Андрей Шопперт
Охота на Тигра 8. Зимняя война

Глава 1

Событие первое

В кафе двое посетителей заказывают чай.

– Мне, пожалуйста, в чистой чашке – добавляет один.

Официант приносит две чашки и спрашивает:

– Кто из вас заказывал в чистой?

По дорожке из жёлтого кирпича шёл, опираясь на красивую трость с серебряной рукоятью в виде головы орла, довольно высокий человек, в полувоенном кителе из хорошей светло-серой хлопковой джинсовой ткани. Человек никуда не спешил, шёл по новой, ещё местами не облагороженной, дорожке и вертел головой, то ли недостатки, выискивая, то ли любуясь высаженными с интервалом в десять метров молодыми кедрами. Между кедрами были установлены деревянные шпалеры, которые, не спеша тоже, оплетал маньчжурский виноград. Человек остановился возле, как раз не облагороженного, участка, где на куче щебня валялась, ну не лежала же, положить аккуратно можно, красивая скамейка с чугунными литыми ножками и спинкой. Покачав головой на этот выбивающийся из общей красоты анклав беспорядка, путешественник оглянулся на следующих за ним на расстоянии пяти – шести метров двух девиц лёгкого поведения. Не, не, не в том смысле, в другом. Девицы своим поведением отвлекали человека от мыслей полезных, то смеялись, то громко рассказывали друг дружке чего-то на дикой смеси нескольких несмешивающихся языков. Эдакое Эсперанто с восточным уклоном. Латынь в смеси присутствовала, польские словечки проскальзывали, корейские, были и русские слова, а вот мат был китайский. Когда прохожий первый раз услышал слово «Хуй», вылетевшее из уст девиц, то прямо чуть не подпрыгнул. Состояние здоровья не позволило. Скрипнул зубами и промолчал, а потом это, с позволения сказать, слово ещё несколько раз вылетало из прекрасных коралловых губок девиц. Человека это вывело из себя, и он остановился и спросил у распутниц, какого, мол, чёрта.

Ну, тут ему и самому пришлось покраснеть. Оказалось, что девицы эти лёгкого поведения обсуждают красивую китайскую ткань, из которой сшит полувоенный китель у него. «Хуй» – это серый по-китайски. Пришлось ещё и целую лекцию про это слово выслушать. Объяснили матершинницы, раз сто повторив это самое слово, что в зависимости от интонации оно в китайском имеет четыре значения, и не одно из них не похоже на русское. Может означать – сожаление. Ну, я, мол, сожалею. Если же чуть возвышенно произнести, то это и не эрекция совсем, а отнюдь – возвращение. Типа «Айл би бэк» (I'll be back), а если быстро произнести, то это вообще – собрание.

Человек боясь дослушать, как тогда это самое слово звучит по-китайски, махнул рукой на девиц и даже чуть быстрее пошёл, хоть рана в боку и покалывать начала. Девицы лёгкого поведения при этом шаг тоже добавили и продолжили материться. Пришлось прислушаться. Ну, китайских слов в разговоре двух матершинниц было не сильно много, тем более что пусть хреновенько, но владел им прохожий по дорожке из жёлтого кирпича. Он вот точно знал, как «чёрт побери» по-китайски, и ни разу это на мироновское «шьорт побьери» не похоже. Ченг-чанг. Вот как это будет. А если сказать наоцань, то это целый «идиот» получится. Если надо кого послать в ж…пу, прямо приспичило, то надо направлять прямиков в «пигу». А если вам надоело, то, что мелет собеседник, то смело говорите ему: «Фэй хуа!». Не мели, мол, «чушь».

Зато человек нормально знал немецкий, английский тоже немного, выучил команды и опять же мат на испанском. И снова мат на польском, и снова мат на японском. Нет, по-японски и ещё чего мог сказать, как, впрочем, и по-китайски и по-корейски. Да, твою же налево, целый плагиатор получается. Тьфу. Полиглот.

Шёл высокий человек … Ну, как высокий. Пётр Первый с Филипом Киркоровым повыше будут. А вот арестованный не так давно Николай Иванович Ежов на голову пониже. Ко всему прочему, из прошлого досталась прохожему привычка – носить казачки с довольно высоким каблуком, и здесь, заказывая у обувщика переделать себе яловые форменные сапоги, он обговаривал, что каблук нужно сантиметра четыре, не меньше. А с учётом того, что собственный рост пешехода был метр семьдесят шесть, то сейчас в человеке, от жёлтых кирпичей дорожки до русых вихров на голове, было метр восемьдесят, что для 1939 года вполне себе – «высокий».

Шёл человек не сам по себе и не куда глаза глядят. Приглашён был на открытие … Наверное, это заведение можно назвать кафе-мороженное. Только мороженного там не подавали. Только начали ещё строить завод по производству холодильного оборудования. Подавали несколько сортов газированной воды. Эка невидаль! Так и есть. В Приморье это были первые газированные автоматы. Во-первых, сами автоматы нужно изобрести, а во-вторых нужен для этого дела сжатый до приличных атмосфер углекислый газ. Газ этот углекислый сжиженный стали получать недавно. На деревоперерабатывающих заводах товарища Дворжецкого полно опилок и щепок оставалось. Посоветовался Матвей Абрамович с нужными людьми и замутил гидролизный заводик, стал спирт делать. Его же полно в бензин теперь добавляют в 9-й мотоброневой бригаде. Много нужно. А когда спирта стали прилично выпускать, то прохожий по дорожке из жёлтого кирпича вспомнил, что самый дешёвый способ получения жидкой углекислоты и сухого льда, как раз из отходящих при брожении газов. Там его до 98 %. Так что пришлось строить параллельно с гидролизными заводиками цеха по производству углекислоты. Ну, а где углекислота, там и газировка. Так в городе Спасске-Дальнем и его окрестностях появился и заводик по производству газированных напитков. С лимонами в 1939 году во Владивостоке не просто всё, потому стали делать «Тархун» и всякие прочие напитки на природных травах и ягодах. Даже уж совсем дорогие и экзотические – на китайском лимоннике и женьшене, что с того же китайского переводится как «корень жизни».

Так про кафе. В этом кафе построенном совсем недавно, этим летом, продавались именно газированные напитки из разных трав и ягод Приморья. Кафе находилось на полдороге от воинской части до города Спасск-Дальний. В пяти километрах от обоих поселений. Сначала построили кафе на лесной полянке, рядом с ручейком. Потом создали небольшую плотину, и ручеёк теперь впадал в чистое хрустальное озеро, а низвергался с полутораметровой высоты шумным водопадиком. Красота, сидишь на открытой веранде и слушаешь, как журчит вода, попиваешь настоящий, а не химический «Тархун», маленькой ложечкой закусываешь его свежайшей пироженкой и слушаешь, как на скрипке Ванесса Мей играет, бегая по сцене, «Шторм» Вивальди. Хотя, может и не Ванесса, уж больно экзотическое имя для кореянки, а возможно и не Мей. Пак, там, или Ким, а то и Цой. Но что играла именно «Шторм» и именно господина Вивальди, так тут не спутать. Слушаешь «Шторм» и смотришь, как подплывают к плотинке молоденькие разноцветные карпы кои, тычутся усатенькими мордочками в крупную желтоватую гальку и уплывают, не дождавшись червячков или хлебных крошек от посетителей. Жадины-говядины.

Так про кафе. Одно дело, когда тебе ситро всякое из бутылки наливают, и совсем другое, когда сам подходишь к газированному автомату, суёшь туда двугривенную монетку, а оттуда выпадает на подставочку стеклянный стакан, подставочка вздрагивает и принимается он сам собой опускаться, где-то на полдороге в стакан из сопла начинает бить зелёная пузырящаяся жидкость, распространяя вокруг ароматы леса и свежести. Кибернетика. Мать её. Вражеская лженаука.

Почему не в городе? Там выручка больше. А чтобы был повод прогуляться эти пять километров по лесу, по красивой дорожке из жёлтого кирпича, вышагивая. Ребёнка там за руку вести и отвечать ему на тысячу почему. «А почему слепни так больно жалят?» Как-то так.

– Иван Яковлевич, что же вы пешком. А как же рана? – Дворжецкий встал с одного из столиков кафе и поспешил навстречу человеку с тросточкой орлиной.

Событие второе

– Что-то ваш муж давно не заглядывает в наше кафе?

– Видите ли, он умер…

– Слава Богу – а то я думала, что мы его чем-то обидели…

Брехт устал. И здоровому пять километров пройти не сильно просто, а тут, можно сказать, месяц валялся на больничных койках. Неделю так в прямом смысле этого слова. Потом его погрузили в летающую лодку МП-1 и, наплевав с большой высоты, на границы, напрямик, через территорию Маньчжоу-Го, доставили в госпиталь, в военный городок 9-й мотоброневой бригады. А здесь уже совместными усилиями советской и китайских медицин почти поставили на ноги за три недели. Почти, потому, что с лёгким левым пропоротым японским штыком-кортиком пока было всё не очень хорошо. Нападал кашель время от времени. И это даже от усталости не зависело, вот сейчас, пусть и медленным шагом прошёл пять километров, а кашля нет. Ноги устали с непривычки, и в пот пробило, а кашля нет. А бывает, сидишь в скверике в госпитале рядом с женой, и никакой усталости, и вдруг кашель как привяжется, хоть отвязывай.

Китайцы, взявшиеся теперь всерьёз, и оттеснившие отечественную медицину, заставляют, и пить всякие элеутерококки, и есть всякую дрянь, явно из скорпионов сушёных сделанную, и натираться всяким медвежье – барсучьим салом, и даже притащили гераневое масло из своего Китая. Ходит сейчас и благоухает, как невеста не первой свежести на выданье. Хотя чего жаловаться. Пять км отшагал, значит, китайская у-шу с дерьмом летучих мышей помогает.

– Решил прогуляться, Матвей Абрамович, посмотреть, как деньги выделенные расходуются. Почему скамейки не стоят, а валяются на куче щебня. Почему около деревьев нет палочки, к которой кедр привязан, почему, как договаривались, в жёлтую дорожку не вкраплены красные кирпичики. Вы вообще поставили туда управляющего, с которого спросить можно. – Не, работа проделана грандиозная, только всегда нужен и кнут, кроме пироженки.

– Эх, Иван Яковлевич, – Дворжецкий перестал быть худым, сутулым, вечно голодным евреем. Он теперь стал полным, сытым и прямоходящим евреем. Обнял Брехта и к пузику прижал, хорошо, хоть по спине стукать не стал, так, чуть приобнял. – Эх, Иван Яковлевич, как вашей руководящей и направляющей длани не хватало. Вот у меня тридцать один заместитель. Так вы говорите, что нужно нанимать тридцать четвёртого. И не денег на зарплату жалко, и даже не денег на новые нарукавники и сапоги, жалко, что хорошие руководители перестали на дороге валяться. Поставлю, конечно, надзорный орган за стройкой века, но сильно сомневаюсь, что дела пойдут быстрее.

– А из отбывших наказание? Там всякие главные инженера, директора, начальники цехов перевелись? – Брехт вытащил из кармана двадцатикопеечную монетку и подошёл к газированному автомату. Сунул в щель монетку, заиграл какой-то бравурный марш и на подставку с бортиком сеточкой с лёгким звоном спланирован стеклянный гранёный стакан изготовленный по эскизам товарища Мухиной. Подставка развернулась, освобождая для руки возможность взять потом стакан, и плавно пошла вниз. Раз, два, три и из трубочки вверху хлынула упругая струя газированного тархуна, обдавая покупателя мельчайшими брызгами воды и аромата. Брехт дождался, когда газировка прекратит литься и взял стакан, отпил глоток светло-зелёного шибающего в нос пузырьками напитка.

– Вкусно? – подался чуть вперёд Дворжецкий, вдыхая аромат леса.

– Угу. – Иван Яковлевич, сделал ещё пару маленьких глотков, – Матвей Абрамович, я звякну, сегодня Шмидту Петру Петровичу, он теперь во Владивостоке в НКВД большим начальником стал, подберёт вам десяток управленцев, которые в ближайшие дни освобождаются из мест не столь отдалённых и согласятся тут остаться. Готовьте жильё товарищам. Для начала что-то типа санатория с уходом и кормёжкой, люди не на курорте были, отощали, подкормим. Да, вы туда Мессинга нашего поселите, как бы под видом тоже лечащегося, пусть поработает с людьми, выявит сломавшихся, тело поправить можно, душу сложней. Научены уже горьким опытом. Отбили у некоторых людей желание руководить коллективами, неуверенность появилась, а начальник, боящийся рабочих, это уже не начальник. Ладно. С этим решили, давайте новости выкладывайте. Что-то больно таинственно вы по телефону про личную встречу говорили, вон даже недостроенное кафе решили открыть, чтобы встречу залегендировать. Или ошибаюсь?

Событие третье

Подъезжая к дому, у ворот Штирлиц увидел Мерседес.

– Шестисотая – подумал Штирлиц, и пригласил девушку в кафе.

Матвей Абрамович Дворжецкий, который даст сто очков вперёд всем Фордам с Билами Гейтсами вместе взятыми, а по напору и удачливости по крайне мере равный Илону Маску, имел один сурьёзный недостаток. Хотя, для СССР тех времён, может, это и достоинство. Он был великим конспиратором. Дай ему возможность, так вообще на нелегальное положение перейдёт и бороду, как Карл Маркс отрастит. Постоянно Брехту приходилось его останавливать. При этом человек вполне заслуженно имел два ордена «Трудового Красного Знамени» и даже вручал ему их сам товарищ Калинин. Первый за радиолампы. В смысле, за налаживание производства этих ламп и за выход на международную арену. Артель «Маяк» продавала более половины своей продукции за рубежи нашей необъятной и приносила стране приличную валютную выручку. Второй орден тоже за завоевание мирового рынка. На другой его артели «Глас» производили радиолы, без сомнения лучшие в мире и девяносто процентов их поставляли в САСШ, тоже доллары полноводной речкой вливая в государственные карманы. А сейчас Штерн и Брехт направили письмо Калинину с просьбой наградить товарища Дворжецкого орденом Ленина за освоение радиостанций для армии. Войнушка с Японией на реке Халхин-Гол показала, что радиостанции артели «Глас», вещь незаменимая в современной войне и с их помощью громить врага гораздо сподручнее, чем без них.

