Марика Крамор
Развод. На этом всё

Глава 1

МАРТИН

За спиной захлопывается дверь. Дома темно и тихо. Как-то неуютно и одиноко. Вика, наверное, уже легла спать.

С тягостью вспоминаю времена, когда она неслась ко мне, чтобы встретить с работы.

Я голодный как волк. За весь день перехватил пару стаканов кофе и какую-то жареную фигню, что для меня раздобыла Саша. Вкусно было, мой желудок полдня рассыпался благодарностями.

Наспех мою руки и лезу в холодильник.

Как только взглядом проезжаюсь по полкам, сморщившись захлопываю дверцу. Недельный суп и испорченная рыба. Хоть бы салат какой настругала, что ли… хозяйка из Вики неважная. Уже даже не надеясь на наличие свежего хлеба – супруга эти углеводы не употребляет – я сую кабель в разъем на телефоне и все же тыкаюсь носом в хлебницу. Ага. Держи карман шире. Там даже тараканам поживиться нечем. Только сейчас мой слух улавливает монотонный приглушённый шум. Точнее, что он прекращается, и дома становится еще тише.

Через минуту щелкает замок, дверь ванной распахивается и широкая полоска света падает на пол.

В коридор в облачке пара, с намотанным вокруг волос полотенцем вплывает Вика. Халат решительно затянут на талии на два узла. Серые глаза метают молнии. Губы поджаты. На лице выражение… мда. Лучше б я сразу спать завалился. Потому что теперь…

– Где ты был? – доносится недовольный голос жены. Руки упираются в бока.

– На работе. А ты не в курсе?

Сдержать раздражение в интонациях не удалось.

– Полночь почти. Не бережешь ты себя… – ехидничает жена.

– Что поделать, – роняю равнодушно. Задержался немного, да. От Саши домой я выехал уже около одиннадцати. Пока дорога, пока от стоянки дошёл.

Поздновато, конечно…

Не хочу этих сцен. Не хочу истерик. Спать хочу, раз пожрать нечего.

– Ты хоть бы раз для разнообразия домой пришел вовремя! – она начинает забрасывать меня претензиями. На этом построены все наши вечера. Ну сколько можно, а?!

– А ты хоть бы раз меня встретила подобающе, – бросаю через плечо, стягивая рубашку. Со злостью швыряю ее на пол, когда прохожу мимо ванны.

И в щеку бы поцеловала для приличия, что ли…

– Если б ты телефон не отключал, то я, может быть, и встретила бы, – продолжает Вика докапываться.

– Ничего я не отключал. Просто батарея села.

Тут включается мой телефон. И сразу же приходят оповещения.

Жену начинает трясти.

Я не обращаю внимания, потому что у меня уже начинает пригорать.

– Ну какая у тебя умная батарейка. Сообразительная. И садится как раз в тот момент, когда ты к Санечке своей едешь, да?!

Вика уже не повышает голос. Она просто орет на всю кухню.

Я даже торможу в коридоре и возвращаюсь обратно. Оглядываю её с головы до ног.

– Не неси чушь, – из последних сил сдерживаясь, цежу я сквозь зубы.

– Ты что, домой к ней ездил?!

– Да с чего ты это взяла?! – срываюсь я.

– Признайся, что ты с ней спишь! Просто скажи как есть! – налегает Вика. Опять ее невменяемые истерики! Заебало!

– Я просто и говорю! Но тебе все мало! Тебе надо, чтобы я кровью расписался?!

– Сколько можно врать, глядя в глаза, Мартин! Ты от нее приехал! Сознайся!

– Вика! Ты меня уже до ручки довела! – выкрикиваю ей в лицо. Сил никаких нет! Одни скандалы дома! Одно дерьмо! – Не был я у нее! Не был! Она моя помощница, ничего больше! Этого достаточно?!

Она меня загрызет скоро! Разъярённая фурия! Проще сказать, что с работы сразу домой поехал.

– Тогда почему ты от нее выехал? Ночью, Мартин?!

Я тупо на нее пялюсь. Нихрена не понимаю. Откуда Вика узнала? Она резко отрывает мой телефон от зарядки и тычет мне в лицо подсвеченным экраном.

Смс от Саньки горит. Ну ёб твою мать, а!

– Подкинул я ее просто. Мне без разницы – или такси ей вызывать, или самому везти. По пути ещё обсудили дела на неделю. На этом всё?

– А в рабочее время не обсуждается?! Почему ты ее должен домой отвозить?! Больше некому?!

Она сейчас из меня душу вытряхнет. И так каждый раз, как домой возвращаюсь. Хоть вообще не приезжай.

Не могу больше. Срываюсь и широкими шагами устремляюсь в спальню.

Там щелкаю выключателем, и первое же, что бросается в глаза, просто срывает крышу.

На туалетном столике медицинский журнал, расписание семинаров ее мегаумных профессоров и какой-то краткий справочник по здравоохранению.

