Марина Серова
Зона отчуждения

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Я откинула одеяло и сладко зевнула. Из полуоткрытого окна тянуло утренней прохладой, с кухни – сырниками тетушки Милы. Босая, я проследовала в ванную. Встав под струю прохладной воды, закрыла глаза и задумалась.

Сегодня я встречаюсь со своим потенциальным клиентом. Задание было для меня весьма необычным. Необходимо отправиться с его избалованной дочерью, ее ухажером и группой таких же неформалов в Чернобыль.

«Сталкерская» модная ходка была очень популярной среди молодежи. Их притягивало как магнитом – попасть в очередное приключение в запретной зоне, но юные сталкеры даже представить не могли, сколько ужаса испытали люди во время аварии на Чернобыльской АЭС, сколько проблем им пришлось решить, через сколько бед они прошли. Разрушались семьи, гибли дети, женщины, старики. Оставляя свое имущество, родные дома, ликвидаторы АЭС отправлялись в неизвестность.

С такими мыслями я вышла из ванной, наскоро накинула халатик и отправилась на кухню. Тетушка Мила колдовала над завтраком и одновременно беседовала по телефону с одной из своих подруг.

Я кивнула тетушке и села за утреннюю трапезу. Пахло вкусно и выглядело весьма аппетитно.

Мила была отменной хозяйкой. Чего нельзя сказать обо мне. Готовить совершенно не умею. С моим бешеным ритмом и частыми командировками кулинария для меня – это роскошь. Времени ни на что катастрофически не хватает.

Уплетая вкусности тетушки, я взяла ноутбук и стала искать информацию о Чернобыльской аварии. Замелькали картинки с ужасающими кадрами. Я закрыла крышку гаджета и, отпив несколько глотков кофе, уставилась в окно.

Мила распрощалась с подругой и, подмигнув мне, начала весело колдовать у плиты.

Я тяжело вздохнула. Прекрасно знаю – такое игривое настроение тети для меня не предвещает ничего хорошего.

Сосчитав про себя до десяти, приготовилась к ее новым идеям. Разговор не заставил себя долго ждать.

– Женя, детка! Я тут подумала…

Я скривила недовольную гримасу, но перебивать не стала. Себе дороже.

– Женечка! Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Кивнув ей, я уставилась в окно, прекрасно зная, о чем сейчас начнет разговор тетушка.

– Мы тут с Антониной Ильиничной посоветовались! Ты же помнишь ее, соседка со второго этажа? – Тетка посмотрела на меня выжидающе.

Я кивнула, немного слукавив. Из нашего дома я только и знала тетушку Милу да дворника Аркашку. А его только потому, что он проходил свидетелем по делу, связанному с моим клиентом.

Сделав вид, что пролила на себя кофе, я бегом ускакала в ванную. Мила была настроена решительно. Я слышала, как она усиленно сопит под дверью, но открывать не спешила.

– Женя, выходи! Перестань вести себя как пятилетний ребенок. Нам надо поговорить!

Выйдя с огромным застиранным пятном на халате, я с вызовом посмотрела на тетушку. Я ее обожала, но иногда она была невыносима.

– Так вот, детка! У Антонины Ильиничны есть внук. Очень достойный мужчина. Виталик холост, имеет два высших образования. Приехал из-за границы, между прочим. Я обо всем договорилась! Вы завтра встречаетесь.

– Не получится! Завтра я уезжаю в очередную командировку. – От удовольствия я взвизгнула и направилась в свою комнату, собирать вещи.

Закрыв плотнее дверь, снова включила ноутбук и принялась детально изучать информацию о месте, в котором мне предстоит побывать.

В глаза бросилось странное объявление. Текст гласил: «Срочно требуются на работу все желающие. Город и страна проживания не имеют никакого значения. Вахтовый метод в город «Припять» на пять лет. Хорошее вознаграждение, место работы и жилье гарантированы».

Я нажала на видеоролик, что был под объявлением. Приятной внешности девушка сладким голосом рассказывала о перспективах совершенно новой работы.

Лагерь «Вечный путь», в лице генерального директора Антонио Берца, разработал специальную программу пребывания в зоне Чернобыля:

«Необходимо вводить в эксплуатацию земли, которые пострадали после Чернобыльской аварии. Прошло много лет, город Припять и все близлежащие территории до сих пор считались «грязной» зоной, независимая экспертная группа провела многочисленные исследования на территории как самой Припяти, так и близлежащих районов. Эксперты подтвердили, что уровень радиации пришел в норму. Поэтому приглашаем всех желающих поучаствовать в этом мероприятии, необходимо связаться по данному номеру телефона».

Внизу были указаны цифры. Я выключила видеоролик и задумалась. Я не собиралась верить в этот бред, да и объявление, мягко говоря, выглядело абсурдно. Сам Чернобыль и город Припять, где произошла страшная трагедия, получили такое количество радиации, что вряд ли на этой территории можно проживать еще сотни лет.

Я зашла на сайт лагеря и принялась изучать информацию. Небольшие дачные домики со всеми удобствами. Рядом столовая. Фотографии запестрели разнообразными блюдами, словно ресторанное меню. Так вкусно вряд ли будут кормить на вахте.

Я закрыла сайт и вышла из комнаты.

Что-то мне подсказывало, что дело здесь нечисто. Была мысль отказаться от задания, но я и не в таких передрягах побывала. Справлюсь и с этим.

Выглянув из комнаты, я прислушалась. В доме была тишина. Не хотелось еще раз спорить с тетушкой Милой.

Я прокралась на кухню и, открыв холодильник, достала фрукты. Свежевыжатый сок мне сейчас был необходим.

Сделав напиток, я снова открыла ноутбук. Информации об экскурсиях в радиационную зону было более чем достаточно.

Я с замиранием сердца рассматривала картинки и читала интервью людей, пострадавших во время аварии на ЧАЭС:

«Сегодня побывать в знаменитом городе-призраке может каждый. Необходимо только захотеть. Территория на 30 километров вокруг станции все еще считается закрытой зоной, но попасть туда проще простого, причем поездка будет не опаснее, чем часовой полет на самолете.

Лагерь «Вечный путь» решил снова сделать Припять жилой зоной. С момента аварии прошло очень много лет, зона совершенно безвредна, но за эти годы город стал непригодным для жизни людей. Принято решение облагородить его, не только построить новые дома и культурно-массовые центры, но и восстановить старые объекты зоны, насколько это максимально возможно. Сделать из Припяти город-музей, доступный для туристов. Заселить на постоянное место жительства рабочих, восстанавливающих город, с предоставлением жилья и работы. С хорошим окладом и перспективой дальнейшего роста. Будут строиться новые дома, школы, детские сады. Старые здания отреставрируют, им будет дан статус памятников культуры!

Я поморщилась и отложила ноутбук в сторону. Опять этот «Вечный путь». И название странное. На секту похоже.

Взяв стакан с соком, я жадными глотками выпила содержимое и включила кондиционер. С самого утра жара стояла невыносимая. Зашла в ванную. Понежиться в прохладной водичке с большим количеством пены было для меня сейчас самым правильным решением.

Я отправляюсь туда, в Припять, где вряд ли мне будут доступны какие-то удобства. А сегодня единственный день, когда я смогу себя побаловать.

Вернувшись на кухню, продолжила просматривать ужасающие статьи о последствиях Чернобыльской АЭС.

«Это была крупнейшая катастрофа в истории атомной энергетики: как по количеству жертв и ущербу, так и по количеству сил и средств, задействованных в ходе ее ликвидации. 26 апреля 1986 года в 01:23 по местному времени произошел взрыв в четвертом энергоблоке ЧАЭС.

Строение энергоблока частично обрушилось, произошел значительный выброс огромного количества радиоактивных материалов в окружающую среду. Десятки тысяч человек, ликвидаторов и местных жителей, так или иначе, пострадали от последствий аварии: смерть, заболевания щитовидной железы, кроветворной системы, психоневрологические расстройства.

В результате аварии на АЭС из-за взрыва и последующего пожара на реакторе образовалось радиоактивное облако, которое выпало в виде осадков на огромной территории. Теперь эта территория превратилась в «зону отчуждения», доступ в нее ограничен, всякая хозяйственная деятельность запрещена, население сократилось в сотни раз.

Весной и летом 1986 года из «зоны отчуждения» АЭС эвакуировали людей. Люди покидали дома в спешке, им разрешалось захватить с собой только документы и некоторую одежду. Страшная катастрофа на ЧАЭС продемонстрировала хрупкость нашей экологии, вызвала новый всплеск ожесточенных дискуссий о безопасном использовании атомной энергетики и вообще оставила самый впечатляющий след в истории».

Настроение у меня испортилось. Взяв недопитый сок, я залезла в прохладную воду, зажмурила глаза и позволила себе отключиться от неприятных мыслей.

Неожиданный шорох в гостиной заставил меня молниеносно среагировать.

Схватив впопыхах полотенце, накинула его на голое тело и медленно стала открывать дверь. То, что в квартире находился посторонний, было очевидно.

Сгруппировавшись, кинулась на противника. Мужчина попытался дать отпор, но выглядело это крайне неуклюже. Я нанесла несколько профессионально отработанных ударов в пах и голову. Он закрылся руками, защищая очки, натянутые на глаза.

Присмотрелась.

Передо мной стоял мужчина высокого телосложения в пиджаке и брюках. В руках – потрепанный букет цветов. Вернее, то, что от него осталось после моего броска и ударов по неприятелю.

– Кто вы такой? Что здесь делаете? – Я схватила тетушкин длинный зонт-трость и направила его на мужчину.

– Не убивайте! Я Виталик.

Я тут же откинула в сторону свое «домашнее» оружие и помогла подняться своему «новоявленному» женишку. Тут же представила всю комичность ситуации и улыбнулась. От быстрых телодвижений полотенце на мокром теле соскользнуло и упало на пол. Я стояла перед ним абсолютно голая. И поняла это только сейчас.

Виталик, натянув очки, смотрел на меня ошалелым взглядом. Он откровенно глазел на все прелести моего стройного тела.

Я попыталась нащупать в темноте коридора злосчастное полотенце, но тщетно. В это время ключ в замочной скважине повернулся, и в дверь вошли тетушка Мила с Антониной Ильиничной.

Несколько минут немого молчания дали мне возможность проскочить в свою комнату.

– Женечка, полотенце! – Антонина Ильинична протягивала его мне. Оно валялось прямо у ее ног.

Я еще больше покраснела. После чего, наскоро натянув на себя джинсы и футболку, попрощалась с тетушкой и выскочила в подъезд. Дома находиться больше не могла.

На улице солнце палило нещадно. От дороги тянуло раскаленным асфальтом. Солнце, словно раскаленное яблоко, сияло в зените. До моего отъезда к клиенту оставалось чуть больше трех часов. Он жил в области, но на собственном автомобиле добраться до него не составит особого труда.

Я решила прогуляться до парка. Делать все равно было нечего. Там как раз под прохладой деревьев можно проветрить мысли. Домой возвращаться не хотелось.

Я прошла к своему любимому месту в парке. Рядом с воротами есть арка, а под ней небольшая тропинка. Сюда редко ходят люди, она практически вся заросла, но, если чуть-чуть раздвинуть кустарники, можно увидеть очаровательную полянку, в центре которой стоит огромная дубовая скамейка.

Отсюда парк виден как на ладони. Огромная площадь, на которой с двух сторон расположены фонтаны. Они выглядят великолепно, и вода в них журчит, словно в ручейках весной. По пути я купила мороженое и наслаждалась малиновым вкусом лакомства – словно в детстве побывала.

Неожиданно услышала женский крик. Рефлекторно вскочив, я отбросила недоеденное мороженое в кусты и помчалась на звук. Профессиональная деформация, по всей видимости – не могу оставить людей без помощи.

Катя была расстроена с самого утра. Отец пришел со смены навеселе. Выгнав ее пинками из дома в ларек за очередной бутылкой пива, продолжил свое веселье. Мама была до вечера на работе, а значит, защитить девушку было некому.