То есть, правительством трудовой подвиг Матвея Абрамовича был замечен и оценён, но сам Дворжецкий, этого правительства опасался. Оно и правильно, наверное, вон у него десятки подчинённых тоже из милости в немилость лихо залетели.

Дворжецкий тоже бросил в газированный автомат двадцатикопеечную монету, дождался газировки с малиновым сиропом и воровато оглядевшись, поманил Брехта к дальнему столику, под большущей сосной.

– Я там генератор радиопомех поставил на дереве мощнейший, – шепнул он на ходу Брехту.

– Однако! – Иван Яковлевич сел на неудобную скамью и не преминул сообщить об этом конспиратору.

– Ваша правда. Нужно спинку повыше и угол другой. Звоните быстрее Шмидту, на самом деле помощников не хватает. Тридцать артелей, только бухгалтеров проверять и хватает времени.

– Сказал же, сегодня обязательно позвоню. Что случилось, Матвей Абрамович? – Брехт поднял руку, подзывая официантку.

– Прибыл пароход «Кашпировский» из Америки.

– Ого! – Иван Яковлевич и сам оглянулся.

Понятно, что такого названия просто так у корабля возникнуть не могло. Выходит, Василий Блюхер полностью освоился в Америке и начал действовать по обговорённому плану. А план был такой: нужно было купить корабль средних размеров в Штатах, обозвать его «Кашпировский» и начать поставлять в СССР для артели «Глас» всякие нужные вещи, а отсюда увозить радиолы и радиолампы. Хватит давать возможность зарабатывать на этом всяким Ротшильдам. Но деньги это не главное, главное, то, что Василий должен поставлять в СССР.

– И что в трюмах? – Иван Яковлевич мысленно руки потёр, предчувствуя удачу.

– Тридцать тонн алюминиевого листа и двигатели автомобильные и самолётные, и, – Дворжецкий перешёл на шёпот, – заколоченные и обшитые тем же самым алюминиевым листом большие ящики с грузом, который помечен как – «сельхоз инвентарь».

– Молодец Васька. Давайте так, Матвей Абрамович. Я прямо, как вернусь, позвоню Шмидту. Теперь точно без него лучше не лезть к этому грузу, мы с Василием договаривались, что под таким названием он отправит разобранный новый самолёт Сикорского «S-42 Clipper». Пусть НКВД охрану и скрытную разгрузку этого «Клипера» обеспечит.

– Тут надо подумать Иван Яковлевич, как это с финансовой точки зрения выглядит. Я понимаю, что это груз для вас, но ведь он пойдёт через артель «Глас» и мне же потом финансовые документы предоставлять.

Нда! Брехт, как-то этот аспект выпустил из виду. Вообще, минусы у социалистической экономики были. Все эти строгие бухгалтерские отчётности порой не позволяли быстро развернуться лицом к нуждам армии в «лице» Брехта. В принципе, он организовал производство радиостанций, и он же в основном их и спроектировал, но получить для бригады изготовленные, долго не мог. Дворжецкий их произвёл, потратил материалы, платил людям зарплату и просто так передать армии не мог, нужна официальная покупка, а это куча бумаг и согласований, и даже удар кулаком по столу товарища Мехлиса дело не сильно ускорил. Еле-еле успели получить их к отправке бригады в Монголию. Хорошо, что Брехт закупил несколько штук на свои деньги и люди успели их освоить. Без надёжной радиосвязи в этой войнушке пришлось бы очень туго. Что в Реальной Истории Жуков и доказал.

И вот теперь новая проблема. Там в трюмах парохода «Кашпировский» лежит разобранная огромная летающая лодка «Клиппер», которая могла бы помочь в «Зимней войне». Вообще, война будет кровавой. Брехт точные цифры до человека там не помнил, так сотнями тысяч в мозгах осталось. Но именно в этих сотнях тысяч там наши потери и считались. Воевало около 420 тысяч солдат и командиров с нашей стороны, из них 120 с лишним тысяч погибло или умерло от ран, и почти 270 тысяч раненых, обмороженных, больных. То есть, если эти две цифры сложить, то к марту 1940 года, когда война закончилась, вся армия, которая начала эту войну и пополнялась в последствии, была перемолота финнами, которых было в два раза меньше, и которые понесли потери в десять раз меньше. Пиррова победа, да и вообще – победа ли.

Глава 2

Событие четвёртое

Больница. Медсестра – врачу (шёпотом):

– Доктор, у меня там больной – тот, что новенький, в какую-то пищалку крякает. Может, психиатра позвать?

Доктор:

– Не, не надо. Это профессиональный охотник, он так утку просит.

Мерседес зелёный стоял рядом с кафе. Сто раз смотрел на него Иван Яковлевич и сто раз поражался, умеют же немцы машины делать. И воевать умеют. Не умеют аппетиты обуздать. Всё на мировое господство замахиваются. Всегда и все, кто замахивается на мировое господство, плохо заканчивают. Даже Александр Сергеич, который Пушкин, уж на что не политик, а и то это понял. Сказку про Золотую рыбку написал. Плохо, что у немцев в Германии её в школе не преподают, как и у американцев тоже, растудыт их в качель.

Ну, это их беда и проблема. Машина стояла возле кафе. Ну, и хорошо. Устал. Брехт, пропустив на заднее сидение Вальку с Малгож… с Марией, сам кряхтя, как столетний дуб водрузил седалище на сидение и спросил Ваньку – Хуана, кто, мол, карету прислал, откуда дровишки. Думал, Катя позаботилась. А оказалось – хренушки. Нет, жена бы, сто процентов, тоже послала Хуана за болезным, но в этот раз не понадобилось. Послал начальник. Прилетел, пока он тут ситро дегустировал, сам командарм 2-го ранга, Герой Советского Союза – Штерн Григорий Михайлович.

Телефоны же есть, а так же всякие радио и телеграфы, а тут вдруг большой начальник и без предупреждения. Плохо. Наверное. Правильно пешком пошёл. Поближе к кухне, подальше от начальства.

Дома был Содом и Гоморра. Э-э, не в доме, где, Брехт жил, там всё чинно – благородно было. В части, в военном городке. Бегали полуодетые красноармейцы, пытались мётлами пыль разогнать. Ползали отклячив зады новобранцы, паребрики подбеливая. Но Иван Яковлевич считал этот военный городок, собственноручно, можно сказать, построенный домом и в речь это тоже заползло.

Смешно это прихорашивание смотрелось. Ну, во-первых, и так порядок поддерживали на должном уровне и не для начальства, а для себя, а во-вторых, прихорашивают часть перед приездом начальства, а не во время. Перебор. Чего это командир 64-й роты связи капитан Евстигнеев Борис Ефимович, сегодня дежурный по штабу, решил устроить наведение порядка на глазах у командарма? Тем более что сам только вчера выписан из госпиталя, ранен был в Монголии в ногу и доставлен в Спасск – Дальний тем же самолётом МП-1, что и Брехт со Светловым. Хромать должен степенно, а тут беготня, суетня.

Штерн нашёлся у Брехтов дома. Сидел себе сиднем на кухне на конапушке и наливочку дегустировал. Точно не порядок проверять прилетел. С наливочки порядок проверять не начинают.

– Товарищ командующий … – начал комбриг, но Штерн ему рукой махнул, указывая на стул напротив диванчика.

– Садись, Иван Яковлевич.

– Что-то случилось, Григорий Михайлович? – Брехт напряг память. Ничего существенного пятого августа случиться не должно было. Никак этот день 1939 года в отечественной истории не зафиксирован. Вот 25 это да. Пакт?! Сместилось всё. Хотел, чтобы позже.

– Как здоровье, Герой? – начальство наливочку отставило.

– Божьей …, тьфу, вашими молит…, тьфу, ещё раз, стараниями представителей братского китайского народа иду на поправку.

– А наши медики не справляются? – Штерн с сожалением глянул на недопитую наливку, махнул рукой, и стакан снова взял, отхлебнул, – Вкусно, что это?

– Арония или черноплодная рябина. Мичурин вывел недавно. Добыл себе кустик. Так что случилось, Григорий Михайлович?

– Ну, много всего. Давай с плохого начну. Не командир ты больше в 9-й мотоброневой бригаде. – Но рожа не скорбная и усики гитлеровские топорщатся, смех сдерживая.

– Ах, я несчастный. Полк хоть оставят? – попробовал подыграть начальству Брехт.

– Ладно, хреновый из меня гонец, приносящий дурные вести. На самом деле вести всё больше хорошие, а одна так себе, но и не плохая. Оставим её на потом. Начнём, как ты выражаешься, с плюшек. Тебя наградили орденом Ленина. И раз ранен в бою, то я ещё и вписал тебя в список награждённых медалью «За боевые заслуги». Утвердили. Две награды сразу получишь.

– Служу Советскому Союзу! – чуть не подскочил Иван Яковлевич, но про рану вспомнил и поднялся степенно.

– Хорошо служишь, комдив. Это вторая новость. Сразу, чтобы не вскакивал.

– Служу Советскому Союзу.

– Всё, садись. Дальше тоже хорошие, но кричать не надо.

– Раз вы сюда сами прилетели, Григорий Михайлович, то плюшками не обойдётся. Угадал?

– Не, не сбивай. Всё узнаешь. По порядку пойду.

– Правильное решение, – улыбнулся новоиспечённый комдив.

– Шутишь, значит, точно на поправку пошёл. Решено 9-ю мотоброневую бригаду развернуть в 9-автобронетанковую дивизию. Так, что скоро принимать пополнение будешь. Я вот список привёз. Это награждённые в бригаде. Всего около пятисот человек. Двоих представили к званию Героя Советского Союза. Капитана Дуборезова – лётчика, что девять самолётов сбил у японцев и Карамдина Савву Ивановича – командира 191-го стрелково-пулемётного батальона. Стоп. Забыл. Ста восьми твоим бойцам и командирам ещё и монголы свой орден вручать будут. Тебе, кстати тоже. Орден называется – «орден Красного знамени за воинскую доблесть». Там разъяснение интересное есть по льготам, что вместе с орденом положены: дети награждённых орденами МНР освобождаются от платы за обучение и им предоставляется преимущественное право при посылке для учёбы за границу, а ещё награждённым предоставляется право бесплатной охоты и рыбной ловли на всей территории МНР. Собирайся, в общем, на рыбалку.

– У меня уже есть орден МНР, так я вот недавно там отлично поохотился. Но плату за охоту сурьёзную взяли. Здоровьем.

– Да, вот и подошли к самому важному. Бригаду срочно прямо из Монголии приказал лично Ворошилов перебросить в Белоруссию. Уже тронулись к Чите.

Событие пятое

Летит самолёт, и вдруг пилот истерично захохотал.

– Что случилось? – спрашивает стюардесса.

– Представляю панику в сумасшедшем доме, когда узнают, что я сбежал…

Ого, вона чё! Белоруссия! Не на границе ли с Польшей эта братская республика находится. Именно в начале осени 1939 года СССР решит восстановить историческую справедливость и оттяпать у Польши кусочек по линии, что ничтоже сумняшеся лорд Керзон Джордж Натаниел на карте карандашом чиркнул. Всё на мази было и не влезь Ленин, Троцкий, Тухачевский и прочие бооольшие начальники в разнонаправленную авантюру и Англия заставила бы Польшу саму эти земли Советам отдать. Ну, вот, через двадцать лет срастётся.

Вообще, жаль лорд этот рано помер, будучи министром иностранных дел Великобритании, он проделал одну замечательную вещь. Взял и лишил Турцию всяких привилегированных прав на Черноморские проливы, «Линию» ещё эту на карте нарисовал. Одни плюсы были от человека. А всё ругают.

Ладно. С проливами потом. Раздел Польши между СССР и Германией гитлеровской и естественно скрываемый от народа после войны пакт Молотова – Риббентропа. Нда, а теперь ведь нет Гудериана с Манштейном. А Брехт есть. Нужно поспеть на эту войнушку. Нужно вдарить немцам так, чтобы они подумали сто раз в 1941 прежде, чем «Перейти границу у реки». Плохо, что бригаду или теперь дивизию отправили в Белоруссию, про этот кусок польской компании Брехт не знал ничего, ну, кроме того, что какая-то сволочь решила Вильно и огромный кусок территории отдать Литве. Зато про Львов слышал на экскурсии, будучи в Трускавце на лечении в Реальной истории. Там РККА схлестнулись с Вермахтом и при этом не очень удачно. Правда, дипломаты потом договорились. А ещё помнил из рассказа экскурсовода, что сначала РККА заняла кое-где большую территорию и потом в конце сентября получила приказ отойти, пока там шли переговоры с немцем об установлении границ. А вот в Белоруссии вроде наоборот. Там немцы торжественно передадут СССР Брест-Литовск и даже парад совместным проведут, который при коммунистах тщательно скрывали, а при … Ну, в дальнейшем, просто не афишировали. Нечем гордиться – совместный парад с гитлеровцами. И именно Гудериан передавал город и прилежавшие земли. Теперь «быстроходного Гейнца» нет. И Брехт со своей бригадой, если его пошлю именно на Брест, то может опередить немцев без Гудериана и этого позорного факта не случится. Или не сможет? Нужно точно вспомнить? Нда, надо было историю лучше учить. Ладно, на месте разбираться придётся.

