капотов ещё малюсенькие – не разглядеть – руко-пальчунечьки. А уж там… Мама, дорогая Нина Марковна, о таком не рассказывала!

И ведь вся эта дурная бесконечность пальчиков двигается. Причем, чем мельче пальчики, тем быстрее шевелятся. Лепят. Вот левая рука перестает лепить, на мгновение отрывается от работы, движется как лопата куда-то вниз. Ага! Ухватывает большущих комок мокрой глины, тут же тащит вверх. Причем пока она это делает, все пальчики, пальчушечки, и ещё многочисленные – не сосчитать – пальчунечки – быстренько так под свои ногти-капотики втягиваются, капотики захлопываются. И ручища сама собой, как обычная человеческая… Или почти человеческая, потому как пальцев не сосчитать… гребёт эту глину, что тот бульдозер. Потом – бух! Аккуратненько куда-то в общую кучу приклеивает, и тут же ногти-капоты – щёлк-щёлк – только неслышно – приоткрываются, а оттуда… А оттуда следующие поменьше, там свои капотики – прык-прык – откупориваются. Оттуда ещё, дальше больше. Не посчитать сколько пальцев с ногтями-капотами первично, а уж когда плодиться начинают, да ещё чем мельче, тем быстрее, то вообще не объять.

Кассандра, ученица 6-го «Б» математику-то в школе осваивать начала, но какая тут математика? Тут никаких арифметик не хватит, чтобы само количество уменьшений пальце-рук пересчитать. Да и вообще. Мало того, что чем мельче, тем быстрее шевелятся и лепят. Так лепят, что даже не мелькают, а попросту мерцание перед глазами. Похоже на крылья у пчёлки, пока парит. Есть крылья – нет их вовсе – не поймёшь, пока не сядет, не сложит. Вот так и здесь.

И ведь главное – все время лепят. Большие руки время от времени загребают: вон уже целых две ямищи в глинистом берегу вырыли по сторонам странного дядечки, а потом вместе со всем своим выводком пальцев и пальчушечек лепят. И что лепят? ЧТО ЛЕПЯТ?

Рот у ученицы 6-го «Б» Кассандры Дубровиной как отрылся, так уже и не закрывался от удивления. Потому что лепили эти пальцы-пальчушечки не что-то там – не замок древне-средневековый какой-то игрушечный с башенками и пушками, а лепили эти руки девочку. Причём сразу в платьице и с туфельками, да ещё с такими туфельками, что сразу… да, не только сразу, а и вообще, за глиняные никоим образом не примешь – прямо-таки настоящие, да и все…

– Ух ты! Как живая! – сказал Тимурка, который уже давно, оказывается, тут стоял, и тоже открывши рот от удивления наблюдал за процессом лепки.

А пальчики-пальчушечки – и те, что ещё видимы, и те, что совсем не видимы, и даже, наверное, те, что совсем-совсем невидимы, но всё-таки есть – они, пальчу-пальчу-пальчушечки, они продолжали лепить из этой самой глины. И лепили они, уже даже, можно констатировать, что долепливали… Они долепливали…

– Кассандра, а почему ты мне никогда не говорила, что у тебя есть сестричка? Да ещё близнятушка? – спросила только что подошедшая малышка София. – Во как! У неё даже платьице такое же как у тебя, Кася. И даже… Даже туфельки! Смотри ж!

Все и без того смотрели. Смотрели и смотрели, как заворожённые. Кто бы мог подумать, что из глины… Из их, можно сказать, придомовой, приболотной глины можно… Можно лепить статуи… Или не статуи вовсе… Настоящих живых… Дышащих, по крайней мере…

Людей – чего же ещё! Дети ж, они тоже люди, правильно?

Вот они и стояли, и смотрели, и всё ещё не закрывали рты, не болтали и не отвлекались, а пучили в удивлении глаза. И на эти руки, с пальцами-послепальцами и ногтями-капотиками. И на эти… Да не бывает же таких статуй? Если б бывали, то давно бы целый парк налепили, получше того, что кованых кузнецами фигур.

Вот и стояли. Стояли и смотрели. Три друго-подруго-родственника. Кассандра Дубровина, её племянник Тимурка, и племянница же София. Они стояли смотрели, а руки-ручищи, и пальцы-пальчушечки – они работали не покладая рук. И кое-что они уже наработали…

– Смотри! Их уже… трое! – выдал Тимурка.

– Целых три! Прямо как нас! – сообщила очевидное всем присутствующим София.

Кассандра наконец хлопнула глазами и даже протёрла их. Но видение не исчезло. Руки-рученьки и пальчушечки странного дяденьки всё ещё бегали по кругу, что-то выискивая, может, поправляя волосики или аккуратно снимая одиночные пылинки с…

Перед ними, возле двух, уже наполнившихся водой ям стояли и… но ведь и вправду смотрели… три маленьких… но ведь не статуи же? Три маленьких человека. Две девочки – малышня и побольше – и один мальчик. И звали их…

– Смотри, Кася! – пискнула одна из девочек, которая малышня. – У той девчонки платье как у тебя. Ой! и туфельки!

Статуи, тем более только что из глины, конечно же, не смогли бы разговаривать, так что…

– Бежим! – крикнула Кассандра и ухватила за руки Софиечку и Тимурку.

И они побежали. Точнее, ноги сами понесли их куда глаза глядят.

3. Размерчики

А вообще космос большой, гораздо больше и важнее какой-то Нобелевской премии, хоть она и включает в себя миллион или два американских денег. Он такой большой, что больше него уже ничего и быть не может. Он даже такой большой, что некоторые думают, будто никак не получится пролететь его за всю жизнь. Даже если будешь лететь во всю прыть. Говорят, что даже если ты сядешь в ракету маленьким мальчиком, то пока летишь по космосу, успеешь подрасти и даже повзрослеть. Потом – всё ещё пока летишь – познакомишься с девушкой, жениться на ней и даже станешь совсем взрослым, очкастым дядечкой. А твоя девушка – всё ещё пока вы вместе летите – станет тётей. У вас даже родятся детишки. И всё это, представь, пока вы летите вперёд, по космосу. Потом, вы с девушкой-тётей станете седыми и сутулыми, а ваши детишки вымахают в дядей с тётями. И представьте, вы всё ещё будете лететь по космосу по прямой, а ваши детишки родят вам внучат. Хуже того, космос всё ещё не кончится, когда у ваших родившихся когда-то внучат, родятся свои собственные дети и внучата. А вы всё ещё будете лететь. И представьте, до края космоса вы всё ещё не долетите. Воистину этот космос он очень-очень большой, и поэтому будет наверняка правильным называть его не просто космосом, а космосом с большой буквы, то есть, Космосом. Пожалуй, так мы и будем делать всегда дальше в нашем новом рассказе.

Но представьте, как вы удивитесь, когда узнаете, что в Космосе всё не так и плохо, как кажется. Нет, не в смысле того, что там, покуда летишь, приходится везти в ракете и воздух тоже, потому что дышать в этом Космосе попросту нечем. Дело в другом. Те, кто изучает космос – а это те самые учёные называющие себя космическими физиками – недавно узнали, что будет, если в Космосе лететь очень и очень быстро. Почти так же быстро как свет в темноте. Узнали, что само время в этом Космосе начинает растягивается. Вот если, летя в космосе быстро-быстро, ты скажешь всего лишь короткую речь: «Мам, помоги мне решить задачу!», а мама ответит тебе: «Сейчас, только дожарю яичницу!». То на большой-большой скорости это прозвучит вот так:

«М- м- м- а- а- а- м- м- м, п- п- п- о- о- о- о- м- м- м- о- о- о- о- г- г- г- и- и- и- и м- м- м- н- н- е- е- е р- р- р- е- е- е- ш- ш- ш- и- и- и- т- т- ь з- з- з- а- а- а- а- д- д- д- а- а- а- а- ч- ч- ч- у- у- у- у!». И тогда мама ответит «С- с- с- е- е- е- е- й- й- й- ч- ч- ч- а- а- а- а- с- с- с- с, т- т- т- о- о- о- о- л- л- л- ь- к- к- к- о- о- о- о д- д- д- д- о- о- о- о- ж- ж- ж- а- а- а- а- р- р- р- ю- ю- ю- ю я- я- я- я- и- и- и- и- ч- ч- ч- н- н- н- и- и- и- и- ц- ц- ц- у- у- у- у!»

А уж совсем на большой- большой- большой скорости, ты позовёшь вот так:

«М- м- м- м- м- м- м- м- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- м- м- м- м- м- м- м, п- п- п- п- п- п- п- п- п- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- м- м- м- м- м- м- м- м- м- м- м- м- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- г- г- г- г- г- г- г- г- г- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и м- м- м- м- м- м- м- н- н- н- н- н- н- н- н- е- е- е- е- е- е- е- е- е р- р- р- р- р- р- р- р- р- е- е- е- е- е- е- е- е- е- е- е- е- ш- ш- ш- ш- ш- ш- ш- ш- ш- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- т- т- т- т- т- т- т- т- т- ь- ь- ь з- з- з- з- з- з- з- з- з- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- д- д- д- д- д- д- д- д- д- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у-!-!-!».

Ну и мама: «С- с- с- с- с- с- с- с- с- е- е- е- е- е- е- е- е- е- е- е- й- й- й- й- й- й- й- й- й- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- с- с- с- с, т- т- т- т- т- т- т- т- т- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- л- л- л- ь- ь- ь- к- к- к- к- к- к- к- к- к- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о д- д- д- д- д- д- д- д- д- д- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- о- ж- ж- ж- ж- ж- ж- ж- ж- ж- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- а- р- р- р- ю- р- р- р- ю- р- р- р- ю- ю- ю- ю- ю- ю- ю- ю- ю- ю я- я- я- я- я- я- я- я- я- я- я- я- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- ч- н- н- н- н- н- н- н- н- н- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- и- ц- ц- ц- ц- ц- ц- ц- ц- ц- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у- у-!-!-!»

А уж на совсем большой, то есть, совсем-совсем близёхонькой к скорости светового луча, вы крикнете: «М-м…» Ну, надеюсь все всё поняли, а кто не понял, тот пусть попросит у мамы новую толстую тетрадку и напишет это самое «Мам! Помоги мне решить задачу!», так, чтобы поместилось как-раз на все девяносто восемь страниц.

Наверное, думаете, что за это время яичница на кухне обязательно сгорит? Или учительница Вера Петровна устанет ждать решения вашей задачи и навсегда поставит вам двойку в четверти, по пяти-бальной, двенадцати-бальной или какой там ещё системе исчисления оценок? Ничуть не бывало. Ведь и учительница ваша Вера Петровна… по-новому теперь В-в-в-е-е-е-е-р-р-р-а-а-а-а П-п-п-е-е-е-е-т-т-т-р-р-р-о-о-о-о-в-в-в-н-н-н-а-а-а-а летит в вашей же ракете, и яичница – я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч-н-н-н-н-н-н-н-н-н-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ц-ц-ц-ц-ц-ц-ц-ц-ц-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а – тоже.

Кстати, если скорость нарастить совсем до предела, то есть, до скорости света, то думаете, будто вам придётся просить у мамы ещё пять или десять тетрадей с девяносто восемью листами каждая? Ничуть не бывало. Хватит одной, и даже ни толстой тетради, ни страницы этой тетради и ни строчки. Потому, что на скорости света – самой-самой быстрой скорости в Космосе, вы успеете только сказать «М-м…» и все. Потому как время – не просто часы, а само время – вообще остановится. Да-да! Именно так! И это, поверьте, как раз чистая правда.

Хоть Космос и велик, но если вы полётите, по нему со скоростью света из вашего фонарика, то промчитесь по нему в одно мгновение. Моргнуть глазом, и то не успеете. Правда, во всём остальном мире – не в вашей ракете – пройдут в это славное мгновение миллионы миллионов лет. Да-да! Именно так!

4. Похищение с вывозом

Вот так-так, – думала ученица 6-го «Б» Кассандра Дубровина. – Мне, значит, и роднюсенькая мама Нина, и прероднюсенькая старшая сестрица Наталья доверили младых, неразумных детишек, а я, совершенно несознательный «пятый элемент» – как порой выражается сестрица Наталья – мало того, что отвела их играть на непозволительное роднюсенькой мамой Ниной место – БОЛОТО – так ещё и прошлёпала момент, когда жуткие пальцерукие инопланетяне похитили всю нашу ораву.

– Ты, Кассандра, потеряла все признаки разумного организма, – вот что скажет серьёзная мама, зубной врач Нина Марковна, когда нерадивая дочь Кассандра предстанет пред её очи.

«Мамочка и боже неправый, что ж отвечать-то я буду? Как оправдаюсь?» – думала ученица Кассандра. И тут же сама себя одёргивала. Лучше б, конечно, перед мамой Ниной оправдываться. В сто раз лучше. И пусть бы она даже, наконец, все зубы запломбировала, даже здоровые, и пусть бы она… Да, что угодно, в конце концов. Пусть даже без анестезии… Не, это уже слишком. Пусть уж с анестезией. Всё лучше, чем сидеть тут – непонятно где, от родной Земли, в неизвестном измерении.

