Таормина Феникс
Итальянские и русские любовники – 3

Глава 1

Когда у человека мало радостей в жизни, он радуется всему, чего не имел раньше.

Я смотрела на белый огромный круизный лайнер в порту Неаполя и мысленно видела себя с Кристианом в креслах на балконах номеров. Как бы мне хотелось проехаться на лайнере с моим любимым мужчиной!

Чтобы лунная дорожка освещала наш путь и звезды сияли от счастья, глядя на нас. Я бы угадывала каждое желание моего любимого и делала все, чтобы он был счастлив. Если бы только он мне позволил…

На борт лайнера поднимались туристы и я с мечтательной тоской смотрела им вслед. Может быть наступит день, когда я также как они, взявшись за руки с моим любимым мужчиной, поднимусь на борт такого же лайнера? Когда лайнер отчалил от берега я загадала это желание.

– Таня, пойдем. В Палаццо Реале опоздаем. – отвлекла меня от созерцания лайнера подруга.

Моей подруге, с которой мы наслаждались красотами и достопримечательностями Неаполя, было 52 года. Она была моей тезкой.

До Италии она работала учительницей английского языка, а в Италию она приехала выходить замуж за итальянца. Вернее за наполитанца. Они познакомились по интернету. Наполетанец держал ферму в горах и ему нужна была помощница по хозяйству.

Моя подруга была разведена. Ее муж женился на однокласснице их дочери. Подруга сильно переживала из-за измены мужа и решила утешиться в замужестве за итальянцем.

Жених предложил узнать друг друга до свадьбы и нагрузил ее тяжелой работой на своей ферме. Моя подруга стремилась произвести на него впечатление и сорвала спину. После того как она слегла и не смогла поднимать тяжести ее жених предложил расстаться. Ему была нужна сильная и здоровая батрачка. Больная жена в его планы не входила.

Моя подруга уехала от жениха и пошла работать сиделкой. Её бабушка жила в Поцуоли. В квартире с панорамными окнами и видом на море. Она была состоятельной наполетанкой.

В выходные дни мы набирали еды, вина и отправлялись на экскурсии. Насладившись историческими красотами мы забредали в какой-нибудь парк или находили свободную лавочку, чтобы удобно поесть, выпить и обсудить увиденное.

Нам было очень хорошо вместе. У нас было одинаковое образование, одинаковая профессия и мы понимали друг друга с полуслова. Как же мне повезло с ней!

Однажды мы не нашли другого места для распития вина, кроме лавочки напротив мэрии Неаполя. Я решительно сказала, что именно тут мы будем напиваться! Под носом у жандармов. В этом весь кайф!

Мы распивали вино из одноразовых стаканчиков, тайком наливая его из пакета, обсуждали входящих и выходящих посетителей, сотрудников, полицейских из здания городской мэрии и чувствовали себя великими конспираторами, а заодно шаловливыми школьниками, списывающими диктант под носом учителя. Нам было весело и мы напрочь забыли о том, что временно работаем сиделками. Не родились же мы сиделками, в конце концов! У нас образования будет побольше, чем у наших бабулек вместе с их отпрысками.

Мы временно спустились в долину к простым наполетанцам, чтобы взять то, зачем приехали и уехать прочь навсегда. Униженными мы себя не ощущали. Мы просто работали, чтобы оплачивать наши путешествия, изучать язык и позволять себе то, что было нам недоступно в нашей жизни в России.

Незадолго до Нового года я накупила две сумки подарков маме: итальянские сапоги, туфли, ортопедические тапочки, шейные платки, 12 кофточек и джемперов, нижнее белье, оливковое масло, макароны, сыр, прошутто крудо, колбасу, гриссини из цельнозерновой муки, шоколадные конфеты и отправила их домой украинскими бусами. Ровно через неделю мама распаковывала подарки и сильно ругала меня по телефону за расточительность.

Именно в Неаполе я полюбила дарить маме подарки и получать удовольствие от ее строгих выговоров за "нецелевое расходование денежных средств". Моя мама, как большинство советских женщин, считала расходы на себя лишними. А я считала, что моя мама ничем не хуже Джузеппины и даже лучше. Поэтому, я начала приучать ее к итальянским хорошим вещам и продуктам. Зря что ли я вид на жительство получаю? Пусть маме тоже перепадет радости. Она заслужила.

Тем временем, моя жизнь у Джузеппины становилась с каждым днем все невыносимее. Джузеппина раздражалась из-за всего подряд и впадала в истерику.

Она начинала на меня кричать, обзывать меня наполетанскими ругательствами, придираться к каждой мелочи.

Особенно ее раздражали мои привычки в еде. Она считала, что я слишком много ем.

От скуки я действительно ела больше обычного. Джузеппина считала, что я ее объедаю. И зря.

Джузеппина готовила пасту, покупала хлеб, сливочное масло, фрукты и овощи.

Шоколад, прошутто, мороженое, вино и некоторые другие продукты я покупала себе сама. Кроме того, я обнаружила, что от той еды, которой меня кормит Джузеппина у меня развивался стоматит в ротовой полости. Из-за кислого томатного соуса и крепкого кофе у меня появилось одновременно 4 язвочки во рту. Тот, кто знает как болит хотя бы одна язвочка может представить как болят одновременно четыре.

Я полоскала рот содой, но язвы не проходили. Только мороженое облегчало мои страдания. Мороженое в Неаполе очень вкусное. Это самое вкусное мороженое, которое я когда-либо ела. Причем, частные кафе-мороженое готовят настолько необыкновенное лакомство, что в Афраголу за мороженым приезжают даже из Неаполя.

Это дорогое мороженое, которое стоило 2,5 евро за порцию. Его я покупала себе сама на мои личные деньги.

Кроме мороженого я готовила себе картофельное пюре с салатом из огурцов.

Наполетанская картошка почти не содержит крахмала и настолько мягкая, что ее можно размять вилкой. Если оставить очищенную наполетанскую картофелину на столе, то она не почернеет даже если будет лежать на столе целый день.

Я варила себе гороховый суп на курином бульоне с сельдереем и петрушкой. Аромат горохового супа раздражал Джузеппину. А еще больше ее раздражал расход газа.

– Газ дорогой! Один баллон стоит 13 евро! – упрекала меня Джузеппина.

– Тебе надо есть так, как едим мы! Утром чашка кофе с печеньем, в обед паста, на ужин 1 фрукт и все! Больше ничего есть не надо! Ты обжора. Ты очень много ешь. Ты все время ешь! – ругалась Джузеппина.

Джузеппина была категорически против того, чтобы я готовила мою еду и ела ее.

– Это от твоей еды у тебя стоматит! Ты ешь картошку и сырые огурцы! Огурцы – жарят! А ты не умеешь есть и поэтому у тебя стоматит! Ты должна учиться есть как мы.

Зять Джузеппины поддерживал ее.

– Таня. Если ты приехала в Италию, то ты должна есть наши продукты и есть как мы. На завтрак итальянцы пьют кофе 30 дней из 30 в месяц. И ты должна есть так же как мы.

Джузеппина жалуется, что ты не завтракаешь по-итальянски. Разве тебе трудно выпить кофе утром, а потом, когда Джузеппина не видит, ты можешь съесть что-то твое? И готовить твою еду тебе не нужно. Джузеппина прекрасно готовит на вас двоих.

У меня было ощущение, что меня насилуют всей семьей. Даже в тарелку ко мне залезли! Оказывается, баданта не имеет права есть то, что ей нравится. Баданта обязана есть только то, что ей разрешают хозяева. Даже покупать себе продукты на мои деньги я право не имею в этой семье!

Разве так может быть в свободной и демократичной Италии? Это же диктатура, деспотизм и самодурство!

В один прекрасный день я не выдержала и позвонила Зине.

– Зина, добрый день. Вы не могли бы помочь советом что мне делать?

– Что случилось? – спросила Зина.

– Меня заставляют есть еду, которую готовит Джузеппина. Если я ем что хочется мне, то Джузеппина скандалит. А у меня весь рот в стоматите. Я не могу есть помидоры, кофе, помидорный соус, а Джузеппина и ее родня меня заставляют. Им все равно, что у меня язвы по всему рту от их еды. Подскажете что делать?

– Я зайду в четверг. Когда родственники бабушки будут дома. Поговорю с ними.

Зина зашла в четверг и мило побеседовала с Джанной, ее мужем Антонио и Джузеппиной. Наполетанцы искренне недоумевали почему я отказываюсь есть по расписанию ту еду, которую они мне покупают. Зина еле убедила их разрешить мне ту еду, которую я готовлю себе сама до тех пор, пока у меня не заживет стоматит.

– Таня, тебе надо потерпеть. Ешь их еду пока не получишь документы. Получишь пермессо и уйдешь от них. А сейчас тебе надо их слушаться. – уговаривала меня Зина.

– Это рабство какое-то. Никогда не думала, что в Италии я не смогу есть ту еду, которую могу сама себе купить. – удивлялась я.

– А что ты хочешь? Это же мы к ним приехали. Это мы от них зависим. Здесь мы живем по их правилам. Не расстраивайся. Получишь пермессо и освободишься от них навсегда.

– Мне кажется я никогда не дождусь пермессо. – сокрушалась я.

– Тебе повезло. Твои документы уже делаются. А я вот 5 лет ждала пока закон о квоте выйдет. – делилась воспоминаниями Зина.

На самом деле она лукавила. Квота о виде на жительство для нелегальных эмигрантов выходила каждые 3 года. И Зине не было необходимости есть вредную для ее организма еду целых 5 лет. Он проработала бадантой несколько месяцев и ушла зарабатывать деньги уборкой. 5 лет с такой как Джузеппина не выдержит ни один человек. Не то, что я.

С каждым месяцем Джузеппина все больше диктовала мне что есть, как есть, когда есть. Я все равно готовила себе ту еду, к которой привыкла. Не каждый день, конечно, но раз в неделю точно. Джузеппина и ее дочери за такое своеволие меня почти возненавидели. Они считали преступлением с моей стороны есть мою еду даже изредка.

Из-за разницы в меню семья Джузеппины мне часто делала выговор. С каждой неделей раздражение друг другом крепло. Я держалась из последних сил.

На самом деле им не хотелось заключать со мной официальный контракт на работу. Потому что в этом случае стоимость моей зарплаты возрастала на стоимость взносов в государственную казну Италии. Именно поэтому семья Джузеппины искала поводы для недовольства, чтобы в один прекрасный день выставить меня за дверь. Они не собирались ждать когда я получу вид на жительство. Компенсацию за стоимость пермессо для меня как для их работника они получили и от государства и от меня. Я же заплатила за мое пермессо моей месячной зарплатой. Семья Джузеппины не понесла материальных убытков. В отличие от меня.