Она молча взяла самое ценное, что было в их доме – ноутбук! Посмотрела с пренебрежением на отца. А точнее, на то, что от него осталось после бесконечных пьянок, и выскочила на улицу. Спорить и ругаться с ним было бессмысленно. В такую жару можно было укрыться только в парке. И от дома он был недалеко.

Девушка облюбовала его еще в раннем детстве. Они с мамой постоянно ходили сюда гулять. Он почти никогда не пустеет, в любое время года здесь много людей, но есть в нем местечко, которое известно только Катерине. Здесь она представляла себя героиней старинной сказки. Могла часами сидеть и мечтать. Обо всем, что ей так отчаянно хотелось, но сбываться, к сожалению, не собиралось. Отсюда открывался удивительный вид на весь парк в целом. Ты всех видишь, а тебя – никто. Будто сидишь в шапке-невидимке.

Наткнулись они на это местечко с мамой очень давно. Катя в детстве была очень любознательным ребенком. Вот и помчался маленький карапуз сразу под арку, прямо по сугробу, застряла она в этих ветках, барахталась и смешно кричала на всю округу, пока это «чудо» не подбежала и не спасла испуганная мама. Вытащила ее из веток, потом из сугроба, вот и прочистили себе дорожку в потайное местечко.

С тех пор они там частенько играли, раздвинут разросшиеся ветки, и вот она, едва заметная тропинка. Одни цветы отцветают, на смену им появляются другие. Даже поздней осенью и зимой парк не переставал радовать. Если пройтись по аллее и свернуть направо, то можно попасть на аллею влюбленных. Излюбленное место молодых парочек и мам с детишками. Дорогу обрамляет коротко постриженный декоративный кустарник. Можно сесть на паровозик и проехаться по рельсам, а также покружиться на каруселях с цепочками. А еще детям нравится кататься на пони. Эта маленькая лошадка может вместить сразу несколько детей.

Девушка не заметила, как задремала. По-детски, обхватив ноутбук, словно медвежонка, и прижавшись щекой к спинке парковой скамейки. Кто-то сильно толкнул ее. Она открыла глаза и увидела двух нетрезвых мужчин. У каждого было по бутылке пива в руках. Они многозначительно смотрели на нее и ухмылялись.

Короткое платье во сне задралось, демонстрируя красивые длинные ноги. Мужики смотрели на нее, словно коты на сметану.

Одного она узнала. Местный наркоман Владик. Он жил на соседней улице. Только вышел из мест не столь отдаленных, но уже имел неоднократные приводы в полицию за мелкое хулиганство. С его появлением двор как-то быстро опустел. Люди побаивались выходить на улицу.

Парни обступили ее с обеих сторон. Бежать не было смысла, она бы просто не вырвалась. На глаза девушки наворачивались слезы. Она прекрасно догадывалась, что им от нее нужно.

– Отпустите, пожалуйста, я же вам ничего не сделала! – взмолилась девушка.

– Отпустим, чуть-чуть попозже, не бойся, тебе понравится.

– Пожалуйста, не нужно, я вас прошу! – умоляла она.

Владик схватил ее за волосы и, грубо прижав к скамейке, стал спешно сдирать с нее нижнее белье. Его вонючие от пива губы с жадностью впились в нее.

По ее щекам текли слезы. Владик с силой дернул за платье, оно затрещало и упало на землю. Катя осталась в одном бюстгальтере.

Мужчины плотоядно ухмылялись.

– Ну, давай скорее, чего ты возишься! – прокричал над головой у нее второй насильник.

– Подожди, какая сладкая девочка у нас! – замурлыкал Владик.

Она закричала от страха и одновременно от брезгливости. Ей было настолько противно, что Катя почувствовала дрожь по всему телу. Владик больно сжал ей запястья и сильнее прижался к ней.

Она практически задохнулась от страха. А Владик не торопился, ему доставляло удовольствие ее лапать.

Катя кричала и вырывалась, но она бы все равно не справилась с ними. Девушка заорала от ужаса. Это был конец всем ее планам и будущей счастливой жизни. Ее мир рушился в одночасье.

* * *

Бегаю я быстро. И совсем скоро увидела ту, что кричала. Девчонка, молоденькая совсем, была почти раздета. Того, кто сейчас склонился над ней, я хорошо знала. Узнал меня и он. Взвизгнув, отскочил от жертвы и кинулся на меня.

– Смотри-ка, «ментовская шкура» на помощь пожаловала! – Он разбил об лавку бутылку пива и начал угрожать осколком.

Второй подскочил сзади, пытаясь обхватить мою талию. Увернувшись, со всей силы ударила ногой в живот противника. Владик отлетел. Осколок от бутылки громко звякнул и упал в кусты. Второй обидчик не ожидал моего отпора. Видя, как Владик корчится в кустах, парень попятился и убежал. Ну да, туда ему и дорога.

Я подошла к наркоману-соседу и, встав ему ногой на грудь, с силой нажала. Он захрипел. Махнул рукой, пытаясь освободиться. Пришлось двинуть ему локтем, отчего парень жалобно заскулил. Знаю, больно.

– Сколько раз тебе повторять – я телохранитель. Какая я тебе ментовская шкура? Говорят, ты переехал? Как раз после того случая, когда год назад в этом же парке накинулся на меня ночью. И опять я тебя здесь встретила. Все не успокоишься никак, Владик? Видишь, какая ты выдающаяся личность, я даже имя твое запомнила!

– Евгения Максимовна, молю, отпустите. Я завяжу и с пьянством, и с наркотой, обещаю!

– Да плевать мне на твои обещания! Пей, колись! Сдохнешь быстрее. Еще раз увижу, что к девчонкам молодым пристаешь, кастрирую! Ты меня знаешь, я могу.

– Знаю, верю, больше не буду!

– А теперь вон пошел. Не дай бог, где встречу, урою!

– Все, Женечка Максимовна, исчез! Нет меня.

Наркоман, хромая, полетел прямо через заросли деревьев и кустов к выходу из парка. Пару раз запутавшись то ли в траве, то ли в собственных ногах, упал. Но маршрут не перестроил. Может, и правда угомонится. Конечно, можно было сдать его в полицию – но, по сути, ничего ребята сделать не успели. А значит, пожурят и отпустят…

Я подошла к испуганной девчонке. Она прикрывала голое тело разорванным платьем и плакала.

– Я – Женя! – представилась я спокойно.

– Катя. – Девочка протянула мне руку. Я заметила, что на ней остались синяки после этих уродов.

– Как я домой пойду? – Девчонка рыдала и прикрывала одной рукой голую грудь, другой – разбитую коленку.

– Сиди здесь, сейчас вернусь. Тут неподалеку магазин одежды вроде был! – предложила я.

Ну, в самом деле, не идти же бедолаге домой в таком растерзанном виде?

– Нет, я тут не останусь. – Девчонка вцепилась в мою руку, как клещ. – Я боюсь.

– Ладно, пошли, – не стала переубеждать ее я.

Взяла ее за руку и повела по парку. В такую жару он был практически пуст. Мы подошли к магазину почти незамеченными.

– Я не пойду! – запротестовала Катя.

– В чем дело? Ты домой хочешь голой прийти?

– У меня денег нет!

– Не проблема. Я заплачу. Не волнуйся.

– Тогда я беру у вас взаймы. Мы скоро с мамой уезжаем в Припять, на заработки. С первой зарплаты все и верну. Там знаете как классно.

Я смотрела на нее растерянно. Вот так совпадение.

– Куда вы с мамой собрались?

– В лагерь «Вечный путь»! – Катя протянула мне буклет. Такой же я видела сегодня на их сайте.

Интересно жизнь тасует карты.

Я затащила девчонку в магазин, выбрали с ней простенькое платьишко, она переоделась там же, в кабинке. После магазина решила проводить Катю до дома. Время позволяло. Мало ли что может еще произойти по дороге. Заодно поговорю с ее матерью и разузнаю подробнее об этом лагере.

Ветхое аварийное двухэтажное здание, в котором жила Катя, было по-настоящему жутким.

Стены от времени покорежились и просели. На окнах красовались щели в палец. В коридоре плесень и сырость. Деревянная лестница прогнила и предательски заскрипела. Было страшно на нее смотреть, не то что подниматься на второй этаж. И это центр города.

Вообще, надо сказать, Тарасов славится подобными раритетами. Историческое культурное наследие – это старые обшарпанные коммуналки да двухэтажные бараки, которые три года как сносить собираются, но все не снесут.

Мы поднялись на второй этаж. Девушка открыла дверь. Пахнуло перегаром. На полу валялось несколько пустых бутылок из-под спиртного. На кухне сидела уставшая миловидная женщина. На плите весело шкворчала жареная картошка. Рядом в кастрюле варились яйца.

Я заметила, что выглядела она неестественно бледной и худой.

На весь дом разносился пьяный мужской храп. По всей вероятности, ее благоверного. Она жестом пригласила войти. Мы кивнули друг другу. Я присела на стул и почувствовала, что от старости он просел. Пригляделась. Ремонт в этом доме не делался годами, но, несмотря на ветхое убранство комнаты, было чисто и уютно.

– Тамара, – тихо представилась она.

Женщина предложила мне кофе. Я кивнула. Чашки чистые, скатерть белоснежная. Сделала глоток кофе. На вкус неплохо, даже очень.

– Пейте, не бойтесь! Такого кофе вам здесь никто не сварит. Это турецкий. В свое время я много лет там прожила. Работала массажисткой. Подруги научили делать этот изумительный напиток.

Я улыбнулась ей и сделала еще несколько глотков. Женщина мне пододвинула печенье, но я отказалась. В такую жару есть совершенно не хотелось.

Она перевела взгляд на Катю и, увидев синяки на ее руках, вскрикнула от испуга.

– Это я виновата, – поймав перепуганный взгляд девушки, вступилась я. – Извините. Чертовы самокаты. Решила прокатиться, да не справилась с управлением. Все в порядке. В больнице были! – Я посмотрела на женщину и, убедившись, что она поверила в этот бред, незаметно подмигнула Катерине.

Мать перевела взгляд с дочери на меня и снова на дочь.

– А платье откуда?

Катя только губу закусила и беспомощно хлопнула ресницами.

Я же проговорила:

– Так грохнулись обе, я за нее уцепиться попыталась, платье и треснуло по шву. Так что, можно считать, я компенсировала материальный ущерб.

Девчонка смотрела на меня с благодарностью. Ей определенно не хотелось, чтобы мать узнала правду.

Тамара кивнула, с легким сомнением переводя взгляд с меня на дочь.

Катерина протянула матери красочный буклет, произнеся:

– Мам, ты посмотри! Можно неплохо заработать, да и вообще интересно же!

Та мельком просмотрела снимки и фыркнула:

– Катерина, ты с ума сошла, какая Припять? – Удивлению матери не было предела. И я с ней в этом была полностью солидарна. – Это безумство!

– Мам, но тут написано, что это совершенно безопасно. Ты подумай, как было бы здорово…

– Катя! – рявкнула Тамара.

Было видно, что терпение ее на исходе. Лицо раскраснелось, в глазах появилось искреннее возмущение. Было заметно, что Тамара вот-вот сорвется на истерический крик. Лицо женщины было багрово-красным. Я ее прекрасно понимала. Сомнительное объявление. Слишком уж сладко рассказывали об этом лагере. Не вахта, а какой-то санаторий на радиоактивных отходах, между прочим.

– Мам, ну а что…

– А вот что! – Тамара кивнула в сторону холодильника. Тут я обратила внимание на проткнутую ножом дверцу, оторванный шнур питания, лужицу воды и тряпку на полу. – Отец твой, чтоб ему пусто было, разбуянился. Мы теперь без холодильника, и это в такую жару! А тут еще ты со своей экзотической работой!

Пока Тамара ругалась, ее дочь потянула меня в сторону.

– Жень, понимаете, нам с мамой надо уехать. Ну просто вот надо… – Девушка прикрыла глаза и тихонько рассказала, что с отцом им редкостно «повезло». Совсем недавно Катя вернулась домой. Мать стояла на кухне, зеленая от усталости после ночного дежурства и старалась приготовить завтрак. Пьяный папаша так и уснул на полу, у раскрытого холодильника. Его в таком состоянии и нашла женщина. Сладко спал, в луже воды. Перетащила его в зал и закрыла дверь. Не хотелось видеть это чудовище. От жары все продукты были испорчены, на новые денег все равно не было, аванс у матери только на следующей неделе. Картоха да яйца. То, что будет у них до следующей зарплаты.