И дальше если посмотреть. А что если наступать будет не мифическая РККА совершенно не обученная и без техники, а его мотоброневая бригада. Да он немцев до Варшавы догонит, при этом перебив их столько, что мира может и не получиться. Хрен в 1939 году немцы, имея за спиной сотню французских и английских дивизий против своих тридцати, а то и меньше, решатся на войну на два фронта, как миленькие пардону запросят. Так ещё и потрепали недавно французы немцев, выбив у них танков преизрядно, и англичане потопили приличный кусок флота. Ох, по-другому может История вильнут, не встать потом ей уже на свои прежние рельсы.

– Ало, комдив, что заснул, – выплыл из воспоминаний о будущем Иван Яковлевич, получив лёгкий толчок в плечо. Хорошо хоть в правое, им был повёрнут к командарму.

– Считаю, товарищ командарм.

– Не поделишься? – Штерн допил наливочку и с сожалением повертел в руках пустой стакан.

– А вы надолго к нам, Григорий Михайлович?

– Переночую, если угол выделишь, – продолжал вращать стакан, наверное, на что-то намекая, командующий 1-й отдельной Краснознамённой армией.

– Кать. Тащи бутылочку с наливкой. И детей выгони на улицу, нам с Григорием Михайловичем пошушукаться нужно.

– Нет. – Жена упёрла руки в боки, ну, фигурально.

– Как так, нет? – опешил хворый Герой.

– У меня уже борщ сварился. Сейчас спокойно вам со сметанкой наложу по большой тарелке, хлебушек свежий Ванька принесёт, за «Бородинским» послала, и поедите, как положено, и выпьете не спеша. Наливка только кажется слабой. Я готовила, знаю, там больше двадцати градусов. Обязательно закусывать надо.

– Что, Григорий Михайлович, будете борщ? Катя знатный готовит. Травы всякие таёжные добавляет.

– Ну, если таёжные. – Пошевелил гитлеровскими усами, как кот командарм, – Да со сметаной. Тогда ладно. Тогда да.

Борщ удался, а чего, осень скоро, все ингредиенты уже поспели. Даже перец, якобы болгарский. Из Испании семена ведь привёз Брехт. Теперь Дворжецкий ему немного от щедрот выделяет.

Поели. Добавки попросили. Опять поели. Брехт продемонстрировал командарму новое изобретение артелей Дворжецкого – тостер. Так гитлероусый командарм всё селёдочное масло в доме приговорил. Пришлось его вытаскивать из-за стола чуть не силой.

– Григорий Михайлович, а при чём тут я? – когда они остались втроём в кабинете у Брехта с бутылочкой наливки ещё.

– Ну, бригада или дивизия без тебя – это бригада или дивизия. А с тобой, это сила. Там ведь явно что-то намечается, поговаривают, что осенью демобилизовывать красноармейцев не будут.

– Поговаривают?

– Поговаривают. Но считай, что так и будет. – Штерн показал пальцем на потолок. Там здоровущая муха сидела. Вот, как не закрывай окна всякими тюлями и занавесками, а эти гадские гады, один чёрт, просочатся. Брехт на муху посмотрел, интересно, кого это имел в виду командующий, на неё указывая?

– Одному ехать?

– Дам танковый полк …

– Щедро, конечно, Григорий Михайлович, но не надо. Обуза будет. Не обучены, движки угроблены, ходовая ни к чёрту. Мне бы лучше те самолёты и лётчиков, что были с Рычаговым на Халхин-Голе. Бомбардировщиков не надо. Нужно пару эскадрилий истребителей, но только на И-16.

– Поговорю с Рычаговым.

– А, нет. Один бомбардировщик нужен. Мою тушку перевозить и Светлова Ивана Ефимовича. Тоже ещё хромает, но… Подождите, товарищ командарм. Ещё ведь капитан Евстигнеев есть, и военврач Колосков Пётр Петрович выздоровел, да и среди новобранцев десяток охотниками оказались. Давайте три бомбардировщика и две эскадрильи «Ишачков» новых.

– Иван Яковлевич, только ты поаккуратнее там.

– Естественно, товарищ командарм, буду бить аккуратно, но сильно.

Событие шестое

Услышав аплодисменты в салоне после посадки авиалайнера, польщённый командир экипажа поднял самолёт в небо и исполнил несколько фигур высшего пилотажа.

Чуть не забыл позвонить в тот день Брехт во Владивосток Шмидту. Там же корабль с запоминающимся именем «Кашпировский» во Владике, в порту, стоит и разгрузки ожидает. А что, есть ещё время до отлёта все ништяки переправить в военный городок и раздать всем сёстрам по серьгам, в смысле, алюминий лётчикам, разобранную летающую лодку тоже им, а движки механикам. Он Ваську просил посмотреть дизельный двигатель хороший. В Харькове Кошкин работает над Т-34, но скорее всего у Владимира Марковича Дорошенко, что уже десять месяцев трудится у него в Шарашке, настоящий хороший танк быстрее появится. Он уже две Арматки сделал, так это без хороших двигателей с ужасной коробкой передач, а сейчас есть коробка с зацеплением Новикова, есть фильтр масляный Васькой же от американского танка добытый. На части танков в Штатах устанавливается дизельный двигатель «Гайберсон». От него фильтр и добыл. Посмотрим, как себя в деле покажет. Для движка В-2, с его мощью в 500 лошадок, масляный фильтр оказался маловат, но сейчас вся шарашка пытается по образу создать фильтр больше, даже с запасом, чтобы хватило и на форсированный В-2, доведённый по мощности до 800 лошадей. Васька в письме написал, что добыл какой-то трёхсотсильный дизель и вышлет вместе со всеми фильтрами с пароходом. Вот теперь Брехт надеялся, что имея кучу разных фильтров и немецких, и американских, и советских, инженеры из его закрытого КБ сумеют изготовить рабочий, который не будет убивать движок на песчаных и пыльных дорогах Европы.

Пётр Петрович Шмидт – заместитель начальника НКВД во Владивостоке побурчал, но пообещал помочь и с секретностью разгрузки и с оформлением документов в кротчайшее время.

На следующее утро Штерн улетел, пообещав как можно быстрее отправить самолёты и лётчиков в Спасск-Дальний. Брехт считал, что у него минимум месяц есть и он успеет и все движки перебрать и подшаманить на истребителях и бомбардировщиках, и, имея приличный запас бензина, лётчики освоятся с новым бензином с более высоким октановым числом. Ещё желательно за этот месяц дисциплину хоть какую наладить. Помнил же, как при его появлении в ОКДВА, в 1933 году, комиссия из Москвы не нашла ни одного исправного самолёта и ни одного трезвого лётчика. Конечно, после этого и чисток несколько было и Рычагов появился, но подозревал Иван Яковлевич, что партизанщину из лётчиков не так-то просто вытравить. Тут не комиссии и наскоки Рычагова нужны и даже не чистки Люшкова. Тут нужна ежедневная скрупулёзная неблагодарная работа, которой ассам типа Рычагова просто не по чину заниматься. Они же Герои и лучшие в мире. Наверное, так и есть. Вот только в эскадрилье пятнадцать самолётов с прошлого года, а Рычагов один. А до тридцать восьмого вообще самолётов было сорок шесть. Сейчас хоть более управляемые эти подразделения стали. Истребительная эскадрилья насчитывает на сегодня 15 самолётов и состоит из пяти звеньев. Так опыт Халхин-Гола пока и не привёл к тому выводу, что нужно летать двойками или парами, а не тройками.

Бомбардировочная авиационная эскадрилья состоит из четырёх звеньев по 3 самолёта (12 самолётов). Одно лучшее звено в 1-й отдельной Краснознамённой Штерн обещал выделить. Итого в его пока непонятно дивизии добавится тридцать три самолёта. И это уже к имеющимся двадцати девяти. Прямо целый авиаполк. Ну, а чего, почему в дивизии не был авиаполку.

Теперь более правомочными становятся и несколько трофеев, что пытался у него Жуков отжать, типа не положено. Брехта уже не было, и комдив наехал на полковника Бабаджаняна, но тот через Штерна всё же протащил трофеи в бригаду. Это пять 150-ти мм пушки и семь тоже 150-ти мм гаубицы. Амазасп Хачатурович помнил, что Брехт мечтал иметь мощные дальнобойные орудия. Всё допытывался, зачем они в мотоброневой бригаде. Брехт тогда чем-то «отбрехался». Не скажешь ведь будущему маршалу, что впереди не ходи к семи гадалкам линия Маннергейма.

Глава 3

Событие седьмое

Художники отличаются от фотографов тем, что у них птичка вылетает очень медленно.

Когда бригаду перебрасывали в Монголию, Брехт сумел доказать Штерну, что тех ребят, что призвали весной, отправлять вместе со старичками и сверхсрочниками на Халхин-Гол не стоит. Только обузой будут. Григорий Михайлович несколько раз Ивана Яковлевича посылал куда подальше. Раз присягу дал, значит, настоящий красноармеец, тогда какого чёрта. На третьем или уже на четвёртом заходе командующий сдался, в результате почти девятьсот новобранцев остались в Спасске-Дальнем. Красноармейцев гоняли в хвост и в гриву немного оставшихся контрактников. При этом оставили лучших. В Монголии справятся, а смену должны готовить те, кто сам что-то умеет. Первым делом проверили на меткость и выделили роту снайперов, которую стали готовить уже по другой методе. Меньше бегать и копать, больше стрелять.

А вскоре часть начала пополняться техникой. Трофейной.

В конце июля прибыл в военный городок первый эшелон с трофеями. Брехт лежал в госпитале и приёмкой занимался командир 64-й роты связи капитан Евстигнеев Борис Ефимович, оказавшийся на тот момент старшим командиром в бригаде из дееспособных. Нет, был майор Ким, командир колхозного теперь уже батальона. Был Помкомандира бригады по тылу интендант 1 ранга Сафронов Илья Александрович и даже, схвативший перед самым отправлением в Монголию испанку, бригврач Колосков Пётр Петрович, но не колхозника же старшим в бригаде оставлять и не врача, еле вкарабкавшегося с того света, а зам по тылу сидел в Хабаровске и выбивал патроны для «Арисак», «Браунингов» с «Эрликонами» и прочих нестандартных и импортных пушек и пулемётов, так что приёмку трофеев осуществлял капитан Евстигнеев. Первым же эшелоном пришли 150-ти мм пушки и гаубицы японские. Калибр не наш. И Евстигнеев пошёл к Дворжецкому, смогут ли проточить эти два миллиметра на механическом заводе. Оказалось, что это только название 150 мм, а на самом деле калибр 149,1 мм и советские 152 мм тоже не точно 152 мм, а 152,4, выходит, нужно в стволе длинной три с половиной метра проточить три с лишним миллиметра, да ещё нарезы сделать. Дворжецкий с инженерами переговорил и те отказались, не по силам. Пришлось вместе идти в шарашку.

И первый же вопрос обескуражил «точильщиков».

– Обычно стволы через сотню выстрелов раздувает, вы измеряли точно диаметр?

Померили и выяснили, что на самом деле стволы раздуло, но не во всех местах одинаково. Кое-где и точить ничего не надо. В шарашке изготовили приспособу и сейчас медленно по миллиметру в день стволы на гаубицах Тип-96 перетачивались.

Брехт осмотрел это действо и рукой махнул, ну не успеют и ладно. Они для польской войны не нужны, нужны для «Зимней» и к зиме точно успеют переточить. Там ему Светлов и рассказал, почему гаубица называется Тип-96. До этого как-то не задумывался. Ну, типа презерватив резиновое изделие номер два. Почему? Потому, что противогаз – номер один. Оказывается в Японии, хоть и перешли на Григорианский календарь шестьдесят лет назад, но своё летоисчисление тоже не забыли, а 1936 год, когда приняли на вооружение эти гаубицы по японскому летоисчислению 2596, вот по двум последним цифрам и назвали. Разница в 660 лет.

Вместе с гаубицами пришли и пушки этого же калибра. Это просто монстры, с длинной ствола в шесть метров и массой почти в одиннадцать тонн. Назывался монстр 15-сантиметровая пушка Тип 89. Ну, и понятно, что 89 это год принятия на вооружение в 2589 году японского календаря (1929). Стреляла пушка на двадцать километров и для преодоления линии Маннергейма была просто необходима.

Инженеры обещали проточить и эти под наш калибр, но не раньше, чем через три месяца. Война с Финляндией в ноябре, нужно успеть. Брехт переговорил со всеми, наняли ещё рабочих учениками. Такую сложную операцию доверить им нельзя, но хоть позволят отдыхать основным специалистам. Прикорнуть возле пушки, под мерный скрежет резца.

Следующим составом с разницей в два дня пришло пятнадцать платформ с битыми японскими самолётами. Грудой всё это там навалили, разбирайтесь, дорогие командиры, сами. Брехт даже про болезни забыл. Самолёты оказались всё теми же Ки-21, Ки-32 и Ки-27. Всего было сорок самолётов в разной степени угробленности. Брехт их в первую очередь приказал по классам разделить. Потом с Рычаговым, приехавшим на это посмотреть и заодно пригнавшим обещанные тридцать три самолёта, походили, покачали головой и решили, что пять тяжёлых бомбардировщика восстановить не сложно, тем более есть алюминий листовой. Три лёгких бомбардировщика Kawasaki Ki-32 тип 98 вообще нуждаются в косметическом ремонте. И семь армейских истребителей Ки-27 или тип 97 тоже можно за месяц привести в порядок. На этом и остановились. От остальных пока тоже окончательно не отказались. Бабаджанян со Скоробогатовым отобрали машины, движок у которых был в порядке, а всё остальное нуждалось не в особо серьёзном ремонте, но время. Сначала нужно восстановить, то, что может успеть к польской компании.

