Хайнц Инсу Фенкл
Солнце и луна, или Легенды Чосона

© Сергеева В. С., перевод, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Вступление

Давным-давно…

…Давным-давно жил мальчик, который очень любил сказки. Он был ленив и не желал учиться, зато чужие рассказы мог слушать от темна до темна. Поутру он слушал болтовню соседей, днем докучал слугам.

«Духи сказок»

Я тоже любил слушать рассказы взрослых. Моя семья была не настолько богата, чтоб держать слуг, поэтому я приставал к родным. Некоторое время я жил в квартале под названием Самнын (Три Могилы), в доме тетки. Мне было всего пять лет, и по неведению я называл ее мужа «хёнбу» – так обращаются к супругу старшей сестры. В трезвом виде хёнбу почти каждый вечер рассказывал мне сказки. Он как будто обладал неисчерпаемым запасом баек и мог говорить часами, лишь бы я снабжал его растворимым кофе и американскими сигаретами. Хотя впоследствии я выяснил, что истории он черпал из самых разных источников, они навсегда остались со мной в том виде, как я услышал их впервые.

Моя мать – кореянка, а отец – судетский немец, который вступил в американскую армию после Второй мировой войны. В Корею его отправили в начале пятидесятых. Когда в 1972 году отца перевели обратно в Германию, я только что перешел в седьмой класс. Учитель по английскому языку в школе для детей военных был очень строг – каждую неделю он задавал нам сочинение на два полных листа. Мне это удавалось с трудом, потому что я плохо умел писать большими буквами на бумаге в широкую линейку. Я рос в послевоенной Корее, где чистая бумага была дорога. Отец снабжал меня блокнотами, которые ему выдавали на службе бесплатно, однако национальная бережливость мне передалась. Я не обращал внимания на поля и вписывал между линейками по две строки. Кроме того, я предпочитал блокноты, разлинованные у́же, чем обычные школьные тетради. Иными словами, мои сочинения оказывались в пять раз объемнее, чем у других учеников.

Однажды вечером, тягостно размышляя, чем в очередной раз заполнить два листа, я решил записать одну из сказок, услышанных от хёнбу. Я постарался по возможности передать его манеру. Так в двенадцатилетнем возрасте я, страшно скучая по Корее и по родным, сделался писателем, переводчиком и собирателем фольклора, сам того не сознавая.

Спустя лунный цикл, то есть в двадцать четыре года, я дописывал магистерскую работу по литературному творчеству. Я начал исследовать корейский фольклор, поскольку включил несколько рассказов хёнбу в свой диплом, который впоследствии превратился в роман «Воспоминания о моем брате-призраке». К тому времени я прочитал все рассказы, вошедшие в собрание Чон Инсопа, в большинстве своем я их тоже слышал от хёнбу. Однако, обнаружив их в скверно переведенном на английский «Указателе корейских народных сказок» Чхве Инхака, я удивился. Этот «Указатель» содержит краткое содержание всех типов сказок в разбивке по регионам. Я обнаружил, что 80 % из 766 историй мне знакомы, но в причудливой форме.

Хёнбу и старший мамин брат уверяли, что эти истории случились с нашими родственниками, предками, а то и с ними самими. Сказки в «Указателе» очень походили на те, что я слышал, однако всегда содержали отличия, природу которых я не мог понять. Отличаться мог один из персонажей, или место действия, или время, или концовка.

Читая «подлинные» варианты сказок, которые я знал с детства, я испытывал одновременно гнев и восторг. Сравнивая сказки между собой, я понял, что в отличающихся друг от друга эпизодах виден характер рассказчика. Хёнбу был склонен к преувеличениям, мамин брат обычно сочинял запутанные семейные истории и нагнетал тайну; еще один дядя, который прятался дома, чтобы избежать призыва на военную службу, как правило, заменял счастливые концовки трагическими. Тогда я и принялся за серьезное изучение корейского фольклора и историю его переводов на английский язык; я начал изучать теорию литературы, чтобы применять ее на практике. Хотя теперь я преподаю в университете литературное творчество, корейский фольклор остался моим многолетним увлечением – это, так сказать, у меня в крови.

В 1984 году я получил стипендию Фулбрайта и сразу отправился собирать сказки у деревенских рассказчиков. Я делал это ревностно, вооружившись маленьким кассетным магнитофоном и прочей техникой, которая, как мне казалось, должна была составлять снаряжение профессионального фольклориста. И я действительно записал множество сказок, начав с деревни Самбонни (ныне на окраине Сеула), откуда была родом моя мать. День за днем я ездил по деревням, прихватив подарки для рассказчиков. Основной валютой были виски и сигареты «Мальборо» – просто удивительно, в каком количестве эти старики потребляли и то, и другое. На выходных я перепечатывал записанное на портативной машинке.

Как-то раз я сидел за машинкой и вдруг услышал ту самую историю, которую печатал, по телевизору. Шла передача «Родина легенд», в которой каждую неделю рассказывали очередное местное предание. Сначала я подумал, что это чистое совпадение – знаете, как бывает: выучишь новое слово и тут же начинаешь слышать его со всех сторон. Но диалог по телевизору в точности повторял мою запись! До меня дошло, что я смотрю повтор и что даже в самых отдаленных деревушках есть телевизоры. Мой информант, вероятно, посмотрел передачу, когда она впервые вышла на экран, и запомнил то, что слышал. Когда я попросил рассказать мне какую-нибудь интересную местную легенду, он поступил как любой хороший повествователь – рассказал отличную историю, выдающиеся качества которой были удостоверены национальным телевидением.

Один мой коллега, работавший в КИРО (Корейский институт развития образования), раздобыл для меня несколько кассет с записями «Родины легенд». К моему разочарованию, некоторые записанные мной истории действительно оказались пересказами выпусков передачи. Моя наивная идея – собрать подлинный фольклор у местных рассказчиков – потерпела крах. Когда впоследствии я спросил своих информантов, зачем они пересказывают то, что слышали по телевизору, мне ответили: «Так ведь это интересно. Кому нужна дурацкая история о том, как Навозная гора получила свое название?»