Катя стояла и в растерянности смотрела на уставшую мать. Как помочь ей она не представляла. Старенький холодильный аппарат не выдержал нагрузки, да еще и папаня его ножом проткнул, в общем, не было у них больше холодильника.

Мать опустилась на пол и зарыдала, громко и горько. Катя ее никогда такой не видела. Хрупкие, худенькие плечики вздрагивали. Мама сидела на полу и вытирала слезы прямо о рабочую одежду, она даже переодеться не успела после ночного дежурства. А Катя тогда поняла: надо уехать, иначе… Тамара, словно подслушала мысли дочери, выдохнула обреченно:

– Куда мы поедем, скажи? Без нас это чудовище дом спалит. Головой хоть думаешь немного?

Катя ее никогда такой не видела.

Сверстницы Катерины давно крутили любовь с дворовыми мальчиками. Ей это было неинтересно. Она всегда мечтала о чем-то глобальном и важном. Хотела стать знаменитой, объездить весь мир и чтобы мама наконец ушла от отца-алкоголика, так сильно их мучившего. Отец был горем всей семьи, проблемой и наказанием. Как же девушке было за него стыдно. Беспробудные загулы, скандалы и истерики измотали их с матерью.

Катя была не из тех домашних барышень, которые часами могли жаловаться на судьбу и плакать, она была девочкой с характером. Привыкла всего и всегда добиваться своим трудом.

Девушка, сколько себя помнила, всегда пыталась во всем помочь бедной маме, которая работала на трех работах, чтобы обеспечить ее всем необходимым. Отца давно уволили, новую работу он не искал. Не видел необходимости. Еда была в холодильнике, а вот на что она покупалась и кем, его совершенно не волновало. Мог часами сидеть во дворе, на лавочке, с местными мужиками, либо пить пиво, либо играть в карты. У папаши был принцип «Живи одним днем, развлекайся, ведь жизнь одна».

С каждым годом становилось только хуже. Отец стал агрессивным, требовательным. А самое ужасное – никуда от него не денешься. Квартира в бараке, дом определен под снос уже года три как. Продать – не получится, разменять – тем более. На съем жилья у Кати с мамой денег не хватит – девушка только начала учиться в вузе, благо хоть на бюджет каким-то чудом попала. Мама работает сверхурочно, берет ночные смены, но денег все равно не хватает.

Катя торчала в интернете каждую свободную минуту, пытаясь подыскать себе на лето хоть какую-то подработку. А может быть, и маме что-нибудь более приемлемое. И неожиданно ей попалось на глаза объявление о работе.

У нее внутри как будто что-то замерло. Она нашла решение проблемы. Пусть папаша остается здесь, а они поедут в Припять, деньги хорошие предлагают, жилье, работу – то, что нужно. А экономический институт, в который поступила в этом году Катерина, может и подождать. В конце концов, взять академ она успевает. Восстановится, не беда.

Катя уютно устроилась на скамейке и открыла свой ноут. Мама три года за него выплачивала кредит, поэтому эта вещь была для нее особенно дорога. Девочка постоянно его носила с собой, боялась, как бы отец в пьяном угаре его не разбил. Без труда вышла в интернет и набрала в поисковике «Чернобыльская АЭС». Катерина мечтательно заулыбалась. Она представила, как у них появится новая просторная квартира, всегда чистая, на кухне уютно и светло. Ну пусть даже не просторная, судя по зарплатам, которые предлагают в лагере «Вечный путь», за годик они вполне могут скопить на «однушку». И в доме будут стоять цветы и висеть свежевыстиранные занавески. А в холодильнике не бутылки с пивом, а фрукты, конфеты и сок. Вечером, после работы, они с мамой, довольные и счастливые, будут сидеть на балконе и пить чай с пирожными. Делиться яркими впечатлениями от рабочего дня.

А на первые заработанные деньги они, конечно же, пойдут в магазин, накупят много красивой одежды, потом в парикмахерскую и кино. Ведь мама тысячу лет нигде не была. Вот тогда начнется совершенно новая, счастливая и спокойная жизнь, Катя в этом была просто уверена.

Очнувшись от мечтаний, девушка взглянула на мать. Та уже какое-то время тормошила ее за плечо.

– Ладно, что ты там про работу говорила? – Тамара перестала причитать и обратилась к дочери. Попробовала улыбнуться, но на уставшем, измученном лице это выглядело как оскал бедного затравленного зверька.

Катя открыла ноутбук и стала увлеченно рассказывать ей о вакансии, на которую наткнулась.

Я смотрела на них и не смела отговаривать от этой безумной затеи. Возможно, там им будет спокойнее, чем здесь и сейчас. А может быть, и правда этот «Вечный путь» – не очередной фейк, а попытка восстановить землю после аварии. В самом деле, огромная территория, неплохие климатические условия. Уровень радиационного фона, судя по тому, что публикуют в интернете, уже вернулся в норму. Из опасностей – одичавшие и собственно дикие животные, да и все.

Катя, продолжая убеждать мать, машинально щелкнула мышкой, и открылась ее страничка в соцсетях.

Я присмотрелась: знакомая мордашка. На фотографии Катя. В глаза бросилась фотография. На ней Екатерина стояла с одногруппниками. Среди них была и Соня – дочь моего потенциального клиента, с которым сегодня вечером у меня назначена встреча.

– Кать, кто это?

– Сонька. Учились вместе!

– Почему учились?

– Да она бросила месяц назад! Ее отчислять хотят! Спуталась с каким-то неформалом. Говорят, нелегально деньги зарабатывает!

– Это как? – поинтересовалась я.

– Он – сталкер! Ездит в Зону отчуждения, а найденные вещи продает на черном рынке.

– И что, прям так часто ездит? – недоумевающе спросила я. – Там навскидку полторы тысячи километров. Только на бензин в обе стороны чуть не минимальную зарплату спустить потребуется.

– Они вдвоем с кем-то, – пожала плечами Катюша. – Говорят, сутки-двое, меняясь за рулем, добираются. Ну и вывозят, получается, барахло в нормальных объемах – наверное, выгодно. И вообще, он странный какой-то. Бледный, как покойник! Ну и вообще, на мертвеца похож. Может, колется или пьет, непонятно!

– С чего ты взяла?

– Глаза у него стеклянные! И дружки специфичные. Все как на подбор. Татуированные придурки.

Я кивнула.

– А что еще говорят?

– Я не знаю. Вообще, не хочу об этом. Давайте сменим тему.

– Кать, так чего же ты не расскажешь Евгении, что вы с Соней раньше лучшими подругами были? – Мама растерянно смотрела на дочь.

– Нечего рассказывать, были да сплыли! У нее теперь другая компания и другие интересы.

– Кать, проводи меня, мне пора! – Я спешно засобиралась и утянула за собой девчонку.

Было заметно, что многого она при матери не расскажет. А мне необходима была вся информация, которой владела Катерина.

Я попрощалась с Тамарой, с Катей мы вышли на улицу.

– Ну, колись давай. Я маме не рассказала про Владика, а ты мне за это информацию гони. Пойдем, лимонадом тебя угощу, заодно и поговорим.

Девочка кивнула, и мы двинули к толстой тетке-продавщице, которая сидела у бочки с лимонадом и ела мороженое, увлеченно тыкая пальцем в экран телефона. Не работа – а мечта!

– Помните Влада? Ну того, что напал на меня! Это дружок нового Сониного парня. Вы же его видели? У нормальных людей не может быть таких друзей. Он уже второй раз меня пытается изнасиловать. В первый раз, когда мы с Соней из клуба возвращались, он к нам пристал на дороге, только нас тогда Антон отбил. Сонин парень. Я еще удивилась. Я давно слежу за этим Антоном. И в прошлый раз наблюдала за ним незаметно. Соня ушла в дамскую комнату, а Антон этому Владику какие-то таблетки передавал. Антон меня в прошлый раз заметил. И мне кажется, он нарочно на меня Влада натравил. Потом подстроил этот поцелуй!

– Какой поцелуй? – Я слушала ее внимательно.

– Подстава. Как будто я с Антоном целовалась, а Соня увидела. Только он специально это сделал. А потом за Соней кинулся и наговорил про меня всякого, что давно к нему пристаю, типа бегаю за ним. Так и перестали общаться. Хотя мы с ней со школьной скамьи вместе.

– А ты не пробовала поговорить с подругой?

– Пыталась! Меня к ней Антон не подпускает. Он ей запрещает на занятия приходить. Она уже месяц в универе не появляется. Отчислить хотят. К ней невозможно пробраться. Этот Антон и его головорезы – настоящие уголовники. Похлеще Владика.

– А отцу Сониному ты не пробовала об этом рассказать? – озадачилась я. – Если вы со школы дружили, наверное, ты с ее родителями знакома…

– Да не особо, – пожала плечами девушка. – У меня его телефона нет, да и… ну, не знаю… Вдруг ее дружки заметят, и что они со мной тогда сделают?..

Я молча слушала. Наконец, обменявшись телефонами, распрощалась с Катериной и отправилась собирать вещи. Пора было отправляться в дорогу.

В назначенное время была у заказчика. Особняк представлял собой впечатляющее здание. Сразу видно, хозяин не экономит на роскоши.

Бегло оглядев ворота здания, сделала вывод – стены хлипкие и охраны маловато. Один охранник присматривает за периметром, второй – на этаже устроился.

– Надо бы усилить! – пробормотала себе под нос.

Я нажала на дверной звонок и еще раз огляделась.

– Соседей маловато. Пустырь. Забор высокий, но ночью любой сможет его перепрыгнуть, предприняв минимум усилий. – Я продолжила комментировать обстановку.

Между прочим, очень удобно для запоминания – проговаривать вслух свои мысли.

Дверь мне открыла экономка, бабушка божий одуванчик, Вера Максимовна. Любезно проводила меня до кабинета заказчика и испарилась, как привидение. Будто и не было ее вовсе.

Я начала рассматривать картины на стене. Попутно проверила окна. Решеток не было. Сигнализации тоже. Мой клиент совершенно не дорожит своей безопасностью. Присела на диван возле рабочего стола в ожидании деталей моего нового задания.

Незаметная дверь между двумя безвкусными картинами распахнулась. Пухленький пожилой дядечка небольшого роста, в очках шустро подлетел ко мне и, поцеловав руку, заулыбался.

«Оригинально! Кажется, я его недооценила», – подумала я, еще раз украдкой взглянув на стены его кабинета.

– Да, Евгения Максимовна! Специфика профессии. Приходится шифроваться. Но вы же никому не скажете о теперь уже нашей маленькой тайне? – Он мне заговорщицки подмигнул и ухмыльнулся.

Я улыбнулась и приготовилась внимательно его выслушать.

Внезапно в кабинет ворвалось… нечто. Иначе, пожалуй, и не скажешь. Смыть макияж – и увидишь, пожалуй, симпатичную девушку. Судя по рисунку бровей и размалеванным губам дочки хозяина, общее в чертах лица угадывалось. Но перебор с экстремальным мейкапом – это зло.

Наглая девица с черными губами и накладными ярко-фиолетовыми ресницами стояла перед отцом и истерила. Пару раз демонстративно на меня уставилась и надула пузырь из жевательной резинки. Он громко сдувался и хлопал в тишине огромного кабинета бизнесмена. А я подумала, что, наверное, стоило бы отказаться от такой, с позволения сказать, клиентки.

Отец делал вид, что ничего такого страшного не происходит. А я стиснула зубы и сдерживалась изо всех сил, чтобы не объяснить этой наглой девице, как воспитанные барышни должны разговаривать с незнакомыми людьми.

Пока она громко ссорилась с отцом, я успела разглядеть ее как следует.

Ничего особенного. Избалованная новоиспеченная «золотая молодежь». Ничего из себя не представляет без папиных денег. Истерикой девчонка пыталась обратить на себя внимание постоянно занятого отца.