Все! Все в этих ее гребаных статьях! Полквартиры ими завалено! В холодильнике недельный суп с плесенью, зато подготовиться к семинарам намного важнее, чем пожрать приготовить! И каждый раз претензии! Каждый, сука, день эти ее вечные придирки!

– Ты после нее в нашей постели собираешься спать? – не отстает Вика. Как приклеенная идёт следом.

– Да, собираюсь, – отвечаю тускло, стягивая брюки.

Но жена их перехватывает и швыряет мне в лицо. Я дергаюсь от неожиданности.

– Собирайся и вали отсюда. К Санечке обратно! Там и ночуй! – в сердцах настаивает она.

И… все. Забрало медленно опускается.

– Серьезно, Викуль? – вкрадчиво уточняю я, дотягиваюсь до ее журнала. Швыряю его на пол поверх скомканных брюк. Потом учебник и планер на неделю. – А что в это время будешь делать ты, м? Со своими профессорами спать? Ну как же. Светила науки! Не чета мужу. А я ничего. Книжечки пожру, да, пока ты увлечена чтением?

– Какими профессорами? Ты бредишь!

– Да ты с ними больше времени проводишь, чем со мной. Тебе, кроме твоих лекарств, ничего в жизни не надо!

– Сам-то далеко ушел? Постоянно встречи, задержки, севший телефон. Тебя дома не бывает.

– Ты этого даже не замечаешь! И что мне дома делать? Смотреть, как цветёт плесень в кастрюле?! Вот, – напоказ листаю новую книжку с лощеными страницами, – вот все, что тебя интересует! Я даже не спрашиваю, чем ты там со своими профессорами занимаешься. Ответ услышать страшно!

– Ты намекаешь, что я сплю с мужиками?!

– Тебе виднее, с кем ты спишь, Вика, если это точно не я!

– А я что, должна с тобой в одну постель ложиться после всех баб твоих?! – она округляет глаза и с силой вырывает долбанный учебник из моих рук.

– Тебя никто не заставляет. Я, кстати, завтра вместо этого дерьма тебе поваренную книгу привезу. Найди уж часик глазками пробежаться.

– Санечке своей привези, – огрызается.

– Да у нее своя имеется, – лью яд.

– Знаешь что, Мартин, – выплевывает она в ярости, прижимая к сердцу книгу, – я не хочу больше с тобой жить.

– Ты и так живешь не со мной, а со своей макулатурой!

Укладываюсь на постель, тяну на себя одеяло. Головой плюхаюсь в подушку. Как же мне все осточертело. А завтра вставать в шесть утра…

– Значит, если я от тебя уйду, ты даже не заметишь, – приглушенно бросает Вика.

– Не забудь тетрадки свои забрать.

– Ну конечно. Горевать будешь недолго. Есть кому утешить.

– Как будто тебя это беспокоит.

– Наплевать мне, собственно, – равнодушно выдыхает она. Выключает свет.

– Я уж давно заметил, – бормочу с закрытыми глазами. Внутри колошматит нехило.

– Я завтра же подам на развод. Можешь обрадовать Саню свою.

– Первым же делом, – бурчу в ответку.

– Сволочь!

– Бесцветные какие-то сравнения. Добавь красок. Голодная сволочь, которая ненавидит справочную литературу.

– Надо было приезжать раньше…

– Да. Желудок бы загнулся уже давно.

В который раз за вечер хлопают двери. Я остаюсь в нашей с Викой комнате один, размышляя, что развод, возможно… все-таки реальный выход.

Глава 2

ВИКА

Домой я вернулась уставшая, сегодня было напряженно: поступило два тяжелых пациента. Такие случаи всегда морально топчут меня, как ни отстраняйся. Единственное желание было – сходить в душ и ждать, когда приедет Мартин. Хотелось забыться в родных объятиях, но напряжение витает в воздухе даже сейчас, когда супруг еще не вернулся с работы.

За несколько прошедших дней я так и не успела приготовить ничего приличного, поэтому сегодня на вечер у нас будет ужин из любимого ресторана мужа.

На часах семь вечера. Значит, в моем распоряжении еще где-то часа два, а потом я хочу забыть про весь остальной мир. Чтобы остались только мы: я и Мартин.

Как же мне надоело ругаться. Почему каждый наш с мужем разговор заканчивается ссорой и обжигающими искрами?

Я очень постараюсь, чтобы хоть сегодня все получилось иначе. Но проходит два, потом три, а потом и четыре часа, но мужа нет. Не хочу думать, где он… или с кем. Единственная возможность сбежать от самой себя и не утонуть в потоке ужасающих мыслей – это душ. Снова душ… И не могу отказаться от огненно-горячей воды, потому что кажется, вместе с её потоками утекают и дурные предчувствия.

Кожа впитывает тепло, но согреться не получается. Меня трясет так, что я не могу справиться со внутренней дрожью. Поняв, что мне не светит успокоиться, я закрываю вентиль.