После нового года Джузеппина скандалила почти каждый день. Мои нервы не выдерживали. Я сдерживалась, чтобы не наорать на нее в ответ. И еще я боялась, что не справлюсь с собой и огрею Джузеппину чем-то тяжелым по голове. При одной мысли об этом меня охватывал ужас. Если, не дай Бог, я покалечу или убью Джузеппину, то меня посадят в итальянскую тюрьму и на моем будущем можно будет поставить жирный крест. После итальянской тюрьмы для молодой эмигрантки, отсидевшей за убийство итальянской бабушки все двери будут закрыты. Причем, не только в Италии, но и в России тоже.

Но, и это еще не все. Меня покажут в криминальных новостях по всем каналам итальянского телевидения по всей Италии и опозорят на весь мир. Кристиан, Серджио, Мауро и другие мои бывшие коллеги увидят меня по телевизору в сводке криминальных новостей и ужаснутся. Кристиан от меня навсегда отвернется. Жизнь моя будет разрушена…

Страшные перспективы моего будущего в случае причинения физического вреда Джузеппине проносились в моей голове, я цепенела от ужаса и терпела истерики Джузеппины и нападки членов ее семьи.

Подавленное раздражение изводило меня. Отсутствие возможности уйти от издевательств деформировало мою агрессию в фантазии на тему публичной казни Джузеппины. Я настолько ее ненавидела, что жаловалась подруге на Джузеппину примерно так:

– Жаль нельзя приговорить к сожжению заживо раз десять подряд. Я бы приговорила Джузеппину к такой форме наказания. Спалила бы ее, потом оживила, потом бы опять спалила и так раз десять. Но, с условием, чтобы она все помнила потом, когда я ее после десятого раз оживлю.

Моя психика и я находились в опасности. В обычной жизни этого не понять. В обычной жизни есть дом, есть защита, есть возможность уйти от обидчика, хотя бы на время, хотя бы на съемное жилье, хотя бы к понимающим родственникам. Нелегальный эмигрант такой защиты не имеет. Нелегальный эмигрант, ожидающий вид на жительства у своего работодателя зависит от него как раб от рабовладельца. Раб не может уйти домой, потому что у него нет дома, раб не может пожаловаться в полицию, потому что он бесправный раб. Раб не может убежать, потому что он ждет вольную.

В канун Нового года я загадала желание и потом повторяла его как молитву почти каждый день:

– Господи, пусть что-то случиться и прекратит мои невыносимые муки у Джузеппины! Пусть хоть крыша рухнет! Пусть хоть дом развалится! Пусть что-то произойдет, чтобы я ушла отсюда!

Я повторяла эти слова так часто и на таких сильных эмоциях, что поверила, что скоро что-то произойдет. Что-то скоро обязательно случится и избавит меня от невыносимого многомесячного ожидания пермессо.

За 8 месяцев проживания у Джузеппины я ощущала себя так, словно провела эти месяцы в заточении у злобных троллей с ведьмой-предводительницей во главе. Я чувствовала себя униженной, оскорбленной узницей тюрьмы строго режима без права условно-досрочного освобождения.

О, Боже, мой! За что ты меня ТАК наказал! Восклицала я любимый вопль всех русско-язычных бадант Италии.

Самая неразрешимая проблема имеет более одного самого простейшего решения.

Ни на минуту моих мучений у Джузеппины я не забывала, что у меня выкуплен ОБРАТНЫЙ билет до Москвы.

Но, я очень хорошо помнила пример Аллы. В польскую тюрьму мне не хотелось. Гарантии, что мне попадется понимающий польский полицейский и не конфискует моё добро у меня не было.

У меня была возможность купить билет на самолет и улететь в Москву прямым рейсом из аэропорта Каподикино, который находится в Неаполе. Алла сказала, что авиарейсы самые безопасные для нелегальных эмигрантов. Потом я узнала, что у меня даже был шанс не словить штамп о депортации в паспорт, если бы я воспользовалась самолетом.

То есть, у меня была возможность не ждать пермессо. В экстремальном случае найти спасение дома я всегда могла.

Но. Оставалось одно большое НО.

А куда я, собственно, вернусь? Домой к маме? В ту же самую квартиру, в те же самые стены, в которых я денно и нощно оплакивала Кристиана? В тот же самый город, на который я не могла смотреть потому что он напоминал мне о наших прогулках с Кристианом? К тем же предприятиям, где я не могла реализовать себя профессионально, где я не могла найти достойную зарплату? К тем же самым металлургам, из-за которых я мучительно не могла лишиться девственности аж до 32 лет? К тем же самым металлургам, о личной жизни с которыми не могло быть и речи?

Все эти вопросы я прокручивала в голове после каждой истерики Джузеппины и ответ на них у меня был только один: МНЕ НЕКУДА ВОЗВРАЩАТЬСЯ. И не с чем.

Итальянский язык я еще не выучила. Денег в достаточном количестве еще не заработала. Италию еще не посмотрела. Ничего толком в этой стране, кроме полоумной бабки и ее ненормальной родни не видела. Пермессо, с которым у меня открывалась дорога на Север Италии поближе к Кристиану еще не получила.

И я так легко сдаваться не собиралась! Не для этого я в Италию приехала, чтобы, ничего не увидев, сбежать при первых трудностях к маме под юбку и сидеть там до пенсии!

Как говорила вторая лягушка в детской сказке: "Утонуть я всегда успею. Но, лучше я еще поборюсь!"

Глава 2

Чтобы поднять себе настроение и переключиться с унизительных воспоминаний я ринулась выстраивать отношения с Маурицио. Для этого мне ничего особенно не было нужно делать. Всего лишь отвечать на его звонки и приходить на свидания с ним в назначенное время.

Откровенно говоря, свидания с Маурицио были одно скучнее другого.

Я не знаю какое образование было у Маурицио, но как собеседник он был никакой. Я, как и положено женщине, помалкивала на свиданиях. Маурицио тоже помалкивал. Скажет пару незначительных фраз и молчит.

Приставать ко мне он начал на втором свидании. Мы с подругой отдыхали в Казерте. Я взяла велосипед на прокат и прокатилась на нем по парку. Причем, в состоянии алкогольного опьянения. Мы с подругой выпили красного вина из бумажных пакетов. Вино в Италии даже в пакетах неплохое. Стоило 1,5 евро полтора литра. Тавернелло. Нам нравилось.

Маурицио встретил меня у выхода из музея. Он полез целоваться и я ответила. По-взрослому. С языком. Маурицио мой поцелуй понравился.

– Ты целуешься очень жарко. – оценил он.

Знал бы ты, синьор журналист, что у меня секса не было год с лишним и на твоем месте я представляла совершенно другого человека, не так бы ты заговорил.

Маурицио посадил меня в машину и мы поехали прогуляться по окрестностям.

Журналист завез нас в уединенный уголок, остановил машину, оглянулся по сторонам и молниеносно стащил брюки с трусами. Не с меня, а с себя. Видимо, показывал свой агрегат в неработающем состоянии. Для того, чтобы я впечатлилась?

Я впечатлилась. Только не размерами агрегата, а детсадовской выходкой мужика, разменявшего пятый десяток. Мальчугану лет 5 такое простительно. Он еще не вырос и действует на инстинктах. Но, когда свой вялый член вываливают на обозрение из семейных трусов без спроса, без предупреждения, без близких отношений, сразу возникают сомнения в адекватности того, кто так делает.

Я сразу вычеркнула Маурицио из списка адекватных людей. Он немного стушевался когда увидел мое выражение лица, которым я смотрела на особо тупых рабочих металлургического завода. Маурицио натянул штаны с трусами и сделал вид, что ничего не было.

– Поехали в кафе. Тут рядом. Поедим чего-нибудь.

– Угу. – кивнула я. После зрелища Маурицио со спущенными штанами аппетита у меня особо не было.

В кафе Маурицио купил жареные в панировке куриные котлеты, наполетанские лепешки с начинкой и кофе.

Кафе было дешевой забегаловкой, рассчитанной на туристов. Наполетанцы по таким кафе не ходят. Это ниже их достоинства. Я сразу подумала о том, что, если бы Маурицио меня уважал, то повел бы в более дорогое место. Но, Маурицио боялся, что его узнают и не хотел неприятностей с женой. Поэтому повел меня в убогую забегаловку для туристов. Хорошо, что кафе было относительно чистым. И на том спасибо.

Я попробовала лепешки, котлеты. Маурицио пил только кофе. Такую вредную еду он не ел.

Мне еда не понравилась. Лепешки были черствыми, а котлета сухая и пережаренная.

У меня было ощущение, что меня опускают на тот уровень, на котором я никогда не была. В моем родном городе я бы ни за что не пошла на свидание с таким как Маурицио. А Маурицио смущен не был. Он ощущал себя благодетелем, накормившим погибающую от голода эмигрантку.

– Я женат. – уверенно сказал Маурицио. – У меня есть сын и я ни за что не разведусь с женой даже для самой красивой женщины. – подытожил он.

Я смотрела на Маурицио и думала, что у него проблема и с мозгами и с самооценкой. С чего он решил, что его кто-то хочет увести из семьи? Мне, лично, Маурицио в кошмарном сне в качестве мужа не приснится. И вообще, я с ним только потому что не нашла никого получше, чтобы отвлечься от мыслей о Кристиане. Не будь я тяжело ранена неразделенной любовью, я бы на такого обормота как Маурицио даже не посмотрела.

Неужели он не видит какое неказистое впечатление на меня производит?

Маурицио моего отношения не замечал. Он был на своей территории и считал, что делает мне одолжение.

– Понятно. – сказала я.

Я не сказала ему, что он меня интересует как временное развлечение. И еще, я, конечно, рассчитывала на его помощь. Но, судя по забегаловке куда он меня привел, деньги на женщин он тратить не любит.

Мы еще посидели немного и поехали дальше кататься на машине Маурицио.

Когда мы подъезжали к Афраголе Маурицио сказал:

– Тебе не очень весело со мной.

Я даже не стала отрицать очевидного факта, что Маурицио не победитель юмористического шоу. С чувством юмора у Маурицио полный провал. Я неопределенно пожала плечами и мотнула головой. Типа: "Тебе лучше знать."

Маурицио отвез меня к Джузеппине.