Конечно, я могу допустить, что привлечение внимания – и истерика, и боевая раскраска – это всего лишь своего рода попытка защитить нежную и ранимую душу. Но… слабо в это верится, если честно.

Наконец девица перестала истошно орать и выбежала из кабинета как ошпаренная.

Дядечка смотрел на меня извиняющимся взглядом. Было заметно, как ему стыдно за свою избалованную дочурку. Я жестом его успокоила.

Тем временем вновь появилась экономка и принесла нам кофе и еще много всякой выпечки на подносе. Проигнорировав булки, я отхлебнула напиток и зажмурилась от удовольствия. Сконцентрировалась полностью на разговоре с клиентом.

Мой клиент – Александр Николаевич Новиков – владелец крупной сети гостиниц города Тарасова и отец девочки, которую необходимо сопроводить в город Припять с группой сталкеров, отправляющихся покорять границы Зоны отчуждения. Поездка будет происходить нелегально. Предстоит обойти ДТП и патрули. У парней темное прошлое, поэтому попадаться полицейским им нежелательно.

– Послушайте, но как же вы согласились отпустить дочь в такой компании? – с недоумением спросила я.

В самом деле, человек, который тянет на своих плечах довольно крупный по тарасовским меркам бизнес, вряд ли слабоволен. Совладать с девчонкой, едва вышедшей из подросткового возраста, должно быть вполне ему по силам.

– А как я могу ее не пустить? – устало произнес он. – Матери у Сони нет, я один занимаюсь ее воспитанием. Только не очень-то успешно. Постоянно в делах, в бизнесе, на дочь, как водится, времени не хватало. Думал, главное – обеспечивать ее, выполнять все капризы – и все обойдется. Но, как видите, не обошлось, – грустно проговорил мужчина. – Я пытался ее переубедить – не сработало. Попробовал запретить – так она мне истерику закатила, а потом три дня дома не ночевала. Я таблетки горстями глотал! В общем… решил, что лучше найму ей телохранителя. Вы же сможете уберечь мою девочку от опасности?

– Вообще-то да, – кивнула я без особой убежденности. – Только… не проще ли ее дома запереть? В конце концов, Припять – место не для легкой прогулки. Это серьезная опасность. Радиация, компания эта ее подозрительная…

– Хорошо бы, – понурился мужчина, – запереть Соньку – и пусть сидит. Только вот характер у нее – кремень. Сбежит, как есть сбежит, и вляпается во что-то. Это мы уже проходили.

– Охрану поставить? Чтобы не сбежала? Или, может, за границу учиться отправить? – подыскивала варианты я.

– Размышлял я об этом, – вздохнул мужик. – Только вот… не выходит. Не буду же я ее год взаперти держать. Да и… Сонька свои права знает. Пожалуется в прокуратуру, например… Или в интернете что выложит… Или все-таки умудрится убежать – и найдет проблем на свою пятую точку. Так что…

Все с ним ясно. Воспрепятствовать дочери он не может и решил по крайней мере ее обезопасить. В целом я могла его понять. Держать взрослую уже девушку, совершеннолетнюю опять же, взаперти – это подставить в том числе и собственный бизнес. А потому проще нанять меня и обеспечить безопасность дочери. Опять же, он надеется, что, столкнувшись с реальной Припятью, а не воображаемой романтической картинкой, девчонка начнет думать самостоятельно.

Не очень-то мне хотелось связываться с истеричной девицей и ее мутной компанией. Но и мужика жалко. И гонорар он удвоенный платит, а деньги, как известно, лишними не бывают. К тому же… было заметно, что он в полной растерянности. Его единственная горячо любимая дочь спуталась с неформалами, и теперь они вовлекают в опасную экспедицию по Зоне отчуждения его чадо. Моя задача – присмотреть за девицей и доставить ее домой в целости и сохранности.

Александр Николаевич продолжал жаловаться. Я слушала горемычного отца, не перебивая.

Он старательно утер выступивший пот со лба платком и замолчал.

– Мне нужно как можно больше узнать о ребятах, с которыми Соня собирается ехать в Зону, – задумчиво отметила я, уже мысленно согласившись взять этот заказ. В конце концов, не думаю, что девчонку защитить сложнее, чем какого-нибудь крутого бизнесмена или депутата.

– Вот! Я подготовил небольшое досье. Только знаете, какая странность? Моя служба безопасности не смогла ничего нарыть на парня Сонечки, Антона. Та еще темная лошадка. Не привлекался, не участвовал, не был замечен, как в каком-то фильме говорилось. Хотя большинство ребят из его компании могут похвастаться уголовным прошлым. Теперь вы понимаете, как я не хочу с ними отправлять своего единственного ребенка. Они же уголовники! Но и не пустить не могу, сбежит, потом ищи ее по всей стране!

– Разберемся! Еще один вопрос. Александр Николаевич, а где Соня познакомилась с Антоном?

– Как ни странно, на улице. Сонечка упала и подвернула ногу, а Антон ее подвез до дома, так и стали общаться.

– Он вам не нравится? – Я смотрела на своего клиента открыто.

– Не нравится от слова «совсем»! Евгения Максимовна, я его ненавижу. И это не отцовская ревность. Нутром чую, он скользкий тип – а в чем проблема, понять не могу. Вы мне для этого и нужны. Уберегите мою девочку от этого подонка. А если о нем что-то порочащее узнаете, удвою гонорар.

– Вы мне и так его уже удвоили, – хмыкнула я.

– Значит, учетверю, – буркнул мужчина и улыбнулся уголками губ. – Мне нужно, чтобы моя дочь была в безопасности, не влезла ни в какую историю. Ну а если удастся избавить ее от внимания этого странного парнишки – я вообще буду в восторге. Не будет Антона рядом с Соней – и с его компанией она общаться не будет. А там… предложу за границу поехать или по турпутевке, или даже учиться отправлю. Это же престижно! Гарвард-то я не потяну, но какой-нибудь средний колледж в Англии – вполне. Так что, Женечка Максимовна, постарайтесь уж!

Он быстро взял блокнот и на листке написал внушительную сумму.

– Это без учета информации об Антоне. – Протянув листок мне, Александр Николаевич смотрел с замиранием сердца на ответную реакцию.

Цифры были вполне приличными, даже чуть больше, чем двойной гонорар, но спорить я не стала. Деньги лишними не бывают.

– Я согласна! Подготовьте договор. И давайте уточним: мои услуги потребуются вам на время поездки в Припять? То есть я сопровождаю Соню туда и обратно, сдаю вам ее с рук на руки, вы переводите мне оставшуюся часть гонорара – я же говорила, помните, что половина идет авансом, – и мы расстаемся?

– Да все верно. Только вы берете на себя присмотр за Соней с сегодняшнего дня, с момента подписания договора. Вы готовы остаться в моем доме уже сегодня? – спросил он.

Я кивнула, и мужчина взялся за телефон и попросил подготовить договор. Уже через пару минут на его стол легла пачка бумаг. Я пролистала их, убедилась, что все нормально, и мы торжественно расписались. Мне на счет капнул аванс.

– Мне бы с Соней теперь побеседовать, – заметила я.

В самом деле, с будущей подопечной стоит наладить отношения. Ну по крайней мере попытаться это сделать.

– Кстати, как вы убедили ее в том, что ей нужен телохранитель?

– Как убедил? – задумчиво проговорил мужчина. – Да обыкновенно. Заявил, что никуда она без вас, без телохранителя в смысле, не поедет. Запру дома, и пусть хоть обрыдается. Так что, хочет она в свою Припять, будет терпеть вас рядом. – И, помолчав, добавил: – Только вот давайте вы побеседуете с ней попозже. Я знаю свою дочь. Она сейчас злится, и конструктивного разговора все равно не выйдет.

– Хорошо, – согласилась я и обратилась к своему теперь уже полноценному клиенту с другой просьбой: – И еще, мне нужно поговорить с начальником вашей службы безопасности. Я отвечаю за вашего ребенка, но мне не нравится, как построена охрана вашего особняка.

Он кивнул и пригласил его в кабинет.

– Вот, знакомьтесь, Виктор Петрович! Зря вы, Женечка, на него наговариваете, у него очень хорошие рекомендации.

Я кивнула начальнику охраны и жестом пригласила его поговорить наедине. Было заметно, что ему наплевать на безопасность хозяина дома и всех, вместе взятых. От лишнего веса Виктор Петрович еле ходил. Он сонно смотрел на меня, искренне не понимая, зачем его пригласили. Было очевидно, что в столь поздний час его отвлекли либо от вкусного ужина, либо от ночного сна. Какой кошмар! И как только в подобном окружении этот человек – я имею в виду Александра Николаевича – умудряется оставаться успешным бизнесменом?

Я отвела начальника службы охраны подальше от хозяина дома. Он шел недовольный и злой.

– Виктор Петрович, скажите, а сколько в доме охранников?

– Вам зачем? Насколько я знаю, вас наняли сопровождать дочку хозяина, вот и дерзайте.

– Виктор Петрович, поверьте, мои рекомендации весомы, – не обращая внимания на откровенное хамство мужчины, спокойно проговорила я. – В послужном списке любого – ну или почти любого – человека есть случаи, которыми вряд ли можно гордиться, и отыскать их – дело пары-тройки часов. Как думаете, если я предоставлю вашему работодателю досье на вашу персону, он будет рад? Может быть, все-таки поговорим пока – подчеркиваю, пока – по-дружески?

– М-да… – фыркнул пухляш, явно не слишком увлеченный своей работой. Похоже, он сидел на своем тепленьком насиженном месте и радовался зарплате. – Вы убедительны. Охранников три человека, включая меня.

– И все?

Он кивнул.

– В доме оружие есть?

– Да, пистолет, только у меня! Ребятам не положено. Здесь всегда тихо и спокойно. Элитный поселок, – протянул задумчиво дядечка.

Я сокрушенно покачала головой и отправилась в комнату, которую мне приготовила горничная. Ночь будет бессонной. Придется выйти на дежурство. Ребята, которых Виктор Петрович называл охранниками, ни на что не годились.

Один все время сидел с наушниками в телефоне. Другой бесконечно тусил в курилке. Было такое ощущение, что всем в этом доме на все наплевать. Начиная с хозяина дома и заканчивая горничной.

Оглядев комнату, я поморщилась. На стене висела тушка убитого животного, над дверью рога. Очевидно, хозяин отменный охотник. Вот только мне спать между трупами не особо нравилось. Но не хотелось обижать гостеприимного бизнесмена. К тому же комната Сони была напротив моей. Это очень удобно. Кто знает, что эта бунтарка еще вытворит в ночь перед отъездом.

Наскоро приняв душ, я поставила стул у окна и стала наблюдать. Голова гудела от информации.

Где-то с полчаса я провела, размышляя об этом загадочном стремлении народа в Припять. Странная организация, приглашающая работников и обещающая неплохие зарплаты… Бывшие уголовники, которые рвутся в запретную зону… И наконец, взбалмошная девица Соня, которой и отец ничего не может противопоставить. Что им всем там, медом намазано?

Вдруг до меня донесся настораживающий шорох. Я прислушалась. Похоже, кто-то пытается перебраться через забор.

Быстро накинув халат, я выскочила на улицу. Охраны не было, что неудивительно. Три хилых охранника на такую территорию – рискованное дело. На месте начальника службы безопасности я выставила бы людей по всему периметру. А на месте владельца дома – уволила бы всех к чертям и наняла вменяемых специалистов. Ну да ладно, хозяин – барин.

Затаившись в кустах, я стала ждать.

Воришка, сиганувший через забор, присел на корточки и начал бегло набирать какие-то цифры на телефоне. Спрятавшись за дерево, я наблюдала за ним, готовая броситься на противника в любой момент.

Через несколько минут выскочила Соня. Она бросилась к парню в кустах. Они начали страстно целоваться. Судя по ее реакции, это был тот самый Антон. Свидание у молодежи, однако. Несколько экстремальное.