Звук тут же захлопнувшейся входной двери заставляет меня напряженно застыть. Прислоняюсь лбом к горячему кафелю и горестно опускаю веки. Вопросы, вопросы, вопросы. Не хочу ссориться, но… справляться со своими подозрениями с каждым разом у меня получается все хуже и хуже, как и держать догадки при себе. Я быстро выбираюсь «на сушу». Туго затянутый, как броня, халат создает иллюзорное ощущение: раз прикрыто тело, значит, и душа не обнажена. Накручиваю полотенце на голову. Спокойствие и уверенность уже утекли в канализацию вместе с последними каплями воды.

И как финальный штрих – взгляд в зеркало. Не мигая гляжу на себя. Огромные серые глаза полны непролитых слез. Я чувствую себя сломленной. Раньше мой взор светился от счастья, я готова была весь мир обнять. А сейчас чувствую себя опустошенной, уставшей и… преданной.

Последнее время мы с Мартином идем двумя параллелями. И я хочу надеяться, что все-таки сможем выплыть из водоворота недоверия и лжи и найти обратную дорогу друг к другу.

Честное слово, выходя из ванны, я не ставила себе целью конфликтовать. Но… один взгляд на Мартина, и я напряженно застываю.

– Где ты был? – вопрос невольно слетает с губ и падает на сердце тяжелым камнем, неимоверно давит и тянет меня вниз, пригибая к земле, ставит на колени.

Рассчитывать на то, что супруг отреагирует спокойно, – глупо. Но надежда, как известно, умирает последней. Что, собственно, она и делает, корчась в тяжких муках. Ссора вспыхивает мгновенно. Я этого не хочу, но в голове кричу, оглушенная: «Да хватит же мне врать! Хватит! Пожалуйста! Давай закончим этот кошмар!»

Раньше мы любили завалиться на кровать, посмотреть комедию, а потом задыхаться от любви, даря себя друг другу полностью, без остатка. Но все это осталось в прошлом.

– Если бы ты не выключал телефон всякий раз, когда я хочу согласовать планы на вечер, то возможностей встретить тебя после работы у меня было бы больше, – не могу сдержать обиду. Ну не могу! И вновь пустые оправдания:

– Батарея села, Вик, – коротко роняет муж, и на всю кухню раздается громкий писк его телефона. Словно в плохой мелодраме. Неосознанно я поворачиваю голову и опускаю взгляд вниз.

Александра: «Надеюсь, от меня дорога была быстрой))) Еще раз спасибо “ангелочек”»

Я округляю глаза. Серьезно?! Дорога от нее?! Чаша терпения переполняется.

Это издевка. Как «Правда-ложь».

Наши с Мартином диалоги напоминают эту дурацкую игру!

Разве может быть так больно? Внутрь словно воткнули острый нож. Он поворачивается снова и снова. Раньше хотя бы доказательств не было. А теперь есть!

– Забавно, – глухо бросаю я, стараясь унять внутреннюю дрожь. – Сообразительная, однако, штука. Для некоторых, – намекаю на себя, – батарея разряжена. А для кого-то, – чтоб этой Санечке икалось, – она всегда активна. Удобно, что уж.

– Не неси чушь, Вика! – взрывается он.

– Знаешь, – я устало опускаюсь на мягкий стул, просто ноги уже не держат. Зачем? Ну зачем он так? – Просто признайся уже, что ты с ней спишь. Скажи это один раз!

– А я и говорю «просто», Вика! Только ты не слышишь! Ты уже придумала себе что-то и свято в это веришь! – Мартин не сдерживает эмоций. Он кричит на меня. Но слова проникают в мозг, словно через толщу воды. Заторможенно, искаженно. «Саша, Саша, Саша». Господи, как я устала от этого имени. Кажется, теперь оно для меня – самое ненавистное в мире. А ведь раньше я мечтала так дочь назвать. Горькая усмешка вырывается из груди.

Мартин жалуется, что я его довела. Вот как, родной?! Меня режет изнутри от наших ссор, от непонимания. А самое главное, я не представляю, как распутать этот клубок. Мне кажется, что это конец.

– Не ездил я к ней! Не ездил! Она только моя помощница! Все!

– Тогда почему ты выехал от нее ночью? Ночью, Мартин!

Он с немым вопросом смотрит на меня. В глазах блестит растерянность. Я дергаю провод зарядки и тычу телефоном мужу в лицо.

И жду. Вечность, как мне кажется, жду его ответа. И если я рассчитывала на весомый аргумент, то сильно просчиталась. Он просто ее подвозил, оказывается. Всего-то. И снова мы ругаемся, возводя новые барьеры.

Мартин резко разворачивается и, громко топая, уходит в спальню. Я не могу стоять на месте. Я должна что-то сделать, что-то сказать. Достучаться до него. Это ненормально! Он должен домой нестись! Ко мне! А не секретаршу свою подвозить!