По дороге он рассказал мне историю о том, что муж Джузеппины повредился рассудком на старости лет и повесился. Поэтому, Джузеппина, иногда, такая раздражительная.

Маурицио и семья Джузеппины не ладили. Они не могли поделить какое-то помещение и Маурицио даже пришлось скандалить с ними из-за этого. Однажды, он принес пистолет, показал его сыну Джузеппины и после этого они с ним больше не связывались.

Я поняла, что Маурицио довольно инфантильный и хвастается тем, чего должен стыдиться.

После этого свидания я решила, что не буду связываться с Маурицио. Толку от него как от козла молока, а неприятностей может быть много.

Но, Маурицио был настойчив. Он продолжал меня подвозить до Неаполя и обратно. Иногда вывозил меня в соседние пригороды, которые ничем не отличались от Афраголы. В такие красивые места как Салерно, он меня больше не возил.

На православное Рождество он повез меня в отель. И я согласилась с ним переспать. Не потому что он мне очень нравился. А потому, что он не был мне противен, у меня давно не было секса и через постель я надеялась закрепить отношения и получить поддержку.

Очень наивное представление о мужчинах. Сразу же было видно, что Маурицио палец о палец для меня ударит и кроме как поездок по задворкам Неаполя мне ничего дать не может. Не будь он женат, возможно, он бы лучше ухаживал за мной. Но, будучи женатым он боялся огласки. А мне-то какой смысл тогда иметь с ним отношения и заниматься сексом? Никакого. Но, я понадеялась, что после секса отношение Маурицио ко мне изменится.

Такого секса у меня еще не было. Секса втроем. В постели нас было трое: я, Маурицио и призрак Кристиана, которого я представляла на месте Маурицио.

Получалось плохо. Маурицио был худым, жилистым, неуклюжим, резким в движениях и не достаточно чувственным. Возможно, он был слишком возбужден. Но, его пластика во время секса мне не понравилась.

Лично я возбудиться успела, а вот с разрядкой вышел облом. Маурицио кончил первым. Когда я пыталась завести его снова, он с улыбкой заявил мне:

– Ничего не получится. Я старый.

Низ живота у меня болел из-за неудовлетворенности. Я чувствовала, что Маурицио меня унижает, оставляя неудовлетворенной. Он мог бы постараться доставить удовольствие мне.

Пальцы, руки и рот у него были в рабочем состоянии. Но, Маурицио не считал, что мне нужен оргазм. Вообще-то, он не маленький и должен понимать, что неудовлетворенная женщина это мина замедленного действия. Теперь я понимала почему жена не жалует Маурицио и почти никогда не приходит к свекрови. С Маурицио можно жить только из-за денег. Но, денег у Маурицио не было. По какой причине его жена с ним жила мне было не понятно. Возможно, из-за недвижимости, возможно, он был ей нужен как аксессуар, а, возможно, у них были какие-то договорные отношения.

Я бы такого мужа как Маурицио терпеть бы не стала. Но, в этот раз я ему ничего не сказала.

Он увез меня из отеля неудовлетворенную.

В воскресенье Маурицио мне прислал смс о том, что остается на обед с семьей и не сможет меня забрать из Неаполя.

Понятно. Придется добираться домой на общественном транспорте. Если повезет, то даже не опоздаю.

В тот вечер я добралась до Джузеппины без опозданий.

В понедельник меня ждал сюрприз. Сразу после завтрака к Джузеппине приехали ее дочери: Джанна и Карла. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. Особенно лицо Карлы, которая меня невзлюбила из-за своего мужа врача. Я имела неосторожность назвать его очаровательным, не подозревая, что он ее муж. Зять Джузеппины был ее лечащим врачом, но мне об этом сказали только много месяцев спустя.

Карла меня настолько не переваривала, что могла не стесняясь громкой связи спросить у Джанны про мое решение посидеть с Джузеппиной:

– Что тебе сказала эта дура?

Дурой, разумеется Карла называла меня. Дура потому что баданта, потому что молодая и красивая, потому что посмела назвать ее мужа очаровательным в присутствии Карлы.

Карла начала разговор первой:

– Таня, тебе придется съехать!

– Как съехать? Куда? Почему? – забеспокоилась я.

– У нас в доме сложилась аварийная ситуация. На втором этаже, прямо над нами протекает крыша. Коммунальные службы сказали, что кровля прогнила и может обрушиться в любой момент из-за влажности.

– Но, как же мое пермессо? Я же заплатила за него? – спросила я.

– Когда придет срок, ты его получишь. Не беспокойся. Мы не бросим тебя без документов. Но, ты должна в самое ближайшее время найти работу и уйти. Мы не хотим попасть в тюрьму, если обрушится крыша. – сказала Жанна.

– Поторопись! У тебя срок одна неделя. – приказала Карла.

Потом они еще общались с Джузеппиной и между собой на тему как надо разговаривать с подчиненными. Общались на повышенных тонах эмоционально жестикулируя. Так жестикулировать могут только наполетанцы. Вернее не жестикулировать, а разговаривать руками.

Весь разговор женщины поочередно кидали на меня враждебные, разгневанные взгляды, словно это я собственноручно разрушила крышу их дома.

Я была и рада и не рада этой новости. Одна часть моей души ликовала, что скоро меня выпустят на свободу и мое заточение закончится. Но, с другой стороны я боялась потерять вид на жительство. Я же заплатила 600 евро и 8 месяцев моей драгоценной молодости за него. Неужели все пропадет даром? Кроме того, я никогда не жила на съемном жилье, не имела представления как искать квартиру в Италии, не представляла как искать работу в Неаполе. Но, на этот случай у меня была надежда на Зину. Зина обещала помочь.

И потом был еще Маурицио. Не зря же я с ним переспала? Он же поможет мне чем-нибудь? Хоть, советом. Он же местный. На поддержку деньгами, жильем и чем-то большим от Маурицио я уже не надеялась. Не тот он человек, чтобы помогать. Франко помог бы. Но, к Франко я обратиться уже не могла.

В четверг, в очередной мой выходной день, Маурицио опять назначил мне свидание и повез в отель заниматься сексом.

По дороге в отель я рассказала ему о моих проблемах с работой, жильем и документами. Маурицио обнадежил:

– У меня есть знакомый адвокат. Я узнаю что можно сделать.

Я решила дать еще один шанс Маурицио. Возможно, второй раз он будет на высоте?

Увы. Второй раз был еще хуже первого. Маурицио закрылся в ванной с телефоном. Я была предоставлена сама себе и решила выйти на балкон. В этот раз нам достался номер на втором этаже и балкон стоял на козырьке входа в отель.

Мне было скучно и я решила исследовать козырек. Не долго думая, я перелезла через балкон и оказалась на крыше козырька. Я прошлась взад и вперед. Подошла к краю, потом вернулась обратно. С высоты козырька открывался вид на проезжую часть, на горы, на горные поселки. По голубому небу плыли облака и ярко светило солнце. Было красиво.

Вдруг из под козырька вышел парень наполетанец. Он посмотрел на меня, ничего не сказал и вернулся под козырек.

Через пять минут из ванной быстрым шагом вышел Маурицио, замотанный в банное полотенце.

– Ты что тут делаешь? – спросил он меня с улыбкой.

– Мне консьерж на тебя пожаловался. Срочно заходи в номер и не делай так больше. – смеясь сказал Маурицио.

Я послушно зашла внутрь номера.

– Ты долго принимал душ. Я решила себя развлечь. – упрекнула я Маурицио.

– Да. У меня тут небольшие дела. – сказал он.

Про себя я подумала:

"Если у тебе, гад такой, дела, то зачем ты меня привез в отель и бросил одну?"

Глава 3

Италия прекрасная страна для путешествий, культурных впечатлений и гастрономического туризма, но представляет ли кто-либо из туристов огромную степень классового расслоения общества Италии?

Если судить по комментариям, то Италия в глазах многих представляется наступившим коммунистическим раем, где население ни в чем не нуждается, деньги зарабатывает в неимоверном количестве легко и непринужденно, а тот, кто ленится, за тем государство бегает и евро по карманам насильно засовывает…

Как же дела обстоят на самом деле? В реальности положение простых людей в Италии незавидное ибо большинству из них никогда не получить хорошего образования, никогда не получить хорошую профессию и никогда не выйти за пределы своего классового слоя. Именно поэтому в Италии так популярны лотереи, именно поэтому в Италии были жутчайшие проблемы с мафией, о которой сейчас все забыли, именно поэтому в Италии туристам нужно прятать деньги и документы за пазуху и не носить сумки, которые можно легко сорвать с плеча.

Как вы думаете почему в стране, в которой государство, якобы, гоняется за своими гражданами с целью распихать им деньги по карманам, так много воров карманников, так много людей, не имеющих среднего образования и просто самых настоящих бедняков?

Знаете ли вы, что в Италии существуют диалекты? Диалект это не наше: "чаго", "куды", "тяперь". Диалект в Италии это совершенно не понятные слова носителям других диалектов. А вы знаете сколько в Италии вообще существует диалектов? Много, бесконечно много… Потому что каждая деревня, каждое поселение, каждая гора говорит на своем диалекте, который другим не понятен. Например, наполетанский диалект не поймут в Генуе, в которой есть свой генуэзский диалект, а в Неаполе два небольших поселка, от одного до которого можно дойти через пару остановок говорят на совершенно разных наречиях, непонятных друг другу?

Знаете ли вы, что диалект деформирует произношение так, что по одной только интонации говорящего можно определить откуда родом человек? Я, например, не знаю всех диалектов, но с легкостью отличу миланскую, генуэзскую, болонскую, наполетанскую, римскую, сардинскую и другие интонации в итальянском языке. Итальянцы их не отличают на слух, а я иностранка отличаю. Может быть благодаря тому, что я иностранка и мне видны различия незаметные им.

Знаете ли вы что по степени владения итальянским языком можно определить степень богатства итальянца? Состоятельные, образованные люди будут хорошо говорить на итальянском языке, потому что у их семей были деньги на образование чада. Бедные, малообразованные люди будут говорить на простом итальянском языке, с маленьким словарным запасом и не всегда понимать итальянский язык по телевизору.

Надо ли говорить, что таким людям путь в офисные работники, в дипломированные специалисты и прочие топы наглухо закрыт?

Простые итальянцы никогда не смогут избавиться от диалекта, никогда не смогут получить профессию, никогда не смогут работать кем-то выше пиццайоло, официанта, бармена, простого рабочего.