Танки Брехт даже смотреть не стал. Дал команду вынимать движок и отдавать их механикам, пусть аэроплоты и паромы делают. А вот три бронетранспортёра, вернее бронеавтомобиля Со-Мо или Тип 91 нужно отправить на переделку срочно. У японца при остальных вполне сносных характеристиках и при весе в восемь почти тонн стоял 6-цилиндровый бензиновый двигатель мощностью всего 40 л. с. Поставили разогнанный наш в сто с лишним лошадок и дебильный японский пулемёт 6.5-мм заменили на спарку ШВАКов. Убойная вещь получилась. Называлась раньше эта машина в Императорской армии – «Сумида». Не, не красиво. Переименовали. Теперь на борту красовался цветок сирени и название соответствующее крупными сиреневыми буквами на белом фоне.

Надо не забыть, отметил себе Иван Яковлевич, добыть побольше белой краски, всю технику между польской и финской компанией нужно будет перекрасить в белый цвет.

Событие восьмое

Хочешь узнать, что я о тебе думаю?

Купи мне литр водки… Садись поудобней… И слушай …

Лётчики, которых прислали Ивану Яковлевичу, практически все были в Монголии или Испании и практически все были награждены. У кого орден «Красной звезды» у кого «Красного знамени». Несколько человек с медалями. И все партизаны и алкоголики. Брехт пришёл на построение и ужаснулся. Один товарищ в тапочках вышел на построение. Все в нечищеных сапогах. Штаны почти у всех в пятнах масляных. Пуговицы верхние не застёгнуты. У двоих козырёк на фуражке сломан.

Иван Яковлевич даже ругаться не стал. Ругать можно одного, ну, в назидание другим, а тут все. И они ещё и не поймут, чего этому ушастому комдиву надо. Лучших со всей армии ему прислали. Вон, все в орденах.

К следующему построению Брехт подготовился. Взял с собой Светлова, попросил того в самом парадном виде быть со всеми орденами и сам надел всё свои ордена и медаль, даже глядя в зеркало головой помотал. Как в будущем, у корейских генералов, хоть на штаны цепляй. Когда уже колодки придумают?

Ну, то, что он Герой Советского Союза в 1-й отдельной Краснознамённой знали все. Не так много в стране Героев. Но когда увидели на Брехте настоящую кольчугу из орденов, то присвистнули даже некоторые. Да, ещё майор сзади с лицом не сулящим ничего хорошего и тоже весь в орденах. Даже попытались по стойке смирно встать. Брехт прошёл вдоль строя почти вплотную. Перегар от всех. А у троих, не просто перегар, а прямо свежачком попахивает, да и улыбка блуждающая на роже лица. Глазки мутноватые и блестящие.

И что делать? Или плюнуть? Воевали же, даже били немцев в Испании и японцев в Монголии.

– Товарищи командиры. – Брехт сделал паузу, давая лётчикам успокоиться. Впечатлились увидев двоих героев с кучей орденов, в том числе иностранных. – У нас есть месяц. После этого мы вылетим в Белоруссию. Там будет война, не говорите никому. Может, я ошибаюсь. Но, исходя из того, что пишут в газетах и говорят по радио, войны не избежать. Вы ведь пошли в лётчики не для того, чтобы водку пить, а чтобы летать и бить врага. И что я вижу. Вы все с глубочайшего похмелья, все в ненадлежащем виде. Да, вы по моей просьбе Рычаговым отобраны, как самые умелые лётчики, но … – Брехт развёл руками, – но я отправлю любого назад и сообщу Рычагову, что с пьяницами никуда не полечу, лучше молодых и трезвых возьму. Теперь сделайте вывод и идите, приведите себя в порядок. Завтра в восемь построение. Движки на ваших самолётах будут форсированы, оружие заменено на более мощное и бензин заменён на более совершенный с октановым числом близким к ста. Истребитель будет вести себя по-другому, выше скорость, больше высота, скороподъёмность выше. Считайте, это другой самолёт и на этих новых самолётах нужно научиться летать. И воевать по-новому. Тройками даже отрабатывать не будем бой. Будем работать парами: ведомый – ведущий. Всё. Разойдись. Повторюсь. Завтра построение в восемь утра.

Эх, надежды юношей питают. Так чтобы пять десятков мужиков, которые употребляют почти каждый день и вдруг бросили пить и сами себе штаны постирали, нет, на это и не рассчитывал Иван Яковлевич. Но хоть чуть что-то должно произойти. Говорил же. Хрена с два! Ну, пятеро прошлись сухой щёткой по сапогам. Двое побрились и наодеколонились. Хотя, может, просто перегар заглушая запахом «Тройного». Только Брехт не юноша, четвёртый десяток пошёл. Взял с собой снова Светлова и двоих красноармейцев. Обошёл строй выявил двоих с самым сильным перегаром и помятыми мордами лица, при этом у одного даже фингал назревал под глазом, под утро, значит, получил.

– Выйти из строя. Отправляетесь в Хабаровск. Я с вами отправлю рапорт на имя командующего армией с предложением понизить вас в звании за дискредитацию красного командира. Увести, – бойцам кивнул.

Тот, который с фингалом открыл, было, рот перегарный и возражать полез, даже чего-то ручонкой махнул, и тут же был пойман Светловым на болевой, заломил палец, согнул забияку в три погибели и так, задницей кверху, и повёл вдоль строя к общежитию, где присланные лётчики расположились временно.

Брехт подождал пока уведут буйных. Высоцкий, по его мнению, был прав на сто процентов. Сколько уже руководил различными коллективами и везде одно и то же. Есть буйные лидеры. Ну, характер такой у людей. И как в песне дальше:

«Мы не сделали скандала –
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало –
Вот и нету вожаков».

Сейчас двоих удалил буйных, а остальных нужно напугать. До пряника ещё очень далеко, пока нужен кнут.

– Послушайте меня, товарищи командиры. Завтра со мной на построение придёт представитель НКВД. С этого момента вам выход за пределы части запрещён. Если кто будет хоть с намёком на запах, пеняйте на себя. Сегодня сходить в баню, побриться и постирать одежду. Завтра быть при полном параде. Нерях выгоню и тоже напишу рапорт о снятие звания Штерну. Одеколоном пользоваться перед построением запрещаю. Да, просьба есть. Пришли самолёты трофейные, нужны будут лётчики, составьте список людей, которые, по вашему мнению, достойны попасть в 9-тую автобронетанковую дивизию имени товарища Сталина. Надеюсь, никто больше не опозорит имя вождя мирового пролетариата. Разойдись.

Событие девятое

Настроение под ноль? Здравствуй, крепкий алкоголь.

Лётчиков следующих привёз сам Рычагов. А вместе с ним приехал новый командующий армией. Брехт был знаком с ним шапочно. Всё время приходилось иметь дело либо со Штерном, либо с кем пониже, а вот новый начальник штаба 1-й Отдельной Краснознамённой армии Попов Маркиан Михайлович всё время не входил в сферу его интересов. Штерна отозвали в Москву на награждение очередное и после этого отправили командовать 8-й армией в Северной Карелии. Брехт ни на секунду не сомневался, что как только польская компания закончится Григорий Михайлович попытается его дивизию заполучить в свою армию.

Но до этого дожить надо. Новая метла появилась на Дальнем Востоке, нужно как-то поладить с новым командующим. Самое интересное, что у Попова звание было комдив. То есть, практически равны. И ни одного ордена и медали. Как там: чистые погоны – чистая совесть. Чистая грудь? Ну, тоже ни кого умирать не отправлял.

Брехт ему и Рычагову рассказал о воспитательном процессе, и о желании воссоединиться с дивизией имея и эти тридцать три самолёта и плюсом восстановленные японские машины. Механики обещали пятнадцать самолётов поставить на крыло в течение двух – трёх недель.

– А с чего ты Иван Яковлевич взял, что там война будет? – попивая чай в штабе в кабинете у Брехта зыркнул так на него командующий. Ну, понятно. Брехт вечно в любимчиках у кого-то, то у Тухачевского с Блюхером, потом у Штерна с Мехлисом. Слухи разные ходят про его бригаду. Опять же непонятная и очень подозрительная шарашка под боком. И снабжение бригады, вообще, не лезло ни в какие рамки. «Эрликоны», «Браунинги», «Арисаки». «Катюши» непонятные. Авиационное подразделение в мотоброневой бригаде. Да, один снайперский батальон чего стоит. Додуматься же надо семьсот человек снайперов. Солить их, что ли? И при этом всё начальство потакает всем запредельным просьбам этого лопоухого молодого немца. И самое неприятное было командующему, что он закончил академию имени Фрунзе, а у этого Брехта вообще военного образования нет. Институт в Свердловске. Загадка. И вот очередная выходка этого сумасброда, выгнал из части и рапорт накатал на лучших лётчиков в армии. Так-то бы надо построить и велеть не дурить, но за плечом этого лопоухого стоял, ощерившись, Мехлис. Стоял Лев Захарович, поглаживал, эдак, по-отечески, Брехта по блондинистой голове, и укоризненно смотрел на командующего, которого назначили пять дней назад. Потом запустил зам наркома пятерню в волнистые свои чёрные волосы, склонил голову на бок, губы поджал и говорит … Тьфу, привидится же.

– Маркиан Михайлович, – Брехт даже оглянулся, комдив куда-то за плечо ему смотрел. – Товарищ командующий, я практически уверен, что через месяц начнётся война Германии с Польшей. И чтобы защитить наших белорусских и украинских братьев мудрый товарищ Сталин решит ввести войска в те области, что проклятые польские интервенты отобрали у нашей страны двадцать лет назад. Хватит братскому белорусскому и украинскому народу терпеть угнетение польских империалистов, католиков всяких. Есть такой термин полонизация, то есть, превращение наших братьев в поляков. Им запрещают писать и читать на родных языках. Даже в школах запрещают преподавать детям на родном языке. Этого дальше терпеть нельзя, и товарищ Сталин, я уверен, этого не допустит. Есть месяц. Я, могу заняться перевоспитанием пьяниц и разгильдяев, но после того, как эта война закончится. Сейчас за месяц не успеть. А пьяный лётчик в бою, неадекватно оценив обстановку, вы же знаете поговорку: «Пьяному море по колено», так он не только себя погубит, а ведь на его обучение государство много денег и ресурсов истратило, он ещё и товарища может подвести, и лишит армия и своего самолёта и самолёта напарника.

– Нда, – Попов, после такой речи отставил даже жасминовый китайский чай. – Про пьяных – правда. Сам не люблю, когда командир в части пьяница. Нда. А вот про войну …

– Ну, если войну начнут немцы, а я сталкивался с ними в Испании, то они поляков быстро разгонят. Нам будут противостоять уже деморализованные подразделения, и не лучшие. Лучших отправят на запад.

– Так у СССР договор с Польшей. – Не сдавался Попов, явно в эту войну не веривший.

– А не будет Польши. Правительство сбежит в Англию к своим покровителям, а раз нет правительства, то и договора нет.

– Интересная логика. Ладно. Раз Рычагов на твоей стороне, то и я пока на ней побуду. Месяц, говоришь?

– Не позднее пятого сентября. До зимы закончить эту компанию нужно Гитлеру.

– Добро. Подожду. Рычагову команду дам подобрать тебе новых. А те, что остались? Перевоспитать думаешь? – вновь взял стакан с чаем комдив.

– Чего тут думать. Трясти надо.

– Трясти? – Попов свёл брови.

– Анекдот такой есть про студента. – Иван Яковлевич рассказал анекдот.

– Трясти надо. Смешно. Запомнить нужно. Частенько у нас так и поступают. Всё. Бывай, Иван Яковлевич. Я проездом во Владивосток. Флот ведь тоже на мне, вот, знакомиться еду.

Глава 4

Событие десятое

Правдивые истории никому не нужны, они звучат скучно и нелепо.

Это тенденция. Нет, тут другое слово. Это – природой так заведено. Характер? Нет. Всё же характеры у людей разные, а вот это свойство у всех одинаковое. Собираешься, собираешься, а в последний момент, то забудешь чего, то вдруг наоборот вспомнишь и оказывается, что хрень эта в полный чемодан не лезет. И приходится по новой собираться.

Брехт к перелёту в Белоруссию готовился целый месяц. Вымотался сверх всякой меры. Остановился бы на двух истребительных эскадрильях и проблем почти нет. Тридцать лётчиков перегоняют самолёты, а тридцать механиков за ними на поезде едут. И сам с ними на поезде, пивко в вагоне-ресторане попивая. Но ручонки загребущие останавливаться на этом не захотели. Надо больше. Вон ту большую таблетку от жадности. Пусть будет звено бомбардировщиков. Они быстрее всех перевезут, не надо на поезде трястись.

Дали. Нате. Прислали звено или три штуки бомбардировщиков ДБ-3. Самолёт не новейший уже три года как принят на вооружение. Экипаж три человека. То есть сразу девять человек добавилось и механик не один, а четверо. Большая птичка. Максимальная взлётная масса 9 тонн. Может тащить до двух с половиной тонн бомб. Чуть слабоваты двигатели. Их два стоят на крыльях. М-85 – мощностью 760 лошадей. Но это для плохого бензина и при хреновых механиках. Подшаманили, поработали над карбюратором, поставили нагнетатель, заменили топливо. Специального стенда нет, но максимальная заявленная скорость была у земли 320 км в час, а стала почти четыреста.

На них и решили и сами лететь вместо бомб и с собой ещё кучу народу прихватить. Это ведь тот самый самолёт, что 27–28 июня 1938 года лётчик Коккинаки со товарищи совершил беспосадочный перелёт по маршруту Москва – город Спасск-Дальний протяжённостью 7580 километров. Брехта не было в этот день в городе. В Хабаровске был. Всю веселуху пропустил.

Только тот самолёт собирали в Москве, а этот в Комсомольске-на-Амуре, под боком. В части над ними серьёзно поработали. Кроме смены карбюраторов и вооружение сменили. «Эрликонов» и «Браунингов» нет, но доведённые до ума три штуки пулемётов ШВАК поставили. Зубастая птичка получилась.