В спальню влетаю сразу, как включается свет.

Эта комната священна для нас обоих. Здесь всегда рушились любые барьеры, но сегодня это непреложное правило изменится.

– Ты после нее в нашей, – выделяю слово, – постели собираешься спать? – меня трясет. Я не могу это контролировать.

– Да, собираюсь, – глухо доносится до меня.

– Вали отсюда! – срываюсь. Я больше не могу. У всего есть предел. И мой, по всей вероятности, уже наступил. – К Санечке обратно! Там и ночуй! – я швыряю ему в лицо брюки, которые он снял.

– Да ладно?! Вика! – ласковое звучание моего имени в его устах звучит злой иронией. Он швыряет на пол один за другим мои конспекты и книги. —

А что в это время будешь делать ты, м? Со своими профессорами спать? Ну как же. Светила науки! Не чета мужу. А я ничего. Книжечки пожру, да, пока ты увлечена чтением?

– Ты бредишь! – я не верю, что все это не сон. Не хочу окунаться в новую реальность.

Мартин говорит откровенную ерунду. Какие мужики в моей жизни? Я с самого начала на него как на бога смотрела! Дышала, только когда он был рядом! Да, я учусь! Много и усердно! Всегда была лучшей на потоке! Я так хочу видеть гордость в его глазах, поддержку. А вместо этого – женщины и пренебрежение! Его внимание обращено точно не ко мне!

Я уже не контролирую поток горьких слез, что стекают по щекам. Муж невозмутимо укладывается в постель и натягивает на себя одеяло.

– Значит, если я от тебя уйду, ты даже не заметишь.

– Не забудь тетрадки свои забрать!!!

– Я завтра же подам на развод. Можешь обрадовать Саню свою.

В голову забирается крамольная мысль: «где-то густо, где-то пусто». Жаль только, что пусто стало в супружеской жизни.

Несколько обидных фраз мне вслед, и я снова сбегаю в ванную. Открываю кран на всю и срываюсь в рыдания. Мне обидно, больно, горько! Я не заслуживаю этого всего! Как же он может так?! Почему Мартин рушит все между нами?! Да, я не самая идеальная жена! Но…

Снова и снова пытаюсь сделать вдох. Спустя время у меня получается более-менее прийти в себя. На дворе ночь, и, конечно, я никуда не могу уйти, хотя очень хочется сбежать. Но я этого не сделаю. Трудности закаляют и делают нас сильнее.

На цыпочках захожу в комнату и сажусь на краешек кровати. Кажется, Мартин спит. А у меня чешутся пальцы дотронуться до теплой кожи его плеча. Почувствовать его каждой клеточкой. Ощутить, что я для него та самая маленькая девочка. Его!!!

Нет. Не сейчас. Не смогу. Уже слишком поздно что-то менять. И слезы не помогут мне решить, что же делать дальше.

Медленно занимаю свое место, стараясь не касаться супруга, и подтягиваю колени к груди. С горем пополам я срываюсь в беспокойный сон. И на дне души уже не теплится надежда, что завтра мы обязательно поймем друг друга, объяснимся и все будет хорошо.

Не будет. Ничего уже у нас не будет…

Глава 3

– Мартин Андреевич, вы сегодня выглядите… странно, – замечает Санька, недоуменно сводя брови и оглядывая меня с пят до макушки. Даже привстает со своего места.

Горящий взор цвета морских глубин останавливается на моем лице.

– Помятый немного, да? – выдыхаю я.

– Есть немного, – тепло улыбается мне помощница.

Я вчера пытался заснуть, долго вертелся. Вика так дверью шандарахнула, что мне показалось, обои отклеятся и штукатурка с потолка посыпется.

Воинственное лицо жены до сих пор перед глазами. Пару часов я вертелся точно. Когда тихонько скрипнула дверца шкафа, я чуть на постели не подлетел. Первой мыслью было: куда это она собралась?! Два часа ночи! Шелест одежды нервировал невероятно, выдавая по мозгам барабанной дробью. Но спустя три минуты матрас прогнулся рядом. От сердца немного отлегло. Я с трудом поборол в себе желание развернуться и прижать жену к себе, обвить талию рукой. Зарыться в волосы носом. На душе все еще шкварчит. Такое впечатление, что мы день за днем отдаляемся друг от друга и закапываем себя все больше и больше. Глубже и глубже. Тщательнее и тщательнее.

Вика не первый раз заикнулась о разводе. Каждый раз это казалось бредом высшей инстанции, и мне как-то удавалось гасить эти неуместные порывы. Но вчера меня прорвало. До каких пор я буду выносить ее истерики? До каких пор я буду чувствовать себя устаревшим невостребованным приложением? ДО КАКИХ?! Если ей настолько хреново со мной, так, может, не мучиться и резать, не дожидаясь перитонита? Она же вообще ничего не хочет. Вике вообще ничего не надо! Я для нее просто пустое место! Ей плевать, устал ли я, как у меня дела, что на работе, может, колесо пробило? Зато если меня машина собьет, то она сможет усовершенствовать методы штопки. Наплевать на все! Важно только, что новый журнальчик вышел. Ну как так жить можно?! Я бесконечно горжусь ее успехами! Но чем выше она поднимается, тем незначительнее для нее становлюсь я, да и наша семья. Пустое место. Зато Вика – профессионал! И чужие беды для нее всегда важнее, чем наши собственные.