Теперь я понимаю, что эти неожиданные трудности многому меня научили. Хотя поиски подлинного фольклора – сложная задача, проблемы, с которыми я столкнулся, лишь укрепили мое желание сохранить корейские сказания, пока они не забылись. Конечно, можно сказать, что я просто люблю сказки. Но не только. Когда я слушал их в детстве, они служили мне прибежищем. Они были входом в другой мир, который лежит параллельно нашему, а иногда с ним пересекается. Когда вокруг темно и мрачно, сказки предлагают невероятные перспективы, их устойчивые формулы даруют утешение во времена хаоса и непредсказуемости, в них есть вечные темы и незыблемый смысл, в то время как жизнь часто обрывается бессмысленно. В некоторых культурах мифы рассказывают особым языком, в котором нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Именно это для меня и воплощают собой сказки – освобождение от неизбежного и безжалостного течения времени.

У каждого рассказчика есть своя традиция. Я уже упоминал, что среди моей корейской родни было немало замечательных рассказчиков. Хёнбу, кстати, слушал еженедельную радиопрограмму, которая была популярна в шестидесятые, «Три тысячи ли по дороге легенд» – нечто вроде радиоспектаклей по мотивам местных сказаний. Когда я увидел сценарии, стало ясно, что хёнбу запоминал наизусть целые выпуски, вплоть до спецэффектов.

Бóльшая часть моих представлений о жанровых условностях и клише устного народного творчества почерпнута не только из сказок как таковых, но и из малобюджетной массовой культуры шестидесятых. В детстве я ходил в кино, когда только мог, иногда и по два раза в день, и пересмотрел все корейские фильмы ужасов, которые у нас показывали: «Красавица без шеи», «Откройте врата преисподней», «Король демонов», «Опухоль». Жалобный потусторонний голос молодой женщины, в бурную темную ночь зовущей своего возлюбленного, вероятно, уходит корнями в китайскую классику тысячелетней давности, но на экране этот образ обрел новую жизнь.

Когда я поступил в Калифорнийский университет и стал изучать одновременно литературное творчество и антропологию, то встретился с прекрасными преподавателями, которые до сих пор продолжают на меня влиять. В курсе русской литературы у Дэниэла Ранкур-Лаферьера, увлеченного любителя психоанализа, я изучал ранние повести Николая Гоголя в сборнике «Вечера на хуторе близ Диканьки». Именно благодаря Лаферьеру я познакомился с методологией истолкования снов по Фрейду. Также я учился у Мариан Ури, автора «Рассказов о былых временах», которая познакомила меня с легендами о японских лисах, кицунэ, и помогла отойти от буквализма в переводах корейского фольклора. Многому, что мне известно о классическом английском научном стиле, я узнал от нее. Также я занимался у Дэниэла Кроули: прикованный к инвалидному креслу из-за полиомиелита, он, тем не менее, попал в Книгу рекордов Гиннесса как самый активный в мире путешественник-колясочник. Узнав, что я интересуюсь устным народным творчеством, он предложил мне написать введение к своему собственному курсу в изучение фольклора; я выдержал это испытание и стал его ассистентом, что принесло мне немалую пользу. Также Дэниэл Кроули отправил меня в Беркли к Алану Дандесу, и тот подарил мне «Указатель корейских сказок», которым я пользуюсь и по сей день. Кроме того, мне посчастливилось заполучить редкое пятитомное собрание «Народных сказаний старой Кореи», которое Фредерик Кэрьер великодушно одолжил мне двадцать пять лет назад, будучи главой фонда Фулбрайта в Корее.

Черновик своей первой книги, «Воспоминания о моем брате-призраке», я закончил в 1984 году, но издал ее только в 1996-м. К тому времени я бросил писать диссертацию по антропологии. Фольклор стал неотъемлемой частью моего творчества, и я решил, что охвачу больше читателей как писатель, чем как антрополог. Поэтому я отдаю дань уважения «Духам сказок» и предлагаю вам собрание переложений, над которыми потрудился как ученый, переводчик, редактор и писатель. Мальчик, который любил сказки, еще жив и не так уж сильно изменился.

Хайнц Инсу Фенкл

Духи сказок

Давным-давно жил мальчик, который очень любил сказки. Он был ленив и не желал учиться, зато чужие рассказы мог слушать от темна до темна. Поутру он слушал болтовню соседей, днем докучал слугам. Вечером его отец и старик-сосед усаживались и подолгу вспоминали былые времена, а мальчик записывал то, о чем они говорили, вместо того чтобы учить уроки. Он писал на полосках бумаги, сворачивал их и прятал в мешок, который висел на крючке у него в комнате. За три года он доверху набил сказками три мешка.

Минул еще год, и настало юноше время жениться. Будущая невеста жила за горой, и однажды он собрался к ней в гости. Отец отрядил с ним одного из слуг. Всю ночь накануне путешествия мело – зима была в разгаре, и слуга, которому предстояло вести лошадь под уздцы по горной тропе, поднялся пораньше, чтобы разгрести снег перед дверью у молодого господина. Поднявшись на крыльцо, он услышал в комнате голоса. «Как странно, – подумал слуга. – В это время молодой господин еще спит». Он подошел ближе и напряг слух: тогда голоса сделались отчетливей. Там замышлялось недоброе!

– Мальчишка держит нас в этих душных мешках, – сказал один голос. – Он заслуживает смерти!

– Он поедет через горы к своей невесте, – подхватил второй. – Давайте прикончим его по дороге.

– Как же мы с ним расправимся? – спросил третий.

Слуга понял, что это духи сказок замышляют убить его господина. Он стоял неподвижно, затаив дыхание, и внимательно слушал, а духи продолжали беседу.

– Вот как, – произнес первый голос. – На тропе, по которой он поедет, вырастет спелая клубника. Он увидит ее, сорвет и съест. Она застрянет у него в глотке, и он задохнется.

Второй голос сказал:

– Если твой замысел не удастся, я подложу докрасна раскаленную кочергу под мешок с рисом, на который он ступит, сходя с коня. Он коснется ее и умрет от ожога.

– А я подложу ядовитую змею в брачную постель, – сказал третий. – Когда новобрачные лягут спать, змея укусит его, и он умрет.

– Да будет так, – порешили духи сказок.

Только слуга и мог спасти молодого господина. Но если рассказать обо всем хозяину, его наверняка сочтут безумцем и оставят дома. Что же делать?

Когда все уже было готово к отъезду, хозяин позвал слугу и сказал:

– Я передумал. Тебе было велено сопровождать молодого господина, но теперь я хочу, чтобы ты остался и следил за порядком в доме.

– Не могу я остаться, – ответил слуга. – Я должен отправиться с женихом.

– Как ты смеешь спорить! – вскричал хозяин.

– Я пойду с молодым господином, даже если жизнью заплачу за это! – твердил слуга.