С другой стороны, – размышляла далее ученица 6-го «Б», – с кем ещё в классе такое могло случиться? Ни с кем же, правильно? Пока, по крайней мере. Вот вернусь с каникул… Ну, пусть чуточку опоздаю даже – с кем не бывает? Слушать внимательней станут ведь, правильно? Все-то давно уж – месяц тому – как свои приключения на каникулах порассказали… Да и какие там приключения могут у кого быть? Ну, катался кто-то к дедушкам-бабушкам под Москву; ну, кто-то на море Чёрное проехался; Женя Панцырева, та, может и на океан, в Таиланд – ныряла там, как всегда – «дайвинг-мангальвинг», – передразнила Кассандра. И что у них ещё такого вот офигеннейшего? А тут – инопланетяне! Похищение с вывозом! Измерения иные насквозь! Да, кто угодно за такое… Ещё и не поверят, боженька неправый! Скажут… Особенно Лилька Зефирова… «А где доказательства? Насочиняла тут всяческое! Нафантазничала!»

И что ж я отвечу? «Вот, я – жива-здорова и фантазничать не умею – это и есть доказательство! И ещё мой племянник шестилетний Тимурка, да и Софа – они могут подтвердить» Не густо, прямо скажем. Смеху будет. Лилька Зефирова зальётся, что тот сверчок: «Племянничек-младенчик подтвердит?! Ха, и ещё раз Ха!» Надо будет хоть чего-нибудь тут стырить, чтоб было чего предъявить для доказательства. Какой-нибудь… А что собственно?

Кассандра задумалась. Впрочем, было гораздо лучше размышлять о том, что тут можно прикарманить для доказательств Земле и конкретно классу 6-й «Б» школы № 22, чем бессмысленно биться головой в поисках решения вопроса самого возвращения назад. Ну хоть каким-то приемлемым образом.

Разумеется, похищение заправдашними инопланетянами в «летающую тарелку» – это не какое-то банальное похищение террористами для выкупа. Тут даже сравнивать нечего. Фи! Террористы. Скучновато и скукожино даже, если потом в классе 6-м «Б» рассказать на перемене. Может и волнительно конечно. И даже всплакнуть можно из сочувствия, но… В общем, не то и не так.

Толи дело быть украденным пришельцами! Романтика. Даже пираты какие-нибудь сомалийские – и те не дотягивают. Фи! Пираты. Скучище просто в сравнении с похитителями с других звёздных трасс.

Сообщаешь так, между делом, на переменке: «А меня тут инопланетяне похищали намедни». И сразу галдёж вокруг замолкает, все открывши рты пялятся. Не верят, конечно, но ошарашены будь здоров.

Разумеется, может, кто и хихикнет: «Гляди, как Каська заливает!» Но сам-то в зависти великой, ибо как же так? Он, понимаешь, все лето у бабушки родимой в огороде проковырялся, а Кассандра Дубровина, значит, в звёздном круизе, пусть и похищенная.

Но всё же червь сомнения разъедает слушателей, ибо в век, когда все вокруг с телевизора заливают, что та Шахерезада на пенсии, как в такое поверить? Потому, конечно же, фотографии. Вот, значит, я с главным звёздным похитителем – он в чёрном, видите? Вот, у иллюминатора, когда Сатурн огибали по касательной. Вот, у стапелей «летающей тарелочки», а вот…

Кстати, о «летающих тарелочках». Это потом, когда-нибудь, в радостном далече возвращения – где-то накануне зимних каникул – с фотографиями и бронзовым загаром лица, опалённого лучами Бетельгейзе – будет все по-правдашнему и попробуй усомниться. Но вот ныне… Сейчас, когда «летающий чайник» инопланетцев только-только выскочил из атмосферы, тут то как?

Строгая мама, зубной врач Нина Марковна Дубровина, уже как раз вернулась со смены. Украдкой глянула в коридорном зеркале свои собственные зубы – лучше ли они тех чужих, что она целый день кряду рассматривала с зеркальцем. А теперь уже смотрит на часы и размышляет, где ж это загуляли её дочь и внучатые племянники? И не пора ли поговорить с отпрыском Кассандрой со всей строгостью?

И кто поверит… Да, даже предположит, что возле местного неосушенного озерца, то есть, Болота, только что стояла самая настоящая «летающая посудина», к сожалению, совершенно невидимая для окружающих из-за специальной конструкции, или даже технологии «Цефей-стэлс»? Никто, разумеется, не поверит. Хотя, ямищи от трех тяжёлых ног «тарелки» наличествуют. Да ещё и всякие прочие ямищи от глинолепной деятельности неожиданных посетителей Земли. А нет бы, тщательно исследовать, провести разные, там, анализы, как в кино. Снять с песка отпечатки нечеловеческих пальцев. Привести умных собак. Пусть они понюхают, а потом повоют на Луну – явно намекая на направление поисков. А там уж снарядить испытанный временем космо-корабль «Союз-Т» и… Вперёд – в погоню! Куда же ещё?

Однако ученица 6-го «Б» Кассандра Дубровина почему-то сомневалась в такой оперативности медлительного мышления взрослых.

5. Запас историй

В одном углу круглой комнаты лежало нечто похожее на матрац. Неизвестно, из чего сделали это нечто, но оно принимало любую форму, если сильно постараться. Главное, это нечто было вполне мягкое. И именно на нём трое ребят спали ночью, когда в каюте становилось темнее, чем обычно. Это «нечто» было цельным предметом, но если постараться, то получалось всколотить себе в этом нечто что-то в виде подушки. Потому спать было вполне удобно.

Как уже указывалось, никаких окон или иллюминаторов в помещении не было. Куда пришельцы везут пленников, определить было невозможно. Тем не менее, порой в одной из стен появлялось что-то на подобии телевизора, со звуком и изображением, как положено. Как ни странно, показывали там вовсе не какие-то инопланетные передачи, а вполне себе земные. К сожалению, происходящее на экране никакой тематике совершенно не следовало. То была мешанина из обрывков каких-то телепередач и фильмов, причём разных стран и народов и соответственно, на различных языках. Детских телепередач не было вовсе, потому осталось неясным, когда было скучнее. Когда этот телевизор работал или когда отключался?

Следуя своей обязанности старшей группы, Кассандра Дубровина развлекала младших родственников как могла. Благо, она всё же училась, точнее, как раз перешла в 6-й класс, так что давно умела читать, а потому могла с достаточными подробностями пересказать всё когда-то читанное, как в школе, так и в свободное от учёбы время. Однако поскольку будущее путешествие могло иметь совершенно неопределённую длительность, Кассандра с ужасом осознавала, что очень и очень скоро весь её запас прочитанных и просмотренных сказочных историй с неизбежностью закончится. И тогда…

И тогда, разумеется, придётся начинать рассказывать сказки с начала. Хорошо было восточной Шахерезаде, она всё же была как-никак взрослым человеком, и успела прочитать всю «Тысячу и одну ночь». Кассандра, к сожалению, не озаботилась о подобном казусе своевременно.

Спасали два обстоятельства. Во-первых, Софие как раз нравились вполне определённые, и даже набившие оскомину сказки, из чего следовало, что их надо время от времени повторять, чем экономился запас ещё не рассказанных. А во-вторых, прочитанные и просмотренные ещё на Земле истории, Кассандра уже начала сдабривать рассказами о школе. Благо, никто из младших ещё ни разу подобную организацию не посещал, так что вполне годились рассказы о том, что такое «урок», и чем он отличается от той же самой «перемены». Понятно, что в худшую сторону.

Ещё годились красочные рассказы о всех учениках 6-го «Б». А также об учительницах. Кстати, выяснилось любопытное обстоятельство. О всяких неприятных типажах, как в плане учителей, так и в плане соучеников, можно было рассказывать гораздо дольше. Ведь одни только характеристики-эпитеты занимали вполне пристойное время. К примеру, «этот Филя Бронштейн» был такой «неопрятный», «глупый», «шмыгающий носом», «беззубый» и… и далее, далее, далее.

Видимо очень скоро и София и Тимур должны были знать всех одноклассников Кассандры Дубровиной не хуже её самой. Причём, как выяснилось, по мере удаления корабля пришельцев от родимой планеты, даже вполне так поначалу неприятные «Фили Бронштейны» и прочие «Зои Шефраны» постепенно теряли неприятные эпитеты один за другим. То есть, с каждым оставленным позади очередным миллионом километров, абсолютно все соученики становились всё более и более родными. Вскоре, Кассандра, перечисляя недостатки Зойки Шефран, и вновь напоминая, о её «неаккуратной», «взъерошенной» и так далее причёске, неожиданно начинала всхлипывать и утирать платочком глаза. Тогда добрый Тимурка гладил её руку и заученно подсказывал, что ещё, кроме того, у этой Зойки Шефран, очки, и к тому же, «очень-очень некрасивые» и «совсем ей не идут». Но вот Кассандре почему-то теперь казалось, что может быть, очки Зое Шефран вполне себе подходят.

6. Мозговые людоеды

– Трык-трык-трык! – прыгала в ручках Софии кукла по матрацу, взбитому подобно неровностям одичавшей земной поверхности. Кукла выглядела весьма абстрактно, так сказать, функциональным подобием. Она была сотворена Кассандрой из маленького носового платка и оторванного от платья куска материи. Но ведь и неровности рельефа на спальном матраце тоже были чистой условностью, и при всем желании гору, а тем более пещеру внутри можно было до конца доработать исключительно в детской голове.

– Тут – в пещерах – живёт страшный людоед Барабас, – поясняла София вслух самой себе и окружающим зрителям. – Он хочет съесть мою куклу Касю. Вот! Ой-ёй! Бежим быстрее!

Кукла с бешеной скоростью, прыгая выше горных пиков, ускакивала прочь от страшной пещеры.

– Фух! – вздыхала облегчённо София.

Ученице 6-го «Б» не слишком нравилось, что её условную копию так запросто может заглотить какой-то неизвестный, даже не высовывающийся из пещеры, людоед. Но ей не удалось убедить племянницу обозвать стянутый ниткой носовой платок каким-нибудь другим именем. И теперь приходилось невольно переживать ещё и за какую-то условную копию – Кассандру-2.

– А нас тоже съедят, да? – подавал голос Тимурка, возлежащий поблизости и уже целый час кряду что-то усиленно обдумывающий.

– Глупости какие говоришь, Тима! – почти прикрикивала Кассандра-1, но в душе у неё что-то такое ёкало.

– Да я не щас говорю. Когда долетим, – пояснял Тимурка отрешенно философски.

– Что они людоеды все там, что ли? – чуть насмешливым тоном спросила Кассандра, положа руку на сердце. Но, тем не менее голос её звучал не слишком уверенно.

– Не знаю, – пожимал плечами Тимурка. – Вдруг людоеды? Мы же ещё не долетели, не знаем, какие они там!

– Выдумки, Тима, – почти уверенно ворчала Кассандра. – Нас везут для установления контакта. Будем там представителями Земли в их организации… этой… «Он-Он».

– Всё равно могут съесть. Свежими хотят довести, – кривил губы племянничек.

Тётя, ученица 6-го «Б» школы № 22, краем глаза наблюдала, что София уже оборвала свою людоедскую игру и, не поворачиваясь, прислушивалась к Тиме. Не хватало тут ещё слёз и новых истерик, думала Кассандра. Она явно угадывала будущее, причём, весьма скорое.

– Чушь мелишь! Глупости всяческие! Ты ж большой мальчик, Тимур! Пугаешь сестричку двоюродную. Ведь людоеды разные, они же только в мультиках – сам знаешь, – поясняла ученица 6-го «Б» донельзя спокойно и строго.

– Ага, в мультиках! – передразнивал Тимурка её интонацию. – Разные пришельцы тоже были в мультике.

– Ну, может, не людоеды, – добавлял он тише, несколько с опаской поглядывая на замершую Софию. – Софья, это я пошутил, про людоедов всяких. Слышь? Я думаю, нас привезут, и просто в поликлинику сдадут. На опыты.

– Вот ещё! Придумал совсем какую-то ерунду бредовую! – возмущалась Кассандра, но прерывала обвинительно-наставительную речь.

Маленькая София бросилась к ней в объятия, и сходу взревела на взрыд.

– Вот, Тимур! Довёл сестру, – поясняет маленькая тётя убеждённо. Она гладит племянницу по голове, но про себя тоже невольно думает про людоедов.

Заразное это дело – поселившиеся в мозгу людоеды. Их никак не вытравить.

7. Планетарный маршрут

Если бы наши милые герои имели в своей камере заточения иллюминатор, а лучше даже телескоп, да ещё если бы имели хоть какой-то навык ориентации по звёздам и планетам, то они бы уже точно знали, что их смутные догадки ныне очень и очень оправдывались. Причём, в самом худшем из вариантов. А именно. Похитившая их «летающая тарелка», правда, более похожая со стороны на летающий чайник, действительно со страшной скоростью удалялась прочь от роднюсенькой для героев планеты под названием Земля.