Я попыталась повнимательнее рассмотреть парня. Невысокий, не сказать чтобы качок, но крепкий и мускулистый. Парень явно занимался спортом. Одет был во все черное. Кожаная косуха и рюкзак за плечами. За воротами виднелся его мотоцикл. Неприметный, но железо не старое.

Быстро срисовав номера, я начала медленно двигаться к ним. И что-то мне подсказывало, что не такой он белый и пушистый, как его представила служба безопасности. Да и сама служба безопасности так себе. Нужно завтра обязательно на это намекнуть хозяину дома.

Я тихо приблизилась к голубкам и смогла услышать часть разговора. Антон уговаривал девушку все бросить и махнуть с ним в Зону прямо сейчас.

– Зачем тебе нужна эта нянька? Я сам смогу тебя защитить, – увещевал он, пытаясь склонить девушку к побегу.

Она сомневалась.

– Папочке это точно не понравится, – возражала девица. – А он все-таки не совсем дурак. Наймет людей, меня догонят и вернут домой. Да и ты проблем не оберешься.

– Ой, хватит! – буркнул парень. – Твой папенька – тот еще тюфяк. Поехали! Прикольно же. И без чужих глаз.

Я подошла сзади и вырубила Антона одним легким движением руки. Он упал на землю и неловко забарахтался, пытаясь встать. Я решила долго не мучить парня и ослабила хватку. Он высвободился и недовольно посмотрел на меня.

– Это еще кто? – Уставившись на Соню, парень ждал ответа.

– Нянька, которая вам не нужна и без которой вы сами справитесь! – Я подмигнула ему.

Соня попыталась закричать, но я жестом ее остановила. Охранник вышел с фонариком и стал осматривать территорию. Мы затаились.

– Ты хочешь, чтобы я тебя выдала отцу? Он тебя вообще тогда не отпустит! Либо со мной, либо никак! – прошипела я девчонке и приказала заткнуться.

Она подчинилась. Охранник даже не заметил посторонних на территории. А я, выпроводив Антона, повела Соню в ее комнату. Девчонка была недовольна, но больше не сопротивлялась. Прекрасно осознавала, чем это чревато, если отец узнает о готовящемся побеге.

– И что? Вы меня не сдадите отцу? – Соня смотрела на меня удивленно и недоверчиво.

– А смысл? Он тебя не пустит, я лишусь гонорара. Предлагаю на время нашей совместной поездки заключить соглашение – ты ведешь себя хорошо и постоянно будешь у меня на виду, а я по мере возможности не мешаю вам с Антоном. И другим ребятам знать ни к чему, что я твой телохранитель! Если, конечно, твой дружок не проболтается. Скажем, что я просто захотела экстрима и напросилась с вами.

– Он не проболтается. – Соня подошла ко мне и пожала мне руку в знак примирения.

Умненькая девочка. Понимает, что ехать уже завтра, и, если сегодня я настучу на нее отцу и разорву контракт, он просто никуда дочурку не отпустит. Может, и сработаемся. Хотя… слабо верится.

Я подмигнула ей и проследовала в свою комнату. Спать оставалось не более двух часов. Скоро выдвигаемся.

Но спать не легла. Решила спуститься вниз, на кухню. От всех этих разговоров, бурного и насыщенного событиями дня, а в финале – ночного приключения разболелась голова. Взяв таблетку аспирина, я прошла к холодильнику и, открыв его, налила стакан холодной минеральной воды. В висках отчаянно пульсировало. Я немного размяла шею, но боль не утихала. Сделав несколько массирующих движений, я присела на краешек стула.

Начинало светать. Но полумрак в коридоре еще не рассеялся. Таблетка через несколько минут подействовала, и я, вздохнув, с облегчением встала, намереваясь отправиться и вздремнуть хоть пару часов.

Неожиданный шорох под лестницей заставил меня притаиться. Я прислушалась. Мужской голос что-то тихо шептал в телефонную трубку.

Я прокралась ближе и пригляделась. Это был один из горе-охранников. Тот, что постоянно не выпускал из рук телефон и наушники. До меня доходили только обрывки фраз. Но и из них становилось ясно, что парень замышляет что-то недоброе.

Я включила камеру на телефоне и подкралась ближе.

– Да говорю тебе, эта баба завтра уедет! – Охранник шептал еле слышно. – Нет, в доме никого не будет. Петро выходной. Жирдяй спит в это время. Я буду один. Двери открою, сигнализации нет. Здесь полно всего. Валере толкнем потом по дешевке. Хозяин – неадекват полный. Ему ни до кого дела нет. Спорим, даже не заметит, что у него не хватает телика в гостиной. И дочери не будет. У нее гаджетов море. Мальцу своему подаришь. У него день рождения скоро. Не надо загоняться по поводу подарка. Жене прихватишь сумочку какую. У этой Соньки полно барахла. Да говорю тебе, соглашайся. В пролете не останемся. Плевое дело.

Я бесшумно выматерилась. Жирдяем он, очевидно, называл Виктора Петровича – начальника службы безопасности.

– Ну да. В это же время, – продолжал развивать тему охранник. – Да кто на меня подумает? Скажу, был в другом крыле. Ну или сад осматривал. Камеры? Да какие тут на фиг камеры? Только на главных воротах стоят. А я калиточку открою. Ну или через забор перемахнете – он тут курам на смех.

Я посмотрела на часы. Четыре утра. Вполне удобное время для совершения кражи. Все спят. Охрана нулевая. В доме полно техники и дорогих вещей.

Прокралась в свою комнату и просмотрела запись, которую тайком сделала под лестницей. Качество было превосходным.

Через несколько минут набрала номер знакомого следователя Октябрьского РОВД Олега Петрова. Недовольный сонный голос в трубке дал понять, что сегодня он не на дежурстве. Скинула следователю запись на телефон, указала адрес.

Олег перезвонил и, уточнив детали, поблагодарил за сознательность.

– Ну конечно! – ехидно фыркнула я. – Полагается премия за вовремя предупрежденную кражу. А для скромной зарплаты честного следователя это было огромным плюсом.

На что Петров хохотнул и отшутился:

– Ну не все же исключительно по велению души работают!

После чего я плюхнулась в кровать и задремала. Вскоре дом ожил и погрузился в повседневную рутину. Хозяин даже и не предполагал, что сегодня я предотвратила еще одну проблему в его жизни. Не считая дочери – эта морока с ним будет еще очень долго.

У меня был в запасе примерно час. Больше валяться я не могла позволить по долгу службы.

Глава 2

Марина открыла глаза и недовольно пошевелилась. Простынка соскользнула на пол, обнажив ее симпатичную фигуру. В одной только короткой ночной сорочке из тонкой ткани молодая женщина лежала, распростертая на кровати. Вставать однозначно не хотелось. Стояла ужасная жара, по-настоящему невыносимая жара, от которой, казалось, плавится асфальт в городе. Изо дня в день термометр показывал выше сорока градусов. В комнате было невыносимо душно.

Барак, в котором жила Марина, представлял собой двухэтажный деревянный дом столетней давности. Стены настолько тонкие, что можно было расслышать каждый шаг соседей. Дядя Валера опять всю ночь шумел. Его пьяный дебош заметно поднадоел, но деваться Маринке все равно было некуда. Эта маленькая однокомнатная квартирка досталась ей в наследство от бабушки. На оклад обычной медсестры сложно было купить достойное жилье. Но сделать ремонт вполне удалось. Она отремонтировала квартирку и зажила спокойной жизнью.

В дверь кто-то требовательно и громко постучал. Девушка посмотрела на часы, ее передернуло от раздражения – восемь часов утра! Воскресенье.

В дверях стояла Ирка. Ее единственная и верная подруга. Они познакомились в вузе. Обе учились в медицинском университете. Только Ира изучала азы педиатрии, а Марина выбрала хирургию. Да, она с детства мечтала стать хирургом, и не каким-нибудь, а именно первоклассным. Не совсем, конечно, женская профессия, но девушку всегда привлекало все неординарное.

Несмотря на яркую внешность, Марина была одинока. Так уж получилось, у нее было много поклонников, но никто не запал ей в душу. От нее мужикам нужно было лишь тело, красивая оболочка, но ни один из них ни разу не попытался узнать ее как человека, как личность. Да и она за долгие годы научилась пользоваться мужчинами, от этого стало гораздо легче, она действовала так, как поступали с ней. Зато было честно и не обидно. Взаимно попользовались и разошлись.

Жизнь вынудила ее стать циничной, даже безжалостной. Ее это устраивало. Никакой привязанности. Единственная подруга – Ирка. И какая-то странная привязанность к Катерине, соседке. К ней Марина прикипела с первой встречи. Тетя Тамара, ее мать, была постоянно на работе, и когда ее муж начинал куролесить, Катерина частенько пряталась от разъяренного отца у Марины.

Эта девчонка Марине напоминала чем-то ее саму. Ее тоже судьба не особо баловала. Стены вонючей коммуналки, рано ушедшие родители, смерть бабушки. Да тетка, которой до нее никогда не было дела, – вот и все Маринино приданое.

Судьба Марину не баловала от слова «совсем». Так получилось, что с пятилетнего возраста она была, по сути, одна.

Родители – археологи – отправились на раскопки. Странная была история, как, повзрослев, выяснила Марина. Экспедиция из десяти человек была направлена в горы, на поиски клада, спрятанного якобы еще во времена правления Ивана Грозного. Откуда уж взялась информация – Марина не смогла узнать. Возможно, где-то что-то проскочило в старых летописях. Была создана большая экспедиционная группа из десяти человек. Все отправились в горы, на раскопки якобы какого-то старинного клада, который спрятал еще во времена правления Ивана Грозного разбойник в своей пещере. Эту пещеру археологи действительно нашли. Но ни один из экспедиции не вернулся.

Почему? Что там произошло? Что должно было случиться, чтобы молодые, физически крепкие и опытные парни и девушки погибли? Этого так и не удалось выяснить. Хватились археологов только через пару дней, стали искать, обнаружили завал. Еще несколько дней завал разбирали. Разумеется, ни одного живого человека не нашли, пещера существует и сейчас, только, что там случилось, остается загадкой, в общем, из экспедиции никто так и не вернулся. Погибли все. В пещеру спустились, а обратно уже вылезти не смогли. Все так и остались там, заживо похоронены. Через несколько дней, когда это место нашли спасатели, пещеру так завалило камнями, что даже тела не удалось вынуть. Так и хоронили в закрытых пустых гробах.

Марина впервые именно в пять лет почувствовала острый приступ одиночества и тоски. Будто что-то оторвалось в ее душе. Детство на этом закончилось. Началась жизнь суровая и несправедливая.

После смерти бабули родная тетка Зинаида оформила над девочкой опекунство. Больше родственников у нее не было. Девушка тогда еще не знала, что такое детский дом, но сейчас, когда она выросла, искренне жалела, что не попала туда, жизнь по-другому сложилась бы. Нет, тетка здесь ни при чем. Она была просто измучена жизнью. Простая русская женщина, которой пришлось тянуть на себе не только двух маленьких сыновей, но и племянницу Марину.

Муж отсутствовал по причине своей «несомненной порядочности», уходя от нее, сказал, что не хочет портить ей жизнь своим никчемным присутствием. И исчез, забыв, что его «никчемность» оставила Зинаиде два сюрприза, которых нужно было учить, кормить и одевать.

Вот она и горбатилась круглыми сутками как могла, на нескольких работах, чтобы всех прокормить. Уходила с утра, приходила ночью. Целый день девочка и двое ее братишек были предоставлены сами себе. Мальчишки постоянно торчали на улице, а она находилась в стенах противной коммуналки, на пару с соседом-наркоманом, который постоянно ее грязно домогался. Вот только Зинаиде до этого дела не было.

Мотнув головой, Марина выплыла из воспоминаний и обвела полусонным взглядом комнату. В глаза бросился буклетик, который вчера у нее оставила Катерина.

– Лагерь «Вечный путь» – твой шаг в будущее к спокойной и безбедной жизни! – вслух прочитала Марина и улыбнулась.

Очередная сказка, только Катерина почему-то в нее поверила. А Марина уже давно не верила ни в сказки, ни в сказочников. Их столько было в ее жизни.