А потом пришли японцы. Три лёгких бомбардировщика Kawasaki Ki-32 тип 98, семь армейских истребителей Ки-27 или тип 97 и пять тяжёлых бомбардировщика Ки-21 или тип 97 за месяц привели в порядок. И если на истребитель нужен один пилот, на лёгкий бомбардировщик пилот и стрелок, то вот на тяжёлый бомбардировщик это такой же монстрик, как и ДБ-3 нужно пять человек экипажа. В результате, лётчиков набралось восемьдесят три человека и механиков семьдесят два, тоже человека, хоть и вечно чумазые как чушки.

Потренировались и опытным путём установили, что могут бомбардировщики взять с собой сто тридцать человек с лёгким стрелковым оружием. Если командиров и механиков вычесть, то получилось, что снайперов можно прихватить два взвода. В финской войне, где снайпера-кукушки финские перебили несчётное число красноармейцев, два взвода снайперов это хорошее подспорье, посмотрим, чьи охотники лучше – финские или забайкальские. Кто больше раз белке в задницу попадёт?! И что лучше «Арисака» переработанная в снайперскую винтовку или финская переделка трёхлинейки, которую прозвали «Пистикорва» – по породе финского шпица из-за мушки в виде «ушек».

И не все ещё самолёты. Брехт думал, что занятые переделкой советских и японских самолётов механики, слесаря с завода и работники шарашки, собрать изготовленную, а потом разобранную в Америке, и в виде конструктора привезённую в СССР, летающую лодку Сикорского «Клиппер» (Летающая лодка Sikorsky S-42 Clipper – Амфибия, четырёхмоторный цельнометаллический моноплан-парасоль) собрать не успеют. Но ошибся, за два дня до отлёта, то есть, двадцать пятого августа, в день подписания пакта Молотова – Риббентропа самолёт-амфибия взмыл в небо, оторвавшись от серой воды озера Ханка. Пришлось забивать трюм этого огромного самолёта ещё целым взводом снайперов.

Путь у неё был другой. В смысле, этому самолёту нужны были озёра или крупные реки для посадки, а вот бомбардировщикам тяжёлым специальные подготовленные аэродромы. Брехт полетел на «Клиппере», а над остальной огромной перелётной стаей старшим вызвался стать сам Рычагов. Всё же он начальник ВВС 1-й отдельной Краснознамённой армии. Ну и проще, имея такого командира, решать мелкие и крупные проблемы, что обязательно возникнут во время перелёта.

Лететь через всю страну. В настоящее время 9-я автобронетанковая дивизия находится в ста пятидесяти километрах южнее города Минска в деревне Вишнёвка Старобинского района. Брехт на карту посмотрел – до Бреста или сейчас Брест-Литовска это по прямой двести семьдесят километров. Понятно, что танки по прямой не ездят, там, наверное, болота и леса сплошные, ну, пусть будет триста пятьдесят. Херня. Просто обязаны там оказаться раньше остальных подразделений РККА, чтобы разобраться с немцами, если их пошлют в ту сторону. Был, ведь, и другой вариант, что дивизию на север, Вильно брать, отправят. Вот про этот кусок польской компании Брехт ничего не знал. А значит, ничего интересного и не было. Нет, нужно напроситься именно на Брест наступать.

Событие одиннадцатое

В человеке всё должно быть прекрасно – погоны, кокарда, исподнее, иначе это не человек, а млекопитающее.

Вот бегал, готовился, вечно не успевая, Брехт, а когда садился в «Клиппер», то почувствовал, что не вылечился до конца. Всю дорогу кашлял. Всё же лёгкое левое ещё до конца не восстановилось. Может, зря он туда, в эту Польшу, рвался. Там всё и без него вполне хорошо закончилось. Нахватали почти триста тысяч пленных поляков. Немцы потом сами отдадут ту территорию, которую, переусердствовав, забрали. Всего три вещи можно поправить. Одна из категории немыслимых, вторая из категории ну, очень трудно выполнимых, тем более что действо будет чуть позже происходить и в Москве, а третье …

Третье – это парад совместный гитлеровских войск под руководством ныне покойного Гудериана и наших красноармейцев в Брест-Литовске при передаче этого города СССР, согласно договорённостям Молотова с Риббентропом 25 августа. Сам захват немцами Бреста предотвратить нельзя. Они его 14 сентября захватят, а воска СССР перейдут границу и даже вступят в боестолкновения с польскими пограничниками только ночью 17 сентября. То есть, Брест уже три дня будет под немцами. Этого не изменить!

Этого не изменить?

Оставим на потом. Про первые два. Нет, про второе. Даже месяца не пройдёт с момента ввода войск в Польшу, как наши замутят сложную интригу с Литвой. Там у Литвы и Польши есть спор длинной в два десятилетия – чей город Вильно и весь Виленский край. И как не упирался министр иностранных дел в Москве ему Сталин Вильно и все эти земли всучит в обмен на ввод в Литву 35 тысяч наших войск. Но ведь они уже были там. Зачем белорусские земли отдавать Литве? По мнению Брехта сам себя Сталин переиграл. Можно ли это поправить и оставить Вильно и весь Виленский край Белоруссии? Ну, можно попробовать. Думал Брехт эту думу и, по его мнению, можно попробовать. Правда, для этого нужно оказаться в Москве до 10 октября. Когда этот договор всё же подпишут.

Теперь первое злодейство. 16 сентября польский золотой запас пересечёт границу Румынии. Но сейчас он ещё в Варшаве и даже двигаться не начал. Там, на Западной Украине, предпринимать, что либо, уже будет поздно. Но запас этот золотой вместе с правительством проедет через Брест-Литовск. Числа двенадцатого, ну, не раньше десятого и не позже четырнадцатого, когда немцы уже захватят Брест. Можно попробовать?

Эх, самому здоровья не хватит. Но как история изменится, если эти три точки бифуркации уничтожить. Выдавить три пусть небольших, но гнойничка. Пока ни к чему хорошему его вмешательство в Историю не приводило. Покряхтев, та снова вставала на свои рельсы. Так, может происходит накопление? Нужно сталкивать и сталкивать её с рельс, и в очередной раз упрямая тётка не сможет на них залезть.

Хоть один этот фурункул выдавить нужно. Вот потому, больной и полез в самолёт.

– Ну, что Вань, полетели? – Брехт приземлился на скамью рядом со Светловым. – Как нога? Всё спросить некогда.

– Сволочь, ты, Иван Яковлевич, я же старый и больной. А ты даже поболеть спокойно не даёшь. Поспать до обеда.

– Кто долго спит, то на завтрак видит только сладкие сны, а не блины с мёдом.

– А будет мёд?

– Надеюсь.

Перед самым отлётом сидел Иван Яковлевич и на бумаге чиркал, вспоминая, всё ли взял с собой, да все ли задачи остающимся роздал. Новый танк к финской войне должны сделать. Вроде решили проблему с фильтрами. И коробку передач вполне рабочую создал Дорошенко, и танк на чертежах получается почти на метр ниже, чем Т-34 будущий, а что-то цепляло Брехта, не отпускало. Какой бы танк низкий не был, а прогрызть ими линию Маннергейма не получится. Все пожгут финны, стреляя из своих двухэтажных бункеров прямой наводкой. А ещё огромные минные поля, а надолбы бетонные, по которым танки не пройдут. Тут нужны беспилотники с приличным зарядом.

Стоять! Бояться! Беспилотники. Нет, сейчас уже за эти пару месяцев ничего не успеть сделать. Есть другой вариант. У гитлеровцев в середине Великой Отечественной появится радиоуправляемая танкетка. Она будет очень низкая. Подъезжать будет к позициям врага к дотам, и сбрасывать там приличного размера фугас, тоже взрываемый дистанционно, по радиосигналу. Васька Блюхер прислал кучу двигателей маломощных, да ещё Бабаджанян по его команде с подбитых японских броневиков и танкеток поснимал. Иван Яковлевич все раздумывал куда их применить. А что если сделать эту телетанкетку, как её будут называть немцы или Sd.Kfz.301 Ausf.B – официальное название – «Телетанкетка», раньше немцев на три года. У него лучшие в стране специалисты радиодела, что простейшие механизмы поворота направо – налево не придумают. Да он сам это за пять минут на листке накарябает. Сел накарябал, сходил к Дорошенко, в Шарашку и объяснил идею. Никакой особой брони не надо, обычная противопульная. Ночью эта невысокая танкетка подъедет к доту и оставит там ящик. Сама вернётся, а ящик лежит себе. И тут атака и прямо за секунду перед ней. Взрывается этот фугас. Часть его это свето-шумовая бомбочка, чтобы ослепить пулемётчиков и артиллеристов. А часть настоящая взрывчатка. Если и не разрушит дот, то точно контузия тем, кто у бойниц был, обеспечена. Ну, а дальше дело техники.

Владимир Маркович Дорошенко, хоть и бы советской властью репрессирован, задор не потерял и пообещал такой простой механизм к середине ноября сделать, и при этом не в ущерб настоящей «Армате».

Событие двенадцатое

Чтобы воспитывать другого, мы должны воспитать прежде всего себя.

Николай Васильевич Гоголь

Лагерь 9-й автобронетанковой дивизии находился в лесу. Между ним и деревней Вишнёвкой была пахота, и сейчас там, на лошадях средней упитанности, а то и вовсе с выпирающими рёбрами, колхозники пахали поле и сеяли озимую рожь. Почти закончили уже, подбирались к самому лесу. На военных посматривали искоса. Нет, те их не объедали, и даже в деревню вообще не заходили, за этим Вальтер смотрел пристально.

– Так, тут все кулаками – единоличниками были. Восстания несколько раз поднимали, в город соседний Слуцк сбегали, а их вылавливали красноармейцы, на это дело выделенные, и назад возвращали, – пояснил нелюбовь местных крестьян к Красной армии приехавший специально пообщаться с Рычаговым и Брехтом дивизионный комиссар Шлыков Фёдор Иванович член Военного Совета Бобруйской армейской группой в Белорусском военном округе.

Брехт, когда прилетел, первым делом выяснил, кто тут главное начальство.

– Комкор Чуйков Василий Иванович. – Доложил полковник Бабаджанян, с радостью передавая Ивану Яковлевичу виртуальную булаву управления дивизией.

Брехт посмотрел карту, на которой очень приблизительно были отмечены части РККА расположенные в Белоруссии, и понял, что попал как раз туда, куда и хотел. Именно эту Бобруйскую армейскую группу через несколько дней переименуюют в 4-ю армию и именно она будет наступать на Брест.

– А кто соседи наши, Фёдор Иванович? – с соседями стоит пообщаться. Они тут давно и знаний о местности у них должно быть больше.

– 29-я бронетанковая бригада РККА комбрига Кривошеина. Недавно его назначили, до этого в Киевском военном округе командовал 8-й отдельной танковой бригадой.

– И как звать? – Знакомая фамилия. Брехт попытался вспомнить, где про этого комбрига слышал, но пока в мозгах не перещёлкивалось.

– Семён Моисеевич, да вы может в Испании встречались. Он там танковой группой при обороне Мадрида командовал. – Подсказал комиссар.

Нет. Брехт Мадрид не оборонял и про Кривошеина в Испании не слышал, тот видно там раньше отметился. Вспомнил Брехт, где фамилию эту слышал. Клеймили его всякие укро-поляко-нацисты, что именно комбриг Семён Моисеевич Кривошеин в городе Бресте организовал совместный парад войск РККА и гитлеровской Германии. Стоял рядом с Гудерианом на трибуне и махал проходящим внизу фашистам.

Нет. Вот, за это его Брехт точно не осуждал. А вот предотвратить этот парад нужно.

Проводив начальство, Брехт прогулялся до артиллеристов.

– Сколько лошадей у вас Иван Самойлович? – поздоровался он со стриженным под Котовского начальником артиллерии бригады. Ага, теперь уже дивизии.

– Сорок шесть. Две прихрамывают, при разгрузке из вагона, когда по сходням сводили они чего-то испугались и спрыгнули и себя покалечили и трёх бойцов, – как всегда подробно и в красках ответил майор Волков.

– Пойдём майор до деревни Вишнёвки этой прогуляемся, поговорим с председателем колхоза. Хочу предложить им помощь нашими лошадками в пахоте.

– На продукты поменять? – расцвёл Волков.

– Ты посмотри, Иван Самойлович, на их лошадёнок, они ноги протянут скоро. Просто поможем. Не доедаете что ли? Мне Амазасп Хачатурович сказал, что продуктами полностью бригада, тьфу, всё забываю, дивизия, обеспечена. Хотя, есть у меня интерес к этой деревушке, но это точно не продукты. Поехали. Выделишь мне смирную лошадку, не хочу тут застрять на технике.

Председателя в деревне не было. Был секретарь местной парт ячейки – хромоногий, заросший сивым волосом абориген со смешным произношением. Всё дзенькал. Словно специально русские слова коверкал.

– Помочь хотим вам Тарас Игнатович, – отказавшись от чарки начал разговор Брехт.

– Нету продуктов. Плохой год. – Сразу прямо вскинулся секретарь.

– Нету – это плохо. Можем и продуктами чуть помочь, допустим, детишек пришлёте, мы их раз в день до пуза будем из полевой кухни кашей с мясом кормить. Не нужно мне продуктов. Не переживайте. Другое нужно.

– Детишек? Детишек пришлём. Чего не прислать. А что нужно? – но набыченности не растерял.

– Проводник до Брест-Литовска. На пару неделек. Может, даже больше. Только проворный, не больной и не дурак. – Брехт кивнул на ногу самого Тараса Игнатовича.

– В Испании воевал? – кривоватым пальцем ткнул в звезду Героя Советского Союза руководитель местных коммунистов. Дождался кивка от Брехта и продолжил. – Я в Германскую ранен в ногу. Есть у нас проводник. Учитель из Бреста. Он там с властями не поладил. За местных против поляков встрял, ну те его арестовали, а он ночью из узилища убег. Так к нам и прибился. Только учёба у детишек скоро начинается. Как они без учителя?