Кстати, мы как внешние всезнающие наблюдатели, попросту ведаем, что корабль пришельцев выглядит, как «летающий чайник». На самом деле, никто со стороны этого бы не заметил. «Чайник» снаружи был покрыт особым свето-, да и вообще все-поглощающим веществом. Его попросту не было видно вообще. И никакие локаторы его тоже не смогли бы разглядеть из-за включающегося при взлёте защитного поля. В самом деле, ведь ни одна астрономическая обсерватория на Земле не заметила ни посадки, ни взлёта «летающего чайника». Аналогично слепыми оказались и военные станции слежения, наблюдающие за воздушной и космической средой. Так что похищение наших малолетних героев прошло идеально чисто.

Но вот если бы кто-то все же наблюдал за «космическим чайником», то заметил бы, как корабль вначале ушёл в сторону ближайшей к нам звезды – Солнца, и достиг в этом направлении орбиты планеты Венера, однако миновав орбиту второй от светила планеты, продолжил ускоряться. Дальше, «чайник» пересёк орбиту самой ближней к Солнцу планеты – Меркурия, но продолжил падать на Солнце. Возможно, кто-то б даже испугался, что «летающий чайник» хочет покончить жизнь самоубийством, перед тем, по-настоящему закипятив всех, кто находился внутри корабля, однако всё было несколько не так.

На самом деле, несмотря на свою двойную, защищающую от наблюдателей оболочку, корабль всё же страховался от любых шпионов. Он маскировал следы. Именно потому он ушёл в сторону жёлтой звезды Солнце, чтобы его сиянием замаскировать себя окончательно. Кстати, точно таким же Макаром он и подрулил к Земле перед посадкой. Те, кто управлял «чайником» были очень и очень хитрыми инопланетянами. Они боялись даже не за себя. Они не хотели выдать пункта своей отправки. Таинственного пункта «А», из которого вышел поезд, то есть «космо-чайник», в пункт «Б», то есть, «З», ибо под буквой «З» мы обозначим нашу родную Землю.

Тем не менее, «чайник» пришельцев не собирался разбиваться о Солнца, и уж тем более, расплавляться в нём. Он использовал притяжение нашей звезды для дополнительного разгона, и когда оказался от него даже ближе чем планета Меркурий, обогнул по краю окружности, и снова направился в Космос. Прочь от центральной звезды. Причём, чужой «космо-чайник», находился в это время точнёхонько за Солнцем, и теперь уж точно никакие самые совершенные приборы наблюдения за Космосом не смогли бы его отследить. Земля в это время летела по своей орбите с другой стороны.

Это был явно не простой, а очень хитрый «летающий чайник». А дальше его путь пошёл отчитывать орбиты всех остальных планет. Перечислим их по удалению. Меркурий, Венера, Земля (она, как помним с другой стороны), Марс, гигант Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун. И, исключённый ныне учёными из состава планет, но все же имеющий свою длиннющую орбиту, Плутон. Орбита его столь длинна, а движется он столь медленно, что проходит её строго за двести сорок восемь земных лет.

Но корабль таинственных пришельцев был куда быстрее недотёпы Плутона.

8. В ожидании освободителей

– Я не собираюсь всю свою жизнь провести на каких-то там планетах, – с неожиданной серьёзностью заявила маленькая София, прямо-таки как большая. Просто как какая-то взрослая тётя артистка в телевизоре, который всё ещё время от времени возникал в стене каюты и показывал неинтересную ерунду для взрослых.

– …Тем более всё своё счастливое детство, да ещё с нерусскими инопланетянами, – довершил Тимурка.

У Кассандры, как говорится, даже челюсть отвисла. Чем, в самом деле, она могла парировать этих самых «нерусских инопланетян».

– А я что – хочу? – высказалась она неуверенно.

– Тебе-то, Кася, всё равно – детство твоё давно кончилось. Ты уже тётя Кассандра, – безапелляционно заявил Тимур.

– Ну, и… это… Вы что-то предлагаете? – поинтересовалась ученица 6-го «Б», приходя в себя от неожиданного «наезда».

Выяснилось, что никто конкретно и ничего конкретно не предлагает. То есть, София тут же ударилась в беспробудный рёв, а у готового последовать её примеру Тимура глаза тоже подозрительно заблестели.

– Ну, вы… это… – произнесла Кассандра, смахивая что-то с левого, а затем с правого глаза, – успокойтесь, что ли.

Она прижала к себе малютку Софию и подтянула за штаны Тимурку.

– Солиднее надо быть, раз уж мы без взрослых оказались.

– Хоть бы окно нам сделали, – пожаловалась София.

– Иллюминатор, – поправил Тимурка со знанием дела.

Кассандра глянула на племянника с удивлением.

– И когда нас освободят уже, Кася? – шмыгая носом, поинтересовалась София.

– Так летят же уже, наверное. Снаряжают ракеты, – не слишком бодро сообщила тётя Дубровина. – Разгонятся и…

– На абордаж возьмут и всё! – доложил Тима.

– Чо-чо? – переспросила Софья.

– Захватят этих пиратов космических и все дела, – подытожил Тимурка.

– Окно было б, так увидели б сами, – сообщила Кассандра и вдруг неожиданно для себя самой заревела на взрыв.

Младшие даже растерялись от такого переключения «программы».

Кончилось тем, что они сгрудились возле Кассандры и стали разом её утешать и гладить светлые волосы.

В общем, жизнь на корабле пришельцев вовсе не была сахаром.

9. Из пункта «Б» в пункт «А»

Вы не поверите, но рано или поздно многое заканчивается, а многое почему-то нет. Вот, например, как с планетами. Они всегда идут без особой цели по кругу, и их полёт совершенно никогда не заканчивается. Они крутятся и крутятся. Это мы – люди – между собой считаем, что прошёл год, ещё год. В том смысле, что наша планета Земля совершила оборот вокруг нашего родного Солнца. Потом ещё оборот. И ещё. Но ведь движение, или полёт Земли не прерывается.

Она не вздыхает, и не делает остановку по окончанию года, чтобы передохнуть. «Подайте мне, будьте любезны, стаканчик чаю с сахаром рафинадом! Я постою чуток, потому что пролетела очередной круг вокруг центральной звезды». Нет, Земля так не делает. Она работает бесплатно и без всяких отгулов, её движение никогда не заканчивается. У неё нет цели пройти от пункта «А» хоть в какой-нибудь пункт «Б».

Другое дело ракеты. Искусственные космические странники, созданные человеком. Или «летающие тарелки» с «летающими чайниками», сотворёнными чужим разумом. У этих парящих объектов всегда наличествует цель. Они именно для того и создаются, чтобы разогнаться и домчать от кокой-то «А» – Земли – до какого-нибудь «Б» – к примеру Марса. Или, в случае с инопланетянами, до чего-то там ещё.

Например, в данном случае маленький корабль-посланник – «летающий чайник» – уже отметился в пункте «Б», то есть, Земле, и ныне добрался до… Своего исходного пункта «А». Чего-то совершенно невидимого. Но и что же это? Пока секрет. Сохраним интригу, и пойдём далее по порядку следования событий.

Некоторые учёные говорят, будто то, чего никто не видит, не существует. В том числе и какие-то события, которые никто из людей не наблюдал. Наверное, это глупости. Потому что даже то, чего мы сами не наблюдали можно доработать воображением.

Например, девочка Кассандра и её спутники совершенно не ведали, что их «летающий чайник», а с их точки зрения «летающая тюрьма», наконец долетел до точки «А». Но ведь из этого не следует, что если они об этом не знали, то он никуда не долетел? К тому же, в момент, когда этот самый «чайник» присосался своим носиком к этому самому что-то, земные дети спали на своём матрасике и ни о чем подобном не ведали.

Представьте, они даже проспали, когда их матрасик – вместе с ними, между прочим – перетащили из нутра «чайника» в совершенно другое место. Просто, когда они очнулись, то заметили, что стены их привычной каюты для заточения почему-то раздвинулись. И хотя цвет стен оставался точно таким же, они как-то догадались, что заснули в одном, а проснулись в совершенно другом помещении. Так ведь бывает, правда? Те, кто были когда-то маленькими, знают, что иногда, когда где-то в гостях вы сильно утомились и задремали, папа или мама, осторожно берут вас на руки, и всё так же, не будя, доставляют в родимый дом. А уже там вы просыпаетесь, и догадываетесь о произошедшем.

Вот точно так и сейчас. Разве что ныне в переноске явно не участвовали добрые папы и мамы. И это было очень-очень обидно. Именно потому, проснувшись и оглядевшись вокруг, смелый мальчик Тимурка неожиданно начал хлюпать носом, а пробудившаяся тут же София уверенно поддержала его в этом не славном начинании.

Кассандра была вполне готова к ним присоединиться, но изо всех сил сдерживала себя. Ещё бы, она ведь была самой старшей родственницей, к тому же ученицей, переведённой из 5-го «Б» в «Б» 6-й, и нужно было держаться.

10. Желтые и разные звезды

Если посмотреть на небо, то звезды все на одно лицо. Правда, одни ярче, а другие чуть видны. Только вот яркие складываются во всяческие созвездия, и оттого в небе красота несусветная. Конечно, если совсем уж не ленясь присмотреться – лучше вообще в подзорную трубу – то может показаться будто некоторые из звёзд покраснее, а какие-то отливают голубым. Это не обман зрения, а истинная правда. Звезды имеют разные цвета. И яркость их различна не только от того, что какие-то летят в бесконечности Космоса ближе или дальше от нашей Земли и от нашего собственного жёлтого Солнца. Звезды и вправду бывают как маленькие – размером с исторический центр Москвы, так и огромными – на их фоне наше большое вроде бы Солнце будет смотреться как горошина рядом с горой.

Так же и на счёт цвета. Некоторые – бодрые молодые звёздо-солнца – сияют голубым слепящим сиянием. Не дай вам боженька неправый, когда станете космонавтами, попасть под это фиолетовое сияние вблизи – мигом закипите или получите дозы радиации непереносимые биологическим организмом с планеты Земля.

Есть звезды совсем белые, а белое, как известно, это смесь всех цветов радуги в одно целое. Больше всего в небесах звёзд жёлтого оттенка. К ним относится и наше скромное, если поставить его в один ряд с другими, Солнышко. Оно светит жёлтым, и на него даже вполне безопасно смотреть в упор, прикрывшись стокилометровым покровом воздуха. Именно так мы все делаем, сидя тут, на поверхности своего небесного тела, где-то на уровне моря. Конечно, если бы наше солнышко вдруг поменялось местами с каким-нибудь красным карликом – маленьким красным солнцем, которых в большом Космосе видимо-невидимо – то нам бы стало вовсе не так уютно и тепло. Смотреть и любоваться маленькой красной звездой получилось бы вообще не опасно для зрения – приглядывайся к ней хоть день напролёт, до самой ночи – однако делать такое пришлось бы в шубе и валенках, потому как красные карлики совсем не любят нагревать окружающий их мир. Разве что наша планета подвинулась бы совсем уж близёхонько к светилу.

11. Кощеи Бессмертные и рыцари

– Один, два, три… Ой, сбился! Тьфу ты! – считал самому себе Тимурка.

– Чего говоришь? Считаешь? – поинтересовалась София.

– Мне, через годик в школу, Кассандра?! – возопил он в такой тональности, будто его молодая тётя восседала на оставленной Земле.

– Дети идут в школу в шесть лет. Ты уже опоздал, – пояснила Кассандра наставительно. – Но можно и в семь. И почему я не пошла в семь, а? Было бы гораздо лучше.

– Почему лучше?

– Потому что я бы теперь переходила в 5-й «Б» класс и была бы там самой большой и сильной, вот! Никто б меня не обидел, – мечтательно произнесла Кассандра.

– Теперь не обидят, – уверенно успокоил родную тётю племянничек.

– Почему ж это? – засомневалась Кассандра.

– Потому, что тебя теперь похитили пришельцы. Никого ведь больше таких нет?

– Это да! Это да, – просияла ученица 6-го «Б».

– И я тоже в школу пойду? – поинтересовалась София. – Скоро?

– Тебе ещё два годика, – успокоила тётя. – Целых два. Очень много.

– У-у, не много. Раз и два! – возразила племянница. – Кася, давай поиграем в школу? Ты – учительница. Правильно?

– Ну, давай, – протянула Кассандра вроде бы нехотя, хотя на самом деле она очень любила играть в эту детскую игру, и именно в роли учительницы. – Я буду Лидия Фёдоровна. Так меня и называйте, ладно?

– Ага! – кивнула София. – Лидя Фёдоровна.

– Я тоже буду играть! – заявил Тимурка. – В математику будем, да?

– Не, вначале «русский язык и литература». Пишем букву «А»… Или лучше «П».

Долго заниматься не пришлось. Школьную реформу, с приёмом малолетних учеников досрочно, прервали… Кто бы вы думали?

Инопланетяне!

Явились, наконец, не запылились. Пришельцы долгожданные.