Юноша сильно удивился: этот слуга до сих пор был образцом верности и послушания и никогда раньше не возражал отцу.

– Да что такое стряслось? – спросил он.

– Не могу вам сказать, – ответил слуга. – Но поверьте, это очень важно!

Молодой господин обратился к отцу:

– Пожалуйста, позвольте ему сегодня вести моего коня. Он всю жизнь верно служил нашей семье. Пусть он отправится со мной!

– Нет! Я сказал, что он должен остаться дома!

Слуга догадался, что духи сказок, должно быть, овладели мыслями хозяина. Он снова принялся просить и молить и с помощью молодого господина наконец убедил старика.

Все вышло, как и сказали духи. Когда они поднялись на вершину заснеженной горы – слуга вел по тропе лошадь молодого господина, – юноша заметил на кусте прекрасную спелую ягоду клубники.

– Это благое предзнаменование, – заявил он. – Подведи-ка меня ближе, чтобы я мог ее сорвать.

Слуга исполнил приказ, но, едва юноша коснулся ягоды, он хлопнул коня по крупу, и тот от испуга взвился на дыбы. Молодой человек выронил клубничину, и конь ее растоптал.

– Зачем ты это сделал? – воскликнул юноша.

Слуга ответил:

– Я просто убил муху.

– Не делай так впредь, – велел молодой господин.

У дома невесты на земле были сложены мешки с рисом, чтобы гость мог сойти с коня. Но, едва юноша на них ступил, слуга бросился вперед и выдернул нижний мешок. Молодой господин покатился наземь.

– Зачем ты это сделал? – крикнул юноша.

– Простите, молодой господин, я всего лишь хотел его поправить, чтоб вам было удобнее.

– Сделаешь еще одну глупость – и я убью тебя своими руками, – пригрозил молодой человек.

Вечером после свадебной церемонии, когда новобрачные собирались лечь в постель, слуга вбежал в комнату, сорвал с кровати простыни и швырнул их в угол. Молодой господин решил, что с него довольно. Он велел крепко связать слугу и отправить домой.

Через три дня, когда молодой господин вернулся с женой, он приказал привести слугу. Его притащили, по-прежнему связанного, и швырнули к ногам господина.

– Отчего ты затаил на меня зло? – спросил юноша. – От ревности или из зависти? У тебя такая низкая душа, что ты не можешь вынести чужого счастья? Объяснись немедля! Ты ведь сам твердил, что любой ценой должен меня сопровождать!

– Господин, у моих поступков и впрямь есть причина. Я отправился с вами, чтобы спасти вас.

– Каким же это образом ты меня спас? Ну-ка отвечай!

И тогда слуга все рассказал:

– Когда я разметал снег перед вашей дверью, то услышал, как сговариваются духи сказок. Они гневались на вас за то, что вы держите их в мешках, и хотели с вами расправиться. Вот почему посреди зимы выросла клубника. А еще они подсунули раскаленную кочергу в мешок, на который вы должны были ступить, и подложили ядовитую змею в брачную постель. Вот мне и пришлось вмешаться!

Молодой господин послал слуг к родителям жены, чтобы во всем убедиться. Вернувшись, посланные рассказали, что среди мешков с рисом нашли железную кочергу, а среди одеял и простынь – мертвую ядовитую змею. Верный слуга был освобожден и получил щедрую награду.

Молодой господин отправился в свои покои. На столбе там висели три мешка, которые он до отказа набил сказками. Он снял их и опорожнил, выпустив все сказки на волю – ведь так и следует им жить, чтобы снова и снова можно было рассказывать их на радость людям.

Зеленый лягушонок[1]

Давным-давно жил в маленьком пруду со своей матерью-вдовой зеленый лягушонок. Никогда он матери не слушал: что бы она ему ни сказала, он все делал наоборот. Если мать велела ему играть на горке, он отправлялся к реке. Если она велела ему встать, он садился. Если велела идти направо, он шел налево. Мать говорила: сделай это, он делал другое.

Старая лягушка уж и не знала, как быть с сыном. Много горя она с ним хлебнула. «Отчего он не такой, как другие лягушки? – думала она. – Отчего не уважает старших и не слушается?» Она беспокоилась о том, что с ним станется, когда она умрет. Знала мать, что надо отучить сына от дурных привычек.

Каждый день она бранила лягушонка и учила его, как следует себя вести, а он пропускал ее слова мимо ушей и делал что вздумается. Старая лягушка от тревоги совсем расхворалась. Но и тогда зеленый лягушонок не исправился.

Когда мать поняла, что смерть близка, она позвала сына. Ей хотелось, чтоб ее похоронили на горе, только понимала она, что сын непременно поступит наоборот.

– Жить мне осталось недолго, – сказала лягушка. – Когда я умру, похорони меня не на горе, а на берегу.

Зеленый лягушонок слушал ее печально, склонив голову.

– Поклянись, – потребовала мать.

И лягушонок поклялся.

Четыре дня спустя мать-лягушка умерла. Зеленый лягушонок страшно горевал. Он винил себя в ее смерти и жалел, что причинил ей столько страданий. Что ж! Былого не вернешь, однако лягушонок захотел хоть раз поступить, как подобает почтительному сыну. Он решил, что выполнит наконец просьбу матери.

– Когда она была жива, я все делал ей назло, – сказал он, – а теперь в точности исполню то, о чем она просила.

Хоть и знал зеленый лягушонок, что это неразумно, но все-таки похоронил мать у реки. Каждый раз, когда шел дождь, он молился, чтоб вода не поднялась. Но летом начались ливни, река разлилась и смыла могилу матери.

Лягушонок сидел на берегу под дождем и горько плакал. Вот почему и до нынешнего дня лягушки квакают, когда идет дождь.

Солнце и луна

Жила когда-то старуха, у которой было двое детей. Однажды оставила она сына и дочку одних дома, а сама пошла в деревню за гору, чтоб помочь наготовить еды к празднику. Возвращается она домой с рисовыми пирожками для детей, вдруг глядь – на дороге тигр.

– Что это ты несешь, бабушка? – спрашивает он.

– Рисовые пирожки для детей, – отвечает та.

Тигр и говорит:

– Ну-ка угости меня.

– А детей я чем же накормлю? – говорит старуха.

– Дай пирожок, не то я тебя съем!

Ничего не поделаешь, дала старуха тигру рисовый пирожок и пошла дальше. Присела она отдохнуть на следующем холме, а тигр снова тут как тут.