– Какой такой лагерь? – прозвучал вопрос, и Марина, оторвав голову от подушки, увидела Ирку.

Пока Марина перебирала воспоминания, подружка успела войти в комнату и плюхнуться на стул.

– Да вон, посмотри, – кивнула Марина на буклет.

Ирка отмахнулась и спросила с легким возмущением:

– Ты почему в кровати до сих пор?

– А ты зачем пришла? У меня законный выходной. Дай хоть сегодня от тебя отдохнуть! – поддела она подружку.

– Ну, я так и знала, забыла, – хохотнула Ирка. – Дырявая твоя голова. Мы ж сегодня на дачу едем. Ты мне обещала!

Марина долго молчала, вспоминая и пытаясь окончательно проснуться. Потом поморщилась.

– А что, там без меня никак? Ты вроде с Мишкой будешь, чего мне туда ехать?

– Ну, Марин, я же тебе говорила, мы едем на дачу к Леониду, твое присутствие там обязательно, и потом, хватит уже в одиночестве страдать, пора личную жизнь устраивать, ну сколько можно!

– Что за Леонид? – заинтересовалась Марина. Она о таких друзьях своей подруги раньше не слышала.

– Да приятель Мишкиного приятеля, – отмахнулась Ирка. – У него дача за городом. Мы пару раз к нему на шашлыки ездили большой компанией. А тут сам позвонил, пригласил. Вроде нормальный мужик, симпатичный.

– Чем занимается? – не отставала Марина.

– Сама расспросишь, – фыркнула подружка. – Хватит ломаться, поехали.

– А дочку ты куда денешь? – озадачилась Марина. – С собой возьмешь?

– Да нет, – покачала головой подружка. – С ней Мишкин дядя нянчиться будет. Так что собирайся, и в путь. Хоть отдохнешь. Только представь, погода, природа, мужик вроде нормальный, шашлыки!

– Ир, если ты не знала, я тебе скажу, что личная жизнь от слова «личное», и я не позволю никому ее мне устраивать! – завелась Маринка.

– Солнышко, не понравится, сразу уедем, ну, пожалуйста, ради меня! Мы с тобой сколько уже нормально не общались? Как дочка появилась, и не болтали толком! А тут – природа, шашлыки! Ты не думай, мужик правда вроде ничего так, вежливый. Да и Мишка же с нами будет, никаких проблем не возникнет. Мяса поедим, вина выпьем. Может, искупаемся или хоть позагораем! – лепетала, вертясь около нее, подруга. – Ну правда, что ты себя в четырех стенах запираешь? В городе жарко, а там и лесок рядом. Поехали!

Через час Марина и Ира уже сидели на лавочке и ждали Мишку. Тот примчался на своей «шестерке» и подхватил девиц, помчав их на дачу.

К полудню Ира, Михаил и Марина подкатили к дому Леонида. Путь предстоял недолгий, но жара и духота в машине без кондиционера давали о себе знать, они были измучены и утомлены.

Дача располагалась недалеко от города, в соседней деревеньке. Удивительное и старинное название «Иван-да-Марья» не могло не радовать. После шумного города эта деревенька казалась поистине райским уголком.

Небольшой двухэтажный домик выглядел мило и уютно на фоне разросшегося сада. В тени деревьев был натянут шезлонг, а под ним устроилась красивая деревянная лавочка со столом. Все было аккуратно, чисто и ухоженно. Давненько Марина таким воздухом не дышала. Чистым и прозрачным.

Ее короткие жгуче-черные волосы смешно торчали в разные стороны. Она сейчас напоминала озорного пацаненка. Красные бриджи и в тон им футболка прекрасно подчеркивали идеальную фигуру. Купальник лежал в пляжной сумке, со всеми остальными дамскими принадлежностями.

Из дома наконец вышел и сам хозяин. Внешность у него была самая что ни на есть обыкновенная и неприметная, но вот взгляд…

Марина моментально насторожилась. Глаза немного странные, взгляд словно чуть расфокусирован. Парень весь такой вежливый, а взгляд колючий. На какой-то миг новый знакомый даже напомнил Марине соседа-наркомана, но от этих мыслей девушка отмахнулась. Иринкин Миша – нормальный мужик, вряд ли среди его друзей есть наркоши.

Но все же Леонид настораживал.

«Он точно не мужчина моей мечты», – насмешливо подумала девушка.

Незаметно Мишка с Иркой шмыгнули в дом, оставив ее с Леонидом наедине. Этим «молодоженам» всегда было чем заняться. Вот у них точно всегда было все взаимно и обоюдно. Выросли в детском доме. Практически с пеленок вместе. Так и вспыхнула дружба, которая затем плавно переросла в любовь.

Сколько Марина была знакома с Ириной, столько она и Мишку знала. Они друг друга взаимно дополняли. Девушка им даже завидовала, «белой» завистью, конечно. Ничего подобного с ней никогда не происходило. Мужики для Марины всегда были чем-то вроде «грязи», от которой не отмыться быстро и которой везде полно.

Марина сидела на лавочке и пила горячий чай, говорят, именно этот напиток в жару прекрасно освежает, в отличие от ледяной воды. Последняя только больше жажду разожжет.

Разговор с новым знакомым не клеился. Девушка подумывала даже, а не махнуть ли на электричку и уехать обратно в город. В Леониде ее что-то сильно напрягало, иногда вводило в ступор. И этим чем-то был взгляд. Глаза парня казались стеклянными. С ней сидел не человек, а робот, зомби, как хотите назовите, но факт остается фактом.

Начало смеркаться. Сверчки вовсю уже запели. Громко и в такт друг другу. Из дома вышли Ира и Михаил, счастливые и довольные.

Они прошли мимо нее и Леонида, даже не посмотрев в их сторону, сели в машину и, смачно газанув на прощание, укатили в неизвестном направлении.

«Тоже мне, друзья. Кинули меня с каким-то ненормальным!» – со злостью подумала девушка.

– Куда это они? – спросила она у хозяина дома.

– Да на озеро, купаться. Оно здесь недалеко. Там, наверное, и заночуют, прямо в машине. Они так частенько делают. А не пройти ли нам, милая девушка, в дом, комары по вечерам особенно ненасытные! – вопросительно посмотрел на нее Леонид.

Не дождавшись ответа, он взял девушку за руку и жестом пригласил войти внутрь. Они прошли на второй этаж. Что-то внутри у Марины неприятно сжалось.

«Я ведь с ним здесь совсем одна осталась. Даже помощи попросить, в случае чего, не у кого, глушь, ни души. Вот меня занесло. Сидела бы лучше дома, курила да чаек попивала. Катерину бы к себе позвала. Они вроде с матерью на заработки куда-то собираются. Ох, останусь одна совсем. Как не хочется. Прикипела я к этой девчонке», – размышляла Марина.

Леонид включил свет, и Марина вздрогнула от неожиданности и вновь вгляделась в него. А глаза у него действительно безумные, как у сумасшедшего.

Леонид словно прочитал ее мысли. Повернулся к ней и недвусмысленно улыбнулся. Подошел вплотную и протянул бокал красного вина.

– Спасибо, я не пью! – отказалась Марина.

Девушка действительно этим не увлекалась никогда. Курить курила, а вот спиртное, а точнее, запах его, просто на дух не переносила.

– Я сказал, пей, значит – пей. Тебе же лучше будет!

Вкрадчивой нежности в голосе Леонида уже не осталось. Тон стал властным и яростным.

– Иди сюда. Снимай одежду, снимай немедленно! – Леонид противно засмеялся.

«Ну точно, псих», – подумала Марина, высматривая пути для отступления. Но их не было. Окна узкие, не протиснешься. У двери стоит Леонид.

– Отстань от меня, ты, извращенец, тебе самое время и место в психушке! – прокричала истерично девушка.

– Я сказал, раздевайся!

– Нет!

Он сжал ее руку с такой силой, что Марина почувствовала, как его ногти впились в кожу, оставляя глубокие кровоточащие царапины. Леонид был сильным мужчиной, ей с ним точно не сладить, а уж в ярости он стал просто неуправляемым. Безудержным и хищным.

– Ты сделаешь то, что я скажу, иначе умрешь! – Он вынул нож из кармана и приставил его к горлу своей жертвы.

– Отпусти меня, пожалуйста! – кричала умоляюще девушка.

Мужчина почувствовал ее страх, и это придало ему уверенности.

– Ты сделаешь все, что я пожелаю! – улыбнулся он собственным приятным мыслям. Теперь голос его звучал как металл, словно говорит робот. Марине стало еще страшнее. И нехорошие мысли закопошились в голове. Неужели Ирка с Мишей ее подставили? Ирка, которую она знает уже много лет, единственная ее подружка? Они же были знакомы с Леонидом, приезжали к нему на дачу. Но почему? За что?

Леонид дал ей пощечину. Девушка закричала. Он снова вцепился ей в руку и ударил еще раз, еще и еще.

– Прошу тебя, перестань!

Неожиданно в дверь влетел незнакомец и резко оттолкнул Леонида. Тот отлетел от Марины и кубарем скатился к краю стоявшего неподалеку от входной двери дивана. Девушка шагнула к окну и вгляделась в незнакомца. Мужчина был в камуфляже, берцах и кожаных перчатках. На физиономии – повязка, глаза – безжизненные и стеклянные. На шее татуировка в форме змеи. Марина поморщилась и отвела взгляд. Еще один псих на ее голову.

– Эх, Леонид! Я тебе говорил – не трогай девицу. Она мне в лагере нужна. Очень сложно найти человека с медицинским образованием, да еще и чтобы ее потом никто не искал. Ты же в курсе, как у нас с выживаемостью, или совсем мозги отказали?

– Бандер! Ты чего тут делаешь? Я же сказал, сам ее тебе доставлю в целости и сохранности. Нашел тебе девицу, заметь, самостоятельно. Ты сказал, тебе медичка нужна – вот тебе медичка. Между прочим, сборище придурков пришлось у себя терпеть, с этими их идиотскими шашлыками и разговорчиками. Той парочке кой-чего подлил, чтобы они друг дружкой занялись. И что, теперь мне даже расслабиться нельзя? – возмущенно вещал Леонид. Марина подумала, что, может быть, Мишка с Иркой и ни при чем. А может, и при чем… В любом случае рисковать и разыскивать их по темноте она не собиралась. Если сможет выбраться…

– Знаю я тебя, поэтому и пришлось самому ехать. Еще чуть-чуть – и не успел бы! Вряд ли ты бы ее в целости привез. Сказал, не смей трогать девок. Мне они здоровыми и в своем уме нужны.

Марина во все глаза следила за мужчинами. Между ними началась потасовка. Леонид пытался драться, но получалось это у него очень неуклюже. Второй оказался намного сильнее и умнее. Воспользовавшись дракой, Марина попыталась бежать. Выскочив на улицу, немного помедлила. Стояла кромешная темнота. Девушка дала глазам привыкнуть и помчалась по дороге.

Ни единой души в округе. Казалось бы, деревня совсем рядом, дачный дом Леонида стоял чуть на отшибе. Но ни в одном окошке света не видно. Неужто деревенские так рано – еще и полуночи нет, по ее прикидкам, – спать ложатся? Марина бежала долго, постоянно оглядываясь и сбиваясь на быстрый шаг. Погони не было. Промчавшись, наверное, несколько километров, запыхавшаяся девушка наконец выбежала на трассу и замедлилась. Шла молча. Торопиться было некуда. Она вытирала хлынувшие слезы рукой. Тушь и губная помада растеклись по всему лицу и стекали тонкой струйкой на одежду, оставляя красно-черные подтеки. Она сильно замерзла и дрожала. То ли от прохлады ночи, то ли от стресса. Было одновременно и страшно, и безразлично.

В памяти всплыл разговор мужчин. Они говорили о ней, словно о мясе. Какой лагерь, кому она понадобилась со своим медицинским образованием, Марина так и не смогла понять. О том, что, возможно, ее подставила подружка, она сейчас старалась не задумываться. Слишком больно было бы столкнуться с таким предательством. Мчавшиеся мимо автомобили и не думали останавливаться. Немудрено. Выглядела она не сильно презентабельно. Растрепанные волосы, вся зареванная, одежда порвана. Судя по тому, как болит щека, на физиономии вполне мог появиться синячище. Вряд ли кто-то решится ее подобрать ночью на безлюдной трассе.