Соответственно зарплаты у простых работяг в Италии маленькие. Уровень жизни очень не высокий и в силу ограниченных возможностей шансов выучиться, даже, если бы у них появились деньги на обучение, нет.

Почему же в Италии нет поголовной грамотности как в России? Почему в Италии такая проблема с образованием? Да потому что кому-то выгодно, чтобы большая часть итальянцев так и оставалась навсегда в своем классовом слое. Только у меня вызывает сомнение "высокий" круг знакомых итальянцев у таких же эмигрантов, как и я. Элита водится с элитой, простой люд водится с простыми людьми просто потому что их интересы никогда не пересекутся. Так как же сформировался "аристократический" круг в ближайшем окружении эмигрантов, если людей других сословий итальянцы к себе близко не подпускают? Видимо, все же сословия схожие, поэтому и подпустили. Как такое может быть? Да уровень образования наших эмигрантов не уступает, а часто превосходит уровень образования принявших их в свой круг итальянцев.

И как же наши успешные и реализовавшиеся эмигранты могут не видеть бедности и нужды простых итальянцев? Почему упорно доказывают, что только на Юге Италии живет нищий сброд, а вокруг них, на Севере Италии, сплошные топовые бизнесмены да выходцы из аристократических кругов?

Не знаю кого пытаются обмануть наши эмигранты: себя или меня, но мне кажется крайне подозрительным славословие в адрес строго сословного, сильно расслоенного итальянского общества и упорное отрицание бедности, беспросветности и обреченности простых итальянцев.

У нас в России, пока что, русский язык является всеобщим и каждый может развивать свое красноречие и грамотность до таких пределов, до каких сам хочет дотянуться. Нам в России не нужно ломать себя, переучиваясь с диалекта, впитанным с молоком матери на русский язык. Русский язык для нас единый, родной и понятный, а не чуждый нам язык, как итальянский в Италии.

И я не преувеличиваю. Знаете ли вы, что итальянский язык признали государственным совсем недавно, после военного объединения Гарибальди Севера с Югом? На Юге Гарибальди называют бастардом и считают, что он ограбил Юг в пользу Севера. Пару веков назад богатый сегодня Север Италии был нищим, а Юг, который считается нищим и преступным сейчас, был очень богатым.

После войны за объединение Италии всей стране был навязан северный диалект итальянского языка, который в настоящее время считается классическим итальянским языком. Но южане и многие итальянцы считают итальянский язык не родным и продолжают разговаривать на своих диалектах. В качестве протеста итальянский не изучают глубоко,так как в коммуне и в месте проживания коренные жители предпочитают общаться на своих диалектах, а итальянский используют для общения с чужаками. Поэтому и относятся к итальянскому, как к языку чужаков, которой изучают ровно настолько, насколько необходимо для формального, но не для душевного общения. Для души у итальянцев существуют свои диалекты.

Некоторые комментаторы мне пишут, что это у меня круг знакомых – нищие мигранты, а вот у них все сплошь представители высшего общества и поэтому я выливаю своё раздражение на то, что не смогла закрепиться в Италии…

Зачем бы закрепляться мне именно в Италии, если используя полученные знания, можно закрепиться в России так, что двери в любую страну мира будет открыты? Не понимаю я почему свет сошелся клином именно на Италии и почему никто не допускает мысли, что Италия может не подойти по некоторым личным мотивам, таким как: бытовая отсталость итальянцев, нежелание ощущать себя иностранкой среди коренных жителей, находиться в постоянной разлуке с родственниками из России и по многим, многим другим. Что за необходимость менять огромную страну Россию на небольшую Италию? Почему между Италией и своей Родиной нужно сделать выбор именно в пользу Италии комментаторы объясняют только одним: не осталась, потому что не получилось остаться. Факт, что просто не захотелось остаться в расчет даже не принимается…

А я вот сильно страдала в Италии от их узких улочек, от нехватки земли, от компактных машин, тулящихся на этих улочках. Когда по итальянскому телевидению показывали Кремль и Москву на душе у меня скребли кошки и я всегда думала, что изменила самой себе, отказавшись от всей этой мощи в пользу красивой, но деревенской Италии. Потому что в Италии нет Красной площади, нет московского размаха, нет мощных энергетических потоков, которые можно почувствовать только в Москве, только в России. В Италии мне не хватало ощущения российского могущества за спиной, ощущения принадлежности к сильной мировой державе, обладающей ядерным потенциалом, на хватало ощущения затаившейся силы, способной в одночасье подняться и сокрушить любого противника.

Вы видели метро в Милане? Это же просто крашеные стены в подземных коридорах. Вы видели метро в Москве? Это уникальный исторический подземный музей запечатлевший время и эпохи нашей страны. Московское метро это энергетический портал, где можно перемещаться во времени и в пространстве, переходя с одной станции на другую. Кто-то назвал московский стиль гигантизмом. Да, именно так. Гигантизм. Мощь. Мировое могущество. Страна с которой весь мир будет считаться. Россия это не милый сердцу сувенир, а несокрушимая сила, которая исходит от земли, от столицы, от пространства. Есть люди, которые этого не ощущают, не понимают, не видят, но как быть тем, кто эту мощь чувствует и считает её частью себя? Как может человек, ощущающий себя частью этой силы и имеющий часть этой силы в себе, отказаться от контакта с ней и поселиться в милой, приятной, культурно значимой, но энергетически слабой Италии? Итальянская земля имеет энергетику гораздо слабее российской и тот, кто вырос на российской земле, имеет тесные связи с ней, всегда будет ощущать себя сиротой, разорвав с ней контакт.

Да и на нашей земле тоже надо иметь способности, хватку и силы реализоваться. Так почему бы не оставить за человеком право выбора жить там где ему комфортнее, а не загонять в рамки стереотипов моральной устаревшей колбасной эмиграции, что жить в Италии всяко лучше чем в России?

Разве может не замирать сердце при взгляде из окошка самолета на бескрайние ночные огни Москвы? Разве можно не ощущать бешеную мощь, прошивающую воздушное пространство, исходящую от нашей земли? Если люди не чувствуют всего этого и остаются к российской энергетике равнодушными, то значит они просто слепы, глухи и бесчувственны. Таким людям бесполезно объяснять почему после всех стран мира, как канатом тянет домой и только дома отпускает гнетущая тоска и расправляются крылья.

Но есть у нас еще одно сильное отличие от итальянского общества. У нас нет острого, непреодолимого сословного барьера. В нашей стране, любой, кто задастся целью, сможет подняться по социальному лифту вверх и там наверху он не будет выглядеть простолюдином, чужаком, белой вороной, волей случая оказавшейся среди небожителей. Потому что у нас доступно образование, мы говорим на едином русском языке, который можно улучшить самостоятельно или наняв репетитора. Единственное, что может ограничить человека от подъема по социальному лифту в России так это лень, неверие в собственные силы или несчастный случай. У нас в стране, при всем материальном расслоении, отсутствуют жесткие сословные ограничения, имеющие нерушимый и непреодолимый статус в Италии. По произношению, по манере говорить у нас не определить запросто кто перед тобой: богатый неуч или бедный ленивец. Потому что у нас не привита в массовом порядке выученная беспомощность и нет подобострастного преклонения перед высшим обществом.

В Италии же, к сожалению, для простого люда, по одной фразе можно понять кто перед тобой, каков его материальный статус и какие у него перспективы в жизни. Поэтому эта часть жизни Италии мне очень не нравится, я не захотела с ней смиряться, да мне и не было необходимости связывать свою жизнь с узким кластером мигрантов или удовольствоваться статусом иностранной жены. При всей моей симпатии к итальянцам и международным бракам мне хотелось большего. Потому что дома у меня всегда было больше возможностей, чем у иного коренного итальянца в Италии.

Так стоит ли отказываться от свободы жить вне классовых страт? Стоит ли отказываться от свободы, которую Италия никогда не сможет дать своим гражданам?

В России эту свободу мы даже не замечаем, но успешно ей пользуемся и почему-то верим тем, кто говорит, что этой свободы у нас, якобы, нет…

Глава 4

Как думаете много красоток, в яркой одежде разгуливают по городам Италии?

Многие думают, что Италия это страна моды и что по улицам крупных городов можно ходить в той одежде, которая больше всего вам нравится и которая больше всего вам идет. Ну, например, в футболке безрукавке, сарафане, платье с открытыми плечами.

И вот тут незнакомых с реалиями жизни в Италии будет ожидать большущий сюрприз… Одеваться в открытую одежду девушкам и ходить в ней по улицам итальянских городов, поселков и деревушек девушкам НЕЛЬЗЯ!

Красивым девушкам славянской внешности.

Разумеется никто вас не заставит переодеться и никто не посадит вас в минивэн с надписью: "Полиция нравов". Но, если, вы однажды рискнёте пройтись по оживленным улицам Италии в таком виде без мужского сопровождения, то потом вы больше НИКОГДА в таком виде на улицы этой страны не выйдете. Хотя, ваш итальянец так одеться вам вряд ли разрешит…

Почему так? Казалось бы, Италия европейская страна, центр мировой моды и где, как не в Италии прогуливаться в самых современных и откровенных нарядах? А вот тут-то вы очень сильно ошибетесь! Это в России в такой одежде вы можете ходить по улицам и мало кто на вас обратит внимание. Ну может быть некоторые мужчины подойдут познакомиться и то не факт. До дома вы дойдете без приключений и без ярких воспоминаний. Для России с её обилием красивых девушек и избалованными женской красотой мужчинами, мини-юбка, открытая майка даже не стоит упоминания. Настолько такая форма одежды для нашей страны обычная и ничем не примечательная. А вот в Италии такая одежда вызовет неконтролируемую реакцию местного населения, испытав на себе, которую вы никогда её не забудете и впредь будете подбирать одежду, максимально закрывающую ноги и плечи.

Когда я приехала в Неаполь, то первое время носила обычные джинсы с обычной футболкой-алкашкой с открытыми плечами. Вместо туфель на каблуке я носила кроссовки. Я ненатуральная блондинка.

Когда я неслась по улице быстрым шагом по своим делам, машины иногда сигналили, иногда останавливались с предложением подвезти. Ну мало ли кто там останавливается, думала я, по моему телосложению, росту и внешности было видно за версту, что я славянка, вот и останавливались из любопытства.

А потом дочь моего работодателя конфиденциально попросила меня такую открытую одежду на работу больше не надевать…

Представляете, как я была удивлена, что невинную, целомудренную футболочку посчитали неприличной?