– Бабушка, бабушка, дай мне пирожок, не то я тебя съем!

Дала она ему еще один пирожок и пошла дальше. Тигр так ей и докучал, пока все пирожки не кончились. Поднялась она на следующий холм, а тигр выскочил и уселся прямо перед ней.

– Бабушка, бабушка, дай мне рисовый пирожок, не то я тебя съем!

– Нет у меня больше рисовых пирожков, все вышли, – сказала старуха.

– Тогда отсеки себе руку.

– Как же я жить буду без руки?

– Отдай мне свою руку, не то целиком тебя съем!

Делать нечего, отсекла старуха себе руку, бросила тигру и скорей пошла дальше.

И снова тигр ее нагнал.

– Бабушка, бабушка, отдай мне вторую руку!

– Как же я буду жить без рук?

– Дай вторую руку, не то целиком тебя съем!

Отсекла старуха себе вторую руку, бросила ее тигру и пошла дальше. Перевалила она через следующий холм, и снова тигр ее нагнал.

– Бабушка, а бабушка!

– Чего тебе?

– Дай мне ногу.

– Как же я доберусь до дому без ноги?!

– Дай мне ногу, не то целиком тебя проглочу!

Отрубила она себе ногу, бросила ее тигру и заковыляла дальше. Глядь – он опять ее подстерегает.

– Бабушка, бабушка, дай мне вторую ногу!

– Ну нет! Если я тебе отдам вторую ногу, не добраться мне до дома!

– Отдай ногу, не то съем!

Отдала ему старуха вторую ногу и покатилась дальше лежа. Миновала холм, а тигр тут как тут.

– Бабушка, бабушка, я тебя съем!

– Нет уж, – сказала старуха. – Я почти до дома добралась. Если ты меня съешь, кто позаботится о моих детях?

– Я, – ответил тигр и, не тратя больше слов, съел старуху.

Натянул он на себя ее платье, подошел к дому, постучал в дверь и говорит:

– Детки, детки, я с праздника вернулась, впустите меня!

– Ты не наша матушка, – сказали дети. – У нее голос другой!

– Я ведь на празднике была, целый день пела, вот и охрипла, – ответил тигр. – Я ваша мать. Впустите меня!

Выглянули дети в щелочку и видят: это не их мать.

– Покажи руку, – попросили они.

Тигр сунул лапу в щель.

– Ты не наша матушка! – сказала девочка. – У нее рука мягкая, а у тебя грубая и колючая!

– Да ведь я целый день трудилась!

– У матушки руки мягкие и нежные, потому что она их смазывает маслом и пудрит, – сказал мальчик.

Тигр побежал на мельницу, намазал лапы маслом, присыпал мукой, вернулся к дому и заговорил тонким голосом:

– Детки, детки, вот и я. Впустите меня!

– Покажи нам свою руку!

Тигр сунул в щель лапу. Дети увидали, что она белая и мягкая, сказали: «Это, верно, наша матушка» – и открыли дверь.

Тигр поскорей уложил их в постель, чтоб съесть спящими, да только заснул первым. Мальчик с девочкой тем временем выбежали из дома и взобрались на высокое дерево, которое росло над колодцем на заднем дворе. Тигр проснулся, пошел их искать и увидел в колодце отражение.

– Вот вы где! – вскричал он и хотел уже прыгнуть в колодец, как вдруг мальчик засмеялся.

Тигр поднял голову, увидел их и спросил:

– Как это вы влезли на дерево так быстро?

– А мы намазали руки кунжутным маслом, – ответила девочка.

Тигр намазал себе лапы кунжутным маслом, а влезть не смог: такие они стали скользкие.

– Детки, как вы влезли на дерево? – спросил он.

Мальчик сказал:

– Мы взяли топор и вырубили в стволе ступеньки.

Тигр взял топор и стал подниматься на дерево. Видя, что смерть близка, дети взмолились:

– Хананим! Хананим! Если не хочешь, чтобы мы умерли, пошли нам крепкую новую веревку, а если желаешь нашей смерти, пошли старую и гнилую!

Появилась новая прочная веревка, и по ней брат и сестра влезли на небо.

Тигр добрался до верхушки дерева и тоже взмолился:

– Хананим! Хананим! Если хочешь, чтобы я остался жив, пошли мне старую гнилую веревку, а если желаешь моей смерти, пошли новую и крепкую!

И послали ему Небеса старую гнилую веревку. Тигр полез вслед за детьми. Но не успел он подняться высоко, как веревка оборвалась, и тигр полетел вниз. Упал он на поле сорго и умер, пронзенный стеблями.

А брат и сестра на небе стали солнцем и луной. Поначалу мальчик выходил погулять днем, а девочка ночью. Но была она стыдлива и застенчива и однажды сказала брату, что ей совестно, когда на нее смотрят.

– Позволь мне стать солнцем, – попросила она. – Я буду светить так ярко, что никто не сможет на меня смотреть.

И сестра стала солнцем, а брат луной. И до сих пор колосья сорго красны от крови, а у всех тигров алые полоски на боках в память о сородиче, который умер от ран.

Почему собака с кошкой не дружат

Когда-то собака и кошка жили мирно и дружно у доброго хозяина. Тот раньше был бедняком, а потом нашел волшебный камень и нажил большое богатство. Но сосед у него этот камень украл, и хозяин снова обнищал. Тогда кошка с собакой исчезли.

– Эх, – вздохнул хозяин, – даже они меня покинули.

Но кошка с собакой ушли не просто так – они отправились искать волшебный камень.

Дошли они до широкой реки. Кошка не умела плавать и боялась воды. Пес был хорошим пловцом. Посадил он кошку себе на спину и перевез на другой берег. Добрались они до поля, на котором зерна росло столько, что хватило бы на тысячу семей, а за полем увидали город. Стоит в городе богатый дом – крыша черепицей крыта, ворота дворцу под стать. Прокрались кошка и собака внутрь, чтоб поискать еды, и залезли в кладовую. Чего только там не было – от белых рисовых пирожков до целых окороков, что свисали с потолка.

Тут кошка с собакой наелись досыта, чуть не лопнули: ели, пока не повалились. Только улеглись они отдохнуть, как вдруг появилась крыса – огромная, старая, с длинными усами.

Кошка от страха завыла, а крыса, сама с нее ростом, перепугалась так, что упала наземь, поджав голый хвост меж лап. Лежит она, дрожит и умоляет кошку:

– Пожалуйста, не ешь меня!