Вчерашний вечер как взрыв. И больше нет желания сводить на нет все конфликты. Хочет уйти – пусть идёт. Медицинский учебник ей в супруги.

– Да просто ночь была бурная, не успел восстановиться, – зачем-то вру я, подмечая, как внимательные синие глаза помощницы наполняются сожалением.

– Понятно. Вы завтракали?

– Не успел, – выплевываю с горечью, не дожидаясь ответа. Иду к себе в кабинет. И замираю. На столе два сэндвича и кофе. Не понял.

– Сань, – наполовину выглядываю из кабинета, – а что там за пир у меня на столе?

– Я так и знала, что вы не позавтракали. Вот… и… кофе из кафе. Как вы любите, с карамелью.

Хорошая девочка. Смотрит на меня с восхищением. С самого первого дня ее работы. Я понимаю, что как мужик привлекаю ее. Посыл в ее взгляде горит очень ярко. Приятно, конечно. Но для меня всегда существовала только моя восходящая медицинская звёздочка. Только ее серые глазки могут ранить и одновременно поднять до самых небес, подарить ощущение сверхмощи и силы. Будто мне все по плечу. А могут столкнуть в пропасть. Что, собственно, уже и произошло.

– Спасибо, Саш. Сколько ты потратила?

– Да я… – она отворачивается в смятении. Я успеваю заметить, как лицо ее заливает румянец.

Вынимаю из кармана бумажник, цепляю купюру и кладу на стол перед помощницей.

– Это покроет расходы?

– Конечно… – бормочет она смущённо, и ее длинные пушистые ресницы ложатся на алеющие щечки, – Мартин Андреевич.

В кабинете скидываю с себя пиджак. В телефон уже долбятся. На первый разговор уходит минут пятнадцать, на следующий – двадцать. Я успеваю только раза три отхлебнуть кофе, который уже, естественно, прилично подостыл.

Как только отбиваю вызов, накидываюсь на сэндвич. Жадно откусываю. Хочу попросить Сашу принести свежий кофе.

– Саш, зайди, пожалуйста, – прошу по-рабочему.

Поднимаюсь из-за стола, придерживая стаканчик. Мое внимание привлекает мелькание экрана. Вика!

Малышка: «Ты на работе уже?»

Я: «Естественно», – швыряю в ответ. И вновь начинаю закипать.

Малышка: «Очень занят?»

Я: «Очень!»

Малышка: «Утром так и не позавтракал…»

Проглатываю ответ. И просто блокирую телефон. Ну сорвусь же сейчас, она не понимает?!

С кофе в руках разворачиваюсь и ловлю тихий вскрик и резкое движение прямо возле себя.

Это Сашка тихонько подкралась… а я уже успел взмахнуть рукой… и теперь темно-коричневое пятно расплывается по ее белоснежной блузке.

– Черт! – выпаливаю я, отставляя стакан в сторону, по инерции пытаясь стряхнуть несмываемую лужу с ее груди.

Слишком поздно до меня доходит, что на девушке тонкий лифчик без поролона, и теперь он совсем не скрывает набухшие торчащие под одеждой соски. Саша дышит тяжело и часто, и стоим мы почти вплотную друг к другу. Пока я неосторожно старался смахнуть грязные капли, неведомым образом расстегнулась еще одна пуговица, открывая не совсем приличный вид.

Я с шумом втягиваю воздух. Мда. Ситуация огонь. Помощница стоит как замороженная. В тишине я отчетливо слышу ее участившееся дыхание. Предлагаю ей переодеться.

– Я, наверное, должен извиниться. Дверь я закрою, – бормочу как пацан. И думаю о том, что Вика вечером раздевалась, перед тем как надеть шелковый спальный костюм. Я мог сорвать его с жены еще вчера. А вместо этого мы молчали, оба думая о разводе. – Белье тоже надо будет снять…

Ну угораздило же, да? Пусть тогда здесь у меня переодевается. Что ж теперь. Не бежать же вниз. Эм… а во что переоденется-то?

– Можно?.. – просит она тихонько, указывая на мой личный санузел.

– Да. Он в твоем распоряжении. Есть сменная одежда?

– Пиджак накину. Разберусь. Сейчас только захвачу из шкафа.

Она выходит из кабинета, шуршит долго. Я вновь выглядываю из кабинета, уточняя:

– Все в порядке?

– Да-да! – резко оборачивается Саша. Ногой задвигает мусорку под свой стол. – Пиджак взяла.