Инопланетяне, кстати, были так себе. Не смешные – носатые, волосатые, как в «Звездных войнах». Ни бело-черные лазеро-автоматчики шныряющие по коридорам строем. Ни тебе щупалец загребущих, как в «Войне миров». Средние такие инопланетяне. Разве что этот первый, на болоте встреченный, тот, конечно, своими руко-пальцами поразил, что называется. Позже, гораздо позже, когда взаправду похищенные земляне несколько пообжились в плену, выяснилось, что именовался тот многопальцевый Скульптором, и таковым, по сути, и являлся. Причём скульптором воистину удивительных способностей, или скорее «программированностей».

Главный здешний пришелец вообще не представлял из себя чего-то необычайно-странного. Длиннющий, сухопарый, что тот фонарный столб в парке, обтянутый в блестящее-чёрное одеяние. Для нормально образованных, уже насмотревшихся в жизни добрых сказочных фильмов из тоталитарного прошлого, детей, он более всего походил на карикатурного Кощея с фамилией Бессмертный. Руки у него было две, ноги, причём, тоже. И те, и другие конечности были, пожалуй, куда длинноватей, чем у обычного земного человека. Но ведь он, скорее всего, человеком не являлся, и уж тем более – земным. Ноги у этого Бессмертного были, мало того, что длинные-предлинные, но кажется, с двумя, а то и тремя коленями, потому как сгибались они каким-то странным, непривычным образом. Опять же позже выяснилось, что ноги у Бессмертного были экзоскелетного фасона, то есть, не совсем ноги, а скорее механические протезо-ходули. Именно протезо-ходули добавляли ещё одно лишнее колено к двум природным на каждой ноге. Руки имели по шесть пальцев, но полной уверенности в этом не было, потому как, за руку главный пришелец ни с кем из молодых землян не здоровался.

Да он и вообще не здоровался, даже словесно. Так, зашёл один раз тогда, а потом ещё пару раз, глянул на каждого в отдельности, моргнул своими двумя глазами, как диафрагмами, потоптался на экзоскелетных ногах-ходулях, да и был таков. Неприветливый такой дядечка Кощей. В один из заходов, Кассандра, как самая старшая и ответственная, обратилась даже, в плане того, что:

– Здравствуйте, уважаемый инопланетянин! Мы, от лица планеты Земля, приветствуем вас! И заодно, интересуемся. Когда, например, нас отпустят или хотя бы выдадут мобильный телефон, чтобы мы могли связаться с мамой… мамами, или даже посольством, и предупредить…

Ответа земные детишки не дождались. Разве что ходульный инопланетянин вторично зыркнул на Кассандру, и щёлкнул своими глазами-диафрагмами.

На счёт бессмертия оного пришельца, ввиду общего сходства с Кощеем тоже, по сути, выяснить ничего не удалось из-за общей неразговорчивости похитителей.

Кстати, на счёт похищения сомнений теперь уже окончательно не возникало никаких. Тут классика в чистом виде. Закрывающаяся извне кругло-белая комната, из которой пленным детишкам ходу не было никуда. Жуткой толщины, тяжеленная металлическая дверь-люк входила в свои пазы, как вклеенная, ни щёлочки не оставляла, а замки щелкали так, что явно чувствовалось – их никаким ломом с места не сдвинуть. Окошек с решётками тоже не было, потому даже в теории не могло представиться случая пропилить какую-нибудь стальную штакетину спрятанным в хлеб напильником. Лишь иногда дверь с уханьем, может от перепада воздушного давления, откупоривалась, оттуда просовывалась чья-то толи пластмассовая, толи железная многосуставная рука, ставила на пол нечто в виде подноса и исчезала. На подносе были всякие разности, в тарелках, пакетиках и тюбиках. Некоторые разности, на вид съедобные, оказывались абсолютно не такими, и наоборот – кое-какие явно несъедобные блюда, проявлялись вполне приемлемыми по вкусовым параметрам. Пробовал всё обычно Тимурка, именно ему по молчаливой согласованности девочки отдали роль дегустатора. Кассандра, вообще-то, переживала. Она же, как старшая, отвечала за всех ещё со времени гуляния около злосчастного Болота.

Переживать было от чего. В конце-концов, первооткрыватель съестного Тимурка мог, чего доброго – то есть, конечно же, недоброго – вообще отравиться. Уже неоднократно, он, попробовав чего-нибудь из нового тюбика, долго-долго плевался и ругался в своей любимой манере: «Все из-за тебя, Каська!». Тут возразить было нечего, Кассандра Дубровина, разумеется, была виновна в похищении. Вернее, в создании условий для похищения. Вот не пошли бы они на Болото, тогда… В общем, когда Тимур в очередной раз, натыкался языком на какую-нибудь инопланетную горчицу с перцем «Чили», и глаза у первооткрывателя лезли на лоб, у Кассандры горели уши – она ощущала себя виновной во всех грехах.

Тем не менее, и как не удивительно, но со временем, на возникающем из двери подносе, все реже и реже стали попадаться вещи совершенно несъедобные, а всё чаще вполне земными желудками усвояемыми. По всей видимости, космические похитители всё же не ставили перед собой задачу отравить или попросту заморить голодом. Просто, скорее всего, не у всех разумных представителей галактики вкусы совпадают, а потому чисто земную диету инопланетные тюремщики подбирали методом проб и ошибок. И первым, по кому прошлись данные эксперименты, оказался Тимурка.

Надо сказать, что за это земные девочки стали его уважать, вовсе не из-за родственных связей. Ведь вёл он себя, получается, как настоящий рыцарь. И Тимурка, надо сказать, этой своей ролью очень гордился.

12. Пластилиновый язык

Языковый барьер, есть языковый барьер. Против него не попрёшь. Но ведь для чего столь большие мозги вставлены в голову человека? Для приспособления к жизни, правильно? Тем более у детей. Соотношение веса мозга к весу тела у них, между прочим, куда лучше, чем у взрослых. А ведь этот показатель используется учёными зоологами для доказательства уровня разумности. Получается, дети умнее взрослых? Именно так! Они быстрее усваивают новое, а если учесть то, что некоторые, вполне на вид нормальные взрослые вообще ничего нового не усваивают, хоть тресни, то любой ребёнок становится в сравнении с дядями и тётями куда более соответствующим критериям разумности. И вот именно потому…

Это о языковом барьере, всё о нем. Малыш приходит в этот мир вообще не разговаривая ни на одном языке. То есть, ему не на что даже переводить то, что слышит для усвоения. И все-таки через какой-то годик он понимает уже вообще всё на свете, и даже сам вполне сносно предъявляет претензии окружающему миру. И вот именно потому…

Кассандра – успешно переведённая из 5-го «Б» в 6-й «Б» – была, разумеется, уже не младенчиком, и соотношение веса мозга к весу тела имело у неё несколько худшие параметры, но зато куда лучшие, чем у дельфина. Млекопитающего, которое лет сорок-пятьдесят назад всё человечество, кроме упёртых самураев-японцев, считало самой разумной рыбой на свете. И вот именно потому, при очередном общении с инопланетянами-похитителями Кассандра даже начала догадываться, о чём они говорят – между собой, понятно, потому что общаться с ребятишками с Земли длинный многоколенный пришелец никакого желания не выражал. Ну вот ни вот-сколечко.

В этот очередной раз главный пришелец (быть может, главными у них назначали тех, кто ближе дотягивается макушкой до потолка) привёл с собой сотоварища. Причём, давным-давно знакомого. Того самого, с бесконечно множащимися пальце-руками. Старый знакомый тоже, как и ранее, был совершенно неразговорчив. Даже главный худой, сравнительно с ним, смотрелся жутким болтуном. Много-много позже земляне узнали, что пальцерукий действительно не умеет говорить. От слова «вообще». Всё ему требуемое он выражает работой своих пальцев с ногтями-капотиками. Он разговаривает скульптурой. Очень удобно, и доступно для всех. Прямая речь в чистом виде. Потому и звали его соответственно ремеслу – Скульптор.

Вот и ныне, когда прибывший худой Кощей, в очередной раз насмотревшись на земных притихших детей вволю, о чём-то спросил Скульптора, тот повернулся, извлёк откуда-то кусок некоего пластилина и тут же слепил ответ.

– Нет, – отчеканил худой-длинный, ибо только таким образом можно было трактовать его жестикуляцию.

Немой Скульптор тут же прихлопнул вылепленную композицию и в мгновение ока породил новый состав фигурок. Как уже указывалось, при столь наглядной речи, не требовался вообще никакой переводчик. Так что с помощью познавательных способностей своего не зашоренного взрослостью мозга, ученица 6-го «Б» вполне уловила весь скудный диалог инопланетных злоумышленников. Один спрашивал и ругал на неизвестной землянам фонетике, другой оправдывался – лепил доводы на ходу.

– Что ж ты за растяпа такой? – пилил его худой-длинный. – Почему не мог отличить маленьких от больших?

– Откуда ж я знал, что это детёныши млекопитающих? – лепетал Скульптор с помощью вылепленной пластилиновой коровы. Корова, правда, была несколько шестиногая, видимо из-за принятых где-то на далёких звёздах стандартов. – Они ходили одни, сами по себе. Не у каких из известных нам разумных рас такое не принято. Дети ходят пристёгнутые к взрослым, до самого своего взросления.

Надо сказать, что словосочетание «известные нам разумные расы» Скульптор выговаривал – то есть, лепил – столь долго и тщательно, что худой-длинный не выдержал и остановил его жестом «хватит, и так понятно».

– Ты что же, не мог прихватить ещё каких-нибудь других, повзрослее? – хмуро поинтересовался худой-длинный.

– Думал, и этого хватит, Повелитель? Но если надо, я мигом приготовлю ракету и фьють-фьють туда-обратно. – И ракета, и «фьють-фьють», и изображение вполне похожей Земли потребовали от немого Скульптора жуткого расхода материала, однако он справился. Извлёк неизвестно откуда ещё две горсти своего пластилина.

– Знаю я твоё «фьють-фьють», – проворчал «Повелитель». – Засмотришься на какие-нибудь артефактные планетарные прелести, будешь пялить глаза и лепить копии, пока не запомнится до волосинки. Да и лететь чёрти куда и чёрти сколько. А главное, зачем повышать шансы нашего обнаружения? У этих людишек наличествуют телескопы. Есть локаторы. Допускаю даже, что они в некоторой мере, опасны. Чего я должен рисковать, из-за твоей нерасторопности?

– Виноват, – вылепил Скульптор. – Если Повелитель желает, могу сегодня же повеситься, благо тут уже наличествует вовсе не искусственная, а добротная сила тяжести.

– Ещё чего! – возмутился худой-длинный. – Где я нынче возьму другого такого – умелого и преданного?

И тогда Скульптор с явно угадываемым облегчением изничтожил миниатюрную фигурку самого себя, уже притороченного к виселице.

– В общем, с экземплярами нам в этот раз не повезло, – подосадовал худой-длинный. – Ладно уж, обойдёмся тем, что есть.

Во время всего этого обмена мнениями, дети с Земли выполняли роль статистов, то есть в диалоге совершенно не участвовали. Для этих инопланетян они и в самом деле были всего лишь «экземплярами». Однако малютка Тимурка не совсем понял ситуацию, видимо из привычки, что и нормальные земные взрослые не часто обращают на детей достойное внимание, когда обращаются между собой.

– Дядя, – сказал он вполне, по его мнению, заискивающе, – а можно мне чуть-чуть вашего такого хорошего пластилина? Тоже хочу полепить.

Вы не поверите, но немой Скульптор его вполне понял, хотя похоже удивился даже не самой наглости, а именно такой просьбе.

– Можно? – спросил он у Повелителя.

– Валяй! – махнул длиннющей рукой худой-длинный.

И тогда Скульптор тут же прихлопнул вылепленный вопрос-композицию и подал Тимурке волшебный пластилин, или что-то вроде пластилина.

– И мне! И мне! – взвизгнула, округлив глаза, София, но инопланетяне уже скрылись за тяжеленной дверью-люком.

13. Солнца наши и прочие

Думаю, теперь многих озарила эврика, касающаяся того, что звёзды потому и разного цвета, что сами по себе разной температуры. Те, что горячее, те белее. Самые горячие – голубые гиганты. Они светят испепеляющим, вредным для здоровья жаром, и облетать их завсегда требуется дальней стороной. Температуры их поверхностей доходит до двадцати тысяч градусов. Куда проще с солнцами подобными нашему. Температура всего-то шесть тысяч градусов, и если не трогать руками пламя, то существовать получится вполне так комфортно. Ну, а всяческие красные карлики, те, конечно же, куда холоднее. Где-то три тысячи градусов. Совсем маловато. Разумеется, в железных кастрюлях и сковородках, поставленных на такой огонёк, ничегошеньки не сваришь, не зажаришь, потому как оные расплавятся без всяких альтернатив. Но в мире звездо-солнц это считается слабой температурой, и потому сам свет красноватый и нет в нём жуткой силы молодых звёзд.

В общем, всё понятно-ясно. Те звезды, что моложе, и недавно родились, те и светят сильнее. Не скупясь орошают пустоту Космоса вокруг своим бело-голубым жаром. Постаревшие солнца, они куда скареднее. Давно, ещё в лихой звёздной юности, истратили они свою силу, и потому берегут то, что осталось. Энергия их велика, но всё-таки конечна, а жить звезды хотят как можно дольше. Наверное, им тоже нравится наблюдать за изменениями окружающего Космоса. Они – звёзды – живут столь долго, что вполне-таки могут пронаблюдать эти изменения.