Она брела молча. Слез уже не было. Только разочарование и безысходность. Очень хотелось домой, в город.

Неожиданно один из автомобилей остановился. Марина прыгнула в него не раздумывая. Симпатичный парень предложил ее подвезти. Она не противилась. Все, что было плохого, уже случилось. Она повернулась к своему спасителю и во вспышке фар на встречке увидела его. А разглядев, оцепенела.

Татуировка на шее в виде змеи четко врезалась в память девушки. Вскрикнув, она дернулась к дверце машины. Но не успела, получив удар по голове. Как в тумане девушка увидела, что мужчина достал шприц и вколол ей в шею содержимое шприца. Она обмякла и провалилась в темноту. Больше она ничего не помнила.

Ехали долго. Марина то приходила в себя, то опять теряла сознание. Кто-то о чем-то говорил, но до нее долетали смазанные обрывки фраз. Она была в каком-то забытьи. Голова раскалывалась и тошнило. Несколько раз ее вырвало прямо на сиденье автомобиля. Мужчина, который ее похитил, чертыхнулся, но автомобиль не остановил. Было заметно, что они куда-то торопятся.

Очнувшись в очередной раз, Марина поняла, что ее связали. За окнами машины неслась какая-то лесополоса, безлюдная и темная.

– Да, около КПП «Дитятки»! Встречайте! Времени нет. Завтра будет новая партия «мяса».

Марина услышала разговор и поежилась.

Какое еще КПП «Дитятки»? Где она вообще? И куда ее везет этот мужчина? А главное, для чего? Зачем ему медик?

Наркота, которой ее накачали, постепенно выветрилась, но она не подавала виду, что вновь обрела ясность мыслей. Лежала тихо и не шевелилась. Дико хотелось пить, раскалывалась голова, но жаловаться на неудобство она не собиралась. Парень, что вез ее, несколько раз оборачивался и смотрел на нее. Потом на часы. Было заметно, что он нервничает. Он опять позвонил кому-то. Марина присмотрелась. В руке у него был спутниковый телефон. Похититель заговорил:

– Да проехали мы КПП. Нет, патруля не было. Обижаешь! Когда я попадался? Я сама осторожность. Только проблема одна есть! Эта баба до сих пор в себя не пришла. Да, только то, что было в шприце. Больше я ничего ей не давал. Вырубилась за секунду. Она без сознания уже порядка десяти часов, может, больше. Я не нанимался с ней носиться. Дышит, и ладно. Встречайте нас. Мне обратно пора.

Он отключился и еще раз посмотрел на Марину. Она для пущей убедительности пошевелилась и застонала.

Мужчина опять набрал заветные цифры на спутниковой трубке.

– Я опять! Все в порядке. Медсестричка вроде отходит. Говорю, встречайте. Будем минут через десять. Там еще один патруль по дороге, так что поедем в обход. Встретимся около села Радинка, что в двадцати пяти километрах от Припяти. Да, буду один. Леня больше нас не побеспокоит. Да все он, кончился. Много вякал. Самодеятельностью страдал. Чуть все дело не запорол. Сам понимаешь, нам это не надо. Там все чисто, не переживай. Его никто не хватится, он не нужен никому. Все, отбой. – Мужчина отключился и опять посмотрел на Марину.

Она лежала и боялась пошевелиться. Из глаз медленно текли слезы. До нее только сейчас дошел весь смысл разговора татуированного с кем-то еще. Куда она попала и во что вляпалась, оставалось загадкой. Но начало уже было пугающим. Для этих ребят убить человека ничего не стоит. Марина почувствовала, как ее всю трясет. Липкий пот покрыл ее тело. Она раскашлялась. Мужчина остановил автомобиль и выпихнул ее из машины. Ее несколько раз вырвало. Она глубоко вздохнула и разрыдалась.

Он пнул ее ногой в живот и приказал замолчать. Через несколько минут подъехал черный джип. Двое качков перетащили ее туда и опять куда-то повезли. Марина мысленно прощалась с жизнью.

Везли долго и молча. Марина валялась под ногами этих мордоворотов и боялась пошевелиться. Присмотрелась – они были словно под гипнозом. Молчали, только изредка какие-то синие колеса принимали.

Наконец показалось какое-то серое здание, старое и обветшавшее. Мордовороты вылезли из автомобиля и пинками достали Марину. Она не сопротивлялась. Вяло отметила, что уже стемнело, вечер подступает. Но сколько времени прошло с момента ее похищения – понятия не имела. Взяв ее под руки, повели через посадки. Вдали виднелись несколько дачных домиков. Они шли прямиком к ним. Марину тошнило, она кое-как перебирала ногами. Голова кружилась, из разбитых коленок сочилась кровь. Они тащили ее, словно скотину на убой. Слез не было, только ужас и боль.

– Отстаньте от нее!

Марина услышала, как к ней подбежал какой-то молодой парень в белом халате и, подхватив ее на руки, понес к одному из дачных домиков.

– Кирилл, это как раз по твою душу. Медсестричка тебе в помощь. Ты уж ее обогрей, приласкай. Потом мы попробуем.

– Обойдетесь, уроды. – Парень чертыхнулся и, закрыв дверь домика, аккуратно положил Марину на кушетку.

Она огляделась. Пахло лекарствами и спиртом. Кушетка посреди комнаты, несколько огромных шкафов белого цвета.

– Ты никаких лекарств не пила? – поинтересовался у нее парень.

Марина отрицательно покачала головой.

– Вот и правильно! Дадут, сделай вид, что проглотила, а сама потом выплевывай. Они местных транквилизаторами накачивают, чтоб работали быстрее и качественнее.

– Каких местных?

Марина еле шевелила спекшимися губами. Кирилл аккуратно посадил ее на кушетке и начал осматривать. Обработав раны, дал ей воды и обезболивающее. Через несколько минут Марина пришла в себя. Вопросов было больше, чем ответов.

– Где я?

– В Припяти.

– Где?

– Закрытый город-призрак, пострадавший после Чернобыльской аварии. Не слышала разве?

– Слышала! А что я здесь делаю?

– Как и все! Работаешь, как черный раб. За еду и транквилизаторы. Денег здесь никто не платит. А людей держат как скотину, в закрытых сараях. Раз в день кормят и воды дают, на десять человек – литр. Скотские условия, я тебе скажу. Но есть и хорошая новость. У тебя здесь вакантная должность – моя помощница. Медики здесь в почете. Будешь хорошо работать, дадут отдельный домик. Нет – кинут в сарай. Так что мой тебе совет – молчи и не выпендривайся. Дольше проживешь.

– А это откуда у тебя?

Марина провела рукой по яркому шраму на лице Кирилла. Он увернулся и не ответил.

– Это они? Скоты эти? – ужаснулась девушка.

Он кивнул и отвел взгляд.

– И давно ты здесь?

– Прилично! Главное, билет в один конец. Обратно никого не возвращают. Только закапывают, когда организм износится.

– И сколько вас здесь?

– Человек сто, обычных людей. И, наверное, около десяти мордоворотов, которые следят за работой. Сама все скоро узнаешь и увидишь. Ты здесь надолго – смирись.

Кирилл помог Марине спуститься с кушетки. Ноги ее не слушались. Марина услышала какой-то звук, словно тиканье огромных часов.

– Что это?

– Часы. Они на стене установлены. Завтрак, обед, ужин – все сейчас. На все пятнадцать минут. Не успеем, значит, не голодные. Пойдем скорее.

Марина, опираясь на Кирилла, вышла из домика. Посреди двора были небольшой дубовый стол и лавочка. Одноразовая посуда. На столе ровно двадцать пакетов с лапшой быстрого приготовления и три небольшие бутылки с водой. Вдалеке еще один стол. Там был ужин для мордоворотов. Пахло мясом и жареной картошкой.

– А это, видишь, элита. Их обслуживает специальный повар. Он скоро приедет из города. Завербовали вроде женщину какую-то.

– В смысле, завербовали?

– В прямом. Ты думаешь, в такие условия кто-то добровольно поедет? Расписали так, что здесь райское место. А на практике? Ужас, бардак и беспредел. В рабстве мы. Далеко от дома. Под охраной. Отсюда не выберешься.

Марина вздрогнула.

– Ты, случайно, не видел здесь девчонку восемнадцати лет Катерину с мамой?

– Пока нет! Но завтра будет новый привоз людей. Они их «мясом» зовут. Возможно, там будут. А кто это? Знакомые твои?

– Соседи! Они тоже вроде в Припять на заработки собирались!

– Ну что я могу сказать! Молись, чтобы не поехали.

– У вас осталось ровно десять минут, и отбой! Кто не успеет – его проблемы. Поторопитесь! – орал мордоворот на крыше здания рядом с часами.

– Пошли скорее. Останемся голодными.

Кирилл, поддерживая Марину, повел ее к столу. Она смотрела на людей и молчала. Кого там только не было. И женщины, и подростки, и старики. Все жадно уплетали сухую вермишель и бережно пили воду.

– Все, отбой! Время вышло! – Мордоворот отнял у старика недоеденную вермишель и выкинул в рядом стоящую мусорку.

Старик поперхнулся и закашлял.

– Бегом в стойло! – орал на них бритоголовый.

Люди спешно засобирались в сарай.

– Тебя это тоже касается! – Он подошел к Марине и попытался ее ударить.

Кирилл закрыл собой женщину, и удар ноги пришелся прямо ему в грудь. Он застонал от боли, но виду не подал.

– Не трогай ее. Она будет жить в моем домике. Вдруг ночью кому-то понадобится медпомощь, а мне нужен ассистент.

Мордоворот молча кивнул и отстал от них.

– Пойдем со мной! – тихо сказал Марине Кирилл.

Та подчинилась. Они быстро направились в комнату к Кириллу. Убогая старая кровать да стол – все богатство. Прямо на полу валялись вещи мужчины. Шкафа не было по определению.

– Удобства на улице. Одна только не ходи. Ночью обычно бритоголовые напиваются, пристанут еще. Если что, меня буди, я провожу.

Он плюхнулся прямо на ворох своей одежды и быстро захрапел. Марина присела на краешек кровати. В комнате чувствовался запах плесени и старости. Пахло от мебели. Она попробовала лечь, но тело болело от побоев. Так и сидела, облокотившись на подлокотник кровати. Проплакала всю ночь.

* * *

Арина Александровна вздрогнула, услышав свое имя в коридоре онкологического диспансера, и поморщилась. Медсестра с каменным лицом звала ее к доктору. Женщина медленно встала и проследовала за ней. Ноги были словно ватные. Она совсем недавно стала чувствовать какие-то неприятные изменения в своем организме.

Возраст чуть больше шестидесяти. Из родных только кот. Муж давно умер, детей они так и не нажили. Было страшно умирать, но диагноз подтвердился.

– Неоперабельная опухоль головного мозга. Жить осталось не более года. – Врач смотрел на нее, словно робот со стеклянными глазами.

Арина расплакалась прямо в кабинете. Нет смысла больше сдерживать свои эмоции.

Доктор равнодушно протянул ей упаковку влажных салфеток.

Он это сделал так обыденно, будто сообщил ей, что у нее грипп. Хотя специфика его профессии обязывает быть сдержанным.

Врач смотрел на нее задумчиво, будто что-то перебирал в голове. Кашлянул и деликатно к ней обратился. Она из-за бесконечных всхлипов не сразу поняла, что с ней разговаривают.

– Послушайте! У меня к вам есть предложение.

Арина перестала плакать и уставилась на него во все глаза.

– Мы тут о вас навели кое-какие справки. Знаем, что вы совсем одна. Жить осталось не так долго, поэтому хотим вам предложить новый формат работы. В свою очередь, гарантируем качественный медицинский уход, проживание и достойную зарплату. И если с вами что-то случится, то все расходы по погребению тоже будут на нашей совести.