Трясет его в руке для демонстрации.

– Ладно. Переодевайся, – разрешаю я и занимаю место за столом.

Пока помощница закрывается в моем туалете, на телефон вновь приходит смс:

Малышка: «Судя по всему, дома ты не ешь, потому что тебя подкармливают другие. Вчерашний разговор о разводе остаётся в силе. Я от тебя ухожу».

Глава 4

ВИКА

Несмотря на вчерашнюю ссору, я уснула достаточно быстро и крепко. Благо ничего не снилось, и просыпаюсь я с относительно свежей головой. От слов про развод, брошенных в пылу, немного… не по себе. Наверное, если бы я все же сдержалась и сказала про заказанный ужин, да и вообще спокойнее отреагировала, то мы с Мартином могли бы нормально все обговорить. И если ему «нас» теперь недостаточно, то я его не держу. Почему я опять кричала, почему была так несдержанна? Ну да что уж. Как есть.

Никто не мешает мне сделать еще одну попытку и обсудить наше будущее. Без приукрашиваний. Видимо, нам пора расходиться.

Захожу на кухню и морщусь. Ненавижу готовить. Умею. Но терпеть не могу. И для мужа это не секрет. Может, давно пора было пересмотреть свои взгляды? Нет, кухаркой, конечно, я не стала бы никогда. Но изредка баловать Мартина чем-то вкусным мне никто не мешал. Правда, очень редко, но все же. Я чаще пользуюсь доставкой еды, чем стою у плиты… Если для него это было так важно… наверное, все-таки стоило уступить и больше времени уделять быту и дому.

А теперь все. Поздно. Время утеряно, и шансов уже, видимо, нет… но я не могу оставить все так, как есть. Я не могу не обсудить происходящее и продолжить глотать такое отношение к себе и дальше. Я поеду к нему в офис. И там заставлю выслушать меня. Пусть Мартин принимает решение. Нужна ему наша семья или нет.

А пока нужно привести себя в порядок. Наспех принимаю душ, делаю неброский макияж и неторопливо выбираю наряд. С вешалки снимаю платье-лапшу телесного цвета. Очень скромное, все нужное прикрыто, но муж заводился с пол-оборота, лишь только видел на мне этот наряд. Я изо всех сил хочу сегодня выглядеть эффектно и заставить его меня выслушать. Мы поговорим еще раз. Возможно, нам удастся без обвинений высказать взаимные претензии.

Да, медицина для меня значит многое: как говорят родители, я вдаренная. Еще когда была маленькой, просила в подарок кукол в медицинских халатах, игрушечные аптечки и инструменты. Потом книги по анатомии и энциклопедии о строении человеческого тела.

Сколько раз я засматривалась на волшебные чемоданчики работников скорой помощи. Сколько раз меня одергивала мама, что нехорошо расспрашивать врачей в поликлинике о том, как болеют другие дети. Но мои горящие глаза заставляли докторов делиться крупицами информации.

Выбор профессии передо мной не стоял никогда. Я четко знала, кем стану, когда вырасту.

Сейчас же выходит довольно странная ситуация. На одной чаше весов Мартин, а на другой – страстно любимое дело. Когда эти рамки стали раскаляться, я уже точно не вспомню, но очевидно, мы оба не так уж и счастливы теперь вместе.

Что можно сделать сейчас? Начну хотя бы с завтрака. Пусть я и не верю, что он вчера не был с помощницей, но обсудить нам нужно спокойно. Рабочая обстановка должна сдержать силу эмоций.

Сегодня прохладно. Накидываю на плечи плащ, обуваюсь, глазами обшариваю тумбочку в поисках ключей от подаренной мужем машины, поздно соображая, что авто ночует в сервисе уже второй день, машу на это дело рукой и стартую на улицу.

Время, кстати, уже поджимает, надо бы ускориться, а не собирать пробки.

Наше с Мартином любимое кафе скоро откроется, но добираться до работы мужа со стаканчиками дымящегося напитка в руках и бумажным пакетом с завтраком для него не слишком удобно. Поэтому я решительно направляюсь в метро, параллельно вбивая в навигатор новый запрос, и ищу, где можно купить все, что я запланировала, неподалеку от офиса мужа. Ура. Нахожу.

И часы работы подходящие.

Покупаю ароматный кофе, сырники и бургер. Да, не домашняя еда. Но хотя бы так. Я бесконечно уважаю мужа и люблю его. Хочу, чтобы он знал: для меня действительно важен он. Важны мы. Даже если для нас уже слишком поздно, я не желаю расходиться на трагичной ноте, так и не услышав друг друга. Как минимум мне нужно признание, что он сам готов поставить точку.

Пока добираюсь до работы Мартина, размышляю о том, что ведь многие живут, как я. И успевают и готовить, и дом убирать, и с мужем время проводить. Но я искренне не понимаю, откуда они на все это берут силы и время, тем более что я периодически еще и посещаю различные узконаправленные семинары. В выходные, естественно, или в вечернее время, а иногда и отпрашиваюсь у руководителя.