14. Опасные планетяне

Инопланетный пластилин оказался вообще никуда не годен.

– Как же он из него лепит? – возмущался Тимурка уже миллионный раз за день. – Ведь не лепится же никак.

– А мне не дал совсем, – сообщила в свой стомиллионный раз София.

Кассандра тоже попробовала лепить из выпрошенного Тимуркой материала. И, ага, как бы не так. Этот пластилин даже формы не менял. Отщипнуть от него горстинку тоже не получалось никоим образом. В общем, или этот немой многопальцевый поиздевался над детьми, что конечно некрасиво. Или, мамочка и боженька неправый, для того чтобы свободно лепить из такого «пластилина» требовались руки как у американского господина Сигала из телевизора. Конечно, могло случиться, что этот чужезвёздный лепщик как-то руками нагревает или охлаждает этот самый «пластилин». Мало-ли, как устроены инопланетные руки изнутри, вдруг они и вправду с нагревательной спиралькой? В общем, этот неизвестный земной науке материал выглядел как пластилин, но совсем не лепился.

Зато в очень скором времени, неразговорчивый Худой-Длинный всех приятно удивил, особенно Кассандру. Длинный господин Кощей оказался вовсе не молчуном, как показалось при первых встречах. Может, взрослые правы, то есть, и вправду встречают по одёжке, а провожают по уму? К сожалению, в этот раз Худой-Длинный явился без своего лепщика, так что поинтересоваться, каким образом все же лепят из этого инопланетного пластилина не получилось. Зато хмурый многоколенный инопланетянин прекрасно разговаривал на русском языке. Без всяких там акцентов, диалектов и прочего. Хотя может, Кассандра в силу неоконченного начального образования и не очень-то разбиралась в подобных вещах. Гораздо позже дело конечно прояснилось. Оказалось, у главного пришельца Кощея попросту (если так получается выразиться в отношении данного случая) наличествовал в воротнике специальный прибор-переводчик.

Самообучающаяся миниатюрная машинка за время полёта, оказывается, подслушивала все разговоры детей между собой. А кроме того, вызубрила все диалоги во всех телепередачах Земли, которые транслировались во время полёта. Кто бы мог подумать, но оказывается телепередачи с нашей голубой планеты распространились по Космосу боженька неправый на какую-то дистанцию.

Короче, однажды Худой-Длинный явился, и снова воссел на своём, ниоткуда взявшемся, стуле. С появлением и исчезновением этого стула, надо сказать, происходил всё время форменный фокус. Быть может, Худой-Длинный носил его в складном виде, приклеенном к собственному седалищу?

– Кхе-кхе! – сказал главный пришелец, привлекая внимание маленьких землян. Впрочем, уже его появление привлекло внимания дальше некуда. – Планетяне земляне! Я хочу говорить с самым старшим среди имеющихся.

– С тобой, кажется, Каська, хотят потрендеть, – почти тихо, но оглушительно в пустой комнате-каюте прокомментировал Тимурка, и покраснел, поняв, что сказал как-то не так, как надо.

– Тима… Как ты выражаешься! – возмутилась ученица 6-го «Б», и тут же повернулась к Худому. – Слушаю вас, товарищ… э-э-э… Здрасьте!

Кассандрино «здрасьте» инопланетянин проигнорировал. Видимо, на их планете здороваться между собой было совсем не обязательно.

– Ты старший среди наличествующих? – уточнил инопланетянин, хотя любому «планетянину», в смысле человеку, и так бы, с первого взгляда стало бы понятно, кто из детей старшенький.

– Я, уважаемый пришелец, – ответила Кассандра, потому как считала, что не стоит начинать первую беседу с грубости.

– Ага! – сказал Худой-Длинный и от радости такого выдающегося открытия даже потёр ладони одну о другую. – Хотел я, значит это… Спросить, вот!

– Ага, – кивнула Кассандра в свою очередь.

– Часто на вашей стандартно-населённой планетке случаются такие вот драки, когда много сразу, да ещё разными подручными средствами? Обычно специальными инструментами?

– Это чего? – выпучила глаза ученица 6-го «Б», а слушающие небурную покуда беседу Тимурка с Софией вообще приоткрыли рты.

– Ну это… Как его, метеорит меня порази… О! Часто ли у вас там воюют, вот?

– А-а… Часто ли у нас, на моей любимой Земле, воюют? – просияла Кассандра. – Ещё как часто, дорогой товарищ инопланетянин. Так часто, что и без переменки вообще могут! В Сириях всяких, и во всяких других местах сразу.

– Ах ты! Метеорит меня щёлкни! Как прелестно-то, детёныши! – прямо-таки просиял худосочный пришелец. – И там даже грохают друг дружку по-настоящему сотнями и тысячами штук?

– И тысячами! – тоже сияя от достижений Земли сообщила ученица 6-го «Б» школы номер 22. – Так колотят, мил не-человек, что аж диву даёшься. И бомбочками, и ракетками крылатыми. А ещё с самолета как навернут! Бу-бух!

– Тра-та-та! – подсказал не могущий усидеть на месте Тимурка.

– Ага, и с пулемёта тоже.

– С «атомата»! – подпрыгнул на месте Тимур.

– Какие милые люди, – восхитился пришелец. – И никого не жалеют, наверное?

– Ещё бы. То ж война, – пояснила Кассандра донельзя довольная собой.

– Прямо неисправимо колотят, да? – уточнил Худой-Длинный. От возбуждения он даже вскочил со своего стула, и, поднявшись во весь свой неслабый рост, начал расхаживать взад-вперёд.

Тут Кассандру накрыло неожиданное озарение. Ведь, боженька неправый, вполне можно было использовать тематику для собственных нужд.

– Вы, уважаемый инопланетник, нас украли, так ведь нужно понимать? – спросила она по возможности скучным голосом. И поскольку многоколенный Кощей ничегошеньки не ответил, добавила: – Это у нас люди друг друга так метелят, а прикиньте, мил не-человек, что наши сотворят с чужими-инородными? То есть, с пришельцами? С вами, в смысле, если узнают – а они уж узнали, гарантирую – что вы крадёте людей.

– Это чем же они нас? – полюбопытствовал Худой-Длинный, возрившись на Кассандру с неожиданной внимательностью.

– Тух! Пиу-пиу! Ракетой, – пояснил Тимурка, сопровождая речь жестами.

– «Пиу-пиу!» – удивлённо повторил пришелец. Потом мотнул головой. – Не, технологии не дотягивают. Да и как найдут?

– Телескопом, вот, – заявила Кассандра. – Посмотрят и найдут сразу!

– Не, – он снова мотнул головой. – Не увидят. Никак не увидят. Нас невозможно увидеть. В общем, я рад, что ваши там так хорошо между собой дерутся. Причём всякими подручными приборами и даже специальной автоматикой.

– Ещё как, ещё как! – подтвердила Кассандра, хотя фраза «нас невозможно увидеть» несколько сбавила уверенность. – Всяких опасных пришлых наши забьют как…

– Как мамонтов! – подпрягся Тимурка.

– Каких ещё «мамонтов»? – несколько опешил Худой-Длинный.

– Ясно каких – с бивнями отта-кущими! – пояснила Кассандра, разводя руки вширь. – Всех выколотили камнями, даже без ракет. А у вас и бивней-то…

– Опасные планетяне, жутко опасные. И разумные к тому же, – потёр ладони одну о другую Худой-Длинный. – Надо всех вытравить. Прихлопнуть, покуда по Космосу не расползлись. Потом устанешь отлавливать.

Произнеся эту не слишком понятную фразу, высоченный пришелец встал и вышел в откупорившуюся самостоятельно дверь. Причём, наличествующий до этого вполне материальный стул, тут же испарился.

– А я ведь ни о чём не успела расспросить, – констатировала Кассандра. – Какой-то странный инопланетянин.

Можно было подумать, что на своём коротком веку она неоднократно встречала лишь совершено нестранных инопланетян.

15. Миллионы с октиллионами

Наше родное Солнце – жёлтое. Температура поверхности шесть тысяч градусов. Ничего себе! Но это все-таки ерунда, сравнительно с какими-нибудь белыми карликами. Вот те, светят так светят! Двадцать тысяч градусов по Цельсию! Боженька неправый, если бы наше Солнце вдруг засветило с такой температурой. Мы тут же обгорели бы, как головешки, и только сумасшедшие стали бы ходить загорать на пляж. Впрочем, при таком солнышке в сплошной пляж превратиться вся освещаемая часть планеты.

А почему звезды светят и греют? Это вопрос! Над ним билось не одно поколение учёных, не самых глупых людей в мире. И вот к какому выводу они пришли. Солнце, и все остальные звезды светят от того, что внутри у них происходит атомная реакция. Легкие атомные ядра слипаются в более тяжёлые. Самое лёгкое атомное ядро у легчайшего вещества под названием водород. Ядра атома водорода слипают в ядра гелия. Тоже, в общем-то, очень лёгкого газа, но всё же, почти вчетверо тяжелее, чем водород.

Такие сложные внутриатомные процессы не могут происходить где-ни-попадя. В нашем обыденном окружении – ни за что на свете. А вот в недрах, в глубочайших глубинах звездо-солнц – там самое то. Нужны гигантские тем-пературы – много миллионов градусов, и страшные, непредставимые давления. Это когда на атомы давит что-то жутко-жутко тяжёлое. Понятное дело, в центре Солнца, на его внутренности и давит весь огромный вес Солнца. В нашем случае два октиллиона тонн! То есть, в цифрах – 2 000 000 000 000 000 000 000 000 000. Двойка с двадцатью семью нулями тонн. Ничего себе! Вот то-то. Именно под таким давлением и начинают слипаться ядра атомов.

Что же с того? – спросит любой встречный. – Пусть себе слипаются. Однако, когда ядра атомов слипаются, появляется маленький-маленький излишек. Выделяется совершенная крупинушка неприкаянной энергии. При слипании ядер происходит нагревание. При каждом слиянии ровно чуть-чуть. Однако, внутри звезды атомов чрезмерно много. Гелий из водорода рождается и рождается, да так быстро, что каждую секунду в излучение превращается четыре с половиной миллиона тонн вещества. В одну-то секундочку. Именно поэтому любая звезда, то есть, любое солнце, и светится. Эта энергия, порождённая в его центре, выплёскивается наружу и несётся по Космосу во все стороны.

Звезды – это большие космические фонари… и печки одновременно. Именно энергия их нутра способствует протеканию всех прочих процессов в Космосе. В том числе – жизни. Мы живём, потому что наше милое Солнце бесшабашно расходует свой внутренний водород. Оно не жадничает и не копит что-то на чёрный день. Оно очень доброе – это звёздное Солнце.

16. Четыре руки

Одним неясным деньком… Неясным потому как из камеры заточения земных пленников никак не получалось понять день на улице или уже вечер, и так же точно соотносительно погоды. То есть, дождик на улице, туман клубится, или уже снег выпал и поблёскивает – не поймёшь. И к тому же, если все-таки предположить, что инопланетяне держат их не просто взаперти, а внутри какой-то «летающей тарелки», то тогда они летят по Космосу, а там, как всем доселе известно, дожди случаются только лишь метеоритные, а солнышко заходит, если только затмение, то есть, его загораживает какая-нибудь из здоровенных планет.

Так вот, одним неясным деньком, нашим героям неожиданно почудилось, что из-за толстенной железной двери раздаются какие-то невыясненные звуки. Кассандра оборвала повтор повествования об устройстве и назначении полезного изобретения человечества, под наименованием «перемена». Все замерли и вслушались в неясность задверного пространства. Благо внутре-стенный телевизор нынче молчал как рыба, а Тимурка, даже перестал канючить, что про эту самую «перемену» он уже абсолютно всё уяснил, и не пора ли повторить сказочку про любезного ему Конька-Горбунка? Более того, сообразительный Тимурка – что значит мальчик – вскочил и, подбежав на цыпочках к двери, приложился к ней ухом. Совершенно зря. Потому как не прошло и минуты, как массивная дверь из невыясненного металла шевельнулась, и за ней…

Это было нечто четырёхногое, но уж явно не Конёк Горбунок. Это что-то или кто-то едва поместилось в проёме двери, потому что, мало того, что у этого кого-то было четыре опорных конечности, сверху, на удлинённом туловище – у этого что-то-кто-то было ещё и целых четыре руки. Вот это был инопланетянин, так инопланетянин – что надо! У детей от удивления растворились рты. Особенно у Тимурки, который наблюдал гостя снизу, да ещё сам упав на четыре конечности: по-видимому, сработал заложенный природой во всех млекопитающих инстинкт подражания.

Настоящий пришелец сказал какое-то «иго-го». По крайней мере, звучало это близко к лошадиному, и никак не соотносилось ни с русским, ни с каким-либо известным в настоящее время языком планеты Земля. Тут же, разумея, что его не совсем допоняли, пришелец призывно махнул… Нет, не рукой! Все четыре были заняты переноской неких предметов. Махнул головой, явно приглашая маленьких землян следовать за собой.