– И что он преподаёт? Какой предмет?

– Математику. Счёту детишек учит.

– Найдём вам математика. Не профессора, конечно, но до ста считать умеет. Пойдёмте знакомиться. Не кота в мешке же покупать.

Математик на народного заступника походил слабо. Во-первых, он был еврей, нет никакой предвзятости, но зачем еврею вступаться за белорусов? Во-вторых, он был худ, мал ростом и на голове что-то энштейновское. Нет, не похож на заступника.

– Добрый день, – нашли учителя в школе.

– Добры дзень, – и руку сразу вырвал.

– Ладно, товарищи, вы свободны все, погуляйте, о совместном использовании лошадей договоритесь, а мы с Абрамом Самуиловичем пообщаемся тета-тет.

Глава 5

Событие тринадцатое

Человек проверяет пробу золота, а золото – пробу человека.

Томас Фуллер

Сидели, пили противный невкусный чай с сахарином. Точнее, учитель пил, Брехт попробовал, подавил в себе желание выплеснуть эту отраву на лохматую голову учителя и отставил только стакан. Наблюдал Иван Яковлевич, как мелкими глоточками попивает «смакуя», видимо, вприкуску с жирными тёмно-коричневыми оладушками, Абрам Самуилович эту гадость и делал вид, что интересна ему карта древней Греции, что на стене в учительской висела. Интересный выбор, не картина какого Петрова-Водкина, а карта Эллады. Минуты через две-три сообразив, что наслаждается напитком один, хоть и не в одиночестве, математик отставил недопитый чай и с вызовом глянул на комдива.

– Слухаю вас, таварыш камандзір.

– Слухай. Товарищ Ошеровский, мне сказали, что вы из Бреста сюда перебрались. Да, вы не бойтесь. Я не из НКВД и мне дела нет, как и зачем вы это сделали. Меня совершенно другое интересует. Вот смотрите, – Брехт достал карту, – Это деревня Свислочь, а вот это Хайнувка. И вот тут озеро. Названия нет. Бывали в тех мест. – Брехт показал на зелёный лесной массив в сорока примерно километрах к северу от Брест-Литовска.

– Я родился в Свислочи, – даже не глядя на карту кивнул лохматый математик.

– Здорово как. Насколько там густые леса и что это за озеро, насколько оно велико.

– Няма, лісцяныя лясы, кустоў амаль няма. (Нет, леса лиственные, кустов почти нет). – Учитель посмотрел на сморщившегося Брехта, прорубающегося через незнакомый язык, и, хмыкнув, перешёл на почти чистый русский, так чуть сыпя иногда. – Озеро примерно верста или километр на полверсты. Неглубокое. Берега заболочены. На рыбалку собрались, так на Припяти не хуже рыбалка. Там только карась да ротан. Сожрал он всю остальную рыбу.

– Абрам Самуилович, нам проводник нужен по тем местам. Через десять примерно дней там бой будет немцев с поляками. Поляки нам не друзья и даже враги. И немцы тоже не друзья. Пусть дерутся. Только у немцев танки, и они легко сметут польские пехотные подразделения. Я хочу шансы уровнять. – Брехт снова ткнул пальцем в карту, показывая дорогу из Белостока на Брест, – Вот здесь в районе Черемхи. Тут по карте дорога через лес проходит.

– На танках туда?! Да там болота по дороге непроходимые! – Замахал руками товарищ Ошеровский.

– Нет. Нам танки не нужны. Я хочу на летающих лодках забросить туда десант, и они перестреляют немецкие танки, а польская пехота пусть сражается на равных с немецкой пехотой. А мы посидим, понаблюдаем и немного поможем тем, кто проигрывает, кем бы они не были.

– Дьявольский план, а зачем это? – математик, наконец, удосужился глянуть на карту. – Постойте, но не пушки же вы повезёте на самолётах?

– Нет. Пушек тоже не будет. У нас свои методы уничтожения танков. Мы их крестным знамением. Вас, товарищ учитель это волновать не должно. Так сможем мы там спрятать примерно сто – сто пятьдесят человек?

– Крестным. Больно мало вы на епископа похожи, товарищ камандзір. А спрятать будет не легко. Там грибные места, скоро грузди пойдут. А за ними народ в лес пойдёт. Сто пятьдесят человек, да с крестами, это ведь и костры и разговоры. Нет, кто-нибудь да наткнётся. Если только? Вот смотрите, товарищ камандзір, здесь местечко Каменюки. Оно со всех почти сторон озёрами мелкими, даже, скорей болотами, окружено. Если расположиться в этих Каменюках, то чужие туда не ходят. А селяне недельку потерпят ваше присутствие, если вы их уговорите.

– Замечательный план. Разведка? Товарищ учитель, если я вам денег прилично отмусолю, вы на пару десятков человек сможете нас местной одеждой обеспечить. Скрываться сильно не надо, но и бегать кричать, что бойцы РККА срочно нуждаются в местной одежде тоже не надо. На вопрос «зачем?» просто важно щёки надувайте. За надом. Естественно ваша работа будет оплачена. А по результатам нашей акции, возможно даже наше командование по моему ходатайству наградит вас орденом или медалью.

– Лучше не надо. – Как-то стушевался учитель.

Ну, понятно, что-то всё же с документами или прошлым не так.

– Нет, так нет. Вот вам пять тысяч рублей. Размеры вот здесь на листочке. Первая цифра рост, вторая размер плеч. Остальное не важно. Подгоним. Обычная одежда селянина или горожанина, что за этими самыми груздями и вышел на тихую охоту. Да, вместо вас в школе пока поработает человек из нашего подразделения. Он Кембриджей с Оксфордами не заканчивал, но старшина Катышкин человек хозяйственный, считать деньги и красноармейцев умеет. Я его сегодня вечером к вам пришлю. Пообщаетесь. Программы ему покажите. Не переживайте, товарищ Ошеровский, – видя, что потенциальный проводник решил ещё чего повозражать остановил его Брехт, – Иван Кузьмич Катышкин работал раньше преподавателем, даже доцентом был в университете, физику преподавал в МГУ. Уж с первоклашками справится.

– Чего же он старшиной …

– А вам надо?! Я же вашим прошлым не интересуюсь, хотя жизнь свою и сотни своих людей вам доверяю. А вы мне поверьте. Всё пройдёт хорошо. Я, к сожалению, сам, скорее всего в Каменюки эти не пойду. Ранен был недавно тяжело. По болотам ползать пока не готов, но людей дам вам лучших. И командир у них будет Герой Советского Союза, прошедший Испанию и Халхин-Гол.

– Всё. Или ещё чего не сказали, – Стал решительно подниматься лохматый математик.

– До Свидания. В семь вечера к школе подойдёт ваш сменщик. Покажите ему программы и что считаете нужным.

Событие четырнадцатое

Такая гора золота – билет в морг прямой. Без пересадок.

Шопперт Андрей

Давным-давно, только третий или четвёртый курс института был. В той начинающей забываться почти мирной и спокойной жизни. Летом после производственной практики, получив немного денег, Брехт решил с будущей женой съездить к её родственникам в Минск. В том числе и свадебный костюм купить. Кто-то из родственников в торговле работал. Решили и решили. Купили билеты на поезд из Свердловска до Минска и поехали. Дорога была не скучная, в соседнем купе ехали молодые люди, и всю дорогу просидели у них, играя в карты и рассказывая о своём житье – бытье. В Минске тоже никаких приключений. Отвели в магазин и одели, как и обещали. Брехт потом долго в этом костюме чёрном ходил. Однако жили родственники вчетвером в трёхкомнатной квартире, и лишних кроватей у них не было. Спали на полу гости, на брошенных одеялах и всяких разных пледах, и конкретно стесняли минчан. Но билеты назад в Свердловск были куплены заранее, и поменять их на более ранние вряд ли удастся – лето сезон отпусков, и потому Иван Яковлевич с радостью уцепился за предложение, якобы случайно пришедшее в голову родственников, съездить посмотреть Брестскую крепость. Сели в автобус и поехали.

Это был писец. Ужасно было. Даже так – ужас ужасный. В автобусе жара, и открытые форточки от этой жары толком не спасают, только пыль и выхлопные газы заносят в салон. А ехать почти четыреста километров. И асфальт кое-где совсем плохой, яма на яме. С огромным облегчением вышли они тогда из этой душегубки все мокрые от пота и грязные от пыли. Добрались до гостиницы и сразу в ванну. А там только холодная вода. Опять ужас ужасный. Да ещё, раз не расписаны, то вместе не поселили и Ивана сунули в комнату с тремя мужиками. Компания. Весь вечер водку пьянствовали, а потом чуть не разодрались и до утра куролесили. Весёлая, в общем, вышла поездка. Так почему о ней сейчас комдив с благодарностью вспомнил. А потому, что на экскурсии интересную информацию гид выдал. Настолько интересную, что вот сейчас вспомнилась и прямо загорелось Ивану Яковлевичу ею воспользоваться.

Одним словом, дело было так.

Надо отдать должное Пилсудскому и вообще полякам. Всего за пятнадцать лет они сумели создать вполне себе процветающее государство. Созданный в 1924 году Банк Польши к началу Второй мировой накопил 95 тонн ценностей стоимостью около 87 миллионов тогдашних долларов США. Около 20 тонн резерва было депонировано за рубежом – в основном во Франции, Англии, Швейцарии и США. Но те далёкие деньги нас не интересуют. А что с теми произошло, что на 1 сентября 1939 года были на территории Польши?

24 марта 1939 года гитлеровская Германия предъявила «бедной, несчастной» Польше ультиматум с требованием передачи Данцига и строительства через территорию Польши экстерриториальной автострады и железной дороги в Восточную Пруссию, так называемого «Данцигского коридора». Восточная Пруссия ведь была отделена от основной территории Германии. Эти действия партайгеноссе Гитлера всерьёз озаботили польское правительство, и оно решило рассредоточить половину золотого запаса в восточных воеводствах. 37 тонн было перевезено из Варшавы в крупные города на востоке, читай в Западной Белоруссии в региональные отделения Банка Польши. В центральном хранилище в Варшаве осталось около 38 тонн золота. В Бресте золото разместили в казематах пятого форта Брестской крепости. А 28 апреля 1939 года Германия денонсировала германо-польский договор о ненападении 1934-го года.

После нападения Германии на Польшу и, наблюдая быстрое продвижение немецкой армии к Варшаве, вопрос о золотом запасе и иных активов банков приобрёл особую остроту. 4 сентября 1939 года польское правительство приняло решение срочно эвакуировать из Варшавы весь оставшийся золотой запас. Вывоз поручили министру финансов. Он набрал грузовиков и автобусов кучу, загрузил в них ящики, мешки и даже чемоданы и, посадив за руль друзей и даже собственную жену, погнал со всем этим к румынской границе. Прямо как Остап Бендер. Кроме золота, в мешках были обычные бумажные польские деньги, которые в Румынии потом просто сожгут. Кому они нужны, если нет государства. Но были и облигации и акции иностранных компаний, в том числе и в Англии и США. Были бумаги Швейцарии и Швеции, нейтральных стран. Главное же, конечно, десятки тонн золота, в основном в монете. Это были золотые 10 и 20 злотые монеты с портретом Владислава Храброго.

Брехт точно запомнил дату. 9 сентября стало понятно, что немецкое наступление не удержать, и все эти сокровища решили вывозить за границу. Запомнил из-за того, что жена будущая верила во всякие красивые сочетание цифр в дате. После экскурсии она и говорит. Смотри сколько девяток в этой дате. О9 09 1939 года. И вывод. Через десять дней десятки тонн золота и целые мешки с ценными бумагами повезут через Брест на юг. Совершенно без охраны. Специально без охраны, чтобы не привлекать к перевозке внимание. В Реальной Истории это министру финансов удалось, не потеряв ни одной машины, ни одного автобуса 13 сентября под самым носом у немцев золото въедет на территорию Румынии. И румыны потом не поступят с ним как в «Золотом Телёнке», после войны всё вернут.

Но почему в этой Истории части золота и самое главное ценных бумаг не потеряться на бескрайних просторах Речи Посполитой. Она ведь большая от можа до можа. «Можат» и потеряться десяток машин и автобусов.

Между прочим, гид тогда показала, где хранились тонны золота в Брестской крепости.

– В Бресте золото разместили в казематах пятого форта Брестской крепости! – И пальцем ткнула себе под ноги, – Вот тут лежало восемнадцать тонн золотых монет и слитков.

Ещё одну интересную вещь тогда тётечка рассказала. Все знают про подвиг героев Брестской крепости. Оказывается, немцы два раза штурмовали эту крепость, в первый раз именно в сентябре 1939 года. И тогда гарнизон, состоящий в основном из белорусов, тоже долго оборонялся и нанёс дивизиям Гудериана серьёзные пощёчины. Только тяжёлой артиллерией и смогли выбить, потеряв десятки танков и тысячи солдат убитыми и ранеными.

Событие пятнадцатое

Твой План подозрительно напоминает ту штуку, что периодически вываливается у меня из задницы.