– Не бойся, не съем, – ответила кошка. – Только скажи мне, какое такое в доме сокровище? Неспроста ваш хозяин как сыр в масле катается!

– А ты откуда знаешь? – удивилась крыса.

И рассказала, что у хозяина дома есть волшебный камень. Держит он его в каменной шкатулке, с которой глаз не спускает.

– На ночь он ее ставит возле изголовья, – сказала крыса. – Вам этот камень нипочем не добыть!

Так кошка и собака узнали, что тут живет человек, который украл у их хозяина волшебный камень. Долго думали они, что делать. Наконец у кошки терпение лопнуло, и она пробралась в покои похитителя, чтоб своими глазами взглянуть на шкатулку. Вернулась кошка и сказала крысе:

– Ты права. Нам с собакой этот камень не достать. Придется тебе потрудиться!

Крыса от страха аж побледнела.

– Принеси нам камень, не то истреблю весь твой род, – пригрозила кошка.

Услышав это, крысы страшно испугались. Они знали, что кошка слов на ветер не бросает. Крысиный правитель заявил, что камень добыть невозможно, потом стал умолять об отсрочке, говоря, что дело трудное, но получил только месяц. Тогда он велел всем крысам в стране собраться к нему на помощь.

Посланцы крысиного правителя побежали с его указом по всей Корее. Пока правитель вместе с кошкой и собакой лакомился в кладовой чем душе угодно, отовсюду прибывали тысячи крыс. За две недели собралось их великое множество.

Острыми зубами выгрызли крысы ход от кладовой до хозяйской спальни. Они прогрызли землю и доски, а оказавшись в спальне, принялись грызть шкатулку, которая была тверже алмаза. Самые большие, выносливые и сильные крысы по очереди грызли камень, пока не стачивали зубы под корень; когда одна выходила из строя, на ее место становилась следующая. Крысы трудились без устали, и наконец в шкатулке появилась крошечная дырочка. Хотя крыса и может протиснуться в отверстие размером с ноготь, дырочка все-таки была слишком маленькой, а месяц уже подходил к концу. Крысиный правитель отчаялся.

– Мы обречены! – вскричал он. – Мы не успеем расширить отверстие, и кошка нас всех погубит!

Ужаснулись крысы, но тут в дальнем углу кто-то пропищал:

– Позвольте мне попробовать!

Смотрят они – сидит там заморыш-крысенок, прибывший из какой-то дальней провинции.

– Ступай! – велел крысиный правитель. – Нам надеяться больше не на кого.

Протиснулся крысенок в дырочку и нашел волшебный камень, размером с головку чеснока. Тогда он открыл шкатулку изнутри и передал камень сородичам, а те немедленно отнесли его кошке.

– Я тебя за это награжу, – сказала кошка крысиному правителю. – Пусть твои подданные без помех пируют в кладовой. Хозяин дома нажил богатство нечестным путем, так что ешьте, не оставляйте ни крошки!

Тут кошка и собака простились с крысами и отправились в обратный путь. Второпях даже поесть забыли. В кладовой они привыкли до отказа набивать брюхо, а потому проголодались, не успев уйти далеко. К вечеру они достигли реки, и снова собака посадила кошку себе на спину.

– Возьми камень в рот, – велела она. – Держи его крепко, только не глотай. Я слышу, как у тебя урчит в животе.

– Не бойся, не проглочу, – сквозь сжатые зубы ответила кошка.

Когда они проделали четверть пути, собака спросила:

– Ну как там камень?

– Я его держу, – ответила кошка.

Доплыв до середины, собака снова спросила:

– Ну как там камень?

– Говорят тебе, я его держу, – сердито прошипела кошка.

Вот и три четверти позади. И снова собака спросила:

– Ну как там камень?

Кошка не выдержала и гневно крикнула:

– Да вот он!

Камень выпал из пасти и утонул. Собака не услышала всплеска, а кошка до самого берега молчала.

– Теперь давай мне камень, – сказала собака, когда вышла на берег. – Я его понесу.

Кошка промолчала.

– Где камень? – спросила собака. – Моя очередь его нести!

Кошка ничего не сказала, и тогда собака с рычанием набросилась на нее.

– Я же говорила – смотри, не проглоти!

– Я и не глотала, – ответила кошка и призналась, что уронила камень в реку.

– Я заслуживаю смерти, – продолжала она. – Убей меня и избавь от позора, потому что камень нам уже не вернуть.

Собака, конечно, страшно разозлилась и поначалу хотела растерзать кошку. Но все-таки она была благоразумна. Немного поразмыслив, она сказала:

– Сделанного не воротишь. Что проку тебя убивать? Давай лучше немного подкрепимся. Как есть-то хочется!

Пошли они по берегу и повстречали рыбака. Сперва кошка с собакой почуяли запах наживки, которая лежала в корзинке, а потом увидели, как рыбак вытаскивает карпа.

– Ты потеряла волшебный камень, так иди укради карпа, – велела собака.

Ничего не поделаешь, пришлось кошке подкрасться впотьмах к рыбаку. Тот как раз наживлял удочку и ничего не заметил. Кошка незаметно стянула большого карпа и отнесла собаке. Та разорвала рыбе брюхо и принялась уплетать икру. Тут на зуб ей и попалось что-то твердое.

– Это же волшебный камень! – воскликнула собака. – Небеса над нами сжалились!

Она сказала, что сама понесет камень. Бросив остатки карпа, кошка с собакой бежали всю ночь, пока не добрались до дома. Обе измучились; собака тяжело дышала, и из пасти у нее капала слюна.

– Не могу же я явиться к хозяину в таком виде, – сказала она. – Отнеси ему камень сама.

Кошка вбежала в дом и положила камень на пол. Хозяин так и подскочил от радости.

– Айгу![2] – воскликнул он и схватил кошку на руки. – Вот чудо! Я думал, что вы сбежали, а вы вернули мне волшебный камень!

С того дня он обращался с кошкой лучше, чем с родными детьми, и почитал ее больше, чем собственных предков. Кошка жила в хозяйских покоях, ела самую вкусную рыбу и нежное мясо; ее ласкали и баловали, а собака жила во дворе и питалась объедками, размышляя о людской несправедливости. Она долго таила обиду. Однажды ночью она подстерегла кошку, когда та вышла на двор по нужде, яростно набросилась на бывшую подругу и перекусила ей хребет. С тех пор кошки и собаки, потомки этих двоих, друг друга ненавидят.