– Пошли, – произнесла Кассандра, как ей показалось, вслух. – А то так тут и просидим всё наше большое космическое путешествие. Когда ещё… Софья! – прикрикнула она на младшую, потому как та, явно не горела желанием приближаться к четырёхрукому.

Наконец, после некоторой межручной суетни, пришелец умудрился высвободить сразу две нижних руки, распределив поклажу в верхних. Одну – нижнюю левую – он с поклоном протянул к Тимурке. Тот молча, всё ещё с открытым ртом, ухватился и снова обрёл собственную двуногость. С опаской приблизившуюся Кассандру, пришелец тоже тронул за плечо, словно здороваясь, и сделал новый приглашающий жест. Никто не понял, что имеет в виду четырёхрукий. Двуглазое – слава богу – лицо изобразило угадываемо досадливую гримасу. Но пришелец тут же двумя свободными руками подхватил Тимурку и легко водрузил на свою лошадо-подобную – только много короче – спину. Затем, так же точно он поступил и с Софией. Что касается Кассандры, то на не слишком длинной спине места для неё не оказалось, и потому ей пришлось просто взять удивительного пришельца за руку. Рука у него была страшно горячей, зато ладонь зеленоватой изнутри.

Однако даже в такой, столь нештатной ситуации, ученица 6-го «Б» не забыла о своих семейно-родственных обязанностях.

– Тимурка, – назидательно произнесла она, глядя вверх, – за Софьей следи! Придержи её, если что!

И вот после этого, и даже очередного неразборчивого «иго-го», они двинулись по коридору, куда-то прочь, от своей надоевшей темницы.

17. Без горизонта

А вот к этому, пожалуй, привыкнуть было совсем нельзя.

– Мама родненькая! Что с нашей Землёй-то случилось? – только и вырвалось у Кассандры.

– Боже, боженька ты наш неправый! И где же это я?! – выплеснула София, расширив глаза в два раза больше чем в обычное время.

– Ой! Держите меня! Планету-то нашу, планетушку плохие люди раскатали в совершеннейший блин! – возопил Тимурка не своим голосом, причём кто имелся ввиду под этими самыми «плохими людьми» осталось загадкой на все века.

– Тимурка у нас скрытый гений, – констатировала Кассандра, гораздо позже, уже при плановом обсуждении случившегося. – Землю переколбасили из шара в блин.

– Не в блин, а в блинище! О-такой! – развёл руки Тимур.

– А если этот блинище, ещё и окажется помещённым на трех слонов… или, там, китов, как сказано давным-давно, тогда и Софочка тоже угодила в точку.

– В какую ещё точку? – в недоумении вопросила София, не зная возмущаться ей, или воспринять сказанное в качестве похвалы.

– Это такое фигуральное выражение – «попасть в точку», то есть, «угадать правильно», – пояснила Кассандра лекторским тоном, и тряхнула своей кучерявой светлой гривой.

– Значит, планете нашей, Землице нашей ненаглядной голубой, и точно каюк, – констатировал Тимурка. – Если её так сплющили, то тогда понятно, что и морям, и городам всяким, родным и разным, им всем тоже. Потому и не видно ничего.

– Каким ещё городам? – поинтересовалась София.

– Ну, я ж сказал, всяким, – подытожил Тимурка.

– И нашим тоже, что ли? – расширила глаза в тарелки София.

– Что ты такое болтаешь ребёнку? – возмутилась Кассандра. – Ерунду ведь, совершенную.

А речь-то собственно всё это время была вот о чём. Речь шла о горизонте. О том самом, который Старик Хоттабыч назвал тем, местом, где земля стыкуется с прозрачным куполом небес. А в современных, продвинутых в соответствии с научным видением жизни учебниках, обозначается воображаемая линия, на которой земля соприкасается с небом. Ну, а в полном переводе с изначального греческого, «горизонт» трактуется как «ограничивающий».

Так вот, когда Кассандра, Тимурка и София выбрались из «Кунсткамеры причуд малоразумной жизни» – так среди местного населения обзывалась их тюрьма – и оказались просто на открытой местности, их взору предстало зрелище совершенно непредставимое для любого существа, доселе жившего на планете.

Потому, сто раз была права Кассандра, что они все давно уже находились не на родной Земле – они все попали в совершенно другой мир. И даже не на планету. Экое дело, попасть с помощью «летающей тарелки» на какую-нибудь планету. Позже, гораздо позже, их будущий друг – четверорук Гова – растолкует этим юным представителям планеты Земли – «планетятам» – истину их новой не планетной жизни.

Дело в том, что объект, на который угодили земные планетята, оказался вовсе не обычной шаровидной планетой. Этот космо-объект был даже не планетой, размазанной в блин. Это был звёздный объект совершенно нового вида – футурологическое космическое чудо. (Футурология – это научное предсказание будущего).

Когда-то давно, учёные Земли предвидели, что рано или поздно, человечество разрастётся так, что перестанет помещаться на маленьком Земном шарике, и тогда оно построит вокруг Солнца громадную сферу. Такую большую-пребольшую, что она огородит собственную звезду Солнце совершенно со всех сторон. Ни один лучик не уйдёт больше в космические дали, а каждый будет использован для дела. Или для добычи электричества через солнечные электростанции, или для согревания огородов. Да и просто для освещения городов и поселков. Ведь жить люди станут внутри сферы, а совсем не снаружи, где будет властвовать исключительно холоднющий Космос.

Иногда подобную гигантскую сферу называют «Сферой Дайсона», поскольку американский футуролог Флимен Дайсон предсказал её создание. Если честно, то данное название совершенно неправильное. В смысле, нечестное. Здесь произошло тоже самое, что и с открытием Америки. Открыл-то её, как ведают даже детишки, моряк Христофор Колумб, но новый материк назвали все же не Колумбией, а Америкой. Почему бы вы думали? Потому что позже Колумба некий Америго Веспуччи как бы открыл этот самый материк по новой. Он доказал, что Америка, вовсе не Индия, как ошибочно прикинул Колумб, а совершенно неизвестный континент.

Вот именно так, и с этой самой мифической Сферой, которая Сфера Дайсона. Гораздо раньше Дайсона вероятность её неизбежного появления в будущем предсказал русский учёный-изобретатель Циолковский. По имени Константин, а по отчеству Эдуардович. Он даже подсчитал, сколько людей сможет поместиться на этой самой сфере, чтобы жить-поживать не мешая друг дружке. И получилось у него преогромное число, чуточку даже превышающее пересчёт всех муравьёв на планете Земля. А именно, шестьсот квадриллионов штук. То есть, не каких-то там «штук», а шестьсот квадриллионов людей. В смысле, если выразить в цифрах, то – 600 000 000 000 000 000 человеческих существ. Жуткая цифра, если подумать и попытаться уместить таковую внутри всего одного человеческого мозга, а именно своего. И это при том, что плотность населения будет в семь раз меньше, чем в настоящее время на Земле.

Правда, на данной Сфере Дайсона, уж на счастье или на горе, столько людей не проживало. Скажем по секрету, что до прибытия во внутреннюю часть именно этой Сферы Дайсона ученицы 6-го «Б» и её К° – то есть, Кассандры и её компании – людей здесь вообще никогда не было. Можно сказать, что тётя Кассандра со своими племянниками открыла Америку. Только вот-такую – или, точнее, ВОТ-ТАКУЮ – здоровенную. Почти с нашу Солнечную систему величиной.

18. Без ночи

Да, пещеры у четвероруков были что надо. В них можно было жить. Ходить по ним можно было вообще сто лет, и ещё тысячу лет изучать. Обалдевший от открывшихся просторов Тимурка так и сказал:

– Хоть за миллион лет, и даже ещё чуточку, все здесь обойду, и сделаю карту. Вот!

– Зачем нам эта карта, тем более через миллион лет? – усомнилась умудрённая жизнью Кассандра. – Мы что здесь жить останемся?

– А почему не остаться? Дел вон сколько! Да и вообще… Тепло, светло…

– И мухи не кусают, – догадливо резюмировала малютка София.

В чем-то Тимурка, конечно, был прав. Тут, в пещерах четвероруков и вправду было тепло. В основной своей массе звёздная сфера состояла из железа. Свет центрального светила никуда кроме сферы не попадал, тем более теперь, когда Чёрная Звезда никуда не двигалась, затаившись в Космосе. От центрального солнца железо нагревалось о-го-го как, так что в устье пещеры было жарко-пре-жарко. Для того чтобы попасть в прохладу требовалось протопать по пещере порядочную дистанцию.

– Понимаете, – пояснял четверорук по прозвищу Гова. – Мы тут живём, как в жаровне. Ведь здесь не планета. Сфера-то крутится, но что толку? Солнце ведь внутри – не снаружи. Сколько не крутись – оно всё равно стоит в зените как вкопанное. Геометрию учили когда-нибудь? Ну и вот, всегда на девяносто градусов к поверхности. По идее, зонтик от солнца надо всё время таскать. Так мало этого, солнышко не заходит.

– И потому ночи нет! – добавил Тимурка, последнее время всё более проявляя признаки какого-то вундеркинда.

– Во-во, ночи нет совершенно, – посетовал четверорук Гова, полное имя которого, вообще-то, было Говорун. Понятно, что друзья четвероруки прозвали его так за неуёмную говорливость. Но нынче она требовалась по делу. Земные дети были тут не местные, и потому многие здешние привычности были для них чудесами и несообразностями. Пояснения четверорука Говы оказалось тут кстати.

– Оно – местное солнце – никогда не заходит. Горизонта тут нет, – рассказывал Гова. – Оно само тут, как бы, в плену. Окружили его со всех сторон оболочкой, так что никакие другие светила его не увидят.

– А когда летит? – поинтересовалась блондинка Кассандра.

– Когда летит? – почесал пятое справа ухо четверорук Гова. – Тут дело такое.

Четверорук Гова подвинулся к железной стене пещеры и провёл пальцем верхней левой руки, проверяя слой пыли. Затем он начал рисовать на стене простенькую схему.

– Да, земной рассвет наскальной живописи здесь никогда не повториться, – тихонько, себе под нос, резюмировала умудрённая жизнью Кассандра. – Попробуй, продолби по железу хотя бы простенький пейзаж.

Вообще-то на счёт наскальной живописи ученица 6-го «Б» очень и очень ошибалась, и убедиться в этом ей предстояло очень и очень скоро.

– Так вот, – продолжил между тем четверорук Гова. – Когда звёздная сфера движется, то свет внутреннего солнца выходит только с одной стороны. Планетарные жители по курсу движения, никогда не обнаружат приближение агрессора. Ну, а те, кто позади, они… Вы ещё не в курсе их судьбы? А… В общем, они могли бы увидеть очень яркую, быстро разгоняющуюся звезду, но… Им-то, вообще-то, уже всё равно.

– А почему? – спросил внимательно слушающий Тимурка.

– Как-нибудь потом, – уклончиво потупился четверорук Гова.

19. Гармония с естественной настройкой

Вообще-то, тем, кто живёт на планетах (а мы с вами все живём на одной из них!) этого не понять. Планета штука природная. Говоря по-взрослому – ЕСТЕСТВЕННАЯ. Родилась она когда-то миллиардов пять – это вот столько – 5 000 000 000 – кто не помнит – лет тому назад. Появилась она в результате тех самых естественных процессов. То есть, как бы сама по себе из космической пыли. И все на ней так само-собой, в соответствии с теми самыми естественными законами, пошло-поехало, и в конце концов устаканилось. Стало всё, вот как сейчас. И даже лучше. Ибо в наше неспокойное время – двадцать первого века – людей на планете Земля развелось до жути много. И всё бы ничего, но продолжили они все скопом при этом мусорить – каждый за десятерых. Вот и нарушили некоторые земную гармонию.

Причём, что интересно. Эту самую земную гармонию никто специально не настраивал. Сама жизнь хитро вписалась в процесс и навела на безжизненной до того планете Земля удивительно гармоничный порядок. Всё здесь – на Земле – к месту и вовремя. Вот, казалось бы, вулкан – страшная, гадкая штуковина, годная, разве что, любителям экстремального альпинизма для сэлфи. А как взорвётся, так вообще – «Спасайся, кто может!» Однако, это если рассматривать процессы в ту самую секунду. Но природа действует по-другому. В других – далёких от привычных людям – масштабах.

Вулкан взрывается – «Ба-бах!» Пепел сыпется вокруг на тыщи километров. Между делом засыпает всякие там Помпеи. Что господину Вулкану до какого-то там городка? Сами расселились на склонах? Сами. Я дымил – предупреждал? Дымил и предупреждал. Не верили? Вот откапывайтесь теперь, как хотите. Я не для вас работаю, отдельное поколение людишек!

В какой-то мере так. Озера выплеснутой раскалённой лавы и толстые тучи пепла, загадившие все этажи атмосферы – это лишь короткая фаза длиннющего процесса. Главное, теперь этот пепел с глубин Земли-матушки разнесётся на половину планеты. В пепле минералы – витамины нужные для постройки живой материи.