Кстати, на Новый год я хотела купить штору-гирлянду на наше панорамное окно, но так этого и не сделала… Даже сейчас прекрасно было бы сидеть в обнимку с любимым и наблюдать, как медленно сменяются огонек за огоньком, мечтать, рассказывать о том, как прошел день, и строить планы на будущее.

Жаль, что нашим планам не суждено сбыться, судя по ночным смс от помощницы Мартина, но тихая уютная картинка, уже раскрасившая воображение, согревает душу. Потому что Мартин… это Мартин. Мужчина, способный одним взглядом отправить меня высоко к звездам. С такими нерадостными мыслями я приближаюсь к офису, пальцами чуть крепче сжимая картонный подстаканник. Неосознанно как-то вышло.

Я: «Ты на работе?» – отправляю сообщение и даже губу закусываю в ожидании ответа.

Мартин: «Естественно», – злится он. Клокочущее чувство ощущается даже в таком коротком слове. Я скорбно опускаю веки.

Пробую еще раз, уговаривая себя продолжить путь:

Я: «Очень занят?»

Тяжело с ним в последнее время. Раньше он был другим.

Мартин: «Очень!»

Колючий. Грозный. Настроен недружелюбно.

Я знаю, муж будет не рад моему появлению. Меня страшит незапланированный разговор, но если нам с Мартином не удается адекватно поговорить дома, то придется так.

Подхожу к кабинету любимого и… прирастаю к полу. Вот такого я точно не ожидала!

Дверь чуть приоткрыта. Раздаются голоса.

– Дверь я закрою, – доносится до меня глухое.

Прошибает холодный пот. Даже так, любимый?

– Белье тоже надо будет снять.

Я не спешу себя обнаруживать, заглядываю в щель. Мартин в кабинете не один. Его секретарша мышкой замерла рядом. Его рука на груди Санечки, увлеченно поглаживает, соблазняет.

Я хочу кричать! Ворваться внутрь и их обоих обрызгать горячим напитком. Закрыть глаза и уши руками, в которых держу завтрак для Мартина.

Я задыхаюсь. Прижимаю дрожащие пальцы ко рту, пытаясь заглушить рвущиеся рыдания. Господи! Неужели именно так, в открытую?! И он еще и постоянно меня в чем-то обвинял?! Небо рушится мне на голову, не понимаю, как себя вести, что делать, как реагировать. Я туда не пойду. Хватит с меня истерик и криков. Не хочу. Надоело.

Уже ни к чему делать шаги. Не нужны Мартину ни мои завтраки, ни внимание, ни время. Это были просто придирки. Так у него выходило раздражение и недовольство. Ну что ж… Он уже нашел мне замену, и что будет дальше с нашим браком – ему плевать.

Ближайшая урна оказалась бы прекрасным вместилищем для еды, к которой так никто и не притронулся. Это было бы символично. Вместе с этим завтраком я выбросила бы свою любовь. Но я поступаю иначе: складываю на стол продукты и не оглядываясь ухожу прочь.

Как оказываюсь на улице, не помню. Все смешалось в голове. Особенно остро я ощущаю странную слабость в теле, которую еще с пробуждения пыталась игнорировать.

Немного придя в себя уже у ворот больницы, трясущейся рукой вытягиваю из сумочки телефон. На этот раз сдержаться не удается. Набираю текст:

Я: «Судя по всему, дома ты не ешь, потому что тебя подкармливают другие. Вчерашний разговор о разводе остается в силе. Я от тебя ухожу».

Не помню, как добираюсь до ординаторской. Скидываю плащ, балетки, переодеваюсь рваными движениями. Хорошо, что я предупредила наставника о том, что немного задержусь. Такое не приветствуется, но я отпрашиваюсь крайне редко.

На ватных ногах подхожу к раковине, мочу руки в холодной воде, прикладываю их к вискам и лбу. С трудом сдерживаю крик боли и разочарования, готовая сорвать голосовые связки. Как же мне больно. Как он мог?! Он же мой мир! Все мои подозрения сейчас обретают реальные очертания. Любую проблему можно решить! Любую! Но Мартин выбрал не тот способ. Слезы нескончаемым потоком льются по щекам.

Перед глазами воскресает сцена, открывшаяся в кабинете мужа. Я хватаюсь за мыло и тру им щеки, лоб и ресницы, смываю макияж. Снова и снова, пока лицо не начинает покалывать от холода, сковавшего кожу. Хорошо, что в комнате никого нет, а то я, как немощная старуха, переставляю ноги и бреду вперед, опираясь на стену. Валюсь на диван и роняю лицо в ладони. В сумке разрывается телефон. Но мне уже безразлично, кто звонит. Даже если сейчас рухнет весь мир, меня не заденет еще сильнее.