Стивен Кинг, из книги «Долгая прогулка»

Полковника Бабаджаняна Иван Яковлевич посвящать в две предстоящие операции не стал. Если Светлов уже привык к посещающим Брехта видениям из будущего, ну, а как иначе некоторые его действия оценить, то вот, будущего маршала ещё в это вовлекать было бы перебором. По этой причине заседали вдвоём. Сидели в штабной палатке, отправив остальных её обитателей по самым что ни на есть срочным-пресрочным делам. Комдив заготовил две карты. На одной нарисовал примерные действия по засаде на рвущийся к Бресту стальной кулак немецкий из двух дивизий XIX-го моторизованного корпуса, который входил в 4-ю армию под командованием Ганса Гюнтера фон Клюге. Сама же 4-я армия была в составе Группы армий «Север» и командующий у неё был сам генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Разница была именно в руководстве XIX-го моторизованного корпуса по сравнению с Реальной Историей. В отсутствие невинно убиенного Хайнца – Гейнца Гудериана корпус возглавлял генерал-лейтенант Фердинанд Шааль, а дивизию 10-ю, что будет наступать на Брест оберст или полковник граф фон Штауфенберг – один из покусителей на жизнь Гитлера в 1944 году. Вообще, насколько Брехт помнил рассказ гида в Брестской крепости, дивизия только называлась танковой. На самом деле в ней было всего восемьдесят танков, то есть, всего один танковый полк, скорее всего, были ещё моторизованный полк, и, тут надо отдать немцам должное, в составе таких подразделений всегда была артиллерия. Вне всякого сомнения, и тут будет, не меньше пары дивизионов, ну и тут тоже немцев за дурачков считать не надо будут разведчики на мотоциклах и на машинах, не меньше батальона.

– Смотри, Иван Ефимович, вот здесь лес с двух сторон подходит к дороге. Нужно заминировать дорогу. Поедут мотоциклы и по противотанковым минам спокойно проедут. Потом с небольшим зазором пойдут несколько машин из того же разведывательного батальона с пехотинцами. На машину, тем более, если это будет гономаг, мина сработает. Нам и нужно, чтобы она сработала. Солдатики повыскакивают и будут занимать позицию по обочине дороге. Вы должны быть с пулемётами с обеих сторон, и обочина дорога должна быть хорошо видна. Пехоту нужно положить, а грузовики зажигательными пулями в бензобаки поджечь. Эта работа для пулемётчиков. В это время танки остановятся и будут ждать. Вот тут наступит очередь противотанкистов. Берёшь с собой сотню, в расчёте двое, получится, два пишем три на ум пошло – пятьдесят стволов. Вот, по двадцать пять рассредоточиваешь ружья по обеим сторонам дороги. Пусть стреляют, пока танки не загорятся. Бить в бензобаки. Бить в гусеницы. Десяток выстрелов и отходят. Примерно полкилометра перпендикулярно дороге, а потом около километра назад. Там тоже могут в арьергарде быть менее мощные танки и танкетки с броневиками. Но главное, там машины с пехотой. Десяток выстрелов и отходите полностью к местечку Каменюки. По дороге обязательно поставьте несколько сотен растяжек. Будете знать по взрывам, где немцы. Но они должны видеть, куда вы отходите. Они должны идти по вашим следам. Там вход в деревню по каменистой гряде, учитель наш говорит, в вокруг болота. Как догонят, нужно пулемётным и снайперским огнём большую часть уничтожить. Пошлют не больше батальона. Вам на один зуб. И как только остатки будут отходить, вы выходите из деревни этой и по дуге снова возвращаетесь к застрявшей дивизии. Как только выжившие вернутся, начнётся чехарда у них и разные построения, вот тут их снова нужно обстрелять из всего, что есть и опять уходить, ставя растяжки. Только уходить не в деревню, а к озеру, где вас и будут ждать самолёты, что бы вернуть сюда.

Как план?

Светлов с курвиметром к карте не полез. Посмотрел, покивал. Почесал… Затылок потом тоже почесал. И вопросительно глянул на Брехта.

– Ты, Ваня не темни. Зачем тут нужны одежды пахарей. Тут как раз нужны наши защитные маскхалаты, «лешии», а штатские тряпки тут не нужны. Не темни. Явно есть ещё один план. И раз ты сказал, что будет и мёд, то постесняюсь предположить, что поляки будут золото эвакуировать?

– Ну, вот, что ты за человек, хорунжий, не интересно с тобой. Я тут, понимаешь, хочу радостной новостью поделиться с апломбом, а ты всё портишь. Ладно, чего уж теперь. Это план на десятое или одиннадцатое число, а на девятое сентября есть другой план.

Глава 6

Событие шестнадцатое

Извините за опоздание, я заблудился на дороге жизни.

Наруто

Брехт не стал в этот день план по экспроприации рассказывать. Смешно получится, если он тут всё нафантазировал, а немцы войны не начнут.

– Давай, Иван Ефимович, мы пару дней подождём. Вдруг всё пойдёт не по плану. Готовиться будем, но с детальным планом погодим. Есть ещё время.

Тридцать первого августа Иван Яковлевич вместе с Вальтером и Бабаджаняном поехал представляться новому начальству. Кстати и узнать, а начальству ли. Приказ о передислокации бригады 9-й мотоброневой есть. Приказ о формировании на базе этой бригады 9-й автобронетанковой дивизии есть, а приказа о вхождении дивизии в Бобруйскую армейскую группу, которую вроде должны через несколько дней переименовать в 4-ю армию нет. Может, Чуйков и не начальство совсем.

От Вишнёвки до Слуцка, где расположился штаб комкора Василия Ивановича … (Нет не Чапаева – Чуйкова) километров тридцать по ужасной грунтовой дороге. По этой дороге ни разу за всё время её существования не проходил грейдер. По ней ни разу не проходила ремонтная бригада, чтобы колеи засыпать. Как во времена какого-нибудь Сигизмунда проложили, так она и существует без пригляду. Колеи в метр, лужи от можа до можа, тем более что недавно дожди прошли. И самое противное, что с обеих сторон либо овраги, либо лес, либо, вот, как у Вишнёвки, поля. То есть, проехать рядом с этой дорогой и вырыть новые колеи нельзя, только по ней грязь месить. После первого же километра Брехт приказал возвращаться. Поехали на бронетранспортёре БТР-1, том самом который японцы умудрились подбить на Халхин-Голе. Оказалось, что ничего страшного. Многослойная броня выдержала основной удар, и людей больше контузило, чем покалечило, всего одного человека и убило. Дыру в полевых условиях залатали, присверлив заплату, а уже здесь в Вишнёвке подключились к проводам и заварили все три слоя железа. Подсыпали песочка, благо он здесь не дефицит и даже покрасили вновь в камуфляж наподобие украинской цифры. Если не знать, что вот тут была дыра, то и не заметишь из-за свежей краски. Главное, двигатель цел остался. Проехали всего километр, и Ивана Яковлевича так растрясло, что ему конкретно поплохело. А ведь ехать тридцать километров по этим кочкам и ухабам, да ещё и возвращаться. Хрен им. Самолёты же есть.

Вернулись. Брехт вызван командиров 44-й роты боевого обеспечения и 294-й ремонтно-восстановительной роты.

– Так, Иосиф Артурович, – обратился он к командиру 294-й роты капитану Геловани. Нужно сварить на танки десяток ножей отвальных. Нет, тех трёх не хватит, – остановив он вскинувшегося свана, – десять. Нужно за пару дней дорогу до Слуцка пройти и привести в божеский вид. Или вы решили командира угробить?! Так не дождётесь. Дальше. После этого разворачивайтесь на юг и прогредерите дорогу до … Брехт посмотрел в карту, – до посёлка Микашевичи. Это шестьдесят километров на юг. По ней дивизии предстоит вскоре марш. Ну, неделя у вас есть. Разойдись. Да, как у классика? Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, ветер с полудня! Он даже направление вам подсказал. Все вопросы к начальнику тыла.

– Так он в Спасске?

– Тогда вопросов нет. Приступайте.

Самолёт никуда не полетел. Дождь. Ну, не лошадях же добираться. Тридцать километров это на целый день на лошади путешествие, да в холодный, почти уже осенний, дождь. Нет. Дурачков немае. Пришлось срочно вызвать военврача Колоскова Петра Петровича и заболеть.

А первого числа поступил срочный вызов всё же в Слуцк. Ну, значит, История твёрдо встала на свои прежние рельсы, и немцы начали Вторую Мировую. Пока нет. Пока Англия и Франция войну Германии не объявили. Они это через пару дней сделают. И начнут так называемую «Странную» войну. Хотя может на этот раз Франция более активно ввяжется, у них же появился опыт войны с немцами и при этом нельзя сказать, что неудачный, несколько сотен танков немецких пожгли.

Выехали под продолжающийся дождь. За сутки танкисты успели пройти и заровнять только две трети дороги, и последние десять километром пришлось тащиться опять по ямам колеям и ухабам. Брехт даже выходил пару раз и шёл медленным шагом вслед ускакавшему на триста метров вперёд БТРу. Потом снова трясся. Приехали в городок больше на деревню похожий, только в центре несколько двухэтажных каменных зданий, да ещё церкви и храмы католические каменные. В одном из каменных зданий на улице Ленина и нашли штаб Бобруйской армейской группы. Интересно, почему она Бобруйская, если командование находится не в Бобруйске, а в Слуцке?

Чуйков – молодец, выбрал под штаб будущей 4-й армии самое лучшее и высокое здание Слуцка, бывшее коммерческое училище. В нем целых два с половиной этажа и ещё сверху чего-то мансардное прилеплено. Кабинет командующего находился на втором этаже. Это раньше явно был кабинет директора этого училища. Даже портреты Пушкина и Карамзина не сняли со стены. Прикольно они смотрелись рядом с портретами Карла Маркса, Ленина и Сталина. А чего – все писатели. Ленин, вроде как, в графе профессия указывал – литератор.

Чуйков, насколько помнил Иван Яковлевич, из какого-то документального фильма про войну носил среди красноармейцев прозвище – «Генерал Штурм». Весь его путь Иван Яковлевич не помнил, но вот что он будет участвовать в обороне Сталинграда это точно. Тот документальный фильм заканчивался завещанием маршала, чтобы его прах похоронили на Мамаевом кургане в Сталинграде, «где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт. … С того места слышится рёв волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал …».

Сейчас живой, бровями похожий на раннего Брежнева сорокалетний здоровый такой дядька, с медвежьим рукопожатием.

Событие семнадцатое

Финляндия и Польша одинаково мне дороги, как и все прочие части моей Империи.

Александр II

Новостей было немного. Даже так, их не было вообще. Про начавшуюся войну в Европе СССР был официально уведомлён в 11 часов дня сегодня – 1 сентября 1939 советником германского посольства в Москве Хильгером. Именно по этому поводу Чуйков и вызвал Брехта. Ну, и показал, наконец, приказ о вхождении 9-й автобронетанковой дивизии в состав Бобруйской армейской группы Белорусского особого военного округа.

– Василий Иванович, а что с тем кусочком моей дивизии, что осталась в Спасске-Дальнем? Там у меня почти две тысячи человек. Там казармы, там дома офиц… командиров с жёнами и детьми, там ремонтные подразделения, там даже целый колхозный батальон.

– Колхозный, – фыркнул Чуйков, но задумался. – Я свяжусь сегодня с командующим войсками Белорусского Особого военного округа командармом 2-го ранга Михаилом Прокофьевичем Ковалёвым. Он в Минске, связь телефонная нормальная. Только, думаю, быстрого ответа ждать не стоит. Да и в целом ситуация не ясна. Куда тут на зиму глядя колхоз твой размещать и женщин с малыми детьми.

– Хотелось бы всё же определённости. Да, Василий Иванович, хотите совет, вы отмените все отпуска командирам и кого можно отзовите. Я уверен, что Иосиф Виссарионович и остальные руководители нашей страны проявят мудрость и вмешаются в эту войну, пора вернуть СССР земли населённые белорусами и украинцами, которые прокляты польские империалисты оторвали от нашей Родины. – А чего, пусть умным считает начальство.

– Думаешь? – Чуйков закурил сигаретку «Новость» оставил её во рту, а сам, морщась от лезущего в глаза дыма, стал что-то карябать карандашом на листе бумаги, что перед ним на столе лежала.

– А вы бы как поступили? Немцы легко справятся с Польшей. Поляки только кричать мастера, а воины никакие.

– А как же 1920 год? – продолжая писать, и загнав сигарету в угол рта, просипел комкор.

– Просто недооценили. Головокружение от успехов. Ну и Тухачевский не смог вовремя оценить обстановку.

– Ладно. Давай так, комдив, ты найди в городе, где заночевать. Уже вечер, я подниму твои вопросы перед командующим. Попробую сейчас позвонить, но если не застану, то оставлю вопросы заместителю. Утром ответит Михаил Прокофьевич. Часам к десяти подходи, заодно поприсутствуешь на совещании тыловиков. Тебя же кормить надо, горючим снабжать.

– Василий Иванович, мне спирт нужен. Много. Цистерну, лучше парочку. – Брехт самолёты-то пригнал и даже лётчиков научил летать на бензине сотке, а где его теперь в Белоруссии брать.

– Это ещё зачем? – даже сигарету, наконец, командующий вынул.

– В бензин добавлять. У меня полк целый авиационный.

– Ну, там и обговорим. В десять подходи. Всё, свободен. Иди жильё ищи, а то темнеет уже.

Как найти жилое помещение для десятка человек в совершенно незнакомом городе. Идти стучаться в каждую дверь и спрашивать, а не возьмёте ли в вашу халупу десяток человек пожить неопределённое время. Да, ещё ведь козе понятно, что в этом помещение будут разные насекомые. Клопы будут? Будут. Тараканы будут? Очень приятно проснуться утром по причине пробегания по твоей морде лица шустрого насекомого. Так ладно, эти с тобой не переберутся, предпочтут с хозяевами остаться. А вот вши и блохи. С ними сложней. Они если уж на тебя переберутся, то останутся с тобой надолго. Брехт с ними в Спасске справился. Десятки прожарок, ежедневный осмотр, бритьё налысо и какой-то китайский бело-розовый порошок. И карантин, естественно. Любой вновь прибывший в часть, на карантин с прожарками, любой вернувшийся из отпуска туда же, хоть у тебя звание полковник, как у Бабаджаняна. И сейчас подцепить вшей всяких разных очень не хотелось.