Дочь моего работодателя добавила: "Ты иногда нагибаешься над столом и эта футболка обнажает 2 см твоей спины, а у нас мужчины работают и… в общем, не носи, пожалуйста такое провокационное на работу…"

Сказать, что я была в шоке от таких слов – ничего не сказать! Конечно, я просьбу выполнила и надевала потом футболки с рукавчиками, чтобы итальянцев не смущать. Но, "Блин!!!", подумала я – "Я что в Арабские Эмираты приехала что-ли, что какую-то несчастную футболку-безрукавку в Неаполе считают вызывающей провокационной полуобнажёнкой???"

Ладно, решила я, на работу буду ходить как приказано, а по своему дому и по двору дома я продолжила ходить в подобной футболке и в шортах. Ну, что такого непристойного в шортах для России? Каждая вторая девушка надевает летом шорты и идет в магазин, на пляж, мусор выносить и т.д и никто, иногда, на нее даже не смотрит. Но, оказалось, что в Италии шорты, мои пожилые соседки итальянки приравняли к трусам! Они меня отругали. В Италии принято так по-свойски поругать соседку-иностранку, поучить её итальянским обычаям, пожестикулировать при этом очень эмоционально, чтоб до приезжей окончательно дошло, что в шортах и в футболке-алкашке на улицах Италии появляться НЕПРИЛИЧНО, ПОСТЫДНО и ОПАСНО!

Да-да! По улицам Италии девушка не может пройтись в шортах и в футболке-алкашке, особенно, если она имеет ярко-выраженную славянскую внешность. Это может быть для нее чревато… Не только избыточным мужским вниманием, но и тем, что итальянцы примут её за представительницу древнейшей профессии и проявят мягко говоря, неуважение…

Туфли на каблуках в Италии? Забудьте! Голые ноги и юбка карандаш? Вы что гулящая женщина? Яркий макияж, локоны, белые волосы, все нужно максимально обневзрачить, напялить темные джинсы, длинную бесформенную футболку цвета хаки и постараться максимально слиться с толпой. А тех, кто посмеет ослушаться негласного дресс-кода, ожидает сюрприз…

Однажды, когда я еще работала у Джузеппины, я прошлась по улицам Афраголы при полном параде: макияж, укладка, босоножки на каблуках, нарядная майка и белые брюки. С точки зрения России – так себе прикид. Обычный. В таком не то, чтобы на дискотеку, на свидание не пойдешь. Но, оказалось, что в Италии такой прикид производит фурор, если он надет на типичной славянке!

Позднее, когда я вернулась домой, то решила, что больше ничего, кроме, серого, черного, коричневого, синего и не маркого на себя в Италии НАДЕВАТЬ НЕ БУДУ!!! По улицам буду ходить серой, умытой мышкой без макияжа, без укладки, с прической старо-девический пучок!

От шока я не могла отойти пару дней. В чем же он заключался? Рядом со мной останавливалась каждая вторая машина, мне предлагали покататься, мне свистели в след, кричали громоподобными наполетанскими голосами: "БЕЛЛА!" (красотка), маленькие дети показывали на меня пальчиками и детскими тонкими голосочками вторили: "БЕЛЛА!". Итальянки смотрели на меня враждебными глазами, словно я шла, не вперив взгляд в одну точку, а стреляла глазами по их мужьям… Я чувствовала себя диковинным животным, розовым слоном, который сам по себе, без присмотра ходит по улице! Думаю, если бы рядом со мной был спутник, то такого многоголосного сопровождения не было бы, но на меня всё равно бы все таращились, как на экзотическое существо…

В общем, пришла я в себя после моего "победоносного" шествия по улицам Афраголы и подумала, что никакая Италия не свободная европейская страна, раз мне, рядовой русской девушке по улицам нельзя пройтись в привычной мне в России одежде… Подумала я, что никаких платьев, кроме темных в пол, никаких игривых блузочек с рюшами, никаких бридж, шортиков, сарафанов, коротких юбок, трикотажных платьицев в облипку, таких к каким я привыкла дома в России мне носить в Италии не удастся… Потому что в этой стране нельзя выпячивать свою женственность, чтобы итальянцы не возбуждались, а итальянки не ревновали и не ощущали свою невзрачность на контрасте с девушками славянками((( В Италии мне пришлось освоить, принять и смириться со стилем серо-черно-бурая-невзрачная мышь, чтобы мимикрировать с остальным населением и не выделяться из итальянской толпы.

Этот факт меня добил… Ибо как так можно жить, никогда не облачаясь в яркое, цветочное, шифоновое, воздушное, полупрозрачное, короткое, обтягивающее молодой девушке? Да это не жизнь, а преждевременная старость получается! А если наплевать на всех и одеваться как душа пожелает, то от похотливых взглядов итальянцев, от их приставаний, непристойных предложений и неприязненно-агрессивных взглядов итальянок надо будет в ванной по 3 часа стиральным порошком отмываться!

Поэтому, когда мне рассказывают, что я упустила своё счастье выйти замуж за итальянца и остаться в Италии, я горько усмехаюсь. Вот уж спасибки! Нацепить на себя черно-серое рубище и посыпать голову пеплом в молодом возрасте я ни за какие коврижки не желаю! Ни один итальянец не стоит того, чтобы я превратила себя в серую мышь лишь бы ему угодить и лишь бы он не чувствовал себя в тени своей жены иностранки.

И постоянная ревность моего потенциального мужа итальянца, его нравоучения и принудительное облачение в итальянский дресс-код мне на фик не уперлись! Не захотела я изображать из себя монахиню-пенсионерку ради душевного спокойствия итальянцев.

Ни по одному итальянскому городу я потом никогда в яркой одежде не ходила. Помнила урок Афраголы и не желала его повторять. Хотя мне и говорили, что северяне такие все из себя джентльмены, но я ловила их взгляды на себе, когда они думали, что я на них не смотрю и мне эти взгляды очень не нравились… Смотрят как на легкую добычу, которой я для них не была и становиться не собиралась.

А дома в России, я потом оторвалась))) Одевалась как мне заблагорассудится, в самые яркие, броские цвета, полупрозрачные летящие блузки, обтягивающие брюки, кричащую бижутерию, босоножки на шпильке, полуоткрытые сарафаны, обтягивающие платья и остальное, что мне только в голову приходило. И чувствовала я себя в своей тарелке, в своей стране и возвращаться к прежним серым одеждам итальянского периода не собиралась!

Потому что одно дело, когда вы сами выбираете неброское, не маркое, невзрачное для вашего удобства, а другое, когда вас насильно заставляют носить только серое, черное, синее, чтобы стереть вашу индивидуальность, заставить вас слиться с толпой, принудить вас не выделяться из общей серой массы… Такого насилия над моей личностью я не позволю никому. Никакая Италия этого не стоит, а моя родная страна от меня этого не требует. У нас в России демократия, свобода личности, самовыражения и индивидуальности такая, что никакой Италии и не снились!

Поэтому, не надо дорогие мои соотечественницы и соотечественники рассказывать мне о том, что я не попробовала итальянского счастья и пишу чисто из зависти к тем, кто вкушает его каждый день полной мерой, без ограничений. То счастье, которое смогла предложить мне Италия, оказалось мне не по размеру. Слишком невзрачное, слишком строгое, слишком нетерпимое к моей индивидуальности, к моей славянской внешности, ломающее через колено итальянского общественного мнения мои представления о свободе выражения личности и её независимости от мнения окружающих…

Глава 5

В день моего освобождения из "Алексеевского равелина" Джузеппины ярко сияло всегда веселое наполетанское Солнце.

За мной приехала Зина с Андреа на черном, дорогом седане.

– Буон джорно, синьоры. – приветливо улыбнулась Зина Джузеппине и Джанне с Антонио.

– Бон джорно, бон джорно! – глухим старческим голосом поприветствовала Джузеппина Зину и даже грустно улыбнулась.

– Как ваши дела? – спросила Зина, склонившись к бабушке.

– Вот… – развела руками и покачала головой Джузеппина. – Дом рушится. Какое горе, какое горе… – трагично покачала головой она. – Ничего нельзя сделать. Приходится съезжать, чтобы не отправиться на кладбище раньше времени. – сокрушалась бабуля.

– Кровля может обрушиться в любой момент! – округлив от ужаса глаза усугубляла Джанна.

– Да, в Афраголе много ветхих зданий. Случаются ураганы. Оставаться в таком старом доме опасно. – соглашалась Зина. – Что же будет с документами для Тани? Письмо из префектуры должно прийти на адрес этого дома. Кто получит почту? Таня заплатила за пермессо деньги и не должна пропустить получение документов (временный вид на жительство). – напомнила Зина.

Нейро

Префектура в Италии – это государственный орган, который представляет интересы центрального правительства на уровне региона или провинции. Находится под контролем Министерства внутренних дел. 1

Префектуры обеспечивают координацию между местными властями и государственными органами, регулируя административные и миграционные вопросы. 1

Некоторые функции префектуры:

координация вопросов, связанных с иммиграцией и продлением вида на жительство; 1

рассмотрение заявлений на получение итальянского гражданства; 1

воссоединение семьи для иностранцев, проживающих в Италии.)

– Не переживайте. Все письма, пришедшие на этот адрес внучка Джузеппины (грымза ВерОника, которая меня терпеть не могла. прим. автора) передаст нам. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы Таня получила пермессо. Не волнуйтесь по этому поводу. – заверила Джанна. – Таня – молодец. Она хорошая баданта. Мама была в надежных руках. Но, из-за угрозы обрушения кровли Тане надо найти другую работу. Мы желаем ей удачи. – добавила Джанна.

Я была удивлена такой высокой оценкой моей деятельности в качестве баданты. И от удивления даже не смогла выговорить "спасибо".

– Хорошо. Вам тоже спасибо за все. Нам пора. – Таня забирай вещи, мы уезжаем.

– Аривидерчи. – Сказала я.

– Чао, чао! – Ответила мне Джузеппина и Джанна с Антонио.

Я подхватила мой чемодан на колесиках, сумку и легко спустила его с единственной ступеньки, ведущей из комнаты Джузеппины, вышла за массивные железные ворота, покрытые коричневой краской и ржавчиной.

Я не могла поверить, что никогда больше не переступлю порога комнаты, которая была для меня камерой заточения в течение 8 месяцев. Я чувствовала себя как заключенный, выпущенный по УДО из колонии строго режима. Или как заключенный концлагеря, которого освободили накануне визита в газовую камеру.