– Кто это «мы»? – Арина Александровна притихла.

Она не совсем понимала, что имеет в виду ее лечащий врач. Если честно, она не сильно ему доверяла. Был он какой-то странный. Как с другой планеты. Глаза пустые и говорил всегда по-книжному. Фразы слишком правильные, слова подобраны точно. Так нормальные люди не разговаривают. Безэмоциональное существо какое-то.

– Если я не ошибаюсь, кто-то из ваших дальних родственников в свое время жил в Припяти?

Арина Александровна поморщилась. Эта тема была закрыта в их семье. Столько боли принесла эта трагедия.

– Да, прабабушка по маминой линии – Ксения. Она сильно пострадала. Потеряла мужа и ребенка. Долгое время лечилась. Умирала она тоже с нами. Тяжело и в муках.

У Арины сильно закружилась голова. Она поморщилась и, обхватив голову руками, тихо застонала. Доктор подошел к ней и, налив в стакан воду, протянул таблетки. Она давно эти таблетки принимала, по его рекомендации, между прочим. Вот только легче совсем не становилось. Только хуже. Но разве ему что-то докажешь. Вот и опять он к ней приставал со своей синей таблеткой.

Она молча выпила ее и прилегла на рядом стоящий диван. Словно провалилась в какую-то темноту. Вспомнилась история, которую миллион раз она слышала от прабабушки. Словно сама побывала в этом страшном месте.

Ее она выучила наизусть.

«С момента страшной аварии на Чернобыльской АЭС прошло три месяца, ровно столько, сколько было ее ребенку. Именно в ту ужасную, роковую ночь у женщины отошли воды. Супруг, как обычно, ушел на ночное дежурство, на четвертый энергоблок электростанции.

Женщина проводила мужа и сразу почувствовала сильную, тянущую боль внизу живота. Ощущение было таким, будто у нее сейчас что-то разорвется внутри. Ксения вскрикнула и присела на диван. Сомнений быть не могло, да и срок был подходящий. Женщина вызвала «Скорую» и благополучно отправилась в медицинскую санчасть города Припять.

Врачи там были квалифицированные, а значит, за жизнь ребенка и молодой мамы не стоило переживать. Наскоро собрав вещи для родильного дома, женщина, проходя мимо окна их с мужем спальни, услышала страшный взрыв, станция осветилась ярким светом.

Из-за сильных схваток Ксения не придала этому особого значения, и, услышав во дворе вой сирены «Скорой помощи», превозмогая сильную боль, начала спускаться по лестнице старенькой пятиэтажки.

Роды были очень тяжелыми, Ксения несколько раз теряла сознание, акушер-гинеколог стоял рядом с ней растерянный и задумчивый. Вихрастые волосы доктора торчали во все стороны, он нервно покусывал нижнюю губу. По его внешнему виду сразу можно было определить, что ее дела совсем плохи.

Ксения чувствовала, как силы покидают ее. Очень хотелось напоследок увидеть сынишку, которого она так сильно ждала и любила. Все девять месяцев они с ним были единым целым, но, видно, одному из них суждено было оставить этот мир, и Ксения очень хотела, чтобы сын остался с отцом. Под глазами синяки, губы потрескались, хотелось пить, она только лежала и хрипела, голоса уже совсем не было. Сорвала, крича от сильной боли.

– Ну, давай, милая, головка показалась, еще чуть-чуть! – командовал ей молодой доктор.

Ксения напрягла все свои силы, последний вздох, и вот он, первый крик ее малыша. Все остальное женщина уже не осознавала. Только запомнила, как санитарка поднесла маленький сморщенный комочек счастья к ее груди, и тут же потеряла сознание.

Через несколько часов после родов Ксения очнулась от шума. Открыв глаза, женщина увидела, что в палате полно посторонних мужчин, в ее «женской» палате. Возмущаться не было просто сил. Вид у них был весь какой-то изможденный, они громко стонали, кто-то кричал во сне, смотреть на них было страшно. Все окровавленные, какие-то потерянные, будто не живые уже, глаза пустые и больные.

Женщина попыталась сесть, но только вскрикнула от боли. Прибежала все та же санитарка и опять уложила ее в постель.

– Что случилось? – еле слышно спросила Ксения.

– Лежи, милая, не до тебя сейчас, смотри, народу сколько, никто не знает толком, пожар вроде бы на ЧАЭС, четвертый энергоблок горит.

– Что? У меня там муж, мне нужно срочно идти! – Ксении захотелось кричать, но сил на это просто не было.

Испуганная санитарка побежала за успокоительным. Женщина опять провалилась в тяжелый сон.

– Вставай, вставай скорее, пора уходить тебе. – Санитарка тормошила ослабевшую женщину за плечо.

Действие успокоительного еще не закончилось, поэтому Ксения еле открыла глаза.

– Что случилось?

– Идти тебе нужно, эвакуация, там совсем все плохо на ЧАЭС, всех людей уже вывезли, город пустой, пойдем, скорее.

– А муж? – Глаза Ксении наполнились слезами.

– Да их уже всех эвакуировали, в Москве они, давай скорее одевайся, сейчас сынишку принесу твоего.

Ксения попыталась сесть на кровати, но голова сильно закружилась. Она не понимала, что происходит. Кровать стояла рядом с приоткрытым окном, и женщина видела, что творится на улице. Все то же ласковое солнце, так же, как и вчера, пели птицы, шелестела трава, ничего не поменялось. Воздух был свежим и бодрящим. Ксения вздохнула полной грудью. Вот только глаза почему-то резало и кожу на лице стягивало. Женщина и представить себе не могла, как сейчас ей и ее младенцу опасно находиться в этом городе. Дни молодого зеленого города никогда уже не будут прежними. В палату влетела санитарка.

– Оклемалась, девочка? – выдохнула она, всплеснув руками. – Давай-давай, не время разлеживаться! Поднимайся, идти пора.

– А где доктор? – удивилась Ксения, пытаясь стряхнуть с себя полуобморочную одурь. Болело у нее все, что только можно. Соображать толком не получалось.

– Доктора с пострадавшими, – тяжело вздохнула санитарка. – Вывозят всех – раненых, тяжелых. Вповалку грузят. Пойдем, детка.

Ксения с трудом встала. Санитарка подхватила ее малыша и подставила плечо в качестве опоры. Они вышли на улицу. Но машина уже виднелась вдалеке.

– Не дождались! – глухо пробормотала санитарка и оценивающе посмотрела на Ксению. Та стояла с трудом. – Так! – скомандовала женщина и подвела Ксению к лавочке. Вручила ей младенца. – Сиди здесь, я сейчас разузнаю, куда нам с тобой идти, и вернусь. – И убежала вслед за машиной.

На улице было страшно. Пусто, тяжело дышать, мрачно. Город стоял в гробовой тишине. Было как-то жутко и невыносимо грустно. Некогда людный город погрузился в траурное молчание. Она поднялась и побрела к дороге, растерянная. Голова от слабости кружилась, ноги подкашивались. Куда идти, она просто не представляла. Малыш требовательно зарыдал у нее на руках, подходило время кормления. О санитарке женщина забыла.

– Витюша, будем выкарабкиваться сами, – с горечью пробормотала себе под нос Ксения.

Она зашла в первый попавшийся подъезд. Как ни странно, но дверь в квартиру была открыта. Видно, в спешке ее просто забыли закрыть.

Женщина зашла в чужой дом, ей это было просто необходимо. Обычная двухкомнатная квартира, со своей историей, фотографиями на стене и скромной обшарпанной мебелью. Положив ребенка на диван, она сняла блузку и попыталась покормить сына. Молока совсем не было, он начал плакать еще сильнее. Молодая мама прошла на кухню. Открыла кран с водой, но ничего, кроме пары ржавых капель, не увидела. Воду отключили…

Осмотревшись, она обнаружила большой чайник. В нем плескалась живительная влага. Ксения напилась.

Постепенно груди начали наполняться, и она вновь поспешила к сыну. Покормив его, нашла в шкафу чистые простыни, обтерла ребенка влажным полотенцем и уложила на диване свое сокровище. Довольный малыш тихо засопел. Ему в этой жизни так мало нужно было для счастья. Ей и самой сильно хотелось есть. Электричества в квартире уже не было, отключили. Холодильник на кухне потек, но еда еще не успела испортиться.

Женщина отрезала ломоть колбасы, в хлебнице было несколько черствых сухарей. Она с жадностью принялась за немудреную еду. Выпила еще немного воды и подумала, что надо посмотреть в других квартирах. Без воды она не выживет. Она даже представить себе не могла, какой вода была опасной для нее и ребенка. От сухомятки разболелся желудок, но ничего другого в доме не было. В подъезде кто-то шумел. Она тихо подошла к входной двери и посмотрела в глазок. Из соседней квартиры выносили вещи.

«Мародеры!» – пронеслось у нее в голове.

Она взяла кухонный нож и встала у двери, в коридоре. Ужас сковал все ее тело.

– Давай, заканчивай, завтра еще сюда придем, патрули кругом! – тихо прошипел у ее двери мужчина.

Они крадучись вышли на улицу. Ксения подошла к окну, преступники скрылись в тумане ночи. Громко выдохнув, женщина огляделась. Нужно было собрать самое необходимое, рано утром пора было уходить. В шкафу женщина нашла дорожную сумку. Пройдя на кухню, она вынула из холодильника остатки колбасы, тушенку и две банки шпрот.

– Да, не густо, но спасибо и за это!

Налив в бутылку все той же воды из чайника, Ксения уложила все это сокровище в сумку. Порывшись в шкафу, нашла несколько чистых полотенец, постельное белье, женский халат и теплую кофту. В комнате недовольно захныкал Витя. Ксения кинулась к нему и начала его укачивать. Шуметь было опасно, неизвестно, вдруг мародеры где-то рядом и могут вернуться.

Ребенок быстро успокоился. Тогда Ксения решила сделать невозможное, она очень тихо пошла в соседнюю квартиру. В ту, что обчистили преступники. Дверь была открытой, ценности ей не нужны, а вот продукты из холодильника очень бы пригодились. Женщина бесшумно открыла дверь и вошла. В кромешной тьме в коридоре было совершенно ничего не видно. Через несколько минут глаза привыкли, и она огляделась.

«Красивая дорогая стенка в коридоре, и паркет на полу, преступники знали, куда идти!» – подумала с горечью женщина.

Пройдя на кухню, она открыла холодильник. От неожиданной удачи у нее закружилась голова. Все его полки были заполнены едой. Чего там только не было. Женщина увидела на полу хозяйственную сумку и стала быстро перекладывать продукты в нее.

Три бутылки молока, сок, две палки дорогой колбасы, такую Ксения видела только на прилавке магазина, банка красной икры, тушенка, шоколад, в морозилке было мороженое. Для кормящей мамы это было настоящей находкой, так же как и бутылки с молоком.

Сыр плавленый и твердый – все это она быстро уложила в свою сумку. На кухонном столе, прямо по центру, на фарфоровой тарелке, лежали фрукты. Яблоки, виноград. Все это тоже отправилось в сумку. Открыв шкаф дорогого кухонного гарнитура, она нашла две буханки хлеба, зефир, сухари и печенье. В чайнике была вода – тоже удача. Взяв пустую бутылку, Ксения слила в нее ценную жидкость и тоже положила в сумку.

Проходя мимо спальни, женщина не устояла и зашла. Такую красивую комнату она видела только по телевизору. Огромная двуспальная кровать и плед, меховой, такой было практически не достать в магазинах, только по большому блату. Она открыла огромный платяной шкаф, на вешалках висела модная и дорогая одежда. Сняв несколько платьев, она прикинула их на себя и удивилась: размер подходил, словно на нее шили.

Порывшись, она нашла еще одну дорожную сумку. Запихав в нее все вещи, она вышла из квартиры. Находиться здесь было очень опасно. Вернувшись к сыну, Ксения закрылась изнутри на все замки. Сердце отчаянно билось. Как же она себя ненавидела! Только что она пошла на преступление, в первый раз в жизни украла. Вот только женщина совершенно не знала, что эти вещи смертельно опасны для жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.