Потому Иван Яковлевич сделал ход конём. Остановил первого попавшегося на улице мальчонку лет десяти и спросил, а где братан школа в которую ты ходишь.

– Zal s geyn, militerish mentsh, es s nit veyַt. Ikh vet geyn ir oys. (Пойдёмте, дяденька военный, тут недалеко. Я вас провожу. – Идиш). – А Брехт всё силился вспомнить, что он знает про город Слуцк. Вот, теперь вспомнил. Город в сорок первом захватят, понятно фашисты и всё двадцатитысячное население уничтожат, по той простой причине, что они евреи. Слуцк – сейчас город, в котором девяносто процентов населения составляют евреи. – Хадзем дзядзечка ваенны. – Поправился пацан.

– Хадзем. Садись на броню, прокатим на броневике. А ты руками махай – куда рулить.

В школе, скорее барак напоминающей, оказалось полно учителей. Отмечали начали нового учебного года. Брехт за помощь продуктами для учеников легко договорился, что им выделят для ночёвки старый каретный сарай, в котором сейчас доживала свои дни древня, времён круля Сигизмунда, поломанная мебель.

– Иванушкин, – осмотрев это богатство, подозвал Брехт лейтенанта, что теперь выполнял роль его охраны, – пока я завтра буду по начальству ходить. Разбиритесь здесь. Посмотрите, что починить можно. Нужны инструменты, сгоняй на рынок купи, гвозди тоже, клей казеиновый. Помочь нужно детишкам. Они там по четверо за одной партой сидят. Сам видел.

– Сделам, Иван Яковлевич, не сумлевайтесь, – здоровущий, опять рыжий, сибиряк даже продемонстрировал, как он рукава закатывает. – Чего рябятам не помочь.

Событие восемнадцатое

«С Польшей следует обращаться, как с колонией. Поляки станут рабами Великой Германской империи.»

Ганс Франк – Генерал-губернатор оккупированной Польши в 1940–1945 году

Утром ничего нового ему в штабе Бобруйской армейской группы не сказали. Дивизия переходит в распоряжение Белорусского особого военного округа, а что делать с тылами и той части 9-й тогда ещё бригады пока не решили. С этим Брехт и поехал восвояси. Ну, хоть спирта цистерну добыл. Сорок тонн. Не жирно, но для операций «Золото партии» и «Империя наносит ответный удар» хватит. После обеда договорившись, о том, как и, где получать довольствие, и как, и откуда забрать спирт, Иван Яковлевич распрощался с командованием будущей четвёртой армии и отбыл к себе в Вишнёвку.

Погода неожиданно наладилась, тучи почти разогнало, и в образовавшиеся прорехи брызнули солнечные лучи, подсушивая землю и испаряя мрачные мысли. Танкисты успели пройти и заровнять всю дорогу, и бронетранспортёр, урча дизелем, плавно шёл по почти ровной поверхности.

В части о начале войны уже все были в курсе и на совещании по итогам поездки сразу командиры атаковали Брехта, почему наше руководство в Кремле молчит. Нужно ударить по Польше и вернуть себе Западную Белоруссию и Западную Украину.

Что можно сказать? Брехт отлично Сталина понимал. Во-первых, сейчас Польша со всех восточных воеводств, как раз из этих самых «западных» Украины и Белоруссии, перебрасывает войска на свой запад и пытается ими защитить Варшаву. Чем больше войск покинет будущую советскую территорию, тем лучше. Вообще, не понятно, как в плен к русским попало почти двести пятьдесят тысяч польских солдат и офицеров, чего они метнулись, храбрецы эдакие, сдаваться в плен своему извечному врагу России, а не оказались на пути немецких войск. А точно! Если наши подписали пакт Молотова – Риббентропа только шесть дней назад, то похожий пакт «Пакт Пилсудского – Гитлера», подписан ещё в 1934 году. И это подписание на корню подрубило все попытки советских дипломатов создать европейскую систему коллективной безопасности, направленную на предотвращение угрозы, исходившей от пришедших к власти германских нацистов. Хитрые прехитрые «воинственные поляки» в будущей мировой бойне отводили себе особое «место» – рядом с «великим фюрером», который, воюя с СССР, поможет полякам оккупировать всю Украину. Как сказал министр иностранных дел Польши Юзеф Бек в беседе с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».

И ведь помогли немцы сначала. Позвали Варшаву расчленить Чехословакию, «откусив» от неё Тешинскую область.

Ну, скажи мне кто твой друг…

А теперь получили от немцев по сусальнику, не получили помощи от союзников и бросились, как побитые собаки, сдаваться в плен к русским, которые вроде и войны не объявляли. И врагами, наверное, их белых и пушистых великополяков не считают.

Так про Сталина. Сейчас он просто ждёт. Что будут делать Англия и Франция? Эти две союзницы Польши объявят войну Германии только третьего сентября, то есть, завтра, и ещё пару дней будут ожидать у моря погоды, а потом в Реальной Истории начнут «Странную» войну, когда Франция на несколько километров войдёт с незаряженным, по приказу своих СТРАТЕГОВ оружием, на территорию Германии, не получая никакого сопротивления, потопчется там, и назад уйдёт.

Сталина понять можно. Начни он вторжение на территорию Польши вместе с Германией, и он становится союзником Гитлера и захватчиком, но Иосиф Виссарионович подождёт, и, не объявляя войны Польше, так как Правительство её уже сбежит из страны и объявлять войну будет некому, войдёт в Западную Белоруссию и Западную Украину для защиты братских народов. И сделает это заявление публично, несмотря на ругань со стороны Гитлера и Риббентропа. Молодец.

Ничего такого Брехт своим командирам говорить не стал.

– Не спешите, товарищи, давайте не будем подсказывать товарищу Сталину, как страной управлять. У него свои дела, а у нас свои. Проверьте технику, проведите ревизию оружия. А то даст товарищ Сталин «приказ ему на Запад», а у вас пулемёты не смазаны. Да, как только доведёте дорогу до приличного состояния на юге до посёлка Микашевичи, не останавливайтесь. Двигайтесь по дороге к границе. Я уверен, что товарищ Сталин получает сейчас со всей страны просьбы вернуть захваченные Польшей в 1921 году земли назад в СССР и вскоре даст приказ ввести войска в Польшу, так надо готовиться, по хорошим дорогам это делать удобнее и быстрее. Всё. Все свободны. А вас майор Светлов я попрошу остаться.

Глава 7

Событие девятнадцатое

Ты слышал про золотое правило? У кого золото, тот правила и устанавливает.

Цитата из мультфильма «Аладдин»

– Иван Ефимович, нам нужно подготовиться к одному мероприятию. В ночь с девятого на десятое сентября из Бреста отойдёт поезд, состоящий из трёх – четырёх вагонов. Нужно этот поезд захватить, охрану перебить полностью. И каким-то образом переправить груз сюда. Груз большой. Не менее шестидесяти, а то и семидесяти тонн. Это золото. Плюсом там будет почти целый вагон польских злотых – бумажных денег, их можно и запалить. Всё богатство дымом в трубу вылетит. И, вот, самое главное, там на несколько десятков миллионов долларов будут ценные бумаги. Обязательства казначейств Америки и банков Англии и Швейцарии, акции различных прибыльных предприятий. Вот эти бумаги нужно обязательно доставить сюда, даже если с золотом не получится. Это всего несколько мешков и чемоданов бумаги. Не сильно и тяжело. Конечно, золото бы получить тоже хотелось, но я понимаю, что два вагона золота – это не иголка, и не пряник тульский, в сумке не унесёшь. Эвакуировать нашими летающими лодками не вариант. Ну, может взять на борт «Клиппер» пусть даже три с половиной тонны и по две, предположим, возьмут МП-1, с минимальным запасом топлива и на очень низкой высоте. Итого: за раз можно вывезти семь, ну, даже, семь с половиной тонн. Это в десять раз меньше, чем повезут на поезде. – Иван Яковлевич закончил и, опустив плечи, сдувшись, посмотрел на главного диверсанта.

– МР-5 тоже полтонны возьмёт. Уже восемь. – Светлов, постучал пальцами по столу. – Да, пусть, пару рейсов с погрузками и разгрузками за ночь можно сделать. Шестнадцать. Если для человека, то запредельно много. Завод в Штатах приличный купить можно, а если для государства, то так себе. Семьдесят тонн выглядят солидней. И ведь, что паршиво, на поезде на нашу сторону не переедешь. У нас колея шире. Задачка. Не для первоклассника.

– Я тоже не знаю способа доставить золото на нашу сторону целиком. – Брехт карандашом провёл по карте вниз от Бреста до Львова. – Повезут, конечно, по этой железной дороге. Сразу, как город кончится, нужно напасть. И одновременно захватить ближайшую стрелку. Смотри, вот тут есть дорога на Ковель и дальше на наш Новгород Волынский. По дороге этой железной нужно будет пересекать несколько притоков реки Припять. Там должны быть нормальные мосты, раз дорога железная, а не деревяшки всякие. А что если на одном таком мосту остановиться, перегрузить в наши лодки летающие эти восемь тонн золота, лучше в слитках. Монеты больно приметны польские. И потом остальное золото затопить. А поезд пустить дальше и после следующего моста взорвать рельсы и пустить состав под откос. Искать, конечно, будут, но семнадцатого – восемнадцатого числа будет уже поздно. У поляков есть всего неделя, и это при том, что немцы на них с запада прут. Пока они будут искать у места крушения, пока пытаться поднять этот поезд из болота или из реки. Время и уйдёт. А если всё же додумаются предыдущий мост посмотреть, то там можно и диверсионную группу оставить, чтобы она особо ретивых отправила в места вечной охоты, ну, а потом подойдёт Красная Армия. И мы им расскажем, где затонуло золото партии. Пусть с водолазами поднимают.

Светлов склонился над картой. Повозил по ней пальцем, потом линейкой.

– Проводник туда тоже нужен. Точно знаешь про семнадцатое? – пристально так поглядел на Брехта гляделками.

– На девяносто процентов. Тут, ещё ведь и про ту первую операцию нужно не забыть, она ровно через день после золотой будет. Выходит, нужно или создавать две группы, или шустренько с золотом всё обделать и без сна и отдыха отправляться на самолётах к Бресту. – Напомнил про засаду на дороге Светлову Иван Яковлевич.

– Не переживай, Ваня. Будет тебе две группы. Что я зря их пять лет гонял?! Если нужно можем и третью создать. Нет больше интересных целей? Картинную галерею, скажем, в Варшаве захватить. Нет? – а сам над картой склонился и с линейкой.

– Проблема?

– Ну, так. Самому охота в обеих операциях поучаствовать. На тебя с твоим здоровьем надежды никакой, остаётся капитан Семёнов. Отличный командир, но не нашего уровня. Боевого опыта нет. Чёрт его знает, как поведёт себя, если всё пойдёт не по плану.

– Ну, можно плюнуть на те полтонны золота, что малая летающая лодка перевезёт. А ты конкретно на МР-5 туда-сюда летай. – Предложил Брехт.

– Жалко. Не, так и поступим. Семёнов пусть, командует, а я с Инакиевым отдельно на МР-5 прилечу, что там до дороги от озера, километров тридцать. Успею.

– Подожди, Иван Ефимович, мне тут мысль интересная сейчас в мою бестолковку пришла. Как проверить профпригодность капитана.

– И?

– Ну, смотри, нам бы для захвата поезда польская форма не помешала. Давай, завтра его с парой взводов снайперским и диверсионным отправим к ближайшей польской пограничной заставе. Пусть там всех вырежут и форму, всю какая есть, и оружие сюда доставят, тогда и он в бою побывает, что ему не повредит. И мы уже спокойней будем планировать операцию по захвату золота партии. – Брехт вновь склонился на карте, разыскивая видимый ранее значок погранзаставы. – Вот смотри. Близко совсем к реке. Подбросят их летающими лодками.

– А поляки шум не поднимут? – посмотрел на палец Брехта Светлов.

– Им сейчас не до такой мелочи, как пограничная застава, там немцы с огромной скоростью к Варшаве рвутся с Запада и с Севера к Белостоку. Да, может, это немецкие парашютисты сотворили. Нет тела – нет дела. А своих тел мы там оставлять, точно, не будем. Стоп. И их тел тоже. Перенесём на нашу территорию и в братской могиле захороним.

– Согласен. На завтра планируем?

– На завтра.

Событие двадцатое

Учитель в школе спрашивает Вовочку:

– Вовочка, скажи, кто такой Василий Иванович Чапаев?

– Предводитель негров.

– Почему?

– Так он против белых воевал.

Капитан Семёнов Семён Карпыч, как и сказано в фильме «Чапаев», в первые ряды не полез. Ну, стрельнёт какой малахольный полячишко из допотопной фузеи и останется отряд без командира. Кому, спрашивается, от этого будет веселей? Да только проклятым польским захватчикам. Капитан в маскхалате «леший» двигался во второй волне диверсантов. Погоды стояли замечательные. Дожди и всякие ветра холодные отменил кто-то. (На небе?) Не, не – бога нет. Но кто-то отменил. И весь день солнышко настоящее, тёплое, летнее траву сушило. А в ночь на совершенно безоблачное небо выкатилась такая, на три четверти чуть обгрызенная, луна и куча звёзд от самой Бетельгейзе, до невезучей Полярной, которая под хвостом «Медведицы». Ну, не попёрло бедняжке, не нашлось более достойного места на небосводе. Словом – светло. Ясно, как на ладони, всю польскую заставу видно. Вон, опущенный шлагбаум полосатый перегораживает дорогу в Царство Польское, вон, будочка, точно такая, как на картинках рисуют про городовых царских. Держимордах проклятых. А вот и несчастный польский пограничник, вместо того чтобы спать, присев у будочки, бдит себе. С ноги на ногу переминается, руками чего-то машет. Не иначе, как зубную фею отгоняя. Она же во сне приходит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.