Я не чувствовала веса чемодана. Адреналин свободы переполнял меня и мне казалось я могу поднять даже машину Андреа, если потребуется это сделать, чтобы никогда не возвращаться обратно к Джузеппине. Я подкатила чемодан к багажнику машины. Андреа помог мне уложить чемодан внутрь, я села на заднее сиденье и машина увезла меня прочь из этого гиблого места.

Через несколько минут Андреа привез нас в другой район Афраголы. Он был таким же обшарпанным и трущобным, как тот район, в котором я жила с Джузеппиной.

Место куда меня привезла Зина оказалось съемной квартирой на первом этаже. Владел ею Марат. Татарин из России. Ему было 46 лет и он жил с русской женщиной старше себя. Она была родом из Башкирии. Ее звали Оля. Она работала прислугой в большой и состоятельной семье Неаполя.

Марат не имел собственных детей и, кажется, никогда не был женат. Их отношения с Олей были похожи на отношения взрослого сына и матери. Оля, практически, усыновила Марата, а он был этому только рад. Почему-то, мужчины, "усыновленные" женщинами старше себя становятся немного детьми.

– Комната стоит 120 евро в месяц. Это кухня, это общий холодильник, это душевая, это плита. Есть частично изолированная комната, есть свободные кровати на втором этаже. Выбирай где тебе больше нравится.

– Я поселюсь в частично изолированной комнате. Спасибо! – сказала я.

Частично изолированная комната была очень похожа на чулан в доме моей родной бабушки в деревне. Стены, покрашенные белой водо-эмульсионной краской, старая кровать по размеру ближе к двуспальной, ночник на стене, книжные полки и никакой Джузеппины поблизости! Да что там Джузеппины, даже мамы рядом нет! Полная самостоятельность. Не комната, а мечта!

Мне сразу понравилось там жить.

Марат провел меня в душевую. Как все душевые в подобных домах трущобного типа, она представляла собой комнату, отделанную белой кафельной плиткой. В стену был вмонтирован душ, на полу отверстие для слива воды. Зарешеченное окно во двор закрыто ставнями от лишних глаз.

– Как пользоваться душем знаешь? – спросил Марат.

– Конечно. Не сливать воду сразу. Бак рассчитан только на 50 литров? – отчиталась я.

– Молодец.– похвалил Марат. – Знаешь как надо.

– Не первый месяц в Италии. – подтвердила я.

– Пойдем кухню покажу. – повел за собой Марат.

– Это общий холодильник. Занимай любую свободную полку. Это общий стол, это раковина. О, Наташа! Привет! Я тебе новую соседку привел. Знакомься. Это Таня.

– На пороге стояла стройная женщина неопределенного возраста. Чуть ниже меня ростом. Голубые пронзительные глаза с густыми ресницами, светлые, уложенные в пучок, вьющиеся мелированные волосы, губы бантиком, нос вздернутый. Наташа была похожа на постаревшую куклу из ГДР, времен моего советского детства.

Наташа была одета в джинсы, голубую ветровку и кроссовки.

– Привет. – поздоровалась она со мной. – Я пиццу принесла. Сейчас чай будем пить.

Наташа по-хозяйски положила пиццу на стол и удалилась в свою комнату, которая была напротив моей.

Наташе было 48 лет, но выглядела она лет на 10 моложе. Ни за что бы не поверила, что в 48 лет можно быть такой энергичной, моложавой спортсменкой-комсомолкой. Меня всегда вдохновляли женщины, следящие за собой в любом возрасте. Сразу повышалось настроение от того, что возраст не приговор привлекательности и стройности.

В Италии большинство русских и украинок сбрасывают лет 10 своего возраста. Например, меня в мои 35 многие соотечественницы принимали за 25 летнюю. 48 летняя Наташа выглядела лет на 38, 42 летняя Зина выглядела лет на 35. Видимо, это морской воздух, мягкий климат и экологически чистая еда. А может быть отсутствие работы по сменам в загазованном предприятии и минимальная физическая нагрузка.

Русские женщины практически любых возрастов были у итальянцев нарасхват. Личную жизнь можно было устроить на раз-два. Только руку протянуть. И не обязательно с ровесником или мужчиной старше себя. Личную жизнь в эмиграции можно было наладить с мужчиной гораздо моложе себя и многие русские с украинками предпочитали молодых любовников материальной поддержке возрастных мужчин. Материальную поддержку они себе обеспечивали сами.

– Марат, останешься на чай? – спросила Наташа.

– Да нет. Вечером заскочу. Посмотрю как вы тут. Сейчас дела есть. – сказал Марат и оставил нас с Наташей вдвоем.

– Ты будешь чай или кофе? – спросила Наташа.

– Чай. – сказала я. – Может быть купить что-то к чаю надо? Где тут магазин? Я сбегаю что-нибудь куплю. – сказал я.

– Ничего не надо. Все есть. Вон пицца, фриттатини, оранчини из местной пиццерии. Я в пицеррии работаю. Там хорошо готовят. Ешь.

– Спасибо. – поблагодарила я. И попробовала кусочек пиццы Маргарита.

– Местная пицца совсем на такая как дома – сказала я.

– Ты откуда? – спросила Наташа.

– Из России. – осторожно сказала я. Я не встречалась в Италии с украинками, которые терпеть не могли русских потому что они русские, но слышала, что можно встретить украинок, за что-то обиженных на россиян. Потому что бросили. Потому что оставили на произвол судьбы и на произвол украинских политиков.

– Я тоже русская. Только из Крыма. – сказала Наташа.

В те времена Крым был украинским. И оттуда бежали также массово, как со всей Украины.

– Какими судьбами в Италии? – спросила Наташа.

– Захотелось заграницу посмотреть, язык выучить, посмотреть как люди живут. Если не понравится уеду, если понравится останусь. У меня уже есть английский, если выучу итальянский и вернусь домой, то смогу устроиться на более оплачиваемую работу.

– Как у тебя с документами? – спросила Наташа.

– Жду пермессо. Скоро должны дать. – ответила я.

– Как попала к Марату? – продолжала интересоваться Наташа.

– Работала бадантой у бабушки, но у них крыша дома начала разваливаться и поэтому мне пришлось уйти. Теперь работу ищу. Бадантой работать больше не хочу. Не выдержу больше.– сказала я.

– Тогда тебе надо идти в какой-нибудь ресторан или пиццерию. Как я, например. – предложила варианты Наташа. – Или в бар. Ты язык знаешь?

– Да. Пока не очень хорошо, но разговариваю и понимаю почти все кроме наполетанского диалекта.

– Для наполетанцев итальянский считается иностранным. Здесь в Афраголе местные плохо говорят на нем. Некоторых слов вообще не понимают. У нас учатся. Ты давно в Италию приехала?

– В апреле будет год. – сказала я.

– Я тут уже пять лет. – сказала Наташа.

– Ты была на Севере Италии? – спросила я с большим интересом.

– Нет. На Севере нужно пермессо, а у меня документов пока нет.

– Понятно. – сочувствующе вздохнула я.

Для меня Север Италии был заветной целью и землей Обетованной.

И не потому что на Севере Италии жил Кристиан, а потому что на Севере было больше возможностей хорошо устроиться: найти хорошую, высокооплачиваемую работу, снять отдельную квартиру, а не комнату, устроить, в конце-концов, личную жизнь.

Не в колхозном же Неаполе ее устраивать? От Неаполя меня воротило, несмотря на несметные достопримечательности и роскошные замки.

Кристиан считал Неаполь грязным, недостойным городом и я его хорошо понимала. Мне тоже совсем не нравился Неаполь. Не считая его исторических красот, от которых я получала огромное эстетическое удовольствие.

Да что там! Меня аж потряхивало от всех исторических роскошеств Неаполя, от его памятников разных веков и эпох. Такого великолепия просто не может быть сосредоточено в одном городе. И это я не всё еще видела! Если Неаполь настолько потрясающий, несмотря на мусор и грязь, то каким же сногсшибательным должен быть Север Италии?

– Давай, располагайся. Я пойду отдохну. – сказала Наташа и ушла в свою комнату.

Я взяла сумку и пошла знакомиться с окрестностями.

В мой первый выходной день в Афраголе я заблудилась и не могла найти дом с Джузеппиной. Домики были очень похожи между собой, а адресные таблички сохранились только на некоторых их них. Меня накрыла паника, что я не смогу найти нужный мне дом и мне придется беспокоить Зину. Я прошла мимо дома с Джузеппиной несколько раз и когда я направилась в противоположную сторону от дома, меня вдруг окликнула Джанна.

– Таня, иди сюда!

Джанна по моему растерянному виду поняла, что заблудилась и пришла мне на помощь, увидев мою удаляющуюся спину из окна.

– Джанна! Я заблудилась! Тут все дома так похожи друг на друга, что я собиралась звонить Зине. – пожаловалась я.

– Ничего страшного. Не переживай. С первого раза трудно запомнить дорогу. Тем более ты иностранка и не привыкла к Афраголе. – подбодрила меня Джанна.

Я очень хорошо помнила мое паническое состояние беспомощности в чужом городе и поэтому тщательно запоминала дорогу из съемной квартиры Марата. К тому времени я уже жила в Неаполе почти 8 месяцев и приспособилась ориентироваться в наполетанских трущобах и не только.

Особенностью наполетанских трущоб является непредсказуемая застройка, глухие дворы, улицы ведущие в тупик и почти полное отсутствие сквозных проходов между домами не центральных улиц.

Российского человека, привыкшего к перпендикулярно-параллельной застройке и возможности срезать путь через дворы, в Неаполе будет ждать неприятный сюрприз: придется искать вход, через который вошел во двор, чтобы выбраться из лабиринта исторически-тесной итальянской застройки.

Чуть ли не каждый мой выходной день, я вспоминала кинофильм "Бриллиантовая рука" и героя Юрия Никулина, который с большим трудом нашел выход из лабиринта восточных улиц.

"Щьорт побьери!" произносила я всякий раз, когда пыталась срезать путь и натыкалась на тупик очередного наполетанского древнего дома.

Через 8 месяцев плутаний по лабиринтам я научилась запоминать дорогу из самых запутанных мест, которых в Неаполе было более чем 90%.

В тот знаменательный день, я запомнила дорогу мгновенно. Мне даже не понадобилось никого спрашивать как пройти туда, куда мне было нужно.