Симчхон, дочь слепца[3]

Впоследние годы девиза Юаньфэн при династии Сун в квартале Товадон, что в уезде Хванджу, жил бедный слепой ученый муж по имени Сим Хаккю с верной женой – госпожой Квак. Много лет у них не было детей, и они неустанно возносили молитвы духам. Наконец госпожа Квак родила красавицу дочку, которую назвали Симчхон. К сожалению, госпожа Квак не смогла оправиться после родов и скончалась. Сим из кожи лез вон, чтобы в одиночку вырастить дочь, и они терпели нужду вместе. Симчхон была послушной и преданной дочерью, которая всюду сопровождала отца, как только научилась ходить, и просила вместе с ним подаяния, как только научилась лепетать. Прошло немного времени, и она превратилась в красивую девушку.

Однажды старик Сим в одиночку отправился за милостыней и свалился в глубокую канаву. Он барахтался в воде, тщетно пытаясь выбраться и проклиная злую судьбу и свою слепоту, как вдруг услышал над собой голос.

– Старик, – произнес незнакомец, – я услышал, как ты оплакиваешь свое несчастье. Если пожертвуешь триста мешков риса в наш храм, мы будем молиться, чтобы к тебе вернулось зрение.

Крепкие руки протянулись к Симу как будто с небес, схватили трепещущего старика и вытащили из канавы. Сим был так благодарен и счастлив, что немедля забыл о своей нужде и воскликнул:

– Спасибо тебе, добрый монах! Спасибо! Клянусь, что пожертвую триста мешков риса!

Лишь потом, когда восторг схлынул, старик Сим с ужасом вспомнил, что не сможет пожертвовать в храм и трех мисок риса, не говоря уж о трехстах мешках.

– Симчхон, – сказал он дочери вечером, поведав о своем приключении, – что же мне делать? От радости я обо всем позабыл. Другие меня грубо толкают или крадут мое подаяние, а этот монах был ко мне добр. Я искренне хотел отблагодарить его, и вот что вышло! Какая кара падет на нас, если я оскорбил Будду?

В ту ночь Симчхон лежала в постели без сна, размышляя об обещании, которое отец дал монаху. Как она ни ломала голову, так и не придумала, где взять триста мешков риса. В конце концов девушка заснула.

Во сне ей явилась покойная мать и научила Симчхон, как раздобыть рис.

– Ступай в гавань, – велела она. – Там найдешь купца, который ищет молодую девушку. Он даст вам триста мешков риса.

Так случилось, что дракон, владыка Восточного моря, разгневался на купцов и наслал непогоду. Бури топили корабли по пути в Китай. Чтобы умилостивить Драконьего владыку, купцы решили принести в жертву красивую девушку, но до сих пор ни одна семья не соглашалась продать им дочь. И вот когда Симчхон на следующий день предложила себя в обмен на триста мешков риса, купцы охотно согласились.

Триста мешков риса отнесли в храм, и монахи, как обещали, принялись возносить молитвы милосердному Будде. Однако зрение к старику Симу не вернулось. Монахи сказали, что это случится не вдруг. Сим остался не только беден и слеп – он еще и потерял единственную дочь.

В начале путешествия море было спокойным, но вскоре небо зловеще потемнело. Поднялись небольшие волны, а потом вода так и забурлила, словно Драконий владыка бил по ней хвостом. Сверкали молнии, ветер рвал паруса. Кораблю грозила беда. Тогда капитан вывел из трюма Симчхон в богатом свадебном одеянии. Хотя девушка уверяла, что не станет сопротивляться, он ей не поверил и велел крепко ее связать. Моряки горько плакали, восхищаясь храбростью и преданностью Симчхон. Девушка произнесла молитву и бросилась за борт. Как только она скрылась под волнами, буря утихла.

Симчхон погрузилась в холодное море. Вот чудо – чем глубже, тем светлей становилось вокруг. Симчхон обнаружила, что может дышать под водой. Она изумленно огляделась, и тут к девушке приблизились слуги Драконьего владыки, развязали ее и отвели в великолепный подводный дворец.

Она жила счастливо – говорят, что там с ней обитал и дух покойной матери. Но спустя некоторое время Симчхон затосковала по миру людей. Ей очень хотелось повидать отца. Ее прекрасное лицо омрачила грусть, и Драконий владыка это заметил. Он позвал Симчхон к себе и сказал:

– Мне больно думать, что ты несчастлива. В преданности и бескорыстии с тобой никто не сравнится. У меня разрывается сердце, когда я вижу, как ты печалишься о своем бедном отце. В награду за дочернюю любовь я отправлю тебя обратно в верхний мир.

И с этими словами Драконий владыка превратил Симчхон в огромный цветок лотоса.

Так случилось, что этот цветок появился в устье реки, неподалеку от побережья. Его нашел один рыбак и решил преподнести в подарок местному правителю. Тот недавно овдовел и безутешно горевал. Придворные надеялись, что прекрасный цветок его обрадует.

Увидев цветок, правитель изумился. Он щедро наградил рыбака и велел поставить вазу с лотосом в особых покоях. Каждый день он подолгу сидел там и печально им любовался. По ночам Симчхон выходила из цветка, а на рассвете снова в него пряталась. Шло время, но необыкновенный цветок все так же нравился правителю.

Однажды ночью ему не спалось; бродя по дворцу, он добрался до покоев, где находился лотос. Правитель вошел, желая полюбоваться цветком при лунном свете, и увидел нечто необыкновенное – прекрасную женщину. У него дух захватило от удивления.

– Кто ты? – спросил он. – Ты демон, который явился, чтобы меня околдовать, или живой человек?

– Это всего лишь я, – сказала Симчхон. – Я живу в этом огромном цветке.

От смущения она хотела спрятаться, но обнаружила, что лотос исчез!

Так Симчхон стала невестой правителя. После свадьбы молодые жили очень счастливо, однако государь видел, что его супруга печальна. Однажды он застал ее плачущей в саду.

– Дорогая жена, – сказал он, – мне нестерпимо видеть твои слезы. Проси, о чем хочешь, и я исполню любое твое желание.

– Я хочу только одного, – ответила Симчхон. – Устрой большой пир в честь нашей свадьбы и пригласи на него слепцов со всей страны. Тогда я буду счастлива.

Правитель исполнил просьбу жены и разослал гонцов во все уголки своих владений, приглашая слепых на свадебный пир. Три дня слепцы пили и ели досыта, а молодая госпожа наблюдала за гостями из-за тонкой шелковой занавески. Она надеялась увидеть среди них своего отца. Но тщетно.