Пепел, рано или поздно, выпадет с дождиком обратно на землю. Там вырастет дерево. За счёт минералов оно вымахает до небес. Попутно посыплет почву внизу желудями или орехами. Осенью накроет землицу листьями. Микробики обеспечат гниение. В гнили заведутся червячки. Червячков съест мышка, когда зерно кончится. Мышку лиса. Вот так и понесётся по нарастающей. Круговорот минералов в природе. Выброшенных когда-то вулканом в верхнюю часть атмосферы – стратосферу.

Однако все эти прелести саморегулирования, они на планете. Это тут, у нас, климатические пояса сами себя настраивают. Даже планета сама себя латает, после всяческих землетрясений и тех же вулканических взрывов. А вот на звёздной сфере, тут всё гораздо-гораздо серьёзнее. Построена звёздная сфера, конечно, давным-давно. Но ведь, всё-таки, построена – не сама-собой появилась, так?

Вот и выходит, что раз уж построена сфера, то тот, кто построил, тот и должен наладить какую-то само-регулировку. А то как же? В смысле, кто же ещё?

20. Местные фрукты

– Угощайтесь, – сказал четверорук Гова и вынул из своего седлообразного рюкзака полные ладони каких-то плодов.

– Это что за овощ? – уточнила на всякий случай ученица 6-го «Б». Ботанику она ещё не изучала, да и если бы изучала, всё равно ничего похожего на Земле не было.

– Это не овощи – фрукты! – разъяснил Гова. – Очень полезные. Кушайте, планетята Земли.

Все потянулись к четырём ладоням: в них ого-го сколько умещается! Не то что в двух. Тимур всех опередил, и набрал полную горсть. Содержимое горстей тут же перекочевало в рот, после чего Тимур надолго вышел из игры в качестве собеседника. Кассандра попробовала с опаской. Вначале вообще попыталась ногтем расковырять кожуру.

– Кушайте, не бойтесь, – успокоил Гова. – Полезные фрукты. Название не скажу, на ваш земной не перевести. А истинное вы все равно не выговорите. Растим в пещерах. Этим кустам и света не надо – только тепло. А там его…

– Угу, – подтвердила София с набитым ртом. – Кисло!

– Кисло-сладкое, – поправила Кассандра автоматически.

– Очень полезный фрукт, – повторил Гова. – В нем жутко много железа.

– Ещё бы! – чуть хохотнула Кассандра. – Чего тут вокруг больше всего? Конечно же железа! Я ещё удивляюсь, что у местных овощей и прочего нет металлической кожуры!

– Слава Золотому солнцу, – серьёзно кивнул четверорук. – Кстати, в этих фруктах и золото встречается.

– Не в слитках? – подковырнула Кассандра.

– Нет! Зубы не сломаете, – улыбнулся четверорук, и невольно показал все свои восемьдесят с чем-то, в два ряда.

– Потому… – прожевал наконец Тимурка, – у нас тут скоро все зубы станут «изпозолоченными».

– Нет, – замотала головой София. – Совсем золотыми. Совсем! Вот! – дотронулась она до своих передних моляров. Все заулыбались.

Да, на Земле бы я таких прелестей не попробовала, подумала Кассандра с лёгкой, но приятной тоской. Даже не тоской, а так – несерьёзной «тоскушкой».

21. Пещерное население

Четвероруки были первыми пленниками Короля Чёрной Звезды, которым удалось сбежать из тюрьмы. Ещё бы, ведь у них целых четыре руки. Причём, в отличие от земных обезьян, у которых, как известно, рук тоже четыре, потому, что у них ноги как руки с длинными пальцами, у четвероруков ноги тоже имеются. Причём ног также четыре. Вот и получается, что за четырьмя руками попробуй уследи. Потому робот-тюремщик иногда, по высочайшему повелению, выводящий четвероруков на прогулку, и не приметил, когда особо ловкий четверорук своей третьей рукой – то есть, нижней правой – свистнул у него магнитные ключи от тюремной камеры. Отвлёк он тюремщика тем, что первой и второй рукой в это же время хлопал по собственным перепонкам многочисленных собственных же ушей, исполняя популярный шлягер «Ой ты доля палача, тяжелее нету». Кстати, ушей у четвероруков, как не странно, не четыре, а целых десять штук, и перепонки их действительно музыкальные. За счёт разного размера они последовательно настроены на все семь известных человечеству нот, и ещё на три вовсе земным музыкантам неизвестные.

Так вот, ночью этот ловкий, музыкальный четверорук выбрался из своей темницы и выпустил всех своих, и ещё пару безопасных на вид инопланетян. Тревожная сирена в тюрьме, то есть, в «Кунсткамере причуд малоразумной жизни», конечно же сработала. Но ты, попробуй догони в чистом железном поле четверорука, который несётся по местности на всех четырёх ногах? Вот то-то! Запыхаешься в два счета. Понятное дело, робот тюремщик, хорошо помня шлягер «Ой ты доля палача», не стал докладывать Королю о бегстве, ибо в случае открытия истины, хозяин Чёрной Звезды тут же повелел бы демонтировать тюремщика-лоботряса. Или б вообще, сделал это сам, потому что от звёздной скуки, тоже время от времени занимался всяким паянием и отвёрточной разборкой.

С тех пор четвероруки проживали на воле. Ночевали они в железных пещерах, которые сложными лабиринтами уходили в самые недра звёздной оболочки. Пещеры образовались сами собой от неравномерного остывания звёздной сферы во время её зарождения. Все ж помнят, что оболочка вокруг центральной звезды создаётся методом надувания? Сфера, она как шарик, только не из резины, а из металла. Не нужны ей для постройки никакие балки и крепления, ведь когда ты надуваешь праздничный шарик, ты же не строишь вокруг него какие-то крепёжные структуры из конструктора?

Ну и вот, когда оболочку надули, то она начала остывать. Космос, он хоть и важный, и весь такой сам собой любующийся, но в принципе, совершенно пустой. Потому надували оболочку, конечно же, не губами и не воздухом. Дули её, понятное дело, лазером. Потому нагрелась она так, что чуть не лопнула. Ну, а когда мощнейший лазер вырубился, стала звёздная сфера остывать. Пра-пра-прадедушка нынешнего Короля Чёрной Звезды был настоящим звёздным инженером. Он всё рассчитал сверхточно, и время нагрева, и мощность гигантского многофункционального лазера.

Но ведь когда строишь столь большую штуковину, больше трех сотен миллионов километров величиной, нельзя учесть всяческие мелочи. Ну, а при таких гигантских масштабах, мелочи могут быть очень и очень немаленькими вблизи. Например, из-за неравномерного остывания оболочки в нескольких областях образовалось множество пещер. Рассказывают, будто некоторые пещеры ветвятся на тысячи ходов. И некоторые ходы, совсем крохотные, но все же проходимые на четвереньках, доходят до Другой Стороны. Говорят, что там – на Другой Стороне, всё совершенно не так, как на этой.

Короля Чёрной Звезды, конечно же, раздражали всякие четвероруки и прочие существа, фактически вышедшие из-под его непосредственного контроля. Но дел у Короля было вообще-то позарез, и даже когда не было, он всё равно не успевал заняться проблемой беглецов со всей яростью и целеустремлённостью. Ведь учитывая размерчики Сферы Мира, прочесать её всю за короткое время вовсе не получалось. Разумеется, теоретически можно было бы задействовать Самый Большой Лазер и нагреть всю площадь Сферы до раскалённого состояния, дабы даже металлические пещеры оплавились, а входы их склеились. Что б даже те, кто уцелеет от жара, всё равно уже никогда не выбрались наружу. Однако Король, вообще-то, сам проживал на Сфере Мира, а мало ли что могло произойти с Самым Большим Лазером (сокращённо СБЛ), двигающимся по орбите в ста миллионах километров? Вдруг расфокусировка какая, или просто провал в какую-нибудь вакуумную яму вблизи Золотого солнца? И что тогда? От солидно выстроенного, любимого королевского замка останется только оплавленное металлическое озерцо, которое будет остывать от нагрева, то есть превращаться обратно в жёсткий металл, ещё тысячу лет кряду. СБЛ – штука опасная, его можно трогать лишь по истинно серьёзному поводу, не из-за пары-другой, да даже и сотни многоногих беглецов.

Иногда, правда, по следу четвероруков и прочего несанкционированного населения Сферы, посылали каких-нибудь роботов-сыщиков. Но ведь площадь сферы триста квадриллионов квадратных километров! Это ни много ни мало, а шестьсот миллионов планет размером с Землю разложенных плотно друг к дружке в виде одинаковых плоских пазлов. Попробуй обыщи такое сооружение вдоль и поперек?

К тому же, пещеры и прочие неровности рельефа. Особенно, конечно, пещеры. Ветвятся внутри на десятки отростков, а те могут тянуться на сотни километров в сторону. Вот и попробуй облазь? Сколько роботов-сыщиков сгинуло в тех пещерах – не сосчитать. Кто знает, может, какие-то одичавшие беглецы поймали их сетью и со всей жестокостью дикарей вынули из нутра литиевые батарейки, для своих пещерных светильников? А быть может, эти несчастные роботы-сыщики так до сей поры и плутают в бесконечности лабиринтов пещер? Их электронные мозги совсем свихнулись от бессмысленных отражений локаторов, шарящих по стенам. А железные ноги устали шаркать по ржавому железу пола, или уже стесались напрочь. И бедные роботы-сыщику могут теперь ползать разве что на четвереньках.

Так ведь это всё лишь в ближних пещерах, отстоящих от дворца не более чем в тысяче километров. Но что такое тысяча километров для Сферы Мира? В любую сторону она тянется на сотни миллионов километров. И очень вряд ли хоть кто-то из королевских посыльных продвинулся куда-то дальше первого миллиона. Странное дело, вокруг на самой Сфере Мира за тысячи лет образовалось сплошное неисследованное «белое пятно», а помыслы Короля Чёрной Звезды всё ещё по привычке были направлены на окружающий Космос.

Короче, Королю было вовсе не до каких-то прохвостов четвероруков, и уж тем более до всяческих других рас и племён, сбежавших из его «Кунсткамера причуд малоразумной жизни» и незаконно расселившихся по поверхности его личной Сферы Мира. Кстати, как ни удивительно, но здешним всесильным королём значился именно тот Худой-Длинный, который беседовал с земными детьми после прибытия «летающего чайника». Оказывается, при всём гигантизме звёздной сферы Дайсона-Циолковского, местных знаменитостей можно было пересчитать на пальцах одной руки.

И ещё можно смело констатировать, что местный Кощей Бессмертный – или Король Чёрный Звезды – слабо контролировал вершащиеся на гигантской сфере социальные процессы.

22. Четвероруки и их жилища

Пещеры четвероруков были такие длинные и извилистые, что, пожалуй, Тимурка ошибался, выкраивая для их исследования всего-то миллион лет. Некоторые уходили в железную оболочку на гигантские дистанции.

– Кто-знает, – подозрительно загадочно произнёс однажды четверорук Гова. – Вдруг пещеры, идущие отсюда – изнутри оболочки – где-то смыкаются с пещерами, идущими оттуда – с внешней стороны?

– Это как? – уточнил Тимурка. – А! В смысле с той стороны, где Космос?

– Ага, правильно, – похвалил за догадливость четверорук Гова. – Представьте, как там темно и страшно… И, наверное, холодно.

– Да, может там даже… это… попрохладнее, – несколько мечтательно произнесла София. Она обдувала себя веером, идею которого подсказал Тимурка, но сотворил, все же, знакомый четверорук по имени Хватка. Веер был сделан из чистого железа, раскатанного под прессом в идеально тонкий блин. Поэтому веер был нетяжёлый и гонял туда-сюда тёплый воздух исправно.

– Там должно быть жутко холодно, – кивнул ушами четверорук Гова. – Ведь солнце греет с этой стороны, а там его нет вообще.

– Зато там сейчас наше светит – родное, – внезапно произнес Тимурка и неожиданно всхлипнул.

– Ну-ну, Тима, – произнесла Кассандра и погладила Тимурку по голове. – Держи себя в руках.

– Как же он может по-настоящему? – неожиданно серьёзно удивился Гова. – У него ведь всего две! – и тут же для сравнения выставил напоказ все четыре ладони – две ярко красные и две светло зелёные.

– Ну, это такое фигурально выражение, – пояснила Кассандра с вызовом. – У нас дефицит с руками.

– «Дефицит с руками», – вымучено иронично повторил Тимурка, и последний раз всхлипнув, все же взял себя в эти самые руки.