Помню мою растерянность, чувство беспомощности и горькое разочарование открывшимися реалиями наполетанской застройки, когда Зина водила нас с Аллой на экскурсию по улицам Афраголы. Мы ощущали себя беспомощными детьми, которые без сопровождения не смогут найти дорогу домой. Такого чувства беспомощности перед итальянской действительностью у меня не было даже в детстве, когда родители водили меня в детский сад. Я с детства ориентировалась на местности, а в Неаполе мне пришлось нарабатывать этот навык заново.

Даже обычная прогулка по улицам в чужой стране заставляет иначе взглянуть на привычные вещи. И когда понимаешь, что можешь ориентироваться в хаотичной наполетанской застройке без труда, то ощущаешь себя победителем следующего уровня игры под названием: "Я покоряю мир."

У Стивена Кинга в Побеге из Шоушенка есть фраза о том, что у бывших заключенных вырабатывается режим дня, принятый в тюрьме. Бывший заключенный хочет спать по тюремному расписанию, просыпается по тюремному расписанию, чувствует голод по тюремному расписанию. И чем дольше бывший заключенный находился в тюрьме, тем дольше ему требуется времени на отвыкание от тюремного распорядка.

День моего освобождения из заключения от Джузеппины пришелся на пятницу. В пятницу я никогда свободно не гуляла по улицам. Потому что, мой выходной день приходился на вторую половину дня четверга до 19.30. Ровно в 19.30 я должна была появиться на пороге дома бабушки Джузеппины, сменить Джанну или ВерОику (внучку Джузеппины) на посту.

Полувыходной с 13.00 до 19.30 это всего лишь 5,5 часов, из которых почти 3 часа уходило на дорогу. Разве это выходной? Это выгул собак, а не выходной. В такой полувыходной нельзя даже выпить вина, нельзя поехать на экскурсию, нельзя запланировать никакого длительного путешествия. Осматривать достопримечательности можно только в воскресенье. И то, за 3 часа до окончания выходного наваливается тоска, безнадежность и подавленность. Надо уже ехать на площадь Гарибальди, чтобы успеть на автобус и не опоздать к 19.30 в Афраголу.

Разве повернется язык называть такие вылазки выходными? Никакие это не выходные, конечно. Это немного свободного времени у раба, чтобы он не свихнулся раньше времени в своем заточении бок о бок с угасающей жизнью. Такие выходные и такой образ жизни настолько унизительны, что многие баданты начинают от безысходности пить.

Только состояние алкогольного опьянения как-то обезболивает осознание собственной беспомощности перед жизнью, уходящей сквозь пальцы, жизнью утекающей за горизонт и не оставляющей после себя даже достатка. Те жалкие 600 евро, которые платили бадантам за сдачу себя в рабство на день/ночь не были способны компенсировать тяжкой участи заключенного наедине со старостью и угасанием. Баданты начинали скрашивать свои тоскливые дни алкоголем, потом начинали грубеть и ожесточаться.

Поэтому когда я свободно гуляла по улицам Афраголы в пятницу, я время от времени ловила себя на мысли, что грубо нарушаю распорядок и меня за это отругают, оштрафуют и уволят, но предварительно Джузеппина устроит мне грандиозную взбучку.

Следом приходила мысль, что моя тюрьма позади и мне не надо возвращаться к Джузеппине больше никогда. На время я испытывала эйфорию, потом забывалась и потом опять ловила себя на мысли, что грубо нарушаю распорядок дня, меня отругают и уволят и потом опять приходила спасительная мысль, что я зря беспокоюсь.

В конце концов я настолько устала пугаться и радоваться свалившейся на меня свободе, что решила перезагрузить мозги. Единственным доступным способом в данной ситуации перезагрузить мозги был бокал хорошего вина и я свернула в ближайший магазин затариться едой, выпивкой и угощением для Наташи, Нурсели и еще двух женщин, с которыми я делила съемную квартиру Марата.

Глава 6

В Неаполе овощи и фрукты местные торговцы продавали с лотков по бросовым ценам. Например, 3 кг отборного винограда можно было купить за 2,5 евро, 3 кг желтого персика стоили 1,5 – 2 евро, 3 кг белого персика 2-2,5 евро, небольшой ящик отборной клубники стоил 5 евро. Даже в сравнении с курсом евро 2025 года такая дешевизна никому во сне не снилась. В 2009 году евро стоил около 40 рублей…

Сказать по правде, мы с Аллой впервые отъелись фруктов до отвала за всю нашу жизнь только в Неаполе. Настоящих, сочных, ароматных, сладких, спелых средиземноморских фруктов!

Больше нигде мне не довелось наслаждаться таким богатым фруктовым вкусом, как в Неаполе. Конечно, я ела досыта сезонные фрукты с нашего семейного сада в России. Груши, яблоки, ягоды. Осенью ела арбузы, дыни и виноград. Но, они ни в какое сравнение не шли с фруктовым изобилием Неаполя.

Мы. можно сказать, омолодились на фруктах. Мы ели их на завтрак, на обед, в полдник, на ужин. Каждый день. Каждую неделю. Каждый месяц пребывания в Неаполе.

Алла уехала в Россию и ее фруктовая объедаловка закончилась, а я перестала обжираться божественными фруктами Неаполя только спустя полгода. Через 6 месяцев я уже не объедалась как беженка с голодного края вечной мерзлоты, а просто ела фрукты по 1 кг в день, а не по 2,5. Немножко закусила, так сказать).

Кампания это аграрный регион Италии, в котором апельсины считаются чуть ли не сорняком, а дикими мандариновыми деревьями украшают исторические достопримечательности и центральные улицы городов. В Неаполе, Сорренто, Салерно, дикие мандарины растут на каждом шагу.

Дикие мандарины имеют насыщенный оранжевый цвет. Почти все плоды крупного размера, а листья обладают такой плотностью и густым зеленым цветом, что кажутся отлитыми из пластика. На ярком наполетанском солнце листья становятся интенсивно зелеными с золотым отливом и рука сама тянется сорвать плод.

Кожура дикого мандарина легко чистится и вот уже сочная, ароматная, мандариновая долька с нетерпением отправляется в рот. Вкусовые рецепторы предвкушают кисло-сладкий ни с чем не сравнимый вкус и выделяют побольше слюны, чтобы поскорее отправить это великолепие в витаминные депо организма.

Рот переполняется слюной и с первым укусом ароматной дольки глаза сначала округляются от терпкой горечи, а потом резко сужаются от кислоты. И вместо желудка едва надкусанная ароматная долька на пятой космической скорости выплевывается куда придется. В лучшем случае на мостовую.

Ярко-оранжевые дикие мандарины имеют вкус желчи, смешанной с соляной кислотой. Незабываемый вкус! Непередаваемое вкусовое разочарование… Даже сейчас мой кончик язык жжет, слюна выделяется и вся слизистая горит от одного воспоминания вкуса дикого мандарина.

К моменту моей прогулки в статусе досрочно-освобожденной из заключения баданты, я уже не скупала фрукты килограммами. Я неспешно прогуливалась между лавками и прикидывала чтобы такого здорового купить на ужин. Мне захотелось фенхеля.

Фенхель напоминает белый лук, из которого растет укроп со вкусом детской микстуры от кашля. Сам фенхель имеет насыщенный вкус детской микстуры от кашля. Мякоть фенхеля сочная, хрустящая, насыщенная растительной клетчаткой. Для пищеварения полезная. Я изобрела способ максимально нейтрализовывать вкус микстуры, добавляя в салат из фенхеля чеснок. Позднее я узнала, что фенхель едят запеченым. Мне ни разу не захотелось попробовать печеный фенхель со вкусом микстуры. Лучше сырой с чесноком.

На ужин я прикупила пару клубней фенхеля, картонную коробку красного вина Тавернелло. Столовое вино этой марки в Италии неплохое. Мне, не избалованной винным изобилием в России, заходило за здорово живешь. 1,5 литра вина стоили 1,5 евро. По расценкам 2009 года 60-70 рублей. Для сравнения самое дешевое итальянское вино в России в те годы стоило не меньше 150 рублей. Можно было найти винный продукт дешевле, но такой дешевый концентрат я не пила. Дешевое вино дает вместо веселящего эффекта только головную боль.

Еще я купила колбасу, сыр и чипсы. Я собиралась отметить знакомство и влиться в новый коллектив.

Переступив порог нового дома, я увидела стол, уставленный разными видами пиццы, мясную нарезку и вино.

– О! Таня пришла! Присоединяйся! – радостно встретил меня Марат, сидящий за накрытым столом.

Рядом с Маратом сидела его женщина Оля с серьезным выражением лица. Видно было, что она не разделяет энтузиазма Марата и присутствует за столом с неохотой. Осуждающим взглядом взирала она на яства, выпивку, подвыпившего Марата и других присутствующих.

Помимо не менее серьезной Наташи, за столом сидели два итальянца.

– Познакомься. Это Альбина. Она только сегодня приехала в Италию. Это Стефано, а это Винченцо. Это наши итальянские друзья, они накрыли стол и заказали еще еды. Ее скоро привезут.

Альбине было около сорока. Она выделялась своей интеллигентностью. Мне показалась, что в России она работала учителем начальных классов. Темные волосы, короткая, аккуратная стрижка, серый джемпер с V-образным вырезом, темные брюки. Осанка, поворот головы, пластика, мимика, все в Альбине выдавало консервативную учительницу, привыкшую держать себя в руках перед учениками. Так держать дистанцию с окружающими, даже в домашней обстановке могут только учителя. Многолетняя учительская выправка входит в плоть и в кровь, становится второй натурой и выдает сферу деятельности обладателя с первого взгляда. Альбина держала себя так отстраненно от присутствующих, словно она сидела не за общим застольем, а присела передохнуть в учительской на перемене.

Стефано был светловолосым, голубоглазым итальянцем, едва за 40. Среднего роста и чем-то напоминал героев советских кинофильмов про колхозную жизнь. Фактически, Афрагола была населена простыми итальянцами. Представители интеллектуальной элиты и вообще элиты в Афраголе не проживали. Они проживали в более элитных районах Неаполя.

Винченцо был такого же роста, что и Стефано. Только гораздо старше. Возможно из-за лишнего веса. Если бы не выпирающий пивной живот, сутулая спина и второй подбородок, Винченцо мог бы выглядеть моложе. Он лукаво улыбался, чувствовал себя по-хозяйски и сразу обратил на меня внимание. Винченцо напоминал мне мужа моей родной тети – отъявленного лавеласа, бабника и балагура. У Винченцо тоже были голубые глаза и орлиный нос. Лысину прикрывала задорная бейсболка. Даже в помещении. Итальянцы не считают нужным снимать головной убор в доме. Или Винченцо не желал проявлять уважение к съемной квартире Марата. А скорее всего, он просто стеснялся своей лысины.