Вечером третьего дня, когда ворота уже закрывались, а Симчхон совсем отчаялась, послышался громкий крик. Слуги гнали прочь слепого нищего, который явился слишком поздно. Ворота уже почти захлопнулись, но тут Симчхон увидела, что этот оборванный старик, весь в грязи и в пыли после долгого пути, – ее отец.

– Отец! – вскричала она. – Это мой любимый отец! Впустите его!

Старик Сим вошел во двор. Ноги у него подкосились, когда он услышал знакомый голос.

– Айгу! Это же Симчхон! – воскликнул он. – Со мной разговаривает дух или покойница ожила? Дочь моя! Неужели я слышу твой голос? Позволь взглянуть на тебя, родная!

Вновь от радости старик Сим потерял голову. Он широко раскрыл глаза, забыв о своей слепоте, – и вдруг прозрел. Перед ним стояла дочь, прекрасная как никогда. Сим зарыдал от счастья и обнял ее; Симчхон тоже залилась слезами. Во дворце поднялась веселая суматоха. Говорят, все слепцы, которые пожелали взглянуть на Симчхон – преданную дочь, в тот день обрели зрение.

Принцесса Пари – брошенная дочь

Давным-давно, в прежние времена, жил молодой государь по имени Огу. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, гадатели предсказали, что у него родится хороший наследник, если он женится на госпоже Кильдэ. Огу согласился, и после многочисленных церемоний и совещаний выбрали благоприятный день для свадьбы. Государю наказали слушаться Закона Неба, однако он был молод и нетерпелив, и бракосочетание состоялось днем раньше назначенного срока.

Несчастья преследовали чету одно за другим. Жена родила Огу шесть дочерей. Хотя советники пытались утешить государя и уверяли, что следующим непременно родится мальчик, король все больше мрачнел. Тем временем королеву посетил тхэмон – вещий сон, гласивший, что в ее следующего ребенка войдет дух богини Си-ван-му, обладательницы снадобья бессмертия.

Однако и следующий ребенок, седьмой по счету, тоже оказался девочкой. Государь Огу в гневе отрекся от нее и велел бросить дочь на произвол судьбы. На глазах у рыдающей матери младенца положили в каменный сундук, который затем отвезли на лодке в море и утопили. Однако Небесам пришлось не по нраву, что с невинным ребенком поступили так жестоко. По приказу Драконьего владыки сундук всплыл на поверхность. Волны прибили его к берегу, где как раз проходил старый буддистский монах. Он увидел на крышке королевскую печать, решил, что внутри лежит сокровище, и отнес сундук в ближайший храм. Там его осторожно открыли.

К ужасу старика настоятеля и монахов, в сундуке лежала новорожденная девочка. Все они слышали о седьмой дочери правителя Огу и боялись суровой кары. Но они были набожными людьми и не хотели, чтобы ребенка постигла беда. Старый монах укрыл малютку в храме и вырастил как родную дочь. Поскольку она была покинута родителями, он назвал ее Пари, от слова «паридеги», что означает «брошенная».

Пари выросла разумной; не приходилось сомневаться, что на ней благословение Небес. Когда она подросла и стала спрашивать, кто ее родители, старый монах сказал:

– Твой отец – побег бамбука, а мать – дерево одон.

С тех пор девочка почитала духов этих растений как собственных предков.

Однажды в поисках седьмой дочери правителя в храм явилась шаманка.

– Государь тяжко болен, – сказала она настоятелю. – Он умрет, если не отыщется его пропавшая дочь.

– Мы страшимся гнева государя Огу, – ответил настоятель. – Он обрек свою дочь на смерть. Что станется с нашим храмом, если ее найдут здесь? Может быть, это хитрость, чтобы отыскать ее и убить!

– Не бойтесь, – сказала шаманка. – Шесть дочерей отвернулись от него, и теперь он, полный горя и раскаяния, ищет седьмую.

Тогда Пари открыли, что она пропавшая дочь правителя, и она, к общему ликованию, вернулась во дворец. Но радость встречи была краткой, потому что государь был тяжело болен. Чтобы исцелить Огу, кто-то из его детей должен был отправиться на поиски лекарства далеко на запад, в край блаженных, что находится за Индией. Шесть дочерей Огу испугались долгого и трудного пути, а Пари согласилась.

Она отправилась в эту загадочную страну на западе, Сочхон Союккук. Пари странствовала по опасным местам, одолевала высокие горы, пересекала широкие реки, миновала густые леса. Она обошла мир людей и подземное царство, перенося всевозможные тяготы, пока не прибыла туда, куда ей было нужно. Там она вышла замуж за волшебное существо и родила ему сыновей, а затем получила чудесное зелье, чтобы исцелить отца.

Спустя семь долгих лет Пари отправилась обратно. Она прошла через подземный мир, молясь за скитающиеся души безвинно умерших, вернулась домой и вылечила отца, который не стал сердиться на нее за то, что она вышла замуж без его согласия.

Говорят, что Пари после смерти стала духом, которому возносят заупокойные молитвы. Они называются «огу» по имени ее отца. Поскольку она была брошенной дочерью, которая, тем не менее, хранила верность отцу и пришла к нему на помощь, корейские шаманки, которые общаются с духами усопших, совершая ритуалы исцеления, возводят свое происхождение к принцессе Пари. До сих пор в ее честь в погребальных процессиях мужчины несут стебли бамбука, а женщины – шесты, вырезанные из дерева одон.

Неблагодарная дочь

Жил когда-то богатый янбан[4], у которого было много дочерей. Всем им он дал превосходное образование и хотел найти хороших мужей. Однажды он созвал дочерей и спросил:

– Кому принадлежит ваша жизнь?

И все дочери ответили:

– Вам, отец.

Но младшая, которой шел семнадцатый год, ответила:

– Никому.

Отец был страшно возмущен ее дерзостью. Случилось так, что мимо дома как раз проходил угольщик. Янбан позвал его и спросил:

– Где ты живешь?

– На горе Самгак, господин, – отвечал угольщик.

– Ты женат?

– Нет, господин.

– А с кем ты живешь?

– Со старухой матерью, которую кормлю своим трудом.

– Ну так вот тебе моя дочь в жены, – сказал янбан. – Забирай ее с собой!

И отослал свою младшую дочь с угольщиком.