– Знаете, – неожиданно развил новую тему четверорук Гова. – У нас на планете есть несколько видов рас. Рук у всех одинаково по четыре, а вот количество пальцев бывает совсем разное. У некоторых по семь пальцев, у некоторых даже по восемь. Представляете?! Мы с ними разные расы. В очень давние, былые времена у нас часто происходили войны, на почве того, какая из рас лучше. Как-то, целую тысячу лет, между прочим, на всех континентах нашей планеты Бульмазии господствовали восьмипалечники. Они считали, что у кого больше пальцев, тот и главнее. Но тут хоть со счётом было понятно. Зато какая началась неразбериха, когда однажды власть захватили четырехпалечники. Представляете, у них число пальцев на руке совпало с количеством рук или ног! Такая одинаковость цифр объявилась небесным знамением, и тут уж понеслось. Так вот, в этот недолгий период истории, длиной в триста тридцать лет, началась сущая неразбериха. Ведь, сами поймите, нарастить пальцы ни у кого не получится, а вот убавить – это всегда пожалуйста. Можно отчекрыжить даже кухонным ножиком или, там, топориком…

– Больно, наверное? – поморщился Тимурка.

– Больно, – легко согласился говорун Гова. – Но зато за нужное количество пальцев вполне можно получить дворянский титул, или, там, звание какого-нибудь генерала-маршала.

– Не надо о пальцах! – поёжилась София, на всякий случай, спрятав свои собственные пальцы, вместе с веером, подмышки

– Прекратите, и правда, уже об этих пальцах! – передёрнулась ещё и Кассандра. – Меня уже сейчас затошнит от этих пальцев и ножиков.

– Разбалакался, – неожиданно встрял с диспут, вроде бы спящий на голом железе без одеяла и простыни, четверорук Хватка. – Какие тебе к Космосу обычаи и дворянские титулы? Забыл, где теперь наша несовершенная, но все же добрая к жителям Бульмазия?

Вполне добропорядочная дискуссия тут же стихла, а четверорук Гова сразу поник, и сам хлюпнул носом, почти как Тимурка. В самом деле, где теперь их славный мир и что с ним стало?

Все-таки Хватка хоть и считался мастером на все четыре руки, но был совершенно не обучен такту. Все замолкли и задумались, хотя земные дети не сильно поняли, о чём тут намекнул новый друг Хватка.

23. Нешуточное дело

Как-то ближе к вечеру – условному, понятно, ибо на Сфере Мира ночей не бывает никогда – Кассандра потеряла Софию. Не было её ни в детской спаленке, отгороженной от жары двойным рядом штор, ни даже на улице, в районе детской площадки. В смысле, местечка, где дети играли прикрытые сверху от солнца чем-то на подобие беседочки.

– Софья! – покричала Кассандра в пространство. Вначале довольно тихо, ибо совсем не хотела выглядеть какой-то орущей дурочкой, если вдруг из-за какого-то пыльного металлического холмика тут же выскочит София, и спросит: «А чего это ты, Кася, орёшь как потерпевшая?» Потом, она покричала громче. Наконец, как могла громче, от чего весьма быстро охрипла. Но поскольку вошла в раж, то уже и остановливаться на достигнутом не собиралась.

Как назло, именно в этот день из старших жителей Сферы рядом не было никого. Привычно ушёл куда-то, не только, любящий поболтать на стороне в обществе других четвероруков, философ Гова, но даже мастеровитый Хватка. Вроде где-то в далёких пещерах нынче было заседание какого-то технического совета племени. Именно потому Хватка укатил на своём «Ходошаге» ещё ранним условным утром.

Утомившись кричать, ученица 6-го «Б» обшарила ближние окрестности и вернулась в устье родной пещеры. Она прошла в ответвление апартаментов Хватки, в первой же из мастерских обнаружила орудующего титановой ножовкой Тимурку. Пережила неутомимый визг и в паузе спросила, не видел ли Тима двоюродную сестрицу?

– У тебя горло, что ли болит? – встречно поинтересовался Тимурка. – Ты это самое… хрипишь, вот!

– Угу, будешь тут с вами – племянниками – хрипеть. Ты всё-таки Софью видел где-нибудь, Тима?

– Не-а! – крутнул головой Тимурка. – А ты её позови! Сама найдётся.

– Умный какой, – проворчала Кассандра. – Без тебя не додумаюсь. Может, она дальше, в мастерские товарища Хватки пробралась?

– Не, тут не ходила вообще. – Тимур ковырнул в носу.

– Откуда б ты увидел? Ты ж, когда мастеришь, так ничего не замечаешь. Мимо пробралась зачем-то вот и всё. Она там какой-нибудь станок не включит сверлильный? Ещё просверлит себе чего-нибудь.

– Не ворчи, тётя Каська, – подтрунил Тимурка. – София хоть маленькая, но не дура.

– Пошли вместе поглядим, – почти заискивающе предложила Кассандра. – Ты ж мужчинка у нас, Тима, а я в мастерских этих ещё заблужусь.

Тут Кассандру сходу шарахнула мысль, что София могла уйти куда-то в глубину пещер и там вправду заблудиться. Но ведь, Софа умная – тут Тима прав – она знает, что одной далеко ходить нельзя, и вообще, надо предупреждать старших, если надумала что-то новое разведывать. В мастерских она взяла Тимурку за руку. Так ей стало чуть спокойнее.

Осмотр мастерских ничего не дал. Уже вдвоём, они снова вышли на воздух. Осмотрели бесконечный горизонт. С некоторой точки зрения это было удобно. Местное устройство мира. Ничто, хоть тресни, не смогло бы спрятаться за линию горизонта. На любой планете, для того, чтобы заглянуть дальше, пришлось бы лезть на какую-нибудь возвышенность. Но и оттуда вовсе не осмотреть всё на свете, а просто расширить горизонт. В идеале, можно было подняться над Землей в ракете, но даже тогда не увидеть всё. Только половину планетарного шара. Тут, конечно было куда удобнее что-то или кого-то искать. Но вот Софии они все равно не увидели.

– Накажу! – произнесла Кассандра до жути уверенно, когда охрипла по второму разу.

– Но не мог же её кто-нибудь украсть? – «успокоил» Тимурка. – Тут же никого нет! Да и вдали тоже.

– Да уж конечно, никого! – передразнила ученица 6-го «Б». – Раньше тоже думала. А тут народу, на этой Сфере Мира, больше муравьев. Кто-нибудь…

– Да, нет, Кася! София хитрая – её никто не украдет, – почти уверенно сообщил Тимурка.

– Хитрая? Первый раз слышу. Вот получит у меня.

– Что? Будешь её ремешком? – поинтересовался Тимурка. – У мастера Хватки старый от генератора есть. Я тебе принесу.

– Молодец! Подсобил тёте, – прокомментировала Кассандра. – А ещё пещеры близко есть?

– Есть, – закивал Тимурка. – Несколько. Или даже больше.

– Ты был?

– Не! С Хваткой как-то проезжали. Он говорит, что неглубокие. Неинтересные. Зато в одной призраки.

– Что?! – волосы у Кассандры шевельнулись, может быть, встали бы дыбом, но она любила длинные. – Как призраки?!

– Да это Хватка так сказал, – несколько виновато пожал плечами Тимурка. – Я причём. Ну, называется так у него. Ну, это… Как его? Явление природы, вот!

– При чём тут явление?

– Ну, он… Хватка… он говорил, что ветер там всё время воет. В той пещере. Говорил – утечка. Вот.

– Чего специально меня путаешь, да, дорогой племянничек?

– Не, – мотнул головой «дорогой племянничек». – Воздух, сказал мастер Хватка, по щелям утекает отсюда на ТУ СТОРОНУ. И гудит всё время. Утечка. Гудит, как призраки гудят, вот и называется.

– А ветер просто, что ли? – чуть успокоилась ученица 6-го «Б».

– Ага, ветер. Сквозняк!

– Сразу нельзя было объяснить, Тимур? Чуть не напугалась, – Кассандра была в возмущении. Софья, а теперь ещё и Тимур, со своими выдумками.

Снова вернулись в пещеру. Прошлись по спальням четвероруков. Несмотря на то, что у четвероруков ноги были снабжены от природы чем-то на подобии копыт, и сами они, очень отдалённо, но все же, напоминали мифических кентавров, спали они всё же не стоя. Не как земные лошади. Так что в спальнях у четвероруков имелась целая гора брошенных в кучу покрывал, на которых они и храпели здешними условными ночами. Тут – в горе одеял – Софии тоже не оказалось, хотя поначалу у Кассандры зародилась надежда, что вот именно здесь она и прячется от тёти Каси, дыбы припугнуть. То есть, напомнить о своей значимости.

В их собственной – человеческой – спаленке София тоже за это время не материализовалась. Зато, осмотрев детские вещи, они не обнаружили магнитных роликов.

– Но там же это… темно, – сообразила Кассандра с некоторой надеждой, имея в виду пещеры. Надежда теплилась недолго – один миг.

– А у меня фонарик стибрили, – сообщил Тимурка через секунду. – Кто же его… – Он осёкся.

Дело принимало нешуточный оборот.

24. Пещерные дороги

Где-нибудь на земле-подобной планете от магнитных роликов не было бы никакого толку. Колёс у них нет, так что даже по ровнёхонькому асфальту катиться не получилось бы никоим образом. Сами посудите, как ехать без колёс? Конечно, скажут некоторые умные, зимой вполне получается кататься и бесколёсному транспорту. Коньки, лыжи, санки… Да мало ли что можно придумать, когда всё вокруг покрыто льдом. Но, во-первых, Золотая звезда греет так, что на Сфере Мира нет ни зимы, ни лета. Вернее, сплошное круглогодичное лето с солнцем в зените. Ничего тут не леденеет, хоть тресни, а если бы выпал снег, то все вокруг пооткрывали бы рты от изумления. Даже двенадцатиногие динозавры, у которых вообще-то целых три рта, и те бы открыли в удивлении все три. Эти двенадцатиногие – они такие толстые, и так много жуют, что при наличии одного рта всенепременно вымерли бы с голода.

Так вот, несмотря на то, что зимы тут нет вовсе, магнитные ролики вообще-то не ролики. Вопреки названию у них начисто отсутствую колеса. Они скорее коньки. А скользят они за счёт магнитов, да ещё о-го-го как скользят! Конечно, скользить они могут исключительно над железом, но ведь Сфера Мира и состоит из железа. По крайней мере, внутри. Вот именно потому всё так и случилось.

Ездить на магнитных роликах по поверхности тоже большущее удовольствие. Но вообще-то наверху жарко, и уж надо боженька неправый как нестись, чтобы хоть чуть-чуть охладиться. И к тому же, в некоторых местах ржавчина лежит таким слоем, что можно по колено зарыться. И попробуй в таком варианте разогнаться как следует? В общем, именно потому…

Оказалось, что не одному мальчику Тимурке стоит гордиться инженерными задатками. Земные девочки тоже мастера на все руки. Один фонарь София прихватила у Тимы, второй пришлось разыскать загодя в мастерской товарища Хватки. Затем привинтить их проволокой к роликам, и вот…

Уже вполне можно видеть дорогу в пещерах. Ржавой пыли там конечно тоже навалом, но всё же не так, как наверху. К тому же, некоторые пещеры похожи на дороги. Много тысяч лет назад, при остывании Сферы Мира, расплавленный металл ещё долго – может, целые века – стекал под действием силы тяжести вниз. Вот именно по этим застывшим железным ручьям и можно было нестись на магнитных роликах как угорелой.

Прямо, прямо, потом – ух! – поворот! И сразу развилка. Тут уж куда ноги понесут – вправо, влево, а можно и вверх, потому что на скорости, и инерция! И сила тяжести, она тоже – пока что – вниз! Красота! А как стены сверкают в свете двух фонариков! Переливы отражений со всех сторон. Это ж ещё красивей красоты! Можно даже на скорости совершить такой финт кручение, что проскочишь по потолку кверху ногами. Обалдеть можно!

Вот примерно в таком темпе это счастье и длилось, неизвестно сколько времени. Счастливые часов не наблюдают. Она и не наблюдала. София. Да она и по часам покуда ориентировалась не очень. Тем более, не имея таковых.

А пещерные дороги и не наскучивающие красоты всё длились и длились. Все вниз, вниз, в Бесконечность. Сплошная непрекращающаяся «лепота»!

25. Находки

Вначале они углублялись все вместе, потом, когда пещера стала делиться на рукава, расходились в стороны. Связь держали по телефонам. Оказывается, жизнь на Сфере Мира – мечта для любого радиолюбителя, только они об этом не знают. Ведь вокруг – сплошное железо! Благо на Сфере Мира почти не случается гроз, а то бы электричество так бы и било по пяткам каждую секунду. И без резиновых тапочек, а то и сапог, ходить бы стало нельзя вовсе. В общем, железо проводит ток, и потому стоит прижать провода от телефона к полу, как у вас налаживается прекрасная связь на тысячу километров, как минимум. И батарейки к телефону совсем не надо. Когда-то раньше Кассандра знала только маленькие мобильные телефоны. А здесь были большие, да ещё и с крутящейся ручкой сбоку. Потому, когда четвероруку требовалось кому-нибудь позвонить он прокручивал ручку на телефоне и оттого где-то в телефонной катушке появлялся ток. А уж ток, прекрасно распространяется по железу. Потому, если где-то боженька неправый где и в это же время, какой-то другой четверорук прижимал проводки к полу или железной стене, то его телефонный аппарат тут же начинал верещать и подпрыгивать от возбуждения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.