На тот момент я не очень хорошо говорила по-итальянски и воспользовалась обществом Винченцо, как тренажером для речевой практики.

Винченцо шутил. Иногда остроумно. Я всегда с удовольствием поддерживала общую беседу в компании. Поговорить я люблю на любом языке и дважды в приглашениях не нуждаюсь.

Я поставила купленные продукты на общий стол.

– Таня, не надо. Спрячь. – сказал Марат. – Винченцо и Стефано все уже купили.

Убирать продукты в холодильник я не стала и присоединилась к общей беседе.

Меня немного настораживали серьезные лица Наташи и Оли, но я решила не придавать им большого значения.

Мы обсуждали общие темы про страны, политику, быт. Через некоторое время Марат предложил поехать за едой, которую заказал Винченцо.

Стефано, Марат и Альбина поехали в одной машине, а меня пригласил к себе в машину Винченцо. У меня уже был опыт поездок с возрастными итальянцами на их авто и я с легкостью согласилась составить Винченцо компанию.

Кортеж из двух машин направился на автопрогулку по ночному Неаполю. Мне совершенно не было страшно попасть в какую-то передрягу, потому что я была уверена в том, что мне не причинят вреда против моей воли. Иначе, я бы никуда с Винченцо не поехала.

– Хочешь прогуляться вдоль Мерджелины? – спросил Винченцо.

– Почему бы и нет? Поехали. – сказала я. Мерджеллина это набережная в Неаполе и там всегда людно. Даже ночью.

Машина Винченцо представляла собой седан, видавший виды. В сравнении с новеньким Ниссан Кашкай, на котором меня развозил Франко, машина Винченцо выглядела убого и неопрятно. Поэтому, мысль, что мужчина на таком неказистом авто будет ко мне подкатывать, не пришла мне в голову.

Мы подъехали к набережной и вышли из машины. Манерами Винченцо не обладал. Да я и не ждала галантности от мужчины, похожего на мужа моей родной тети. Муж моей родной тети был руководителем среднего звена в селе и к женщинам относился панибратски. Ему многое прощалось за его дерзкое чувство юмора и самоуверенность. Винченцо был представителем почти такого же социального слоя. Мелкий лавочник с амбициями Дон-Жуана, надеющийся поживиться какой-нибудь красивой девушкой эмигранткой, согласной вступить с ним в связь за небольшие услуги с его стороны. На связь с итальянкой такого же уровня, как девушка эмигрантка Винченцо не мог даже надеяться в своих самых смелых мечтах. Они были для него абсолютно недосягаемы.

Винченцо рассчитывал за мой счет повысить свою мужскую самооценку. Разве много нужно этим нелегальным эмигранткам? Кусок пиццы, прогулка по Мерджеллине и можно уже претендовать на ответную ласку со стороны иностранки, находящейся в уязвимом положении.

Винченцо попытался взять меня за руку, но я игриво освободилась. Мне же еще обратно на его машине ехать.

– Ты была когда-нибудь в ресторане? – спросил меня Винченцо.

– Конечно была. – ответила я.

– А тебя кто-нибудь водил в ресторан здесь в Италии? – спросил он.

– Конечно. – ответила я. А про себя подумала: Неужели ты, пузатый старикашка думаешь, что для меня ресторан это какая-то несусветная диковинка, куда мне хода нет? За кого же ты меня принимаешь? За обитательницу глухой деревни?

А вслух пояснила:

– Я часто бывала в ресторанах в России. Я работала переводчиком английского языка и в ресторанах часто обсуждаются сделки. Для меня ничего удивительного в ресторанах нет. А почему ты спрашиваешь?

– Я могу отвести тебя в ресторан. – важно пообещал Винченцо.

– Мне не очень нравятся рестораны Неаполя. – ответила я.

На самом деле я ничего не имела против походов по ресторанам, но только не в обществе пузатого Винченцо.

– Ты красивая. – сказал Винченцо.

– Спасибо. Я знаю. – улыбаясь ответила я.

В этот момент Винченцо попытался приблизить свои губы к моим и лизнуть меня, но я ловко увернулась.

Он предпринял еще несколько безуспешных попыток и наконец от меня отстал.

– Отвезешь меня домой? – попросила я. – Уже поздно.

– Да. Поехали. Нас, наверное, ждут. – хмуро согласился Винченцо и пошел к машине.

Я улыбалась и делала вид, что ничего не произошло. Словно, Винченцо не получил от меня от ворот поворот и у него еще есть шанс закончить свидание как ему хочется.

На обратном пути мы почти не разговаривали.

Когда до дома оставалось несколько кварталов, Винченцо сказал:

– Я могу помочь найти тебе работу.

– Хорошо. – сказала я. Про себя же подумала, что у возрастных наполетанцев какой-то странный подкат. Они все обещают найти работу когда-нибудь потом, в каком-нибудь неизвестном месте. Только сначала надо с ними переспать. Очень похоже на лохотрон.

Я вышла из машины и зашла в дом. Винченцо остался ждать Марата и Стефано на улице. Больше с Винченцо я никогда не встречалась.

Марат проводил Винченцо и Стефано и вернулся ко мне. Он был мрачнее тучи. Его вид напоминал начальника, подчиненный которого сорвал квартальный план продаж.

– Почему ты отказала Винченцо? – с упреком спросил меня Марат.

– В смысле отказала? – спросила я.

– Он обиделся! Ты что не могла быть к нему поласковей? – наседал Марат.

Я была шокирована переменой в Марате. Из инфантильного увальня-весельчака с масляными глазками он превратился в разъяренного сутенера.

– С какой стати я должна быть с ним поласковей? – возмутилась и повысила голос я.

– А с такой! Он тебя накормил! Он тебе стол накрыл! Он тебя кататься повез! Что ты такая неблагодарная?! – продолжал наезжать Марат.

И тут я не выдержала. У меня сдали нервы. Я начала орать на Марата в ответ, не беспокоясь о том выгонит он меня на ночь глядя из квартиры или нет. Мои компаньонки по квартире, включая женщину Марата Ольгу слушали нашу перепалку молча.

– А с какой-такой радости я что-то должна этому Винченцо? Он твой друг, а не мой! Он мне вообще никто! Я ничем ему не обязана! И если ему жалко потраченных денег, то за свой кусок пиццы я могу заплатить сама и за бензин ему тоже могу заплатить!

Этот Винченцо не платит тебе за мое проживание! Тебе за квартиру плачу я! А не этот наполетанец! Так с какой стати ты обещал ему меня? Ты со мной спросился? На каком основании ты распоряжаешься моим телом??? Я не собираюсь с ним спать и проводить время! А если я тебя не устраиваю как квартиросъемщица, можешь отдать мне обратно деньги, которые я тебе заплатила за месяц вперед и я найду себе другое жилье!

Я раскраснелась, я орала на весь дом, мои глаза метали громы и молнии и я была готова уйти прямо сейчас, в ночь, в гостиницу, куда глаза глядят, прочь от этого сутенера!

– Ладно. Не горячись. Не хочешь, как не хочешь. Не злись. – примиряюще сказал Марат.

Я промолчала. Его женщина Оля с уважением на меня посмотрела и сказала:

– Пойдем домой, Марат. Девочки устали, им надо отдохнуть.

– Ну, ладно. Вы тут располагайтесь, чай пейте, будьте как дома в общем. – как ни в чем не бывало скзал Марат и спешно удалился с Олей.

Я была в растерянности и мне нужна была моральная поддержка хоть кого-нибудь в этой ситуации.

– У меня тут видео-плейер есть. – сказала Наташа. – Хочешь посмотреть новый фильм "Железный человек" с Робертом Дауни Младшим?

– Конечно хочу! – заинтересованно сказала я.

– Тогда приходи ко мне в комнату. Вместе посмотрим. – пригласила Наташа.

Это был самый первый фильм франшизы "Железный человек". Мне он настолько понравился, что я попросила Наташу показать мне его еще раз.

– Не переживай. – сказала Наташа. – Марат такой какой он есть. Он не злой. Не тронет тебя. Не волнуйся.

С этого момента Наташа взяла надо мной шефство, а я почувствовала к ней очень большую симпатию. Была в Наташе какая-то скрытая сила. Или это большой жизненный опыт или это пережитые невзгоды, но с этого вечера я воспринимала Наташу как старшую подругу и была переполнена уважением к ней. Наташа в моих глазах приобрела несокрушимый авторитет.

Глава 7

Мои первые безработные будни в Италии больше походили на каникулы в доме отдыха за свой счет. Инцидент с неудачным сводничеством Марата, как ни странно, пошел мне на пользу. Меня зауважали соседки по квартире и что удивительно сам Марат. Больше он меня ни с кем сводить не пытался. Видимо, как квартирантка я его устраивала и он не хотел терять заработок.

Компания в квартире подобралась веселая и интересная. Альбина сошлась со Стефано и регулярно с ним встречалась. Оля недолюбливала женщин, решающих свои проблемы за счет мужчин и периодически комментировала поведение Альбины.

– Первый раз такое вижу, чтобы мужика нашла быстрее работы и быстрее, чем выучила язык! Вот это прыть!

– Да. Подсуетилась дама. – вторила Наташа. – Кто нибудь сказал ей, что Стефано женат?

– Таких жены не останавливают! – обличала Альбину Оля.

Через несколько дней Альбина съехала от нас, никому ничего не объяснив. Оля сказала, что ей нашли работу и она уехала зарабатывать деньги нелегким бадантским трудом.

Наташа предполагала, что Альбина съехала к Стефано на квартиру. У него было несколько квартир и он мог позволить поселить к себе для утех женщину. Видимо, бесплатные утехи со стороны эмигранток были поставлены на поток. Позднее ходили слухи, что Альбина рассталась со Стефано, потому что нашла другого мужчину и устроилась у него.

Кто-то из женщин завидовал способностям Альбины решать свои проблемы за счет мужчин. Я на нее не злилась. Мне было все равно. Чем меньше неустроенных соседок по съемной квартире, тем лучше. Меньше социальная напряженность.

Альбина приехала в Неаполь не от легкой жизни. Родом она из Башкирии. Хотя, Башкирия входит в состав России, уровень жизни простых башкирцев в 2010 году был не лучше, чем на Украине. Оля не любила башкирок по той простой причине, что они воспринимали Марата как мужчину, способного решить их проблемы за интим. Были прецеденты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.