С того дня она жила с ним и старухой свекровью, которую называла матушкой. Бедны они были страшно. Стены в лачуге покрывала желто-зеленая плесень. А ночью через дыры в крыше заглядывали звезды.

Однажды молодая женщина принесла мужу обед да и заглянула случайно в печь, в которой тот выжигал уголь. Присмотрелась к одному из камней – а это золотой самородок! Жена ведь выросла в богатом доме – сразу распознала золото. Она попросила мужа вытащить камень, но тот не пожелал ломать печь. Тогда женщина сказала:

– Отбей маленький кусочек и продай. На базаре ты за него возьмешь хорошую цену.

Угольщик наконец согласился. Он так привык получать за свой труд жалкие медяки, что не сразу решился на такое дело. Он отправился на базар и с опаской выложил там свое золото. Нашелся покупатель и дал ему тысячу янов.

Так, продавая по кусочкам камень из печи, угольщик разбогател. Они с женой выстроили большой новый дом. Молодая женщина позвала плотника и велела ему сделать необычные ворота. Когда их открывали и закрывали, слышались слова: «Моя жизнь не принадлежит никому».

Минуло десять лет с тех пор, как янбан прогнал из дома младшую дочь. Раскаявшись, он принялся ее искать и наконец узнал, где она живет. Когда он увидел большой дом, то подивился, как богато она живет. Дочь радушно его приняла, но всю ночь старик не мог уснуть, потому что слышал чей-то шепот: «Моя жизнь не принадлежит никому».

До утра янбан гадал, не чудится ли ему. Может быть, родная дочь терзала его, повторяя то, что он услышал от нее много лет назад? К рассвету отец совсем измучился и пришел к дочери с вопросом.

– Это скрипят ворота, – ответила она. – Я велела их сделать в качестве напоминания.

Тут появился ее муж, бывший угольщик. Хорошо одетый, сытый и холеный, из всех зятьев старика он был самым красивым! Все-таки дочь янбана оказалась права, не так ли?

Шелковичный червь[5]

Случилось как-то, что одно государство напало на другое. Правитель, которому приходилось отбиваться, был сильно встревожен. Он понимал: если удача к нему не повернется, враги одержат верх. Однажды ночью при лунном свете он, мрачный и задумчивый, в волнении расхаживал по саду.

Дочь знала, что он обеспокоен. Она разыскала отца в саду и сказала:

– Что печалит вас, отчего вы так грустите?

– Дочь моя, – ответил государь, – что ты делаешь здесь в поздний час? Тебе надо спать.

Он укорял ее ласково, ведь она была его единственным ребенком и отличалась не только красотой, но и умом. Все подданные ее любили и почитали.

– Не беспокойтесь обо мне, отец. Прошу, поведайте, что вас тревожит.

– Тебе незачем об этом знать, – сказал государь. – Если ты начнешь думать о моих горестях, мне будет еще тяжелее.

– Я ведь уже не дитя, отец. Я знаю, что идет война. Поведайте мне свои печали, и, может быть, я вам помогу.

Помолчал государь, а потом произнес:

– Ну что ж, лучше я сам тебе расскажу, чем ты услышишь сплетни при дворе. Знай, что дела у нас идут скверно. Каждый день тысячи воинов гибнут на поле боя. Если не принять меры как можно скорее, государство не спасти.

К его удивлению, принцесса сказала:

– Отец, все это мне известно. Меня ведь заботит не только мое рукоделие. Думается, я знаю, как поправить дело.

– Неужели? – воскликнул государь.

– Наше государство не должно пасть, – продолжала принцесса. – Я готова пожертвовать собой ради блага подданных, отец. Велите своим полководцам огласить завтра перед войском указ. Скажите, что я выйду замуж за того, кто отрубит голову вражескому военачальнику. Я охотно стану женой храбреца. Вы понимаете, зачем это нужно, отец? Враги падут духом, если их предводитель погибнет, и победа будет на нашей стороне.

– Ты сама не знаешь, что говоришь, – возразил отец. – Предложить себя в жены человеку, который убьет вражеского военачальника, – это очень великодушно, но твой муж ведь станет и моим преемником на троне!

– Батюшка! Тот, кому хватит смелости убить вражеского полководца, наверняка окажется достойным человеком. Он будет для меня хорошим мужем, а для страны – добродетельным государем.

Правитель был растроган самоотверженностью дочери.

– Что ж, – сказал он, – быть может, ты и права. Давай испробуем это, дочь моя. Ты и впрямь уже не дитя.

На следующее утро государь велел огласить во всех уголках страны свой указ: принцесса выйдет за того, кто принесет голову вражеского военачальника, и ее муж унаследует трон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

В корейском языке слово «чхон» означает и зеленый, и синий (как в китайском слово «цин»). Иногда эту сказку по ошибке называют «Синий лягушонок», полагая, видимо, что упрямый лягушонок должен быть необычного цвета. Но корейцы вовсе не путают синий и зеленый, даже если обозначают то и другое одним иероглифом. «Чхон кэгури» – это обыкновенная маленькая зеленая лягушка. Игра слов здесь заключается в другом. Еще один китайский иероглиф, который тоже произносится «чхон», означает просьбу, ходатайство. Корейское название лягушки – «кэгури»; также это и кваканье – «кэгуль, кэгуль». Когда лягушонок возносит мольбу («чхон») Небесам, он выкликает собственное имя. Таким образом, «чхон кэгури» – и «зеленый лягушонок», и «лягушонок, который обращается с просьбой».

Вернуться

2

Восклицание, выражающее удивление, страх и т. д. (Прим. пер.)

Вернуться

3

В 2005 г. Нельсон Шин снял по этой сказке мультфильм «Императрица Чхон» (совместное производство Северной и Южной Кореи). На работу ушло восемь лет. Хотя Шин отошел от оригинала, в частности добавил персонажей-животных в диснеевском духе и сделал Сима королевским министром, он сохранил основную идею сказки – воссоединение семьи. В переложении Шина эта история повествует в том числе об объединении Кореи.

Вернуться

4

Янбан – представитель высшего сословия в Корее; в него входили мунбаны (гражданские чиновники) и мубаны (военные). Янбаны управляли Кореей в эпоху Чосон, при династии Ли (1392–1910). В общем смысле «янбан» обычно означает образованного человека, знакомого с конфуцианским каноном.

Вернуться

5

Производство шелка началось в Китае, так что это, несомненно, переложение китайской легенды. Здесь не сказано, где и когда происходят события, но в некоторых вариантах этой истории место действия – явно Корея.

Вернуться