Несколько часов я провожу как в бреду. Тело ломит, у меня дикая слабость. Я совершенно не могу сосредоточиться. Не в силах победить саму себя, отпрашиваюсь на сегодня домой.

В голове туман, до дома добираюсь быстро. Там я резко проваливаюсь в сон. Проснувшись, обнаруживаю, что нещадно болит горло и еще больше ломит тело. С трудом поднимаюсь с постели. Голова кружится так, что я не могу ровно стоять. Но справляюсь. Раньше я всегда могла положиться на Мартина. Что ж, привыкай, Вика, к самостоятельности.

39,5. Цифра на градуснике кажется заоблачной. Давно я не подхватывала такого вируса. Однако поиск лекарств не увенчался успехом. У меня закончились жаропонижающие. С трудом цепляю джинсы, кроссовки и ветровку.

Нахожу силы открыть окна. Но прежде чем уйти, вытаскиваю телефон из сумки. Пятнадцать пропущенных от Мартина. Быстро, пока не передумала, набираю сообщение.

Я: «Сделай одолжение, оставайся сегодня там, где в последнее время тебе лучше всего. Я соберу вещи, и скоро меня не будет в этой квартире. Я пришлю к тебе своего юриста».

Нажимаю кнопку выключения смартфона. Все. Теперь нужно позаботится о себе…

Глава 5

Вот так, блядь! Да, развод нахрен!

Домой приезжаю взбешенный! Дурной и злой.

В руке сжимаю ножку букета так, что побелели пальцы!

Пятнадцать пропущенных!!! Пятнадцать!

Отложил все дела! Приперся за ней в больницу, где она проходит обучение! И на тебе! Не ответила мне ни на один звонок! С горем пополам разузнал, что она сегодня отпросилась у руководителя пораньше.

Как идиот, обрывал ей телефон, но Вика у нас гордая. Коснуться экрана и принять звонок от мужа – выше ее достоинства.

Ее кроссовки стоят в коридоре, естественно, разбросанные в разные стороны. Даже тут она не хочет держать дом в порядке, что уж говорить об остальном.

Значит, мне она заливает, что вечно пропадает на учебе, а сама отпрашивается пораньше.

Я швыряю букет на пол, мне хочется разораться на всю квартиру и потребовать, чтобы жена подошла ко мне! СЕЙ-ЧАС ЖЕ!

Но я заставляю себя поумерить пыл. Стягиваю с себя обувь и показательно… с несвойственной мне педантичностью убираю ботинки на полку.

Как танкер пру вперед, но Вики в гостиной нет. В ванной тоже.

Прохожу на кухню со слабой надеждой: может, жена вспомнила о том, что пора бы хоть что-то ДЛЯ НАС (!) приготовить. Но нет. Конечно, нет. Кухня, по мнению Вики, это не место, достойное женщины. Заглядываю в спальню, и взгляд сам собой спотыкается о раскинутую на подушке гриву пышных темно-русых волос.

Я медленно шагаю в комнату, стараясь не шуметь. Ощущение, что из меня откачали все силы. Осторожно присаживаюсь на край матраса.

Вика спит. Просто беззаботно спит, как будто ее ничего не трогает и не волнует. Дыхание ее размеренное, глубокое.

Насчет развода она говорила серьезно.

Я устало тру переносицу пальцами.

Что ей не так? Я ж все для нее. Все. По горло в вечных проблемах и геморе, путаницах с заказчиками и тому подобной фигней. А ей ведь плевать. Я кручусь как могу, чтобы у нее все было, и все равно на хрен ей не сдался, кроме как оплатить хотелки и «нужности».

Вздыхаю тяжко.

Не знаю, как нам удалось просрать наш брак. Но мы с этим блестяще справились.

Букет остался где-то в коридоре. Вышвырну его в мусорку. Или отдам кому-нибудь на улице.

На тумбе подмечаю телефон.

Торопливо поднимаюсь и заглядываю в экран. Уведомлений о пропущенных нет.

Значит, Вика мои звонки видела. И сбросила их намеренно.

Пожалуй, на этом у меня всё. Туше.

Я не знаю уже, о чем нам разговаривать. Просто не знаю.

Руки опускаются.

ВИКА

Голова трещит как с жуткого похмелья. Температура немного снизилась.

Я поднимаюсь и медленно бреду на кухню попить воды. На часах девять вечера. В квартире никого нет.

Меня слегка мутит, но жидкость пить надо, поэтому я добавляю в воду огрызок лимона, что нахожу в холодильнике.

С грустью оглядываю полупустые не самые чистые полки. Если бы Мартин был дома, он вновь разозлился бы, что на ужин ничего нет.

Я как вот этот самый лимон. Хочется обратно в постель и под одеяло.

Выпиваю стакан и вспоминаю, что я так и не перезвонила мужу.

Ускоряясь, несусь к телефону. Он лежит на тумбе экраном вниз, хотя я так обычно его не кладу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.